Обычный день

Глава 1

Утро начиналось как всегда: яркие солнечные лучи пробили толщу воды и заглянули под мою родную корягу. Такое безобразие они позволяли себе только ранним утром и служили моим личным будильником. Изредка островки ряски закрывали его, но их быстро сносило в сторону. С уютной постелькой я попрощалась до вечера. Причесала волосы по последней моде, накинула подходящий наряд из водорослей и выплыла на простор болота. Меня ждал очередной день хранительницы этих мест.

Первым делом надо было проверить всех подводных жителей: старого сома в дальнем омуте, затем рыб помельче, и напоследок всю мелочь, вроде мальков, раков, улиток и плавунцов. Отдельным списком шли лягушки и жабунята, как особо ценные обитатели: на них держалась вся система слежения за качеством воды. Не уследишь – и люди обязательно сольют какую-нибудь гадость, а мне потом думай, что с этим делать.

Дальше по списку шла проверка мочажин, плавунов, топей, кочек и островков. Все их надо проверить на устойчивость. Плавуны ветром каждый раз сносило в сторону протоки, а так ведь их и совсем унести может в реку. А с водяным я еще в позапрошлом веке поссорилась: старицы ему для меня жалко было. Жлоб. Топи надо было проверить на проходимость – по договору с лешим. Ему ко мне живность отпускать боязно. Мелочный он: пять веков мне припоминает любимого кабанчика, который обожрался мухоморов да в трясине и увяз.

После этого можно и передохнуть. Посидеть на кочке, покрытой мягким мхом, погреться на солнышке, заодно пересчитать пернатых жителей. Хорошо на кочке: мох мягонький, сыренький. Сверху солнышко припекает, даже сквозь наряд из водорослей. Комары и гнус приятно так звенят то громче, то потише. Даже птицы не поют так красиво, а уж если выпь разойдется, то хоть из воды не выходи. А эти успокаивают. Приятно. Важно не пересидеть на солнце, а то кожа пересохнет, сморщится и облезет. А так красота: сидишь себе лапкой воду плещешь, а она через перепонки переливается.

А аромат какой стоит! Вязкий, рыбный, с оттенками гнильцы и сладким запахом болотных цветов. Еще из леса сосновой смолой тянет. Совсем как от лешего. И все это залито ярким солнечным светом, раскалено солнечным жаром, перемешано ветром. Самый пьянящий коктейль, какой только можно вообразить. А я его лениво потягиваю, развалившись на подушке изо мха. Осталось проверить, как дела у пернатых и мохнатых обитателей болота, но нежиться на солнышке было так приятно, что дела могли и подождать.

В приятные голоса мошкары постепенно стал вплетаться какой-то посторонний неприятный монотонный гул. Он нарастал и приближался со стороны леса. Это точно был не зверь, не птица и не жук. Их голоса я давным-давно запомнила, и ни один из них не походил на этот рычаще-жужжащий звук. Память не подвела: я вспомнила – так звучат новые телеги у людей. Вот кого только мне и недоставало!

Солнце немного сдвинулось из зенита в сторону заката. Из-под облака ряски я наблюдала, как на уютной полянке трава была выдрана колесами людской телеги, появился тряпочный домик, загорелся огонь. Пьянящий аромат болота был отравлен запахом дыма, алкоголя, грязной телеги и особым человеческим духом. Вскоре к этим запахам добавился едкий запах горелого пороха, а музыку тишины разорвали выстрелы.

Вечер стремительно накатывался на мои владения. Я тщательно готовилась к своему концерту. Над зеркалами бездонных топей выстроила сцену из плавучих островов. В самом центре водной глади подготовила место своего выступления. Когда взойдет луна, это место будет залито ее светом. И я спою. Мою песню хвалили все знакомые, а мама ставила меня в пример сестрам.

Солнце село. Луна апельсином поднималась над лесом. Смешиваясь с бликами от костра, ее свет окрашивал воду в красноватый цвет. Скоро я спою свою песню. Последние приготовления: в волосы красиво вплетены водоросли, а черты лица подчеркнуты илом. Луна уже потеряла свой яркий оттенок и белым холодным светом залила все вокруг, подчеркнув каждый кустик и травинку, создав обманчиво-четкий мир.

Сначала нужно привлечь внимание. Это просто – нужно только несколько раз шлепнуть ножкой по воде, и те, на берегу, забегали и засуетились.

- Леха, слышишь? Там какая-то рыбина плещется. Может сеть поставим?

- Нее, Мишань. Это точно не рыба. Так бобры хвостом по воде плюхают. Наверное, там целый выводок. Утром надо сходить глянуть. А сети тут только рвать. Болото же. Внизу одни коряги. Через недельку поедем на рыбалку – там и поставишь.

Два человеческих силуэта стояли на фоне костра у кромки воды и поглядывали в мою сторону. Пора.

Под ярким лунным светом я завела свою лучшую песню.

- А-а-а-а-а. Помогите-е-е-е. А-а-а-а-а. – громко, с переливами, я выводила голосом. – Кто-нибудь. Спа-а-асите.

Как учила мама: приподняться над водой – чтобы грудь видно было. Чтоб вода в лучах луны красиво стекала по волосам, по коже, капая и переливаясь. Нырнуть, вынырнуть, заново нырнуть, снова показаться, а затем ненадолго скрыться под водой. И петь.

Двое на берегу забегали, засуетились. Проложенная мной дорога сама ложилась им под ноги. Им же невдомек, что это все моя сцена. Бегут, палки мне подсовывают. А я? А я нырнула и отправилась плавуны с топи разгонять. Пока они там своими палками вокруг кочки тычут, я тропинку до берега убираю. Теперь все готово, теперь я их пение буду слушать.

Угомонились. Сидят теперь своим табачищем мошкару и комаров разгоняют. И не видят, что от тропинки до берега только их кочка и осталась. А дальше только черная топь. Непролазная, бездонная. Шаг ступи – и дороги обратно не будет.

Две искорки упали в воду, зашипели и погасли. Хорошо, что в торфяник не попали, а то полыхало бы все. За это и не люблю людей. И еще много за что, да рассказывать долго. Немного осталось. Скоро они получат по заслугам.

Стали оба на краю, палками дно ищут. А нет его, дна-то. Топь кругом. Только маленький островок под ногами остался, и тот уже качается. А я еще помогу – дерну его и в сторонку оттащу.

Под ярким лунным светом начался концерт для меня. Поют они, конечно, так себе. Со мной не сравнить. Зато как стараются: выпь немного напоминают, когда та особенно в голосе. За палки хватаются, да только зря все – вместе с палками топь затянет.

Недолго их вой стоял на болотах. Снова тишь и благодать. Только комары с гнусом позванивают да пузырьки из топи поднимаются и лопаются. Пора и отдохнуть. Родная коряга совсем заждалась. Завтра надо будет добыть этих двоих и к берегу поближе перетащить, а то искать будут – все болото взбаламутят. Раков и рыбешек к ним отправить – пускай откармливаются. Хлопот они мне добавили, так пусть хоть какая-то польза будет.

К утру дождик собирался. Это хорошо: недогоревшие угли от костра потушит, воздух от вони очистит, травку примятую польет. И от солнышка меня спрячет, чтоб кожа не загрубела как у лешего. Нужен нам дождик.

Забыла совсем сказать: зовут меня Плюх. Если ласково, то Плюша. Водяного Бульком кличут, а лешего Треском. Так мы и живем. Приходите ко мне в гости. Я вам тоже спою.