Один день

Глава 1

В пять утра, как и каждый день, прерывистый предрассветный вопль ревуна ворвался в комнату, слабым звоном отразился от хрустальных подвесок над открытым окном, и почти сразу затих: ветрено было, и зверь, наскоро исполнив утренний ритуал, наверняка поспешил спрятаться в уютной норе.

Вернулась тишина, а за окном всё так же, как и перед второй луной, когда Ивеллина вставала в лабораторию, была кромешная тьма, лишь тускло мерцали в кроне дерева три жёлтые светлячка.

Всегда Ивеллина вставала сразу после привычного хищного воя, а сегодня не встала. Ещё во время ночного похода в лабораторию ей показалось, что она заболевает. И, уже устроившись под пушистым пледом, она с удивлением и надеждой прислушивалась к телу: то ли сердце тянет, то ли в спине покалывает. Уснула, так и не разобравшись. А сейчас долго проверяла ощущения и отчетливо поняла, что, нет, не заболела. Да и не очень-то и надеялась.

Привычно встала и приступила к утренней рутине — умыться, одеться, приготовить завтрак. Не замечая вкуса еды, быстро поела и с кружкой горячего настоя араники вышла на террасу. Задумчиво вслушалась в предрассветную тишину, легким движением пальцев над кружкой подогрела напиток, отхлебнула пару глотков и вернулась в дом.

Подошла к зеркалу, безразлично посмотрела на своё отражение. Всё как всегда — усталая немолодая женщина с неровно подстриженными короткими волосами, тусклые невнятно-серые глаза, опустившиеся углы тонких губ. Вздохнула, сделала несколько пассов руками, зажмурилась, вздохнула и скороговоркой пробормотала заклинание. Немного подождала и опять посмотрела в зеркало. Никаких сюрпризов — из-за резной рамы на неё смотрела стройная молодая девушка: блестящие синие глаза, высокие скулы, длинная рыжая коса, перекинутая через плечо.

Не задерживаясь, она сбежала с крыльца и, привычно находя дорогу, быстро пошла по тропинке. Пара поворотов, и вот на фоне чёрного моря белеет маленький храм. Узкая дверь с лёгким скрипом отворилась ей навстречу. Ивеллина вошла и остановилась за несколько шагов до стены, перед практически не видной в темноте статуей Матери всех богов. Встала на колени, подняла лицо. И именно в этот момент первый луч солнца проник через окно и осветил бесстрастное лицо мраморной богини.

Розово-оранжевый свет окрасил белый камень, и на секунду Ивеллине показалось, что статуя вот-вот оживёт. Торопливо девушка выхватила из-за пояса нож, резким движением отсекла практически под корень свою роскошную косу и бросила в чашу перед статуей. Надрезала запястье, тонкая струйка крови окрасила рыжие волосы в чаше в неприятный коричневый цвет. Она метнула в подношение маленькую пронзительно-белую молнию, дождалась вспышки, распростерлась на холодном полу и в очередной раз безнадёжно взмолилась:

— Прости меня. Прости нас.

В глубине души она в общем-то и не верила, что молитва поможет. Хотела верить, но не получалось. Или она не о том молится? Или не так? Или её просто не слушают — пошутили боги и ушли. Или смотрят сверху и смеются. Или ставки делают.

Ивеллина уже и сама не знала, хочет она смерти или нет. Сначала она истово молилась, испытывала одно заклинание за другим, комбинировала их с зельями, сутками работала в лаборатории. Потом надоело. Время от времени надежда просыпалась, и она опять с головой погружалась в молитвы и в работу.

Девушка встала, посмотрела на безразличное лицо богини, резко развернулась и вышла. У моря она присела на камень у самого обреза воды и задумалась. Как же хорошо все начиналось!

Их было четверо, юных учеников лучшего мага этого мира. И они сумели открыть путь к бессмертию. Это был сложный ритуал — зелья, медитация, молитвы и заклинания. Что именно подействовало — так никто до конца и не понял. Но все они перестали стареть. Болезни обходили стороной, раны мгновенно заживали. Да, теоретически их можно было убить — отравить, отрубить голову, четвертовать, замуровать в скалах — способов много. Но отработанные заклинания и до предела ускоренная регенерация делали такой исход не очень вероятным. И тогда они решили превратить свой мир в лучший из миров — это ведь так просто.

За несколько сотен лет мир действительно удалось изменить. Правда, не всегда и не везде к лучшему — но время-то у них не ограничено, и все ошибки можно исправить, и не один раз. Империя объединила под своей властью не только планету, но и несколько других миров, проходы в которые им удалось открыть. Императоры, воспитанные бессмертными, сменяли друг друга, почитая своих учителей как богов. Да ведь они и были практически богами?

Нет, разумеется, старых богов продолжали почитать, и храмы Матери всех богов стояли в каждом селении. Но те боги были далеко и редко вмешивались в людские дела — или вообще покинули этот мир, создав себе бессмертных заместителей. И со временем начали возникать новые храмы — Учителю богов и его четырем ученикам. Ивеллине традиционно отводилась роль богини удачи, ее постоянному спутнику Марану — бога победы, хрупкая Лисанна с удовольствием играла роль богини любви, а непостоянный и непоседливый Диниар — бога дороги.

А потом всё закончилось. Учитель умер. Да, укус радужной кайсты смертелен, но не для них — исцеляющее заклинание могло спасти даже от этого яда. Сначала они с тоской подумали, что учитель не сразу почувствовал укус, и просто не успел. А потом нашли записку и поняли — не захотел. Это случилось после очередной оглушительной победы над войсками недавно открытого и уже присоединенного к империи мира. Всего три слова твёрдым почерком:

— И что дальше?

Но они не поняли. И совершили свою самую страшную ошибку. Решили добиться абсолютного бессмертия — чтобы никто и ничто не могло прервать их жизнь. Всего столетие с небольшим — и им это удалось. Сейчас Ивеллина понимала, что это не им удалось — просто боги на минуту заглянули в свой мир, усмехнулись и решили пошутить.

Но тогда они этого не поняли. Пара тысячелетий пролетели, как один день. Леонсия, а потом и окрестные миры стали для них бесконечной игровой доской. И фигурками на ней были даже не люди — миры, страны, религии, племена... Они создавали империи и разрушали их. Открывали проходы в другие миры или закрывали их на несколько сотен лет. Возводили на трон пастухов, а королей убеждали сбежать в пираты — или уйти в монастырь. Помогали императорам жениться на колдуньях, а принцессам — сбегать с наёмниками. И везде они играли роли богов. Не тех, далёких и невидимых, а своих, близких, которые слышат, исполняют желания и наказывают.

Иногда они осуществляли грандиозные проекты вчетвером, иногда — сражались парами или вообще каждый против каждого. Один раз Ивеллина захотела объединить пять смежных миров в одну империю, а друзья, наоборот, решили закрыть все проходы в другие миры. Это была великая битва! Одна против всех. Интриги и сражения, гигантские армии, сутками идущие через порталы, низвергнутые императоры и уничтоженные маги.

А потом ей надоело. И не только ей. Маран ушел в один из миров и намертво закрыл за собой проход. Что с ним сейчас?

Лисанна тихо живет в разных уголках планеты, то в одной деревеньке, то в другой. Сменила не один десяток мужей, воспитала не одну сотню приемных детей. Своих у них быть не может.

Диниар однажды просто ушел. Встал, сказал: — Прощай! — и больше его никто не видел.

А Ивеллина еще с сотню лет пометалась по разным мирам — и случайно нашла этот, прекрасный и безлюдный. И живёт в нем уже третью сотню лет, пытаясь найти дорогу к смерти и вымолить у богов прощение.

Девушка с неровно обстриженными волосами встала с камня и направилась к дому. Дел еще предстоит много — попробовать ещё пару ядов в лаборатории, прополоть клумбу. Может быть, испечь блинчиков на обед? Или варенье сварить? Вроде бы сизеника поспела...

Рутинные занятия отогнали воспоминания и помогли успокоиться. Перед закатом в сад прилетели две огромные радужные бабочки и долго кружили над цветами под перезвон хрустальных подвесок. Может быть, это и есть тот короткий миг, для которого и живет бессмертный?

Засыпала Ивеллина вполне довольная и жизнью, и собой. На дню у нее выдалось сегодня много удач: богиня не отвергла подношение, и огонь в чаше не погас, варенье получилось отличное, один из опытных эликсиров показался многообещающим. И эти бабочки в закатных лучах... Прошел ещё один день, почти ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней её бесконечного срока в этом лучшем из миров прошло уже восемьдесят тысяч триста два.