Однажды, где-то, как-то раз...

Путешественники

Мы с Лиззи заметили их, когда искали, где бы выпить кофе. Нелепо одетые девушка и парень лет двадцати направлялись в нашу сторону.

На Эрдейсе нечасто бывали туристы: мы выделялись из толпы.

– Вы путешественники, да? – воскликнула девушка. – Мы тоже!

– Это здорово, – вежливо сказала Лиззи.

– Мы летим на Землю! Но у нас не осталось денег… Вы поможете? – Она порывисто схватила Лиззи за руки. – Вы же настоящая? Настоящая путешественница?

– Конечно, я настоящая, – заверила ее Лиззи.

– Как же вы собирались путешествовать без денег? – удивился я.

– Аф-та-стопом, – невнятно пробормотал парень. Сначала он просто стоял рядом и разглядывал браслет у меня на запястье, но теперь привалился к моему плечу и будто задремал.

Происходящее начинало беспокоить меня. Но тут поблизости мелькнула полицейская фуражка: девушка ухватила своего спутника за локоть и пустилась наутек.

Полисмен связался с кем-то по рации и подошел к нам:

– Все в порядке, сэр?

– Да, – ответил я, проверив карманы. – Кто они? Уличные воришки?

Он снял фуражку, утер лоб и странно посмотрел на меня:

– Загляните через полчаса на угол Кершас-авеню. Возможно, вам будет интересно.

***

На углу располагался магазинчик без вывески. Зеркальная витрина отражала спешащих мимо прохожих.

Вскоре из дверей вышла процессия: уже знакомая девушка со спящим парнишкой-трехлеткой на руках и девчонка лет десяти.

– Ты это видишь?! – воскликнул я. Девушка вблизи выглядела гораздо старше и прошла мимо, как ни в чем не бывало; а девчонка виновато покосилась на Лиззи.

Дверь магазинчика осталась приоткрытой. Мы вошли.

Вдоль стен комнаты стояли стеллажи с хрустальными пирамидками, обсидиановыми шарами и всякими диковинами. Из путеводителя я знал, что на Эрдейсе верили в магию. Возможно, не зря.

– Что угодно гостю? – Мужчина в черном фраке и цилиндре, из-под которого выбивались белые вихры, вдруг появился за прилавком.

– Вы злой волшебник, – сказал я, – если превращаете детей во взрослых затем, чтобы они сбегали от родителей.

– Гости платят – я исполняю: таков порядок, – сказал мужчина. Он был похож на Шляпника с улыбкой Чеширского Кота. – Их отец погиб. Но мать сказала, папа улетел на Землю… Я рад был бы торговать чудесами! Но всего лишь выдаю желаемое за действительное. На короткий срок: чудеса не приемлют лжи.

Шляпник многозначительно взглянул на Лиззи, затем на мое запястье. Я спрятал проекционный браслет глубже в рукав. По прелестному личику Лиззи пробежали помехи.

– Быть может, тем технология и отличается от магии, что независима от моральных категорий, – сказал я.

– Может быть, – согласился Шляпник. – Так что вам угодно?

– Кофе, пожалуйста. Один, – добавил я неохотно.

Шляпник сунул руку в цилиндр и мгновением позже протянул мне чашку:

– За счет заведения.

Существо

Весной в лавке мейстера Брегера появилось Существо. Одни говорили, что мейстер сделал его из старой прохудившейся шляпы, другие – что поймал у Медвежьего ручья за Чертовой горой. Существо, черное и лохматое, как щетка трубочиста, сидело на полке над прилавком и таращилось на покупателей; покупатели таращились в ответ. Кое-кто пробовал сторговаться с Брегером, но на все предложения тот категорично отвечал:

- Не продается!

К лету Существо торстало спускаться с полки и лакать из блюдца молоко; но мышей не ловило и вообще вело себя по-хозяйски. Это сыграло с ним злую шутку.

Мейстер Брегер торговал травами, сушеными гадами и готовыми снадобьями, а из-под прилавка и чем посерьезнее; люди к нему захаживали всякие. Как-то раз Кшиштоф Вуйчек, известный в городе лиходей, ожидая, пока Брегер закончит заказ, прикорнул на скамье у входа. Существо забралось к Вуйчеку в суму, поживилось там ломтем сыра и прокусило мехи с вином. За что огорченный Вуйчек крепко поддал ему сапогом.

Существо захворало и тряпкой лежало в углу лавки. Следующим вечером Вуйчека нашли на задворках рыночной площади, подвешенного за ноги и выпотрошенного. Подумали было на Брегера и даже взяли того под стражу – но сыскалось множество свидетелей, которые видели мейстера тем вечером в лавке, в таверне и на бульваре. Причем одновременно.

Отпущенный на свободу мейстер все лето возился с Существом, лечил и откармливал парной телятиной: к осени оно заняло прежнее место на полке. А в сочельник сбежало. И не куда-нибудь, а в Мартынову башню, где в добровольном заточении под охраной престарелого дракона доживала век единственная королевская дочь.

Старики Существу обрадовались: втроем стало веселее. И спокойнее: Существо назойливых проходимцев, воспевавших дряблые старческие груди, не привечало – а судьба Вуйчека все еще была на слуху.

Потянулись долгие дни...

За зиму Существо окрепло, подросло и ничем уже не напоминало взъерошенную кошку; в глубине его зрачков вспыхивали и гасли звезды.

Однажды темной морозной ночью Дракон, Принцесса и Существо ушли. В холодных залах башни остались гулять только сквозняки.

- Почем мне знать, куда уходят сказки? - отмахивался мейстер Брегер, если его спрашивали. – Купите-ка лучше жабьего корня!

Но в первый день весны, когда застучала капель, кто-то оставил на скамье перед его лавкой старую шляпу. А к вечеру шляп набралась целая гора.

Человек, который видел чудовищ

Чудовища таились в затянутых паутиной углах и бродили по дорожкам парка, неслышно ступали по опавшей листве и скрипучему полу. От их дыхания колыхались в темноте занавески.

В пять лет от роду Бертран забирался с головой под одеяло, чтобы не видеть, затыкал воском уши, чтобы не слышать. Как-то раз, спасаясь от чудовищ, он забрался в отцовский кабинет - но отец высмеял его и дал затрещину за опрокинутую чернильницу.

К восьми годам Бертран выучился держать язык за зубами и стал бегать в лавку к булочнику кружным путем: только бы не проходить мимо старого колодца, откуда за ним смотрели бездонные маслянистые глаза. Мать нечего не замечала, пока однажды уличные мальчишки не отняли деньги и поколотили его.

Вечером отец сжимал и разжимал кулаки, спрашивал – как он вообще там оказался? – но Бертран не мог объяснить: только кусал губы и плакал. Мать плакала вместе с ним, а когда Бертрану исполнилось десять – отвела его к мастеру Мейердорфу, колдуну, врачевателю и мошеннику.

Мейердорф был плут, но хороший человек – так о нем говорили. За пять лет он научил Бертрана, как заработать себе на жизнь и не прослыть сумасшедшим, как лечить и калечить; прошли годы, но Бертран часто его вспоминал. Мейердорф любил повторять, что в любой истории настоящие чудовища – это люди.

Он повторял это до того самого часа, пока чудовища не убили его.

Бертран видел, как это случилось, чувствовал на лице их теплое и смрадное дыхание. Он видел, как чудовища отступили. Но знал: однажды они вернутся.

Долгое ожидание сделало Бертрана нелюбопытным. Он больше не задавался вопросом, откуда приходят чудовища или что они такое.

- Мастер Мейердорф, - рассказывал Бертран, - был славный человек, но любил впустую потрепать языком. Зло всегда голодно: вот все, что следует помнить. С ним можно бороться – но от него нельзя спрятаться.

Такие слова говорил ученикам Бертран, но улыбался так, словно знал много больше, чем говорил, и оттого улыбка на губах горчила. В ту пору он уже сделался похож на Мейердорфа: стал седым и грузным ворчливым стариком – потому как люди хотели видеть его таким.

А в ночь, когда чудовища все-таки пришли за ним, он был безобразно пьян и запустил в оскаленную пасть бутылкой.

Одуванчики

У криоботаника Петера Вортмана был секрет.

В дальнем конце «зеленого» модуля космического ковчега С-17, среди теплиц и гидрантов, скрывался кабинет доктора Вортмана, а в кабинете - ящик сомнительной рассады.

- Зачем тебе сорняк? - удивился капитан Иван Кимбер-младший, когда заметил желтые цветы. - На борту тысяча образцов полезных культур!

- Восемьсот сорок шесть, - поправил Вортман. - Считая эти одуванчики, попавшие к нам с грунтом случайно. Остальные сто пятьдесят пять уже нежизнеспособны… Вы видели Солнце, капитан?

- Разумеется: в кинохронике, как все в нашем поколении, - недоуменно ответил Кимбер. - Так почему бы вам, Петер, не поберечь ресурсы?

- Мы должны помнить не только разумом, капитан. - Вортман приложил ладонь к груди. - Должны оставаться людьми. Быть немного иррациональными. На Земле писали, что одуванчик похож на Солнце. Они не понимали, насколько правы…

Вортман сорвал отцветший одуванчик и подул: десятки белоснежных парашютов устремились от погасшей сердцевины в разные стороны.

- Я читал где-то, как из одуванчиков делали вино, чтобы сберечь воспоминания… - неуверенно сказал Кимбер. - Вы об этом?

- Возможно. - Бледное и одутловатое лицо Вортмана было непроницаемо. - Ведь каждый имеет право на хобби?

- Разумеется, - кивнул Кимбер. - Не буду вам мешать.

Он вышел из модуля в тревожной задумчивости и направился в медиатеку. Ему казалось, будто он впрямь что-то забыл.

На сто тысяч двести двадцать третьи сутки полета С-17 попал в метеоритный поток. Несмотря на опущенные переборки, в «зеленом» модуле погибло большинство посадок. Тело доктора Вортмана, работавшего в тот день в теплицах, выбросило в космос через дыру в обшивке. Когда вскрыли герметичный кабинет, внутри оказался только ящик с одуванчиками.

- Это же сорняки… - Деян Горен, старший помощник, растерянно взглянул на цветы. – Живучие! Избавиться от них, капитан?

- Поставьте их в кают-компании, Деян, - сказал Кимбер. – Пусть растут и напоминают нам о том, кто мы есть. Однажды человечество уже потеряло Солнце: нельзя утратить его еще раз!