Огонёк для мотыльков

Глава 1

– А теперь смертельный номер!

Я повесил свой цилиндр на раскладную вешалку, которую из него же и достал несколько минут назад.

Затем вытащил из-за кулис громоздкий, украшенный блёстками и звёздочками ящик (работать одному тяжело, зато дёшево) и поставил так, чтобы зрителям был виден "фасад". Ящик, если отбросить мишуру, был похож на большой вертикально поставленный гроб, в котором взрослый человек, а то и два, поместился бы без труда.

– Мне будет нужен доброволец, да, один из зала!

Мой взгляд задержался на одной блондинке, неспешно потягивающей какой-то зубодробительный коктейль за барной стойкой.

– Вот вы, леди. Да-да, вы в этом шикарном золотистом платье. Вы просто очаровательны и непременно поднимете успех моего представления на небывалую высоту!

Глупо улыбаясь, эта шпилька продефилировала между столиков через всё варьете к сцене, где я уже подавал ей руку, дабы сие чудо не споткнулось на целых двух ступеньках, отделяющих реальный мир от фантазии.

Тем не менее, скоро чары, сказанные мной в виде комплимента, спали, и девушка испуганно уставилась на мой ящик.

– А это не...

– Ну что вы. Тот трюк, о котором вы подумали, не имеет ни малейшего отношения к этому. Не бойтесь, никто не собирается вас распиливать.

Дождавшись облегчённого вздоха, я продолжил, только теперь уже для всех зрителей:

– Когда я сказал, что это смертельный номер, я имел в виду, что он может стать смертельным для меня!

И подмигнул парню, стоявшему у огромного масляного фонаря, освещающего сцену из-за спин сидящих.

Тут же пучок света сфокусировался на мне, затем на ящике.

– Перед тем, как я закрою себя от мира сего в магическом шкафу, – начал я, выхватив из ниоткуда длинную тонкую и, без сомнения, острую шпагу. – Я вручу вам эту рапиру.

До сих пор ничего не понимающая блондинка взяла в руки шпагу, держа её так, будто её одарили каким-то варварским бердышом исполинских размеров. Ну хорошо хоть знает, с какой стороны её держать...

Продолжая про себя ворчать на тему "деликатных штучек", я распахнул дверцы ящика в разные стороны, показывая всем желающим, что никаких скрытых приспособлений там нет (да их там и не было, по крайней мере, на виду).

– Когда я скажу, леди, вы должны будете применить всё ваше мастерство фехтования, коим вы, несомненно, владеете, на этом предмете. И суть этого номера будет заключаться в том, смогу ли я преодолеть время и пространство или паду от рук такой красотки как вы.

После довольно удачных попыток изобразить из себя Гудини я не только не окочурился от прокалывающей гроб тут и там рапиры, но и умудрился достойно завершить своё выступление под аккомпанемент аплодисментов.

Вешалка порхнула ко мне в руки, исчезая в цилиндре, вместе с которым я поклонился зрителям.

– Господа, перед вами выступал непревзойдённый мастер магии, господин Леонард ла Вальер, – хорошо поставленным голосом продекламировал конферансье.

Занавес.

На сцене уже появились новые действующие лица, своими длиннющими ногами отплясывая всемирно известный танец, а я под музыку тихо и незаметно просочился к лестнице на второй этаж, где располагалось несколько жилых комнат. Ключ от одной из них мне выдал сам владелец в надежде на то, что я буду выступать только у него.

Вошёл, поставил на стул свой видавший виды чёрный саквояж и расстегнул пуговицу плаща.

Взгляд задержался на постели – сегодня был долгий день.

Ещё не успев раздеться, я услышал громкий и настырный стук в дверь.

– На бис не выступаю! – крикнул я стучащему, но всё же пошёл открывать.

На пороге стоял живой шкаф. Огромный помятый костюм еле налезал на него. Шкаф грозно навис надо мной.

– Не рыпайся, и всё будет в шоколаде, – вместо приветствия прорычал незнакомец.

Пистолет, направленный мне в грудь, придавал мордовороту неимоверную уверенность.

– Ваш револьвер – странный предмет, – начал я. – Он вроде бы есть...

Я резко кинул свой плащ ему в лицо. Через мгновение верзила всё-таки смог высвободиться из объятий моего "верного друга", но тут же замер.

– ...а вроде бы нет.

Дуло его же пистолета смотрело прямо на него.

– Плащ, пожалуйста.

Мужчина всё понял верно, подобрал плащ и подал его мне.

Я свободной рукой тут же обернулся в него, продолжая сверлить взглядом дула унылую физиономию громилы.

– Ну что, поиграем в викторину или сразу перейдём к смертельному номеру?

– Викторина, – выдохнул до безумия понятливый крепыш.

– Тогда первый вопрос: кто?

Мордоворот скуксился.

– Я не... мне не... не знаю.

– Хорошо, – спокойно продолжил я. – Второй закономерный вопрос: почему?

Тут громила изобразил бурную мыслительную деятельность.

– Вчера к нам с братками зашёл один хмырь...

Я тут же отметил его "нам".

– ...отвалил бабла будь здоров и чуть ли не приказал схватить одного фокусника, чтобы сдать его легавым за мошенничество. Вот вынь да положь!

– Мошенничество, значит. Это всё?

Несостоявшийся похититель снова понурился.

– Ясно.

Неуловимым движением я скользнул мордовороту за спину и оглушил его рукояткой револьвера по затылку.

– Ясно, что ничего не ясно.

Вымотанный переходами туда-сюда, я повалился на кровать в номере одной из ближайших гостиниц.

Все последние силы ушли на торги за комнату, а ещё на поиск "братков" вечернего гостя. Двое из них как раз оприходовали мусорные баки около моего варьете. Надеюсь, больше сюрпризов сегодня не будет.

Свечной фонарь, заменявший верхнюю лампу, тускло горел. Тени от ограждающей свечу решётки разделяли потолок на равные чёрно-белые полосы, создавая впечатление бегущей по кругу жизни.

"Как нехорошо – растрачивать воск зря. Кто его вообще оставил?" – Подумалось мне, но встать и потушить его было лень.

В тот момент, когда сон почти овладел мной, послышались тихие и мягкие хлопки.

Я тут же вскочил, вообразив, как дверь вскрывают отмычками недоброжелатели.

Но, слава богу, всё обошлось. Шум издавали ночные бабочки, бьющиеся о "клетку" фонаря-лампы.

И ладно бы их было две-три. Но я насчитал целых восемь!

Не сказать, чтобы я не любил этих крылатых созданий. Я даже фокусы с ними иногда устраивал.

Правда, это был весьма сомнительный бизнес. Легче голубя обуздать...

Голова отчаянно пыталась не думать, а спать, поэтому я пришёл только к одному решению.

Как-то на днях я прогуливался на местном базаре в поисках подходящего для выступления шарфа – собирался расположить на нём свои игральные карты. Нужный мне кусок клетчатой ткани нашёлся сразу же, и я поспешил обратно в варьете, как вдруг в мой локоть железной хваткой впились чьи-то когти.

Обернувшись, я увидел нечто, закутанное в белый, хоть и истёртый до черноты, порванный платок, из под которого выбивались грязные седые волосы.

Из платка показалось сухое морщинистое лицо, сохранившее какие-то женские черты.

– Возьми... – Беззубым ртом прошепелявила старуха, правой рукой протянув мне потрёпанный коробок. На нём был изображён зачёркнутый крест-накрест мотылёк.

Так как когти её левой руки всё ещё сжимали мой локоть, я решил не сопротивляться и взял у неё этот коробок, попутно оставив на её руке несколько монет.

Она как-то странно посмотрела на деньги, но руку мою отпустила, чем я непременно воспользовался, оставив старушку размышлять о своём.

Уже придя к себе, я открыл коробок и обнаружил там сероватый порошок. Учитывая изображение на картонке, я решил, что это средство от насекомых.

Так вот этим порошком я и собирался воспользоваться.

Откопав в закромах саквояжа нужный мне маленький предмет, я ещё раз сомнительно осмотрел его содержимое. Потом высыпал всё (а что экономить?) на ладонь и дунул им прямо в ночных бабочек...

Ох, чую, не простая была старуха.

Ибо то, с каким шипеньем устремились эти частички к мотылькам, а затем к фонарю, заставило меня отскочить к стене у кровати.

И вовремя! Порошок будто впитался в огонёк свечи, заставляя выжать из себя маленькое солнце.

Яркое пламя вспыхнуло, накрыв всю комнату волной света.

Одновременно с неизвестным мне запахом пришла сонливость.

Беря в расчёт общую усталость, я упал на кровать и тут же забылся сном.

Снилась мне всякая тарабарщина типа старухи, вдруг отрастившей крылья насекомого и улетевшей в небо. Потом вдруг приснился запертый со всех сторон гроб, а я в нём как консерва.

Клаустрофобия никогда не была моим недостатком, так что я спокойно попил чаю с вытащенным из цилиндра кроликом.

Обычные сны фокусника.

Пробуждение вышло на редкость тихим и спокойным. Из всех звуков только далёкий стук копыт да звон капающей в ванне воды.

Через приоткрытое окно впервые за долгую осень падали солнечные лучи.

"Наверное, вчера мне всё привиделось из-за переутомления" – решил я и попытался встать.

Но тут же обнаружил, что сделать этого не могу – руки с обеих сторон что-то придавило.

Я скосил глаза и увидел чисто сюрреалистичную картину: на постели и рядом на полу мирно посапывали восемь совершенно раздетых девочек.

Глава 2

– Ничего себе привиделось, – в который раз повторил я, пытаясь осознать, что всё это значит, и желательно до того, как они проснутся.

Первой же мыслью было: "А не подбросила ли их мне какая-нибудь многодетная и явно беднющая-пребеднющая семейка?"

Но только настоящий Гудини мог бы неслышно пробраться ко мне в комнату, таща в охапку восемь детей или совершив несколько заходов подряд!

Осторожно вылез из-под "живого" одеяла и осмотрел комнату на предмет нахождения в ней записки или чего-то подобного.

К сожалению, ничего похожего не было.

То, что ко мне мог зайти сам хозяин гостиницы, я вполне допускал, но уж ему-то точно не нужны лишние проблемы.

Надо было что-то делать, и, судя по всему, единственным способом прояснить ситуацию являлся допрос каждой из моих восьми проблем.

Одна из них как раз потянулась, окончательно сбив моё одеяло на пол, закрыв тем самым тех, кто возлежал на полу.

С этого момента, думаю, уже бесполезно придумывать что-нибудь другое.

Первое, что я отметил – цвет волос каждой из них разительно отличался друг от друга.

Значит, они либо не родственники, либо в семейке, бросившей их, происходили невероятные вещи.

Потому как у первой были ярко-зелёные кудряшки. Нонсенс!

Предмет моих рассуждений словно сомнамбула перетёк из лежачего положения в сидячее, широко зевнув и открыв глаза, своим изумрудным цветом гармонирующие с локонами.

– Утро доброе.

Девочка повернулась на голос.

– П-п...

– Привет? – пришёл на помощь я.

Она покачала своей маленькой головкой из стороны в сторону. Значит, не угадал.

– Потерялась?

Снова мотание головой.

– П-па...

Ох уж мне эти викторины. Я стал в уме перебирать, какие слова начинаются со слога "па": пароход, парная, паспорт...

– Папа, – наконец разразилось маленькое чудо.

Ах папа, как всё просто и гениально.

– И кто же твой папа?

Она продолжала смотреть на меня своими изумрудными глазками. Я аж сел, благо сзади обретался стул.

Малышка поднялась с кровати, несмелыми шагами преодолела разделяющие нас полтора метра и вдруг обняла меня.

Почему вдруг? Да меня в жизни вообще никто никогда не обнимал. И я не знал, как на это реагировать.

Так и застыл на несколько минут. Как раз до того момента, как начали просыпаться остальные.

Зеленоглазое чудо спрыгнуло с моих колен и принялось тормошить своих подруг.

Второй проснулась рыжая синеглазка, которая сразу пропустила часть, где нужно представиться (впрочем, как и зеленоволосая) и озорным котёнком повисла на моей шее.

В её широко раскрытых глазах я столь чётко увидел отражение своего лица, что заметил сбившуюся набок чёлку своей тёмно-коричневой шевелюры.

Рыжая-бесстыжая упёрлась своим носиком-курносиком мне в грудь и вроде бы даже заурчала.

Господи, к чему-чему, а к такому жизнь меня точно не готовила! Увидят – посадят!

Внешне я всё ещё изображал статую, беспорядочные мысли парализовали мой могучий разум фокусника.

Затем настал черёд кареглазой, чей цвет волос был удивительно похож на мой. Глядя на неё, я невольно подумал, что кому-то я действительно мог бы приходиться отцом.

Следующая малышка была словно родом из сказки – золотые глаза с роскошной снежно-белой гривой делали её похожей на эльфийку (я слышал, где-то такие действительно водятся).

Пока я глазел на неё, ко мне подкрались сзади и в четыре руки схватили за талию.

Скосив глаза набок, я увидел двух проказниц, одинаково улыбавшихся, но представлявших поразительный контраст по внешности: волнистые пряди первой были словно сотканы из воды, которая продолжала переливаться в её глазах, другая лучилась словно ожившее пламя – сквозь завивающиеся тёмно-красные локоны на меня смотрели два ярких огонька.

Чуть в стороне от них стояла ещё одна малышка, не решающаяся подойти. Руки её то тянулись ко мне, то опускались. Из-за иссиня-чёрных глаз и прядей цвета вороного крыла, еле доходящих до плеч, она будто стеснялась общества столь ярких подруг.

Мне почему-то захотелось погладить её по головке, что я и сделал.

Последнюю они будили всемером. Из залежей простыни на свет божий выбралась сероглазая спящая красавица. Эта была скорее не блондинкой, а белой как лунь. Я бы сказал – седой, что для наших краёв весьма редкое явление. Хотя всё может быть. Меня уже сложно чем-то удивить, после такого-то.

Сонно потерев кулачками слегка опущенные веки, она поприветствовала меня единственным уже знакомым словом, тряхнула копной смешно торчащих волос и снова плюхнулась на подушку.

Процедура одностороннего знакомства и обнимашек продолжалась где-то пол часа (по несколько минут на каждую), в ходе которой я узнал много нового.

Оказывается, я стал папой, причём безо всяких препозиций.

А кто ж тогда была их мама?

Этот вопрос я им и задал, на что они дружно ответили:

– Бабочка!

Ясссно-прекрасссно. Это звучало лучше аиста или капусты, но всё равно ничего мне не объясняло.

– А зовут вас как, кто-нибудь знает? Имена есть?

– Бабочка!

Тяжёлый случай...

Я абсолютно не представлял, что буду с ними делать не то что в ближайшем будущем, а даже завтра.

Но они всё-таки не голуби: в рукав не засунешь, в шляпу не кинешь, под плащом не спрячешь...

Надеюсь, их родители (буде такие есть и если им не всё равно) не проклянут меня за то, что я сейчас сделаю.

Стоило обдумать моё решение, но только я начал с первой проснувшейся, как сразу отпали сомнения:

– Ты первая, Ева.

– Папа! – снова проинформировало меня зеленоглазое чудо.

– Да папа-папа... Так, – повернулся я к двум противоположностям. – Вы будете Сапфир и Руби.

"Противоположности" синхронно кивнули.

– Карина.

Кареглазая девочка весело что-то чирикнула, я вроде расслышал уже ставшее каноничным "Папа". И чуть было не поверил, что передо мной действительно моя дочь.

Сзади меня кто-то дёрнул за плащ.

– А ты – Нуар, – я не удержался и снова погладил брюнетку по головке.

При взгляде на "эльфийку" имя напросилось само собой:

– Эль, – девочка, уловив мой взгляд, кивнула.

– Хм, – раздался негодующий хмык со стороны стула. На нём качалась рыжая-бесстыжая.

– Китти, – почему-то образ озорной кошечки прочно засел у меня в голове.

Дождавшись утвердительного хмыка, я перешёл к последнему номеру нашей программы.

– А ты будешь Соня, – кивнул я спящей красавице. Та на секунду оторвалась от подушки, хлопнула глазами и уткнулась головой обратно.

И пусть на меня упадёт замороженный як, если эти имена им не шли!

Довольный сделанным, сидел и смотрел на них, пока не хлопнул себя по лбу.

– Во-первых! – Воскликнул я и быстренько вылетел за дверь. В темпе вальса одолжил у прачки большой рулон белого полотна и, раскланявшись, мигом полетел обратно.

Сидящие в моём номере неприятности даже не сообразили, что произошло.

Я бросил рулон на свободную часть кровати и профессиональным движением расчехлил свой походный швейный набор. Разрезав полотно на восемь более-менее равных частей (да простит меня прачка), я быстро выкроил из них удобные робы. Все это дело не заняло больше двадцати минут – в вопросе пошивки я был так же крут, как и в карточных трюках.

– Во-вторых, руки вверх!

Все послушно подняли.

В то время, как я одевал их (титанический труд – не обращать внимания на то, что перед тобой хоть и маленькие, но представительницы противоположного пола), девочки рассматривали свои обновки и поправляли их друг у друга.

Как раз тогда, когда с одеванием было покончено, раздался стук в дверь и сразу же:

– Господин ла Вальер, ваш выход на сцену в варьете через десять минут!

Ух, пронесло. Хорошо, что я всегда запираю за собой двери. И всё же, как стремительно пролетело время.

Немного удивившись прыти слуги-посыльного, я начал думать, что делать с моим выступлением. Отменять его, пусть даже имея целых восемь важных причин, я не собирался.

Но ко всему нужно подходить творчески!

– А давайте поиграем? – Повернулся я к малышкам.

– Играть? Играть, играть! – нестройным, но весёлым хором отозвались девчонки.

– Делайте как я!

И невысоко подпрыгнул, мягко приземлившись на корточки.

Они в точности повторили за мной. Неплохо-неплохо.

– А теперь так! – Я завертелся волчком.

"Массовка" почти синхронно повторила и это.

– А теперь делайте как Соня! – Указал я на спящую красавицу, в беспробудных грёзах пропускающую всё "веселье".

Семеро непосед тут же все разом взгромоздились на кровать и принялись прилежно имитировать спящих.

У них получилось настолько хорошо, что скоро я услышал дружное настоящее сопенье.

Отлично, первая часть плана завершена.

Глава 3

На другом конце города...

Из закрытой католической часовни доносились гневные восклицания:

– Эта старая маразматичка украла всю оставшуюся волшебную пыль, а вы узнали об этом только сейчас?!

– Но мессир, нам запрещено подходить к святилищу. Если бы не любопытство одного из учеников, мы бы до сих пор пребывали в неведении.

– Как это вообще произошло?! Святилище охраняли наши тамплиеры...

Между говорящими возникла напряжённая пауза.

– Мессир?

– Собирай всех посвящённых, кроме этих ходячих жестянок. Сдаётся мне, у старушки были свои "внучата" в наших рядах. И ещё, пригласи ко мне брата Диего на исповедь.

***

Следующей частью плана было успешное выступление.

От результата зависело, выделит ли мне хозяин варьете обещанную премию или нет. И тогда уже выстроим стратегию для себя и кое-кого ещё.

Честно говоря, я до сих пор не верил, что та глупая уловка со сном подействует на семилетних, но то ли они были ещё младше, то ли... А впрочем, получилось, и хорошо!

За полквартала прогулки к заведению не случилось абсолютно ничего сверхъестественного, не считая, конечно, того, что мне три раза перебежали дорогу кошки, причём все были почему-то чёрными.

Зал варьете был битком набит ходячими кошельками. Я подозревал, что их чаевые будут равны как минимум двум зарплатам актёра среднего звена. Все ждали хлеба и зрелищ (или, в нашем случае, чёрной икры и кабаре).

Я зашёл в гримёрную, приветствуя своих коллег: двух комиков, единственной задачей которых являлся разогрев зрителей, конферансье, тихо репетирующего чуть ли не всю программу целиком, и моих соперниц по званию гвоздя программы – шестерых фигуристых танцовщиц, по слухам, учившихся у одной из заморских балерин. Любой фокусник просто обязан был принять их "вызов": низменные желания против загадок волшебства.

Программа началась. Уже отстрелялись комики почти в прямом смысле этого слова – я слышал хлопки игрушечных пистолей. Конферансье объявил начало следующего номера, и до меня донеслись звуки кадрили.

Всё это время я готовился к выступлению: растасовал свои любимые карты, подкрутил ключиком замысловатый механизм в цилиндре, разложил по карманам хлопушки. Хорошо было бы, конечно, вместо хлопушек спрятать там голубей, да у них был какой-то кризис – на улице я не встретил ни одного крылатого щёголя.

Венец моего выступления был извлечён из саквояжа по частям. Составная длинная трость, в собранном виде почти равная моим ста восьмидесяти сантиметрам. Можно было даже назвать её посохом. Каждая отдельная часть являла собой чудо механической мысли. На описание всех функций ушёл бы целый день.

Я поправил свой неизменный чёрный плащ.

Карты исчезли в рукавах, цилиндр церемонно занял положенное ему место. Посох верным напарником стучал в такт моим шагам.

Сцена, яркие огни масляных фонарей, загадочная тягучая мелодия, предусмотрительно запущенная на хозяйском граммофоне.

– Леди и джентльмены! Сегодняшний день ознаменует собой новую эпоху волшебства.

Отстукивая почти индейский ритм посохом, я взобрался наверх по выставленным из его средней части "ступенькам" и теперь обозревал весь зал с трёхметровой высоты. Со стороны казалось, будто я балансирую в воздухе. На самом деле устойчивость моей позе придавал как раз ритм постукивания по полу, которое я не прекращал ни на секунду.

Посох подо мной плясал словно живой.

Но это было лишь начало.

– Да начнётся пир фантазии!

Я воздел руки вверх, с них сорвались карты и полетели в сторону зрителей. Не долетая какие-то полметра, они словно бумеранги возвращались обратно в мои рукава. Я проделал этот фокус несколько раз, рисуя картами в воздухе горизонтальную восьмёрку – символ бесконечности.

– А теперь перейдём к финалу!

Сказав это, я приготовился "взлететь". Вчера перед уходом я проинструктировал одного из работников варьете, чтобы он подвесил к рычагам занавеса канат...

Девочки ворвались в представление словно непредсказуемый тайфун.

От неожиданности я аж сбился с такта, из-за чего мой посох вместе со мной начал заваливаться в угол сцены. Но благо я успел присоединить канат к спине костюма и сейчас повис вместе с болтающимся посохом, прикреплённым к левому ботинку.

Кое-как восстановив равновесие, я сориентировался и бросил вниз шёпотом:

– Делайте как я, – и закружился волчком, достав-таки посохом до пола, чтобы стабилизировать вращение.

– Давайте поприветствуем моих очаровательных ассистенток! – Крикнул я зрителям.

Из зала послышались редкие недоумённые хлопки. Но музыка делала всё за нас, придавая нужное настроение.

Малышки очень удачно выстроились подо мной, вкупе с одинаковыми белыми "нарядами" образуя круг подтанцовки.

Со стороны, должно быть, зрелище выглядело потрясающе.

Правда, один из посетителей как-то страшно побледнел, выронил бокал с вином, сорвался с места и выбежал из варьете, на ходу спотыкаясь о столики зрителей.

Ну и пусть его. У меня номер в самом разгаре!

Мы вертелись всё быстрее и быстрее (насколько мне позволял канат) вместе с нарастающей музыкой, и я наконец решил заканчивать.

– Tiro finale! [1] – громыхнуло сверху на итальянском, раздался хлопок, и из моих карманов во все стороны полетели блёстки.

Мы продолжали вертеться, закручивая вихрь искрящихся кусочков в разноцветный шар.

В свете фонарей, окутанные полупрозрачной, сверкающей всеми цветами радуги сферой, маленькие ангелы вместе со мной исполняли простой в своей гениальности танец.

Внезапно всё разом прекратилось: затихла музыка, остановились и девочки, следуя моему шёпоту.

Утратившие импульс, блёстки улетели в зал, опадая на поражённую толпу разноцветным снегом.

Ещё несколько секунд, и публика взорвалась овациями.

Я отстегнул канат и резво спустился при помощи посоха на дощатый пол сцены.

– Что вы тут забыли?! – страшным шёпотом поинтересовался я.

– Нашли-и! – прокричали малышки.

– Кого нашли?!

– Папа!

Слава богу, ликующая толпа ничего не слышала.

– Вы играли в прятки?

– Да-а!

Второй раз за день я хлопнул себя по лбу.

Замечтательно. Я как-то не подумал, что, проснувшись, они сами найдут, во что поиграть...

Третью часть моего грандиозного плана можно было считать проваленной. Ну ладно, начну с начала, придумаю снова.

Я уже слышал, как толстяки-кошельки шелестят своими банкнотами, как вдруг раздался выстрел, после которого поднялась кричащая волна испуганных зрителей.

Последняя женщина голосила особенно громко, и я узнал в ней ту золотистую леди-фехтовальщицу. Шпильки на туфлях сильно тормозили её, поэтому до выхода она добралась уже ползком.

В быстро опустевшее варьете ворвались два мордоворота. Один из них нёс увесистое помповое ружьё.

– А теперь играем в догонялки! Все быстро туда! – Повернулся я к девочкам и указал на гримёрную. – Кого догоню, тому у-у-ух как будет!

Когда последняя из них исчезла за дверью, в зале появились два новых действующих лица.

Лица были удивительно схожи с тем, по которому я недавно хорошо отходил рукояткой пистолета.

На каждом из них висело по кобуре с оружием разного калибра. Четверо бандитов дружно уставились прямо на меня.

– Джентльмены?

– Вот он мошенник!

– Клевета-а! – протянул я.

– Ты убил Тони! – вдруг воскликнул один из них.

А я и думал, где же я видел похожую морду – тот незнакомец на втором этаже, которому я набил шишку и оставил лежать там же. Слышал, его забрала полиция.

Но убивать я его не убивал. Точно помню, он был жив.

– Вы ошибаетесь, сэр, – начал я, но не успел договорить, как он бросился вперёд.

Остальные "джентльмены" с грацией бегемотов тоже рванули к сцене, на ходу сбивая попадающиеся им под ноги столики.

– Да у нас тут аншлаг, – заметил я, когда они почти добежали до сцены. – Позвольте представить специально приглашённых гостей.

Дело в том, что вот уже несколько месяцев хозяин варьете просил меня разобраться с тараканами – они, мол, портили его винный погреб, пролегавший как раз под сценой.

На самом деле я давно знал, где обосновались эти вредители. Вместо того, чтобы изничтожить мелких тварюшек,я решил их отдрессировать. Судя по жалобам клиента, с дрессировкой я не совсем справился, но что есть, то есть.

По крайней мере, привить им рефлексы призыва покушать удалось замечательно.

Два лёгких тычка ботинком в стыки досок, и вот мои добрые враги встретились с моими заклятыми друзьями.

Целая орда насекомых начала вылезать из-под сцены.

Не думал, что верзилы окажутся настолько впечатлительными: один из них выстрелил из своего дробовика прямо под ноги другому (явно целил в тараканов), в итоге мы имеем три дезориентированных шкафа и один раненый комод.

– Это колдун! – взвыл лежащий. – Чёрная магия! Он навёл на нас порчу!

До того, как прозвучали выстрелы, я вонзил острый конец посоха в дощатый пол перед собой. Верхняя его часть раздвинулась в стороны веером, от которого пули отскочили как мячик от ракетки, пока не раздались пустые щелчки.

– Поклон нижайший, господа, – я нагнулся, крепко сидевший на голове цилиндр изрыгнул из себя складную вешалку, которая полетела в лицо оказавшегося ближе всех бандита, в то время как двое других были ослеплены картами, метко выпущенными из рукавов моего плаща.

Привычным приёмом казённого револьвера я оглушил бедняг и спрыгнул со сцены, приземлившись прямо на недобитого.

Вешалка уже успела сложиться обратно в цилиндр. Трость снова вернулась ко мне и зацокала по полу.

Ей богу, это какой-то цирк с препятствиями.

Сидящие в гримёрной малышки развлекались тем, что обмазывали друг друга косметикой, оставленной танцовщицами.

Я строго поглядел на разукрашенные на манер боевых апачей мордашки. Мордашек было семь.

– Где Соня?

– Спи-ит, – последовал ожидаемый ответ.

Жареные крылья летучей мыши... Всё не слава богу. Оставили одну.

Через несколько минут я-таки сумел оттереть от их лиц всё это дьявольское оружие взрослых женщин. Правда, их робы из белых стали разноцветными.

Потом посмотрел на их босые ножки...

Да я изверг какой-то – сказал им танцевать с нулевой подготовкой.

Как они вообще добрались до варьете, не говоря уже о том, что знали, где меня искать?

Вспомнив, как они ответят на эти вопросы, я решил промолчать.

– Так.

Копаться в вещичках танцовщиц меня совсем не прельщало, но я всё же нашёл, что искал: на свет показались двенадцать пар балеток. Видимо, по две на каждую "балерину". С размером вроде бы тоже повезло.

– Надевайте.

Так же из гримёрки были позаимствованы довольно неплохие и достойно выглядящие мальчишеские камзольчики. Откуда они там взялись – ума не приложу. С ними пришлось повозиться, но девчонки вполне разобрались с ними сами, помогая друг другу.

Вот теперь они более-менее походили на людей, а не на сбежавших из психбольницы пациенток.

Изгвазданные разукрашенные робы "аля Вальер" были оставлены как дань разорённому варьете.

Из заведения вышли как раз вовремя – на улице было пусто, но вдалеке уже был слышен звон колокольчика полицейского экипажа.

За углом трясся тот самый беглец, который покинул варьете прямо в середине представления. Явно дожидался жандармов.

Увидев меня, он сполз по стене от страха, не в силах убежать.

– Н-не.. Я не в-виноват! Я ничего не сде...

Договорить он не успел. Я легонько приложил его посохом по макушке и выволок на проезжую часть.

Затем почистил трофейный револьвер (хотя я и брал его только в перчатках, но осторожность не помешает) и вложил в руку беглецу.

Если этой крысе удастся оправдаться перед полицией, то я император Китая.

По удивительно пустым улицам мы добрались до гостиницы, зашли в холл, поразились отсутствию консьержа и направились по лестнице в номер.

Вдруг наверху что-то звякнуло.

Не доходя до двери, я остановился – она была взломана. Повернулся и прошептал малышкам, чтобы вели себя тихо.

Из комнаты доносился громкий шум.

Я приоткрыл дверь и увидел мужчину в белой рясе с откинутым капюшоном, копошащегося в комоде рядом с кроватью.

Я начал было доставать свою верную трость из-за спины, как вторженец что-то почувствовал и резко повернулся к нам. Шрамы испещрили лицо сорокалетнего незнакомца, но глаза горели неестественным огнём. Я бы принял его за обычного монаха. Вот только монахи, как правило, обдирают гостей у себя в храме, а не в чужом доме.

– А вот и ты. – Казалось, он совсем не удивился встрече и даже сделал вид, будто ждал меня.

В руке у него появился длинный, украшенный позолотой ритуальный кинжал.

За моей спиной послышалось рычание. Скосив глаза, я заметил, как напряглась одна из малышек, будто почуяв в монахе своего естественного врага. Её зрачки на секунду вспыхнули синим пламенем, из спины, будто призрачные, лились потоки жёлтого света.

Я как завороженный смотрел на это и, видимо, потому пропустил момент.

– Китти, стой! – Но не успел.

Рыжая кинулась на незнакомца разъярённой кошкой, однако он умело поймал её, заломив руки девочки за спину. Затем приставил к её горлу кинжал.

Свечение в спине и пламя, игравшее в глазах Китти, погасло. А может, мне привиделось. Монах, по крайней мере, не заметил ничего.

– Теперь и поговорим, – обратился ко мне незнакомец.

– Это ты убил моего предыдущего гостя? – Без предисловий начал я, вспомнив первого "безумно-понятливого" мордоворота. Кажется, один из приятелей назвал его Тони.

– Он не справился. Еретикам не следовало доверять. Для святой инквизиции все они – слуги зла.

"Инквизиции", – я поставил себе зарубку в памяти.

– Я не знаю, что тебе нужно, – продолжил диалог я.

– Врёшь! Мы знаем, она дала тебе его.

– Кто она? Кого его?

– Не придуривайся! – вдруг взвизгнул монах.

Рука безумца с ножом затряслась в опасной близости от горла Китти.

– Где оно?! – проревел он.

Меня вдруг охватила безудержная злость – на моей территории чужой приказывал мне, угрожая моей подчинённой!

Руки сами потянулись к посоху, но инквизитор заметил мой манёвр.

– Брось палку на пол!

Мои глаза сузились в тонкую щёлку, но пришлось повиноваться. Посох полетел на ковёр комнаты.

Вдруг что-то сзади ударило монаха в поясницу, и он ненадолго потерял равновесие.

За его спиной одеяло поднялось и бросилось вперёд. Я заметил знакомую лохмато-белую копну и блеск серых глаз.

"Прямо как сова на мышь прыгнула", – пронеслось у меня в голове.

– Что это за происки дьявола?! – вскричал монах и мотнул головой, отшвырнув от себя укутанный в одеяло комок.

Воспользовавшись этим мгновением, я подкинул ногой посох и запустил им в безумца. Удар пришёлся в грудь, и этого более чем хватило, чтобы монах выпустил из рук нож и Китти. Та сразу бросилась ко мне.

Хватая ртом воздух и одновременно пытаясь поймать пленницу, инквизитор упал на колени.

Я поднял свою исполинскую трость, острым концом направив её в сторону инквизитора.

Настал мой черёд задавать вопросы.

– Что. Вам. Нужно, – членораздельно повторил я.

– Гори в аду, неверный! – вдруг воскликнул безумец.

Он жутко рассмеялся, зверский оскал исказил его лицо, затем оно вдруг побледнело, глаза закатились, и монах рухнул на пол.

Я подскочил к нему, перевернул на спину и увидел тоненькую струйку белой пены, вытекающей из его рта.

– Как продуманно и жестоко, – выдохнул я, отпустив тело отравившегося самоубийцы.

Оглядел комнату – все полки из шкафа и комода были выброшены на пол. Даже люстра не перенесла присутствия вторженца. Видимо, именно этот звук мы услышали в холле.

Я стоял и задумчиво созерцал весь этот хаос, который сотворил монах в номере.

Радовало то, что на свете нет вещей, к которым я сильно привязан.

– Мне можно спать дальше? – нарушила тишину наша спасительница.

– Разрешаю, – серьёзно ответил я.

Соня кивнула и как ни в чём не бывало доплелась до постели, где снова растворилась в ворохе подушек.

– Все остальные, бегом марш в ванну! – И для наглядности указал на нужную дверь.

Семеро явно уставших девчонок поплелись туда. Я вроде даже расслышал ворчанье.

– И сидеть смирно, пока я не приду. И краны не вертеть! И вон те тюбики не брать!

Ответом мне были вполне искренние кивки.

– Смотрите мне, – погрозил я им пальцем, закрыл дверь в ванну, взял за ноги мертвеца и потащил его вон из комнаты.

Нечего ему здесь делать.

– Ещё один обычный день из жизни Леонарда ла Вальера, – пробормотал я, выкидывая труп в протекающую рядом реку. В небе зажглись первые звёзды, отражаясь в воде.

По дороге зашёл в ближайший трактир, где выбил за полцены у хозяина две бутыли с молоком и вином. К последнему приложился сам.

Холод ночи вырвал пар из моего рта.

А точно ли нет ничего и никого, к кому я привязался?

[1] Tiro finale – "Последний выстрел".

Глава 4

Вернувшись с ночной прогулки, я поставил бутыли на комод (стола нормального в номере не было) и заглянул в ванну.

В лицо мне ударил пар. Естественно, пол залило водой.

Тем не менее, уже можно считать чудом, что они додумались не только раздеться (хотя море разливанное не способствовало высыханию разбросанных по всей ванне камзольчиков) но и закрыть краны.

Я как раз застал их за "купанием".

Головки семи неприятностей всплыли над уровнем воды. Выпростанные наружу руки напоминали варёную лапшу. Учитывая температуру, лапша явно была в полной готовности – закрытые глаза малышек и полная тишина слишком сильно подействовали на меня.

Игнорируя мокрую одежду, плавающую под ногами, я подбежал к девчонкам и подёргал каждую за плечи.

Первыми пришли в себя "двойняшки".

– Папа...

– ...вернулся, – пролепетали поочерёдно Руби и Сапфир.

Стащив с крючка полотенце, я быстро обтёр этих двоих и отправил за дверь.

Проделал то же самое с оставшимися, задержавшись лишь с Евой и Нуар – обе почему-то долго не хотели вылезать. Когда я прямо спросил их, они покраснели так, будто в ванне плескался кипяток.

– К-кто дольше просидит, – выдавила из себя Нуар.

Тут я удивился ещё больше, причём скорее тому, что брюнетка решилась посоревноваться с зеленоглазым чудом.

Из ванны вывел обоих за уши.

– Я думал, вы хорошие девочки и послушаетесь меня, а я вам кое-чего принесу, а вы? Эх.

И притворно покачал головой.

– Больше...

– ...не будем, – ответили за всех двойняшки.

– Ловлю на слове.

Я сделал вид, что поверил, и взял с комода молоко.

Откупорил пробку и разлил жидкость по стаканам, которые, как ни странно, пережили устроенный вторженцем погром.

Раздал в руки каждой...

И стал свидетелем весьма странного зрелища.

Странным было то, как они начали пить, вернее, лакать. Наклонив головки, они сложили в трубочку губы, вытянув язычки...

Я такого не видел никогда. Было в этом что-то... Я знал, что похожим образом пьют кошки и собаки.

И всё равно не то. Чем-то манеры девочек отличались даже от животных.

Да и как они собирались выпить всё таким образом? До самого утра, что ли?

Но оказался неправ. Молоко из бутыли стремительно уходило.

Когда почти всё было "вылакано", появилась последняя звезда балета.

Соня сползла с кровати, лизнула молоко в своём стакане, "одобрила" кивком напиток и забралась обратно в постель.

Пять пар рук тут же устремились к недопитому молоку. Зеленоглазое чудо успело раньше других.

– Я первая, потому что первая! – Не очень логично выразилась Ева.

Но я пресёк это непотребство и с ювелирной точностью распределил оставшуюся белую жидкость по остальным ёмкостям, кроме стаканов Нуар и Карины, чьих загребущих лапок я не заметил.

Им налил ровно вдвое больше, потому что они не жадные. Вот так вот.

Утолившие жажду и, наверное, голод, все уже по-настоящему начали "изображать Соню", и в этом я тоже присоединился к ним.

Два неполных дня прошло, а я уже устал. При том, что чувствовал – это только начало.

Когда я решил спать на ковре, предоставив постель своим подчинённым, те почему-то так же передумали спать там и слезли на пол ко мне.

Увидев сие, ваш покорный слуга, ворча, поднялся и составил компанию Соне. Миграция народа снова продолжилась, теперь в обратном направлении.

При свете керосиновой лампы я лежал, частично покрытый "живым одеялом", и думал о том, как буду с ними выбираться из города, кишащего не понять кем. Сидел-сидел себе, фокусы показывал вполне законно. Нет, надо вот всё испортить.

А валить отсюда следовало ещё вчера. Если б не они, меня бы уже и след простыл.

Новый план созрел достаточно быстро.

Главным пунктом являлся "побег" за город. Полгода назад, когда только освоился в этих краях, в одном из известных трактиров я обыграл местного мэра на баснословную сумму.

Трясясь от злости, разодетый (играли бы на одежду – был бы раздетый) тюфяк почему-то не сдал меня жандармам (что я бы и сделал на его месте), а предложил вместо денег недвижимость.

Прямо там же, на игорном столе, он накалякал мне "карту", ведущую в одно захолустное поместье.

Я сразу же направился туда, но увидев, в каком состоянии находился особняк, понял, почему он стоит тут бесхозным.

Теперь же настало время пересмотреть своё мнение.

Если первым стоял вопрос: "куда?", то вторым явно становился: "как?".

Мдам-с. "Если б не они..."

Если бы эти девчонки не влетели в мою жизнь словно стая бабочек, мне бы никогда не довелось испытать новые чувства, ранее представлявшиеся лишь абстракцией.

Ладно, о планах подумаю позже. Утро вечера, как известно, мудренее.

Рукой потянулся к лампе, погасив огонёк. На мгновение комнату наполнила темнота, но сразу же рядом со мной кто-то зашуршал.

– Оставь, – пробормотала Нуар, сильнее прижавшись ко мне.

– Как скажешь, – снова зажигая лампу, прошептал я, но маленькая брюнетка уже спала.

Я был уверен, что точно найду решение, и с этими мыслями всё-таки заснул.

***

Утро снова выдалось солнечным, ломая все стереотипы хмурой местности.

"Стебли" рук плотно обвили мою шею, но я героически высвободился из сих оков, услышав недовольное урчание.

Поднялся и совершил в ванне несколько водных процедур.

"Надо бы сходить на рынок, закупиться на сегодня и до самого конца пути к поместью", – подумал я и сразу же приступил к реализации этой мысли.

Тихонько закрыв за собой дверь, вставил одну из своих особых отмычек в щёлку ключа и со спокойной совестью двинулся наружу.

При входе на базар я чуть было не столкнулся с группой в белых рясах.

Вспомнив знакомство с одним из таких "монахов", я счёл правильным раствориться в толпе до того, как меня заметят.

Странно, что они здесь забыли? Кончилось масло для сжигания ведьм на кострах?

Хотя пусть их. Главное, чтобы меня не трогали.

В поле зрения попалась стойка с подвешенным нижним бельём. Я сразу завернул туда, приобретя оптом восемь детских маек и ещё кое-чего по мелочи.

Так я и шёл, вернее, лавировал в общем обывательском потоке, пока не добрался до нужных мне рядов продовольственных лавок.

Не успел дойти до лотка с ароматной колбасой, которую я предпочитал видеть в приготовленном мною омлете, как меня кто-то схватил за руку.

Скосив глаза, я обнаружил, что в неё вцепилась старая цыганка. Из-под засаленных чёрных волос на меня глядел один единственный глаз.

– Беду я чую скорую на линиях судьбы твоей! – Поведала мне "сногсшибательную" новость старуха, даже не спросив моего разрешения.

– Ох, ещё вас тут не хватало, – буркнул я, отдёргивая руку. – У меня и так что ни день, то беда.

Мимо лавки вовремя прошёл какой-то толстосум. Я воспользовался моментом, незаметно для цыганки подцепил свободной рукой его кошелёк и вручил ей.

Та сразу же отстала, рассыпавшись в благодарностях, благословениях и ещё чёрт знает в чём.

Чтоб этот хрыч догадался, у кого его деньги. Тогда посмотрим, чьи на базаре беды.

Стараясь забыть эту банальщину аля "всё будет плохо", я вернулся к осмотру нужных мне кусков колбасы.

Рядом по счастливой случайности стоял торговец яйцами и молоком, так что поиски продуктов можно было считать завершёнными.

Денег почти не осталось, и в ход пошли два десятка золотых, позаимствованные из кошелька того богача.

Поставив себе в памяти галочку, что надо озаботиться финансами, я приготовился к войне торгов.

Придя в номер, решил, что брежу: выстиранные (надо же, с мылом!) камзольчики висели на полках шкафа.

От бардака не осталось и следа – все разбросанные инквизитором вещи заняли пусть не совсем своё, но приличное место.

Пакеты с колбасой и одеждой попадали на пол.

– Недурственно, – ошарашенно оценил я и оглядел построившихся в ряд малышек.

– А я вам тоже того этого... – Слова завязли на пути от мозга ко рту.

Нащупав пакет с майками, я не глядя достал их и принялся одевать семерых "домохозяек" одну за одной.

Восьмая, по традиции, упражнялась в сновидении высшего порядка.

Закончив с одеванием, я на секунду отошёл и ещё раз осмотрел всех, нахмурившись.

Что-то не давало мне покоя.

Когда я догадался, мне даже слегка поплохело.

Они все стали... Вернее было бы сказать – старше!!!

Ещё вчера я укладывал спать семилетних, а сейчас передо мной стояли девочки как минимум на год старше и на пару сантиметров выше.

Изменения не столь кардинальны, но за один день...

Увидев моё состояние, ко мне подошла Китти и дёрнула за рукав.

– Пап, что случилось, а то ты какой-то бледный.

Сложное предложение!!! Она произнесла сложное предложение! Вчера я видел перед собой утят, следовавших за мамой (то есть папой) и не способных связать два слова. Не считая Евы.

А сейчас...

– Ничего, маленькая, я просто удивился, какие вы молодцы, – последовал мой машинальный ответ.

– Я не маленькая! – Вдруг топнула ножкой рыжая-бесстыжая.

– Хорошо, большая, – принял игру я.

Она как-то смутилась.

– "Большая" мне не нравится, – пришла к выводу Китти.

– Тогда как мне вас называть, мисс? – Подмигнул я ей.

– Мы не маленькие, – вдруг отозвалась Ева. – Нам уже два дня.

– Вы ещё скажите, мол, однодневки, – пошутил я, но увидев, как серьёзно кивнули мне в ответ, снова растерялся.

В комнате ненадолго воцарилась тишина.

– А что вы делали два дня назад? – Пришёл мне в голову странный вопрос.

– Мы летали и упали.

Замечтаться можно...

– Где летали?

– Там летали, – лес ручек поднялся в одном направлении.

Очень информативно. Однако я не мог не продолжить этот балаган.

– Где упали?

– Там упали, – снова указали они куда-то в сторону.

Ситуация меня одновременно бесила и смешила. Я точно знал, что они не врут, но это не обязательно означало произошедшее в действительности.

Детская фантазия такая-растакая...

Сами сказали, что взрослые, а объяснить, что делали позавчера, не могут.

Вдруг до меня дошло: направление, которое они мне показали... Это же там, где стояло варьете.

Накатила мутная волна воспоминаний.

Последнее, что я увидел перед тем, как свалиться на постель, – это опадающих на пол мотыльков, светящихся тёплым цветом.

Но веки быстро застила неестественно тёмная пелена, и пришло чувство, будто сонливость вызвала та самая пыль, которая явно не была средством от насекомых.

Было во всём этом что-то мистическое, не поддающееся объяснению.

– А ну-ка покажите, как вы летали, – попросил задумчиво я, вернувшись из воспоминаний.

– Сейчас, сейчас! – загалдели одновременно Китти, Сапфир и Руби.

Первая сразу же забралась на кровать, потревожив владычицу подушек.

– Вот так! – Выкрикнула рыжая, подпрыгнув чуть ли не до люстры. Но как сиганула, так и приземлилась на все четыре "лапы".

С пола послышалось жалобное "Ой..."

– Нет...

– ...не так! – Снова по очереди попеняли подруге двойняшки.

Затем Сапфир с Руби оседлали бедный предмет спальной мебели, взялись за руки и... повторили неудачу рыжей-бесстыжей.

Теперь снизу донеслось двойное "Ой!".

– Неумёхи! – Гордо хмыкнула беловласая-златоглазая Эль и совершила восхождение на кровать.

Её прыжок был подобен взлёту лебедя, в отличие от того, что было дальше.

Мне даже пришлось поймать златоглазку на лету, потому что вектор её движения сильно смещался в сторону комода.

– В следующий раз обязательно получится, – буркнула "эльфийка" у меня на руках.

Ева, Карина и Нуар тихо хихикнули.

Поставив златоглазку на пол, я облегчённо вытер пот со лба.

От сердца отлегло. Моя натура фокусника бунтовала против проявлений сверхъестественного.

Я верил только в то, что можно увидеть, выучить и повторить. Ну и ещё немного в Санту и эльфов.

Решив для себя этот вопрос, я снова обратился к девочкам:

– Сегодня мы пойдём в поход, – и приготовился объяснять, зачем надо куда-то идти, как услышал дружный положительный ответ.

Вот уже за это стоило их любить: не спрашивают, куда, не интересуются, зачем.

***

– Тело прибило к берегу на той стороне реки... – Виновато опустили голову посвящённые и положили убитого на землю. Монахи отводили глаза так, будто в них мессир мог увидеть причину гибели их товарища.

– Брат Диего, – сокрушённо покачал головой старик, глядя в лицо мертвецу.

Затем он повернулся к собравшимся, и над рекой раздался его властный голос:

– Настало время отодвинуть в сторону законы этой страны. Единственная сила – в нас. Во имя господа нашего.

Последние слова эхом отдавались в устах его учеников и соратников.

Глава 5

– Надо будет перекусить на дорожку, – проинформировал подчинённых я и дал наказ подождать.

С голодным желудком дел не наворотишь. Без разницы, хорошие они будут или плохие.

Спустился на первый этаж гостиницы, туда, где располагалась кухня.

Кстати, по сравнению со вчерашним днём в гостинице было оживлённее. Даже вернулся пропавший консьерж.

С разрешения повара повесил на кухонную вешалку плащ, распотрошил пакеты с колбасой, молоком и яйцами, засучив рукава.

Себе я быстренько сварганил длинный бутерброд с жареной колбасой.

В номер возвращался с большой сковородой, из под крышки до сих пор раздавалось шипение.

Взял с комода цилиндр, из которого вылезла вешалка, превратившись в складной столик. Да, мой головной убор не только для фокусов.

Запах разложенных по тарелкам жареных яиц явно возбудил в девчонках аппетит.

– Это, мои дорогие, омлет, – гордо провозгласил я.

– О-о-о... протянули девочки. У Сапфир и Руби с губ синхронно начала стекать слюна.

Не успел я разложить сервиз, как рыжая-бесстыжая набросилась на еду, запихивая руками куски омлета в рот.

Я сделал страшные глаза, и Китти чуть не подавилась.

– Нет, так не пойдёт, – решительно остановил "трапезу" я. Вложил каждой в руки вилку с ножом и начал учить подчинённых этикету.

Исключение сделал лишь для спящей красавицы. Та проигнорировала ароматный запах еды. Поэтому я нанизал маленький кусочек на вилку и пошёл к кровати.

– Мням... – мявкнула Соня, не вставая проглотила кусочек и отвернулась.

По окончании импровизированных уроков манер малышки всё-таки одержали достойную победу над омлетом. После чего столик-вешалка снова упаковался в цилиндр.

– А сейчас все зайдите в ванну и закройтесь там на пару минут. Я тут кое-чем попшикаю.

– Так, берите вещи, и бегом умываться-одеваться, – тут же раскомандовалась Карина, и даже Ева с Эль почему-то не стали возмущаться её тону.

У меня возникло чувство, что верховодил ими маленький я.

Когда все скрылись за дверью, я вынул из походного набора маленький баллончик с обеззараживающим спреем, который, к слову, так же замечательно справлялся с уничтожением улик.

"Продезинфицировал" пол, ковёр, комод и перешёл к шкафу.

Недавно купленные книги (среди которых, к стыду моему, значилась брошюра с бредовым названием "Руководство по воспитанию детей") исчезли в саквояже, и я перешёл к "стерилизации" стен, заглядывая под все предметы мебели.

Вдруг за шкафом что-то блеснуло.

Я наклонился, ухватился за позолоченную рукоятку и выудил на свет длинный нож.

"Это же тот ритуальный кинжал, которым размахивал безумный самоубийца!" – Пронеслось у меня в голове.

– Кто его сюда забросил? – Пробормотал я.

– Не бери это, – тихо сказали у меня за спиной.

Голос был мне смутно знаком.

Я обернулся и увидел... Соню? Странно, я уже привык видеть её только в горизонтальном положении среди вороха подушек.

– Проснулась, спящая кра... – Улыбнулся я, но осёкся.

Заметил, как падает температура вокруг неё. Озноб пробрал до костей.

Словно снежная королева из северных сказок, она смотрела на меня сверху вниз.

В её серых глазах плескались волны арктических льдов. От девочки веяло древней магией, её взгляд пронзал насквозь.

Я впервые в жизни испытал такой потусторонний ужас. Всё-таки даже фокусники боятся того, чего не понимают.

Когда "королева" снова открыла рот, я готов был услышать свой смертный приговор.

Однако обошлось.

– Китти спрятала его там, пока мы убирались, чтобы ты забыл и не нашёл.

– Почему нельзя... – Моего спёртого дыхания не хватило больше, чем на два слова.

Её взгляд упал на кинжал – с меня будто спали вековые оковы.

– Именно из-за него Китти бросилась на того человека.

И снова серые глаза сфокусировались на мне, ледяной иглой пронзая сознание.

Я чувствовал, как мои мысли выворачивает наизнанку. Она, казалось, выпускала на поверхность все мои потаённые страхи и секреты.

Вдруг малышка зевнула, и наваждение пропало – передо мной снова стояла спящая красавица. Холод отступил, возвращая тепло в наше временное жильё.

Соня хлопнула ресницами, ненадолго задержав взгляд полуопущенных век на кинжале, и пошла спать дальше.

Я смотрел ей в спину и не знал, как относиться к случившемуся. Воспоминания о "снежной королеве" стремительно таяли, оставляя лёгкий осадок как после сна.

Когда она скрылась за барханами простыни, я ещё немного подержал "опасную вещь" в руках, всматриваясь в разукрашенный письменами металл.

В зеркальном лезвии отразилось моё лицо.

– Значит, это одна из частей неизвестного мне паззла.

Затем отыскал в номере толстую бархатную ткань.

– Мало ли, много ли, – философски молвил я, запеленал кинжал в несколько слоёв мягкого материала и положил на дно саквояжа.

Головоломки я люблю. А те, от которых зависит моя жизнь, люблю вдвойне.

Нельзя ненавидеть то, что даёт тебе шанс остаться в живых.

В этот момент из ванной начали выбираться остальные малышки и просяще уставились на меня.

– А омлет ещё будет?

***

Они искали его повсюду.

Колдуна, которому доверилась старая ведьма, укравшая волшебную пыль.

Конечно, только посвящённые знали, что таилось в неприметном коробке, спрятанном в секретном отсеке алтаря Спасителя.

Однако для остальных уже одно слово "колдун" было стимулом к тому, чтобы поймать его.

С тех пор, как старуха, выдавшая себя за обычную нищенку, попросила приютить её на ночь в храме, прошла неделя.

За эти недолгие семь дней она прожужжала монахам все уши своей болтовнёй.

Видимо, некоторые всё-таки отреагировали на её россказни.

Взять тех же тамплиеров – суровые псы войны вдруг оказались игривыми щенятами и провели старушку экскурсией прямо к святыне храма.

Доверчивые консервы до сих пор орали в подвале, неразборчиво давая показания заплечных дел мастерам.

Однако это уже не важно.

Пыль украдена, старуха провалилась сквозь землю, и только один из подозреваемых всё ещё был где-то в городе.

Монахи прочёсывали улицы вдоль и поперёк, облазив всё варьете – эту обитель зла, и ближайшие жилые дома, но не нашли абсолютно ничего.

Будто известного фокусника и не существовало. Единственное, что от него осталось – это имя.

– Леонард ла Вальер, мессир. – Трясся у себя в кабинете хозяин варьете. – Он был добросовестным и платежеспособным человеком, приносил честные доходы моему заве...

– Довольно, – жестом прервал глава церкви словесный поток.

В кабинет вошли двое дюжих "братьев", взяли под мышки начавшего верещать мужичка и двинулись к выходу, оставив мессира наедине со своими мыслями.

"Единственным средством перебраться далеко и быстро может быть только эта адская машина, как её там... – Святой отец задумался, потерев седые виски. – Паровоз."

Всё было бы просто, будь представители жандармерии более уступчивы по отношению к церкви. Но они упрямятся и заявляют, что безопасность граждан превыше всего.

Поэтому полиция послала его подчинённых на три буквы, когда те принялись проверять каждого на железнодорожной станции.

И жандармам было абсолютно плевать, что среди их пассажиров может оказаться чёрный маг.

Глава 6

Начинается...

Чёрные кошки мне на дороге не попались, в отличие от добрых дядечек в белых рясах.

Хотя стоило похвалить их уже за то, что не замаскировались.

– Р-разворот.

Безо всяких объяснений я, шествующий впереди колонны из восьми человек, повернулся, и Карина из замыкающей стала ведущей.

Мы неспешно продвигались к железнодорожной станции по узким улочкам, скрываясь в тени карнизов и низких балкончиков.

К слову, в том виде, в котором мы вышли из многострадальной гостиницы, нас бы не узнал даже владелец варьете.

Все девочки были с головы до пят укрыты мешковатыми балахонами, скроенными уже сами знаете из чего (ещё раз зверски извиняюсь перед прачкой), так, что ни один из локонов их шедеврально разноцветных волос не выбивался наружу.

Я вообще представлял разительный контраст с прежним собой: скрюченный в три погибели, с клюкой (разобранным в пропорции три к одному посохом), на которую опирался так, будто прямо сейчас развалюсь, капюшоном (цилиндр на время остался в саквояже) и тоннами макияжа на лице под стиль "местный бродяга".

Завершал картину немаленьких размеров горб, которому позавидовал бы Квазимодо. Под запылённым плащом, обхватив руками мою шею, беспробудно дрыхла Соня.

После того случая с кинжалом спящая красавица снова стала прежней, оправдывая уже закрепившееся за ней прозвище. Мы минут двадцать потратили на то, чтобы отодрать её от кровати, после чего я нехотя предложил ей компромисс – поспать у меня на спине.

Увидев, как Соня забирается на меня, другие девочки почему-то зароптали. То ли осуждали, то ли завидовали...

Кто их поймёт?

Одной рукой я поддерживал её сзади, а второй продолжал негромко постукивать клюкой.

Однако белорясочников было явно в сто раз больше, иначе как ещё объяснить то, что, зайдя за поворот, я нос к носу столкнулся с другим "патрулём".

– Стоять! – рыкнул инквизитор. Морда у него выглядела предельно сосредоточенной.

– Ты, милок, тогда сразу прикажи "лежать", потому как я сейчас бы прилёг, – не растерялся я и сделал вид, будто собираюсь осуществить сказанное.

– Отставить "лежать"! – как-то по-военному скомандовал "брат церкви". Потом ещё раз брезгливо осмотрел меня, заглянул за спину, увидев там семь сереньких фигурок.

– Тогда я поползу дальше, матушка Констанция не велела мне задерживать деток до полудня.

В нашем городе, как и во многих других, все беспризорники попадали в "общественные" приюты.

Эти жуткие заведения мало чем отличались от концлагерей, но особого выбора у сироток не было.

Лицо инквизитора разгладилось, и я облегчённо вздохнул – теперь мы точно вне подозрений.

– Скоро отпустим, дедуль. Ты только скажи, не встречал ли где-нибудь поблизости колдуна чёрного. Говорят, он довольно приметен, – начал монах.

– Чегось? А-а, колдун? Нет, внучок, таких давненько не встречал, – прошамкал я. – Хотя, помню, было время, их, это самое...

– Хорошо-хорошо, – быстро прервал меня инквизитор и махнул рукой остальным. – Пусть идут.

Склонившись до пыльной мостовой, я прошепелявил себе под нос что-то ещё, дёрнул за полы плаща, после чего наша процессия спокойненько двинулась дальше.

Но видит бог, дойти до цели без происшествий нам не улыбалось.

Как только над низенькими домами показалось монументальное здание вокзала, мы в третий раз напоролись на группу монахов.

Вынырнувшие из-за угла инквизиторы были не в пример злее и пахучее предыдущих (в мусорных баках, что ль, колдуна искали?).

Причём столкнулись мы так, что я еле успел затормозить. Шедшие сзади девочки как маленькие доминошки посыпались на мостовую одна за другой.

В осенних солнечных лучах блеснули разноцветные кудри. Вся маскировка коту под хвост!

– Это ещё что?! – неопределённо выразился "главный" патруля.

– Это ещё что... – недобро отозвался я и вбил ему тростью по самое по это. Тот даже охнуть не успел, свалившись на руки стоящим сзади "братьям".

Эта заминка послужила сигналом к нашему бегству.

Разогнувшись в полный рост, я схватил ближайшую ко мне Сапфир за ручку, та – за Руби и так далее, и наш маленький паровозик стремительно скрылся за поворотом.

Полные негодования крики неслись нам вслед.

Внезапно Карина с Евой остановились, повернувшись к преследователям.

Я хотел было схватить их в охапку и помчаться дальше, но вдруг заметил, как закачались горшки с цветами, стоявшие на балконе одного из домов.

Под ним сейчас как раз бежали двое монахов. Тем временем горшки сверзились с балкона, со всего маху приложившись по макушкам инквизиторов. К сожалению, кроме горшков ничего не разбилось, но монахам хватило.

"Минус два", – отстранённо посчитал я, не учитывая их командира, который как раз показался на горизонте, придерживая место, куда я недавно ударил тростью.

С чувством выполненного долга девочки снова влились в "строй", и паровозик продолжил путешествие.

Не знаю, сколько мы потратили времени, петляя в дебрях улочек и подворотен.

Судя по всему, главные маршруты уже были перекрыты монахами. Но я знал и другие пути к вокзалу.

Наш маленький отряд завернул в одно из самых высоких по местным меркам зданий – заброшенный швейный завод.

У меня была привычка заглядывать в самые укромные местечки во всех городах, где я бывал на гастролях, на предмет нахождения "бесплатного жилища".

Сейчас мне нужно было кое-что другое.

Здесь, на третьем этаже, насколько я помню, рабочие оставили строительные лестницы, перекидывающиеся на карниз близкого к вокзалу дома.

Мы быстро преодолели три пролёта, как за нами послышался довольно бодрый топот инквизиторских ботинок.

– Ишь какие ретивые, – недовольно проворчал я, снова сымитировав образ старика. Да и имитировать не надо было – запыхался как вол и стоял сейчас, кряхтя и жалуясь, что покоя не дают.

Малышки следовали за мной, ловя новые выражения, коими я неосмотрительно сыпал налево и направо в адрес монахов.

– Вот же... – Новая порция афоризмов "аля Вальер" разбилась об увиденные мною впереди куски арматуры.

Но это было полбеды – дальше я заметил те самые лестницы, вернее, их отсутствие.

– Жареные крылья летучей мыши! – Обернулся я на шум с нижних этажей.

Белорясочники не заставили себя ждать. Хотя белого в них осталось мало – серые от грязи и пыли рясы лохмотьями висели на злых инквизиторах. Один за другим они забегали на этаж, пока не заполнили почти всё пространство.

За их спинами замелькал силуэт главного "брата", который что-то завопил на латинском, и монахи бросились на нас.

Я поудобнее перехватил свой посох, снова имевший настоящую длину, но тут двое из моих подчинённых встали впереди меня.

Китти и Эль – две противоположности (не считая двойняшек) синхронно кивнули друг другу и влетели в ряды атаковавших.

Пока я собирал по кусочкам разбившееся мировоззрение, в котором именно мне отводилась роль защитника, бело-рыжий дуэт вихрем сдул половину монахов на нижние этажи.

Я услышал вопли падающих – в здании была куча незаделанных дыр.

В другой стороне преследователи играли в догонялки. В роли добычи была Нуар.

Двое дюжих монахов гонялись за ней как собаки за кошкой. Брюнетка в один удачный момент лёгким движением послала голову одного из них на встречу со стеной.

Вторым оказался тот самый "главарь". Бросив попытки поймать вёрткую девчонку, он снова двинулся ко мне.

Словно тень, Нуар сместилась в сторону и поставила ему подножку.

Не ожидавший этого инквизитор споткнулся и полетел прямо на меня, точнее, на выставленный передо мной посох.

Услышав сдавленный хрип, я понял, что снова попал ему в самое оно.

Мне даже стало жаль беднягу.

Остальные девочки тоже вступили в схватку, надавав тумаков взрослым дядям. Но видно было, что для Карины, Евы, Руби и Сапфир эти занятия слабо подходили – некоторые из монахов уже оклемались и пытались встать.

Поэтому я пришёл к закономерному выводу – пора бежать.

Ведущая на нижние этажи лестница была завалена приходящими в себя монахами, так что единственным выходом оставалось лишь окно второго этажа соседнего здания.

Если бы здесь стояли те строительные лестницы, мы бы уже решили проблему.

Но мне некогда было предаваться прошлому.

Мой цилиндр снова пошёл в ход.

Я закрепил свой головной убор с другой стороны окна.

Затем из цилиндра с шипением выстрелила вешалка, удлинившаяся до небывалых размеров, острыми концами вонзившись в стену противоположного дома.

Молясь о том, что всё делаю правильно, я окликнул своих девочек. Спокойно выслушав, чего я от них хочу, малышки поочерёдно легко перебежали по самодельному "мосту".

У меня аж от сердца отлегло, пока я не вспомнил, что теперь должен проделать то же самое.

Мой цилиндр вместе с вешалкой был довольно прочной конструкцией, но явно не рассчитанной на вес взрослого человека.

Поэтому я снял свой головной убор со стены и сложил лестницу.

Да, я собирался прыгать.

Мой безумный план оправдывали лишь расстояние и расположенная ниже точка приземления.

Так что я ещё раз помолился незнамо кому, отошёл подальше и разбежался.

Когда я почти решил, что у меня получится, в мою ногу вцепились чьи-то пальцы. Я быстро стряхнул их, но было поздно.

Учитывая то, что в этот момент я уже перелетел через подоконник, мне можно было заказывать гроб.

Внезапно полёт замедлился. Застыв над пропастью в три этажа, я пытался осознать, больно ли будет падать с такого расстояния или нет.

По спине пробежали мурашки – тело окутал потусторонний холод. Но с этим пришло что-то знакомое.

Я сразу вспомнил, что шею мою обхватила спящая красавица, и что падал я не один. От этой мысли даже на душе похолодело.

В этот момент я осознал, что стал в три раза легче.

Подбодрённый этим фактом, я "поплыл" по воздуху к противоположному зданию, где через окно уже тянулись ручки встречающих.

– Папа! – Впервые за долгое время девочки обрели дар речи, когда я спустился.

Бродивший по спине озноб ушёл, и в ухо мне тепло задышали – Соня снова погрузилась в сон.

– Всё, хорошо, дорогие мои, всё просто замечательно, – пропыхтел я.

– Он спелся с нечистью! – проверещал главарь, показавшийся в окне швейного завода.

"Да хоть с Сатаной, лишь бы не с тобой", – промелькнуло у меня в голове.

Подозреваю, именно он цапнул меня за ногу.

– Adios, mon ami! [2] – блеснув французским, крикнул я ему, и мы побежали к вокзалу.

Как и инквизитор, я не мог понять всего того, что случилось.

Я имею в виду чудом упавшие горшки, нечеловеческую силу бело-рыжего дуэта, ассасинские замашки брюнетки и, наконец, смертельный номер с полётом.

Но подбодрив себя изречением "всё, что ни есть – к лучшему" и тем, что ещё успею расспросить малышек о случившемся, я стёр с лица грим и спокойно прошёл мимо железнодорожной охраны.

Естественно, в их карманах осело некоторое количество звенящего "пропуска".

Такой далёкий тогда и такой близкий сейчас, вокзал показался мне оазисом среди пустыни.

Здесь я впервые за этот день почувствовал себя в безопасности. Вытряхнул из верного плаща всю пыль, после чего он из серого снова сделался чёрным. Достал из саквояжа цилиндр. Клюка превратилась в интеллигентную трость, и теперь ничего во мне не выдавало злого нищего колдуна.

Соне пришлось оставить нагретое место и идти вместе с остальными.

– Пара минут, спящая красавица, – уверил я её. – И ты будешь отдыхать в купе.

"Если эти святые братья не доберутся до меня и здесь", – ворвались в мозг неприятные мысли.

На носу двадцатый век, а инквизиция живёт припеваючи... Непорядок, я вам скажу.

Про то, как в нашем мире уживались пережитки средневековья и передовые технологии пара и электричества, я вообще молчу.

Но вот на рельсах возникла чёрная полоска поезда, и я услышал далёкий паровозный гудок.

***

Мессир был недоволен. Да что там, он был в ярости. Но сейчас святой отец находился не в стенах храма, где он мог как угодно отчитать нерадивых послушников.

Он стоял у гигантских, обвитых железом ворот вокзала и играл в гляделки с главным охранником.

К сожалению, не на того напал – словно выкованный из стали, капитан охраны выдержал тяжёлый взгляд инквизитора и снова произнёс дежурную фразу:

– Разрешение мэра.

– Во имя Спасителя, милейший, не усугубляйте положение, уже сейчас опасный для страны преступник может садиться на ваш поезд!

– Разрешение мэра, – упрямо повторил капитан. – Я не поверю, что вы зайдёте на поезд в качестве простых пассажиров.

– Как же вы не поймёте... – воскликнул трясущийся рядом со святым отцом послушник.

Он был одним из посвящённых и, прежде всего, ответственных за поиск колдуна.

Именно от него мессир узнал об инциденте на заброшенном заводе.

Послушник до сих пор держался за отбитое место.

Остальные охранники, сидящие в конторке рядом, слушали эту беседу и смеялись над тупостью святош.

Тем временем на вокзале перед жандармами прошествовал дородный джентльмен с внушающим уважение семейством.

Небрежно помахав перед ними заранее купленными девятью билетами, он направился в сторону подъезжающего локомотива.

[2] Adios, mon ami! – "Прощай, мой друг!"

Глава 7

Купе нам попалось шикарное – четыре мягкие койки в два яруса, небольшой, но крепкий складной столик, а самое главное – запирающаяся дверь.

Конечно, любой проводник мог открыть её – ключи и отверстия под них были типовыми. Но здесь работал тот же принцип, как и с хозяином гостиницы – без экстренной ситуации проблемы никому не нужны.

Хоть и влетело в копеечку, но оно того стоило.

Я подождал, пока все рассядутся.

– Ну что, дорогие мои...

Взгляды малышек обратились ко мне.

– После всего, что с нами приключилось, хотелось бы снова услышать ваши версии насчёт предыдущих дней вашей жизни. И сейчас ответами типа "Бабочка!" не отвертитесь.

– И не собирались, – буркнула Китти.

Они с Эль недавно чуть не подрались за место у окна, в итоге пришлось вмешаться мне и рассадить их по сторонам.

Златоглазка оказалась на койке вместе со мной и Нуар. Последняя очень удачно подсунула головку мне под руку, чем я непременно воспользовался – гладить брюнетку было неимоверно приятно. Эль стреляла в её сторону своими золотыми глазищами, видимо, тоже захотев "ласки", но продолжала гордо сидеть, подняв носик.

Китти пришлось присоединиться к Сапфир и Руби, которые увлечённо резались в карты с Кариной (каюсь, научил).

Сверху доносилось ворочанье Евы, с другой стороны всё было тихо – мы закрепили место спящей красавицы ремнями, чтобы она ненароком не вывалилась оттуда.

– Я уверена на все сто, – снова заговорила рыжая, оторвавшись от карт (всё равно она уже в третий раз проиграла). – Что два дня назад мы были бабочками.

– Ночными...

– ...бабочками, – поправили её Сапфир с Руби, не отрываясь от карт.

– Мотыльками, если точнее, – послышалось сверху. Зеленоглазое чудо смотрело на нас с верхней койки.

– Вот так так, – выдавил я из себя. – И мамой вашей была бабочка?

– А кто ещё? – Как само собой разумеющееся заявила "эльфийка".

– А папой...

– Ты, – ответила за всех Карина.

– Но я же не мог вашу маму того... этого, – меня начало заедать, и не только от неловкости.

Все вдруг дружно пожали плечами – выглядело комично. Но я понял, что хоть они и стали взрослее, ответов на мои вопросы дать не могли.

– Ладно, – махнул рукой я. – Тогда зайдём с другой стороны...

Тут в дверь купе постучали.

– Мдям, – ворчливо прокомментировал сие я, подвинул ближе к себе посох и спросил, кто там.

– Извините, – ответил мне приглушённый женский голос. – Мне, наверное, показалось, но на перроне я увидела господина Леонарда ла Вальера...

Интересно. Это кому ж так показалось?

Тут я не удержался, встал и пошёл открывать.

У двери стояла молодая женщина среднего роста (всего лишь на ладонь ниже меня).

Она была из этих "старых дев", которые соседским парням и клеркам предпочли романы и прозу.

На вид я бы дал ей лет двадцать семь, ни больше, ни меньше.

– ...известного фокусника.

Осенняя шляпка, из под которой на нетронутый морщинами лоб спадала чёлка шоколадного цвета, кофейно-чёрные глаза скользили взглядом по мне.

Добротное бордовое пальто, сейчас расстёгнутое и являющее на свет божий довольно большую грудь, которую не мог сдержать тёмно-коричневый корсет. Ниже шла юбка похожего фасона, из под неё выглядывали чёрные колготки или чулки (уж в этом я никогда не разбирался) и уходили в длинные, явно дорогие сапожки того же коричневого оттенка.

На согнутом локте висел подходящий под нашу погоду зонтик, на плече – сумочка.

"Осанка прямая, – отстранённо подумал про себя. – Значит, либо муж попался хороший, либо его нет."

– Волшебника, – поправил я её и выжидающе встал у прохода.

– Да-да, волшебника, – растерялась незнакомка и тут же занесла что-то в свою записную книжку, появившуюся у неё в руках. Профессиональные движения стенографиста сквозили за версту.

Девушка (для меня все особи женского пола до 30 лет подходили под эту категорию) немного ссутулилась, стараясь казаться ещё меньше. Однако два больших полушария стать меньше не могли, поэтому только сильнее выпирали.

Не знаю, специально она или нет, меня это нисколько не волновало.

Её взгляд оторвался от записей и снова остановился на мне.

Из сумочки, немногим уступавшей размерами моему саквояжу, появился ещё один блокнот, только этот был побольше и поцветастей.

– А автогра...

– Как вам угодно, – всё ещё холодно произнёс я и быстро подписал блокнот. Теперь его обложку украшали маленькая и большая "л", одна в другой, и размашистая "В", слившаяся с ними справа.

Она посмотрела на подпись как на редкий артефакт и положила автограф в сумочку.

– Что-нибудь ещё, мисс? – Нетерпеливо осведомился я.

– А можно к вам...

Почти незаметно скрежетнув зубами, я отодвинулся в сторону, пропуская настырную мышь в купе. Пусть сидит внутри, мало ли кто ещё здесь ошивается.

– Проходите. Негоже заставлять даму стоять в коридоре.

***

Незнакомка представилась Анной Мерхен. Она недавно, как сама сказала, начала "турне" по стране.

Громкие слова для такой провинциалки, но не мне судить о странностях других.

– И всё-таки мы же с вами прекрасно знаем, чем на самом деле является эта "магия", – Анна заговорщически мне подмигнула.

Ох, не знаю, не знаю. Я-то уже видел штуки покруче фокусов.

Уже где-то час она мурыжила меня каверзными вопросами с целью то ли вызнать секреты моих "фокусов", то ли ещё чего.

Но опасности я не чувствовал, так что эта беседа почти не раздражала. Почти...

– Мисс Мерхен, что мы всё обо мне, расскажите о вас, – решил сменить тему я.

– А что я? – Тут она элегантным движением смахнула чёлку на бок и стрельнула кофейными глазками в мою сторону. – Вот собираю материал для новой книги. Кстати...

Анна подалась ко мне, её грудь вызывающе колыхнулась.

– Недавно я решила попробовать себя в создании любовных романов! Поможете мне? Я же ваша поклонница... – Продолжила с придыханием мисс Мерхен.

Её рука заскользила к моей по столику.

Сидящая рядом со мной Нуар уставилась на соблазнительницу, сверля взглядом. Глупо улыбнувшись, та оставила попытки штурма и капитулировала.

– Любовных...

– ...романов? – спросили одновременно двойняшки.

Я закатил глаза.

Господи, это определённо болезнь, и она заразна.

– Это как? – влезла рыжая.

– Элементарно! – презрительно воззрилась на неё Эль, но быстро сдулась. – Это когда... ну...

– Про рыцарей и прекрасных дам! – пришла на помощь "эльфийке" писательница, смущённо отделавшись общими словами.

Ну-ну.

– А пусть там будет мама-бабочка и наш папа. И чтобы они...

– Китти! – Недовольно зыркнул я на бесстыжую.

– Пусть хоть в сказке он поверит, – вдруг поддержала рыжую златоглазка.

– Так, всем цыц, – приструнил я предательниц.

– Какие они у вас... фантазёрки, – подмигнула мне мисс Мерхен.

– Это ещё что, – заметил я. – Видели б вы, что они учудили на моём представлении.

Семеро головок синхронно кивнули.

– Эх... – горестно вздохнула девушка. – А может...

– Может?

– А можете сейчас что-нибудь того... ну, того этого...

– Естественно, – почти искренне улыбнулся я, радуясь как смене темы, так и возможности показать себя, и тут же из моих рукавов в воздух взлетели карты.

Сначала я хотел провести стандартную "восьмёрку", как делал на недавнем представлении. Её очень удобно было сделать с помощью тех тоненьких лесок, пронизывающих каждую из карт.

В карманах у меня лежало целых два мотка, именно они (ну и ещё несколько штучек из раздела аэродинамики) и позволили картам "летать" прямо к зрителям в зал варьете.

Но вдруг "восьмёрка" дрогнула, строй карт хаотично разлетелся по всему купе, продолжая неведомый мне хоровод.

Одна из них, пиковая дама, подлетела близко к лицу Анны и упала ей в руки. Другая, пиковый король, приземлилась на моё плечо, а первые восемь карт той же масти расположились рядом с каждой из моих подопечных. При этом "туз пик" оказался у зеленоглазого чуда.

Чудо сверху хихикнуло и спряталось за койкой. Мне сразу стало ясно, кто заказал внеплановый "банкет".

Сохранив лицо, я шутливо поклонился, сняв цилиндр, и тут же все карты поднялись со своих мест и улетели прямо в него. Тут уже явно подсуетилась Карина – я видел, как шевельнулись ручки у неё под столом.

Конечно, карты надо будет потом оттуда вытащить. Да и лески снова натянуть. Всё-таки не там я их храню, но всё равно получилось неплохо.

Посчитав сие действо великим актом моего фокуснического мастерства, девушка восторженно захлопала в ладоши как младшеклассница.

Новый стук в дверь оборвал моё начавшее подниматься настроение.

– Жареные крылья летучей мыши... – почти про себя буркнул я.

Ручка дёрнулась туда-сюда, потом послышался отчётливый щелчок проворачивающихся в замке щеколд.

Все напряглись.

Но увидев, кто за дверью, я непроизвольно натянул на лицо самую слащавую улыбку из всех.

– Ах, господин главный брат, – с непередаваемым ударением на последних словах проворковал я. – Что-то часто мы стали с вами видеться, уже соскучились?

В распахнутом проёме стоял тот самый инквизитор, которому я с девочками в буквальном смысле накостылял перед поездкой.

Только одет он был не по канону, а в довольно цивильный городской пиджак. Ну да, на белые рясы у жандармов уже рефлекс развился.

Но профессию не скрыть – я видел, как топорщатся его карманы. Явный признак маленького кистеня или удавки.

Комнату обдало смрадом табачного дыма – в зубах у главаря была сигара.

Но удивляться этому было некогда.

Оглядев купе и отметив моих семерых подчинённых как "тех самых", монах снова сфокусировался на мне.

– Мы не закончили предыдущий разговор, – голос главаря идиотов звучал под стать его должности.

– А его кто-то начинал? – с вызовом ответил я.

– Тебе лишь бы играться... – со вздохом заметил наш новый посетитель и вытащил из-за пазухи чёрный предмет.

Я ошибся, не было у него холодного оружия...

Мне в лоб смотрел старый маузер.

А как он пронёс огнестрел на поезд? Это почти фантастика!

При виде пистолета Анна мертвенно побледнела, чихнула от запаха табака, вжалась в спинку противоположного мне сиденья и начала медленно "стекать" на пол.

– Сидеть! – рявкнул он ей как собаке.

Та что-то пискнула и вместо озвученной выполнила команду "лежать", забившись под койку и накрыв себя шляпкой.

– Теперь и ваша братия не брезгует новыми методами? – ввернул я, а сам начал лихорадочно перебирать варианты.

Плащ висел на крючке как раз возле инквизитора, но никто из моих не мог до него дотянуться быстрее, чем он выстрелит.

Тростью тоже нельзя быстро воспользоваться, как и цилиндром. Всё-таки у него в руках не кривой дробовик, картечь которого могла задержать и моя рубашка.

Да и теперь у него было слишком много целей – отклони я выстрел, и кому-то из девочек прилетит смертельный подарок.

– Ты скажешь мне то, чего не сказал в тот раз брату Диего, – приказал мне тем временем монах.

– Может присядете? Мы как раз недавно заказали чай, его скоро принесут, – я решил сбить его с толку.

На самом деле никто ничего не заказывал, но ему об этом знать не обязательно.

– Тогда у тебя нет времени на болтовню! Говори, где ты спрятал волшебную пыль!

Пыль? Волшебную?

Хорошо, что я не стал задавать вопросы вслух, а то, чую, быть мне остроумным с пробитой головой.

Но я сложил два и два.

– Вы думаете, старушка на рынке дала мне именно её?

– Я знаю точно, с собой ты пыль не взял. Но где она сейчас! Мы проверили все места твоей стоянки, а перед поездом ты прошёл мимо жандармов с собаками. Я это видел, – добавил преследователь. – Они не учуяли ничего.

Вау, какой глазастый. Неужели он про тех милых пёсиков, с которыми мои малышки даже хотели поиграть.

У меня сложилось такое впечатление, что в конце допроса он собрался разрядить в нас всю обойму маузера. Уж слишком разоткровенничался.

– Если не ответишь сейчас, – дуло пистолета поочерёдно указало на каждую из моих подопечных. – У тебя впереди будет ещё семь попыток.

Сигара из левого уголка его рта перекочевала направо, обнажив жёлтые зубы в зверском оскале.

Я почувствовал что-то другое в сигаретном дыме. Опиум? Нет, послабее.

Да наш белорясочник никак пристрастился к траве?

– Хорошо, хорошо, – примирительно поднял я руки перед собой. – Ты прав. Я не смог пронести её сюда.

– Так где? – требовательно продолжил инквизитор, предварительно глубоко затянувшись сигарой.

– В...

– ...Караганде, – вдруг ошеломили меня (да и всех остальных) знанием географии двойняшки.

Удивлённый шантажист сначала даже не понял, кто с ним говорит.

В это же мгновение сигара взорвалась снопом пламени прямо у него во рту, обуглив половину лица.

– Демоны-ы-ы!!! – завопил монах и рефлекторно нажал на курок, но маузер лишь обиженно чавкнул затвором – из дула вытек ручеёк воды.

Крики инквизитора явно заглушили даже стук колёс паровоза. Слова жутко коверкались, проходя через обгоревшие губы.

Руби и Сапфир победно переглянулись. Я кивнул им.

Главарь идиотов, подвывая, вслепую рванулся вперёд, но налетел на мою трость (да, опять тем же местом) и развернулся в направлении выхода.

Тут подоспела помощь – в комнату ворвались трое дюжих ребят в форме железнодорожной охраны. Двое из них без лишних разговоров скрутили визжащего на полу монаха и поволокли его вон из купе. Пиджак инквизитора превратился в серо-чёрное месиво.

– Адские твари! Спаситель покарает вас! – доносилось из коридора.

"Спаситель спасать должен, а не карать", – подумал про себя я.

Оставшийся с нами жандарм устало ругнулся и спросил меня, что здесь случилось.

Я вкратце описал события, умолчав о том, что вызвало локальный пожар.

– Это ж надо было припереться сюда с огнеопасной сигарой, – покачал головой старший лейтенант (я худо-бедно различал погоны на плечах военных).

В купе вбежал запыхавшийся человечек, на худеньком теле которого еле держалась солдатская шинель.

– Сержант? – отвлёкся от меня старлей. – Слушаю.

– Одиночка, сэр, – постарался вытянуться человечек. – В других вагонах все пассажиры заранее заказали билеты.

– Прополз-таки, – услышал я ропот командира. – Больше никаких инцидентов?

– Никак нет, сэр! – снова отрапортовал сержантик.

– Эти фанатики скоро доиграются, – проскрежетал лейтенант сквозь зубы и повернулся ко мне.

– Извините за причинённые неудобства, – его лицо даже подобрело, когда он посмотрел на девочек.

– Дяденька, а вы полицейский? – вдруг подала голос подошедшая к нему Карина.

– Почти, милая, – и уже мне. – Надеюсь, малышек не сильно шокировало поведение этого...

Он снова скривился, подбирая слово, затем козырнул вылезшей из под койки Анне и вернулся к эскорту задержанного.

Сержантик сунул мне в руки бумажку. Я не глядя расписался в ней одной из фальшивых подписей.

Затем дверь за жандармами закрылась.

– Я напишу о вас книгу! – громким шёпотом поведала мне пришедшая в себя писательница.

В моём взгляде проявился скепсис вселенского масштаба, но девушка, казалось, села на своего любимого конька и слезать с него не собиралась.

– Имя, конечно, надо будет придумать, – начала она. Около неё сразу же собрались мои девочки, даже златоглазка оставила своё с боем полученное место у окна, куда я и передвинулся.

– ... и будут у него заклятые враги из инквизиции и верные друзья-феи... – с невиданным энтузиазмом живописала Анна, но дальше я не слушал, откинувшись на спинку и обнаружив у себя под боком Нуар.

Глава 8

Дальнейшая поездка прошла без происшествий. На всё путешествие до нужной станции, пусть и конечной, ушло немногим больше шести часов.

Да, паровоз двигался медленновато, но и в этом была своя прелесть – тихо-мирно, изображая из себя котов, мы поели запасённых мною бутербродов с яичницей, поспали, поглазели на зелёные равнины, перемежающиеся с небольшими гребнями лесов.

Помнится, в первый раз я добирался сюда пешком, на что потратил больше дня. Тогда я жутко устал, и мне было не до пейзажей.

Пока подъезжали, за окном уже начало садиться солнце, и сейчас, когда алеющий горизонт осеннего неба прорезали последние раскалённые лучи, мне показалось, будто я попал в сказочную страну.

Судя по вытянувшимся мордашкам моих спутниц, такое испытал не только я.

– Как...

– ...красиво-о... – протянули двойняшки.

Анна мечтательно кивнула, соглашаясь со сказанным.

– Это ещё что, – многообещающе хмыкнул я, повторив приклеившуюся ко мне фразу.

Сюрприз, к несчастью, плохой, ждал меня по прибытии на перрон конечной остановки. Этот сюрприз висел на большинстве колонн станции.

На меня с листа бумаги ехидно смотрел мой двойник – брови по-злодейски изогнуты, глаза недобро горят, волосы всклокочены, из под них выпирают рога (это явно уже лишнее).

Я остановился, пропустив вперёд какую-то пожилую пару – единственных оставшихся пассажиров поезда. Кроме них и нас на перроне никого не было.

– Колдун и семеро ведьм? – удивлённо воззрился я на плакат, прочитав надпись внизу. – Прямо название книги какое-то.

Тем не менее, указаны семь "ведьм", значит, одну из моих подопечных они всё-таки не заметили.

Готов поспорить, неучтённой оказалась именно спящая красавица. Причём главным образом потому, что сидела у меня на спине под "горбом".

Признаюсь, назови меня монахи волшебником, мне бы это польстило. Но колдун... А впрочем, чего ожидать от святош из церкви.

Хотя странно, что они не проигнорировали чудо прогресса – печатные станки.

Видно, поумнели.

По той же причине стало понятным, как быстро эти новости долетели до такой глубинки – телеграф и иже с ним.

Пора ставить святым отцам памятник "За прогрессивные взгляды".

– Ой, что это за карикатура! – раздался за моей спиной возмущённый возглас.

Анна подошла поближе.

– Вы... вы на вот "это" совсем не похожи, – виновато пробормотала она, будто извиняясь за всех инквизиторов сразу и тем самым косвенно признавая моё сходство с той образиной на плакате.

– И на том спасибо, мисс, – я изобразил на лице подобие улыбки.

– Это точно...

– ...не папа, – пришли мне на помощь двойняшки.

– Долго ещё? – Сонно спросила Соня, еле держась на мне сзади. Уж её-то точно не волновало ничего, кроме кровати с подушками.

– Коротко, – скаламбурил я, на что спящая красавица хмыкнула и снова уткнулась мне в спину.

Наша процессия двинулась вниз по прилегающей к перрону тропинке.

Пока шли, я вспоминал тот случай в поезде.

На этот раз показали себя Сапфир с Руби.

Как профессиональный фокусник, сразу могу сказать, что ни петард, ни каких-то взрывных устройств сигара инквизитора в себе не несла. Он не полный идиот, такое во рту держать.

Вытекающая из ствола маузера вода вообще была сверхъестественным явлением. Размахивать отсыревшим пистолетом не мог даже заядлый наркоман и пьяница.

Магия.

Необъяснимо, но факт.

За свои три с лишним десятка лет я впервые столкнулся с подобным.

И ещё эта мистика со старухой и порошком, который так нужен блаженным фанатикам и которого у меня уже нет.

Ещё и девочки... то ли я их в это втянул, то ли они меня.

Дожили – нас преследует инквизиция, чтобы вернуть какую-то волшебную пыль.

Смерть разума.

***

Мессир стоял, вдыхая затхлый воздух пыльного помещения.

Бело-золотая мантия шуршала по грязному полу швейного завода. Но это его уже давно не волновало: с того самого момента, как он почувствовал её – волшебную пыль.

Переданная архидьяконом Рима реликвия, привезённая им с экспедиции на заокеанский материк. С тех пор прошло полвека, а мессир (уже тогда находившийся в преклонном возрасте) почти не постарел, и виной тому был этот загадочный порошок, секреты которого до сих пор не раскрыты.

Одно инквизитор знал точно – пыль обладала мощным энергетическим фоном, и сейчас он чувствовал её здесь, на заводе. Словно кто-то оставил след прямо перед ним.

Волшебная пыль действовала на него как наркотик.

– Мессир, – к старику подошёл один из монахов. – Листовки с описанием преступников были успешно разосланы, и...

– И? – Нетерпеливо переспросил главный инквизитор.

– ...и уже есть результаты. В захолустном городке на конечной станции высадились подходящие под описание пассажиры. Об этом мы узнали из доклада местного шефа полиции, задержавшего вашего заместителя.

Монах замолк, но было видно, что он хотел сказать что-то ещё.

– Мне клещами вытаскивать из тебя информацию? – осведомился спокойно старик.

Весть о захваченном жандармами посвящённом нисколько не огорчила главного инквизитора. Тот препарат, который мессир приказал ему "закурить" в случае непредвиденных ситуаций, прекрасно промывал мозги любому.

– Данные пока не подтверждены, но недалеко от этих мест была замечена беглянка...

До послушника донеслось тихое ворчание, что-то вроде: "Нашлась, старая ведьма".

– Кто заметил? Где заметил? Когда? Агенты на местах? – рублёные фразы мессира посыпались на послушников, заставляя прийти в движение весь церковный аппарат.

– Найти и установить слежку, но ждать. Повторяю, ждать моего приказа!

Мессир похлопал себя по карману мантии, где лежала подорожная грамота, подписанная мэром.

– Сегодня я покину этот загнивший город, – потрескавшиеся губы инквизитора растянулись в улыбке.

***

К закату мы наконец дошли до цели – трёхэтажный особняк словно вырастал из зарослей кустарника, в которых скрывалась еле заметная тропинка.

За особняком сразу шёл обрыв, с которого открывался вид на город. Он был хорошо виден отсюда, несмотря на разделявшие нас километры.

На кого-нибудь этот вид мог произвести неизгладимое впечатление.

Ещё бы: улицы, залитые тёплым и ярким светом, мелькающие тут и там, словно муравьи, крыши повозок.

Даже крики зазывал и грохот дымящих тарахтелок долетали до нашего слуха.

А рынок, верно, пришёл сюда вместе с "прогрессом".

И заядлому цензору нужно иногда развеяться, а самым легальным развлечением нашего мира были хождения по торговым лавкам.

Мне развлечений хватало и без них, так что я никогда не задерживался, покупая лишь то, что нужно, и тогда, когда нужно.

А вот кому-то явно хотелось.

Этот кто-то, нервно теребя зонтик и поправляя шляпку, уже косился в сторону рынка.

"Из одной провинции в другую, а энтузиазма не убавилось", – покачал головой я.

Огни ночного города манили её.

– А может... – начала Анна.

– Не может, до утра подождёт, – отрубил я. – Девочки устали, вон Соня вообще сейчас развалится.

– Неправда, – ответила мне сомнамбула, свисая с плеча.

Мисс Мерхен с придирчивостью немца оглядела старый особняк.

– В этом доме давно никто не жил. Так что надо в нём не только прибраться, но ещё и купить все необходимые вещи.

Говорила она таким тоном знатока, что я почти поверил.

– Да и не всё же девочкам ходить в этом рванье.

– Вам делать больше нечего?

– А одежда, а мерки снять, а...

– Стоп, не надо дальше. Я уже сказал – пойти с вами не могу, не сейчас. Нужно подготовить грим, легенду какую-нибудь состряпать...

– Вот сидите и думайте, а мы пойдём прибарахлимся. Верно, дамы?

Нет, эта женщина явно что-то не так поняла. Кто она мне, чтобы командовать?

Однако в этот раз голоса малышек почему-то остались за ней.

– Что вам неймётся! Хоть один день посидеть спокойно...

– И в продуктовую лавку мы тоже зайдём, – мисс Мерхен решила подобраться ко мне с другой стороны.

– А Соню кто понесёт?! – В ход пошёл последний аргумент.

Писательница зашла ко мне за спину, чуть поднатужилась и сняла спящую красавицу, посадив её к себе по моему образу и подобию.

Анне жутко повезло, что девочка оказалась лёгкой (а может и сама помогала, помню я тот "полёт").

Проделав сие, провинциалка победно воззрилась на меня.

Я собрался позлопыхательствовать ещё, хотя бы о том, что негоже девицам её возраста такое выкаблучивать, но сдался.

– Да ну вас ко всем чертям! Идите, куда хотите, только деньги берегите, – получив от меня своеобразное разрешение, девчонки, возглавляемые грозой романов и бутиков, побежали обратно по тропинке к рынку.

Старчески поцокав языком, я отпер дверь и вошёл в свой старый-новый дом.

Глава 9

Девочки стояли, созерцая всё великолепие ночного города.

– Не тормозим, дамы! Вперёд, навстречу приклю... – писательница запнулась. – Покупкам!

Её рука как у генерала взметнулась в направлении рынка.

– Сэр, есть, сэр! – Малышки почти синхронно отдали ей честь. У той аж дёрнулось веко - назвать её "сэром"...

Прямо с тропинки они вышли к воротам рынка. Даже не к воротам – к вратам!

За оградой, пропустившей приключенцев сквозь искусно выкованные арки, будто обретался другой мир.

Вот они среди лесной глуши – и через секунду уже в кипящем, бурлящем разными красками море.

– Fantastisch! – выдохнула мисс Мерхен и вместе с девочками поплыла ледоколом сквозь гомонящую толпу.

Чего здесь только не было.

Тут вам и кухонная утварь, сплошь и рядом украшенная изумительной вязью, и громадные персидские ковры, из которых можно было делать шатры, и даже сверкающая серебром и золотом бижутерия где-то поблёскивала неотразимым светом.

– Только у нас, только сейчас! Индийские и китайские шелка! – Кричали зазывалы.

Правильно, по её мнению, рассудив, что сначала надо озаботиться одеждой (не с пакетами продуктов же переодеваться), Анна быстренько отыскала нужный "бутик".

То ли одноэтажный домик, то ли затейливо крытый настил, но выглядел салон очень неплохо.

Двери не было, лишь витрина и примерочный столик преграждали вход внутрь.

Замершая у столика пожилая торговка азиатской внешности быстро пробежалась по выпуклостям потенциальной клиентки и скользнула по фигуркам стоящих сзади девчонок.

– Нам надо...

– Ясно, дорогие мои, что вам надо, – прервала Анну азиатка и без лишних слов с видом "щас всё будет" принялась копаться за стеной платьев.

– Ну вот, – деланно пробурчала писательница малышкам. – Все меня сегодня затыкают.

Вернувшаяся из дебрей вешалок торговка вывалила на столик гигантскую груду пальто и платьев осенне-зимнего сезона.

На расстеленном рядом покрывале образовалась не менее солидная куча наваленных колготок со штанишками и туфелек с сапожками.

Всё это разнообразие запестрело, отражаясь в полных восторга глазках.

– У-у-у, – протянула Ева.

– О-о-о, – восхищённо произнесла Карина.

– Вау! – воскликнула Китти.

– Это...

– ...нечто, – резюмировали двойняшки.

Нуар с Эль ограничились одобрительными кивками.

Тут же из этих куч прямо в руки девочек полетели образцы на примерку. Каждой из восьми быстро нашлось подходящее под их цвет волос и глаз одеяние.

Торговка молча указала в сторону сундуков, и маленькие клиентки бросились туда переодеваться.

Лишь Соня ненадолго задержалась взглядом на ворохе одежды, явно подумав о чём-то о своём.

– Э... – Глаза мисс Мерхен разбежались, пытаясь охватить весь масштаб сей бурной деятельности.

В завершении крестового похода по платьям Анна поглядела на результат.

Зеленоглазое чудо смешливо глядело из под клетчатой бирюзовой шапочки. Тёмно-зелёный килт и жилетка веяли шотландскими мотивами.

Карина красовалась перед выдвинутым торговкой зеркалом. В отражении на неё глядела почти копия писательницы. Только с поправкой на возраст.

– Gut! – Оценила мисс Мерхен.

Руби с Сапфир заплели "эльфийке" сногсшибательных размеров косу. Одевшись в отливающий золотом кафтан, Эль сразу же стала похожей на одну из тех сибирских красавиц, какими привыкли хвастаться заезжие русские купцы. Анна когда-то встречалась с одним из них.

Сами же двойняшки щеголяли красно-синими платьицами, сверху прикрытыми жилетками, и такими же юбками.

Китти, глубже запахнувшись в лёгкую шубку, завистливо смотрела на длинноволосых подруг, теребя пальчиками свои огненно-рыжие локоны.

Рядом с ней, вернее, за её спиной спряталась Нуар в чёрной облегающей кофте и колготках. Её вид вкупе с немногословностью стал ещё загадочнее, хотя куда уж дальше.

Когда они наконец оставили "шопинг ателье" в покое, Анна на секунду запнулась, будто вспоминая что-то.

– Нет, наверное, показалось.

Азиатка радостно и немного устало помахала им вслед, явно гордясь проделанной работой.

Спящая красавица провожала взглядом поредевший на одно звено вагончик, возглавляемый писательницей.

Аура забывчивости. Это простое название для своего заклинания Соня придумала ещё задолго до приезда сюда.

На вокзале при отбытии она воспользовалась им, пройдя рядом с жандармами и собаками.

Но тогда девочка сильно устала и всю поездку провалялась на верхней койке.

Сейчас же ей стало легче оперировать смутно знакомыми нитями витающей в воздухе энергии.

Накинутый на плечи тёмно-синий плащ ниспадал вниз царской мантией, овивающий шею атласно-серебристый шарф блестел словно почётные регалии.

Кто-то мог бы сравнить её со Снегурочкой. Но нет, то была владычица зимних снегов. Достаточно было взглянуть ей в глаза, если осмелиться. В эти серые, отливающие сталью кристаллики льда.

За её плечом пролетело облачко пара, вырвавшегося из груди азиатки.

Вспомнив, что в бутике есть ещё кто-то, Соня сняла холодный полог.

Почему-то все её "шалости" сопровождались резким понижением температуры.

Снежная королева повернулась к застывшей на одном месте торговке. Глаза той казались стеклянными.

– Меня никто не видел. Здесь никого не было. – На владелицу салона смотрели два ледяных кристалла.

– ...никто не видел. Никого не было... – без выражения повторила старушка.

– Вот и славно, – зевнула "потеплевшая" Соня и направилась к приглянувшемуся ей месту за сундуками. Там, скрывшись за ворохом платьев, она и заснула.

Старая азиатка постояла ещё несколько мгновений, потом её взгляд снова обрёл осмысленность.

– Что это за груда тряпья? Неужто я уже что-то распродала? – Задав себе риторический вопрос, торговка недовольно покачала головой и убрала оставшуюся одежду на место.

Затем она занялась привычным делом – просеиванием праздношатающихся горожан на предмет нахождения покупателей.

***

– Ты уверен?

– Семеро, как нам и сказали.

– Колдуна при них не видел?

– Если его нет, то нам же лучше.

– Согласен. Не дай Спаситель на себе попробовать его ворожбу...

– Не боишься, что схватим не тех?

– С этим пусть разбирается мессир.

– И то верно.

Монахи кивнули друг другу и двинулись вглубь рынка.

***

Холл и гостевая, лестницы вверх, скудная мебель, покрытая пылью...

Я посмотрел на затянутое паутиной окно, сквозь которое еле видны были звёзды.

Подошёл к старому напольному подсвечнику, чиркнул огнивом и понаблюдал, как над восковыми столбиками занимается тусклое пламя.

Огонёк слабо мерцал.

Не то что в тот раз, в той комнате варьете, где всё и началось.

Волна света, обдавшая тёплым жаром и как бы вобравшая меня в себя...

Помотал головой, отгоняя бесполезные нынче воспоминания. Прошлое сейчас мне ничего не даст.

– Так-с, проведём инвентаризацию, – поведал я подсвечнику и принялся потрошить свой саквояж.

На свет выползали различные цветные картонки, деревянные линейки, железные трубочки и хлопушки.

Хлопушек мало, надо изготовить ещё, благо порох ещё остался. Займёмся этим утром.

Порывшись в саквояже, я нащупал специальное отделение и достал какие-то колбочки.

– Ага, – поддакнул я сам себе, глядя на жидкость внутри них. – Надеюсь, эти штуки мне не пригодятся.

Последним из саквояжа выпал пустой коробок. Тот самый.

***

Даже не помню, как умудрился задремать, но проснулся я в неважном настроении.

То ли всему виной погода, то ли отсутствие рядом моих подопечных.

Да и Анны не видно. Взглянул на окна...

Они что, до утра по бутикам ходили? Хотя, зная провинциалок, могу даже за это поручиться.

Мутный белый свет еле проникал через ставни особняка.

За окнами туманной дымкой моросил мелкий дождь.

Вот, узнаю свой край.

И всё же, как-то неспокойно было на душе.

Я уже вставал, когда в дверь забарабанили.

Натянув брюки и рубашку, я метнулся к глазку и вздохнул с облегчением.

– Что же вы так долго, мисс. И зачем так сту... – Не успел я закончить, как через открытую дверь на меня бросилась Анна, повиснув на шее.

– Что такое?

Я удивлённо отстранил девушку от себя и сразу же среди дождевых разводов заметил на её пальто бурые пятна.

Это были следы крови.

– Они нашли нас! – сорвалась она на крик.

Мы стояли с ней одни посреди особняка. ОДНИ!

– Где... – вопрос застрял у меня в горле.

Глава 10

Рынка больше не существовало. На его месте были лишь груды обломков и кучи мусора, оставшегося от товаров. Дождь покрыл всё слоем воды и грязи.

Семь крохотных фигурок среди всего этого хаоса, окружённые бело-серым морем инквизиторов.

Некоторые из девочек уже лежали, подставляя каплям покрытые ссадинами и синяками лица.

Из рядов святых братьев вышел одетый в белое старик и с усмешкой оглядел поле боя.

Среди поваленных товарных лавок и битого стекла валялись десятки тел в рясах.

– Какая-то мелочь одолела стольких сынов Спасителя. Что творится в мире, что творится, – святой отец театрально покачал головой, чему-то довольно ухмыляясь.

Мессир сейчас казался другим человеком, более властным... более страшным.

– Ч-что делать с колдуном? Его же так и не нашли, – несмело спросил его подошедший послушник.

– Ведьмы захвачены, миссия выполнена. Ведите пойманных в штаб-квартиру наших местных агентов.

– А как же раненые...

– Вы ещё здесь? – грозно прервал монаха святой отец. – Вам был дан прямой приказ.

– Д-да, мессир.

Внезапно златоволосая и рыжая вырвались из захватов инквизиторов и попытались убежать... но наткнулись на другую сторону живой стены из монахов.

Вскоре сдавленные крики затихли.

Мессир улыбнулся ещё шире.

– Увести их.

По двое послушники подхватили вяло трепыхающихся беглянок и поволокли к остальным.

***

Не успели мы дойти до рынка, как я заметил инквизиторский конвой.

Их тут сотни, даже больше. Плотная вереница святых братьев продолжала проходить через рыночные ворота, а конца ей всё не было.

Они вели их. Девочек.

За широкими спинами монахов мелькали разноцветные копны волос, посеревшие от дождя.

Вот в просвете промелькнуло лицо рыжей, красное от запёкшейся на нём крови.

– Убью-у-у! – Услышал я голос Китти.

Тут толпа монахов расступилась, и я увидел, как к ней подошёл старик в белой мантии, схватил девочку за волосы и с силой вбил лицом в грязную мостовую.

– Китти-и-и!!! – донёсся до меня слитный вой остальных малышек.

Сердце больно защемило. Мои кулаки сжались.

Вдруг священник резко разогнулся, будто что-то почувствовав. Голова старика повернулась в мою сторону, и взгляд жестоких глаз пронзил меня.

Меж нами была вся городская площадь, опустевшая от горожан, спрятавшихся в своих домах.

Полные презрения и злорадства, глаза старика будто провоцировали меня: "Давай, рискни, мальчик".

Волна мощи и власти окатила меня, заставив отшатнуться.

Я не выдержал и опустил взгляд.

Это был не человек. Я глядел в глаза монстра.

Инквизитор ухмыльнулся и снисходительно махнул рукой – процессия продолжила шествие.

Словно во сне, я повернулся и зашагал прочь. До меня доносились рычащие отрывки инквизиторских приказов.

Контуженный разум закрылся от мира. Какие-то люди, мелькавшие перед глазами... Должно быть вылезали из своих убежищ.

– Леонард!

О, кто-то назвал меня по имени, кто бы это мог быть.

Этот кто-то порывался схватить меня за рукав, за край плаща.

А я продолжал идти, удаляясь от гомона толпы, рёва инквизиторов и криков девочек.

Дождь усилился. Я брёл по мутным лужам, оставив позади Анну.

Вышел за город, по грязи поднялся на холм.

Остановился только у двери своего особняка.

Чьи-то руки обхватили меня сзади.

– Леонард...

Повернулся, ожидаемо увидев перед собой мисс Мерхен.

Девушка так и стояла, не зная, что делать.

– Их слишком много, – тихо произнёс я.

– И что? – Анну начало трясти от гнева.

Я высвободился из её объятий.

– Вам что-то нужно? Концерт давно окончен.

Анну поразил мой равнодушный тон.

– Но девочки...

– Концерт окончен, – механически повторил я.

– Тогда я сама их спасу!

– Что ж, не буду вам мешать. Всего доброго и удачи.

– А я... – она осеклась.

– А я ведь в вас верила! – закончила Анна, глядя на меня в упор. Я молчал, ожидая продолжения.

– Думала, вы герой, сошедший со страниц романа. А оказалось, просто...

Выражение её лица нельзя было передать.

Губы девушки задрожали, она отвернулась, раскрыла зонт и прошептала что-то тихо, но я расслышал:

– ...шарлатан.

Тяжёлый дождь барабанил по её зонту.

Я не видел лица Анны, но был уверен в том, что вместе с каплями на камни льётся что-то ещё.

Шум падающей с неба воды заглушил удаляющиеся шаги.

Закрыв за собой дверь, я прошёл в ванную. В полумраке едва отсвечивало зеркало.

Пустой, забытый всеми особняк, такой же, как и я. Заплесневелый, прогнивший до основания, холодный и мрачный.

– Герой, сошедший со страниц романа... – передразнил я писательницу.

Ещё одна пустышка, витающая в облаках. Чуть что не так – и финт ушами. Неужели за свои тридцать с лишним я не понял этой простой истины?

"...шарлатан."

Это слово...

Никто никогда не называл меня так.

Я не предатель, с самого начала мне не было уготовано судьбой стать волшебником, рыцарем или кем там меня видели они.

Нельзя предать, не присягнув на верность.

Нет. Я не мог. Это...

"Не обсуждается?" – всплыли наружу чьи-то мысли.

"Ты самый умный? Самый правый? Самый уязвлённый?"

– А разве нет? – Спросил я у отражения в зеркале.

Моя любимая игра, в которой на все вопросы отвечали вопросами, сейчас выводила меня из себя.

И не вышел ли я уже из себя? Не я ли настоящий гляжу на предателя со стекла?

– Сверкающие латы? Слава? Почёт? – с каждой фразой становилось больней.

– Приключения? Подвиги? Сражения? Любовь? – прошептал я.

Не больше, чем пшик. Концерт окончен. Занавес опущен. Актёры уходят по своим делам.

Остался только царь трюков и обмана.

– Бред. – Я уронил слово на пол ванной. Оно просочилось сквозь рукомойник и утекло куда-то под землю.

За этим словом туда же побежали подхваченные недавно воспоминания, как наркотик, как вирус, бесповоротно заражающие моё больное сознание.

Перед глазами проплывали образы девочек:

Вот хихикнуло зеленоглазое чудо, смеясь над спором рыжей и златоглазки.

Вот двойняшки синхронными фразами пытались разбудить спящую красавицу.

А слева и справа от меня тепло вздохнули брюнетка и шатенка.

Если воспоминания – это болезнь, то я не хочу выздоравливать.

– Папа!

Я резко развернулся, но за моей спиной никого не было.

Ни шёпота, ни смеха, ни голоса, ни тепла.

Глава 11

Кто же я, если не предатель? Кто, если не шарлатан?

Я вышел из ставшего пустым особняка, подставив лицо тяжёлым каплям.

Дождь хлестал по плечам, по рукам, словно наказывая за то, что совершил.

Холодная злость затопила пустое самобичевание.

Моё. Это моё счастье. Никому не отдам.

Стекающая с меня вода унесла все остальные мысли прочь.

Малодушный мальчишка в глубине души утёр свои розовые сопли.

Я, теперь уже другой я, вернулся обратно в дом.

Костюм. Цилиндр. Саквояж. Посох.

Сегодня будет долгая ночь.

***

Чудовищно длинные сталактиты пещеры свисали с потолка, не доставая до голов посетителей буквально пару локтей.

Дымно чадящие факелы на железных кольцах были разбросаны по разным сторонам сырых стен, отдавая мрачным средневековьем.

В дальнем конце подземной обители, на затупленных сталагмитах расположилась тяжёлая плита, на которой были распластаны семь девочек.

Их руки были крепко затянуты ремнями, прибитыми к отверстиям в плите.

Лоскутки грубо сорванной одежды не могли скрыть так и не прошедших от побоев синяков.

– Так-так, – мессир медленно прошёлся вдоль пыточного стола. – А я ведь оказался прав.

Инквизитор дал знак сопровождавшим приготовиться к обряду "очищения".

С ним остался лишь один монах, поверх рясы облачённый в чистый фартук. Голову его закрывал кусок серого полотна с прорезями для глаз.

– Колдун нам действительно больше не понадобится, – равнодушно произнёс святой отец.

– И волшебную пыль больше искать не надо. Она вся здесь, – он повернулся к ничего не понимающим девочкам. Те лишь молчали, угрюмо уставившись на их мучителя.

– Пятьдесят лет... Полвека я ждал чего-то подобного. Живого существа, способного использовать эту силу. И тут мне в подарок преподнесли аж семь образцов!

Глаза зеленоволосой и шатенки сузились, и через секунду священнику пришлось отскочить в сторону – одна из каменных смертоносных сосулек сорвалась с потолка и с хрустом вошла в землю рядом со столом.

Увидев неудачу, девочки сконцентрировались снова, но впали в обморок.

Другие тоже попытались разорвать сковывающие их путы, но всё было тщетно.

А тем временем с ложбинок на плите, проходящих под спинами пленниц, текла золотистая жидкость.

Чем больше бились на плите девочки, тем больше был поток льющегося "золота".

– Браво, юные дарования, браво!

Мессир ликовал.

Всё это время жизнь поддерживала в нём лишь волшебная пыль, спрятанная в потайном месте алтаря в его резиденции... пока не была украдена задержавшейся на этом свете старухой.

Теперь его подчинённым останется только собирать божественную жидкость, по крохам выделяющуюся во время буйства этих ошибок природы.

А уж он постарается, чтобы исправить ошибки для себя.

– Давайте начнём сначала. Мне просто нужно кое-что от вас. Сущий пустяк. Такая мелочь, что до сих пор я не был уверен, что она при вас.

Он щёлкнул пальцами, будто что-то припоминая.

– Или, вернее сказать, внутри вас.

– Пошёл в ****, – выплюнула Китти.

– Хороший маршрут, – одобрила Эль.

– А-я-яй, как нехорошо. Злословите. Плохо, плохо фокусник вас учил.

Инквизитор приблизился к сопротивляющимся.

– Вы были его проблемой и его защитой, – мессир ухмыльнулся. – Не находите это парадоксальным?

– Говори, что хочешь, козёл! – Рыжая оторвала от пыточного стола одну руку вместе с ремнём, но получила такую пощёчину от святого отца, что её голова отскочила от плиты и замерла на прогнувшейся шее.

– Какая невоспитанность.

Он взял за подбородок потерявшую сознание Китти и многообещающе обвёл взглядом остальных.

– Но мы это исправим.

Инквизитор наклонился и почерпнул пальцем жидкость с одной из ложбинок, отправил её в рот, причмокнув со словами: "Божественный нектар!", и приказал мастеру заплечных дел начинать.

Монах с платком на голове, до этого невидимой тенью замерший в углу, поклонился мессиру, похрустел пальцами и приступил к своей работе.

***

Белая ночь. Не знаю, когда мне впервые довелось увидеть её в наших краях.

Наверное, лет двадцать назад, и тогда тоже шёл дождь.

Хех, кем я тогда был. Обычным беспризорником, каких полно на улицах нищих кварталов.

Ни дома, ни семьи, ни имени...

Я шёл, руководствуясь совершенно непонятным мне чутьём.

Забрёл на конечную станцию и свернул туда, где в дождевой дымке виднелись высокие холмы.

Спустился по неизвестно кем протоптанной тропинке к подножию местных "гор" и был вознаграждён.

– Бинго, – пробормотал я, заметив прямо у отвесной стены двух стражей духовного порядка.

Тропинка уходила в стену за ними.

Дождь уже перешёл на безобидную морось, но моё появление осталось незамеченным до самого позднего момента.

Вот святые братья подхватились.

– Что он здесь...

– Джентльмены, я спешу, представление вот-вот начнётся, – с невозмутимым видом я прошествовал между опешившими монахами.

То ли они вспомнили, кто я такой, то ли выучка у них была не совсем дрянной, но реакция пошла.

– Постой!

Один из них схватил меня за плечо.

Не завидую ему.

Приголубив ретивых "стражников" посохом, я остановился у стены.

Только идиот мог поставить охрану у тайного прохода. Какой он после этого тайный?

Но вот открыть его – это дело другое.

Я достал одну из хлопушек, заряженную тротилом (да, у меня есть и такие "хлопушки"), я заминировал предполагаемую дверь.

Отошёл подальше и уже зажёг бикфордов шнур, как створки, ещё секунду назад бывшие частями стены, медленно разъехались, выпуская наружу ещё двух монахов.

"Смена караула?" – пронеслось у меня в голове в тот момент, когда искрящийся огонёк с шипением достиг "мины" у ног новоприбывших.

Я не стал церемониться.

Бабам, и ошмётки плоти разнесло по близлежащим окрестностям.

Почти утихший дождь снова вдарил с удвоенной силой, унося прочь то, что осталось от святых братьев.

Тут створки начали сходиться, и я быстро подпрыгнул к импровизированным дверям.

Поставив вешалку цилиндра как распорку, я пролез внутрь скалы.

Цилиндр не выдержал давления и через несколько секунд крякнул у меня за спиной, отрезая пути отхода.

Хотел было огорчиться, но заметил в углублении справа рычаг.

Проверил, потянул – створки послушно разъехались и снова сошлись.

– Ага, не так уж всё потеряно.

По небольшой расщелине я вышел на другую сторону гор. С выступа до самого края горизонта простиралась зелёная равнина, наполненная лесом.

Опустив взгляд ниже, прямо у выступа я увидел тропинку, ведущую к единственной поляне в ста метрах отсюда.

Там уровень земли чуть приподнялся – широкий зев пещеры чернел маленькой точкой.

Быстро спустившись, я беспрепятственно двинулся внутрь, пока не вышел в заполненную мрачным светом каверну.

В её центре стоял выдолбленный из сталагмитов стол, закрытый спинами монахов.

Каверна была полностью заполнена белорясочниками, главный из которых стоял перед столом и как раз повернулся ко мне.

– Ну здравствуйте, святой отец!

Глава 12

Пещера, полная монахов, этого пережитка прошлых времён. И в центре замер настоящий реликт – главный инквизитор.

– Ну здравствуйте, святой отец!

И продолжил:

– Как у вас тут антуражненько.

– Почему я вижу постороннего здесь? – тихо рыкнул инквизитор ближним подчинённым.

– Извините, мессир, это какая-то ошибка, он не мог пробраться сюда незамеченны...

Дрожащий голос оправдывающегося послушника прервался звонкой пощёчиной.

– Эй-эй, давайте не будем ссориться, – решил разрядить обстановку я. – Меня зовут Леонард ла Вальер, хотя вы это и так знаете. А вас?

– Проваливай отсюда, шельмец, пока я в хорошем настроении, – бросил мне мессир, отойдя от пыточной.

Я сразу догадался о назначении каменного стола.

Мне бросились в глаза семь худеньких тел.

Девочки куклами повисли на ремнях. Кожа двойняшек в некоторых местах почернела от ожогов. На других алели кровоподтёки.

На них живого места не осталось...

У меня больше не осталось времени на фокусы и дурашливость.

Это жизнь или смерть.

– К тебе у нас больше нет дел, – закончил священник.

Я стиснул зубы, процедив:

– Зато у меня есть.

Поудобней перехватив посох, я двинулся вперёд.

Инквизитор расплылся в улыбке.

– Снимите их. Они мне ещё понадобятся, – махнул он стоящим за его спиной послушникам.

Те начали споро развязывать и переносить девочек с помоста плиты на пол, приготовив для них длинные мешки.

И именно тогда же я бросил шарик под ноги монахам.

Раздался хлопок, и пещеру заполнила непроглядная тьма.

Послышались суматошные крики.

– Колдун напустил тумана!

Кто-то начал громко читать молитву.

– Идиоты, – прорезал дымку голос мессира. – Это всего лишь дымовая шашка. Вы двое, давайте сюда эликсир, сколько бы его там ни натекло!

Последние его слова потонули в рёве нападающих, оставшись для меня загадкой.

Я ворвался в толпу инквизиторов до того, как они разобрались, что к чему.

Тело чувствовалось лучше и было легче, чем обычно. Посох описывал длинные дуги, прихватывая и отправляя в нокаут сразу по двое человек.

Но их в пещере было гораздо больше. Хорошо, что узкое пространство каверны не давало им атаковать меня сразу со всех сторон.

С собой сюда я не стал брать взрывоопасные штучки, боясь потревожить свисающие с потолка сталактиты.

Да и не собирался валить всех подряд. Мне банально не хватило бы сил.

Поэтому я просто прорубился сквозь эту сыплющую проклятиями толпу и устремился прямо к главарю. Его мне точно надо нейтрализовать.

Обычно такие не оставляют своих заместителей руководить всем процессом, потому что сами любят приказывать.

Только я увидел очертания мессира, как дым рассеялся.

Святой отец гордо возвышался на пыточном помосте, где несколько минут назад лежали малышки.

В руках у него был большой пузырёк с сияющей ярко-жёлтым светом субстанцией.

Какой-то фокус?

Но я, как мастер по этой части, никогда не видел химических реагентов с подобными свойствами.

Святой отец явно не собирался никому ничего объяснять.

– Я слишком долго ждал этого дня, чтобы лишиться всего из-за какой-то жалкой пародии на колдуна! У тебя был шанс уйти отсюда живым, глупец, – прокаркал инквизитор и залпом выпил сияющую жидкость.

Священник победно воззрился на меня.

– Мне больше не нужно прикрываться именем Спасителя! Я – бог этого мира! – Последнее, что успел сказать мессир, прежде чем зайтись в чудовищном спазме.

Ноги его подкосились, и он с воплями сполз на землю.

Изрыгая остатки эликсира вместе с кровью, старик попытался подняться, но новый приступ боли скрутил его, заставив корчиться на коленях.

Один из монахов, одетый как палач, подбежал к нему, чтобы помочь, но мессир в агонии отшвырнул беднягу как тряпку. Тело "палача" унесло куда-то в сторону, откуда послышался хруст костей.

Инквизитора ломало и мяло, словно он попал в жернова. Из горла доносился булькающий хрип.

Обшитую золотом мантию разорвало на куски, и мы с монахами застыли на своих местах, став свидетелями жуткой метаморфозы.

Воспалённая кожа старика лопалась, налитые синевой вены вспучивались на бугрящихся мышцах, покрываясь хитином.

Глаза вылезли из орбит и стремительно краснели, увеличиваясь в размерах.

Рот инквизитора расслоился на неравные половины, откуда вместе с капающей слюной вылезли насекомоподобные челюсти.

Крик давно потонул в недрах его пасти, вылетающий из неё треск и стрёкот не предвещал ничего хорошего.

Руки превратились в пугающего размера клешни.

Ноги же разделились на две части и обратились волосатыми суставчатыми лапами.

Через несколько секунд шестилапое чудовище уставилось на нас фасеточными шарами глаз.

В пещере повисла звенящая тишина.

Оно смотрело на всех нас, и я нутром чуял его первобытную жажду... убивать.

– Жареные крылья... – Не успел я договорить, как жуткая тварь раскрыла спрятанный под хелицерами рот и издала мощный ультразвуковой визг.

– А-а-а-ргх! – Вопя от боли, святые братья с кровоточащими ушами попадали на землю, тем самым избавив меня от одной из проблем.

Моя же голова раскалывалась от этого крика, но я устоял на ногах и даже более – чувствовал, что могу сопротивляться.

Страх был, но другой – я боялся за девочек, лежавших сейчас рядом с нейтрализованными инквизиторами.

Первые сталактиты уже полетели вниз, прибив наповал нескольких монахов, которых не отрубило криком монстра.

Надо было увести подальше это чудовище, совсем недавно бывшее святым отцом.

Монстр захлопнул пасть, его головогрудь повернулась, кроваво-красные буркала вперились в меня.

Словно бык на корриде, членистоногий ураган ринулся вперёд с такой скоростью и мощью, что даже уклонившись я почувствовал искажения воздуха вокруг него.

Но я просчитался. Не стоило думать, что этот гигант неповоротлив.

На его панцире пролегли трещины, и на свет вылезли два огромных перепончатых крыла, которыми он резко затормозил и снова развернулся ко мне.

Попавшегося ему на пути послушника тут же разорвало в клочья, и я твёрдо решил увести чудовище куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Малышки не должны пострадать.

– Ты, – выплюнул я. – Ползи сюда, кусок дерьма!

Монстра не надо было просить дважды. Щёлкнув пастью мне в ответ, он... полетел на меня.

Всего лишь в метре над землёй, но было чувство, что с крыльями он стал двигаться ещё быстрее.

"Кусок дерьма..." – да-а, это его сильно оскорбило.

Огни разума в фасеточных амбразурах уступили место разгорающемуся пламени безумия.

От резких порывов ветра в каверне потухли последние свечи и брошенные факелы монахов, после чего пещера полностью погрузилась во мрак.

Подавив испуганный всхлип, я развернулся и что есть мочи побежал к выходу, по-идиотски выронив тяжёлый посох. Услышал за собой жуткое стрекотание жвал и низкое жужжание крыльев, затем жалобный треск полированного дерева – мой верный друг приказал долго жить.

Огромный жук ломал узкие проходы и пёр напролом, оставляя в пещере контуженных монахов и бездыханных девочек.

Только бы с ними ничего не случилось...

Ослепительно-белая луна освещала прилегающую ко входу поляну. Капли прошедшего дождя блестели на траве.

Пейзаж можно было бы назвать идиллическим, если бы не мчащаяся за мной по пятам машина смерти.

Где же, где...

Ага, вот он!

Под одним из кустов лежал мой наспех замаскированный саквояж.

Я на бегу подхватил его, и как раз вовремя – через секунду в том месте приземлился жук-переросток. Затем он снова поднялся в воздух.

Отбежав на небольшое расстояние, я повернулся к монстру лицом и выудил из потайного кармана саквояжа футляр с маленькими колбами.

Как ни клялся не использовать их, сейчас уже было не до сожалений.

Дождавшись, когда бывший святой отец заложит очередной вираж, я метнул в его сторону два стеклянных пузырька.

Они разбились о прочный лоб монстра и взорвались ярко-синей вспышкой.

– Выкуси!

Мессир от взрыва отлетел на десять метров в сторону леса, поломав несколько деревьев.

Нитроглицерин, в своё время купленный за баснословные деньги, я планировал использовать совсем не так. Но что поделаешь.

Я метнул в сторону упавшего монстра две оставшихся склянки, после чего ещё пара деревьев обрушилась на поляну.

– Ну вот и всё, finita la commedia [5], – выдохнул я оставшийся адреналин, как вдруг уловил шевеление.

Из-под поваленных горелых сучьев показался правый фасеточный глаз. На месте левого зияла огромная дыра, сквозь которую были видны раскрошенные в труху части черепа и мозга.

Единственное налитое кровью и злобой буркало сфокусировалось на мне.

– Матерь божья...

Я неверяще смотрел на ожившего мертвеца.

Дальнейшее совершенно выбило меня из реальности.

Дыра на полголовы быстро затягивалась. Шипя и скворча, сходились части повреждённой плоти, и вскоре совершенно здоровый монстр вылез из ветвей древесного завала.

А я всё так же стоял, парализованный страхом, и не мог в это поверить. От бушевавшего во мне адреналина не осталось и следа. Захотелось лечь и умереть.

Воспользовавшись моим замешательством, чудовище раскрыло панцирь, снова расправив свои гигантские крылья, и взлетело, закрыв собой луну.

Набрав высоту, монстр спикировал на меня, стремительно сокращая расстояние между нами.

Секунды... Секунды летели быстрее моих мыслей, заставляя то ли бежать, то ли встретить здесь свою смерть.

Упав на спину, я нашарил в саквояже первый попавшийся под руку предмет и выставил его перед собой.

Бывший святой отец словно почувствовал что-то и даже попытался замедлить полёт крыльями, но не успел.

Сверкнувшее сквозь бархатную ткань лезвие пробило панцирную броню словно бумагу.

Монстр удивлённо булькнул и отшатнулся. Освободившаяся от лезвия рана на его брюхе сочилась тёмной жидкостью болотного цвета. Края раны будто начало разъедать кислотой, обнажая кости и органы. Из внутренностей насекомого повалил пар, обдавая меня жутким смрадом.

Оно протянуло одну из своих гигантских клешней ко мне, другими конечностями пытаясь собрать выпадающие из брюха кишки.

Нечеловеческий треск изменившихся связок разрезал воздух между нами.

– К-к-кр... – выдавило из себя чудовище. – П-п-к-кр-р-рраю!

– Покараешь? – прохрипел я. – Удачи.

Его глаза завращались в разные стороны, тело забилось в конвульсиях и с громким хлюпом рухнуло на траву, чуть не придавив меня.

Я устало отполз в сторону от дёргающей лапами твари. Зря мессир тогда решил остановиться. Летел бы дальше – убил бы меня одним своим падением.

Ирония – он пытался стать выше бога, а в итоге упал и сдох как насекомое.

Окровавленное оружие – это был ритуальный кинжал – выпало у меня из рук.

В мыслях было только одно, и оно толкнуло меня назад, в пещеру.

Встав, я прошёл мимо замершей туши насекомоподобного инквизитора и было направился к девочкам, как наткнулся на неожиданную гостью.

– А вы-то тут что делаете?! – изумлённо воскликнул я, таращась на утыканную листьями и обляпанную грязью девушку.

Анна ойкнула, увидев изгвазданного меня. Через мгновение раздался горловой звук, и её вырвало.

Это она заглянула мне за спину, явно заметив "новообращённого" мессира.

Я помог ей отдышаться и повторил вопрос.

– Н-ну, я хотела их спасти, я даже придумала план... вроде бы, – промямлила девушка, продолжая коситься на тушу повергнутого монстра.

Спрашивать, как она сюда попала, было бессмысленно – попала и попала.

– Ох, дал мне господь такой подарок, – обречённо вздохнув, я указал ей на вход в пещеру и велел позаботиться о девочках.

Надеюсь, мисс рыцарь осилит эту миссию.

– Я бы и сам со всем этим справился.

Ноги подкосились.

– Только вот присяду, отдохну, а там и...

Я осел на мокрую траву.

Мир вокруг поплыл.

Луну загородила чья-то тень.

Лицо. Старое, вернее, старческое...

Я никак не мог сфокусировать взгляд.

Старушка наклонилась надо мной, что-то прошептав.

Единственное, что донеслось до моего слуха, это "...защищай их".

Глупая. Могла бы и не просить очевидного.

Затем я увидел Соню.

Снежная королева ворвалась в мой лихорадочный сон. Или не сон.

Я слышал, как она шуршит травой, повторяя то в одном месте, то в другом:

– Всё будет хорошо, всё хорошо...

Голос убаюкивал, обволакивая метелью разум, занося снегом мысли.

Волна свежего воздуха позволила спокойно вздохнуть.

***

Я лежал на траве у входа в пещеру.

Странно, упал-то я внутри...

Девочки!

Я резко встал и, всё ещё покачиваясь, собрался метнуться внутрь, как заметил моих подопечных лежащими рядом.

На их телах не осталось ни единого шрамика. Будто кто-то прошёл здесь, окропив всё живой водой.

Лишь истерзанные в клочья платьица говорили о перенесённых недавно жестоких пытках.

Среди лежавших я заметил и Соню.

Странно, я же помню, что её здесь не было.

Ай, неважно, я уже боялся, что кого-то придётся искать.

Мне некогда было удивляться столь благополучному исходу – девочки всё ещё лежали без сознания.

Первой пришла в себя мисс Мерхен.

По-немецки чертыхнувшись, она приняла вертикальное положение и оглядела окрестности, пока её взгляд не остановился на мне.

На её лице отразился испуг. Ну ещё бы, я, до сих пор заляпанный зелёной воняющей жижей, представлял собой не самое приятное зрелище.

– Несколько ушибов и сильное переутомление, – пожаловался я ей. – Но ничего серьёзного.

Анна облегчённо вздохнула, пока не увидела спящих красавиц.

Уже вдвоём мы начали осматривать наших маленьких приключенцев.

Хотя нет, почему маленьких.

Сейчас они выглядели на все тринадцать-четырнадцать лет.

"Не по годам, а по дням", – мысленно переделал я пословицу.

Вдруг одна из них, рыжая-бесстыжая, вскочила на ноги (чуть не сбила меня) и завертела головой, принимая воинственную позу.

– А-а! Где?! Разорву!

– Больше некого рвать, – хохотнул я, увидев, как опечалилась этому известию Китти.

Через несколько минут оклемались остальные.

– Что тут вообще было, – ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотала мисс Мерхен.

– Мама! – ответили хором девчонки.

– Кто, я? – испуганно воззрилась на них Анна.

Какая прыткая, однако, – сразу на себя роль мамы примерять.

– Нет, – так же синхронно сказали они. – Здесь была наша мама.

– Мы...

– ...почувствовали, – пояснили двойняшки, удивившись непонятливости взрослых.

Неужели они говорили про ту мистическую старуху, которую я посчитал лихорадочным бредом?

– А видеть не видели?

Заметив отрицательно покачивающиеся головки, я махнул на них рукой.

– Ладно, нам пора... домой.

Я впервые за долгое время произнёс это слово с облегчением.

– Да, а то что-то спать хочется, – потёрла глазки Карина.

Мы с Анной понимающе улыбнулись.

– И мне..

– И мне... – послышалось с разных сторон.

– И мне, – вдруг заявила Соня.

Ишь ты, всё веселье пропустила, а туда же.

Стоп, откуда я знаю, что она всё пропустила?

Подозрительно покосился на снежную королеву и в этот момент вспомнил кое-что ещё.

– А кинжал где? – Я почему-то был твёрдо уверен, что она знает о нём.

Та лишь лукаво улыбнулась. Зато протянула мне то, что осталось от моего посоха.

– Смотри мне, – погрозил я ей пальцем и забрал ставшие бесполезными деревяшки. Ну ничего, всё ещё будет.

Все вдруг разом обступили меня, обнимая.

– Эй-эй, полегче! Я же грязный и вонючий! И кто-то только что хотел спать! А святые братья? Сейчас очухаются, вылетят из пещеры да как дадут нам чертей!

– Пфф, – синхронно пфыкнули писательница с "эльфийкой".

– Это ещё что, – огорошила меня моей же фразой Нуар. Она сильнее всех прижималась к моему боку, удачно поднырнув головкой под мою руку, чтобы я её погладил.

– Мы знали, что ты придёшь, – сказала брюнетка.

У меня защипало в глазах, но я подавил в себе этот приступ.

– Простите, что...

– Ай, хватит уже нюни распускать, – вмешалась писательница.

Уж кто бы говорил.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – блеснула эрудицией Ева. Явно подцепила у мисс Мерхен.

– Да, – подхватил я. – А кончается всё тёплой ванной и чистыми кроватками.

Услышав одобрительные возгласы, я освободился от многорукого захвата и повёл моих подчинённых к последней цели нашего путешествия.

Домой.

Неприветливый пейзаж и, наверное, натюрморт (если вспомнить о распластанной на поляне зловонной туше инквизитора) сменился горным хребтом, а затем и видом на ставший уже знакомым лес, за которым, ютясь у склона, стоял наш особняк.

Наконец-то мы все отдохнём!

[5] Finita la commedia – "комедия окончена".

***

Две недели спустя, в одной из пограничных провинций.

Фонари развлекательного комплекса озаряли весь город, прогоняя коварную ночь.

На входе в цирк толпилась уйма народу, но достаточно было пройти дальше, как за многочисленными шатрами обретался тупик.

Здесь, в безлюдном закутке, стояла гигантских размеров клетка. Толстые стальные брусья говорили о чудовищной силе того, кто в ней сидит. На них висела обшарпанная табличка с надписью "Человек-жук".

Обитатель железной тюрьмы постоянно издавал громкие вибрирующие звуки. Наверно, поэтому работники цирка оставили клетку снаружи, чтобы не тревожить остальных диковинных зверей.

Его утробное стрекотание привлекло одного мальчика, случайно забредшего сюда.

– Человек-жук... – по слогам прочёл табличку озорник и крикнул куда-то в сторону:

– Мама, иди сюда, тут человек-жук!

Прикованный цепями за каждую из шести лап, монстр зашипел и начал остервенело трясти клетку.

Тяжёлая туша еле помещалась в этом узком пространстве, но если присмотреться, то на хитиновом боку твари можно было разглядеть грубо затянувшуюся рану.

Хищные жвала зловеще щёлкнули, заставив пацанёнка аж подпрыгнуть от восхищения.

– Господи, – ахнула подбежавшая женщина и взяла мальчика за руку. – Чего только не придумают. Пойдём отсюда...

– Ну ма-ам.

Из клетки на уходящих смотрели пугающе красные бусины глаз.

Огромные клешни безуспешно заскрежетали по брусьям.