Очерки Старого и Нового Дерта

«И рокот залпов степь ночную будоражил…»

«И рокот залпов степь ночную будоражил…»

Вдали, за нейтральной полосой, громыхнуло. Якоб вжался в земляную стенку окопа, мысленно считая секунды, однако свиста снарядов так и не услышал. Значит, метили не по их траншеям.

- Юго-западный сектор равняют, – спокойно сказала командир взвода, сидевшая на патронном ящике. Она достала из кармана гимнастёрки мятую папиросу, прикурила от спички. Тусклый огонёк на мгновенье выхватил из мрака её красивое бледное лицо в обрамлении коротких светлых волос. – Но ты не расслабляйся. Два шанса из четырёх, что артподготовка ложная, и прорываться будут у нас. Луны нет, звёзды за тучами, а вы, люди, в темноте видите хуже куриц.

Раскаты артиллерийских залпов продолжали нестись над укутанной в сумрак равниной, а командир пыхтела сигаретой, прикрывая огонёк ладонью. Якоб поёжился, чувствуя нарастающее напряжение, и полушёпотом спросил:

- Товарищ комвзвода, разрешите обратиться?

Женщина глянула на него исподлобья:

- Ты мне это брось, боец. Я тебе что, офицер, что ли?

- Простите, товарищ… - Солдат прочистил горло. – Я вот спросить хотел…

- Ну, спрашивай, – подбодрила его командир.

- Почему вы здесь?

- В смысле?

- Ну… - Якоб погладил кончиками пальцев цевье прислонённой к стене винтовки. – Вы же эльф. Товарищ Шульц писал, что все эльфы консерваторы. Эти… как их…

- Реакционные элементы, – подсказала комвзвода.

- Ага. «Сто веков без социального развития», ну, понимаете. Вы же читали… Так почему? Вам ведь сколько лет? И сколько прожить можете? А пуля вас убьёт как меня, запросто. Зачем вам тут быть?

- Ну и вопросы у тебя в такую ночь, боец. – Женщина перекинула папиросу в угол рта, шевельнула длинными острыми ушами. – Может, у меня личные причины, а не идейные.

- Это вы сейчас сказали, чтоб я дальше не спрашивал? – предположил Якоб. – Потому что про личное спрашивать неприлично?

- Да нет, почему, – хмыкнула комвзвода. – Ну вот тебе три моих причины. Во-первых, помнишь, кого товарищ Шульц называл «матерью северных демократий»? Чьи статуи Комитет запретил сносить?

- Помню, конечно.

- Ну вот. Мы с ней дружили когда-то. Недолго, но всё равно.

- Четыреста лет назад?

- Да, а что? Сам про мой возраст говорил. – Комвзвода выпустила безупречной формы колечко дыма. - Интервенты покушаются на наследие моей подруги. Чего бы мне с ними не воевать?

- А во-вторых, товарищ командир?

- Во-вторых… - Женщина пожала плечами, опустила одно ухо. – Ну, тут может и идеология замешана. Учение товарища Шульца – это что-то новое. Сколько веков живу, а такого прежде не было. Стоит попробовать, считаю. Вдруг это выход из тупика? А то короли, герцоги, канцлеры, штатгальтеры все эти… Не то, чтобы все одинаковые, но видеть их век за веком… Будто и не меняется ничего. Или меняется слишком медленно. Даже для эльфа.

Артиллерийская канонада стихла минуту или две назад. Потому винтовочный выстрел, хлестнувший над нейтральной полосой, заставил Якоба вздрогнуть.

- Так и знала. – Командир затушила окурок папиросы о стену окопа. – Пытались подобраться в темноте, пока пушки отвлекают, да напоролись на секрет. Не зря их расставляла.

Новые выстрелы, сухой разрыв ручной гранаты. По левую руку застрочил пулемёт, вслепую «причёсывая» свой сектор огня свинцом. Запоздало взмыли в небо белые осветительные ракеты. Комвзвода подхватила драгунский карабин без штыка, рявкнула во весь голос:

- Бойцы, к атаке стройся! Цепью, ползком до приказа!

Держа карабин под ремень, у самой антабки, женщина первой полезла на бруствер. Якоб поспешил за ней. Торопливо спросил:

- А третья причина, товарищ командир?

- Третья? – Комвзвода на секунду замерла, оглянулась через плечо. – А её ты сам назвал, боец. Пуле без разницы, эльф или человек. Уравнивает шансы. Привносит справедливости в нашу жизнь. Мне это нравится. Теперь кончай болтать, и держись рядом со мной. Ночь только что перестала быть скучной…

«В тусклом свете барных ламп...»

"В тусклом свете барных ламп..."

В тусклом свете барных ламп казалось, что золотые волосы эльфийки того ж цвета, что и виски в стакане Свена. Журналисту приходилось щуриться, чтобы видеть собственные записи в блокноте - при том он не сомневался, что его собеседница таких сложностей не испытывает, даром что носит очки.

- И всё же вы должны понимать, фру Вэлтритдотир - многие, в том числе в руководстве полиции, обеспокоены вашим прошлым. Я имею в виду - сравнительно недавним прошлым, - сказал Свен, постукивая карандашом по краю блокнота. - Кое-кто опасается, что вы можете поддерживать связи с коммунистами даже сейчас. А ситуация нынче сложная.

- Как можно поддерживать связи с тем, кого нет? - фыркнула остроухая женщина, играя соломинкой в фужере с коктейлем. Кажется, это была фруктовая смесь без алкоголя - по заверению бывших сослуживцев эльфийки в полиции, она уже лет пять как не пила вообще. - Я не медиум, и не некромант. Коммунистов давно уже нет.

- Эльвартской Народно-Демократической Республикой управляет компартия, - напомнил Свен.

Эльфийка фыркнула, глядя в фужер:

- Назвать себя коммунистом, синдикалистом, социалистом, монархистом - ещё не значит быть им. Коммунизм мёртв, юноша. Люди в Эльварте даже не понимают, чем он был на самом деле. Они играются, как ребятишки в моём подъезде - в людрийцев и колонистов.

- А вы, стало быть, понимаете, фру? - Свен отодвинул стакан от блокнота, чтобы получить хоть немного больше света.

- Конечно. - Эльфика, наконец, повернулась к нему, приподняв длинные уши. - Я ведь сопровождала его всю дорогу, от начала к концу. Можно сказать, я держала его на руках, когда он родился, и была рядом, когда он умирал.

- Вы говорите о политическом движении как о человеке.

- Почему нет? - Женщина наклонила голову к плечу. - Коммунизм родился, прожил жизнь, нажил врагов, умер, оставил потомков, транжирящих его наследство. И я - последнее живое существо в мире, которое ещё помнит, каким он был на самом деле. То же самое я могу сказать о множестве людей, которых знала. Заверяю вас, ему ещё повезло. Мог как нынешний монархизм - удариться в старческий маразм, чтобы доживать жизнь в иллюзиях.

Свен сделал глоток виски, записал несколько строк в блокнот, щуря глаза. Пользуясь его заминкой, женщина продолжила:

- Бояться того, чего нет - в природе человека. Люди всегда боялись призраков. Вам нужна острая статья? - Усмехнувшись, она откинулась назад, насколько это было возможно на высоком барном стуле. Оперевшись локтем о стойку, вытянула длинные стройные ноги, соединив пятки. Подол синей костюмной юбки не доходил сейчас даже до середины бедра, а непрозрачные чёрные чулки и тёмно-красные туфли-лодочки лишь подчёркивали их безупречность. - Вот уже много лет я ношу почти исключительно красные туфли. Делайте выводы, молодой человек. Я же знаю, на что способны журналисты....

Лагерь на лесной опушке

(фрагмент романа "Холодное солнце")

Захлопнув дверь автомобиля, Вэлрия огляделась. Лагерь, раскинувшийся перед ней, выглядел… небрежно. Разномастные палатки стояли как попало, прямо между ними торчали два фургона и тентовый грузовик. Разве что место для костра оказалось обустроено грамотно – просто на удивление. Население лагеря составляли юноши и девушки студенческого возраста, одетые кто во что горазд. Большинство из них праздно шаталось по лагерю, кто-то лежал на спальном мешке или матрасе, потягивая пиво из бутылки. Однако на окраине небольшая группка «новых эльфов», вооружившись лопатами, увлечённо копала ямки. Опять же – безо всякой системы, даже не рядами. Каждый землекоп занимался своей ямкой, стараясь не мешать соседям.

На подъехавший автомобиль мало кто обратил внимание. Несколько студентов обернулись на шум двигателя, однако сразу же потеряли к машине интерес.

- Защитники крепости обескуражены внезапно атакой. Берём инициативу в свои руки, – пробормотала эльфийка, поправляя очки. Она высмотрела среди «аборигенов» худощавого паренька, который с несколько ошалелым видом опирался на лопату, и решительно зашагала к нему. Приблизившись, помахала рукой:

- Добрый день, юноша.

- Э-э… - Кажется, «новый эльф» сначала услышал стоящую прямо перед ним женщину, и лишь затем увидел. – Добрый день. Мэм. Вы… из города.

- Да? – Вэлрия приподняла брови и вскинула уши. – С чего ты взял?

- Вы… в костюме. В юбке, – начал перечислять парень, оглядывая детектива сверху вниз. - В чулках. В туфельках. На каблуках. Красных.

- А ты наблюдательный парнишка, – похвалила женщина.

- Вы приехали в лес… в туфельках, мэм? – Неправильность ситуации, судя по всему, медленно проникала в сознание юноши.

- Я приехала сюда на спортивной машине. С заниженной посадкой. Такой вот у вас лес, – заметила эльфийка. Она достала из сумочки портсигар и вытянула из него папиросу. Парень вдруг встрепенулся. Сказал неожиданно серьёзным тоном:

- В лесу курить нельзя.

- Курить вообще нельзя, это вредно. – Вэлрия сунула в зубы сигарету. Повертела меж пальцев цилиндрик зажигалки. – Вот чего в лесу делать нельзя точно, так это разводить огонь. – Так и не раскурив сигарету, она спрятала зажигалку в карман.

- А… хорошо. – Парень сморгнул. – А что вы тут делаете?

- Джентльмен сперва отвечает на вопросы дамы, а потом уже задаёт свои. – Эльфийка ткнула в парня незажжённой сигаретой. – Что здесь делаете вы?

- Деревья сажаем. – «Новый эльф» указал на группу, роющую ямки.

- В лесу? – Вэлрия скептически опустила уши.

- А что, в лесу не нужны деревья? – искренне удивился парень.

- И то верно. – Детектив вздохнула. – Я здесь, чтобы повидать вашу главную. Как вы её называете? Фрида? Мы с ней старые подруги. Где она?

- Вы из полиции? Или из банка? – насторожился молодой человек.

- Нет, не волнуйся. – Вэлрия одёрнула жакет, чтобы кобура на поясе за спиной не выступала слишком заметно.

- Тогда ладно. Она тут. Я провожу.

Юноша провёл детектива к ничем не примечательной палатке армейского образца – старой, много раз залатанной. Откашлялся, позвал:

- Госпожа Фрида! К вам гостья! Из города! В туфельках!

- Пусть входит, – откликнулся низкий женский голос.

Вэлрия откинула тяжёлый полог и шагнула внутрь. Высокая темноволосая женщина, облачённая в синий комбинезон поверх клетчатой рубашки, простёрла к ней руки из-за складного столика:

- Проходи и садись, дочь моя!

- Знаешь, по газетным статьям о вашей банде я не была уверена, ты это или не ты, – медленно проговорила эльфийка, стоя у порога. – Но вот теперь все сомнения отпали.

- Ужель я так состарилась, что ты не узнаёшь моё лицо? – широко улыбнулась та, кого «новые эльфы» называли Фридой.

- Ты не можешь состариться, – с неожиданной даже для неё самой злостью ощерилась Вэлрия. – Ты божество, демоны тебя побери. Ты сила природы. Ты вечная.

- Была божеством, – поправила её темноволосая женщина. – Девочка, я завязала с этим делом ещё до твоего рождения. И потом, ты не права. Я соотношусь с тобой также, как ты – с теми людскими детишками снаружи. Я проживу дольше, но тоже умру. Когда погаснут звёзды и засохнет последняя травинка, а может и раньше. Я же сила природы. И вообще, разве мы с тобой не обсуждали это пятьсот лет назад?

- Я… не помню. – Эльфийка опустилась на парусиновый стульчик, вперила хмурый взгляд в собеседницу по ту сторону стола.

- Потому что на самом деле состарилась ты. – Названная Фридой склонила голову к плечу, по-прежнему улыбаясь. – Тело твоё ещё в порядке, но в голове скопилось слишком много всякого, да? Другие эльфы отпускают и забывают. А ты не хочешь. Хранишь каждый прожитый миг, пока он сам не тонет под грузом новых событий.

- Это ты придумала назвать свою секту «новыми эльфами»? – перебила женщину Вэлрия. – Что за издевательство?

- Ну что ты. – Названная Фридой пожала плечами. – Они сами так назвались. И это не секта. Они просто защищают лес. Мне это импонирует.

- Сушёная травка, которой весь лагерь смердит – тоже часть леса, полагаю?

- Конечно.

- У вас тут нельзя курить. Что же вы с ней делаете?

- Готовим отвары.

Прежде, чем детектив успела спросить что-то ещё, темноволосая женщина сказала:

- Я встречала твою дочь, деточка.

- Давно?

- Нет, лет пять назад. Собирала кое-какие образцы в людрийских сырых лесах, там и пересеклись.

- И как она? – Вэлрия постаралась придать голосу равнодушия, однако уши, как и всегда, ей не повиновались. Они встали торчком, выдавая волнение.

- Как прежде. – Улыбка женщины сделалась чуть более искренней, мягкой. – Такая же флегматичная язва и неутомимая доброхотка. Путешествовала со своей командой от деревни к деревне, помогая слабым и наказывая жестоких. К слову, в отличие от тебя, у неё первое получается намного лучше второго. Слишком твоя дочурка гуманная, не любит трупы оставлять. И зря. Мёртвый мерзавец не нуждается в перевоспитании.

- Добрая богиня, дамы и господа! – Вэлрия оглянулась через плечо, призывая в свидетели несуществующую аудиторию.

- Добрая, – кивнула названная Фридой. – Просто за десятки тысяч лет критерии доброты сильно менялись. И я застала их все.

Она наклонилась и достала из-под стола большой термос. Отвинтила крышку, налила в неё рубиново-красную жидкость, поставила на стол:

- Не хочешь отметить встречу?

Вэлрия застыла, глядя на крышку. Несколько секунд в палатке стояла тишина. Эльфийка шумно втягивала воздух носом, на висках её выступила испарина. Наконец, она хрипло выдавила:

- Убери это.

- Отличное вино, с юга.

- Убери.

- Ну прости, убрать уже разлитую выпивку я могу только одним способом. – Темноволосая женщина единым махом опустошила крышку, утёрла губы. – Я вижу, ты ещё не сломалась. Стержень внутри тебя насквозь ржавый, сыплется трухой, но он всё ещё из железа. Всё ещё целый, хоть и стал хрупким.

Эльфийка вынула изо рта сигарету, раздавила её о стол. Севшим голосом неприязненно бросила:

- Я помню, что ты не способна читать мысли.

- Вообще-то способна. Но только у бурундучков. – Названная Фридой щелчком отправила папиросу в полёт до пола. – И прочих мелких зверушек. Только у тебя же всё на лице написано. Людям, конечно, ты кажешься здоровой и свежей, однако я-то не человек. Я вашу ушастую братию знаю, можно сказать, с рождения. Вашего. Но я к чему всё это. Ты ещё не в том состоянии, чтобы бесцельно скитаться по свету. У тебя есть цели, ты пытаешься придать жизни смысл. Ты здесь по делу.

- У меня есть к тебе вопросы, – кивнула взявшая себя в руки Вэлрия.

- Задавай. Постараюсь ответить.

- Скажи мне, о богиня… - Детектив достала из сумочки блокнот и карандаш. – Как правильно приносить людей в жертву?...

Отчёт о поездке в южные провинции с научной целью

Весной […] года я был командирован в южные провинции Университетом Теллье для исследования древности, главным образом в долинах Верхней Шаанты и Мон-Моссар, ближе к истокам последней. Поручение такого же рода я получило от Королевской Академии в Дерте, которая вместе со мной командировала художника Л. Моассана, раньше принимавшей участие в третьей экспедиции проф. Карантье. Производство раскопок и вообще каких-либо работ, требующих основательных знаний по археологии (которых не было ни того, ни у другого из нас), при этом не имелось в виду. Наша задача заключалась только в том, чтобы в дополнение к письменным известиям о прошлом страны, собрать а месте сведения о следах, оставленных прежними обитателями её, и по возможности дать краткое описание развалин городов, укреплений и т.п.

<…>

О тех трудностях, с которыми связано производство подобных исследований, может иметь истинное понятие только тот, кто сам ездил на юг, к границе степей, с какой-либо научной целью. Только ему известно, как трудно бывает иногда получить необходимые сведения как от местных интеллигентов, так и от туземного населения. Первые опасаются, что приезжий, воспользовавшись их содействием, даже не упомянет о них в своём отчёт, и присвоит плоды их трудов. Туземцы же, особенно степные кочевники к югу от гор, совсем не понимают командировок с чисто научной целью, и всегда подозревают, что здесь скрывается какой-то неприятный для них административный проект. Степняки почти на всём пути принимали нас за землемеров, приехавших отнимать у них землю в пользу будущих поселенцев из центральной части королевства.

<…>

1) Холм около Луре-Лере. В полукилометре к северу от самого холма находятся две небольших возвышения неправильной формы. Получить каких-либо сведений о них от местных не удалось, но вид у них, несомненно, искусственный.

2) Холм на север от станции №37 на реке Торалья, притоке Шаанты. Развалины здания находятся на левом берегу ручья, местное название которого нам установить не удалось, а на картах, имевшихся в нашем распоряжении, он не помечен. Состоят из двух небольших холмов, соединённых между собой. По мнению сопровождавшего меня г-на де Готилье, на месте больше холма была сырцовая постройка. Меньший холм, несомненно, представляет собой остатки кирпичной постройки, и весь изрыт людьми добывавшими здесь кирпич. Едва ли поверхностный археологический поиск в этом месте даст результат – необходимы доскональные исследования.

На вершине холма есть два камня с надписями. Нам говорили, что эти надписи никто не может прочесть. Оказалось, однако, что оба камня – намогильные камни с надписями старым дертским шрифтом, который туземцы, очевидно, не понимают.

Такого рода парные руины встречаются повсеместно в долинах рек, и по моим представлениям, должны являть собой остатки сторожевых застав доогюстовского периода. Они не должны носить следов воздействия Всесожжения, и пришли в упадок в связи с общим падением жизни культурных регионов того времени.

<…>

В […] году я решил осмотреть развалины, расположенные к северу от верховий Шаанты. Туземцы много рассказывали нам о развалинах укрепления Орсий, расположенных на левом берегу Шаанты. На основании их рассказов мы ожидали увидеть развалины большого города, наподобие тех, что привыкли находить вдоль старой восточной границы. На самом деле, однако, размеры крепления невелики, оно занимает всего около 1.5 кв. км. Как и многие укрепления меньшего размера, Орсий окружён тремя параллельными валами. На пути в Орсий, километрах в двадцати, мы увидели большой курган, около которого лежат куски жжёного кирпича.

Недалеко от Орсия мы переправились через Шаанту, чтобы посетить лежащий неподалёку от него, на другом берегу реки, развалины Велонды, около которых теперь находится деревня Сен-Жанне.

Велонда упоминается в книге Гранчи, но, насколько нам известно, ещё никогда не была описана. Г-н де Готилье описывает её следующими словами:

«Город окружён валом и широким, но неглубоким рвом. Очевидно, на краю вала прежде были стены, но от времени они осыпались и приняли наконец ту форму, которую имеют в настоящее время. С северной и западной сторон в город вели ворота, защищённые побочными валами (стенами). По всем четырём сторонам укрепления имеются большие возвышенные час и валов, вероятно, бойницы. Таких возвышений с каждой стороны насчитывается, не считая угловых, 7 и 5. На западной стороне одно возвышение отличается особенной высотой, и около помещаются и главные (по величине) ворота. Место, окружённое валом, представляет изрытую и всхолмлённую площадь, в северной части которой помещается неправильной формы четырёхугольный холм, сложенный из больших кирпичей. Сторона холма, обращённая к западу, более полога, чем остальные. С юга и с север к холму примыкают, в виде буквы Г, два невысоких валика, соединяющих холм с западной стеной укрепления. На площадке холма заметны два углубления, отделённые одно от другого невысокой перемычкой. Площадь внутри вала теперь вспахана и иссечена оросительными канальцами. На валах, холме и около последнего находят обломки глазированной глиняной посуды, жжёного кирпича и тёсаного камня со следами воздействия сильного жара. Один такой оплавленный камень, почерневший одной стороной, был мне показан местными жителями из поселенцев. На запад и северо-запад от укрепления есть старой кладбище. Более старые могилы расположены внутри вала, на восток от холма. Могильные камни там либо отсутствуют, либо обгорелы и нечитаемы. К югу и юго-востоку от города заметны неясные следы бывших здесь когда-то поселений в виду рвов, холмиков неправильной формы, валиков и т.п.»

К этому описанию мы добавим только, что куски оплавленного камня и обгорелого кирпича в Велонде, как почти во всех древних городах и крепостях, большей частью лежат во рвах, их опоясывавших, как бы сброшенные туда некой силой изнутри поселений…