Охота

Глава 1

Пять трупов и горстка золота за результат.

Лучше дня и не придумать.

Последняя запись в дневнике неизвестного

— Эй, мужик… ты эта… скопытился что ль? — увесистый сапог пнул в плечо распластавшегося на засохшей грязи человека. Тот лежал ничком и не подавал признаков жизни. — Эй! — брови стоящего рядом воина сурово сдвинулись и опустились на глаза, скрыв в тени полный непонимания взгляд. Рука напряженно сжала плечевой ремень в готовности выхватить меч из-за широченной спины.

— Ког, ну вот что за тупой вопрос? Если он сдох, то уже не ответит, — стоящий в паре метров долговязый парнишка нервозно нащелкивал пальцами незатейливый ритм. Говорил он бегло, словно кто-то подгонял его, и постоянно крутил головой. На плече мерно покачивалась длинная винтовка с неряшливо нацарапанными на деревянном прикладе рунами. — Неужели ты не понимаешь это? — он постучал кулаком по своему тяжелому шлему, похожему на глубокий дуршлаг с множеством круглых отверстий в районе глаз.

Здоровяк пожал плечами.

— А как мне эта… понять, живой он или нет? Хватит умничать, Штырь! Достал!

— Сам достал тупить! Сколько мож…

В разговор вмешался третий.

— На кой хрен он вообще тебе сдался? Мы спешим! Если думаешь, что турнир без нас не начнут, то глубоко заблуждаешься. Таких жадных до наживы там как голубиного дерьма, — говорящий настороженно всмотрелся в линию горизонта и поправил подол холщовой мантии. Из-под глубокого капюшона показалось голубое свечение, а затем послышался низкий гортанный голос. — Чувствую разлом… Близко…

— Зашибись! Этого только не хватало! Говорил же, надо дотемна выходить, — длинный резко закинул за спину ружье и показал вперед. — Двигай давай, нет у нас времени!

Подобный скале воин и не думал уходить, а лишь замялся на месте, позвякивая тяжелой латной броней.

— Ну ребят, я все понимаю, но эта… — он застыл с полуоткрытым ртом и крепко прижал к себе привязанный к поясу шлем. — Если его покусают упыри, то он же нас на обратном пути и встретит. Оно вам надо? Это Д – дальновидность.

— Че ты несешь! Это ТТТ – твоя тотальная тупость! Если До́уи прав и сейчас неподалеку откроется разлом, то от него одни кости останутся. А потом и от нас! Какие на хрен упыри!

— Хватит спорить, — послышался холодный голос третьего. — Как две бабки у прилавка, — сухие пальцы на его правой руке сложились в замысловатый знак и побелели от напряжения. Из-под капюшона опять показалось еле заметное сияние от горящих во тьме глаз. Почувствовалось легкое дуновение ветра, и тело виновника незапланированной остановки медленно перекатилось на спину, представив окружающим помятое лицо. — Перевернул бы давно уже, а то стоит пинает.

Округу озарила череда ярко-красных вспышек — молнии срывались с пуза тяжелых серых туч и яростно били в одно и тоже место, чеканя как молот по неподатливой заготовке. Послышался запоздалый гром, подоспел порыв ледяного ветра. В ушах зазвенело.

Темное небо еще больше нахмурилось, а черные штыки скал стали походить на дно звериной ловушки. Потрескавшаяся от нескончаемой жары почва давно забыла, что такое влага. Иссохшие истуканы деревьев окаменели от яростных пылевых бурь и напоминали скрюченные руки мертвецов, что желали выбраться из земных глубин. Лишь неспешно катящиеся перекати-поле и редкие стаи крикливых воронов не давали забыть, что даже здесь теплилась жизнь.

Мгновение — и света стало меньше, словно кто-то выкрал его из этого мира. Тракт терялся во тьме, призрачный силуэт замка на ближайшем холме окутывал вязкий туман.

По телу путников прошла едва уловимая дрожь.

— Господа, господа… — встрепенулся долговязый, смотря, как птицы с гомоном покидают насиженные места. — Надо торопиться, черт его подери! Это же ни́фов* (мера длины) пять от нас! Если мы не успеем найти укрытие до грозы, то до «Охоты на ловчих» никто не дойдет. Славная будет история: три ду́кета* (в просторечье: идиот, кретин), что так и не добрались до турнира.

— Ээээ... — послышался слабый стон раскинувшегося на земле бедолаги. Его пересохшие губы скривились, на лице появилась гримаса боли. С новым выдохом он выпустил облако пара.

— Жив… Но, похоже, в стельку пьян, — спокойно констатировал чародей, разглядывая рваный плащ и огрубевшие от мозолей пальцы путника. Взгляд вскоре нашел, что искал – небольшая порожняя бутылка лежала в ближайшей высохшей луже. Доуи был на две головы ниже Кога, но это его совсем не смущало. Он стоял, скрестив руки на груди, и снисходительно смотрел на окружающих. — Штырь, забирай своего сердобольного дружка и пошли.

— Ког, кажись холодает... — голос долговязого задрожал, и он сглотнул, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло. — Надо спешить… — он вернул винтовку в руки, поправил патронташ на груди и, не дожидаясь ответа, уверенным шагом направился по тракту.

— Я эта… возьму его наверно... — обиженно пробормотал здоровяк и закинул тощего незнакомца на плечо.

* * *

Тропа виляла среди скал как обезумевший под порывами ветра воздушный змей. Чем дальше они продвигались, тем круче становился наклон и тем сильнее дул пробирающий до костей ветер. Ноги наливались свинцом, пыль плетью хлестала по лицу, все вокруг обволакивал белесый иней.

— Иномирная дрянь… — роптал себе под нос маг, закрывая рукавом лицо. — Темно, зябко, так еще и внутри словно ложкой выскребли.

Дыхание воина становилось чаще. Зубы долговязого предательски начинали стучать.

Время от времени стрелок пугливо озирался, чувствуя буравящий затылок взгляд, но затем плотнее укутывался в плащ и прибавлял шаг. Страх изнурял не меньше жажды. Знание тяготило. Ведь каждый разряд молнии открывал мини-портал, через который в этот мир попадала скверна. Дьявольские создания разных мастей — тот еще подарок. Оттого и чувство тревоги — смерть наступала на пятки.

— Как же я тебя ненавижу, — шептал Штырь, не отрывая глаз от продирающейся сквозь тучи шестиугольной звезды — символа новой эпохи. — Жаль, что многое раньше не ценил. Теперь поздно…

Ореол вокруг мистической небесной аномалии неожиданно стал едко-зеленым. Это был знак — теперь путники знали, что ожидать.

Небо озарили алые всполохи.

Два разряда прошили горизонт и ударили в точности в то же место, что и полчаса назад.

— Сука… Еще два вылупились! Теперь их пять… — сквозь зубы процедил долговязый. — К тому же кислотный портал… Ну вот что за досада!? Надо искать пристанище, братцы, — он не первый раз попадал в передрягу, но обычно это случалось вблизи крепости. Знание, что через полчаса окажешься за стеной, в тепле и безопасности, вселяло уверенность.

Сейчас же небольшая группа авантюристов была лишь на середине долгого пути, и опасность чудилась чуть ли не на каждом углу. За гигантским валуном или за истрескавшимся от засухи стволом древа. Штырь пытался взять себя в руки, не тушеваться, но получалось плохо. Участие в турнире было единственным, что подталкивало идти дальше. Ведь только оно могло помочь выбраться из той «ямы», в которую они угодили.

«Медленная или быстрая смерть. Вот и весь выбор», — сказал как-то Доуи, а он знал о чем говорит.

Когда длинный в очередной раз обернулся, паранойя не подвела — на горных серпантинах появилась едва уловимая динамика. Две пары алчущих глаз сияли во мгле, и даже густые клубы дорожной пыли, поднимаемые жилистыми лапами, не могли скрыть зловещий блеск.

Адские гончие. Пока слишком далеко, но расслабляться не стоило — передвигались они крайне шустро.

— Две долбаные псины на хвосте, — заскрежетал зубами Штырь. Перспектива «теплой встречи» совсем не радовала. Патронташ уже наполовину пустовал с прошлой стычки. Попасть по проворным тварям — задача не из легких. — Нам бы укрыться где… кислота скроет след...

— И я так думаю! Нужен привал, — пробубнил обливающийся потом громила и смахнул влагу со лба. Его дыхание походило на шум кузнечных мехов, а от каждого нового шага кулаки все больше сжимались, — Может эта… вон в том замке? До него совсем чуть.

Колдун хмыкнул.

— Даже не знаю, что лучше. Хорошо знакомая нечисть… или неизвестность, что ждет в той обители. Она явно заброшена.

— Хех… — истерично усмехнулся долговязый, провожая взглядом скрывшуюся в чреве пылевой бури погоню. — Последний раз, когда я видел замок, а было это пару лет назад, здесь цвели прекрасные сады и земли принадлежали толстосумам Тре́лден. Райский уголок, неприличный достаток, и роскошь, доступная немногим. Сюда и на пушечный выстрел стража не подпускала. А теперь вон, заходи кто хошь…

— С тех пор многое изменилось. Раньше и сенсо́рики вроде меня за крепостные стены не высовывались. От клиентов, итак, отбоя не было. Сейчас… мы выброшены на свалку истории. Жизнь превратилась в выживание. Умение убивать нынче куда больше в цене, нежели желание сберечь. Люди слишком быстро стали похожи на тех тварей, что могли поселиться в этом замке. Заходить туда опасно, это точно. И лежащие на обочине обглоданные кости и подсохшие шкуры — лишнее тому подтверждение. Но боюсь... — голос мага резко стих, и схватившись за виски, тот сгорбился от боли. Мигрени мучали его не первый день, а рвущийся из глубин эфира мерзкий плач заполонял чуткий разум. В такие моменты тело начинало знобить, подступала тошнота. Размытые образы пропадали так же быстро, как и появлялись. Видения редко имели явный вид, но слова в голове всегда складывались в фразу. — Боюсь судьба нам не оставит выбора…

— Опять предчувствие? — озадаченно спросил Штырь и оглянулся на чародея.

— Да.

— Паршивенько… Малыш Си́гу советовал не останавливаться, идти без ночлега прямо до крепости Óлледан. Говорит, разные слухи ходят про тракт, даже…

— Тихо! — потусторонним голосом сказал Доуи, и губы говорящего невольно сомкнулись. Палец чародея указывал вперед, на высокие двери замка, у которых показалось едва заметное движение.

Долговязый резко вскинул ружье. Прищурился. Прицел замер в размытом прямоугольнике входа.

— Ничерта не вижу… Че там, Доуи?

— Не знаю… — прошептал маг.

Внезапно обрушившийся шквалистый ветер чуть не сбил их с ног. В воздухе почувствовался горьковатый запах. Небеса готовы были извергнуть тонны кислоты, что так терпеливо держали в себе.

Первые редкие капли ударили по валунам, что покоились на обочине. Одна угодила магу на рукав и прожгла ткань. Пока это не был дождь, лишь знамение, что ад близок.

— Бежим! — проорал здоровяк, невзирая на усталость и потенциальную опасность, и пронесся мимо, держа на плече человека, которого тащил все это время на себе.

Пальцы Доуи скрестились. Показалось сияние скрытых мраком глаз. Над головами троицы появились сотканные из голубого света эфемерные щиты.

Они рванули что было сил. Каждый знал: никакие чары долго не устоят перед иномирной кислотой. Она разъедала все на своем пути. Будь то древо, кожа, обычная трава или мистический эфир. А ветер тем временем крепчал.

У дверей показался сгорбленный мужчина.

— Ссс-сюда! Ссс-скорее! — просипел он, активно жестикулируя и зазывая внутрь.

«Слишком опасно!» — набатом звучало в голове Доуи. Ему совсем не нравилась идея привала в незнакомом месте. Тем более в компании двух людей не из их отряда. Все может пойти не по плану! Но что делать, если проклятый портал решил открыться именно сейчас?

На мгновение все стихло, словно и не было ничего. Даже ветер решил передохнуть, оставив дорожную пыль в покое.

До заветного убежища оставались считанные метры, когда с шелестом миллионов капель с неба начала опадать смерть. Она шипела, пенилась, мгновенно испарялась вместе с куском поверхности, на которую ей посчастливилось попасть.

Первым внутрь залетел здоровяк Ког. Волшебный щит разваливался на ходу, но он был в авангарде и это спасло его. Доуи до последнего пытался держать магию, но три цели, спешка, усталость после дня пути и необъяснимое чувство тревоги не давали сосредоточиться. Но он тоже успел! Ворвавшись в просторный холл, чародей сделал пару быстрых шагов, зацепился за высокий порог и тяжело рухнул, покатившись кубарем вперед.

Сзади послышался крик и мерзкое шипение капель. Лазурный барьер над головой Штыря осыпался сотнями тлеющих искр, дав окропить себя адской кислоте. Он влетел следом с криком боли и мигом сорвал с себя шлем и легкую кожаную броню, которые еще секунды дымились, обнажая жжёные отверстия на своей поверхности.

Долговязый тяжело дышал, его шальные и крупные как у совы глаза метались по углам едва освещенного помещения. Рот полуоткрыт, оголены редкие зубы. Лицо как мел. Черная копна волос непонятно как скрывалась под небольшим шлемом.

— Неужели жив? — промямлил он и осел на пол, сам не веря своим словам.

Доуи в этот момент прихрамывая поднялся. Несмотря на неожиданный кульбит, его взгляд был как всегда серьезен, а он сам собран.

Группа оказалась в небольшом предбаннике, пространстве меж двумя дверьми, целью которого было сдержать непогоду на улице и выровнять температуру внутри. Щербатый мраморный пол, пара каменных горгулий, распластавшихся на стенах, пыльные знамена и четыре горящих факела, что с трудом пытались развеять тьму — вот и весь интерьер.

Взор чародея сначала скользнул по здоровяку, который аккуратно укладывал на пол свою ношу. Затем на ошарашенного Штыря, что никак не мог прийти в себя.

— А где тот человек? — спросил Доуи, и дверные петли позади мерзко скрипнули.

Из тени показался сутулый мужчина лет сорока с плотно перемотанной шарфом шеей. Плешивая башка, мешки под глазами, мутный тупой взгляд.

— Ммм-меня зовут Вигеро́льд. Можно ппп-просто Виг… Не ббб-бойтесь. Вам ничего не ггг-грозит, — больным охрипшим голосом промолвил он и показал свою кривую улыбку. Бугристое перекошенное лицо с первых секунд не вызвало симпатии. А факт, что он болен, насторожил еще больше.

Штырю никогда не нравилось, когда его с первых слов начинали успокаивать, и он рефлекторно вскинул винтовку, взяв на мушку нового знакомого.

— А ты еще кто такой? И че забыл здесь? — вызывающе протараторил он.

Маг скрестил пальцы и прошипел:

— Лучше не лги, я сенсорик, и человеческая ложь для меня смердит хлеще тухлой рыбы.

Один только здоровяк продолжил сидеть на полу, схватившись за бок и пытаясь совладать с одышкой.

— Меня ппп-привело сюда несчастье, — он стоял к ним боком, зрачки расширены, руки трясутся.

— Какое еще на хрен несчастье? Мы в чертогах смерти, тут на двадцать нифов в округе ничего живого!

— Но это ппп-правда! Мою дорогую Кирсти украла какая-то ттт-тварь и держит в замке… — на его глазах набухли слезы, а нижняя губа нервно задергалась. — Думал, что смогу спасти ее, но ккк-кого я обманываю! Меня сожрут за первым же ппп-поворотом. Когда я увидел ваш отряд, то ппп-подумал, что есть надежда… Ммм-молю! Ппп-помогите мне вернуть ммм-мою любимую. Уммм-моляю… Мы ждем ррр-ребенка… — он упал на колени и стал ползти к магу, почувствовав в нем старшего.

Колдун резко взмахнул рукой. Пространство перед ним завибрировало. Послышался звук разорванных сухожилий.

Вигерольд взвыл как щенок, схватился за перекошенный нос. Сквозь кривые пальцы на пол стала сочиться бурая кровь.

Доуи отпрянул, отвел взгляд, словно ему было противно видеть это унижение.

— А давай я лучше сначала вышибу тебе мозги, а потом посмотрим, лжёшь ты или нет? — долговязый взвел курок, и сделав пару быстрых шагов, безцеремонно ткнул дулом прямо в лоб Вига. — Такая рухлядь, как ты, сюда бы в жизни не добралась! Че ты лепишь?

— Не стреляй! Ппп-пожалуйста! — задыхаясь, затараторил Виг, и неожиданно перешел на фальцет. — Я все объясню! Со мной ббб-были наемники! Ддд-двое! Я им хорошо заплатил! След ппп-привел в замок, и едва мы зашли ввв-внутрь, сенсорик, что был с нами что-то ппп-почувствовал. Не объяснив причины, они развернулись и ушли, не вернув мне даже аванс. Ппп-просто оставили здесь ппп-подыхать, одного, как ккк-какую-то скотину… Я не лгу! Умоляю! — зарыдал он и закрыл измазанное в крови лицо.

Штырь озадаченно посмотрел на компаньона.

— Доуи, о чем он? Ты тоже че-то чуешь?

— Очень много ритуальной магии… она сочится из всех щелей, стены пропитаны ею. Это не дает сосредоточиться. Но… я не чувствую лжи в его словах, либо она слишком хороша сокрыта…

— Я бы предложил все-таки пристрелить его… — сказал долговязый и опять ткнул концом ствола в голову, стоящего на коленях мужчину.

— Остановитесь! Что вы творите? — пробасил молчавший до сего момента Ког. — Послушай себя, Штырь! Помогать бедолаге тебя никто не заставит, но убивать зачем? В кого мы превратились? Убить только ради забавы или из-за толики сомнения? Куда катится мир!

На лице стрелка появилось смятение. Такой длинной и вразумительной речи от своего друга он давно не слышал.

— Но он может быть опасен… — попытался оправдаться Штырь. — Вдруг это одна из тех тварей, что меняет облик? Коню́к, или как его там… Не хочу рисковать нашими жизнями из-за какого-то левого мужика. Доуи, разве я не прав?

— Конечно… прав, — обдумывая каждое слово, подтвердил маг. — Но, пожалуй, я соглашусь с человеком-горой. Убивать его не за что. Будь это конюк, он бы не коснулся факела. Они жутко боятся огня… Переждем кислотный шторм и отправимся дальше. Один он вряд ли представляет угрозу.

— Во-ды… — послышался нечленораздельный хрип, от которого долговязый подскочил от неожиданности. Очнулся путник рядом с Когом. — Пожалуйста, воды!

Здоровяк быстро вытащил флягу из набедренной сумки и протянул бедолаге.

— Пей! — громогласно прозвучал бас в замкнутом пространстве.

Стрелок нерешительно опустил оружие. Пятясь, отошел к стене.

Мысли в его голове путались:

«Не нравится мне это тип, что-то не то с ним».

«Хотя выглядит безобидно».

«Вот только лжет он, чую».

«Но он один, а нас много, чего бояться?»

«А если где-то рядом засели его дружки?»

«Надо быть начеку, не расслабляться».

«Но я так устал, поспать бы хоть часок».

«Только со словом Доуи лучше не спорить, он старше и куда опытнее».

— Ладно, будешь жить! — сдался Штырь. — Но не приближайся к нам. Сиди себе молча там, и скоро наши пути разойдутся.

— Спасибо! — прохрипел тем временем нахлебавшийся вдоволь путник и вернул флягу. — Я обязан вам по гроб жизни.

Он протер рукавом чумазое лицо и снял капюшон, показав окружающим острые скулы и мужественный орлиный нос. Спокойный умный взгляд, длинная жилистая шея. Из-под нагрудника едва видны края татуировок.

— Бухай в следующий раз меньше, — добавил длинный и посмотрел на его исхудалое лицо. — Жрать хочешь?

— Хочу! Такое ощущение, что меня вывернуло наизнанку, прежде чем я отрубился.

— На, держи! — в руки путника прилетел небольшой сверток, внутри которого оказались яблоко и небольшая галета.

— Негусто… — ответил он и, подтянувшись повыше, надкусил спелый плод.

Стрелок аж хмыкнул от неслыханной наглости.

— Звать-то тя как?

— Фи́лан. А вас?

— Доуи, Ког, я — Штырь.

— Что, прям так мамочка и назвала? Штырь?

— Нет, это кличка. Но она мне куда ближе, чем имя.

— Как скажешь, — Филан продолжил громко чавкать и внимательно рассматривать каждого из сидящих в комнате. Вскоре его взгляд завис на забившемся в углу бедняге. — А это кто?

— Говорит, Виг его звать. Но я бы не стал верить.

— Почему же? — удивленно спросил путник и вытер о плащ руки. — Выглядит безобидно.

— Внешность бывает обманчива, — вмешался в разговор Доуи. — А ты что, у нас такой же сочувствующий, как и наш здоровяк Ког?

— Нет, мне вообще плевать. Просто я не понял, почему вы мне доверяете больше, чем ему.

Повисла немая пауза.

Длинные пальцы Штыря неторопливо вернулись на лежащее рядом ружье. Парень был слишком самоуверен, и это настораживало.

— И правда… Пьяный путник мало чем лучше спасающего жену неудачника.

Взгляд долговязого внимательно сканировал незнакомца: потертый плащ, старые митенки, легкая кожаная броня, повидавшие не одну тысячу нифов сапоги. Оружие если и имелось, то пряталось в плечевом мешке.

Доуи же в этот момент пытался проникнуть в голову Филана, но утыкался в незыблемую стену. Кто бы ни был этот человек, но ментальная защита у него оказалась необычайно крепка.

— Да не был я пьян! С чего вы взяли-то? — его расслабленный взор остановился на тьме под капюшоном чародея. — Просто напился защитных эликсиров и вырубился. Похоже, в Каберо́не продали какую-то дрянь.

На лбу Доуи проступил пот, а пальцы на руках онемели. Попытки узнать намерения незнакомца закончились ничем, но если он не лжет, то, возможно, это вызвано действием зелья. Для одиночки это норма, ведь попади он на стаю кеплако́в, его бы давно одурманили и съели.

— Ты из Каберона? — продолжал допрос Штырь. Он с детства знал, что незатейливый разговор ничем не хуже ментального зондирования. Чем больше наводящих вопросов, тем больше вероятность поймать незнакомца на лжи.

— Да. А вы откуда?

— Мы с юга путь держим, из Хельгра́да, — чародей наконец снял капюшон, оголив свою бесцветную кожу и белые как мел волосы. Он был альбинос.

— Бывал там, бывал. Давненько правда… Славная крепость, — ответил Филан, заглядывая в красные глаза мага. — У вас там сравнительно безопасно ведь, да? Даже сейчас…

— В Хельграде месяц бушует хвора, а за стенами сотни тварей, алчущих твоей крови. Кара Сеятеля! Все за наши грехи. А ты про безопасность… — ответил сенсорик и впал в думы.

— Ты что в долине забыл? — вклинился в разговор стрелок.

Религиозные бредни его никогда не интересовали. Существуй бы добрые божества, разве они допустили бы подобное?

— Выполняю заказ! Я охотник.

Штырь оскалился в глупой улыбке.

— Ааа, ты из этих… Кто всякие штуки на снадобья зельщикам таскает?

— Типа того.

— А на вид не скажешь. Снаряга у тебя совсем тухлая для подобной работенки. Недавно промышлять стал?

В реальности Филан меньше всего походил на новичка. Слишком хорошо держался. Не боялся совсем, хотя надо бы.

— Штырь, чего пристебался к нему, а? Человек эта… только в себя пришел, — вознегодовал здоровяк и подошел к дверям. Секундный взгляд в сантиметровый просвет, и он отпрянул от жуткого запаха, что ударил в нос. — На улице полная жопа! Льет как из этого… как его…

— Ведра! — не выдержал долговязый.

— Еще и темно, что эээ… вырви глаз.

— И звезда скрылась? — озадаченно спросил путник.

— Да, и ее не видно.

— Паршивенько. Значит ночевать придется здесь.

— Это почему же? — удивился долговязый.

«Не заинтересован ли этот Филан, чтобы так оно и случилось?»

Прищур Штыря выдавал его подозрения, но чего тут скрывать? Пусть лучше знает, что ему не доверяют.

— Снаружи опасно. Это вы издалека, а я тут рядом живу, — голос незнакомца журчал как лесной ручей. — В округе водится какая-то тварь, уже больше сотни путников растерзала. Никто угомонить не может. Лучше держаться вместе.

— Это она ввв-выкрала мою жену… Мою ддд-дорогую Кирстен… — проскулил мужик и вновь зарыдал.

— Да заткнись ты уже! — прошипел стрелок и швырнул в него свой шлем. — Тошнит от тебя! Мужик ты или кто, че ноешь без устали? Сделай че-то, а не…

— Тише, Штырь, — пригрозил пальцем Доуи. — Если все так, как рассказывает наш достопочтенный Филан, то нам действительно придется здесь заночевать. И, судя по всему, как-то да найти общий язык.

— А ты сенсорик, да? — подметил охотник и, повернувшись вполоборота к магу, засверлил его хитрым взглядом.

— Как видишь. В наше время не самая востребованная специальность.

— Не скажи.

— Скажу! Поверь, мне лучше знать, — альбинос встал и отряхнул мантию. — Виг, а ты заходил внутрь?

— Нет… Я ббб-боюсь, — робко ответил тот, смотря в пол.

— Я ббб-боюсь… — передразнил длинный.

— Цы! — испепеляющий взгляд чародея упал на задиру, и тот сглотнул. — Думаю, небезосновательно. Верно, Виг?

Бедолага активно закивал.

— А что за тварь? — простовато спросил здоровяк. — Насколько она опасна?

— Настолько, чтобы туда не соваться, ясно? — Доуи был невозмутим.

— Говорят, на группы она не нападает. Трусливая мразь предпочитает одиночек, — сказал Филан, не отрывая взор от Вига, что продолжал виновато прятать лицо и жаться в углу.

Штырь уловил этот взгляд и понял, к чему клонит парень. Предлагает помочь этому ничтожеству.

— Так может мы эта… завалим ее? — предложил Ког.

Все вопросительно уставились на него.

— Ты такой молодец! А если она успеет кого-нибудь прикончить? Не, ну на хрен, — стрелок отрицательно закачал головой. Его пальцы уже минут пять не могли найти покоя. То он барабанил ими по полу, то по коленке. Дурное предчувствие не покидало с того самого момента, как дурачок Ког подобрал этого Филана. — Кончай со своими тупыми идеями.

— Штырь верно говорит, — поддержал Доуи. — Надо отоспаться перед долгой дорогой, а не искать неприятности. Правда в нынешней ситуации, я это слабо себе представляю.

— Да уж, неудобненько вышло, — ухмыльнулся Филан. — Так мало места и так много недоверия.

* * *

— И что за турнир заставил отправиться в такую даль?

Четверо сидели вокруг стихийно организованного костра: Ког разломал на щепки одну из дверей и сделал из нее подобие шалаша, который охотно разгорелся, как только его верхушки коснулся факел. Пламя озарило светом закопченную кладку замка. Тишину развеял задорный треск. Стало теплее и уютнее.

Однако взгляды присутствующих были по-прежнему тяжелы, а думы скверны. Лишь одного здоровяка Кога, кажется, ничто не волновало. Он просто хотел забыться и уснуть.

Доуи сидел насупившись, с плотно сжатыми губами и грел руки в широких рукавах мантии. Он чувствовал опасность не только на эфирном, но и обычном логическом уровне. Произошедшие в организме за последние дни метаморфозы только усиливали наваждение.

— А что, у вас в Кабероне не слыхивали о таком? «Охотой на ловчих» зовется. Главный приз — две тыщи золотых, — ответил Штырь, потирая широкий нос.

Свет от языков пламени плясал на его лице, а длинная палица в руке гоняла мелкий рыжий уголек. Сон давно шатался на задворках сознания, но пока стрелок с ним успешно боролся.

— Достойная плата, но видимо и риск велик. В чем там соревнуются? — Филан выглядел бодрее остальных. Много болтал. Для проваливающихся в сон мага и воина это могло стать спасением от навязчивой дремы, однако ненадолго.

— Он не для одиночек! Нужна группа — и желательно многогранная, как у нас. Где-то нужна сила, где-то ум, а где-то хитрость. Цель одна — выбраться из знаменитого лабиринта короля Э́нхо.

— Интересно. Странно, что ничего не слышал об этом.

Долговязый широко улыбнулся, представив на обозрение частокол своих редких зубов. Его глаза были узки, а движения вялы.

— Да и мы не знали, если честно… Доуи рассказал.

— А что ждет внутри? Вам известно?

— Ловушки, загадки, испытания, ну и конечно, наши «любимые» монстры. Они, вроде как, специально ослаблены, но, по слухам, случалось разное. Кто без ноги возвращался, кто без жизни… Затея опасная, в общем.

— В наше время жить опасно, не то, что в турнирах участвовать, — охотник показательно высморкался и легким движением руки отправил зеленый сгусток в костер. — Я бы правда на такое не пошел. Не умею работать в паре. Давно привык полагаться только на себя.

— Ну да, так проще. Кто ж спорит, — хмыкнул длинный и положил винтовку на колени. Раз спать нельзя, самое время почистить и смазать верную подругу. Он извлек из сумки крошечный пузырек с маслом и, не поднимая взгляда, продолжил: — Мы с Когом тоже до этого не особо с кем якшались. Это Доуи нашел нас и скооперировал. Если бы не он, я бы, наверно, и дальше крыс да кобольдов по подвалам отстреливал. А Ког на площади на руках боролся за медяки.

— Ясно. Где он выцепил вас двоих?

— В таверне! Прямо у доски объявлений… С работой нынче туго, сам понимаешь, а тут еще и мачеха заболела. Подати растут день ото дня, люд серчает, жить все сложнее, — стрелок вздохнул и несколько раз уверенно дернул рукоять затвора на себя. Удовлетворенный извлеченным звуком, он отложил винтовку и подумал, что даже не заметил, как инициатива в беседе перешла к Филану. Наверное, сказывалась усталость и то, что по болтовне он и правда соскучился. Что Ког, что Доуи были не самыми благодарными собеседниками. Первый говорил редко и о какой-то чепухе, второй коротко и только по делу.

— Ясно, значит все это инициатива мага, — охотник вгляделся в красные глаза альбиноса. — Ну да, без вашей силы он едва ли чего сможет. Интересно, что сенсорик забыл на этом турнире?

Фразу заглушил заливистый храп воина, и Штырь недолго думая приложил хорошенько задремавшему здоровяку прикладом в бок.

— Не спать! Ког, ты че! Впереди целая ночь. Совсем охренел что ли?

Воин хрюкнул и резко вскинул голову, делая вид, что и не думал спать. Однако прошли какие-то секунды, как его взгляд стал тухнуть и квадратный подбородок вскоре вновь коснулся груди.

— У меня свои мотивы, — ответил чародей, не отводя взгляд от огня.

— И видимо не столь прозаичные, как у ребят, — подметил Филан и потянулся, чтобы размять затекшую спину. — Выходит, вы знакомы без году неделя?

— Три дня, если быть точным, — сказал Штырь. — Но уже успели нарваться на упыря. Ох и наигрались с выродком… Хорошо за нами с Когом увязался, а не за Доуи… Еще бежали от адских гончих, пробирались через ущелье Кирадди́н. Южный тракт оползнем завалило, зараза... Нам уже есть че рассказать. Мы команда.

— Но все же три дня слишком мало, чтобы поручиться за кого-то, верно? Ты уверен, что знаешь, что движет напарниками? — спросил Филан и пронзительно посмотрел на долговязого так, что того передернуло. Взгляд был холоден и расчетлив. Казалось, он смотрел в самую душу.

— Ну, громилу я с детства знаю! Мы росли в одном доме, пока отец не ушел на войну… Когу нужны денюжки, потому что он запал на местную красавицу. Камель звать. Он считает, что золотишко как-то изменит ее отношение. Дурачина…

Филан удивленно посмотрел в сторону воина.

— А по нему не скажешь, что ему вообще что-то надо.

— Невзирая на внушительные размеры, у здоровяка тонкая натура. Сестра воспитывала. Эт наверн сказывается. Затем ее не стало и Кога забрали воспитанником в храм Сеятеля. Даже клириком послужить успел, пока батя не забрал его к нам. Верно говорят: «Внешность бывает обманчива».

— Кто ж спорит! А что насчет тебя и сенсорика?

— У меня все банально. Долги раздать, зелья купить, новую снарягу… Доуи, а ты че на этот турнир поперся?

Маг не ответил, лишь поправил дорожный коврик под собой и продолжил медитировать, глядя в пламя костра.

Штырь глубоко зевнул и увидев, что друг опять клюет носом, заехал ему под дых.

— Да хватит храпеть, Ког. Имей совесть! Тут все хотят спать, не один ты.

— Кстати, у меня есть тонизирующее зелье из корня гри́вера и ранних соцветий ли́мбуса! Сон снимет, как рукой, — просиял Филан, словно и правда хотел помочь.

Воин энергично затер глаза и вялым голосом пробормотал:

— Продаешь или делишься?

— Могу и поделиться, чего уж. В благодарность за спасение, — спокойно ответил тот и полез в плечевую сумку.

— Только сначала сам глотни, лады? — сходу добавил Штырь.

— Как скажешь, — охотник откупорил пробку и показательно сделал два крупных глотка, опустошив емкость на четверть. — Доволен?

— Вполне, — сказал длинный и показал, чтобы эликсир передали воину.

Тот многозначительно вздохнул и сделал один крупный глоток.

— Эй, Ког, нам-то оставь, — засуетился Штырь. Борьба со сном вытягивала все больше сил, и внезапный подарок от путника даже поднял настроение. Может парень не так и плох?

— Благодарю, — сказал Доуи, принимая склянку из рук здоровяка. Затем поднес горлышко к носу и несколько раз понюхал. — Надеюсь ты его купил не у того же торговца, что и снадобье, от которого тебя вырубило?

— Нет, это из личных запасов. Сам варил по весне, — равнодушно сказал Филан и бросил лежащую у ноги щепку в костер.

Маг набрал полный рот зелья, подержал секунду и наконец проглотил.

— На вкус недурно!

Бутылек добрался до Штыря, когда зелья оставалось едва на донышке. Он нахмурился и посмотрел на Вига, которого не подпустили даже к костру. Бедолага сидел в углу, сотрясаясь от пробирающего холода камня, и что-то бормотал себе под нос.

— А тебе и незачем, — заключил долговязый, глядя на бестолочь, и опустошил емкость. — Филан, а у тебя че за задание? Кого выискиваешь в пустошах?

— У меня заказ на редкий и очень дорогой ингредиент. Один знахарь готов за него отвалить пятьсот золотых. Охочусь с месяцок уже, ребус оказался тот еще.

— Выходит одному не так просто, да? — оскалился Штырь.

— Я хочу в ттт-туалет, — неожиданно заскулил изгой.

— Ну повернись и отлей в углу, че ты как баба? — длинный начинал раздражаться, как только уродец хоть как-то давал о себе знать. — Или тебе подержать надо?

— У ммм-меня… другое дело, — смущенно сказал он и понурил голову.

— Симерио́н Лучезарный, какой же ты кретин! Иди на улицу гадить, че ты нас спрашиваешь?

— На улице ссс-страшно.

Штырь закатил глаза.

— Вали за дверь, внутрь замка… — он повернулся вполоборота к другу. — Ког, постой рядом, чтобы этот кретин не обосрался раньше времени. Достаточно, что от тебя смердит.

— Угу, — воин послушно поднялся и встал на вахту у входа, так, чтобы быть поблизости, но не смущать Вига.

— А ваш колдун всегда такой неразговорчивый? — не унимался Филан, ехидно улыбаясь.

— Знаешь, поскольку сна уже ни в одном глазу благодаря твоему пойлу, могу и ответить, — неожиданно гаркнул Доуи и хрустнул костяшками пальцев. — Начнем с того, что, как по мне, ты чересчур напорист и нагл для того, кого без чувств нашли на тракте. Большинство бы тебя обчистили, перерезали глотку и сбросили с ближайшего обрыва.

— Так там обрыва-то рядом и нет! Неужели только ради этого бы тащили?

— Ты понял, о чем я! Тебе крупно повезло, что Ког такой добряк! Благодари судьбу! А то сидит, ёрничает!

— Дурной характер у меня, знаю. Еще мать говорила!

— И верно делала! Языком чешешь много. Так неприятности быстрей найдешь, чем на нечисть нарвешься.

— Ты лучше поведай, что у тебя за мотивы, маг? Ты так и не ответил.

— Да все… — только открыл рот Доуи, как из коридора послышался надорванный крик.

Верещал Виг.

От испуга Штырь подскочил на месте, а по телу сенсорика прокатилась волна мурашек.

Здоровяк мигом ринулся на звук. Уцелевшая дверь со скрипом качнулась на петлях, ударилась о ближайшую стену и, осыпав кирпичную крошку, открыла вид на коридор. Он был пуст.

Слышались лишь удаляющиеся шлепки шагов. Тяжелое дыхание.

Без раздумий воин рванул вперед.

— Стой! — успел выпалить долговязый, но было поздно, друг скрылся из виду.

Мгновение — и стрелок стоял в проходе, положив ружейный ствол на горящий факел, и смотрел через прицел в мрачную перспективу коридора. Опять никого. Лишь тьма и холодный камень стен. Сердце бухало в груди, заглушая даже шум мыслей. Ладони вспотели, ноги затекли от долгого сидения. — Вернись, идиот! — отчаянно прокричал он вслед, но в ответ услышал лишь вернувшееся из мрака эхо.

Подоспели Доуи с Филаном.

— Где этот увалень? — прорычал маг, пытаясь факелом развеять неизвестность. Его глаза горели от гнева, тело сжалось в пружину, пальцы на руках скрючила судорога. — Мы же договорились, что он не делает ничего без приказа! Он подставляет весь отряд своей тупостью!

— Где-где, — стрелок закусил губу. — Побежал спасать этого урода.

— Он не мог далеко убежать, — путник напряженно смотрел во тьму. — Мы можем его вернуть.

— Исключено, — отрезал сенсорик. — Слишком опасно.

— Я не брошу его, Доуи! Он мне как брат! У меня больше никого нет! — в эмоциях прокричал Штырь и на полусогнутых ногах стал стремительно пробираться вперед.

— Стой, кретин! Мы все сдохнем, если ты пойдешь за ним! Куда нам лезть на рожон, двое в коже, один в тряпке. Нас разорвут в клочья!

Но долговязый не слушал. Он шел бесшумно, держа на мушке каждый темный закоулок в длинном коридоре, вспоминая, как так же он когда-то с отцом охотился на вепря. Из мрака выныривали то колонны, то порванные гобелены, то разломанная мебель. Стрелок старался дышать ровно и тщательно просматривал каждую тень.

— Идиоты, что вы творите? — послышалось шипение мага за спиной.

Штырь рефлекторно обернулся и увидел всего в паре метров позади себя крадущегося Филана. Доуи неуверенно шел позади. Происходящее ему решительно не нравилось, но остаться один он не желал еще больше.

Вскоре они оказались в ромбовидном зале, посреди которого стояла жаровня, обрамленная рядом колонн.

Чародей, недолго думая, зажег ее факелом, и зал мигом залил мягкий теплый свет.

Высокий свод терялся в плотных ажурах паутин. Стеклянные витражи скрылись под толстым слоем сажи и пыли. Некогда величественные портреты хозяев замка превратились в мрачные гравюры.

Радиально во все три стороны расходились три новых коридора.

— Только не надо предлагать разделиться, — съехидничал сенсорик и посмотрел на стрелка. — Надо возвращаться, дальше лезть — самоубийство.

Из левого коридора послышался звериный рев боли, хруст крошащегося камня. Звук битвы.

С винтовкой наперевес первым ринулся Штырь. Он залетел в помещение длинной галереи и едва не поскользнулся на луже крови, в центре которой распластался огромный монстр.

Недалеко, опершись спиной на колонну, сидел Ког: на нагруднике две глубоких борозды от когтей, на шлеме вмятина, из-под забрала капает кровь.

— Ааа, голова… — простонал воин и схватился руками за шлем.

— Погоди! — долговязый попытался помочь другу снять защиту. — Черт! Похоже зажало от удара…

Здоровяк застонал от боли, дыхание стало прерывистее. Поняв, что голова застряла, он громко заорал и стал брыкаться, только мешая стрелку.

— Тише! — сказал Доуи, и Ког мигом успокоился. Магия прекрасно действовала на воина и вскоре позволила освободить его черепушку из железных тисков.

Картина представилась не для слабонервных. Нос вмялся внутрь, половина зубов выбита. По лицу расползалась розовая гематома.

— Шпашиба, — сквозь слезы сказал он и скривился.

Доуи, увидев кровь, отошел в сторону, словно брезговал.

— Ты убил сам эту тварь? — удивленно спросил он, разглядывая лежащую неподалеку тушу. Она была ростом в раза два больше него, и, если бы Ког не надрубил ей шею, вероятно, прикончила бы их всех. — Какой-то тролль что ли…

— Это хиро́н, — спокойно ответил Филан, доставая из сумки банку с ярко-желтой жижей. — Слизь погребняка́ заживит и снимет спазм, — пояснил он.

Громила не сопротивлялся, травматический шок не давал ему даже пошевелиться.

Когда целебная субстанция покрыла все его лицо, боль стала отступать. Он успокоился и стал приходить в себя.

— Что произошло? — спросил охотник.

— Виг… я пыталшя его шпашти… но эта… его тащили так быштро, что я даже угнатьшя не мог. Потом мне дорогу преградил этот… как его там…

— Да мы поняли уже! — отмахнулся долговязый.

— Он шхватил меня… — взгляд здоровяка затуманился, словно пережитый не так давно ужас накатил с новой силой. — А шатем… Как ошалелый штал бить по голове… Как гвошдь шабивал… Я чудом вышбодился… Шмог дать отпор… Еще бы один удар — и моя голова лопнула бы, как арбуш, — закончил он рассказ.

— А с чего ты взял, что это хирон? — с интересом спросил маг у Филана, разглядывая огромные ручища и серую бугристую морду.

— Видишь, глаз нет и нижние клыки-бивни. Он слепой как крот, но сила компенсирует недостаток. Они любят выбирать такие места. Подальше от света и людских дорог.

— Хорошо ты в них разбираешься… А я думал, ты спец по более безобидным зверюшкам.

— Жизнь заставила. Что поделать.

— Выходит, это он терроризировал окрестности? Наш крепыш его с одного удара завалил!

— Едва ли он. Хироны ищут безопасные места, как и мы. Видимо у него неподалеку гнездилище.

Штырь стоял на коленях перед своим другом и не отводил глаз.

— Ког, как тебя угораздило? Рисковать своей жизнью ради этого дохляка…

— Он шлаб… И в жизни не шпашет швою жену без наш. Кто бы ему еще помог?

— У тебя большое сердце, силач, — сказал путник и похлопал воина по плечу. — Правда с таким в наше время долго не живут, — он увидел, что здоровяк тянется за шлемом. — Но-но-но! О нем можешь забыть. Ты бы видел, как тебе рожу раздуло.

Доуи лихорадочно метался рядом, пытаясь найти себе место. Им обуревали скверные предчувствия: тошнотворный плач вновь заволакивал сознание, слышался далекий рев потери, кто-то жаждал мести. От мешанины чувств голову разрывало, в глазах темнело, он задыхался.

— Надо скорей назад… Назад… Иначе… Случится страшное, — низким голосом простонал он.

Штырь сразу определил знакомую интонацию. Это было пророчество!

Сердце ускорило ритм, воздух вытолкнуло из легких. С широко раскрытыми глазами, он стал лихорадочно озираться по сторонам в поисках возможной угрозы.

— Давай, вставай дружище, — заторопил он здоровяка. — Надо валить отсюда!

Они помогли воину подняться и неспешно направились к выходу.

— А как ше Виг? Мы што его оштавим? — хромая, продолжал причитать Ког.

— Он уже мертв, поверь…

Вдруг двери перед ними с грохотом закрылись, подняв густое облако пыли.

В сердцах героев екнуло.

На противоположном конце галереи медленно зажигались огни. Свет выдернул из тьмы сначала высокий престол, затем посеревшие от времени знамена и высокие статуи воинов. Пламя на свечах висящей почти у самого потолка люстры задрожало, словно его желала сорвать невидимая рука монстра.

Закричала женщина. Пронзительно, надрывно, так, что пространство вокруг завибрировало.

Она выбежала им навстречу. Нагая, грязная, напрочь вымазанная в крови. Слипшиеся локоны свисали сальными прядями подобно водорослям, слезы лились из опухших глаз. Разодранная кожа на шее колыхалась подобно лохмотьям одежды.

Когда до них оставались считанные шаги, послышался свист выстрела и жертва упала как подкошенная. Точно огромная кукла она проскользила по мраморном полу и остановилась у ног воина.

Из спины торчал арбалетный болт, вдоль позвоночника шел уродливый разодранный шрам.

— Кирштен? — с ужасом выдохнул здоровяк и перевернул девушку.

Секунды ничего не происходило, но вдруг облик изуродованного тела стал преображаться. Серая кожа на губах треснула, обнажив огромные иглообразные зубы. Перекошенное лицо слезло как маска, дав волю чешуе и крючковатым рогам. На пальцах выступили черные когти, острее, чем у лесного хищника.

Она сбросила человеческое обличие как змея шкуру.

Демоница набросилась молниеносно, с шипением и пробирающим до костей смехом. Ее клыки впились в обнаженную шею Кога. Когти проткнули череп словно рыбий пузырь. Она вырвала огромный кусок плоти и выплюнула на пол, наслаждаясь тем, как кровь бьет фонтаном в ее лицо. Затем с пронзительным гоготом умчалась во тьму галереи, оставив ошарашенную группу наедине с трупом.

Штырь заорал! Он кричал так, что голова готова была взорваться. Жадно хапал воздух и не отводил взгляда от тела друга, которого все еще били предсмертные конвульсии.

Послышалось шипение Доуи за спиной.

Кровь коснулась сапог стрелка, его передернуло. Навязчивая мысль о мести тотчас поселилась в мозгу. Она застилала глаза, учащала пульс, заставляла лихорадочно искать цель. Ноги не держали. Руки тряслись, но все еще сжимали винтовку.

Долговязый бездумно пальнул в неизвестность и стал стремительно уходить во мрак.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! Проклятое исчадие… — вопил он, пытаясь негнущимися пальцами вложить патрон в затвор, чтобы прикончить трусливо сбежавшую тварь.

В конце зала из-за штандарта появился Виг. Такой же сгорбленный, жалкий и грязный. Он шел хромая, непрерывно предаваясь истерике, рыданиям и нервно причитая «Ммм-моя любимая». Каждый новый шаг давался ему легче, а неудержимый плач все больше походил на злорадный смех. Неожиданно он полностью выпрямился, достал из-за спины арбалет и, выпустив болт в их сторону, истошно заржал.

Его гогот заглушал любые звуки, так что Доуи мог не заметить, как брызнула кровь и из мрака выкатилось обезглавленное тело стрелка.

Однако он почувствовал. Его зрачки резко расширились, а нос активно зашмыгал, пытаясь уловить солоноватый запах крови.

— Что, познакомились с моей Кирсти?! — заорал Виг, и кожа лопнула на нем как резиновый костюм. Обнажила загнутые кверху рога, острые как лезвия клыки, блестящую красную чешую.

— Жрите этих идиотов, только меня не трогайте! — истерично засмеялся чародей и облизал кончики зубов. — Я укушенный… Упырем! Теперь такой же, как вы! Заманил этих двоих, чтобы напиться, но коли уж так вышло… забирайте! Ничего против не имею! Я еще найду! А захотите, приведу новых!

Сердце сенсорика вырывалось из груди, а неутолимый голод застилал разум. Страх обуревал, сковывал движения, не давал сплести даже простейшее заклинание. Вокруг пахло смертью, и это пьянило. Спутывало мысли, не давало сосредоточиться.

Каждый новый шорох заставлял озираться по сторонам, вглядываться во тьму, вновь ничего не находить. С ним играли, томили на медленном огне неизвестности. Обостряли до предела чувства. Готовили...

Дыхание учащалось, кислорода не хватало. Мышцы на лице сводило, руки тряслись.

Остатки самообладания осыпались прахом, когда за спиной упало нечто тяжелое.

Доуи обернулся в готовности увидеть демоницу, но это была голова Штыря. Она катилась неспешно, с мерзким хлюпающим звуком, вычерчивая кровавый узор на плитке замка. На лице стрелка застыл ужас — последнее, что довелось ему испытать за мгновение до гибели.

Позади послышался шелест ветра, и клинок прошел сквозь грудь мага как через подтаявшее на сковороде масло. Он тяжело вздохнул, внутри булькнуло, кровь хлынула в легкие. Маг бы упал вперед, да клинок держал его, ведь находился все еще в руках демона.

Нечисть впилась зубами в его плечо и, вырвав хороший шмат, зашипела от удовольствия. Длинный острый язык облизал подбородок, с которого обильно стекала кровь. Резкое движение вверх, и клинок вышел рядом с шеей, почти разделив тело на две половины.

С жутким шлепком тело Доуи упало вперед.

— Ну зачем, Вигерольд? Отличный костюм испортил, — послышался шипящий голос из-за колонны, и вскоре появилась его обладательница.

Алая чешуя блестела в свете факелов, черные фасеточные глаза выпучились как у рыбы. Она шла с показательной грацией, громко цокая копытами.

— Остался еще один, Ки́рстен! С ним я буду аккуратен! Обещаю! Где же ты прячешься, лакомство? Неужели думаешь, что не найдем тебя?

— Мы чувствуем твой запах, сладкий! Знаем, ты где-то здесь! Рядом… Тебе не испортить нам охоту!

Послышался звон стекла. Совсем рядом. С дьявольской сноровкой, на которую были способны только создания из другого мира, бесы через мгновение переместились на чужеродный звук.

На каменном полу лежала склянка с жирной черной жабой внутри. Демон, что называл себя Вигом, поднял предмет и с удивлением вгляделся в шарообразные глаза земноводного.

— Это еще что?

Филан вышел из теней неожиданно, сбросив пелену невидимости и оказавшись в шагах тридцати от недругов.

Одно легкое движение, и выверенный до миллиметра выстрел разбил бутылку. Демоны среагировали без промедления, рванули к недругу, но даже такой бешеной скорости не хватило.

Как только лапка жабы коснулась пола, галерею озарила голубая вспышка. Три эфирных преграды материализовались в воздухе и заперли исчадия ада в ловушке, прытко расставленной охотником.

— «Треугольник ловчего», — подметил он.

Демоны метались от стенки к стенке как бильярдные шары. Шипели, огрызались, показывали свои жуткие клыки, но никак не могли выбраться.

— Поймал нас! И что дальше? Долго ты держать барьер не сможешь, человечишка! Тебе не выбраться! — прошипела Кирстен.

— Геву́льды... Искусные лжецы и притворщики. Мастера перевоплощения. Я сразу понял, что это вы убиваете путников. Не будь вас двое, кто-нибудь бы давно прикончил монстра, и дело с концом. Но вы ведь всегда парой… убей первого, и он возродится в вашем алтаре, пока жив второй. В этом могло бы быть нечто романтичное, но… увы. Вы самое мерзкое, что есть в нашем мире. Хуже только ваши отпрыски, что еще проворнее, да еще и устойчивы к магии, — спокойно ответил Филан и стал подтаскивать тела к углам образовавшегося барьера. Пресным голосом, словно читал пособие, охотник добавил: — «Три жертвы, убитых рукой гевульда, положить на углы».

Затем вытащил из сумки мешочек с изумрудным порошком и стал рассыпать вдоль сторон треугольника, в котором были заключены двое.

— «Порошок коры болотного вяза рассыпать по периметру», — продолжал он бубнить себе под нос.

Злобные твари метались, кричали, пытались сломать барьер, но тщетно.

— Ты сдохнешь, как только стены рухнут! Мы не убьем тебя сразу, даже и не мечтай! Мы вырвем ногти, выпьем глаза, сдерем шкуру заживо… Сделаем из твоего черепа кубок! Ты будешь молить…

— «Руны Иго́льт, Ра́вен и Тила́н написать на гранях, дабы демоны не смогли больше вернуться в наш мир», — не обращая внимания на провокации, продолжил охотник и принялся чертить знаки ритуальным мелом.

Ловушка слабла. Ее стенки едва заметно мерцали, а лежащие на углах камни-гурами потрескивали, отдавая остатки своей магической силы.

— Не успеешь, мразь! Не успеешь! Мы съедим твое сердце, пока оно будет биться, — зашипел Вигерольд, показывая острый язык, и подруга последовала его примеру.

— И наконец, «накормить гевульдов мясом, отравленным отваром из сумеречной травы».

Кирстен раскатисто рассмеялась.

— Интересно, как ты это сделаешь? Словишь нас и запихаешь в глотку? Ну давай же! Попробуй!

— Так вы еще не поняли? — без тени эмоций сказал Филан, и демоны непонимающе вылупились. — А еще говорят, что гевульды умные. Я опоил этих троих отравой! Они уже были мертвецы... И я бы стал, не успей вовремя принять противоядие. Какая-то щепотка лимбуса на склянку, и его сладкий аромат затмил вам разум. Он ведь для вас как для кота валерьяна. Потому вы и рискнули напасть на четверых.

Время таяло, и эфирный барьер трещал по швам. Именно этого добивались демоны, заговаривая зубы недругу. Только охотник лишь ехидно улыбался.

Он скинул плащ, развязал подвязки брони и обнажил мускулистое тело. Затем скрестил руки перед собой, сжал плотно кулаки и прошептал:

— Кили́рум ансо́гнас, — звук застрял в его гортани, срезонировал и вырвался наружу.

Гевульды закричали, съежились, оскалили в безудержном крике свои пасти. Они поняли, в чем просчитались. Филан соврал тогда у костра. Перед ними был не обычный охотник. Этот специализировался именно на демонах! Перед ними стоял профессионал, что знал все их повадки не понаслышке.

Филан парил в воздухе. На изнеможённом глубокими шрамами теле горели голубым руны. Пространство вокруг гудело, защитный треугольник рушился, но было поздно. Ритуал изгнания начинал действовать.

Сначала скрутило Кирстен: ее глаза с брызгами лопнули, пасть перекосило спазмом, тело воспылало изнутри, а когти оплавились и каплями начали стекать на исцарапанный мрамор.

— Рала́тим И́мбус, — прошептал человек, и темная энергия сгрудилась внутри Вигерольда.

С мерзким хрустом его спину болезненно выгнуло, голова неестественно закинулась назад, хвост скрючился. Филан сделал резкое движение рукой, и позвоночник демона вырвало с корнем, превратив его в безвольную игрушку. Руны на теле охотника загорелись ярче, тела монстров воспылали синим пламенем.

Они горели вместе, прижавшись друг к другу, связанные как ничто в этой вселенной. Но Филану было плевать. Он просто делал свою работу.

Когда в зале стихло, от гевульдов осталась лишь горстка пепла да переливающиеся как жемчуг кости.

Ослабленный охотник упал на землю, сплюнул полный рот крови, тяжело вздохнул. С ритуалом было покончено, но он истратил всю энергию. Ноги едва держали, руки бил тремор, в горле стоял ком.

Он неспешно поднялся, подошел к останкам демонов и вытащил небольшую пилку, которой за считанные мгновения спилил мягкие и теплые рога с черепов.

— Пять сотен, — сказал он и вяло улыбнулся, кладя добычу в специально уготованный мешок. Затем достал небольшой потрепанный дневник и коряво написал: «Пять трупов и горстка золота за результат. Лучше дня и не придумать».

Недалеко лежал разрубленный надвое труп Доуи. Белоснежная кожа мерцала в свете факела, глаза смотрели в пустоту, а в полуоткрытом рту были видны едва заметные пики клыков.

— Я сразу понял, что ты дуришь их. Ведь нет никакого турнира, верно? Ты просто выманил их из крепости, когда стемнело, и хотел напиться вдоволь кровушки. Наплел про завал на южном тракте и намеренно повел по более безлюдному пути… Увы, я подпортил твои планы. Да и упыри не такие тупые, чтобы бросаться сначала на воинов. Он увязался бы за тобой… Только в тот момент ты уже был обращенный, потому не интересовал его. Не утоли ты жажду в первую неделю, сдох бы от истощения. Видимо потому так торопился, — Филан на секунду скривился, потом закашлялся и вновь харкнул кровью. Затем достал старые изъеденные коррозией щипцы и, задрав губу магу, с хрустом вырвал верхние клыки. — Не будь ты альбинос, я бы сразу тебя раскусил. Но глаза сбили с толку… Я ведь тоже сенсорик, только выбрал совсем иной путь…

Он пошел дальше и, переступив через тело Кога, собирался уже уйти, как вдруг на его пути попалась голова долговязого стрелка, что так настойчиво пытался вывести его на чистую воду.

— Да, мне не стоило доверять, — сказал он и продолжил отход. Затем остановился и оглянулся еще раз, всмотревшись в лик ужаса, что отпечатался на лице мертвеца. — Но, в конце концов, что значат ваши жизни по сравнению с теми сотнями, что могли еще умереть?

Вопрос повис в воздухе, однако охотник и так прекрасно знал на него ответ.

И готов был уже ретироваться, как пространство вокруг заполонил мерзкий плач.

Звук отражался от сумеречных сводов, эхом возвращался назад, накладывался и становился громче. Уши закладывало, сердце уходило в пятки. Нарастающий гул терзал душу, от него подступала тошнота. Из глубин сознания поднимались давно забытые страхи, липкие воспоминания о рухнувших надеждах и не самых лучших поступках.

Лоб охотника мгновенно покрылся испариной, к горлу подступил ком. Обессиленное тело затрясло ознобом.

Вой доносился из-за престола. Плакало осиротевшее дитя, что проснулось и не почувствовало родителей…

Свет мигом погас.

А плач превратился в жуткий рев.