Охота

Глава 1

Жители городка Атройн не выпускали детей из дому, как только темнело. С приходом ночи городские ворота запирались, захлопывались крепкие ставни, город замирал.

Люди страшились ночей, особенно тех, в которые всходила ярко-белая как начищенное серебро луна. Тогда им оставалось только молиться, сидя в своих жилищах, и верить, что защитят освященные знаки Весов на окнах и крепкие стены.

Охотник появился в Атройне к вечеру. Городские кумушки тут же разнесли волнующую весть, и их мужья потянулись в "Полголда", единственный кабачок на всю округу, негласный мужской клуб Атройна.

Мужчины входили, рассаживались за простыми деревянными столами, негромко переговаривались, некоторые брали по стаканчику местной сливовой наливки, а некоторые сидели просто так, глазели.

Охотник, средних лет загорелый мужчина, сидел прямо у окна и неторопливо ел. Перед ним стояло почти пустое блюдо с остатками мяса и большая глиняная кружка. Он наливал туда что-то из фляги и медленно пил, почти не глядя по сторонам.

Ничего эдакого, таинственного, в Охотнике не наблюдалось. Одет с известным шиком, хотя и очень просто: куртка из воловьей кожи, под ней черная рубаха, крепкие ботинки на толстой подошве, два широких ремня перекрещены на груди. Темные с проседью на висках волосы гладко зачесаны и схвачены на затылке кожаным ремешком. На скамье заплечный мешок, и все гадали, что же там у него спрятано. Нож на поясе - да, большой и широкий, но ничего особенного. А слава об охотниках ходила весьма определенная.

Наконец, мясо на блюде закончилось, и Охотник, подняв голову, обвел притихших горожан внимательным взглядом. Глаза у него оказались такие темные, что зрачок терялся в этой черноте, как в провале клубящейся тьмы. Кое-кто потихоньку скрестил под столом пальцы в охранном жесте, кто-то заерзал беспокойно, а старый Сандерс поднялся, и кряхтя прошаркал к Охотнику.

- Так значит, ты того… из этих?

Он помялся, но Охотник не стал отрицать:

- Именно.

Сандерс пожевал впалым ртом, продолжил:

- Кто тут завелся, знаешь?

- А что? Есть подсказки? – черные глаза Охотника впились в старика.

Сандерс кивнул:

- Луна его всегда приводит. Как полная луна – так жди беды.

Охотник кивнул:

- Ценные сведения.

Говорил он невозмутимо, эмоций в его голосе было не больше, чем в оторванной подметке, валяющейся у порога уже вторую неделю.

- Когда это началось?

- Ежели подумать, так примерно с год. Сначала собаки, после скотина стала пропадать, то барашек, то коза. Кролики, куры – тоже случалось. На волков думали поначалу. А уж как до детишек дошло, всполошились всерьез.

- А взрослые?

- Бывало, находили за городской стеной мертвяков, завсегда чужих, пришлых. И самое жуткое – все улыбаются, будто рады чему.

- Последние жертвы?

- Чего?

- Кто умер последним?

- Так это… сынишка у Лассенов, простудился, истаял за три дня, что твоя свеча.

- А лечить мальчишку не пробовали?

- Целителя нет у нас, послали в Брингезу, да не успели. Парнишка ночью помер, с улыбкой как те бродяги. И пса у Лассенов зарезали в ту же ночь.

- Сколько платите?

Вопрос застал жителей Атройна врасплох. Они загомонили, зашушкались, заволновались, но Сандерс прикрикнул на них:

- Цыц! Как бабы болтливые, срам один… давайте мешок!

Перед Охотником был водружен так называемый «мешок». Это было громкое название для небольшого кожаного кошеля, Охотник, взвесив его на ладони, хмыкнул:

- Щедрая плата.

- Задаток, - проскрипел Сандерс. – Потом еще столько же, если город сможет спать спокойно.

Охотник спорить не стал. Встал, поблагодарил хозяина за ужин, закинул на спину свой мешок и вышел.

В кабачке повисла недоуменная тишина.

- Плакали наши денежки…- выразил общую мысль кабатчик, высокий красавец, унаследовавший "Полголда" от покойной супруги. Она была из первых жертв неизвестного злодея, и на кабатчика поглядывали с сочувствием.

Старый Сандерс подошел к окну.

- Парень, видать, тёртый… может, у него и получится.

Крепкая фигура Охотника, облитая лунным светом, была хорошо видна из кабачка. Он стоял посреди небольшой городской площади, неподвижно и спокойно, закинув голову к небу, и будто прислушивался к чему-то.

А потом исчез. Наверное, Сандерс моргнул, и просто не заметил, как Охотник ушел в тень…

Луна уверенно двигалась по извечному маршруту, не торопясь скрыться за дальними холмами. Атройн притаился в тишине летней ночи и ждал. Улицы были пусты, ставни плотно закрыты, а все собаки заперты – толку от них никакого, только воют испуганно. Никого, только лунный свет и его порождение – тени.

И вот с ними что-то было не в порядке. Они вели себя совершенно непредсказуемо.

Тени удлинялись и меняли очертания. Тени тянулись друг к другу и шептались, извивались змеями и ползли, заставляя остатки лунного света робко жаться к каменным стенам.Света становилось все меньше, мрак накрывал Атройн, и вскоре только одно место в городе еще не было поглощено тенями: кабачок «Полголда».

Посетители давно разошлись – никто не рискнул остаться и наблюдать охоту. Все предпочли отсидеться дома за надежными стенами. В конце концов, они заплатили Охотнику, пусть он и рискует шкурой.

Тени вокруг кабачка ходили волнами, темнота приобрела почти осязаемую плотность, тянулась к стенам жадными щупальцами.

Охотник вышел из темноты, остановился перед крепкой старой дверью. Долгие годы борьбы с непогодой и сапогами подвыпивших завсегдатаев оставили на ней свои следы, но Охотника привел сюда совсем другой след. Этот след мерцающей дорожкой извивался по улицам скрытого мраком Аторойна, петлял по дворам, выводил за городскую стену, возвращался, снова кружил среди дворов и закоулков. И каждый раз начинался и заканчивался здесь – у этой двери. Дверь крепилась, держалась изо всех сил, хранила свои секреты.

Охотник протянул руку, тень от руки поползла вверх, рассекая на две половины прочную дубовую доску, а потом Охотник шагнул вперед,и растворился в этой тени.

Внутри было очень светло – лунный свет лился во все окна, каждый предмет казался сделанным из чистого серебра. Грубая мебель, затертый пол, потемневшая стойка – все изменилось до неузнаваемости, откуда-то лилась мелодия – негромкая, чарующая, но очень печальная.

Охотник двигался осторожно, бесшумно, скользил узкой полоской мрака. Вот лестница на второй этаж – будто из хрусталя, блики света на каждой ступени и на стенах вокруг. Подъем по ней как восхождение в сказку. Большая светлая комната, вся в искрах и радужных переливах. Мелодия все громче, и запах – запах карамели…

Широкий мясницкий нож ударил Охотника в спину. Мелодия оборвалась, кто-то радостно захлопал в ладоши.

- Еще один! Еще один! Получилось!

Голос звучал звонко, переливчато, как флейта. Над темным телом Охотника склонились двое.

- Видишь, до чего дошло – уже и Охотника наняли … - кабатчик, озабоченно хмурясь, пытался вытащить нож из неподвижно лежащего тела.

- Но что же делать? Мне так одиноко, когда нет никого, с кем можно поиграть! Я же не виновата, что они получаются такие недолговечные!- в серебряном голоске зазвенели слезы.

- Ну не хнычь, не хнычь… будет тебе сейчас новая игрушка!

- Не выходит… он какой-то странный, не получается!

- Так, может он того… не умер еще. Придется опять.

Кабатчик склонился ниже, нашаривая нож. Придется бить еще раз, а он это не слишком любил.

Удар пришелся ему прямо в лицо, и наверняка сломал нос – противный хруст и ослепительная вспышка боли, а потом все вертелось перед глазами, пока удар высокого запыленного ботинка не опрокинул его на спину. Тогда пришлось смотреть снизу вверх на темный силуэт, и ощущать как ботинок давит на грудь, не позволяя шевельнуться. Рядом со звоном упал нож, но едва кабатчик к нему потянулся, ботинок с силой опустился на запястье, предварительно отшвырнув нож в сторону.

- Не надо! Не обижай его.

Они стояли друг против друга – Охотник и маленькая, хрупкая девочка, точно сотканная из света луны.

- Я пришел не за ним.

- За мной?

- Да. Я заберу тебя. Тебе здесь не место, да и люди в покое не оставят.

- А как же мои игрушки?

- Они у тебя еще не закончились?

- Почти. Всего две осталось.

- Покажешь?

- А ты не отберешь? Ладно, они уже почти истаяли… вот, смотри.

Девочка раскрыла ладошки, и с ее пальцев потек свет. Он сгущался, пока не приобрел очертания и форму: большая лохматая собака и кудрявый мальчишка лет двенадцати. Их полупрозрачные силуэты закружились вокруг девочки в призрачном хороводе. Собака скалила зубы, мальчик безжизненно свесил голову и скрестил руки на груди.

- Разве ты не видишь? Им плохо.

- Да? - девочка огорчилась. – Я не знала… я думала, им тоже весело.

Охотник покачал головой:

- Умершим не нравится быть чьей-то забавой. А у людей и так слишком короткая жизнь, не нужно им умирать ради того, чтоб стать твоей игрушкой. Зачем ты забрала мальчика?

- Ему было больно, он плакал. Я хотела помочь, взяла за руку, и он успокоился, стал улыбаться. Люди всегда улыбаются, когда я беру за их руку. Они тогда видят хорошее из своей памяти и счастливы. Это меня Делия научила. Потому что я не умею танцевать, как она.

Девочка вздохнула – свет задрожал, заколебался, но темная фигура Охотника не изменилась, разве что стала еще плотнее.

На полу завозился кабатчик, Охотник убрал ногу с его запястья, подобрал с пола мешок. Затянул ремни, забросил за спину.

- Кто ее мать?

Кабатчик сел, зажимая нос, прохрипел в ответ:

- Да я разве знаю, как такое называется? Красивая… Зовут Делия, приходила всегда по ночам, танцевать любила, смеялась… - он закашлялся, потом продолжил, - Я-то понимал, что не человек, а спросить боязно. Потом исчезла, долго не было ее. Я уж забывать стал, женился… А она возьми и объявись однажды. Говорит – вот, мол, плод нашей любви. Не могу ее взять к своим, в ней слишком много от человека. Поначалу не знал, что с девчонкой делать! Прятать пришлось. Плакала все время. А потом случайно вышло – собака бросилась, не любят они ее почему-то…

- Ты убил собаку, а девочка сделала игрушку? А потом решил, что так и от жены избавиться можно, и кабак к рукам прибрать?

Охотник подобрал с пола мясницкий нож. Кабатчик сжался, ожидая расправы.

Сверкнула сталь, вращаясь и со свистом рассекая воздух, «заботливый отец» хрипло заорал, закрывая руками голову. Ничего… он робко убрал от лица рукав потной рубашки и взглянул вверх. Нож торчал в потолочной балке, войдя в прокопченное дерево по самую рукоять.

- Вставай. Я нашел атройнских убийц. Мне полагается вторая часть денег. Не сомневаюсь, этот «мешок» тоже у тебя.

Кабатчик, утирая кровь, извлек из шкафа еще один тощий потертый кошель. Охотник сунул его во внутренний карман своей куртки и повернулся к девочке:

- Позови Делию. Вам нужно попрощаться.

- Почему?

- Мы отправимся путешествовать.

Девочка обрадовалась:

- Я хочу, хочу путешествовать! Здесь так скучно! Делия! Делия, иди сюда, пожалуйста!

Звонкий голос девочки всколыхнул ночь. Воздух задрожал, сгустился, запах сладкой карамели стал удушающе приторным, из окна потянулась сияющая дымка, свилась в фигуру высокой тонкой женщины. Невесомые струящиеся складки ее одежд непрестанно волновались, перетекали полосками света. Длинные волосы обрамляли узкое лицо с прекрасными тонкими чертами, глаза мягко мерцали бирюзой, и вся она была так идеально прекрасна, что сомнений в нечеловеческой природе этого существа не оставалось.

Кабатчик приободрился, перестал прятаться в углу, расправил плечи.

- Делия! – девочка бросилась к светящейся красавице, крепко прижалась, обхватив руками. – У меня игрушки кончились, а этот Тёмный сказал, что возьмет меня путешествовать! Из него игрушка не получается. Он не такой.

Делия погладила девочку по голове и холодно улыбнулась Охотнику:

- Приветствую тебя, Крадущийся в Тенях.

- И ты здравствуй, Танцующая в Свете. Играешь в опасные игры.

- Я ничего такого не делала, Тёмный.

Ее улыбка стала еще ослепительнее и еще холоднее.

- Разве? Ты нашла этого человека и соблазнила, чтобы создать смертное дитя. А после подсунула свое бездушное создание людям. И она принялась их губить при помощи твоего любовника. Сколько душ ты уже получила, Делия?

Охотник словно стал больше, выше ростом, а Делия отступила и слегка поблекла.

- Не так и много… Всего с десяток!

Девочка с испугом следила за разговором:

- Тёмный сказал, людям не нравится быть моими игрушками! Я не хотела делать им плохо… Ты говорила, они потом уходят по Лунной Дороге.

Охотник покачал головой:

- Делия потом получает их и светится ярче, становится сильнее, может чаще бывать в Срединном Мире и добывать все новые и новые души. Что сказала бы Хранительница, если бы узнала о таком вопиющем нарушении Равновесия?

Делия в испуге вскинула тонкие руки:

- Не говори ей, Бродящий во Тьме, умоляю! Я отдам все, все что получила!

- Немедленно, – голос Охотника прозвенел сталью.

Делия кивнула, соглашаясь, раскрыла ладони. На кончиках ее неестественно длинных пальцев формировались туманные сгустки, набухали, отделялись, как мыльные пузыри от соломинки и повисали в воздухе, медленно кружась.

- Что теперь с ними будет? – спросила девочка, оглядываясь на Охотника.

- Придет Проводник.

Дуновение холодного воздуха, похожее на сквозняк, пронеслось по комнате, девочка испуганно ойкнула и прижала руки к щекам. Длинный силуэт, полный серых дымных протуберанцев, проявился рядом с Делией и она отпрянула, обхватила себя руками за плечи, затряслась в ознобе.

Проводник, смутно похожий на человеческую фигуру в плаще с капюшоном, собрал туманные сгустки душ тонким отростком-смерчем, а после угрожающе качнулся в сторону девочки. Та пискнула, раскрыла ладошку, и плененная ею душа мальчика полетела к Проводнику.

- Куда Проводник денет игрушки… души? – спросила девочка, когда Проводник исчез с порывом холодного ветра.

- Одни отправятся в Эдем, другие в Инферно. А потом снова вернутся в Срединный мир, чтобы родиться и прожить следующую жизнь. Когда такие как Делия воруют души, прерывается вечный цикл перерождения. Колесо Жизни должно вращаться непрерывно, изъять из него души – все равно что вытащить деталь из хорошо отлаженного механизма, это нарушает Равновесие, весь Либриум тогда под угрозой. Богиня следит, чтобы этого не случилось, и карает нарушителей. Поэтому я и пришел в Атройн.

- О чем это вы тут толкуете? – подал голос кабатчик, сообразив, что Охотник убивать его не станет, и страдая по утраченному «мешку» с монетами. – Какой еще Проводник? Сговорились голову морочить! Меня божественные дела не касаются, я человек простой. Ежели ты тут по своим делам, возвращай наши денежки. А девчонку заберешь – так спасибо скажу, надоела она мне, навязали на шею…

Девочка растерянно посмотрела на Делию, на Охотника. Ее губы дрожали, в глазах стояли слезы.

- Люди все…такие?

Охотник покачал головой:

- Да разве он человек? Так, слизняк. Люди, конечно, не могут видеть Проводника, не умеют забирать души и танцевать в Свете. Но они умеют любить, дружить и сражаться за то, во что верят. Пойдем, нам пора. Луна скоро скроется.

Девочка шагнула к Охотнику, карамель пахла так сладко, тоненькие пальчики скользнули в широкую ладонь:

- Ладно. А ты скажешь, почему из тебя не получилась игрушка?

- Не в каждом есть столько света, малышка. Некоторым куда привычнее тьма. Я тебя пока спрячу, а завтра будем играть.

Заплечный мешок комком тени упал с плеча Охотника, раскрылся большим жадным ртом. Свет потянуло туда, как мыльную пену в воронку водостока, и девочка, истончаясь, скользнула следом.

Охотник затянул мешок, вскинул на плечо и повернулся к Делии:

- Вы оба нарушили Равновесие, дочь Света. Ты выкачивала из этого подонка витальную силу, чтобы создать дитя, потом отправила своего гомункула воровать для тебя души. Он добровольно встал на путь убийства, помогая тебе в этом, и не гнушался использовать девочку в своих целях. Я выношу вам приговор.

Делия затряслась, подернулась серой дымкой, умоляюще простерла руки.

- Прошу, только не забирай меня во Тьму!

- Все взвешено на божественных Весах, всему определена своя мера. Ты покинешь Срединный Мир и не сможешь вернуться.

Охотник в одно движение оказался рядом с Делией, его рука крепко сжала тонкое горло дочери Света. Делия забилась, пытаясь вырваться, извивалась, хрипела. Из-под пальцев Охотника выползали тонкие темные нити, ползли по ее телу, собирались в узоры, вились по плечам, спускались до самых запястий. Кабатчик в ужасе снова спрятался в угол.

Переплетение толстых черных нитей осталось на запястьях красавицы. Шею заклеймили отпечатки пальцев, а пониже ключиц проявился знак Весов – одна чаша в нем сильно перевешивала другую.

- Ты никогда больше не станешь легкой настолько, чтобы спуститься по Лунной Дороге. Пришло время уходить навсегда.

- А что будет с ним? – Делия, потирая шею, с ненавистью смотрела на «возлюбленного».

- Отдаю его тебе. Он заслужил последний танец.

На прекрасном лице Делии расцвела хищная улыбка.

Кабатчик попытался сбежать, но Танцующая легко перехватила рослого мужчину у дверей, закружила. Зазвучала музыка, пленительная и дикая, стены снова засверкали хрустальными осколками, запах сладкой карамели вползал в горло, не давал вздохнуть. Делия смеялась, запрокидывая голову. Они кружились по комнате, отрываясь от пола, взлетая все выше, сливались в безумном поцелуе, выпивающем душу… А потом все исчезло – и Делия, и кабатчик, и музыка.

Волшебство лунной ночи окончилось. На столе горела простая керосиновая лампа, где-то во дворе истошно орали коты. Все снова стало обычным, скучным. Беленые стены, грубая мебель, грязный пол.

Охотник удовлетворенно кивнул и покинул «Полголда» переступив через кучку трухи – все, что осталось от старой крепкой двери.

Утро озадачило жителей Атройна – «Полголда» зиял пустым дверным проемом, ни Охотника, ни веселого красавца-кабатчика, ни денег. И только старый Сандерс сидит в углу на своем привычном месте и ворчит:

- Кабак у них, понимаешь, есть, а целителя нет! Дурачьё, как есть дурачьё бестолковое.

Стар стал, совсем из ума выжил от эдаких потрясений, решили атройнцы, прикидывая, как наложить лапу на оставшееся без хозяина имущество и разбрелись по своим делам.

…

Старый заплечный мешок лежал на широком пне, из его распахнутого нутра доносился восхитительный запах. Пахло пирожками с мясом – замечательно пышными, свежими и еще теплыми. Молоко и пирожки купили на ферме, у веселой молодухи, положившей еще пяток яиц и шмат сала за то, что мужчина починил старые часы, а девочка спела забавную песенку.

- Мне нравится быть человеком. Очень жаль, что раньше я не знала, как.

Она облизнула пальчики. Мужчина строго нахмурился и сунул ей платок:

- Пальцы в рот не совать! Приличные барышни так не делают!

- А кто такие эти приличные барышни?

- Еще узнаешь! Много чего узнаешь. И про хорошие манеры, и про то, как отличить врунов от честных людей. Но главное не это.

- А что же главное?

- Главное – не забывать: жизнь человека слишком коротка, чтобы тратить ее на ерунду. Поэтому допивай молоко и бери вон ту палку. Будем играть в игру «Злодей и хитрая маленькая девочка». Уже готова? Умница… Куда это ты идешь, маленькая девочка, и что у тебя в корзинке?