Обретение друзей

Глава 1

Часть V. Джузеппе Мария Страффорелло и Бостонское чаепитие (1773)

Глава 21: Парчовый саван

Бостон, осень 1773

Аль-Мутаннаби прибыл в Бостон под именем «Джузеппе Страффорелло, негоциант из Генуи, представитель дома Casa Strafforello e Figli». В документах значилось: парча, шёлк, кружева, ленты - товары для дам. В трюмах «Аделаиды» действительно лежала парча. Лучшая генуэзская парча, расшитая золотой нитью, предназначенная для платьев жён британских офицеров.

Офицеры расквартированных в Бостоне полков платили хорошо. Их жёны хотели выглядеть как в Лондоне. Джузеппе с легкостью убеждал их в том, что лондонские сеньоры даже не приблизятся к их блистательности. Он всегда понимал, чего хотят люди, - это было частью его дара. В конце концов, лесть это тоже оружие.

Но в Бостоне пахло не парчой. Бостон пах чаем, золотом и порохом. И кровью, конечно же кровью.

Город был на взводе. Тауншендские пошлины, «Сыны Свободы», бойкоты, стычки на улицах. Британские солдаты ходили по улицам с ружьями. Колонисты смотрели на них с ненавистью, которую не скрывали. Джузеппе слушал. Он всегда слушал.

Он снял комнату над лавкой вдовы Пэтти, которая торговала нитками и иголками и считала всех «проклятых тори» врагами, а всех «патриотов» - дураками, она была очень прагматична. Вдова Пэтти была мудрой женщиной.

Через неделю Джузеппе знал имена всех «Сынов Свободы» в городе. Через две - он знал, кто из них храбрее, кто глупее, а кто просто любит поговорить. Через три - он знал, что готовится что-то большое.

Чай.

Он слышал разговоры в тавернах. Он слышал, как люди шепчутся о кораблях Ост-Индской компании, которые вот-вот придут в гавань. Он слышал, как Сэмюэл Адамс - человек с лицом хорька и голосом проповедника - говорит о «тирании» и «правах колонистов».

Джузеппе слушал, думал и складывал пазл в единую картину. Собирал так, как хотелось ему.

Глава 22: Два лица, одна тень

В ноябре 1773 года Джузеппе Страффорелло сделал то, что делал всегда, когда хотел, чтобы конфликт стал неизбежным: он начал платить обеим сторонам, сеять сомнения из которых прорастала ненависть.

Лицо первое: Негоциант.

Вечером, в таверне «Зелёный дракон», где собирались «Сыны Свободы», к Сэмюэлу Адамсу подошёл человек в плаще. Человек говорил с акцентом, но не сильным. Он сказал, что он - «друг свободы из Европы», что он видел, как тираны душат свободу в Генуе, в Венеции, в Риме. Чрезмерно смуглый для местных, но блеск золота и точность фраз скрадывали этот недостаток. Он сказал, что у него есть деньги. Немного. Но достаточно.

- Для чего? - спросил Адамс.

- Я скромный негоциант, лишь вы способны решить как их использовать. Лишь хочу, чтобы вы не остались одни, когда придёт время.

Адамс взял деньги. Он не спросил имени. Он был практичным человеком.

Лицо второе: Агент короны.

Через два дня Джузеппе Страффорелло - теперь в обличье почтенного негоцианта, который «имеет интересы в колониях и обеспокоен беспорядками» - сидел в кабинете губернатора Томаса Хатчинсона.

Хатчинсон был уставшим человеком. Он хотел, чтобы Бостон вёл себя как положено. Он хотел, чтобы чай был выгружен, пошлины уплачены, а «Сыны Свободы» занялись чем-нибудь полезным, например торговлей.

- Я слышал разговоры, - сказал Джузеппе. - В тавернах. Люди говорят о насилии. Они говорят о том, чтобы не допустить выгрузки чая.

Хатчинсон нахмурился.

- Кто говорит?

- Разные люди. Я не местный и мне сложно запоминать имена. Но я подумал, что ваше превосходительство должны знать.

- Что вы предлагаете?

Джузеппе развёл руками.

- Я скромный негоциант. Не мне давать советы губернатору, но я бы показал силу - я видел, чем оканчивается промедление в Старом свете. Лишь твёрдость и воля могут сохранить наши идеалы и тот благословенный мир. Пусть они знают, что Британия не отступит.

Хатчинсон кивнул. Он всегда соглашался, когда ему говорили то, что он хотел услышать.

Глава 23: Три корабля

Декабрь 1773 года. В гавани Бостона стояли три корабля: «Дартмут», «Элеонора» и «Бивер». В их трюмах - чай Ост-Индской компании. Триста сорок два сундука.

Джузеппе стоял на ночной пристани и смотрел, как матросы переругиваются с таможенниками. Он знал, что будет дальше. Он знал, потому что сам это устроил.

«Сыны Свободы» требовали, чтобы корабли ушли. Хатчинсон требовал, чтобы чай был выгружен. Закон требовал, чтобы пошлины были уплачены в течение двадцати дней, иначе груз подлежал конфискации. Никто не хотел уступать.

Джузеппе ходил между ними, как тень между свечами. Он подливал масла в огонь с одной стороны и подбрасывал дров с другой. Всякий, кто робко высказывался за мирное решение, иронично высмеивался и его голос терялся в злом свете остальных.

Он сказал Адамсу, что Хатчинсон готов применить силу. Он сказал Хатчинсону, что Адамс готов на всё.

Оба поверили. Люди всегда верят в то, чего боятся.

Глава 24: Индеец по имени Джузеппе

Вечером 16 декабря 1773 года в Старой Южной церкви собралось несколько тысяч человек. Они ждали. Они говорили. Они спорили. А потом кто-то закричал, и толпа хлынула к гавани.

Джузеппе шёл вместе с ними.

Он нацепил на себя одеяло, перья и немного краски на лицо. Он не был похож на индейца. Но в темноте, в толпе, в возбуждении момента это не имело значения. Люди видели то, что хотели видеть: дикарей, мстящих за несвободу. Или патриотов, маскирующихся под дикарей. История потом разберётся.

Джузеппе взошёл на борт «Дартмута». Он взял первый сундук. Он поднял его над головой - сундук был тяжёлым, чай был плотно утрамбован - и бросил в воду.

Всплеск. Крики. Топот.

Он взял второй. Третий. Десятый.

Рядом с ним работали другие. Они ломали сундуки, чтобы чай быстрее тонул. Они смеялись. Они пели. Кто-то пытался запихнуть чай в карманы, но его быстро образумили.

Джузеппе работал молча. Он не смеялся. Он думал о том, что делает.

Он делал это не для Адамса. Не для колонистов. Не для Британии. Он делал это для себя. Для того, чтобы конфликт стал необратимым. Для того, чтобы Англия потеряла колонию. Для того, чтобы открылся новый рынок - рынок, на котором он будет манипулировать обеими сторонами ещё сто лет.

Но где-то глубоко внутри - глубже, чем голод, глубже, чем тень, глубже, чем все личины, которые он носил, - он чувствовал что-то ещё. Что-то, что не имело имени.

Он чувствовал, что делает что-то важное.

Он не знал, было ли это хорошо или плохо. Он просто знал, что это правда.

Он чувствовал себя хронистом падения человечества

Глава 25: Последствия

К утру в гавани Бостона плавали чаинки. Триста сорок два сундука. Десять тысяч фунтов стерлингов.

Британия была в ярости. Парламент принял «Принудительные акты» - закрыл порт Бостона до тех пор, пока Ост-Индская компания не получит компенсацию. Колонии встали на сторону Массачусетса. Война стала неизбежной.

Джузеппе Страффорелло стоял на пристани и смотрел, как британские солдаты маршируют по улицам. Он знал, что скоро уедет. У него были дела в Европе. Парча для жён офицеров была распродана и оказалась гораздо дороже, чем предполагали сами офицеры. Пора было возвращаться в Геную.

Но перед отъездом он сделал одну вещь.

Он написал бейт - на английском, чтобы его поняли, если найдут. И оставил его на столе в комнате над лавкой вдовы Пэтти.

Из узоров каких состоит холст судьбы?

Из грошей, из обид, гнева или мольбы.

Но однажды на нем вдруг появятся пятна.

Где под чайным пятном господа и рабы?

Вдова Пэтти нашла бейт через неделю. Она не умела читать по-английски, но соседка ей перевела. Вдова долго молчала. Потом сказала:

- Мудрый человек был этот генуэзец. На слове человек она слегка запнулась.

- Странный, - невпопад согласилась соседка. - Но заплатил вовремя.

Вдова Пэтти кивнула. Очень быстрая, очень незаметная с недавних пор вдова.

Она знала, что через какое-то время и ей придется уйти в тень, чтобы дальше присматривать за наследием Аль-Мутаннаби из тени. Уйти и ждать того, кто подарил ей новое рождение. Она знала, что узнает его под каким бы лицом он не вернулся. В том, что однажды он вернется она была уверена.

За ее спиной стояли двое крепких и гибких метиса, верных ей той верностью которую может дать только кровь.

*Конец пятой части.*