Огонёчки

Глава 1

Мой дом очень красивый. На крыше живут аисты, а на стенках растёт много винограда. Я люблю виноград, он сначала кислый, а потом осенью становиться сладким. А еще на окне возле моей кровати вырос маленький горошек. Я живу в доме с мамой и папой. А возле дома в конюшне живет Сильвия. А еще у меня есть брат Катар. Он очень сильный, они с папой сами построили новый домик для Буряшки и Пеструшки. У Пеструшки очень вкусное молоко. Я люблю тёплое молоко с сахаром. А Петра делает из молока сыр. Петра это моя самая старшая сестра, она уже давно взрослая. Марта тоже старшая сестра, но всего на два года - это не считается. Она злюка - заставляет меня мыть руки. А зачем их мыть, если они и так чистые, ну может немножко земли попало. Говорю же - злюка! А Прешер еще хуже: постоянно дергает меня за волосы. Мама ругает меня, когда я дерусь с Прешером, но он же первый начинает! Хоть и маленький, а такой вредина. Еще у нас есть Пухля. Пухля самая умная собака на свете. Я было сказала ей сесть - и она села! Потом легла, и я ей животик погладила - ну очень умная собака! Вот и вся моя семья. Ну еще Несушка, Болтушка, Золотушка, Побирушка, Ватрушка и с ними петух Мерлин. Есть конечно еще Ханна и Хансон, но они еще слишком маленькие, в колыбельке лежат и даже не ходят.

Наш дом почти в центре Крабата, третий от кузницы. Крабат огромный город: целых двести домов! Я его весь знаю: и домик на Тройном Дубе, и заброшенный погреб во дворе у бабушки Марыси, и канаву за Главным домом, и даже Старую Яму возле трактира. А еще мама разрешает мне ходить за ягодами в Собачий лес. На самом деле там нет никаких собак, но я видела много красивых белочек. Я хотела их погладить и угостить желудем, но они от меня убегали. Вот глупые! Зато ягоды очень вкусные, скорее бы опять поспели.

Я люблю весну, и лето, и осень - а зиму не люблю. Зимой папа заставляет меня ходить домой к тете Хильде. Она противная и вредная. Она кричит на меня, ругает, и больно бьет палкой по голове. Я пожаловалась папе, а он говорит что это она в меня знания вбивает. Неправда - одни только шишки! Ни Марта, ни Петра никаких шишек не получали, только меня папа отправил учиться грамоте. Вот ведь несправедливость! Но я папу все равно люблю.

А осенью я буду совсем взрослая, и папа возьмет меня вместе с Катаром, и вместе с Петрой, и вместе с Мартой на ярмарку, а гадкий Прешер останется дома. Я так не могу дождаться! Говорят, там собирается тысяча тысяч человек! На ярмарке папа купит мне новые бусы, и платье, и зеркало, и даже настоящие туфельки - как у взаправдашней принцессы! Папа говорит, что этот год очень удачный и мы собрали большой урожай. Он обещал, что если я буду вести себя хорошо, мы даже останемся посмотреть на фейерверк. Я целый год себя хорошо вела, ну только раз в прорубь провалилась - а мама все равно не хочет меня на фейерверк пускать.

Мама на меня очень ругается из-за моих огонёчков. А я ничего плохого не делаю, я их даже почти не выпускаю наружу. Они все у меня внутри, я их крепко держу. Ну иногда ради забавы парочку выпущу - очень красиво получается. Или печь растопить можно быстро. Я так зимой разожгла, а мама меня отругала, еще и розгой побила, больно. А потом расплакалась. Ей то чего - это я два дня потом сесть не могла. А всё ж обняла меня и плакала целый час.

Мама и папа меня часто за огонёчки наказывали. Папа всегда говорил, что огонёчки это плохо, что у порядочных людей их не должно быть, и что с возрастом это пройдет, а если не пройдет то я плохая дочка, и он меня разлюбит. Пугал, что за мной придут злые дяди инквизиторы, и заберут, если я с огонёчками играть буду. Я маленькая очень боялась, а потом узнала, что так все взрослые детей пугают. И Мехаса так пугали, и Стаху говорили, когда он окно в Главном доме разбил. Я конечно маме виду не подала - но я уже взрослая, и всяких там инквизиторов не боюсь!

Зато как мне все завидовали все ребята! Никто во всем Крабате так не умел, как я! Ни Матрин не мог костер так быстро разжечь, ни Стах. А я пых - и готово! А Свея один раз даже покраснела от обиды: дочка кузнеца, а даже маленькой искорки зажечь не в силах. И Ибба, и Дира, и Сабрина, и все мои подружки так не умели. Только Томаш хвастался, что видел настоящий фейерверк, и что он разными цветами горел - да кто же ему поверит! Где это видано, чтобы огонь разными цветами горел. Хвастунишка, да и только.

А вчера брат Томаша Пьер сказал, что Томаш сказал родителям, что я сказала, что не боюсь инквизиторов. Он раньше ябедничал про Стаха, и тот его побил сильно. А теперь и на меня наябедничал! Папа говорит, что девочки не должны драться - но я тоже побью Томаша, ведь он такой противный мальчишка. Я очень сильная - это мне Катар говорил.

А сегодня, когда играли возле главной дороги, мы увидели много-много лошадок с людьми на них. Томаш стал дразниться и кричать, что это инквизиторы и теперь меня накажут, и лишат сладостей, и на ярмарку не возьмут, и вообще заберут к себе. Я очень испугалась, и побежала домой. Я Томашу конечно не поверила - он врунишка и просто меня хочет напугать. Но я все равно прибежала к маме. Мама кормила Буряшку и Пеструшку. Я ей всё-всё рассказала, и она прокричала папе с Катаром, чтобы они шли скорее сюда, а Петре сказала взять Прешера, и Марту, и Пухлю, и пойти в поле посмотреть как пшеница растет.

А потом папа с братом прибежали, и папа сразу отправил Катара за лошадью, и даже не спросил ничего. Мама взяла меня на руки, совсем как маленькую, и понесла в дом, и папа тоже пошел. Мне было так страшно, а мама говорила что мне срочно нужно уехать к дедушке Сааве на дальний хутор. Я не хотела никуда уезжать и расплакалась. Папа кричал Катару, чтобы он быстрее привел Сильвию, как вдруг через окна и двери в дом одновременно влезли штук десять незнакомых дядек: в рясах и с мечами. Один из них ударил маму, а меня больно схватил за волосы, и потащил к двери. Папа встал на входе, а в него ткнули мечом, и папа упал. Я хотела к маме, но двое в черных рясах держали ее, а третий замахнулся топором. Меня дернули за волосы, я упала, мне стало очень больно и очень страшно, и тогда я очень закричала и выпустила наружу все-все-все свои огонёчки.

А теперь я сижу совсем одна. Нет ни дома, ни улицы моей, ни Крабата, ни даже Тройного Дуба. Вокруг только зола как в печке. И мамы нет, и папы нет, и Катара нет, и даже Прешера нет. Они наверное все на меня обиделись и ушли. Папа говорил, что разлюбит меня, если я буду выпускать огонёчки. А я прямо все выпустила, и меня наверное все за это разлюбили. Я так хочу к ним, даже Прешера бы обняла. Раньше когда я с папой поссорилась, я в Собачьем лесу пряталась, а папа потом меня всё равно забрал и домой отнес. Я бы и сейчас спряталась, а только нет леса - одни палки черные торчат.

Я уже целый день сижу, и есть хочу, и пить - а никто не приходит. Наверное все меня бросили и теперь меня только инквизиторы к себе заберут, и никуда потом не выпустят. А я не хочу к инквизиторам, я хочу к маме, а меня никто не забирает, и не знаю я сама, где её найти

Я слышу, как сзади кто-то подходит, да только это не папа, и не мама, и не Катар, и не Петра - я всех узнаю. Это, наверное, злой инквизитор меня заберет к себе, а я не хочу. Мне так страшно, и никого нет больше рядом. Я очень хочу увидеть семью, и у меня ещё остался последний, самый яркий огонёчек...