Одуванчики цвета крови

Глава 1

«Жизнь — это как свободная полянка, что ты посадишь на ней, то и получишь. Да, иногда цветы будут вянуть, деревья ломаться, трава — редеть, но нужно продолжать ухаживать за садом, чтобы эта красота вновь радовала глаз. Именно это и есть смысл жизни. Нельзя позволять своему садику зарасти тиной, а затем полностью превратиться в пустую бездну.»

Мария Г.

Глава первая

— Привет, Эмили!

— Привет, Мэри. Как твои дела? — спросила маленькая девочка, стоя с тряпочкой на своём пустом участке.

— Всё отлично! Представляешь, вчера ночью моя роза зацвела! Я так рада! — Мэри счастливо улыбнулась и принялась прыгать на месте от восторга.

— Рада за тебя, — с тенью грусти и зависти промолвила Эмили. — А у меня ничего не растёт...

— Почему? — лицо малышки исказилось в искреннем удивлении.

— Не знаю, — ответила главная героиня, сильнее сжимая тряпочку в маленьких ладошках. — Я и поливаю, и протираю, но ничего не выходит...

Её голос дрогнул, и она заплакала, утирая кулачком слёзы. Мэри, недолго думая, обняла подругу:

— Ничего страшного! Давай я дам тебе новых семян и удобрений? У тебя вырастут огромные подсолнухи, на которых ты сможешь лежать и греться на солнышке!

Уткнувшись подруге в плечо, Эмили немного успокоилась и прошептала:

— Хорошо, спасибо тебе.

— Да не за что! Если что-то понадобится — зови!

— Ладно, — Эмили всё ещё выглядела расстроенной.

— Ой, уже скоро девять часов! Мне нужно возвращаться на свой участок, прости, — Мэри ещё раз крепко обняла её и упорхнула в свой садик.

Эмили осталась стоять в своём неуютном, пустом саду, где не было ни могучих деревьев, ни душистых цветов — лишь пожухлая трава. Через несколько минут, когда настало время ночи и каждая полянка накрылась полупрозрачным куполом, она легла на землю и стала размышлять о странностях этого мира.

В этом мире ребёнок появлялся из цветка на определённом участке, за которым должен был ухаживать. На этой земле можно было посадить всё что угодно: от нежных цветов до огромных деревьев. Однако с девяти вечера до шести утра каждый садик закрывался специальным куполом, защищавшим детей от монстров снаружи.

Эмили не видела смысла выращивать что-то на своей территории. Но даже когда она пыталась, у неё ничего не выходило, потому что её растениям не хватало основного источника жизни — любви. Ей нравилось наблюдать за другими детьми, которые заботились о своих садах. У неё было несколько друзей, с которыми она играла в свободное время. Одной из них была Мэри. Она всегда с радостью приглашала Эмили к себе: вместе они восхищались красотой цветов, забирались на вершины деревьев и загорали на солнце. Мэри была готова помогать всегда, и за это Эмили её очень любила.

Прошёл почти час с тех пор, как девочка легла на траву. Вдруг на прозрачной верхушке купола появился большой страшный паук с огромными лапами и глазами, красными как кровь. Эмили вскрикнула от неожиданности, вскочила на ноги и прижалась к стенке купола. Паук смотрел на неё, не шевелясь. Малышка, свернувшись клубочком от страха, ждала, когда он уйдёт.

Через какое-то время её надежда оправдалась: паук исчез, оставив девочку в покое. Но Эмили не сразу пришла в себя. Она легла лицом к стенке, чтобы больше не видеть ничего подобного, и подумала: «Ах, вот бы у меня было деревце, за которым я могла бы укрыться от монстров...»

С этой мыслью она тихо задремала.

Глава 2

Глава вторая

После того, как Эмили открыла глаза, она увидела ярко-голубое небо с нежными, словно пёрышками, облачками. Она поднялась и огляделась по сторонам. Вокруг нее, на других участках, детки уже во всю работали, поливали, весело смеялись, копали и сажали новых питомцев. Она почувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Её собственный участок выглядел как серое пятно на ярком лоскутном одеяле: сухая, растрескавшаяся земля и пожухлая трава, которая колола кожу даже сквозь платье.

— Эмили! Ты уже проснулась! — звонкий голос Мэри раздался совсем рядом. — Приветик!

Подружка уже вовсю хлопотала на своем участке. Её сад за одну ночь стал ещё пышнее: подсолнухи вытянулись к самому небу, а маленькие синие колокольчики тихонько позвякивали, приветствуя солнце. Мэри выглядела уставшей, на её лбу блестели капельки пота, а ладошки были испачканы в чернозёме, но глаза сияли.

— Привет. — сказала Эмили, поднимаясь с земли.

— Смотри, что я принесла! — Мэри протянула горсть крупных семян и тяжёлый мешочек с удобрениями. — Это самые лучшие семена. Из них вырастают «Солнечные подсолнухи». Если будешь ухаживать за ними с любовью, они будут самыми красивыми в этом мире!

— Спасибо, — невнятно промямлила девочка, все еще смотря на подругу сонными глазами.

Эмили приняла семена, и они показались ей необычайно тёплыми.

— Давай я помогу тебе! — предложила ей Мэри. — Земля у тебя сухая, её нужно сначала хорошенько разрыхлить.

Мэри села на корточки и стала помогать копать лунку, но земля была твердой, словно каменная плита, и ей пришлось взять лопатку покрепче. Эмили тоже опустилась на колени. Она попыталась разрыхлить её, но сухие комки крошились, не поддаваясь.

— Какая она твердая! Теперь понятно, почему у тебя нечего не растет. — заметила Мэри, после того, как им всё-таки удалось выкопать небольшую ямку.

— Да уж… — ответила Эмили и потянулась к семечкам, которые она положила рядом на эту мертвую землю.

— Так, а теперь клади сюда семечко и закапывай, — Мэри указала на лунку и протянула Эмили лопатку. Малышка взяла инструмент в руки и начала работать. Она небрежно кинула семя в ямку и сгребла землю с поверхности, чтобы зарыть его. После этого, она повторила все те же действия, ковыряя сухую землю и не осторожно бросая семечки в нее. В её движениях не было ни любви, ни старания — только тупая усталость.

— Отлично! Теперь их надо полить, — Мэри подала Эмили свою старенькую леечку, испачканную землей.

Эмили приняла её без энтузиазма. Она лила воду небрежно, размывая только что зарытые лунки. Вода грязными лужицами растекалась по твёрдой корке, не желая впитываться вглубь, а затем быстро исчезала в глубоких трещинах, оставляя после себя лишь мокрую пыль.

— Ну вот, всё, — буркнула Эмили, возвращая леечку.

— Тебе нужно больше терпения, Эмили. Растения чувствуют, когда ты спешишь, — мягко заметила Мэри. — Ладно, мне пора. Уже почти девять. Увидимся завтра утром!

Как только Мэри ушла и над участком опустился защитный купол, Эмили села на землю. Она смотрела на свои лунки, понимая, что при таком «уходе» завтра там будет всё та же пустая пустыня. Ей было обидно, что у других всё получается само собой, а ей нужно прикладывать столько усилий ради одного маленького ростка.

Она почувствовала раздражение. Со злостью она швырнула лопатку в сторону, но та отскочила от камня. Пытаясь найти её на ощупь в сумерках, Эмили резко провела рукой по земле и наткнулась на острый, как бритва, край камня, который ранил ее маленькую ладошку.

— Ай! — вскрикнула Эмили.

Она приподнялась и увидела, что поцарапала ладонь об осколок камня, торчавший из земли. Из ранки выступила крупная, тёмно-красная капля крови. Она упала на пыльную землю и сразу же впиталась.

Эмили собралась встать, чтобы найти тряпочку, но тут её взгляд замер. Из сухой трещины, куда упала кровь, пробился росток. Но он не был похож на нежные зеленые стебли Мэри. Этот росток был иссиня-черным, с тонкими багровыми прожилками, напоминающими кровеносные сосуды. Он извивался, словно живой червь, и рос с пугающим звуком — сухим тихим шелестом, будто кто-то разрывал старую бумагу.

Через мгновение на стебле развернулся первый лист. Он был острым, как лезвие, и блестел в свете луны, пробивавшемся сквозь защитный купол. На конце стебля распустился цветок. Он был похож на обычный пушистый одуванчик, однако его лепестки были не жёлтыми, а ярко-красными, словно пропитанными ее кровью.

— Ой... — прошептала Эмили, невольно отстраняясь.

Эмили забыла о боли. Она смотрела на цветок, который вырос только что. Он был некрасивый, агрессивный, но он был живой. Впервые на её мертвом участке что-то ожило. И это «что-то» было создано ею самой, без чужой помощи и нудных советов.

Она осторожно дотронулась до стебля, покрытого листьями–лезвиями. Он не был тёплым, как семена Мэри, он был холодным и твёрдым. Внезапно в голове Эмили прояснилось.

Она подняла тот острый камушек, который только что её ранил. Дрожащей рукой она сделала небольшой надрез на другой ладони. Капля крови упала на землю. И снова — мгновенный, почти пугающий рост. Второй колючий, красный «одуванчик» распустился рядом с первым.

Эмили почувствовала странное возбуждение. Она поняла, как засадить свой сад.

Она начала царапала кожу на руках, на ногах, на коленях, стараясь, чтобы кровь попадала в сухую землю. Каждый раз, когда капля касалась почвы, вырастал новый кровавый одуванчик. Они не требовали полива и удобрений. Они требовали только её.

К тому моменту, когда Эмили уснула, её участок уже не был пустым. Он был заполнен сотнями красных, остроконечных сорняков, которые стояли плотной стеной, готовые защитить свою хозяйку.

Глава 3

Глава третья

Когда первые лучи коснулись земли, и купола начали медленно растворяться, Эмили услышала шаги.

— Эмили! Ты уже встала? Я принесла тебе немного воды с витаминами для твоих подсолну... — Голос Мэри оборвался на полуслове.

Подруга стояла у края дорожки, и тяжелая лейка с грохотом выпала из её рук. Вода разлилась по камням, но никто не обратил на это внимания.

— Что это? Это не похоже на солнечные подсолнухи… Ты решила вырастить другие цветы? — в недоумении заметила Мэри и подошла ближе к этим цветам.

— Да, я нашла другой способ засадить свой садик! — радостно ответила Эмили, поднимаясь с земли и раскрывая руки для объятий. Как только Мэри перевела взгляд с цветка на подругу, она заметно побледнела. Ноги и руки Эмили были покрыты множеством порезов, но несмотря на это она улыбалась.

— Эмили..? Это что? Тебя изранили эти растения? — наконец-то выдавила она из себя, ее голос дрожал.

— Ну, не совсем… — Эмми немного помялась, думая, как рассказать об случившимся, — Я сама это сделала. Ты знала, что из одной капельки крови может вырасти такой красивый цветок! При этом не нужно потеть от работы, чтобы получить эту красоту, достаточно просто сделать небольшой надрез на коже!

Мэри стояла перед подругой в шоке, она все не могла поверить в то, что только что услышала. Ее глаза были устремлены на раны.

— Эмили… Разве это красиво…? Твое тело… — она не выдержала и заплакала. — Ни какие цветы ни стоят твоей боли! Даже самые изящные. А уж эти сорняки – тем более!

Малышка изменилась в лице, видя реакцию подружки. Улыбка в момент сползла с ее физиономии. Не зная, что делать, чтобы успокоить Мэри, она подошла и крепко ее. Она вцепилась в платьице Эмили и уперлась в ее плечико. Слезы впитывались в ткань, оставляя после себя мокрые пятнашки. Эмили стояла неподвижно, чувствуя, как вздрагивают плечи Мэри. Ей было очень жаль, что она расстроила подругу. Она совсем не хотела этого — она лишь хотела показать, что её сад тоже может быть полным жизни.

— Ну чего ты, Мэри... не плачь, пожалуйста, — тихо прошептала Эмили, поглаживая подружку по спине. — Смотри, мне совсем не больно. Честно – честно.

Мэри немного отстранилась, шмыгая носом. Её глаза были полны сочувствия. Она осторожно, кончиками пальцев, коснулась руки Эмили рядом с одним из порезов.

— Но ведь кровь... это же то, что внутри нас. Это же... как будто ты отдаешь кусочек себя, — жалобно сказала Мэри. — Мы должны растить цветы из радости, Эмми. А ты растишь их из своей боли.

— Но у меня нет столько радости, сколько у тебя, — Эмили опустила голову, и её голос стал совсем тонким. — Когда я просто поливаю землю, она остается сухой. А эти цветочки... они меня услышали. Мне показалось, что так я наконец-то смогу догнать вас всех.

— Ты моя лучшая подруга, даже если на твоем участке будет одна только пыль, — Мэри схватила Эмили за руки. — Пожалуйста, пообещай мне, что больше не будешь так делать. Мы что-нибудь придумаем. Я принесу еще больше удобрений, я буду приходить к тебе каждое утро, и мы будем петь песенки твоей земле вместе!

Эмми долго молчала, смотря на свои творения, но потом всё-таки ответила:

— Прости, но я не могу… Не могу уничтожить части себя…

— Эмиленька, ты просто не понимаешь… Эти растения… Они уничтожат тебя… Я не хочу тебя потерять — Мэри продолжала лить слезы, страшно боясь за подругу. — Если ты умрешь…

— Я не умру, не волнуйся так за меня, я контролирую ситуацию. — Эмили попыталась успокоить ее своим словами. — Обещаю!

— Хорошо…хотя бы так… — прошептала Мэри, утирая рукавом кофточки свои, красные от слез, глаза. — Давай я полечу твои раны.

Эмили мило улыбнулась, умиляясь заботе подруги, а затем кивнула. Мэри отвела подругу в свой райский садик. Она достала чистые льняные ленты и баночку с ароматной мазью, пахнущей луговыми травами и мёдом. С величайшей осторожностью, словно боясь, что Эмили может рассыпаться от одного прикосновения, она промыла каждый порез и наложила повязки.

— Вот так, — прошептала Мэри, завязывая последний бантик на запястье подруги. — Теперь должно стать легче.

Эмили чувствовала тепло, исходящее от рук Мэри, и ей на мгновение стало стыдно за свою резкость. Но когда она вернулась на свой участок и над миром опустились защитные купола, это чувство притупилось. В тишине ночи её сад выглядел завораживающе. Те несколько «одуванчиков», что уже выросли, светились мягким, пульсирующим багрянцем. Они были такими высокими, такими сильными.

Эмили посмотрела на свои забинтованные руки. В голове всё ещё звучал плач Мэри, но перед глазами стоял её пышный, идеальный сад. «Мэри просто не понимает, — подумала Эмили, — она привыкла работать до пота, а у меня есть другой способ. Ещё чуть-чуть, и мой сад станет самым густым во всём мире. Она сама потом восхитится».

С этими мыслями девочка села на колени посреди пустой земли, где ещё оставалось много свободного места. Дрожащими пальцами она начала медленно разматывать свежий бинт, который наложила Мэри. Рана на ладони, смазанная целебной мазью, уже начала затягиваться, но Эмили это не устроило.

Она нашла тот самый острый камень.

— Совсем немножко... ещё парочку, — прошептала она сама себе.

Она прижала острый край к коже. Боль была резкой, но за ней последовало странное чувство триумфа. Крупные капли тёмной крови упали на серую пыль. Земля под ними мгновенно зашипела, впитывая влагу, и через секунду из трещин показались новые черные ростки. Они росли с невероятной скоростью, расправляя свои листья–лезвия, заполняя пустоту вокруг девочки.

Эмили смотрела на них с восторгом. Теперь её участок был полностью наполнен кровавыми растениями, которых ни у кого не было. Но радость длилась недолго.

Она вдруг почувствовала, что голова начала сильно кружиться, ноги стали ватными, а в глазах поплыли тёмные пятна. Она попыталась встать, но покачнулась и упала среди этих цветов–паразитов. Её новые «питомцы» почувствовали её слабость, склонили свои тяжелые головы к ней, и они начали выделять ядовитое зловоние, от которого хотелось спать. Эмили закрыла глаза и заснула. Однако, сквозь сон, она плакала от приснившегося кошмара.

Глава 4

Глава четвертая

В шесть утра купол с тихим звоном растворился, и первые лучи настоящего солнца коснулись лица девочки. Эмили резко открыла глаза, тяжело дыша. Её сердце колотилось, а по щекам всё ещё катились слёзы из кошмара.

Зловоние от цветов–паразитов всё ещё висело в воздухе, но утренний ветерок начал понемногу разгонять его. Эмили приподнялась на локтях, чувствуя во всём теле свинцовую тяжесть. Она оглядела свой участок и вздрогнула.

В чистом, прозрачном свете утра её полянка выглядела ужасающе. Это была чёрная, всепоглощающая бездна. Цветы, казавшиеся ночью величественными, теперь выглядели как уродливые осколки чёрного стекла, забрызганного кровью. Они не тянулись к солнцу, как все нормальные растения, а словно отворачивались от него, пряча свои тёмно-красные бутоны в тени собственных колючих листьев. Эмили почувствовала, что они уничтожают её с каждым часом; это было так, словно чёрная дыра медленно поглощает далёкие звёзды, лишая их света. Она с содроганием отвернулась от своего сада и посмотрела на чужие владения.

Там, за невидимыми границами её уголка отчаяния, раскинулся настоящий радужный мир. На полянках других детей росли роскошные цветы всевозможных размеров и оттенков: золотые подсолнухи гордо подставляли свои тяжёлые головы тёплым лучам, нежно-розовые кусты соседей благоухали сладостью, а крошечные небесно-голубые колокольчики весело звенели, перекликаясь с детским смехом. Весь остальной мир был похож на яркое, расшитое любовью лоскутное одеяло, полное жизни, ароматов мёда и свежей росы. За пределами ее мирка царила та благодать и жизнерадостность, какой ей так не хватало.

Эмили посмотрела на свои руки, на грязные повязки и на сухую, мёртвую землю под чёрными кристаллами своих «питомцев». Её сад был единственным серым, холодным пятном на этом празднике жизни. Она поняла, что эта уникальность не приносит ей счастья, а лишь сводит ее с ума. Она поспешила к Мэри, чтобы забыть хоть на мгновение об этой зияющей дыре.

Эмми тихо переступила невидимую границу ее полянки и незаметно подкралась к ней. Её подруга в это время всё ещё сладко спала в гамаке из гибких лиан. Это было похоже на сказочное видение: нежные петунии и лютики, обвивавшие ложе Мэри, всё ещё хранили в своих лепестках мягкое свечение, которое постепенно гасло в лучах наступающего утра. Весь сад Мэри, как и участки других детей, были пропитаны ароматом пыльцы и утренней росы, а не тяжёлым запахом ржавчины и яда. Она аккуратно дотронулась своими забинтованными ладонями до ее светлых волос, переливавшихся на солнце.

— Мэри... — едва слышно позвала она.

Девочка зашевелилась, открыла глаза и, увидев Эмили, сладко потянулась. На её лице сразу расцвела та самая сонная и добрая улыбка, которая согревала Эмми лучше любого солнца.

— Приветик, — прошептала Мэри, вставая и потягиваясь ото сна. — Ты сегодня рано.

— Да… — нервничая, пожала плечами Эмили. — Слушай… Давай проведем этот день вместе. Я больше не хочу находиться на своем участке.

Мэри радостно рассмеялась.

— Конечно, давай! — воскликнула Мэри, спрыгивая с гамака. Её босые ножки утонули в мягком ковре из маргариток. — Я так рада, что ты это предложила! У меня как раз созрели медовые ягоды, и я хотела показать тебе, как мои подсолнухи умеют поворачивать головы в след за солнцем.

Весь этот день был похож на чудесный сон, который Эмили не хотелось прерывать. Они с Мэри бегали по сочным лужайкам, смеялись, плели гирлянды из ароматных петуний и пробовали сладкий нектар, который сочился из стеблей гигантских лилий. На полянках других детей тоже кипела жизнь: кто-то строил домики в ветвях цветущих яблонь, кто-то купался в крошечных сверкающих прудах.

Однако все хорошее быстро заканчивается, и Эмили все же пришлось вернуться в свой угрюмый сад.

Ночь опустилась на мир детей, и прозрачные купола привычно накрыли каждый участок. В саду Мэри мирно спали подсолнухи, склонив свои тяжёлые золотистые головы, а синие колокольчики пели ей какую-то тихую колыбельную. Там царил покой и пахло сладким сном.

Эмили сидела на краю своей земли, подтянув колени к подбородку. Её сад выглядел иначе. В темноте «кровавые одуванчики» светились тусклым, тревожным багровым светом. Они снова начали ядовито пахнуть. Их листья–лезвия тихонько скрежетали друг о друга, а стебли извивались, словно в поисках новой капли жизни.

Девочка посмотрела на свои забинтованные руки. Под новой белой тканью, которой так заботливо сегодня наложила Мэри, кожа всё ещё ныла. Она вспомнила испуганные глаза подруги и её слёзы.

«Разве это красиво?» — эхом отозвались в голове слова Мэри.

Эмили взглянула сквозь прозрачную стенку своего купола на соседний участок. Там, в серебристом свете луны, даже спящие цветы Мэри казались добрыми и настоящими. Ей не нужно было ранить себя, чтобы быть счастливой. Её сад рос из радости, из весёлых песен и тёплой воды. А сад Эмили... он был полон боли.

— Вы не настоящие, — прошептала Эмили, глядя на кровавый бутон у своих ног. — Вы просто забираете меня по кусочкам.

Она вспомнила того страшного паука, который напугал её в первую ночь. Тогда она мечтала о дереве, за которым можно спрятаться. Но теперь она поняла: Эти цветы сами были как монстры, которых она сама пустила к себе.

Решимость пришла внезапно, тихая и твёрдая. Она обхватила руками стебель одного из цветков, но листья–лезвия тут же впились в её кожу. Эмили вскрикнула от неожиданности и резкой боли. Из новых ран вновь потекла алая кровь, мгновенно пропитывая чистую тряпочку и крупными каплями срываясь на сухую почву. Земля под её ногами буквально закипела. Там, куда упали капли, из трещин с утробным шелестом вырвались новые ростки. Из-за попытки выдернуть один цветок их стало в три раза больше. Они росли прямо на глазах, становясь все больше и больше с каждой секундой. Эмили смотрела на это с ужасом, прижимая к груди свои израненные руки.

Черные стебли извивались, словно змеи, стремясь к свету луны и теплу её тела. Они обступили девочку со всех сторон, втыкая свои острые листья в её босые ножки и ползя всё выше по щиколоткам, коленям и бедрам. Зловоние стало невыносимым, оно забивало легкие, кружило голову, шептало прямо в сознание: «Умри! Сдайся! Стань частью нас...»

Эмили закричала что было силы, слезы полились градом, но растения резко схватили её за запястья и талию, поднимая над землей, чтобы обездвижить ее. Но к сожалению, ее крик никто не услышал, так как купола были герметичны.

— Нет! — прокричала она, и её голос утонул в сухом шелесте листьев–бритв. — Не надо, пожалуйста…

Но сад не знал жалости. Он был рожден из боли, и только болью он мог питаться. Каждое движение Эмили, каждая её попытка вырваться лишь заставляли шипы входить глубже, а раны кровоточить. С каждой новой каплей крови появлялось новое растение–паразит, которое только усиливало врага. Лианы–змеи обвились вокруг её шеи, не давая дышать, заставляя голову запрокинуться назад. Эмили продолжала кричать и вырываться, но ее попытки снова усугубили ситуацию: растения стали еще быстрее душить ее, втыкая в шею острые листья. Малышка не могла больше кричать. Лишь тихий, сдавленный хрип вырывался из её горла, а в глазах, полных неописуемого ужаса, отражался холодный блеск луны.

Один из крупных бутонов раскрылся прямо перед её лицом. От него исходило густое, приторно–сладкое зловоние. Ядовитый туман окутывал её голову, проникал в легкие, вытесняя остатки чистого воздуха. Ей почудилось, что багровые бутоны раскрылись, обнажив тысячи мёртвых глаз. В каждом из них зияла огромная дыра отчаяния, в которую Эмили начала медленно погружаться. Эти глаза следовали за ней повсюду, манили за собой в бездну.

Шелест листьев превратился в невыносимый шёпот:

— Сдайся... стань пустотой...

Растения чувствовали её агонию. Пульсирующие лианы–змеи, напившись тёплой крови, становились всё толще и крепче. Они не просто душили её — они прорастали сквозь неё. Острые листья– бритвы медленно и глубоко вошли в её хрупкую шею, перерезая возможность издать даже малейший звук. Лёгкие жгло огнём, в голове шумело, а перед глазами расплывались кроваво-красные пятна. Голоса растений в её сознании слились в торжествующий гул: «Теперь ты — это мы. Теперь ты — теперь наш корень...». Силы окончательно покинули её. Маленькие пальцы ручек, так недавно сжимавшие тряпочку и надеявшиеся на чудо, безвольно разжались. Сердце, измученное завистью, страхом и болью, сделало последний, медленный толчок и остановилось. Она повисла над своей мёртвой землёй, распятая среди собственного творения.