Огненный блик

Глава 1

Огненный блик

В Перелесье я попала после свадьбы. Сговорены мы были еще год назад, но у них случилось нечто, о чем предпочитают молчать, и ее пришлось отложить. Макошь знает, иногда мне казалось, что так и прохожу свой век: не девица, не замужня. Но боги смилостивились: едва отгуляли праздник Урожая, приехал мой суженый. Похудевший, бледный, с запавшими глазами. Ох, недоброе что-то у них случилось. Совсем недоброе.

Свадьбу справили за два дня. Из родичей моего Смеяна был только дядька, остальных и ждать не стоило в ближайшее время. Не по обычаю, но переносить я не согласилась: боги ведают, что еще могло случиться. Нет уж, лучше так пожениться, чем никак. Мои родные ходили недовольные, но в глубине души я знала, что и мать, и отец, и сестры на моей стороне. А большего и не надо. Хоть и согласились родные ускорить празднества, от буквы обряда не отошли. Так что и песни я с подругами попела, и наплакалась вволю, и блины последний раз чурам поднесла, прощаясь. Когда косу переплели и повой надели, мама не выдержала, всхлипнула: «Совсем взрослая стала!». Скромное торжество получилось, а ведь так даже лучше.

Говорят, влюбленные слепы, но я не могла не заметить, что Смеяна что-то гнетет. И он с каждым мигом все больше хочет вернуться домой. На расспросы не отвечал, только кривился, как от боли.

Когда в Перелесье приехали, поначалу летала, земли не касаясь от счастья. Прав был отец, без обряда бы так не вышло: не поголоси, прощаясь с предками, не стала бы родной здешним чурам, не перенеси меня Смеян через порог, не чувствовала бы себя хозяйкой.

Дом у Смеяна был богатый. Двухэтажный, с резными наличниками, с просторными сенями, большой залой внизу и отдельными комнатами для каждого члена семьи наверху, впрочем, семья невелика: старый дед, сестра-близнец и брат двенадцати лет. На широких скамьях шитые шелком подушки да шкурки соболей и куниц. Посуда хоть и глиняная, но тонкой работы, а хозяйский кубок медный, да с гравировкой. Самый богатый дом в Перелесье.

Семью Смеяна я знала довольно хорошо. Еще наши родители дружили, отцы чуть не подрались за мою маму, но потом с переселенцами появилась красавица-незнакомка, и распри забыли. Следом родились Смеян с Искрянкой, через два года – я. Искрянка стала лучшей подругой, а Смеян - женихом с детских лет.

Через неделю после свадьбы я беспокоилась не только о муже, но и об Искрянке. Даже не знаю, о ком больше. Если Смеян попросту выглядел больным, то подружка… совсем потухшей. Бледная, с запавшими глазами, похудевшая, косу не переплетавшая по нескольку дней, больше всего она напоминала неупокоенных. А уж когда выяснилось, что и не ест почти ничего, скармливая пищу собаке, стало совсем страшно.

- Что с ней, Смеянушка? Скажи, прошу.

- Ничего…

- Ничего?

Муж вздохнул:

- Ничего, что мы могли бы изменить.

Больше ничего не удалось выяснить, поэтому я решила внимательней наблюдать за Искрянкой. Если бы еще немного времени на это найти… Времени требовали дом, семья. Но все же, я нет-нет, да и посматривала на девушку. Что помимо внешности и характера в ней изменилось, заметила как-то ясным зимним днем.

Искрянка стояла на берегу речки, задумчиво вглядываясь в местами скованные льдом воды. На голове теплый платок, из-под коротковатой шубки выглядывают краешки поневы и рубах, вышитых шелком. Она поправила выбившуюся из косы прядь; в лучах солнца на мгновение блеснули височники. Стоп! А где же обручье?

- Искрянка! Я только сейчас догадалась. Кто он, скажи?

- Кто?

- Тот, кому ты обручье отдала. Ведь из-за этого места себе не находишь? Прям извелась вся, бедняжечка…

Подруга резко обернулась ко мне.

- Не смей меня жалеть!

- Жалеть? Даже и не думала.

- Чего же бедняжечкой зовешь?

- Знаю, как это, когда милый далеко. Сердце рвется к нему, мысли все только о нем…

- Знаешь?- голос Искрянки сорвался в тихое шипение.- Знаешь каково, когда взглядами провожают, шепчутся? Думают, счастье, что не с ними… не с их дочкой, сестрой, матерью… А я не жалею! Ни о минутке с Ним рядом не жалею!

- Кто он, Искрянка? О ком говоришь?

Она не ответила, только вскрикнула, будто от острой боли, и убежала.

Вечером Смеян, наконец-то, рассказал.

- Кто-то из Вышних наведался к нам прошлым летом в облике змея огненного. Девок, конечно, попрятали от греха. Как он Искрянку углядел, не представляю даже. Прямо в окно ее комнаты влетел.

- Матушка Макошь!

- Лишь к вечеру мы смогли к Искрянке войти, а его и след простыл. Только стены обожженные и сестра без чувств. Белая-белая… Думали, не оправится. Да лучше б так и было!

- Смеян!

- Что Смеян? Легко ли видеть, как она медленно угасает, усыхает… И не знаешь, кого проклинать…

- Не смей думать даже! Ишь вообразил, богов проклинать.

Разговаривали мы до поздней ночи, но как быть, так и не придумали. Утром я старалась вести себя как обычно, раз уж Искрянке так неприятно сочувствие. Если бы можно было исподволь подвести к мысли, что жизнь еще не окончена, что впереди любовь, семья, счастье. Но подруга игнорировала мои несмелые попытки, резко обрывала неинтересный ей разговор, поспешно выбегала из дома. И всегда оказывала на берегу, там, где мы с ней впервые за последнее время откровенничали. Иногда мы разговаривали. Если пару брошенных фраз можно считать разговором.

- Пойдем домой, Искрянка, холодно.

- Мне теперь всегда холодно. Это как зайти ненадолго, погреться у печи, а потом снова выйти на мороз. Он кажется еще злее, еще сильнее после тепла. Хоть бы разочек еще об Него погреться…

- Погреться?! Искрянка, да он сожжет тебя! Прошлый раз едва…

- И пусть сожжет! Хоть отогреюсь. У меня здесь,- она прижала руку к груди,- словно кусок льда. Он вымораживает, царапает острыми гранями. До крови, до боли… А ты говоришь, сожжет. Сгореть мне не так страшно, как замерзнуть. Я ведь замерзну этой зимой.

- Искрянка!

- Удивляюсь, что прошлую зиму пережила,- она говорила совершенно спокойно, ровным тоном,- но она теплая была, и сердце еще не так остыло. Эта холодная будет, злая, вьюжная. А у меня огня Его совсем чуть-чуть осталось…

В другой раз подруга заговорила о ребенке.

- Иметь хотя бы частичку Его. Это ли не счастье.

Мне не хватило смелости – или жестокости? – напомнить, что еще недавно она собиралась умереть этой зимой.

- Да кем бы он был? Кикиморой болотной? Перевертышем? Обычных детей от змеев огненных не рожают!

- А каким бы ни был!- зло выкрикнула Искрянка.- Главное, что моим… и Его.

После этого подруга несколько дней со мной не разговаривала. А однажды вечером не вернулась. Мы со Смеяном искали ее на берегу, но видели только отблески заходящего солнца на реке. «Как Его волосы,- вспомнилось внезапно, что как-то ответила Искрянка на вопрос, почему она приходит на это место,- сейчас вода выглядит, как Его волосы: красные, рыжие, золотистые пряди. В них живет огонь. Как и в Нем самом».