Однажды в Ларсии

Глава 1. Лучший уголок мира

Жизнь этого господина определенно удалась. Удобно растянувшись на мягком сиденье, вальяжно дымя самокруткой из листьев лхоа, изредка прерываясь и делая небрежные глотки вина, мужчина с расслабленной улыбкой рассказывал извозчику историю своего сегодняшнего успеха. Крепко держа вожжи и подгоняя лошадь, тот внимательно слушал седока, стараясь вовремя кивать и следить за дорогой.

— Видел бы ты их рожи, когда я открыл карты! «Полный дом» масти черной розы, — господин хлопнул в ладоши. — Ха, представляешь?!

О да, ямщик знал, о чем шла речь, но не подал виду.

— Один даже побледнел и упал со стула! — послышался глубокий вдох, и просторную кибитку позади кучера наполнил резкий запах дурманящей травы. — Ну ты знаешь... — мужчина хорошенько прокашлялся. — В тот момент я подумал, что сейчас мне настанет крышка — кто‑нибудь приставит к моему горлу нож. Но нет, обошлось! Дали забрать выигрыш и спокойно уйти! Про Ларсию не врали. А ведь я был совсем один... — язык пьяного господина заплетался, речь с каждым словом становилась все более бессвязной. — Кстати, как тебя зовут, друг?

— Сейронг, господин, — ответил тот, поправив остроконечную шляпу. Он с трудом понимал имперский, говорил на нём — еще хуже, а потому старался лишний раз не раскрывать рта.

— Эй, брось, я тебе никакой не господин. Как ни крути, а северная Ларсия — самое свободное место во всем мире, разве не так? И зови меня Реймос.

Этот человек, развалившийся внутри кибитки, являл собой полную противоположность вознице. Сейронгу недавно стукнуло сорок, но круги под глазами и заметные морщины прибавляли к его возрасту еще десяток лет. Седок выглядел намного моложе и свежее, хотя, разница в их прожитых годах, скорее всего, была не так уж и велика. Светлые, аккуратно подстриженные волосы, небрежная щетина, синие глаза, постоянная белозубая улыбка — его можно было назвать настоящим красавцем, перед которым, по мнению Сейронга, не устояла б ни одна из женщин. Хотя, Сейронг понимал, что в этих краях мерилом красоты уже давно служил звон монет.

— Как скажете, господин, — Сейронгу было нелегко взять и запросто перейти на «ты» в общении с незнакомцем. Извозчик привык выполнять свою работу молча, без лишних разговоров. И чем быстрее он доставлял людей из одного места в другое, тем большую плату мог получить взамен.

Но этот человек, судя по всему, никуда не спешил. Он просто наслаждался поездкой, с упоением твердя о том, как удача может изменить жизнь любого. Сейронг поймал себя на мысли, что начинает переживать о том, сколько же монет отдаст ему пьяный господин. Если он говорил правду, то в его мешке, который он вез в кибитке, должно было быть целое состояние. Оставалось надеяться, что веселый настрой удачливого игрока повлияет и на его щедрость.

— Госпо... — Сейронг прикусил язык и неуверенно произнес: — Реймос. Вы впервые в наших краях?

— Да. И немного жалею об этом, — Реймос мечтательно добавил: — Эх, Ларсия, Ларсия... Чудесный уголок. Океан. Солнце. И куча игорных домов, — рассмеялся он.

Сейронг ухмыльнулся и ударил плетью гнедую лошадь со звучной кличкой Грация. Он прекрасно понимал своего клиента. Да, климат Ларсии и впрямь был очень хорош, а теплые воды Океана Ветров и мягкий песок берегов привлекали сюда людей со всех уголков Империи. С тех пор, как часть его страны была захвачена, конечно. Однако северная Ларсия прославилась совсем другим.

Кихэн Мейкас, ставленник Империи, выстроил здесь множество развлекательных заведений, где можно было найти удовольствия на любой, даже совершенно извращенный вкус.

Но итоговый успех принесло всего лишь одно необычное решение, благодаря которому кихэн Мейкас стал одним из известнейших членов Верховного Совета. Он взял под свою защиту проведение всех азартных игр и обеспечил безопасность участников за небольшой процент прибыли организаторов, чего ранее никто и никогда не делал. После этой меры в Ларсию хлынул поток охотников за удачей, мечтавших разбогатеть в один миг, не боясь при этом быть обманутыми, обворованными или вообще — убитыми.

Правда жизни состояла в том, что из Ларсии почти всегда возвращались без гроша в кармане. В атмосфере постоянного разгула, где можно найти множество способов потратить деньги или же вписаться в заманчивую авантюру, поставив кровное серебро на лошадиные бега, просадив звонкие монеты за карточным столом, сохранить светлую голову и вовремя остановиться получалось мало у кого. Сейронг знал об этом не понаслышке.

— Откуда вы, Реймос? — поинтересовался извозчик, гадая, какая из семи частей Империи является домом удачливого мужчины.

— Я родом из Лестергарда, — ответил тот, вновь закашлявшись.

— Я слышал, там очень красиво, — одобрительно закивал Сейронг.

Желая показать хорошие манеры и рассчитывая на хорошее вознаграждение, он говорил эту фразу каждому клиенту, иной раз даже и не представляя, где находится тот или иной город. Но про белокаменную столицу Империи Сейронг не мог не знать.

— Да, друг, все верно. Но знаешь, — игрок отхлебнул из бутылки, — там совсем не так весело, как здесь. Постоянная суета этого города медленно высасывает все соки... Всегда есть дела. А люди... — Сейронг обернулся, не услышав продолжения. Голова Реймоса стала слишком тяжелой, и он уронил ее на грудь. Дурман листьев лхоа подействовал. Но мужчина не сдавался и продолжал говорить: — В поисках горсти монет они не замечают, как окружающие каменные стены медленно убивают. Сейронг, эй, Сейронг... Остановись, остановись...

Беспокоясь о том, что сейчас пассажира стошнит прямо в кибитке, извозчик натянул поводья и остановил лошадь.

Реймос вывалился наружу, но все же удержался на ногах. Опасно шатаясь, он сделал шаг не в том направлении и оказался почти на середине дороги. Грозя задеть и уронить в пыль пьяного человека, по освещенному уличными лампадами пути проезжали самые разные экипажи. Обычные телеги, в которых местные крестьяне везли с полей свои семьи после изнуряющего трудового дня. Просторные крытые фургоны, запряженные сразу несколькими сильными лошадьми. Разукрашенные кареты, где отдыхали самые богатые из гостей Ларсии. Однако добрую часть занимали небольшие двухколесные кибитки, в точности как у Сейронга.

На дороге можно было заметить и бригады без лошадей. Вместо животных были запряжены люди. Как правило, опустившиеся бедняки или должники, вынужденные таким образом отрабатывать свои проигрыши. Сейронг с содроганием вспомнил, как он тоже чуть было не оказался на их месте.

— Эй! Куда прешь, говна кусок?! — крикнул смуглый мужчина, пролетев мимо в паре сантиметров от Реймоса и чуть не задавив его своей кобылой.

— С дороги! — провопил другой и ударил хлыстом в опасной близости от пьяного.

Гость из Лестергаграда сделал шаг назад и, найдя опору в деревянной кибитке своего извозчика, показал кулак вслед удаляющимся местным.

Сейронг спрыгнул и поспешил на помощь Реймосу.

— Прошу вас, отойдите с дороги, — извозчик постарался усадить беспокойного пассажира обратно.

— А идут они все... — мужчина был совсем плох. — Давай, поехали за тем ублюдком!

— Не нужно, прошу. Он уже далеко...

— Ай, ладно. Пусть живет... Был бы я трезвый, выбил бы ему все зубы.

Извозчик отвел пассажира к ближайшему дереву. Под его широкими бордово‑зелеными листьями Реймос принялся громко очищать свой желудок.

«Вот так всегда. Чужаки ничего не понимают. Хотят всего и сразу, никого не слушают, а потом валяются, как свиньи. Нельзя смешивать вино и дым листьев лхоа», — подумал Сейронг и ухмыльнулся, вспомнив незабываемую картину. Один из его знакомых сломал свой нос, ползая по дороге и тыча им в землю. Как выяснилось позже, он представлял себя курицей, клюющей зёрна. То ещё было зрелище.

Тем временем, Реймос всё ещё стоял на коленях и корчился.Проходившие рядом не обращали внимания на страдальца, изрыгавшего красную жидкостью. Обычное дело. Лишь две девушки в открытых платьях ускорили шаг и сморщились, почуяв вонь.

Сейронг вернулся к кибитке и с ужасом осознал: мешок с деньгами лежал без присмотра. Пусть недолго, но достаточно для того, чтобы какой‑нибудь воришка успел залезть внутрь и украсть выигрыш.

Извозчик резко обернулся и выдохнул: деньги были на месте. Пока Сейронг унимал дрожь, наблюдая за господином, его голову капля за каплей наполняли совсем ненужные и опасные мысли. Он противился им, но безуспешно.

«А что, если?.. Что, если мне взять, да и уехать? Оставить его здесь, и дело с концом. Этот Реймос, судя по всему, неплохо зарабатывает и сможет о себе позаботиться. Из Лестергарда всегда приезжают состоятельные люди. Да и о выигрыше он что‑то не сильно печется. Сам говорил, что ему просто стало скучно. Нет, ну надо же?! Стало скучно! Чтоб я так жил! — чувство острой, застарелой зависти внезапно пронзило сердце извозчика. — На эти деньги мы с Милати могли бы починить наш дом и купить в придачу пару добрых лошадей. А может и землю выкупить! Да, дела бы точно пошли в гору», — глаза Сейронга заблестели. Но тёплый, едва солёный порыв ветра обласкал его лицо, и наваждение спало. Почувствовав, как быстро стирается грань между простой фантазией и преступным умыслом, извозчик взял себя в руки. «Нет. Я не вор. В конце концов, моя семья и так неплохо живет, — подумал он, виновато посмотрев на свои стоптанные сандалии. — Буду усердно трудиться и постараюсь не очернять себя недостойными мыслями. В следующей жизни обязательно повезет. Все будет по‑другому».

Мужчина сложил руки на груди и прошептал молитву, надеясь, что боги простят его минутную человеческую слабость и душа останется чистой.

— О, Сейронг, ты еще здесь? — к нему, вытирая рот, с новыми пятнами на рубашке подходил Реймос. Он побледнел, но в целом выглядел получше. Речь стала более связной, а голос окреп.

— Где же мне еще быть, госпо... Реймос?

— В десяти милях отсюда, удирающим с моими деньгами, — Реймос рассмеялся, довольный своей шуткой, и прищурил красные глаза.

Сейронг замер на месте.

— Расслабься, ты, я вижу, хороший мужик, честный. У нас таких мало, — сказал игрок и похлопал извозчика по плечу.

Внутри Сейронга смешались стыд и гордость. Воодушевившись и пытаясь заглушить чувство вины, необыкновенно галантно, словно перед ним был сам кихэн Мейкас, он открыл дверь и произнес:

— Куда желаете поехать дальше?

— Где у вас тут самые распутные женщины? — спросил пассажир.

— В Квартале удовольствий.

— Тогда гони туда! — потребовал Реймос.

«Ничего нового», — подумал извозчик.

Яркие дома с кричащими вывесками Сейронг знал очень и очень хорошо. Тут заканчивалась или начиналась добрая половина всех его поездок — в самом развратном месте всего мира. За деньги здесь можно было купить кого угодно и познать все грани плотских утех.

— Ого! — присвистнул Реймос, смотря по сторонам.

Толпы накрашенных девиц звали его познакомиться поближе, без всяких стеснений оголяясь и выставляя свои прелести напоказ.

— Сейронг, мой член уже так набух, что скоро в твоей кибитке не останется места. Нужно высадить меня да поскорее.

— Где хотите выйти, господин?

— Сейронг, я бы отодрал каждую из этих милашек, но боюсь, сил на всех не хватит. Мне рекомендовали одно местечко. Кажется, «Дикие наездницы», говорят оно здесь популярно.

— Его закрыли.

— Почему?

— У одной из девушек случился приступ, когда... Когда она работала с клиентом. У неё была падучая, кажется. Она откусила ему... Ну, вы сами понимаете.

— Правда что ли? — Реймос поперхнулся.

— Так говорят.

— Ухх, неприятно. Ты лучше мне таких историй не рассказывай, а то всё желание пропадёт.

— Извините, господин.

— Да ладно, я шучу. Ну тогда посоветуй хорошее место. Уверен, в Ларсии найдется нечто особенное.

«Ну вот. А я уж подумал, что он нормальный. Жаль. Наверняка очередной извращенец», — вздохнул Сейронг.

— Может быть, вы желаете девочек... или мальчиков? — немного помявшись, возница задал прямой вопрос.

— Кого‑кого? — удивленно переспросил Реймос. — Я предпочитаю женщин. Красивых, опытных, страстных женщин. Сейронг, а кого ты хотел мне подсунуть? Ты ведь не имел в виду... — раскованная улыбка впервые спала с лица игрока, и в его голове промелькнула какая‑то смутная догадка: — детей?

— Вы правы. Некоторые приезжают сюда именно за этим, — спокойно ответил извозчик, мысленно радуясь, что вкусы Реймоса оказались вполне обычными.

Всякий раз, когда Сейронгу приходилось заезжать на улицу Нежных Лепестков и видеть хрупкие, детские тела, мужчина стыдливо отводил глаза и старался быстрее покинуть печальное место. Он был отцом и благодарил богов за то, что его дочь избежала такой судьбы. Но кому‑то повезло меньше.

— И много таких «любителей»? — продолжил беседу Реймос. Столичный гость как‑то поник.

— Хватает, — Сейронг нахмурился.

Реймос вздохнул. Под действием дурмана листьев лхоа в его сознании ярко ожили мерзкие картины, которые, как он ни старался, не мог выгнать из головы.

— Господин, в Квартале удовольствий можно найти женщин на любой вкус, — повернул разговор в другое русло Сейронг, почувствовав перемену в настроении пассажира. — Есть настоящие светловолосые северянки, есть...

— Постой, ты говоришь о тех, кто живет в Эргунсвальде?

— Да, — подтвердил кучер.

— Ничего себе. Видно, жизнь у них и впрямь стала несладкой, раз они забрались так далеко и готовы лечь под нашего брата, — удивился мужчина. Хмель потихоньку начал выходить из него.

— Наверное, — пожал плечами извозчик. — Говорят, в постели они очень горячи.

— Не сомневаюсь. А знаешь, что еще говорят про северян?

— Нет, господин.

— Они воют на луну и по ночам превращаются в чудовищ.

— Это правда? — усомнился Сейронг.

— Нет, конечно, — усмехнулся Реймос. — На большей части Севера вообще всегда белая хмарь в небе. Ни луны, ни звезд не видать.

— Вы бывали там? — с неподдельным интересом спросил Сейронг.

Извозчик слышал, что этот холодный край всегда доставлял Империи много проблем.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Реймос и перевёл тему. — Но северянки меня не интересуют.

— Тогда господин может выбрать женщин из любой части Империи. Кроме того, недавно здесь поселились жрицы королевства Дейшер. Их кожа темнее ночи, а глаза сверкают, как жемчужины.

— Вот это уже другое дело, — одобрительно кивнул Реймос. — Ну а ты, Сейронг, кого предпочитаешь?

Сейронг любил свою жену и всегда был верен ей. Но постоянная близость к борделям, пьяные россказни клиентов о веселых похождениях, наконец, частое лицезрение самих распутниц со временем подточили его уверенность в святости их брака. Сейронг был обычным мужчиной и не мог ничего с собой поделать, возбуждаясь всякий раз, когда его кибитка въезжала в Квартал удовольствий. Но, надо отдать ему должное, за все годы работы он не изменил Милати ни разу. Однако мысль об этом прочно засела в его голове.

— Господин, я делю свое ложе только с женой. Но на вашем месте я бы посетил Дом сладких грез.

— Эх, нелегко тебе приходится, друг, — посочувствовал Реймос. — Что еще за «Сладкие грезы»?

— Там работают самые искусные женщины. Кроме того, в этом Доме вы ничем не заразитесь. Дом сладких грез славится своей чистотой. В нем отдыхают самые важные и богатые гости.

— В общем, это лучший бордель, что может предложить Ларсия, так? — подвел итог Реймос.

— Вы правы, — согласился извозчик.

— Отлично! Тогда держим путь в «Сладкие грезы»!

Кибитка Сейронга остановилась напротив трехэтажного здания, выгодно отличавшегося от остальных чистотой фасада и внушительными для таких заведений размерами. Дом сладких грез не нуждался в представлении. Несмотря на отсутствие зазывающей девушки, возле входа уже скопилась длинная очередь мужчин, приехавших из разных частей Империи. Пьяно‑серьезные лица ясно показывали: им не терпится скорее попасть внутрь.

Через некоторое время Сейронг увидел, как женщина в прозрачной одежде открыла Реймосу дверь, и тот переступил порог Дома. Извозчик попытался расслабиться. Он облокотился на спинку своего жесткого сиденья и принялся ждать гостя из Лестергарда. По опыту он знал: посещение могло затянуться до утра. Каково же было его удивление, когда вскоре Реймос вышел обратно!

— Не понравилось? — спросил удивленный Сейронг.

— Все было на высшем уровне, — ответствовал мужчина, на ходу застегивая рубашку. — Обсудим это позже, — добавил он, запрыгивая в кибитку.

— Куда мы поедем? — приготовился отъехать Сейронг.

— Туда, где господа покупают мальчиков и девочек.

— Вы... уверены? — Сейронг ощутил ком в горле. Неужели он все‑таки ошибался?

— Уверен, — голос Реймоса стал намного жестче, а в интонации проскользнула скрытая угроза. — Найди мне бутылку вина и трогайся, — и Реймос отсыпал ошарашенному кучеру горсть монет, на которые можно было скупить половину винной лавки.

Достав необходимое, Сейронг дернул поводья, и его верная Грация, громко цокая копытами, повезла их в сторону улицы Нежных Лепестков.

По пути их внимание привлекла суматоха. Горел один из борделей, вокруг которого собралась внушительная толпа. Сам огонь растёкся по стене в форме загадочных иероглифов, как будто кто-то заранее нанёс их горючим маслом.

— Что это такое? — спросил Реймос. — Не похоже на обычный пожар.

— Чёрные Драконы, — пояснил Сейронг, надеясь, что этим и ограничится интерес клиента.

— Да уж, они та ещё заноза в заднице. Так что там написано, можешь прочесть?

— «За традиционные ценности», господин.

— Надеюсь, ты не один из них, Сейронг, — то-ли в шутку, то-ли серьёзно сказал Реймос.

— Нет, господин, конечно нет, — извозчик боялся этих вопросов.

— Но тебе, наверняка, близки их идеи, не так ли?

— Вовсе нет, господин.

— Перестань называть меня господином. И скажи, как есть. После этой ночи мы всё равно с тобой больше не увидимся. Мне просто интересно. Скажи правду, я доплачу за неё.

Сейронг замолчал, раздумывая, как лучше ответить. Некогда, Чёрные Драконы были самым уважаемым и сильнейшим сообществом монахов Ларсии. Они так и не смирились с потерей независимости части страны. Клан торчал костью в горле кихэна Мейкаса. Поджоги, скрытые угрозы, похищения сторонников Империи — монахи не гнушались любых методов. Разумеется, с ними боролись. По негласным приказам правителя исчезали целые семьи, на которых падала хоть малая тень подозрений в причастности к делам Черных Драконов. Устраивались жестокие облавы, прочесывались джунгли, но до «сердца» клана так и не удавалось добраться. Здесь у них оставались сочувствующие. Но среди них не было Сейронга. И таких же бедняков, каким всегда ощущал себя извозчик.

Кихэна Мейкаса очень любили простые земледельцы. Ставленник Империи разрешил крестьянам выкупать землю у господ, после чего они фактически могли стать полностью свободными. Конечно, цена свободы была непозволительно высока, однако это уже мало волновало расчетливого кихэна. Ведь он дал простому люду надежду.

— Я сказал вам правду. Мне хорошо и с новыми порядками. Даже лучше, чем было. Раньше я гнул спину от зари до зари, семья моя жила в глубокой нищете. Я не видел ничего, кроме поля. Война прошла мимо меня. Мне многое не нравится, но благодаря кихэну Мейкасу у таких, как я появилась возможность жить лучше. Так что мне не на что жаловаться.

— Ладно, Сейронг. Будем считать, что я тебе поверил. Мейкас и впрямь сотворил невозможное. Если бы пару лет назад мне кто-то сказал, что в мире есть такой уголок свободы, я бы ни за что не поверил. Ну где это видано, чтобы в нашем жестоком мире, где идут бесконечные войны, болезни опустошают города, а люди едва сводит концы с концами, кто-то мог создать такое вот место?

— Вы спрашиваете меня, Реймос?

— Забудь. Ну что, долго нам ещё? — в голосе Реймоса послышалось нетерпение.

— Немного, еще немного...

Глава 2. Свобода выбора

— Остановись вон там, — Реймос указал на темное неприметное место у полуразрушенного дома. Отсюда открывался вид на большую часть улицы, которая сильно отличалась от остальной части квартала. Старые, обшарпанные дома производили гнетущее впечатление. Здесь было как‑то неуютно тихо. Никто не кричал и не выставлял себя напоказ. Впрочем, в этом не было никакой необходимости. Редкие прохожие и подъезжающие экипажи знали, где они находятся и что здесь найдут.

Реймос снова начал пить. Прекратились шутки и похабные разговоры. За всю дорогу он не проронил ни слова, так и не поведав Сейронгу, чем же запомнился ему Дом сладких грез. Молчание словоохотливого прежде пассажира и неожиданный пункт назначения держали извозчика в напряжении.

Через пару домов от кибитки Сейронга остановилась карета. Ее владелец ловко спрыгнул наземь и с поклоном открыл дверь сидящему внутри человеку. Наружу выплыл упитанный господин в широких штанах и просторной двойной тунике. Круглое лицо и вздернутый нос делали его похожим на настоящего борова. Его извозчик постучался в одно из заведений. Дверь отворила пожилая женщина. Обменявшись парой фраз, она кивнула, заискивающе улыбнулась толстому господину и громко хлопнула в ладоши.

Из дома вышли шестеро худых детей и выстроились в один ряд. Четыре совсем еще маленькие девочки и двое мальчиков. На вид никому из них никак нельзя было дать больше десяти лет.

Сейронг крепко сжал кожаную уздечку и отвернулся. Реймос отложил бутылку в сторону, но продолжил смотерть.

Маленькие, поросячьи глазки господина внимательно изучили живой товар, после чего он указал на двоих. Из ряда вышел мальчик и девочка. Толстяк взял их за руки и прошел в дом. Обладатель кареты отсчитал деньги и передал женщине. Проверив одну монету на зуб, она одобрительно крякнула и ушла. Сделка состоялась.

— Зачем мы здесь, Реймос? — не выдержал молчания Сейронг.

— За этим, — отозвался гость из Лестергарда. — Именно за этим. Посмотреть, каковы законы Ларсии в действии. — В его голосе прозвучали стальные ноты. — И поближе познакомиться с теми, для кого они созданы. Как думаешь, вот тот почтенный господин будет не против?

— Что вы имеете в виду? — не понял возница.

— Хочу потолковать с ним кое о чем. Как только эта свинья закончит свое грязное дело, мы последуем за ним, а дальше... Что делать дальше, я пока не придумал. Но очень хотел бы потолковать с ним наедине. Очень.

Сейронг быстро уловил ход мыслей пассажира. От них веяло опасностью и холодной сыростью тюремной ямы. Извозчик подумал о том, чтобы досрочно закончить свой рабочий день, попросив мужчину расплатиться и выйти. Однако сердце упорно противилось разумному решению. Оно полностью одобрило идею Реймоса. Кроме того, компания его нравилась вознице, чего не случалось уже очень и очень давно. Несмотря на огромную пропасть в доходах и положении, он общался с ним на равных, привлекая к себе простотой и беззаботностью.

Также Сейронг считал, что любая встреча — по законам учения светлого Халл‑Хоя — неслучайна. Каждая всегда несла в себе смысл или урок, разгадать который Сейронг пока не успел. Поэтому обрывать новое знакомство раньше времени извозчику не хотелось. Сейронг решил довериться судьбе, но все же сделал попытку отговорить пассажира.

— Реймос, тот господин наверняка живет в центре. Там нет укромных мест. Я понимаю, вам тяжело видеть, как продают детей, но, может быть, лучше оставить эту затею?

— Не волнуйся, я оплачу твои хлопоты, — гость прервал речи извозчика, вогнав того в краску. — Лучше подумай, как вытащить этого борова из кареты до того, как он достигнет конца своего пути.

Задачка была не из простых. Но, посидев в тишине, Сейронг неожиданно родил идею, как осуществить их дерзкий план.

— Реймос, мне понадобятся ваши деньги, — обратился извозчик к счастливцу игроку.

— Без проблем. Сколько? — без задержки и удивления ответил мужчина.

— Зависит от того извозчика, — указал Сейронг на карету господина.

— Хорошо, — оживился Реймос. — И что потом?

— Я попробую уговорить его уступить клиента.

— Продолжай.

— Когда господин выйдет, у него не будет иного выбора, и он сядет в нашу кибитку.

— А он влезет? — на губах Реймоса появилась легкая ухмылка.

— Влезет, — уверенно сказал извозчик. — Но сзади должны поместиться и вы.

— Ха! — даже развеселился Реймос. — Ну тогда придется потесниться. И когда я вступлю в дело? Хочешь, чтобы с самого начала был позади?

— Нет. Такие, как он, не любят чужих глаз. Я уверен, господин ни за что не поедет со мной, если увидит вас. Он подождет другой экипаж, где будет единственным пассажиром.

— Двуличная мразь, — проскрежетал зубами Реймос. — Но звучит разумно. Так что ты предлагаешь?

— Когда мы тронемся и отъедем, вам придется запрыгнуть внутрь на ходу. Это несложно, я покажу, как это легко сделать, — поспешил добавить возница, будто извиняясь за слово «придётся». — В конце улицы есть подворотня. Там нас никто не заметит.

— Сейронг, а ты точно простой извозчик? — прищурился Реймос. — Сдается мне, в тебе скрыт недюжинный потенциал. Одобряю! Неплохой план, — благосклонно похлопав возницу по плечу, он неслышно прошептал: — Ты бы мне очень пригодился.

Не поняв начало фразы, но услышав похвалу, Сейронг приободрился и осмелел:

— Еще вам нужно сделать так, чтобы этот господин ехал тихо и не поднял шума: по улицам ходит стража, и мы вполне можем с ней встретиться. У вас есть что‑нибудь... острое?

— Нет, — покачал головой Реймос. — Хотя... — раздумывая над чем‑то, он покрутил в руках бутылку. Затем вылез из кибитки, сделал долгий глоток, вылил остатки вина и подошел к углу дома. Улица вздрогнула от короткого звона разбитого стекла. Мокрые осколки упали на землю. В руке Реймоса появилось простое, но пугающее орудие, хорошо знакомое всем участникам пьяных потасовок.

— Кажется, теперь мы готовы, — хмыкнул носом мужчина.

Сейронг опасливо посмотрел на Реймоса и молча кивнул. Пора было приводить план в действие. Только сейчас он осознал, как далеко они могут зайти.

Как и предполагал Сейронг, за увесистую горсть монет извозчик, ожидавший толстого господина, уступил клиента. Без лишних вопросов он взял деньги и покинул улицу Нежных Лепестков, нисколько не волнуясь о том, что может произойти дальше, и не задумываясь о странной просьбе. Местных жителей было сложно чем‑либо удивить.

Нахлобучив на себя широкополую шляпу, Сейронг нервно теребил поводья и ждал, когда появится человек, заинтересовавший Реймоса. Сам Реймос стоял неподалеку и выглядел совершенно спокойным. Засунув руки в карманы, он задрал голову и завороженно смотрел на бескрайнее ночное небо, где сиял месяц и мерцали тысячи звезд.

Наконец дверь дома со скрипом отворилась. На улицу вышел грузный мужчина. На его довольном лице застыло изумление, когда он увидел, что роскошное средство передвижения исчезло и вместо него стоит неприметная кибитка, совсем не по его статусу. Господин начал злиться.

— Эй ты! — грубо окликнул он Сейронга. — Здесь стояла моя карета. Куда она подевалась?

— Господин, — извозчик слегка поклонился, придерживая полы своей шляпы. — Когда я приехал, здесь никого не было.

— Не может быть! — покраснел тот, распаляясь еще больше. Немыслимо! Какой‑то слуга посмел оставить его на улице! — И как давно ты здесь стоишь? — пропыхтел он.

— Довольно долго, господин, — сохраняя подобострастный тон, ответил извозчик.

— Что за подлый народ! — опять возмутился господин.

Оглядевшись, но так и не увидев знакомой кареты, мужчина скривил лицо и с выражением лютой злобы полез в кибитку Сейронга, не интересуясь, свободен ли извозчик.

— Вези меня в «Гордость Мейкаса», — приказал он, ругаясь и усаживаясь на простое сиденье.

«Людное место. И один из лучших гостевых домов», — подумал Сейронг, щелкнув хлыстом. Его ладони вспотели. Вот‑вот в дело должен был вступить Реймос. Извозчик боролся с желанием повернуть голову и посмотреть назад, одновременно пытаясь изгнать трусливые мысли: вдруг что‑нибудь пойдет не так и они встретят стражу?

— Эй! Твоя кляча может идти быстрее? Ты что, уснул? — рявкнул господин.

«Реймос! Ну где же ты?!» — мысленно в тревоге звал Сейронг. Мгновения растянулись.

— Эй, огрызок, оглох что-ли?!

«Реймос!!!»

Когда терпение господина было уже на исходе, на выручку пришел гость из Лестергарда.

— Свободно? — Реймос буквально влетел в кибитку, одновременно грубо пихнув локтем сидящего пассажира и освободив место для себя.

— Да что здесь происходит?! — господин приготовился выдать хлесткую тираду, но был прерван одним недвусмысленным движением: человек в запачканной рубашке приставил к его горлу какой‑то острый предмет. Вот так поворот.

— Не дергайся, если хочешь жить, — сменил интонацию Реймос.

Господин побледнел, и ругань застряла в горле.

— Вам... нужны мои деньги? — промямлил он. — Я заплачу сколько нужно, — из его голоса исчезли все повелительные ноты.

— Нет, уродец, — был ответ.

— Тогда чего вы хотите? — страх сковал движения толстяка. На лбу выступила испарина.

— Заткнись и сиди молча, — пригрозил Реймос. — Скоро узнаешь.

Сейронг свернул на узкую улочку, где едва ли могли разъехаться два экипажа. В полуночном сумраке проехал до конца и остановился у сгоревшего дома с разбитыми окнами и половиной крыши.

— Вылезай, — скомандовал Реймос соседу.

— Кто, кто вы? Зачем я вам нужен? Я влиятельный человек, у меня есть деньги, за меня заплатят...

— Я даже не сомневался, — с этими словами компаньон Сейронга взял господина за шиворот и резко толкнул, одновременно подставив подножку.

Не ожидая подвоха, тот шумно грохнулся на землю и застонал. Не давая передышки, Реймос подошел, пинком перевернул лежащего на спину и поставил ногу тому на грудь.

— Лежи и слушай. Мне не нужны твои деньги. Меня не волнует, кто ты и откуда приехал, — холодно произнес он, глядя прямо в глаза повергнутого человека. — Гораздо важнее, зачем ты здесь. Ты и такие твари, как ты.

— Но... Вы меня с кем‑то путаете, — лицо толстяка выражало ужас, когда он увидел бутылочный осколок в руке неизвестного грабителя. — Что я сделал?!

Извозчик молча наблюдал за происходящим. Кто бы мог подумать, что тот пьяный и веселый человек, который еле залез в его кибитку, способен на такое? Да, он ненавидел людей, которых встречал на улице Нежных Лепестков, и находил омерзительным то, что творилось в этих домах. Но ему также было чуждо и любое проявления насилия. Поэтому наблюдать за тем, как вершил самосуд Реймос, было непросто.

Сейчас он размышлял над тем, должен ли, пока не стало слишком поздно, остановить своего нового знакомого или же превратиться в соучастника? Однако чем дольше Сейронг думал, тем чаще перед его глазами всплывали измученные лица тощих детей. И тем быстрее он склонялся к мысли, что гнев Реймоса совершенно оправдан.

— Что ты сделал? Не понимаешь, о чем я говорю? — вкрадчиво произнес Реймос и наклонился ближе к господину. — Хватит прикидываться.

«Он действительно не понимает, в чем его обвиняют», — ужаснулся Сейронг.

— Я могу заплатить! А‑а‑а! — хрипло прокричал толстяк, когда нога «грабителя» сильнее уперлась в его грудь.

— В провинции полно борделей на любой цвет и вкус. Уверен, здесь ты мог бы найти симпатичного паренька, готового уступить свой зад за невысокую цену, — Реймос повернулся к Сейронгу. — Верно говорю?

— Да, — откликнулся Сейронг.

— Вот видишь? Никаких проблем. Развлекайся, трахай кого хочешь. За этим сюда и приезжают. Но почему именно дети?! — Реймос неожиданно рявкнул, заставив Сейронга вздрогнуть, а лежащего мужчину прикрыть лицо рукой. — Объясни мне.

— Меня не может обрадовать ничто другое, — дрожащим голосом, надеясь на понимание, стал объяснять господин. — Я испробовал все способы.

— И это все? — с нарочитой ласковостью задал вопрос игрок.

— Да. Но я никого не принуждал, клянусь! Никогда! — его испуганные глаза говорили правду. — Разве здесь это не разрешено?

Вопрос повис в воздухе. Реймосу очень не хотелось признавать, что жирный господин под его ботинком попал в точку. Он был лишь одним из тысяч людей, которые просто пользовались возможностью, предоставленной им с молчаливого согласия кихэна Мейкаса, закрывавшего глаза на сломанные судьбы. Он был лишь одним из многих приносивших провинции доход. Как и казне Империи.

Впрочем, причина, которую озвучил пленник, по мнению Реймоса не могла служить оправданием.

— Знаешь, за что я люблю жизнь?

В глазах господина возник немой вопрос: он не знал.

— За свободу выбора. И ты выбрал не тот путь. Но не переживай, я помогу это исправить, — Реймос поднял ногу и с силой опустил ее на промежность мужчины.

Тот взвыл, из его глаз градом полились слезы. Он закричал и принялся кататься по земле, согнувшись от невыносимой боли.

— Надеюсь, теперь тебя никто не заинтересует, — сказал Реймос, выбросил бутылочный осколок и подошел к Сейронгу. — Его проблема решена. Мы можем двигаться дальше.

Извозчик хмуро кивнул, все еще наблюдая за мучениями господина и слыша его рыдания. Сейчас он был вовсе не уверен, что Реймос поступил правильно.

Вдруг Сейронг увидел огни. Два светлых пятна быстро приближались со стороны дороги, по которой и приехал экипаж. Извозчик пригляделся, и его сердце упало куда‑то в пятки, а по всему телу пробежала судорога: услышав истошные крики господина, с факелами в руках к ним бежали два стражника.

«Вот и все, — опечалился Сейронг. — Надо было внять голосу разума и высадить Реймоса до происшествия. А теперь... В лучшем случае я сгнию в тюрьме. Я еще многого не успел сделать. Я подвел жену и дочь. Я...»

— Сейронг!

Извозчика вывел из ступора голос человека, из‑за которого он, похоже, скоро окажется в неволе.

— Хватит дрожать, возьми себя в руки, — властно сказал Реймос. — Я разберусь.

Возница приподнял шляпу и удивленно посмотрел на Реймоса. Вид мужчины ясно говорил — тот нисколько не страшится грядущей встречи. Он держался уверенно и был спокоен, как самый настоящий элранг из Храма мудрости, познавший учение светлого Халл‑Хоя.

— Что здесь происходит? — угрожающе спросил один из подошедших воинов, держа руку на эфесе изогнутого меча.

Каждый из стражников был облачен в легкие кожаные доспехи, а на головах выделялись полосатые зелено‑синие повязки. Цвета символизировали власть кихэна Мейкаса и четко говорили окружающим, кому служат эти люди.

Стражи порядка сразу увидели лежащего на земле человека, чьи несмолкаемые стоны и крики привели их сюда.

Реймос шагнул вперед:

— У нас тут было одно недопонимание, но все благополучно разрешилось.

— А ну, вы оба, покажите руки и не дергайтесь, — велел второй воин.

— Мм... Они похитили меня, — сквозь слезы промычал господин, обрадовавшись неожиданной помощи. — Помогите, прошу.

«Это конец. Даже если бы у Реймоса было оружие, он вряд ли бы одолел двоих. На что он, вообще, рассчитывал?» — возница дрожал как в лихорадке.

— Хорошо, господа, — все так же спокойно согласился игрок. С этими словами он закатал до локтя левый рукав рубашки, подошел к воинам и показал запястье.

Лица воинов неожиданно изменились. Решимость исчезла и уступила место сомнениям. На тыльной стороне руки Реймоса они увидели красную татуировку: семиконечную звезду, в центре которой — круг. В центральной окружности — корона. Герб Империи Шторвудов. Лучи символизировали семь частей Империи, а корона в центре — единство власти в объединенном государстве.

Рисунок имели право носить на теле только члены Верховного Совета, почти половину которого составляли правители королевств и герцогств, входящих в Империю. Это означало, что человек с татуировкой имел огромную власть и влияние, а также пользовался неприкосновенностью.

— Ах да, вот еще, — мужчина небрежно порылся в кармане и протянул стражникам какой‑то помятый пергамент.

Прочитав написанное, воины побледнели и вложили оружие обратно в ножны.

Реймос заметил, какой впечатление произвел. Бедный извозчик так и замер с открытым ртом, осознав, кто был его клиентом и с кем все это время он находился рядом. Даже хныкающий любитель детей перестал лить слезы и молча наблюдал за происходящим.

— У вас, кажется, были какие‑то вопросы? — сказал Реймос, поправляя рубашку.

— Никак нет, — выпрямились воины и сказали сквозь зубы. —Извините за беспокойство.

— В этом нет необходимости. Вы исполняли свой долг, — Реймос улыбнулся и, невозмутимый, сел в кибитку.

Сейронг, все еще пребывая в состоянии легкого шока и не веря в спасение, вскарабкался на свое место и намного резче, чем следовало, тронулся с места.

— Для меня большая честь быть вашим извозчиком, — сказал он, чувствуя некоторую неловкость. Не каждый день его видавшая виды кибитка пользовалась спросом у членов Верховного Совета.

— Сейронг, перестань, я же просил. Представь, что ты ничего не видел. Мы наказали плохого человека и теперь просто наслаждаемся поездкой.

— Как скажете, господин.

— Сейронг, еще раз назовешь меня господином, и я немедленно покину твое, без сомнения, приятное общество. Если бы я хотел, чтобы бы мне кланялись в ноги, то заказал бы самую дорогую карету, надел шелковый костюм и сразу закатал рукав. Поэтому постарайся расслабиться и не порти нам вечер.

— Хорошо... Реймос, — исправился кучер.

— Так‑то лучше. Та свинья уже и так подпортила мне настроение. Я ведь даже и не смог насладиться гостеприимством того славного места, куда ты меня привозил. Но, благодаря твоему плану, нам удалось восстановить справедливость, и теперь мы можем заснуть спокойно. Ты молодец, — похвалил Реймос

Извозчику был приятен лестный отзыв высокопоставленного гостя, однако он решил добавить важное уточнение:

— Но если бы не вы, все закончилось бы очень плохо.

— Согласен, — не стал отрицать тот. — Но ведь обошлось? — Реймос усмехнулся.

С того момента, как Сейронг увидел татуировку, его так и подмывало спросить у своего пассажира, кем же тот являлся на самом деле. Кроме того, поведение и манеры Реймоса, в понимании извозчика, явно не соответствовали его статусу.

В голове жителя Ларсии вертелось множество вопросов. А времени, чтобы выяснить все интересные моменты, учитывая, что господин попросил повернуть в сторону его дома, оставалось немного. К тому же кучер сильно сомневался, что Реймос захочет снять маску перед таким простаком, каким считал себя Сейронг.

Не зная, с чего начать разговор, извозчик решил спросить, что же такого особенного случилось в Доме сладких грез.

— Реймос, как прошел ваш... отдых? Это место и впрямь стоит больших денег?

— Да, ты знаешь, стоит. Во‑первых, очень приличное обслуживание и шикарная распорядительница. Ее прозрачное платье завело меня безумно! Я возжелал эту женщину! Клянусь тебе, в наше короткое общение я использовал все свое обаяние и приемы! Но тщетно. Запомни, Сейронг: никогда не пытайся соблазнить шлюху. Пустая трата времени. Их невозможно удивить. Во‑вторых, в Доме действительно очень чисто и приятно пахнет. Несомненный, огромный плюс в наши дни! Ну и в‑третьих... В‑третьих, мой друг, там работают настоящие мастерицы! И работают в паре.

— То есть, — сглотнул извозчик, — вы были с двумя сразу?

— Именно. Представь себе, у них даже заготовлено целое представление. Это определенно следует увидеть и испытать. До конца я, правда, так и не дотерпел, — рассмеялся Реймос.

— А разве одна женщина не сможет доставить полного удовольствия? — Сейронг вдруг подумал о жене. Они давно не занимались чем‑то хотя бы отдаленно напоминающим рассказы Реймоса.

— Вряд ли. Не думаю, что у кого‑то получится ласкать твой конец и одновременно массировать спину, — мужчина пояснил свой ответ очень хорошим примером, мгновенно ожившим в воображении извозчика. — Эх, Сейронг, Сейронг... Я буду скучать по этим гостеприимным краям, — с легкой грустью вздохнул Реймос и высунул руку, ухватившись за крышу кибитки.

— Госпо... Реймос, — пересилил себя извозчик и наконец понял, что называть этого человека по имени совсем не так страшно. — Это ваше настоящее имя?

Мужчина из Верховного Совета промолчал. Но в тот момент, когда Сейронг уже и не надеялся получить ответа, произнес:

— Да, это мое настоящее имя. Удивляет?

— Это — нет, — попытался намекнуть на следующий вопрос извозчик.

— Тогда ты, скорее всего, жаждешь узнать, кто я и чем занимаюсь? Можешь не отвечать, — усмехнулся Реймос. — Честно, не могу сказать всего, может, ты шпион северян? — вдруг предположил игрок.

— Нет, конечно же, нет. Я никакой не шпион, — испугался Сейронг.

— Верю, верю. Ладно, вряд ли ты кому‑то расскажешь. Скажем так, я слежу за тем, чтобы воля династии Шторвудов исполнялась во всей Империи. И обеспечиваю это.

«Не думал, что за такую должность дают место в Верховном Совете. Значит, его работа действительно важна», — сделал вывод извозчик, а вслух спросил:

— Реймос, а кем вы были до того, как стали членом Верховного Совета?

— Купцом. Я долгое время торговал на Севере, бывал даже в их столице — Скаймонде. Внушительный город, скажу я тебе. Есть в нем что‑то такое... Эх, как бы тебе сказать, мужественное, что ли. В нем воздух пропах древними сражениями и твердостью его создателей.

— И вам было не страшно среди северян? — удивился возница.

— Ничуть. Поначалу, конечно, возникали трудности. Они, знаешь ли, довольно вспыльчивый народ и не очень любят чужаков, особенно из Империи, — ухмыльнулся тот. — Но если не нарушать их обычаи и вести себя открыто, то пара кружек медовухи скрепит твою дружбу с любым из них, — в голосе Реймоса послышалась странная грусть.

— Интересно. А как вы стали тем, кем являетесь сейчас?

— Сейронг, друг мой! — воскликнул Реймос. — Сейчас в твоей кибитке находится именно тот человек, которого я и описал выше. Я нисколько не изменился с тех пор. Внутри, по крайней мере, — добавил он с горечью. — Но ведь ты не об этом хотел спросить, так? В правящие круги меня привело одно случайное знакомство, изрядная доля везения и, несомненно, наглости. Но об этом, к сожалению, я не успею рассказать. Остановись вон там, мы приехали.

Сейронг подъехал к особняку, у дверей которого стоял два стражника. По внешнему виду и эмблемам на их груди, повторявшим татуировку Реймоса, извозчик понял, чей дом они охраняли и чьим словам подчинялись.

— Что ж, Сейронг, извозчик из Ларсии, было очень приятно познакомиться и провести время. Ох, — игрок схватился за виски. — Наверное, не стоило мне курить траву и смешивать с вином, голова совсем ватная. Так бы мы с тобой успели посетить еще пару злачных мест. Но что поделать, живем один раз! — бросил Реймос, покидая кибитку.

— И для меня большая честь познакомиться с вами, господин, — Сейронг все‑таки сказал эту фразу, спрыгнув вниз и впервые посмотрев в глаза своего важного клиента. Терять было нечего: все равно их поездка подошла к концу. От этого ему стало грустно.

— Честь или не честь, а вечер получился насыщенным! Я его обязательно запомню. Как и другой господин, — намекнул член Верховного Совета.

«Как и я», — подумал извозчик.

— Ладно, не будем лить слез, а лучше давай‑ка рассчитаемся. Сейронг, у тебя есть с собой какой‑нибудь мешок?

— Мешок? Нет. Зачем? — опешил кучер.

Не теряя времени на объяснения, Реймос снял с себя испачканную рубашку, с треском порвал ее и на глазах у изумленного извозчика ловко смастерил грубое подобие тканевой сумки.

— Помоги‑ка мне, — мужчина взял свой мешок с деньгами и с помощью Сейронга начал пересыпать монеты в самодельную котомку.

Когда мешок наполовину опустел, Реймос дал команду остановиться и протянул рубашку с деньгами извозчику.

— Твоя доля. Бери, ты заслужил.

Удивлению Сейронга не было предела. Ему за просто так отдавали огромную сумму, о которой он даже не смел мечтать.

— Я не заслужил, — запинаясь, начал отказываться Сейронг,

— Не ломайся. Ты проявил себя честным малым и не повернулся ко мне спиной. Кроме того, из‑за меня ты чуть было не попал в передрягу. Так что бери. Пригодятся.

— Спасибо, спасибо господин, — только и смог выдавить счастливый извозчик, уже представляя, как возрадуется Милати. Он не стал отказываться от щедрого подарка.

Человек из Верховного Совета стал непривычно серьезен. Он положил руку на плечо собеседника и сжал его, пытаясь подчеркнуть важность того, о чем сейчас скажет.

— Сейронг, ты хороший человек. Но тебе лучше уехать отсюда. Бери свою семью и уезжай. Здесь трудно будет изменить жизнь к лучшему. Поверь мне. Но если останешься — распорядись деньгами грамотно. Выкупи свободу или землю, а потом прикупи вторую карету, лошадь и сдавай их кому‑нибудь. Путей много. Поверь, я знаю, что говорю.

— Я подумаю над вашими советами, — пообещал Сейронг.

— Ну, бывай, — махнув рукой, Реймос пошел к своему дому.

— Господин! — окликнул извозчик.

Мужчина обернулся и вопросительно посмотрел.

— Может быть, вы хотели бы прокатиться завтра вечером?

— Нет, — бывший купец покачал головой. — Завтра я покидаю Ларсию.

— Счастливого пути, — пожелал Сейронг.

Проводив взглядом своего самого необычного и щедрого клиента, еще раз вспомнив события уходящей ночи, Сейронг взял в руки привычные вожжи и поехал домой. Мешок, набитый монетами, лежал рядом и ласкал взгляд, а легкое позвякивание монет — слух.

Жилище Сейронга располагалось вдали от известных и шумных мест, куда почти каждый вечер отправлялся на подработку извозчик. Небольшой домик с соломенной крышей притаился в тени большой пальмы и стоял рядом с огромными рисовыми плантациями.

Войдя на цыпочках в дом, Сейронг хотел было немедленно разбудить Милати и поделиться счастьем, переполнявшим его. Но посмотрев, как сладко спят жена и дочь Таэри, кровать которой стояла в их единственной комнате, он решил не нарушать покоя домочадцев и подождать до утра. Измотанный, Сейронг лег рядом с женой мгновенно заснул.

Завтра он планировал начать новую жизнь.

Глава 3. Перемены к лучшему

Радостное пение птиц вечнозеленой Ларсии возвестило о начале нового дня. С первыми лучами солнца, не в силах противиться многолетней привычке, Сейронг и Милати открыли глаза. Несмотря на то что извозчик успел отдохнуть всего пару часов, заснуть заново у него не получалось. А роскоши покидать кровать в любое удобное время он никогда и не знал.

«Впрочем, все когда‑то меняется», — подумал мужчина, вспомнив о неожиданном подарке Реймоса и вновь прокрутив в голове события минувшей ночи.

— Доброе утро, — еще не совсем проснувшись, сказала Милати.

— Доброе утро, — вяло ответил Сейронг.

За более чем двадцать лет совместной жизни они успели хорошенько изучить друг друга и, как ни прискорбно, взаимно охладеть. Несмотря на попытки каждого разнообразить совместные будни, былая страсть медленно, но верно уступила место привязанности, разбавленной теплыми воспоминаниями о влюбленной молодости.

Сейронг уже вступил в тот возраст, когда мужчина все чаще и чаще с тревогой задумывается о том, чего же успел достичь за прожитые годы, и, потирая седеющие виски, с грустью размышляет об упущенных возможностях. Для Милати же настал тот момент, когда, однажды разглядывая свое отражение, женщина осознает, как сильно изменилось ее лицо, замечает в уголках глаз появившиеся ниоткуда ненужные линии. Уже давным‑давно потеряно божественное чувство желанности, и муж ласкает ее теперь крайне редко.

Неизвестно, как бы они справлялись со всеми своими проблемами, если бы не Таэри, их единственная и любимая дочь, ставшая живым воплощением некогда горячей любви и бурных чувств. Рядом с ней отец понимал, что все же прожил жизнь не зря, а мать чувствовала себя моложе. Это была юная девушка. Как и все женщины Ларсии, она имела смуглую, с оливковым оттенком кожу и тёмные волосы, которые любила заплетать в косички.

В свои пятнадцать лет она успела привыкнуть к ритму жизни родителей, нередко просыпаясь ни свет ни заря. Пока солнце не взошло слишком высоко и не наступил изнуряющий полдень, Таэри помогала на рисовых полях или же отправлялась с матерью на рынок торговать собранным урожаем.

К ее радости, сегодня настал долгожданный выходной. Плодородная земля была вновь засеяна, а весь товар успешно распродан еще вчера. Поэтому Таэри не спешила вставать и покинула кровать последней.

Позавтракав сладкой рисовой кашей, Сейронг предложил всем отправиться к океану. В те редкие дни, когда семья собиралась в полном составе, они предпочитали отдыхать на его берегу, наблюдая, как бурлят бесконечные соленые воды, и забывая о неотложных заботах. Жена и дочь не возражали, и вскоре, захватив с собой корзинку с фруктами, погрузились в кибитку Сейронга и поехали к Океану Ветров. Там извозчик и хотел рассказать Милати об удаче, свалившейся на их семью.

Путь пролегал по извилистым, узким дорогам, плохо приспособленным для езды в экипаже. Когда наступал сезон дождей их размывало, и они становились и вовсе непроходимыми. Это сильно било по карману семьи Сейронга, так как в период простоя он был вынужден арендовать какой‑нибудь захудалый прицеп‑кибитку и отдавать большую часть заработка.

Но сейчас Сейронг думал о хорошем. Настроение было на редкость приподнятым и умиротворенным. На безоблачном синем небе, как никогда, ярко светило солнце. Все пространство вокруг дороги буквально утопало в зелени и цветах. Величественные рисовые террасы, наравне с древними храмами, всегда были символом старой Ларсии.

Символом же новой Ларсии, с легкой руки кихэна Мейкаса, стали игорные дома и сотни увеселительных заведений, которые, как показало время, пользовались куда большей популярностью, чем красоты провинции и учение светлого Халл‑Хоя.

Проезжая среди первозданной природы и любуясь громадой древнего вулкана, видневшегося вдалеке, Сейронг в очередной раз удивился, как же быстро изменился его родной цветущий край.

Сейронг остановил Грацию и привязал к дереву. Дорога, по которой можно было ехать, закончилась. Впереди лежал мягкий, перемолотый водной стихией песок. Толстые ряды пальм расступились, и взглядам семьи во всей своей красе открылся океан Ветров.

Жители Ларсии почитали и боялись бескрайнюю синюю гладь. Они верили, что могучий океан обладает сознанием и разумом. Наблюдая, как неведомая сила раз за разом посылает волны, которые, бурля, с шумом и брызгами разбиваются о берега, люди невольно чувствовали уважение к колоссальной мощи, способной вдруг разгневаться и в один момент затопить все живое.

Сейронг, Милати и Таэри подошли поближе и разложились у самой границы песка и воды. Не говоря ни слова, слушая несмолкаемый рев стихии, они смотрели вдаль. Туда, где океан встречался с голубым небом.

Видя, что родители снова не разговаривают, и заметив странное нетерпение в глазах отца, Таэри оставила их наедине друг с другом. Девушка решила прогуляться вдоль берега и поискать ракушки, самые красивые из которых потом обязательно появятся в ожерелье на ее шее.

— Милати, — неуверенно начал Сейронг. — Мне нужно рассказать тебе кое‑что.

— Тогда говори, — откликнулась женщина, продолжая наблюдать за океаном и не показав проснувшейся тревоги.

— Вчера я встретил одного щедрого клиента. Очень щедрого, — Сейронг решил опустить подробности, будучи не совсем уверенным в том, что Милати одобрила бы его действия. — Он выиграл огромную сумму, а потому был пьян и весел...

— Неудивительно, — на лице женщины появилось презрительное выражение. Она ненавидела этих людей, которые, не стесняясь ее присутствия, уже не раз предлагали Таэри продать свою девственность.

— Я сопровождал его весь вечер и сумел ему понравиться.

— Это как же, скажи, пожалуйста? — опять уколола извозчика жена.

— Мы много говорили с тем господином... — почувствовав сарказм в словах жены и вспомнив дружелюбный настрой бесед Реймоса и его похвалу, Сейронг вдруг завелся: — Подожди‑ка, я что, по‑твоему, не могу заслужить расположение людей? Или ты думаешь, что я способен только на то, чтобы молчаливо погонять лошадь?

— Ох, не начинай, — отмахнулась жена. — Я так не думаю. Но ты же знаешь мое отношение к гемлинам[1].

— Не все же они такие плохие, — возмутился муж.

— Правда? И с чего же ты поменял свое мнение? — не унималась Милати. — Только потому, что кто‑то оставил тебе побольше монет? — в ее голосе послышалась усмешка.

— Нет, — обозлился Сейронг. Диалога вновь не получалось. — Гемлин оставил мне мешок с половиной своего выигрыша.

— И много там было серебра? — встрепенулась Милати.

— Много. Мы с тобой не знаем таких чисел, чтобы сосчитать все монеты, которые лежат в нем. Но скажу тебе одно, — Сейронг повернулся к жене и сделал то, чего не было уже давно: посмотрел в ее глаза, — их достаточно для того, чтобы мы могли изменить нашу жизнь.

Волны разбивались о берег. Низко пролетая над водой, кричали птицы. Милати и Сейронг, не отрывая друг от друга взглядов, лихорадочно думали, что теперь станут делать с серебром. За трудную жизнь у них так и не скопилось каких‑либо сбережений, поэтому и целей никаких не было.

— Милати, а что если нам уехать? — Сейронг вспомнил напутственные слова Реймоса. Сам мужчина еще не решил, хочет он этого или нет.

— Уехать? И куда ты предлагаешь? — заинтересовалась жена.

— Да хотя бы южнее. А может, и в саму Империю.

— В Империю? Ты в своём уме? В земли тех, кто нас покорил? Да и кому мы там нужны? — скривилась Милати. — Ну уж нет. Лучше переехать поближе к Долине храмов. Там спокойнее и нет надоедливых чужаков. Таэри к тому же могла бы найти себе достойную пару.

— Спокойнее, да. Но в Долине храмов я не смогу так же зарабатывать.

— Зачем же ты тогда предлагал покинуть дом? — удивилась Милати.

Сейронг прикусил язык. На миг мужчина представил себя на месте Реймоса. И ему вдруг стало совершенно очевидно, что он никуда не хочет уезжать.

— Милати, я просто предложил. Но знаешь, я все‑таки думаю, мы вполне могли бы наладить нашу жизнь и здесь. Выкупим землю, возьмем скот, переделаем наш дом. Только представь, у Таэри наконец появится отдельная комната, — быстро добавил он. — Мы сможем приобрести настоящую карету и еще пару лошадей. А за нашу дочь не переживай, она найдет себе хорошего жениха. Ты ведь ее знаешь, она умная девочка и в обиду себя не даст.

В глазах жены промелькнула искра. И Сейронг вспомнил: точно так же Милати смотрела на него в день свадьбы и в день рождения Таэри. Вера и надежда на перемены — вот что прочел муж в ее взгляде.

Когда полуденная жара спала, Сейронг и Милати отправились на местный рынок. Под удивленные взгляды знакомых они опустошили небольшой прилавок свежих морских деликатесов, чьим вкусом семья хотела насладиться уже давно. Для Таэри было куплено красивое платье, на которое еще вчера с завистью смотрела девушка. Ее родители также не смогли отказать себе в новых приобретениях. На руках жены извозчика появились браслеты, а сам глава семейства наконец сменил изношенную обувь. Он не успел заметить, как серебро перестало тяготить карманы — все запасы, взятые с собой, быстро исчезли. Впрочем, это его нисколько не огорчило. Ведь они потратили лишь крохотную часть от щедрого подарка Реймоса. Да и в конце концов, могут они хоть раз в жизни позволить себе сходить за покупками и не считать денег? Ну конечно могут! Так думали Сейронг и Милати, с улыбкой укладывая вещи и еду в кибитку.

Этим вечером в небольшом доме у рисовых полей воцарилась небывалая атмосфера семейного уюта и позабытой, но оттого не менее теплой радости. Держа в зубах и покусывая длинный стебелек, Сейронг с хозяйским видом делал замеры будущей пристройки к жилищу, где планировалась отдельная комната для дочери. Закончив это занятие, он с доселе невиданным рвением принялся колотить загон для скота, который в ближайшие дни должен был пополнить их небольшое хозяйство.

Милати и Таэри занимались приготовлением пищи и накрывали на стол. Они смеялись и весело спорили. Запах правильно обжаренного тунца подсказал им, что главное блюдо удалось на славу. Настала пора пригласить на праздничный ужин и главу семейства.

— Расскажите мне, наконец, в чем дело? Откуда у нас вдруг взялось все это? — Таэри обвела глазами стол и потянулась за аппетитными креветками. Ей до сих пор ничего не объяснили, и ни на один вопрос она так и не получила внятного ответа.

— Нашему отцу очень повезло, — сказала Милати.

— Папа, ты снова играл? — в голосе дочери послышалась нескрываемая тревога.

— Таэри, не перебивай мать, — ушел от прямого ответа Сейронг. Всякое напоминание о его постыдном прошлом отдавалось болью в сердце и возрождало в душе тяжкое чувство стыда.

Сейронг, как и многие из его окружения, не смог избежать разрушительной тяги к быстрым деньгам. Их брак с Милати чуть не распался из-за его азарта. Однажды, извозчик спустил в игорном доме все накопления, чем вогнал родных в жуткую нищету. Тогда ему лишь чудом удалось выбраться из долговой ямы. С тех пор он пообещал жене никогда не брать в руки карт и не участвовать в денежных пари.

— Отец встретил хорошего человека, который... сделал очень щедрый подарок, — улыбнулась Милати и взяла в руки мидии. — Звучит странно, но это действительно так.

Женщина посмотрела на мужа, желая получить подтверждение сказанному.

— Это действительно так, — согласно кивнул извозчик.

— Неужели встречаются такие люди? — удивилась дочь.

— Встречаются, — подтвердил Сейронг и почему‑то вспомнил испуганное лицо жирного господина и его истошный визг, когда Реймос нанес тому тяжкое увечье. И добавил:

— Хорошее есть в каждом человеке.

— А что мы скажем людям? — спросила дочь.

Скорее всего, в деревне уже вовсю обсуждали их сегодняшние приобретения. Слухи здесь разлетались быстрее ветра.

— Придется сказать, что я выиграл в карты или на петушиных боях, — произнес Сейронг.

В Ларсии это было самым правдоподобным объяснением чьего‑либо взлета. Равно как и падения.

— Но если будут спрашивать о конкретных суммах, смело говори, что уже все потратили, — усмехнулся отец семейства. — Лишнее внимание нам ни к чему.

— Да, папа. И что мы будем делать теперь?

— Чего бы ты хотела? — спросил Сейронг.

Кареглазая Таэри смутилась:

— Я не думала об этом. Разве что вставать чуть позже.

Родители рассмеялись и посмотрели друг на друга. Дочь уже давно не видела их такими счастливыми.

— Без проблем, — сказал отец и принялся уплетать ароматную рыбину.

После сытного, вкусного ужина Сейронга и Милати потянуло в сладкий сон. На душе у пары было как никогда спокойно и хорошо. Обо всех проблемах, по крайней мере на ближайшее время, можно было забыть. Пришло время расслабиться и насладиться приятными мыслями о том, что в своей жизни они хотят изменить в первую очередь. Сегодня муж и жена спали в обнимку.

Последующие дни Сейронг был целиком занят домашними делами. Он посетил соседние деревни и нашел опытных умельцев, с чьей помощью рассчитывал сделать пристройку к дому, возил строительные материалы к жилищу. Разумеется, глава семейства помнил и о своей работе, обычно приносившей основной доход. Сейронг ни в коем случае не собирался ее бросать, но в данный момент решил пока не влезать в привычную шкуру извозчика и побаловать себя заслуженными выходными.

В отношениях с Милати наступила оттепель. Супруги словно вернулись в дни своей молодости. Сейронг в приливах чувств поднимал жену на руки, отвешивал комплименты и без причины целовал. Женщина снова чувствовала себя красивой и желанной и относилась к своему мужчине особенно внимательно и нежно.

Конечно, пара не забывала и том, что нужно поскорее выкупить землю, сняв с себя бремя постоянных долгов. Но глава семьи решил, что займётся этим позже. Ему нужно было подготовиться к непростому разговору со своим кхэном, у которого они всю свою жизнь арендовали кормивший их надел.

Прошла неделя после встречи с Реймосом, и Сейронг вдруг ощутил непонятную, но заметную тоску. Ему не хватало пьяной суеты, громких криков и манящих запахов, которыми была наполнена Ларсия кихэна Мейкаса. Он уведомил Милати, что вновь займется подработкой.

Дождавшись, когда на улице стемнеет и цикады заведут песни, мужчина надел остроконечную шляпу, запряг лошадь и превратился в хорошо знакомого себе извозчика. В странном возбуждении, в предвкушении удовольствия от вида знакомых улиц он ударил кобылу и отправился в путь.

Первым клиентом Сейронга оказалась женщина с рыжими волосами и тонкими, в одну полоску, губами. Она вела себя очень спокойно и за всю дорогу так и не обмолвилась с извозчиком ни единым словом, ограничившись отстраненным кивком и оставив скупую монету.

Вторым был высокий господин, чем‑то напомнивший Реймоса. В кибитку Сейронга он залез в сопровождении местной хрупкой девушки, похожей на Таэри. Иногда клиент что‑то шептал спутнице на ухо, и та громко смеялась, разрешая его рукам изучать пространство под юбкой.

Высадив пару у очередного гостевого дома, извозчик решил, что на сегодня с него хватит. Но вместо того чтобы со спокойной совестью отправиться домой, он решил прогуляться по ярким и таким знакомым улицам.

Сейронг подозвал мальчишку из ближайшего заведения. За небольшую плату тот отвел лошадь извозчика в стойло и согласился присмотреть за ней.

— Эй, друг! Не проходи мимо, испытай удачу! — кто‑то дернул его за рукав, заставив обернуться.

То был взъерошенный юнец с выпирающими, неровными зубами, он фальшиво улыбался и яростно указывал куда‑то в сторону. На другой стороне улицы извозчик заметил еще двух таких же сорванцов, с жаром уговаривающих прохожих принять участие в некоем действе.

— Господин! Пройди два шага, я вижу на тебе счастливую метку... — по смуглому цвету кожи, шляпе и пристальному взгляду парень понял, что перед ним стоит вовсе не гемлин, а один из местных, который наверняка знал, во что его втягивают. Парень отпустил Сейронга и, потеряв к нему всякий интерес, тут же подбежал к выходящему из кареты господину.

В соседнем переулке уже толпился народ и активно переговаривался. То была игра в колпачки. Старая, как мир. Простая, как желания пьяницы. Совсем несложная.

«Если ты внимателен, обязательно выиграешь», — убеждали зазывалы.

Но в тот момент, когда доверчивый прохожий решал проверить себя и отдавал деньги в чужие руки, начинали происходить странные и как бы случайные вещи. Рядом стоящий человек вдруг наступал на ногу играющему. Другой, пытаясь подойти поближе, неловко толкал игрока в спину и еще больше отвлекал внимание жертвы. В то же самое время толпу зевак окружали улыбчивые ребята и с удивительной легкостью и проворством незаметно опустошали карманы зрителей. Банды карманников стали настоящей головной болью для кихэна Мейкаса и наносили вполне объяснимый вред репутации его детища. Неудивительно, что за воришками велась постоянная охота. Вот и сейчас, не успел стихнуть возмущенный голос обманутого бедолаги, как раздался громкий крик:

— Стражники! Они здесь! Бежим! Бежим!

Добрый десяток человек бросился врассыпную, оставив свой небогатый реквизит ошарашенной толпе.

— Именем кихэна Мейкаса, всем стоять! — из подворотни появились четверо блюстителей порядка со знакомыми зелено‑синими повязками на лбу. В руках они держали гладкие дубинки, на каждой из которых иероглифами было вырезано слово «Закон». Не медля, они разделились по двое и кинулись вслед за удирающими воришками, расталкивая попадавшихся на пути людей.

Несмотря на прыть убегавших, большинство из которых уже растворились в тени улиц, одному не повезло. Парень, предлагавший Сейронгу принять участие в игре, врезался в прохожего и, сбив дыхание, замешкался. В следующий момент к нему подлетели стражники, повалили на землю и принялись осыпать ударами дубинок. Мошенник скрючился, пытаясь прикрыть голову и лицо, но это не спасло его ребра и спину, на которые обрушился гнев разъяренных мужчин.

Удар! Треснула локтевая кость.

Удар! Сломалась ключица.

Удар! На худом теле сместилось сразу несколько позвонков.

Закончив избиение на виду у десятка свидетелей, стражники подхватили обмякшее тело и потащили прочь. Если он выживет, ему отрежут руку и заклеймят, навсегда запретив появляться в этой части Ларсии. Калеки не должны смущать своим видом отдыхающих из Империи.

Увиденное основательно подпортило настроение Сейронга. Желая поскорее забыть неприятное происшествие, извозчик решил зайти в таверну и пропустить рюмку лубаки — крепкого напитка местного разлива, сделанного на основе риса. Нет, Сейронг никогда не считал себя любителем выпивки и употреблял крепкие напитки в редких случаях и в кругу семьи. Но так уж сложились обстоятельства, что именно сегодня разбогатевший извозчик захотел слегка промочить горло. Да и в конце концов, может он хоть раз в жизни поддаться безобидному искушению и, не оправдываясь ни перед кем, позволить себе выпить? Ну конечно же может! Так думал Сейронг, уверенно толкая дверь питейного заведения.

[1] Гемлины — оскорбительное название людей, не являющихся коренными жителями Ларсии.

Глава 4. Снять напряжение

Таверна называлась «Радушие Мадей». Она представляла собой небольшое, но уютное здание, внутри которого все было плотно заставлено столами и стульями в расчете на любую компанию. На стенах висели незамысловатые картины местных художников, изображавшие богатую природу края, океан и быт жителей. За длинной стойкой приветливый хозяин и его помощники разливали напитки и болтали с посетителями.

Таверну с охотой посещали в основном жители из соседних деревень, которые приходили сюда расслабиться в кругу знакомых, услышать последние новости и посмеяться над рассказами гостей из Империи, впервые посетивших Ларсию и зашедших в заведение случайно. Здесь царило веселье, стоял шум и пьяный гвалт, пелись песни.

— Сейронг?! Какими судьбами? — к извозчику подлетел мужчина небольшого роста.

Жидкие слипшиеся волосы, узкое лицо с кривоватой челюстью и нос практически без намека на переносицу. Хугао. Этого человека извозчик знал слишком хорошо. И этого человека ненавидела Милати. Хугао был тем самым, кто втянул Сейронга в мир азартных увлечений, что едва не разрушило их семью. Судя по запаху и виду знакомого, ему не удалось завязать с пагубным увлечением.

— Хугао, — кивнул извозчик. Он и забыл, что в «Радушии Мадей» нередко собирались такие же прожженные игроки, как и его старый знакомый. — Так... Решил зайти, — смутился удачливый возница и поспешил уйти от вопроса. — Как поживаешь?

— Да все нормально, — небрежно махнул тот. — Пойдем за наш стол, свободных мест все равно нет.

Деваться было некуда, и Сейронг проследовал за Хугао.

Компания, в которой оказался извозчик, состояла сплошь из местных работяг, нашедших в новых условиях неплохой источник дохода. Сейронг поздоровался со всеми и присел, а затем присоединился к будничным обсуждениям последнего урожая. После первой выпитой рюмки разговор пошел веселее. После второй извозчик уже совсем не жалел, что встретил Хугао и других знакомых. От пряного аромата крепкой лубаки Сейронг стремительно начал пьянеть.

— Кто‑нибудь собирается пойти на укротителей зверей? — спросил один из сидящих.

— Укротителей зверей? — икнул Сейронг.

— Ты не знаешь? Где ты был последнюю неделю? — удивился Хугао и вопросительно уставился на него. — Неужели не замечал афиш? Да они на каждом углу!

Извозчик смутно припомнил, что видел нечто подобное по пути в таверну, но по привычке не обратил внимания.

— Кажется, да, видел, — неуверенно отозвался извозчик.

— Да ладно тебе, Сейронг, старый ты олух, совсем уже заработался, — Хугао по‑дружески потрепал его по плечу. — Это новое представление, которое состоится завтра на Арене состязаний.

— Говорят, его придумал лично сам кихэн Мейкас, — добавил один из собеседников.

— Скорее всего, так и есть. Он тот еще выдумщик, — хмыкнул другой.

— И что же там будет? — спросил Сейронг.

— Лучшие охотники и воины со всей Империи будут сражаться с хищниками.

— Хм... Звучит интересно, — поддержал Сейронг.

— Не то слово, — Хугао нервно почесал лоб. — Уже принимают ставки на победителей.

— То есть можно будет зарядить на какого‑нибудь... льва? — уточнил Сейронг.

— Да, — дружно закивали собеседники.

— И как же оценивают возможности зверей победить? — почувствовал азарт извозчик.

— Примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Ну и ну, — покачал головой Сейронг. — Сдается мне, зрелище будет кровавым.

— А то, — усмехнулся косой работяга. — Где еще можно увидеть такое, как не в нашей Ларсии?

Одновременно в сердцах сидящих за столом родился тост.

— За наш необыкновенный край! — воскликнул человек по правую руку от извозчика, и другие, звонко стуча кружками, шумно поддержали его призыв.

В «Радушии Мадей» наметилось какое‑то движение. Сидящие в центре таверны в спешке покидали свои места, сдвигали столы и убирали стулья. В середину заведения стягивался народ.

Когда принесли клетки с бойцовыми петухами, поднялся страшный шум, и каждый из посетителей таверны поспешил пробраться поближе к будущей арене битвы и рассмотреть птиц, на которых предстояло заключить пари. Это были большие, сильные и крепкие особи. С полутора месяцев петуху отрезали гребень, который считался его самым слабым местом. Удаленную часть тут же отдавали на съедение птице: вековой опыт говорил, что от этого она станет злее. Местное население обожало эту жестокую забаву. И если все прочие азартные игры, укоренившиеся в провинции, изначально были чужды ей, то петушиные бои всегда составляли неотъемлемую часть жизни практически каждого ларсийца.

Хозяевами бойцовых петухов были двое местных загорелых мужчин. На шеях — красные платки, говорившие, что эти люди также отвечают и за прием ставок. Как только объявили о первой битве, к ним потянулись десятки рук, сжимающие в ладонях монеты.

Организаторы призвали зрителей к порядку и сели за отдельный стол. Достали по пергаменту и начали записывать имена и суммы участников, разделившихся на два лагеря.

— Сейронг, на кого ставишь? Я на красно‑черного, — сказал Хугао, доставая последние деньги.

— Я завязал, — сквозь зубы процедил возница, борясь с желанием последовать примеру остальных и поощрить древнее развлечение.

— Да ладно тебе! Нельзя же постоянно отказывать себе во всем. Хочешь заключить пари со мной? — предложил Хугао.

— Нет, — решительно отказался извозчик и с хмурым видом отошел к стойке. Заказав еще одну порцию лубаки, он решил понаблюдать со стороны.

Когда все ставки были сделаны, на столы поднялся глава местной общины. Он выступал судьей в этих коротких, но отчаянных боях.

Наконец, секунданты осмотрели птиц и надели на лапы каждой устрашающего вида металлические острые шпоры. Раздался звонкий удар гонга — и битва началась. Два петуха ринулись друг на друга и начали кружиться в воинственном танце. Затем полетели перья, а стол окропили первые капли крови, когда искусственный коготь красно‑черного петуха пропорол грудь своего противника с белым оперением. Толпа вокруг загудела, на лицах людей проявились чувства, которые невозможно наблюдать в иных обстоятельствах. Кто‑то схватился за голову, осознавая, что шансы их бойца на победу низко упали. Другие радостно закричали и воинственно затрясли кулаками, нутром почувствовав, как серебро само наполняет их карманы. Третьи в волнении сжали губы, не отрывая глаз от яростной схватки, где два обезумевших петуха подпрыгивали вверх, взмахивали крыльями и пытались ударами сильных ног рассечь плоть друг друга.

Между тем красно‑черный петух наступал все чаще и чаще, заставляя соперника отступать. Стало очевидно, что силы раненой птицы на исходе. Когда на грязно‑белом, испачканном кровью оперении появились новые рваные росчерки, обессиленный петух покорно сел и перестал сопротивляться. Не давая забить поверженного, судья вмешался и, осторожно взяв в руки победителя, объявил об исходе сражения.

— Есть! — радостно закричал Хугао.

Крошечная сумма, которой он распорядился, удвоилась. Но мужчина не стал забирать свой выигрыш и тут же заключил пари на следующий бой.

Наблюдать за всем со стороны было очень нелегко. Извозчик понимал, что для него лучшее решение — уйти из таверны и не поддаваться искушению. Ведь Сейронга неумолимо тянуло в толпу зрителей. Ему был понятен этот дикий азарт в глазах людей и витавшее в душном помещении, почти осязаемое желание поставить и обогатиться за счет своей интуиции. Пары лубаки ослабили волю мужчины, и это желание вдруг стало непреодолимым.

«Один раз. Только один раз. Я ведь заслужил, — мысленно уговаривал себя Сейронг. — Да, я обещал Милати покончить с играми, но... Я же сдержал слово! Сколько лет я не играл? А тут всего одно пари! К тому же я не дурак и не собираюсь проигрывать все наши деньги. Нет. Мне это не нужно. Теперь‑то я знаю, что выигрывать всегда — невозможно. Теперь я знаю, что, играя, нельзя прокормить семью. Нельзя постоянно выигрывать, нельзя... А вот расслабиться и снять напряжение — почему бы и нет? Все вокруг так делают. Да и в конце концов, разве не могу я, почти свободный человек, у которого дома припасена куча серебра, позволить себе одну ставку? Могу».

— О, Сейронг, дружище, решил все‑таки вернуться и посмотреть? — обратился к нему довольный Хугао, видя, как его знакомый лезет сквозь толпу.

— Да. И считаю, что вот тот золотой красавец победит в следующем бою.

— Ты все‑таки заключишь пари?

— Только на эту пару, — уточнил Сейронг.

— Отлично! — обрадовался Хугао. — Но бьюсь об заклад, что твой петушок проиграет. Лучше поставь на другую птицу, пока не поздно.

— Нет, — покачал головой Сейронг.

Довериться совету пропащего Хугао — последнее, что он хотел сделать.

— Ого! Откуда у тебя столько денег? — жадно спросил старый знакомый, увидев, какую сумму отдал извозчик одному из распорядителей боев.

— Заработал, — грубо ответил извозчик и напыщенно ухмыльнулся.

Сейронг и вправду решил сделать всего лишь одну ставку. Но с одной оговоркой: сразу на всю сумму, что была в кармане. Она равнялась ни много ни мало его двухмесячному доходу, который он раньше получал и на всякий случай прихватил с собой. Такой вариант в случае проигрыша исключал возможность дальнейшей игры.

Вновь раздался удар гонга. Два сильных и гордых петуха сцепились в жестокой схватке на окровавленных столах.

По всему телу Сейронга прокатилась ни с чем не сравнимая волна возбуждения, а в глазах вспыхнул былой огонь. Его руки затряслись, а по телу пробежала дрожь. Не замечая никого, он пробился сквозь тесную орущую толпу и оказался в первых рядах. От спокойного и скромного извозчика не осталось и следа. Наблюдая за ходом боя, возница отчаянно кричал и поддерживал свою птицу с таким остервенением, будто от исхода битвы зависела вся его жизнь. Сердце бешено колотилось и уходило в пятки, когда на теле золотистого петуха появлялись раны, а потом снова поднималось вверх и взрывалось фонтаном чувств.

— Да!!!

— Так его!!! — алчно взревела половина таверны, среди которой был и Сейронг.

Интуиция не подвела извозчика. Ударом острого когтя его птица ослепила противника и тут же была объявлена победителем.

Сейронг давно не радовался настолько сильно и искренне, как сейчас. Удивительно, но даже неслыханная щедрость Реймоса не смогла вызвать в его душе столько ярких и буйных впечатлений, сколько эта кровавая схватка двух пернатых бойцов. От ощущения выигрыша мужчина почувствовал себя так хорошо, так бодро, словно помолодел лет на двадцать. От бьющих через край эмоций ему начало казаться, что теперь его проклятье спало, и если бы он захотел, то смог бы без труда угадать исходы всех боев. Но Сейронг пообещал себе: только один поединок. И он сдержит это глупое обещание. Хотя в душе прекрасно знал: если бы и нарушил его, то наверняка вернулся бы домой с еще одной горой денег. Однако Милати бы этого не поняла и не простила.

Откинув все мысли, в окрыляющем счастливом порыве, с улыбкой на лице он обнял рядом стоящего человека, забрал выигрыш и угостил выпивкой всех знакомых, с которыми не так давно сидел за одним столом.

— Поздравляю, — уныло произнес Хугао. Его жизнь вернулась в привычное русло бедняка. Он снова остался без гроша в кармане. — Сейронг, а не займешь мне пару монет? У тебя их все равно немало. А я отдам завтра, не переживай.

Едва заметно брови извозчика сошлись на переносице. «Лучше раздай деньги беднякам, чем одолжи другу», — пришло на ум изречение светлого Халл‑Хоя. Просьба Хугао ему совсем не понравилась, и он знал, что свое обещание оборванец сдержать не сможет.

— Ну чего тебе стоит? — нажимал пьяница. — Впереди еще столько боев, — Хугао занервничал и в нетерпении бросил взгляд на судью, который уже осматривал шпоры новых участников.

— Эх... Ладно, держи, — извозчик протянул пару монет, решив избавить себя от нудных уговоров.

— Вот спасибо! — просиял одаренный. — Я верну, обещаю. — И Хугао быстро исчез в толпе.

На этот раз Сейронг сумел сдержать свое влечение и вовремя остановиться. С жаром обсудив поединки, извозчик осознал, что уже подзадержался в «Радушии Мадей» и, как бы ему ни хотелось остаться, настала пора уходить. Глотнув напоследок жгучей лубаки и попрощавшись, нетвердой походкой он вышел из шумной таверны.

Только на свежем воздухе Сейронг понял, насколько был пьян. И он решил повременить с возвращением домой, не без основания полагая, что в таком состоянии вряд ли сможет управлять Грацией.

— Эй, — Сейронг поднял руку и подозвал добротную карету.

— Куда вам... господин? — кучер оглядел Сейронга. В его глазах читался интерес. Местные в Ларсии редко пользовались подобными услугами.

— Просто покатай меня, а там — посмотрим, — сказал пьяный, усаживаясь на непривычное для него место пассажира.

Свободно раскинувшись на мягкой обивке, вспоминая недавний бой и наслаждаясь хмелем, гулявшим в голове, Сейронг чувствовал себя великолепно. Впервые он смотрел на этот маленький мир у побережья океана со стороны тех, кого обычно называл господами. И с каждым оборотом колес ему нравилось это новое состояние все больше и больше.

Улица жила привычной ночной жизнью. Ярко горели лампады, освещая довольные лица прохожих. Под несмолкаемый цокот копыт по дороге проезжали экипажи. Кто‑то кричал, предлагая услуги своего заведения, кто‑то смеялся, а кто‑то, устав от всех прелестей свободной Ларсии, валялся в кустах и спал беспробудным сном.

Тем временем кучер, не имея четких указаний, где остановиться, объехал пару соседних улиц и направил карету прямиком в Квартал удовольствий.

Сейронг безошибочно узнал эти броские вывески и полуголых девиц за окном. Он понял, куда завез его возница.

«Что ж, — усмехнулся про себя вчерашний кучер, все еще пребывая в состоянии опьянения, — на его месте я поступил бы так же. Угодить клиенту — святое дело».

Карета замедлила ход и остановилась.

— Господин, не желаете поразвлечься? — задал прямой вопрос кучер Сейронгу.

Неожиданно для себя Сейронг задумался. Он должен был сказать твердое «нет». Ведь в противном случае он поступил бы неправильно по отношению к любимой Милати. Но то ли от действия лубаки, то ли от радости выигрыша в голове извозчика закрутились противоположные мысли. Все, на что он долгие годы закрывал глаза и чего, как примерный семьянин, старался избегать, вдруг стало доступным для его совести. Сейронг перестал врать самому себе и с чувством легкого стыда был вынужден признать: да, он уже давным‑давно хотел воспользоваться услугами Квартала удовольствий. Однако все же медлил с ответом, не решался пока переступить крайнюю черту и нарушить старые клятвы верности.

Затянувшееся молчание было прервано самым неожиданным образом. Дверь кареты отворилась, и какая‑то женщина быстро юркнула внутрь кибитки.

— Привет, — обворожительно улыбнулась жрица любви и села на колени онемевшего от удивления мужчины. — Какой ты красивый, какой сильный, — она без всяких церемоний сжала через штаны его моментально затвердевшую плоть. — Пойдем со мной, — умелым движением положила руки извозчика на свою грудь и бедра. — Ты будешь делать все, что пожелаешь, — призывно и вульгарно шепнула на ухо.

Сейронг не мог оторваться от глубокого выреза на ее платье. Теперь ладоням мужчины не нужна была помощь, и они жадно изучали тело настойчивой гостьи. Он возбудился так сильно, что вмиг забыл о своих сомнениях.

— Пойдем, — уверенно сказал извозчик, более не испытывая смущения.

В конце концов, разве не может он хоть раз в жизни позволить себе расслабиться и отдохнуть так, как хочется?

Глава 5. Ставки растут

Для Сейронга день задался неважно. Раскалывалась голова, во рту пересохло — настоящая пустыня, а в груди — когда осознал, что же вчера занимался, поддавшись искушению — назрело гнетущее чувство вины.

Милати, привыкшая к поздним приходам мужа, поначалу не обратила внимания на его болезненное состояние, будучи уверенной в том, что волноваться не о чем. Однако когда Сейронг поднялся с постели и первым делом стал жадно пить воду, в голове жены возникли первые сомнения. Подозрения усилились, когда она заметила у мужа круги под глазами и учуяла неприятный запах, которым упорно старалась пренебречь.

— Где ты был вчера? — спросила она, преграждая путь в комнату.

Когда Милати говорила с ним в подобном тоне, Сейронг сразу забывал, что он глава семьи.

— Работал, — стараясь не смотреть жене в глаза, ответил извозчик.

— Правда? Больше ничего не хочешь сказать? — наступала Милати.

Мужчина почувствовал себя нашкодившим псом, которого обругал хозяин.

«А что, если она узнала?» — щеки провинившегося мужа запылали румянцем, совесть застонала, а слова застряли в горле. Ему было нечего ответить.

— Скажи мне правду, Сейронг, — потребовала Милати, продолжая сверлить его взглядом. Она не выносила вранья.

— Я работал... А потом зашел в «Радушие Мадей».

Извозчик совсем не горел желанием рассказывать о своих дальнейших действиях и, собравшись с духом, перешел в наступление:

— Да, я слегка выпил, ну и что с того? Мне нельзя отдохнуть?

— Отдыхай сколько влезет, — презрительно сказала жена. — Но в следующий раз имей хотя бы смелость сказать правду.

На самом деле женщина очень боялась лишь одного: под действием алкоголя старая болезнь мужа могла вернуться и разрушительным вихрем снова ворваться в их жизнь. Несмотря на все обещания и заверения, Милати помнила: несколько рюмок лубаки в компании друзей могли запросто перечеркнуть все усилия Сейронга по избавлению от азартной зависимости. И когда в их семье наконец‑то появились деньги, мысль о таком развитии событий ужасала Милати.

Извозчик прикусил язык. Он знал, что окажется неправ в любом случае. Мужчина подошел к жене и устало произнес:

— Милати, давай не будем ругаться. Просто так вышло. Ты же знаешь, я давным‑давно не позволял себе ничего подобного.

Это была правда.

— Давай забудем об этом, хорошо? — Сейронг ловил взгляд жены. — Тебе не о чем беспокоиться, поверь.

— Ты же знаешь, о чем я волнуюсь. Я не хочу... — начала жена.

— Перестань, — сморщился от резкой боли в голове Сейронг.

Сердце Милати невольно шевельнулось от сочувствия к мужу. Да, он хорошо погулял с друзьями, но ведь, в конце концов, ничего плохого не случилось. Иначе она бы обязательно почувствовала.

— Ложись, отдохни, — жена сменила гнев на милость. — Я замочу листья. И постарайся больше не терять шляпы.

Извозчик молча кивнул, сообразив, что оставил шляпу в борделе.

Помирившись с Милати и придя в себя, Сейронг вспомнил: сегодня на Арене состязаний — новое представление, о котором говорили вчерашние знакомые. Судя по их рассказам, «Укротители зверей» обещали стать самым захватывающим действом, которое только видела Ларсия, да и, возможно, весь мир. И пропустить зрелище он никак не мог.

Желая наладить отношения со своей второй половинкой и немного унять досаду от тяготившей душу измены, Сейронг позвал Милати и Таэри вместе с собой. Дочь отказалась сразу же, сославшись на излишнюю жестокость представления. Уговаривать жену, к удивлению извозчика, долго не пришлось. После недолгих сборов семейная пара покинула дом на рисовых полях и отправилась на Арену состязаний.

— Ну разве не одно из чудес света? — шепнула Милати, пораженная видом огромного сооружения, могучим каменным островом стоявшего посреди океана яркой зелени.

Под руку с мужем она стояла перед гигантским круглым зданием, высотой превосходившим все виденные ею ранее. На пяти широких ярусах, пронизанных арочными пролетами, могла бы расположиться целая армия, а внутри, если была бы возможность уместить их вплотную друг к другу, — добрая часть игровых заведений Ларсии.

Повсюду вокруг сновал и галдел народ, спешивший поскорее сделать ставки, протолкнуться внутрь и занять свои места.

Дождавшись своей очереди, Сейронг уже намеревался отдать входную плату, когда его окликнул знакомый голос, от которого мужчина вздрогнул. Он сделал вид, будто ничего не расслышал. Когда имя извозчика было повторено трижды — и голос с каждым разом звучал все ближе и ближе, — Милати остановилась и вопросительно посмотрела на мужа. С тяжелым предчувствием извозчик обернулся.

— Сейронг! Сейронг! Совсем оглох? Вчерашний хмель заложил уши? — ухмыльнулся Хугао, подбегая к семейной паре и тяжело дыша. — Здравствуй, Милати, — сложив ладони вместе, мужчина, выглядевший сегодня еще более неопрятно, чем обычно, отвесил поклон. Со вчерашнего вечера он так и не успел протрезветь. Не давая извозчику вставить ни слова, Хугао выплюнул фразу, после которой усилия Сейронга по примирению с женой были обращены в прах: — Слушай, дружище, не откажи старому приятелю, займи еще пару монет, ты ведь вчера выиграл целое состояние.

Сейронг замер на месте, лихорадочно соображая, что бы такое ответить и как выкрутиться из нелепой ситуации. Ощущая нарастающий, убийственный гнев Милати, извозчик сжался и будто бы уменьшился в росте. Он хотел бы сейчас провалиться сквозь землю и оказаться где‑нибудь очень‑очень далеко.

Милати резко высвободила руку и посмотрела на мужа с таким разочарованием, что Сейронг понял: вернуть доверие жены на этот раз будет еще сложнее. Не говоря ни слова, она развернулась и ушла.

Сейронг молча наблюдал, как быстрым шагом удаляется жена. Его пожирал стыд и грызла злоба на самого себя.

— Извини, дружище, я не хотел... — подал голос Хугао, осознав, что не следовало говорить о выигрыше при Милати. — Ну что насчет монет? Я отдам, честное слово.

Сейронг нахмурил брови.

— А должок вернуть не хочешь? — зло бросил извозчик и окинул Хугао ледяным взглядом.

О вчерашнем долге неудачливый заемщик как‑то успел позабыть.

— Так... я и хотел это сделать сегодня. Дай мне еще немножко времени — и пару твоих монет.

Терпение Сейронга лопнуло.

— Пару монет?! — извозчик резко схватил Хугао за грудки и притянул к себе. — Да кто вообще тащил тебя за язык? Ты понимаешь, что натворил?

Почувствовав смрадное дыхание, извозчик оттолкнул никчемного, и тот отлетел, врезавшись в какого‑то господина.

— Больше не приближайся ко мне, — пригрозил Сейронг.

Вокруг сразу образовалась толпа зевак.

— А не то что? — вставая и отряхиваясь, спросил Хугао.

На его помятом лице зависла хитрая полуулыбка. Он нисколько не боялся извозчика, хоть и впервые видел его рассерженным.

Сейронг было сжал кулаки и сделал шаг вперед, но, не зная, что ответить и как поступить, бессильно махнул рукой и прошел на Арену. Свою злобу и горечь он решил залечить старым и проверенным способом — забыть про все и погрузиться с головой в мир азарта. Разницы уже не было никакой: о примирении с женой в ближайшие дни можно было и не думать. А денег у него было вдоволь.

Появление кихэна было встречено радостными криками тысячей зрителей. В ожидании кровавого развлечения свистели и надрывали глотки нижние ярусы, сплошь состоящие из местных жителей. Не жалея ладоней, неистово рукоплескали богатые и знатные гости с верхних этажей, многие из которых приехали в далекие земли специально ради этого события. Сейронг, как и полагалось его новому статусу, расположился где‑то между ними. В нетерпении кусая губы, извозчик наблюдал за фигурой, стоявшей относительно недалеко, чье появление вызвало столь бурную реакцию.

Штандарты с гербами Ларсии, на которых было изображено солнце, восходящее над океаном, стояли у просторного трона правителя. С него поднялся Мейкас — среднего роста, по виду чуть младше Сейронга. Так же как и его народ, он был смугл. Поговаривали, что в глубине его глаз можно было увидеть все оттенки хитрости и коварства. Отличительной чертой внешности кихэна были гладкие усы, свисавшие двумя тонкими нитями до подбородка и лихо закрученные снизу. Богатые одежды сине‑зеленого цвета подчеркивали статус правителя и скрывали сухощавую фигуру под несколькими слоями мягкого шелка.

Мужчина покровительственно помахал рукой всем присутствующим, вызвав очередной шквал оваций. Зная, чего жаждет толпа, он не стал тратить время на приветственные речи и сразу подал сигнал к началу состязаний. Слуга поднес кихэну диковинный плод ядовито‑розового цвета. «Сердце дракона» — так называли его местные жители. На глазах у всех зрителей Мейкас разрезал фрукт ножом и вкусил спелой сладкой мякоти. Затем он с силой швырнул обе половины вниз. Достигнув выжженного солнцем дна Арены, дольки разбились о жесткую землю и оросили яркими каплями поле будущих кровавых игрищ. Раздался звучный удар большого золоченого гонга. Представление началось.

На огромную арену шагнул первый боец. Чернокожий Логаш из рода воинов‑охотников королевства Дейшер. Его тело было покрыто легкими кожаными пластинами, способными уберечь от случайных и неглубоких ран, но вряд ли пережившими бы тесный контакт с когтями и зубами хищника. Впрочем, этого и не требовалось: движения укротителя должны были оставаться свободными. В руках он сжимал легкую, но крепкую металлическую сеть и длинное копье, при помощи которых воин и хотел показать свое искусство усмирения.

Затем в центр вывезли большую длинную клетку, полностью закрытую тканью. Сдернув ткань и быстро отперев засов, служители Арены что есть мочи побежали обратно. Им было чего бояться. Десятиметровая чешуйчатая рептилия, спина которой была усеяна рядами грубых шипов, медленно выползла из своей темницы. Взгляды зрителей приковала к себе страшная вытянутая пасть, полная острых зубов. Невиданный аллигатор замер и немигающим взглядом принялся изучать обстановку.

Под вздохи притихшей толпы Логаш осторожно подкрадывался к монстру. На расстоянии броска сети, в угрожающей близости от пасти рептилии ловец остановился. Несмотря на внешнюю неповоротливость животного, это существо, прожившее не один десяток лет, обладало удивительной проворностью и скоростью. Логаш ждал, когда аллигатор нападет первым — сделает смертельный рывок. Вот тогда‑то чернокожий воин с юга и ответит, используя свой единственный шанс на успех.

Буравя добычу взглядом, опытный охотник заметил, как медленно подтягиваются к туловищу толстые и короткие задние лапы, как под пластами крепкой чешуи напряглись мышцы гиганта, как изменил положение хвост, как... Атака хищника была молниеносной — рептилия бросилась вперед, раскрыв огромную пасть. Логаш чудом успел отпрыгнуть в сторону, одновременно бросив сеть вперед. Зубастая морда рептилии оказалась в ловушке из крепчайших нитей. Пытаясь выбраться из силков, монстр бешено замотал головой, но с каждым движением запутывался все больше и больше. Охотник спокойно наблюдал, как половина туловища хищника оказалась скованной его точным броском. Когда ярость чудовища поутихла, воин взял копье и стал подбираться сбоку.

Арена замерла в ожидании развязки. Сейронг крепко сжал полы своей рубахи.

Логаш приблизился на расстояние удара копья и четко поставленным движением пробил грубую чешую, погрузив острое древко в подбрюшье добычи.

Жертва задергалась в агонии, но все попытки достать двуногого обидчика оказались тщетными. Ударов сыпалось больше и больше. Под чешуйчатым грязно‑зеленым брюхом растеклась алая лужа крови. Вскоре, первый бой был окончен. Рептилия навсегда закрыла глаза, перестав сопротивляться. Логаш победил.

Сейронг проиграл. В пылу гнева извозчик успел поставить крупную сумму на грозного аллигатора.

Участнику второго выступления, закованному в крепкую броню, не удалось повторить успех предыдущего бойца. Схватка человека и дикого самца гориллы завершилась победой зверя. Не обращая внимания на глубокие раны от меча, большая обезьяна все‑таки смогла сбить воина с ног и мигом сорвать с бедняги шлем. Не в силах видеть, что произойдет дальше, многие зрители опустили глаза.

Извозчик вновь проиграл, будучи уверенным в неоспоримом превосходстве людской стали.

Третий участник привлек особое внимание публики. Храня секрет своего имени, он вышел на арену безоружным. Облик и спокойствие бритоголового смельчака подсказали местным зрителям — человек, скорее всего, был монахом из Долины храмов, священного места, где отголоски древней веры народа Ларсии в духов природы причудливо переплелись с учением светлого Халл‑Хоя. Легкие одежды монаха подчеркивали его полную беззащитность перед когтями и зубами любого из возможных врагов.

— Как же этот безумец собирается драться? — заволновалась женщина, сидящая рядом с извозчиком.

— У него наверняка есть свои секреты, — успокоил ее голос справа. — Говорят, такие, как он, лично пекутся о безопасности кихэна Мейкаса.

Сейронг попытался разглядеть окружение правителя Ларсии и действительно обнаружил рядом с кихэном двоих людей, очень похожих на третьего участника представления.

— Уж не знаю, какие секреты могут тут помочь, — усомнилась женщина, увидев, какой противник достался таинственному бойцу.

На арену вышел бурый медведь. Измученный непривычной жарой и громкими криками людской массы, рассвирепевший не на шутку. Заметив одинокого человека, зверь встал на задние лапы и заревел утробным рыком.

Монах не шелохнулся. Ко всеобщему удивлению, он заложил руки за спину и пошел прямо на зверя.

Медведь опустил передние лапы на землю, тяжело фыркнул и мотнул головой. И побежал на человека. Очевидно, двуногое существо было признано виновником всех бед, свалившихся на несчастное животное.

Казалось, смерть безоружного воина неминуема. Ее тяжелая лапа уже замахнулась, чтобы прибить бритоголового безумца и поставить точку в глупом неравном сражении. Но острые когти прошли на расстоянии волоска от незащищенной плоти. В самый последний момент боец из Долины храмов шагнул в сторону. Спокойно взял и шагнул в сторону.

Предугадывая каждое движение разъяренного хищника, монах грациозно закружился вокруг медведя. На глазах у изумленной публики, ловко уворачиваясь и делая поразительные выпады, человек будто танцевал пугающий и одновременно притягательный танец со смертью. Не веря в происходящее, люди повставали с мест и подались вперед, желая быть причастными к необычной схватке.

Прыжок назад — два шага влево — вперед... С необыкновенной ловкостью монах, не страшась, играл со зверем, вгоняя медведя в бешенство.

— Ох, — не сдержался Сейронг, увидев, как когтистая медвежья лапа прочертила дугу рядом с головой танцующего воина.

В следующий момент монах оказался позади своего мохнатого врага, и тысячи зрителей стали свидетелями поистине невероятной концовки. Опережая зверя, боец высоко подпрыгнул и обрушил кулак на голову хищника. Глухой хруст сломанного черепа эхом разнесся над Ареной состязаний. Медведь рухнул к ногам победителя.

Зрители зааплодировали с новой силой. Даже кихэн Мейкас покинул свое роскошный трон и подошел к краю площадки, тем самым выразив свое глубокое расположение талантливому воину.

— Это невозможно! — кричали с трибун.

— Да кто он такой? — вопрошали зрители.

— Нет, ты представляешь, с какой силой он ударил?! — переговаривался ошеломленный народ.

Сейронг, однако же, молчал. Да, безусловно, он был, как и все, крайне потрясен увиденным. Но удача вновь прошла мимо, и в кармане осталась отвратительно мизерная сумма. Мужчина пребывал в угрюмой ярости, раздумывая над тем, как отыграть все деньги.

— Что он делает? — прервал мрачные мысли извозчика чей‑то вопрос.

Монах отчего‑то не спешил уходить с арены. Более того, он стоял не шелохнувшись и молча смотрел на правителя кихэна, не выражая ответным жестом почтения.

Никто не видел, откуда и каким образом в руках воина появился неизвестный порошок. Монах поднес ладони к губам и подул. Золотистая россыпь взлетела и, унесенная невидимым вихрем из легких загадочного человека, вознеслась до самых высоких ярусов.

Вновь поднялся шквал оваций. Судя по всему, воин из Долины храмов решил устроить настоящее представление.

Тем временем из рукава своего одеяния монах вытащил маленькую вещицу и начал яростно тереть ее между ладонями. Вдруг в его руках вспыхнул огонь. Публика изумленно выдохнула, но удивилась еще больше, когда витавшие над ареной золотистые пылинки тоже превратились в искры.

Затем, на один короткий миг, тысячи голосов умолкли. Словно под кистью неведомого художника, горящие потоки воздуха начали менять направление. И когда огненные разводы сложились в три древних символа, по коже большинства присутствующих пробежали мурашки. «За традиционные ценности», — ярко светились старинные иероглифы. Девиз клана Чёрного Дракона.

Легким движением монах скинул верхнюю одежду. Его торс покрывали желто‑оранжевые татуировки из языков пламени. На спине воина красовался дракон, вылезающий из жерла вулкана и скрытый в нем наполовину, — символ запрещенного клана. Под жаром горящих иероглифов последние надежды на то, что все это было частью представления, испарились.

Монах воздел руки, и надпись начала терять свои очертания, воронкой опускаясь на горящие ладони человека. Его тело вовсе не замечало убийственной стихии и оставалось нетронутым.

Когда над головой монаха образовался огненный столб, тот резко направил руки в сторону самой известной ложи Арены. В то же мгновение поток раскаленного воздуха, словно огромная, объятая пламенем змея, устремился к своей цели.

Сейронг увидел, как в арочном пролете успела промелькнуть спина кихэна Мейкаса, прежде чем грозная стихия заживо пожрала его телохранителей, замыкавших бегство.

Трибуны охватила жуткая паника. Люди кричали и толкались, в спешке пытаясь быстрее других покинуть место и найти заветный выход. Часть величественного здания пожирал огонь, бороться с которым сейчас было некому: обезумевшая от страха толпа рвалась прочь, оставляя после себя лишь истоптанные тела бедолаг, упавших в давке.

Извозчиком овладел инстинкт выживания, сердце бешено застучало. Грубо толкаясь, он протиснулся вперед и вклинился в вопящие ряды человеческой массы. Увлекаемый живым потоком, он достиг первого яруса и, к своему облегчению, осознал, что опасность осталась позади. Но искушение увидеть судьбу грозного монаха было столь велико, что мужчина, как только выбрался из толпы, направился в обратную сторону.

Спрятавшись под зрительской скамьей, извозчик не дыша наблюдал за развернувшейся битвой. Несмотря на трагичность обстановки, в его голове успела промелькнуть навязчивая мысль: «Как жаль, что ставки на этот бой уже не принимают...»

К бойцу из клана Черного Дракона, одиноко стоящему в центре арены, со всех сторон сбежались стражники в сине‑зеленых повязках. Огонь развеялся и полностью исчез, однако руки монаха по‑прежнему были объяты пламенем. Окружив врага, стражники перешли в наступление.

Первый удар изогнутого меча не нашел своей цели. Ловкий монах отпрыгнул в сторону, а затем выгнулся назад, увернувшись от летящего в лицо копья. Монах перехватил древко и резким движением вырвал его из рук противника. Сила рывка была столь велика, что стражник полетел на грозного противника. Человек с татуировкой дракона сделал подножку и впечатал воина в землю, надежно прижав ногой его спину. Возникла пауза. Монах не стал добивать упавшего. И хотя острие копья упиралось в шею поверженного, тот все еще оставался жив.

— Дайте мне уйти, — ровным голосом потребовал монах. Он сказал это так спокойно, будто бы и не стоял в окружении десятка вооруженных и закаленных бойцов. — И больше никто не пострадает.

В глазах стражников пробежала тень сомнений. Никто не хотел умирать. Каждый понимал, что, несмотря на численное превосходство, бой мог стать для кого‑то из них последним. Все видели, на что способен этот человек.

— Положи оружие и отпусти моего бойца! — ответил командир отряда.

Монах устало покачал головой и бесстрастно сказал:

— Я не хочу причинять боль твоим людям.

— Что ты за демон?! — прорычал стражник. Он опасливо косился на горящие руки монаха, в которых тот держал копье. Огонь уже успел перекинуться на гладкое древко и медленно расползался по всей длине оружия.

Тем временем на арену прибывали все новые и новые силы кихэна Мейкаса. Живое кольцо вокруг бойца Черного Дракона стало заметно плотнее.

Монах не ответил на вопрос. Однако по его лицу впервые пробежала волна чувств: уголки рта приподнялись в загадочной и зловещей улыбке, а в зрачках полыхнули оранжевые языки. Неожиданно для всех он убрал острие палки от шеи заложника и отпустил.

— Я есть сын дракона. И все мы ходим по его земле, — торжественно ответствовал он.

Как только монах произнес последнее слово, все тело его вспыхнуло, будто факел, заставив отскочить назад смельчаков, оказавшихся слишком близко.

— Грядут перемены. Сделайте правильный выбор! — голос охваченного огнем человека прозвучал намного громче, чем прежде. Его услышал каждый воин, примчавшийся сюда для наведения порядка и наказания преступника. И от этого им стало не по себе. Одному из воинов не хватило выдержки, и, яростно закричав, он ринулся на монаха.

Горящий монах резко повернулся на звук и остановил рубящий удар, зажав лезвие меча между своих ладоней. Выпучив глаза от ужаса, стражник тут же отпустил оружие и отбежал назад.

— Взять его! Вперед! Покончим с проклятым демоном! — скомандовал глава отряда, решивший ободрить бойцов и вывести их из оцепенения.

Монах ответил на новую угрозу мгновенно. Он хлопнул в ладоши — и вокруг него выросла непроходимая стена пламени. Сморщившись от жара и прикрыв лица руками, воины попятились.

Человек с татуировкой дракона сел в образовавшийся круг и принял позу лотоса.

— Сделайте правильный выбор. Или огонь поглотит вас, — донеслось до стражников, прежде чем кожа таинственного воина начала плавиться и он навсегда исчез в бушующем огне.

***

— Клянусь, от него осталась лишь горстка пепла! — громко уверял посетителей «Радушия Мадей» отчаянно жестикулирующий человек.

— Как ты можешь говорить, если тебя там не было? — усмехнулся один из слушателей.

— Не мели чушь, это невозможно.

— Мне рассказал брат. Он был там и видел монаха собственными глазами, — доказывал рассказчик.

— Ну не знаю... — сомневался собеседник.

— А почему нет? — сказал другой посетитель. — Все видели, как он вырубил медведя и поджог воздух.

— Говорят, в давке погибли сотни людей... — вздыхали мужчины за кружкой эля

Сейронг сидел за столиком в углу знакомой таверны и молча слушал бурные споры. Последнюю монету он спустил на выпивку и теперь в компании дешевого пойла раздумывал над тем, что будет делать дальше. Непривычный страх и ожидание надвигающейся беды, быстро захлестнувшие Ларсию, ничуть не волновали извозчика. В голове прочно укоренилась мысль: во чтобы то ни стало нужно вернуть проигранные деньги. Эта мысль заполнила все его нутро и, как годы назад, не давала покоя.

В глубине души извозчик знал, что правильно было бы вернуться домой и успокоить жену и дочь. Забыть о мучительной полосе неудач и взять себя в руки, посвятить себя более важным делам.

«Я отыграюсь... Я отыграюсь. Это просто нелепое совпадение, — увещевал себя Сейронг, отчаянно не желая мириться с поражением. — Я должен отыграться, должен. А потом вернусь домой, и все наладится. Я покончу с этим», — не давал Сейронгу покоя внутренний голос, ломая волю и сопротивление мужчины.

Не в силах отложить задуманное, извозчик нашел пару знакомых, которые были свидетелями его вчерашнего успеха, и без проволочек одолжил у них нужную сумму. И побежал искать счастья в ближайший игорный дом.

Извозчику так и не удалось поймать удачу за хвост. Карта упорно не шла, и все комбинации рушились умелой игрой оппонентов. Сейронг был ужасно разозлен чередой поражений и не помнил, как в приступе азарта, сгорая от ощущения жуткой несправедливости, заложил свою лошадь и кибитку.

Он вернулся только через два дня. Растрепанный и опустошенный.

Глава 6. Преступление и наказание

— Где ты пропадал?! — с порога набросилась на него Милати. — Ты хоть представляешь, как мы волновались? К нам приходили солдаты, везде были обыски! Нам рассказали о нападении черных драконов. Мы думали, ты мог...

— Со мной все хорошо, — устало отмахнулся Сейронг, в который раз чувствуя гнетущую вину перед семьей.

Милати вздохнула с облегчением и на радостях от его возвращения уже была готова простить. Но ее коснулась смутная тревога. В конюшне не было слышно фырканья верной Грации, и рядом с домом она не заметила кибитки.

— Где наша лошадь? — дрожащим голосом спросила женщина.

— Во время беспорядков... ее украли, — соврал на ходу извозчик, не решаясь встретиться с супругой взглядом.

Милати быстрым шагом направилась в жилище. Открыв крышку тайника в полу, она достала хорошо знакомый мешок с ценными подарками Реймоса. Ощутив, что его вес подозрительно уменьшился, женщина заглянула в мешок и убедилась: за два дня мешок с деньгами опустел на треть.

— Ты опять играешь, — несмотря на то что внутри ее кипела злоба, Милати постаралась произнести эту фразу как можно спокойнее.

В ее голосе прозвучала такая печаль, что мужчина оставил все попытки переубедить жену в обратном. Ведь они оба знали, что это правда.

— Прости, — только и смог выдавить из себя извозчик.

У Милати застрял ком в горле, но она сделала усилие и заставила свой голос не дрогнуть:

— Ты обещал. Ты клялся, что те дни больше никогда не настанут.

— Этого не повторится, — сгорая от стыда, остановил жену Сейронг. — Прости меня, это в последний раз! — он подошел ближе, но Милати выставила руку вперед и сделала шаг назад.

— Нет, — отрезала она. — Раньше ты говорил, что играешь ради семьи, хочешь, чтобы мы стали жить лучше. Говорил, что нашел беспроигрышный способ, — ее губы сжались в ледяную презрительную линию. — Ты так горел этим всем. Ты говорил, что сделаешь нас свободными... И на какой‑то миг я даже поверила.

— Я хотел как лучше, — попытался вставить слово извозчик.

Но Милати как будто не слышала:

— Но потом я поняла: ты просто не можешь остановиться. Просто не можешь остановиться! И ты загнал нашу семью в такую глубокую нищету! — перешла Милати на крик. — Но я сумела простить тебя, поверила, что ты сильнее. Ты ведь мой муж! Ты должен быть сильным! — в ее глазах появились слезы разочарования.

— И я исправился, — попытался убедить ее Сейронг.

Милати покачала головой:

— Молчи. И когда в нашей жизни наметились перемены к лучшему, ты делаешь это снова.

— Я... — хотел было оправдаться Сейронг.

— Нет! Нет! Нет! — отрезала жена. — Ты уже проиграл нашу лошадь и деньги! Зачем?

Сейронг молчал.

— Я отвечу за тебя: тебе это нравится. Эта зараза живет в тебе и никогда не уходила.

— Милати, еще не поздно все исправить, — вновь сделал попытку помириться Сейронг. — Мы ведь теперь богаты.

— Ты не остановишься, пока не проиграешь все, — с горечью сказала женщина.

В душе Милати уже оборвалась нить, связывающая их сердца. Ее муж так и не смог сдержать обещание и вновь подставил их семью под удар. Он оказался слишком слабым, чтобы побороть свою зависимость. И женщина знала, к чему это приведет.

— Я остановлюсь, я не такой, — возразил Сейронг.

— Нет. Ты именно такой и всегда им был. — Милати набрала в легкие побольше воздуха, посмотрела в полные раскаяния глаза мужа и выдохнула: — Так больше не может продолжаться. Мы уходим.

Повисло молчание, прерываемое лишь отдаленным щебетанием птиц.

Сейронг не мог поверить в то, что услышал. Его мир перевернулся. Он никак не ожидал такого поворота, думая, что жена со временем снова простит его.

— Уходите? — тихо переспросил он. — Ну зачем же... Не торопись. Это ведь ненадолго? — Сейронг с надеждой взглянул в глаза жены.

— Навсегда, — и в подтверждение своих слов Милати без промедления начала собирать вещи.

Извозчик с ужасом понял: ему не удастся ничего вернуть.

— Ты хочешь забрать Таэри? Не забывай, она и моя дочь, — бросился Сейронг в наступление.

Милати вмиг рассвирепела и бросила одежду на пол. Женщина стала похожа на дикую тигрицу, защищавшую свое потомство.

— Твоя дочь?! А кто за ней ухаживал и был рядом, когда ее отец сутками пропадал в игорных домах и спускал последние деньги? Даже не смей думать об этом!

— Вы не можете уйти, я не дам тебе разрешения на это, — не сдавался Сейронг, прекрасно зная брачные традиции Ларсии.

— И после всего, что было, после всего, что ты сделал, у тебя хватает смелости говорить мне об этом? — распалялась Милати. — Знай, что если ты не отпустишь нас, то я буду презирать тебя до самой смерти. Ты такой жизни хочешь? Такой?!

Сейронг не хотел такой жизни, и мужчина не мог не признать правоты жены. Не в силах больше находиться с Милати в одной комнате, он молча хлопнул дверью и вышел.

Сердце женщины кольнуло, как иголкой, когда она увидела — муж обреченно ушел прочь, дав ей возможность взять все необходимое. Но, несмотря на острую боль в душе, Милати знала: это единственно верное решение. Рисковать будущим Таэри больше не могла. Кроме того, она не хотела снова видеть, как Сейронг опускается на дно.

Справедливо забрав с собой большую часть семейных богатств, жена и дочь извозчика отправились к престарелой матери Милати.

Сейронг тяжело перенес потерю. Мечты о счастливых новых днях рухнули, а устремления потеряли всякий смысл. Не зная, как справиться с душевной болью, мужчина все чаще и чаще стал искать спасения в бутылке, стараясь забыть о плохом и утопить печаль выпивкой.

Поначалу мужчина думал о том, чтобы вернуть жену и дочь. Он хотел доказать своей семье, что может измениться и проявить характер. Однако долгое пребывание в одиночестве и компания сносящей голову, пьянящей лубаки не прошли даром.

Придумывая сотни нелепых оправданий и уже мысленно начиная обвинять во всем случившемся Милати, Сейронг снова начал играть. Временами ему везло. Временами — не очень. Выигранные деньги бывший извозчик спускал снова на выпивку и распутных женщин, больше не испытывая никаких угрызений совести. И когда опустившийся мужчина заложил свой дом, его жизнь стремительно покатилась под откос.

Однажды, проснувшись от прохладного ночного ветра, он обнаружил себя лежащим на берегу океана. Закутавшись в оборванную одежду, Сейронг посмотрел на далекие мерцающие звезды, прислушался к непрерывному шуму волн и ощутил себя самым одиноким существом на свете. Его воспаленный разум на один короткий миг просветлел, и он вспомнил, кем был раньше. Картины семейного счастья, где он обнимал Милати, играл с маленькой Таэри, гордо возделывал ярко‑зеленое рисовое поле, радуясь богатому урожаю, ожили в памяти. И на холодный песок закапали горькие слезы о разбитой жизни.

Пытаясь свести концы с концами, Сейронг поступил в услужение. Работа была ему давно знакома. С утра до глубокой ночи мужчина развозил людей по распутным улицам новой Ларсии. Однако это не доставляло ему никакой радости. Он зарабатывал крохи, которых едва хватало на кусок хлеба. Да и спина с каждой новой изнуряющей поездкой болела так, что грозила отвалиться. Ведь теперь главной движущей силой небольшой повозки стал он сам. И все это до смерти надоело.

— Эй, извозчик! А ну подойди сюда! — прокричал из темной подворотни хриплый голос.

Усталый мужчина повиновался. Не в силах отвлечься от острой боли в пояснице, он даже не посмотрел на компанию пьяных людей, не скрывавших своих усмешек.

— Ого! Да это же сам богач Сейронг! Вот так встреча! Узнаешь старого друга?

Извозчик поднял глаза и оказался лицом к лицу с Хугао. От того разило перегаром. С момента последней встречи количество зубов во рту мерзавца стало еще меньше. Вид этого негодяя и пьяницы пробудил в опустившемся бедняке острую ненависть. Было даже странно испытывать столь сильное чувство, ведь в душе осталось место лишь для глубокой апатии и покорности судьбе.

— Кстати, все искал тебя, хотел вернуть должок, — Хугао вытащил грязную монету, поднес к носу извозчика и — под гогот таких же отбросов — уронил. — Ой! Какая оплошность! — продолжал кривляться Хугао. — Ну же, подними. Если повезет, тебе хватит на объедки со стола той харчевни, — Хугао грязным пальцем указал на соседнее здание.

Видя, что осмеянный никак не отвечает на оскорбления, но явно начинает злиться, мужчина убрал с лица дурацкую улыбку и резко ударил извозчика по животу. У Сейронга перехватило дыхание, и он согнулся пополам. На его голову тут же посыпались новые удары, от которых обессиленный извозчик упал.

— Ты сказал не подходить к тебе?! Тогда, у Арены. Помнишь?! Да что ты о себе возомнил?! — разгоряченный пьяница с силой пнул извозчика по лицу. — Ну и кем ты стал? Ты грязь, ты теперь никто! Никто!!!

— Стой, хватит, — стала останавливать его пьяная компания. — Успокойся! — собутыльники Хугао, не ожидавшие такой вспышки гнева от хилого товарища, оттащили разбушевавшегося и поспешили уйти прочь, не желая привлекать внимание стражи.

Прознав о случившемся, хозяин кибитки довольно быстро послал к окровавленному Сейронгу своего человека. Тот забрал деревянную телегу и аккуратно, стараясь не испачкать рук, положил рядом с телом несколько монет. Работа извозчика была окончена.

После этого происшествия Сейронг изменился. И дело было вовсе не в испорченной синяками внешности. Нет. Изменения произошли внутри: теперь извозчик точно знал, чего он хочет и ради чего ему стоит чуть задержаться на белом свете. Причиной была ненависть, которую он испытывал к своему обидчику. Сейронг лелеял жгучее чувство и сделал его главным в своей жизни. В его воспаленном и усталом разуме сложилась головоломка, разгадав которую мужчина ясно понял, кто был повинен во всех его бедах. Хугао. Это он привел его в мир азарта. Это он сулил извозчику золотые горы. Это он уговорил его нарушить свое обещание. Это он проговорился Милати. Это все он. Проклятый, мерзкий Хугао. Когда кипящий котел внутренней злобы переполнился, Сейронг решил действовать.

В один из голодных вечеров бывший извозчик наблюдал за тем, как Хугао, едва держась на ногах, вышел из таверны и направился к своей блошиной конуре. Ожидая удобного момента, Сейронг последовал за ним. Вскоре мужчина остановился возле кустов, намереваясь справить нужду. Сжимая в руке острый камень, Сейронг подкрался сзади и со всей силы, которая еще осталась в его истощенном теле, треснул по затылку Хугао. Однако тот устоял. Его покачнуло, послышался сдавленный крик боли. Зажимая кровавую рану на голове, Хугао обернулся и увидел перекошенное от гнева лицо человека, которого не так давно прилюдно унизил.

Сейронг не стал медлить и нанес размашистый удар прямо в висок недобитого противника. Затем второй, третий... Хугао пытался закрыться руками в надежде, что гнев бывшего друга скоро пройдет. Он всегда знал его как очень уравновешенного человека. Но Сейронгом будто бы овладел демон. Со звериной яростью он разбивал физиономию обидчика, не обращая внимания на слабые мольбы о пощаде. Он остановился лишь на мгновение, чтобы перевести дух и высказать Хугао все, о чем раздумывал тёмными гнетущими ночами.

— Ты подсадил меня на эти проклятые игры. Из‑за тебя я потерял все, — с жаром вынес обвинение извозчик. — Я потерял семью и теперь не могу вспомнить их лица! — Сейронг стиснул жесткие пальцы на шее Хагао. — Не могу вспомнить их лица! — хватка мужчина стала железной. — Не могу вспомнить их лица!

Хугао из последних сил попытался разжать пальцы, обхватившие его тонкую шею. Лицо мужчины стало красным, выпученные глаза безмолвно кричали о помощи.

— Не могу вспомнить их лица!!! — как будто в горячке, все повторял и повторял Сейронг, пока Хугао не прекратил сопротивляться.

Тяжело дыша, Сейронг присел чуть поодаль от бездыханного тела. Еще не успев прийти в себя, он услышал топот. Он увидел, как со стороны освещенной факелами улицы к нему бегут двое стражников...

Мужчина знал, какое наказание ему уготовано, и уже смирился с тем, что через пару дней умрет. Безразличие к жизни полностью овладело им, и по большому счету, ожидая смерти в тесной бамбуковой клетке, он не испытывал страха. Поэтому, когда на рассвете к нему явились стражники и разбудили грубыми пинками, Сейронг испытал даже некое подобие облегчения: никчемное, безрадостное существование близилось к завершению. Мысленно надеясь на не слишком мучительный конец, он опустил голову и покорно дал себя увести.

Однако, к своему глубокому удивлению, Сейронг обнаружил, что его, судя по всему, вовсе не собираются казнить. Мужчину привели на широкое травяное поле. На ней кучковались десятки узников, таких же связанных и оборванных. Стражники, ругаясь и крича, заталкивали их в большие крытые повозки, запряженные в несколько лошадей. Рядом со стражниками Ларсии ходили и другие воины, чей внешний вид и одеяния с эмблемой семиконечной звезды говорили о том, что происходящее касается всей Империи.

— А ну полезай, — грубо скомандовал конвоир.

Не зная, радоваться ему или нет, Сейронг подчинился, занял свободное место.

Вскоре извозчик ощутил толчок и почувствовал, как под ним тяжело заскрипели колеса, вызывая в душе смутные воспоминания. Караван заключенных тронулся.

Слушая истории своих невольных компаньонов, которые те рассказывали, чтобы скоротать время, бывший извозчик успел подробно изучить соседей. Воры, разбойники, насильники, убийцы. Их истории не сильно отличались друг от друга: конец был у всех один. Само собой, узники стали вести разговоры о том, куда их везут, что будет дальше и, самое главное, почему их не казнили, как того требовали законы их дома?

На закате дня их высадили у какого-то причала и сопроводили на корабль. Когда его пинками усадили на жёсткую скамью у гребного весла, а ноги заковали в кандалы, Сейронг понял, какая судьба его ждёт и помрачнел: перспектива вечной каторги была не лучше смерти.

Но всё оказалось не так уж плохо. К удивлению заключённых, их сносно кормили и выдали какую-никакую, но тёплую одежду. Никто не говорил, куда они плывут и зачем, но судя по тому, как менялась погода, становясь холоднее, путь пролегал к берегам Империи.

Сейронгу не нравилось это хмурое небо. Этот злой, пронизывающий ветер, заставлявший вжимать голову в плечи. Этот странный запах нового океана, от которого разило водой, а не солью. Не понравился ему и берег, который он увидел в конце изнурительного пути.

Странная желтая трава устилала землю. В отдалении росли деревья, совсем не похожие на пальмы его южного края. На холме возвышалась крепость, окруженная толстой стеной. Над мрачноватым укреплением реяло знамя Империи. Туда и повели заключённых, когда они сошли с корабля.

Когда Сейронга заперли в тесной, набитой людьми сырой темнице, он снова начал волноваться. Роль гребца его вполне устраивала.

Вопросов становилось все больше. Их количество лишь возросло, когда на следующее утро новоявленных сидельцев крепости начали уводить по одному.

Скоро пришел и черед Сейронга.

— Ты, — указал на него стражник, держа в руке факел.

Ухмылка воина напомнила мужчине старого знакомого, чье лицо он, по иронии судьбы, в отличие от лиц родных, еще помнил. Кажется, его имя начиналось на «Р», но бывший извозчик не был уверен.

Свет огня озарял пыльные, окутанные паутиной коридоры здания. Гулкие шаги эхом разносились по пустым проходам, рождая в глубине души убийцы дурное предчувствие. Неизвестность пугала его намного больше, чем заранее объявленная казнь.

Сейронга ждала маленькая комнатка с двумя стульями, стоящими друг напротив друга. На одном из них, спиной к вошедшим, сидел человек, чью голову скрывал капюшон чёрного балахона. Как только Сейронг опустился на стул, его руки и ноги тут же заковали в кандалы, а тело привязали веревками к стулу.

Страх беспомощного извозчика усилился и дошел до предела, когда стражники покинули небольшое помещение и Сейронг узрел таинственного незнакомца. Его кожа была неестественной. Мертвенно‑бледной. С перепугу Сейронг решил, что перед ним — труп, чья верхняя половина лица по неведомой причине была сокрыта. Но когда его рука начала медленно подниматься, бывший извозчик понял, что ошибся.

Фигура перед Сейронгом резко сдернула капюшон, и извозчик обомлел: глаза! Черные, непроницаемые. Глаза без зрачков, в которых клубилась бездонная живая тьма, смотрели прямо на уроженца Ларсии. И от этого взгляда нельзя было спрятаться.

Внутри осужденного вдруг ярко ожили и стали пролетать в обратном порядке забытые картины прошедшей жизни. Долгое путешествие на корабле, убийство Хугао, его ужасное падение, уход жены, пожар на Арене состязаний, встреча с Реймосом, труд извозчика, спокойная жизнь в доме у рисовых полей, избавление от зависимости, период нищеты, знакомство с азартными играми, рождение Таэри, свадьба с Милати, романтическая юность, беззаботное детство, яркая вспышка...

Конец.

Сейронг не мог вспомнить, что было раньше. И тут в его череп словно воткнули тысячи раскаленных игл. Испытывая невыносимую муку, будучи не в силах отвести глаза от потустороннего взгляда бледного существа, вчерашний убийца ощутил, как быстро меняется восприятие действительности. Вооружившись могучей, несгибаемой волей, кто‑то вторгся в его сознание и теперь безжалостно ломал его изнутри, стирая того человека, которым Сейронг когда‑то был. В душе извозчика раздался дикий крик отчаяния, когда он понял, что вот‑вот забудет историю своей жизни и перестанет понимать, кто он есть. Мужчина стремительно терял себя. Очень скоро боль ушла, и привязанный к стулу человек навсегда забыл свое имя, подчинившись черной пустоте бездонных глаз. В обновленной, чистой голове быстро начали появляться новые мысли и знание неведомого языка, а свободное сердце заполнили первые чувства. Жгучая, хлесткая ненависть и злоба. Непреодолимое желание убивать. И жечь Север.

***

— Как вы оцениваете состояние новобранцев, комендант?

— Хорошо, ваша светлость, очень хорошо, — крупный человек, опираясь на трость, пыхтел и едва поспевал за влиятельной особой, идущей впереди него.

— Хорошо? — остановился тот и проверил начальника крепости пристальным взглядом. — Интересы Империи требуют лишь одного ответа: идеально.

Комендант сглотнул. На лице выступили капли пота. Он знал, что с этим человеком шутить нельзя. Его внешность была обманчива.

— Как вы знаете, не все из них могут пережить встречу с... — залепетал комендант.

— Да, мне известно, — в раздражении перебил коменданта светловолосый человек, за плечами которого развевалась дорогая меховая накидка. — Как прошла подготовка? Все обучены и умеют держать в руках оружие?

— Да, ваша светлость, — уверил комендант.

— Лучше бы это было действительно так. Скоро придут корабли.

— Все готово к отплытию. Новобранцы ждут команды и жаждут приступить к исполнению своего долга.

— Не сомневаюсь. Что ж, тогда покажите мне их.

— Как будет угодно, — склонился в поклоне комендант.

Двое мужчин покинули крепость через потайные ворота и спустились по крутому склону к воде, скрытую за холодным туманом.

На берегу плотно выстроились ряды странно одетых мужчин. На одних были звериные шкуры, а на других, в основном самых здоровенных, — доспехи, хотя и сильно изношенные и потертые.

— Ну и сброд, — покачал головой молодой человек, которого боялся комендант.

Между тем уже в который раз он отметил про себя нечто общее, роднившее всю эту разношерстную толпу: на всех лицах было странное выражение нетерпения. Знание обстоятельств дела изнутри и понимание того, что предстоит совершить этим людям, в очередной раз вызвало у его светлости острый приступ отвращения к стоящим перед ним недовоинам.

Проходя вдоль строя, совершая выборочный осмотр, он вдруг остановился напротив одного новобранца и замер на месте. В его глазах на один миг промелькнула радость узнавания, но затем мираж теплых воспоминаний прошел, и во взгляде застыла грусть.

— Сейронг, — изумленно прошептал Реймос.

«Не может того быть! Что же с тобой стало? Что ты натворил? Ты казался мне хорошим человеком...»

___________________________________________________________________________________________

Уважаемый читатель! Благодарю за уделённое время! Если произведение вам понравилось, то прошу поставить книге «лайк» и написать пару хороших слов о ней.

Если же вы хотите подробнее узнать о вселенной автора и насладиться добротной фэнтези-драмой, то вам, вне всяких сомнений, будет интересен этот роман: https://author.today/reader/22097/157572