Огонь для Амеко

Глава 1

Лицо Канае выражало металлическое спокойствие. Подобно тому, как и чугунная заслонка печи скрывает жаркий огонь, никто не мог увидеть бушующее пламя и услышать гул этой стихии в груди самурая. Подойдя к ступенькам храма, воин почтенно опустился на колени и поклонился до земли - это было единственное место, где он мог сделать подобное. Морской ветер трепал разноцветные флажки с иероглифами-молитвами и раскачивал зажжённые фонарики. Большие и малые, они, теплым оранжевым светом держали оборону от надвигающейся темноты. Та, в свою очередь, пусть и робко, но уже пыталась вторгнуться осенней ночной прохладой.

– Я хочу поговорить с Ним, – обратился молодой человек к жрецу, который заботливо выметал ступеньки. Листья легко опускались после короткого танца, освобождаясь от вековых деревьев. – Ммм..самурай, - оценивающе, но без злобы окинул взглядом старик. –Уже готов воспользоваться? Созрел? Это бывает только один раз. Ты знаешь? И если хочешь получить ответ - нужно хорошо заплатить. Молодой человек цепким взглядом посмотрел на деда и утвердительно качнул головой. Спустя минуту жрец остановил свои мерные движения. Спустившись к самураю, старец поравнялся с ним взглядом, хотя их еще разделял подъем и нескольких ступеней. Только что морщинистое добродушное лицо стало медленно сменяться звериной гримасой, и старик, шипя как зверь, завел за спину черенок метлы, готовясь к удару. Канае опустил взгляд. Мгновение, и деревянная планка переломилась об голову, оставив сильное рассечение. Боль и тошнота заставили искать потерянную под ногами опору. Сквозь серый морок Канае опять смотрел на деда, метущего листья уже сломанной метлой. –Я хочу поговорить с Ним! - опять потребовал мужчина, продолжая искать ориентир в плывущей действительности и сглатывая слюну от поступающей тошноты. Кимоно быстро окрашивалось алой краской: из-под волос струилась кровь. - Ты запачкаешь мне ступеньки. Уходи! - Если вы дадите чем замотать мне голову, то не запачкаю. Дед ласково улыбнулся. - В таком виде нельзя приступать к разговору с Ним, надо привести тебя в порядок, – вел одинокий смотритель самурая, прижавшего тряпку к голове. Канае молчал и все больше присматривался, желая быть готовым к возможным неожиданностям этого места. Они шли по извилистым коридорам храма. Сотни глаз смотрели на Канае с расписанных стен. Внимательные, застывшие глаза изображенных драконов, подводных чудищ, сотен духов были обращены к незнакомцу. Казалось, что красочные и изогнутые в борьбе люди и демоны на мгновение отвлекались на проходящих мимо, сопровождая их взглядами. Священнослужитель оставил мужчину в одной из гостевых комнат. Здесь было чисто, но чувствовалось некое запустение. Явно давно никого не принимали. Спустя время старик зашел с подносом в руках, принеся травяной чай, воду и бинты, также запустил в комнату густой запах сосен, морской соли и водорослей.Ветер дружелюбно облобызал лицо Канае. Боль потихоньку сходила, но мужчина уже не обращал на неё внимание. Навык трезво мыслить, держать себя в руках и при этом ощущать боль - был привычным для воина, готового вести бой с ранениями, не обращая на них особого внимания.

«Не серчай, приходится прогонять проходимцев, несет сюда в том числе и всякий любопытный сброд. Обычно удается справиться моим собакам, которых я отпускаю с цепи, как только вижу паломников. По сверкающим пяткам сразу становится понятно, кто пришел из праздного интереса» – старика это явно веселило.

–А что тебя привело? Я спрашиваю не из любопытства, просто жаль тратить единственную возможность что-то спросить или попросить у Бога, а потом понять, что это было

пустяком… Рассказывай, время есть. Если голова пройдет, пойдем к Нему завтра. Канае не имел секретов от этого странного человека, явно всей душой служащего в храме. Решимость добиться своего была тотальна и бесповоротна как полет стрелы, и он начал свой рассказ:

«Сегун моего клана решил отдать свою дочь за князя соседних земель Мамору, не упуская возможности для укрепления отношений между провинциями. Да и сама дочь Амеко была влюблена в князя. Так случилось, что на свадьбе Мамору выпил слишком много сакэ раньше времени. Он обесчестил Амэко не дождавшись освящения брака, маска уважения к нашему клану спала, развязный язык обнажил истинные планы. Мать князя, ведьма Юзука, его в этом явно поддержала, – самурай тяжело затянул воздух расширенными ноздрями, острый взгляд не отпускал огонек масленого светильника, лежавшего на полу между мужчинами,–в общем,– выдохнул самурай,– свадьба переросла в двухлетнюю войну. С большими потерями мы смыли позор клана и уничтожили клан Мамору, пал и мой сёгун. Но реки крови принесли кое-что еще. Ведьма Юзука, мстя за сына, наслала демона на Амеко, которая теперь умирает». Нависшую тяжесть нарушали только треск пламени и приглушенная стенами песня цикад. Канае еще не вернулся в комнату, то ли оставаясь в жарких битвах, то ли стоя рядом с Амеко, прикованной к постели злым духом. Аккуратно, вытаскивая Канае из воспоминаний, жрец развеял тишину. -Ну а ты, ты что? -Я люблю Амеко, хочу попросить Его, чтобы демон оставил её и вселился в меня, если это нужно. У меня есть, что Ему предложить.

На следующей день жрец окурил воина дымом трав, выдал чистое кимоно и ввел во внутренний зал Храма. Здесь было на удивление очень простая обстановка: ни росписей на стенах, ни статуй священных животных и духов. Только блестящие деревянные полы, чистые стены и две циновки. Жрец указал Канае на место напротив раздвижных дверей, сам же сел рядом, сбоку. Не вставая распахнул двери, которые широко разъехались в стороны. Черная непроглядная мгла словно пропасть стояла за проемом. Мужчины поклонился в пол. Из темноты послышался голос, не просто человеческий, в нем сплелись сотни звуков: шум морских волн, трели птиц, шелест листвы и переливчатый звон капели - все сплелось в единую ясную речь. –Канае, ты не знаешь о чем просишь. –Мне и не нужно знать, я доверяю Тебе. Пламя в моей груди раздул Ты. Я только решил этому не мешать. Оно меня и привело к тебе. В темноте воцарилось довольное молчание. –А что ты готов отдать за это? Молодой мужчина медленно достал свой меч, обмотал конец лезвия краем кимоно. Держа обеими руками клинок, он с силой стал гнуть его об колено, пока тот не раскололся надвое. Мужчина освободил отколотую половину меча и протянул обе части вперед –Я отдаю тебе себя. –Если ты теперь мой, то в тебе не может поселиться её демон. Он просто не выдержит Моего присутствия с тобой. Стелющаяся темнота погладила в себя меч. –Но ты можешь пойти к демону сам. Попробовать убить его. Нобуо, иди с ним, помоги ему! Служитель поклонился в пол, показывая своё послушание. Канае первый раз услышал имя жреца.

На секунду сознание самурая помутилось, тяжелые веки закрылись. «Канае, вставай! Пойдем!» Мужчина открыл глаза и поднялся, перед ним бил копытом большой олень с раскидистыми рогами. Заседланный, к тому же защищенный латами как боевой конь. Мужчина отпрянул назад от удивления, но вторая неожиданность пришлась ударом сразу после первого. Канае отошёл от себя самого, тело продолжало оставаться в сидячем положении, смотритель храма также оставался на циновке. «Теперь ты дух, Канае,– заговорил олень голосом Набуо.– Пойдем, нам нужно вернуться туда, откуда ты пришел» Из непроглядной тьмы дверей выплыл меч, доспехи и свиток в футляре, на котором был изображен незатейливый иероглиф.

– Это мое имя, оно вас защитит в пути.

Самурай поклонился и заскочил в седло. Впереди ждала дорога домой, к Амеко, но теперь она пролегала через незнакомый мир, с его духами и тем, что обычно закрыто для человеческих глаз.

Дорога расстелилась по хребтам невысоких гор, заросших лесами. Канае обратил внимание, что за ними следят: то и дело из-за валунов и стволов деревьев кто-то выглядывал и перебегал, стараясь не выдать себя.

–Набуо, ты видишь? За нами кто-то идет...

–Да, думаю они от нас не отстанут, давно уже идут по пятам.

–Повернись к ним. – Самурай спешился, на четверть вынул свой меч из ножен. Крикнул в сторону пройденной дороги.

–Я, Канае, приказываю вам выйти и показаться, иначе я выну свой меч и не вложу его пока он не напьется до сыта вашей крови.

Из кустов послышались переговоры, маленькие духи робко стали выходить на дорогу, пока не собралась толпа. Размером не больше ежей, они стали что-то говорить невнятное и, перебивая друг друга, усиливали гомон. Воин явно не понимал, что происходит.

­–Ну-ка тихо! – меч уже злобно скалился вынутый на две трети.

Малыши резко умолкли, уставившись на лезвие.

– Говорите по одному. Вот ты,– Канае присели указал на духа похожего на смесь человека и мыши (по крайней мере бегающие черные глаза бусины напоминали грызуна).

Тот, озираясь на своих, взглядом искал поддержки, но деваться было некуда.

–Канае, мы воины, которые, испытывая страх на поле битвы, погибли от твоего меча. Теперь мы вечно ходим за тобой и боимся тебя – это наше наказание.

–Эх вы,–с досадой и укором посмотрел на них воин.– Это разве самураи! Это достойная смерть?

Малыши опустили стыдливые морды-лица.

–Теперь мы ждем, когда ты умрешь, чтобы быть свободными.

Канае многозначительно встал и объявил.

–Меч, который лишил вас жизни, сломан. И тело мое без души. Я уже можно сказать мертв. Вы свободны!

Духи запищали, запрыгали от радости, и один за другим стали превращаться в птиц, теряясь в свободном полете.

Горная тропа осталась позади, рисовые поля отражали огромные кучевые облака, крестьяне собирали последние снопы риса, но в полях были не только люди. Из воды поднимались какие-то долговязые существа. Явно куда-то все переселялись, большие и малые, на длинных как жерди ногах, шагали в сторону гор. Уставшие лица духов явно предвкушали отдых, отчего некоторые даже имели легкую улыбку.

–Духи плодородия уходят в горы, готовятся к спячке, –пояснил Наубо.

Всюду наблюдалось движение каких-то сил. С трав, растущих по краям дороги, вылетало нечто напоминающее искры. Такие «светлячки» целыми стайками собирались в длинные потоки и те терялись высоко в небе. Природа, щедро отдававшая свои силы, собирала их обратно. Увиденное заворожило Канае. Ребенком он бил палкой по горящим поленьям костра, и из него вылетали искры, высоко тянущиеся вереницей в ночное небо. Нечто происходило и здесь, только огоньки не гасли.

–Эх, ей бы сейчас оказаться рядом, посмотреть на все это, –напомнила об Амэко, на мгновение забывая, тревога.

На перекрестке дорог спутники остановились перед надвигающейся колонной. Впереди ступал огнедышащий лев. Грива испускала языки пламени, глаза налитые безумием осматривали Канае, едущего верхом на олене. Демон принюхался к ним и пошел дальше. Следом скелеты лошадей тянули повозку, беспорядочно заваленную ящиками, корзинами и птичьими клетками. Все это возвышалось лязгающей горой хлама. Замыкал процессию второй лев, жадно и дерзко сверлящий глазами путников.

Вдруг из этого хлама послышались голоса: «Канае, Канае это мы, мы здесь, спаси нас...». Лев с силой размахнулся хвостом и ударил по клетке своей огненной плетью, пташки с человеческими лицами, оглушенные, попадали на дно. Канае явно узнал голоса своих боевых товарищей. Ошарашенный увиденным перевел взгляд на Наубо.

–Это вообще что?

–Похоже, Юзука крепко за вас взялась, души редко попадают в плен.

–Я должен освободить их!–мужчина схватился за меч и подбил оленя ногами.

–Не торопись,–осек его Наубо,–если пойдем сейчас - нас разорвут на части, и ты уже не поможешь Амеко, они идут в город. Проследим за ними.

–Ты прав,–нахмурился Канае. Тогда сделаем вид, что идем своей дорогой. Потом проследим за ними, сократив путь через поле.

Олень непринужденно зацокал копытами.

Как только демоны с пленниками перешли через проем городских ворот, путники вышли на дорогу из зарослей камыша. Канае спешился, чтобы меньше привлекать внимание и не потерять из виду цель. Стемнело, улицы жилых кварталов на краю города были немноголюдны. Продвигаясь по лабиринтам узких улочек вглубь селения, становилось оживленнее. Перебегая от укрытия к укрытию, преследователи держались курса. Послышались музыка, смех. Улицы центрального района наполнились людьми и духами. Яркие иероглифы на фонарях указывали названия заведений, свет вырывался из окон и дверей. Запах специй, риса, скворчащей жареной рыбы заманивал посетителей.Здесь явно царило веселье, лились рекой общение, пиво и сакэ. Из-за толпы пришлось сблизиться с демонами почти вплотную. Невидимая колона заставляла призраков расступаться перед собой, людей же - проходила насквозь.

Канае обратил внимание, что духи здесь были все связаны с людьми. Пара работяг сидели за низким столом, распивая напитки, один явно утомлял второго своей неудержимой болтовнёй. У говоруна на плечах сидел дух, скрестив ноги. Язык беса постоянно выпадал изо рта и тот скручивал его трубочкой, старательно запихивая обратно, что явно не получалось. Прямо под ноги Канае вышвырнули пьяного мужчину. Мощный верзила, страж порядка трактира, грубо выругался на него, не заметив, как ему в рот прошмыгнуло нечто напоминающее крысу. У нескольких человек на голове держались жабы, время от времени перепрыгивая на новую голову. Это были дурные мысли - липкими лапами они старались удержаться, но это не всегда получалось. Находились, конечно, и такие бедолаги, у которых нашло приют целое семейство тварей.

Перевозчики душ наконец-то остановились. Посреди улицы они стали разворачивать повозку, старательно втискивая в щель между двумя домами. В это сложно поверить, но там, где в человеческом мире протиснулась бы только кошка, находился вход в демонический квартал, где и пропала из виду повозка с львиной охраной.

–Не нравится мне это, Канае, –насторожился жрец. Олень вцепился зубами в его рукав и тянул назад, пробубнив сквозь кимоно, зажатое во рту:

–Добром это не кончится.

– Наубо, если бы все закончилось добром, нас бы здесь не было!– вспылил Канае, повышая тон. – Амеко была бы здорова, я спокойно бы служил своему клану, а ты бы мел ступеньки храма, понимаешь? Если хочешь - оставайся.

–Остынь,–олень ударил ветвистым рогом по голове самурая, –я тебя не оставлю, но ты должен быть осторожен, в этом мире далеко не все решается мечем.

Спутники протиснулись в проем.