Обретая веру

Глава 1

Уже давно я слышу голос.

Мягкий и нежный, звучащий невероятно четко и ясно, словно слово богов, давно мной позабытое, он зовет меня куда-то, в место, расположенное близко, но, в то же время, кажется, что невероятно далеко. Этот настойчивый зов, кажущийся лишь вывертом сознания, отголоском давнего прошлого, повторяется вновь и вновь, каждую ночь, в каждом сне, преследует меня, ждет, когда я откликнусь за звук этого чудесного, будто бы ангельского голоса, слышимого где-то рядом. Он отличается от того холодного шепота, издаваемого сущностью, чьей печатью отмечено мое тело, он не заставляет меня иногда вскакивать посреди ночи от сдавившего горло ужаса, не терзает мое измученное многолетним проклятием сознание жестокими картинами воспоминаний, не заставляет меня оглядываться назад и стараться забыть миссию, от которой я отказался из-за своей слабости. Голос не напоминает мне о моей беспомощности, моем бессилии и невозможности хоть как-то противостоять тем силам, с которыми однажды пришлось столкнуться всему моему погибшему роду.

Я здесь, – говорит голос, и я вновь отправляюсь на поиски.

Я рядом, – повторяет он, когда я забираюсь на гору, у подножия которой раскинулся городок, где стоит мой дом.

Иди ко мне, – зовет голос, и ко мне снова приходит понимание, что уже близко, что осталось сделать лишь несколько шагов, и я окажусь у цели. Узнаю, кто звал меня все это время.

Тень Сандала на левой руке расползается, и снова слышится его шепот, призывающий отринуть зов и спуститься вниз.

Ты уже сдался, – искушает он, и я понимаю, что он прав.

Неужели ты еще надеешься? – вопрошает он, заставляя меня осознать, что зов пробудил во мне то, чего я давно лишился.

Остановись, – шепчет голос Бездны в моем сознании. – Ты был бессилен что-либо изменить. И останешься бессилен. Время вспять не повернуть. Ты ничего уже не изменишь.

Я останавливаюсь у широкого входа в пещеру. Голос доносится из недр горы. Четче, чем когда-либо еще. Сейчас самое время идти дальше. Борьба двух голосов в моем сознании не дает мне покоя. В прошлый раз Сандал снова одержал верх, заставил меня вернуться, не войдя в пещеру. Сегодня все будет иначе.

Делаю шаг, два, три… наконец, мои ноги, словно откликаясь на зов, сами ведут меня к источнику голоса. Игнорируют Сандала. Игнорируют смятение. Мое тело словно не починяется мне, ведомое мягким голосом, зовущим меня из темноты горных глубин.

Чувствуешь? – шепчет Сандал. – Знакомый запах, не так ли? Помнишь тот страх, который испытал гордый род драконов, почувствовавший его?

– Это не то, что я могу забыть, – глухо прорычал я, отвечая назойливому шуршанию. Мне хотелось оторвать себе руку, выдавить из нее эту назойливую тень и сжечь ее своим дыханием дотла. Я чувствую, как яростно бьется мой хвост о каменный пол пещеры, выбивая из него облака пыли, смешанной с Тьмой Бездны. Чувствую разгорающееся в груди пламя, готовое единым потоком вырваться на свободу и жечь, жечь, жечь, пока не сгорит последнее облако Тьмы, ворвавшейся в мир много лет назад.

Я помню, Сандал, я все помню. Помню, как наши лучшие Искатели, драконорожденные с золотой чешуей, совращенные вами, предали нас, продались Бездне, от которой поклялись защищать не только наш род, но и весь мир. Я помню, как Негаснущий огонь почернел, помню как жуткие тени рвали на части моих собратьев, оскверняли их мертвые тела, встающие после этого в виде страшных чудовищ, в которых лишь отдаленно прослеживались черты рода драконов. Я помню, как из-за предательства Повелитель Облаков и Владыка Огня отвернулись от нас, как внезапно пропала вся сила рода, веками сдерживающая Бездну, и какими беспомощными мы в итоге оказались. Не переживай, Сандал, я все помню, и не надейся, что когда-нибудь забуду. Ведь это ты заставляешь меня не забывать.

Долгая дорога вглубь горы сопровождается нескончаемыми попытками духа Бездны отправить меня обратно. Но я не слушаю его. Уже достаточно слушал. Пора узнать, что скрывает в себе эта гора. Я слишком долго боялся, что это зов, манящий меня, словно огонь в непроглядном мраке ночи, дарующий надежду, которую, казалось, я давно утратил, окажется пустым звуком, лишь иллюзией надежды. Пришла пора встретиться с этим огоньком. Я больше не боюсь, и Сандалу не удастся сбить меня с пути.

Дракон решил показать характер, – смеется Сандал. – Ну, показывай. Но каково будет твое разочарование, когда ты не найдешь здесь того, что ищешь? Думай, дракон, еще не поздно повернуть назад и смириться со своим бессилием. Или ты желаешь снова убедиться в своей слабости и беспомощности?

– Замолчи, проклятый дух, – рычу на него я. – Мне уже неважно, о чем ты толкуешь. Ты просто помеха, слабый отголосок той мощи, с которой мы столкнулись. Ты долгое время заставлял меня поворачивать назад, не идти к этому огню, не надеяться на то, что он скрывает что-то, что поможет мне. Теперь моя надежда сильнее твоего искушения.

Стена из обвалившихся камней преграждает мне единственный путь дальше. Но она не остановит драконорожденного. Мне достаточно сдвинуть лишь несколько валунов, чтобы часть стены обвалилась, открыв проход дальше.

Я здесь, – снова зовет меня голос, теперь звучащий так близко, как будто бы его обладатель стоит рядом.

– Где ты? Здесь? – спрашиваю я, протиснувшись между камней и осматривая открывшийся мне зал.

Грот, лишь кажущийся большим, на самом деле даже меньше моего скромного домика, не выглядел пристанищем доброго духа или хранилищем священной реликвии. Крепкие, вытесанные в скале стены, покрытые трещинами, с явными следами воздействия сил Бездны, не претендовали и на гробницу древнего героя или сокровищницу правителя давно павшей империи. Эти стены, скорее, были стенами тюрьмы, призванной удержать нечто могущественное и опасное. Однако, мне казалось, что то, что здесь когда-то удерживали, сбежало давным-давно, или же было кем-то освобождено, поскольку кроме следов Бездны здесь не было ничего.

Сандал смеется, его шелестящий хохот гулом отдается в моем сознании. Я глухо ворчу на него и разворачиваюсь, собираясь уходить и искать другую дорогу к голосу, как вдруг в дальнем конце зала некто произносит мое имя:

Аррен Ридель.

Я оборачиваюсь и вижу золотой свет, струящийся от противоположной стены, опаляющий расползшуюся по стенам и потолку Тьму, но недостаточно сильный, чтобы прогнать ее окончательно. Темные струйки, похожие на вьющиеся корни растений или тонкие щупальца водных чудовищ, стекают со стен и потолка, образуя на полу вокруг источника света небольшой квадратный участок, в котором я едва смог бы поместиться. Сияние отступает под неумолимым напором этой вязкой, клейкой субстанции, постепенно складываясь в некую фигуру существа, чем-то похожего на человека или эльфа.

Наконец, ты пришел ко мне.

Свет обретает форму, и передо мной предстает юная человеческая дева в белом платье, с длинными золотыми волосами и белоснежными крыльями за спиной. Я осторожно приближаюсь на шаг, стараясь дышать как можно реже; я боюсь спугнуть это существо, боюсь, что оно окажется лишь очередной галлюцинацией или наваждением, посланным мне проклятием Сандала. Однако дева столь же реальна, как и этот зал, как эта гора и город у ее подножия. Она столь же реальна, как и я сам.

Однако одна мысль не дает мне покоя: что же человеку нужно от драконорожденного? Она звала меня очень долго, она знала, кто я, так почему же именно я должен был прийти сюда?

Тебя желают использовать, – шепчет Сандал. – Не верь этой человечишке, пусть она и носит за спиной ангельские крылья. Она не ровня потомкам великих драконов.

– Кто ты? – спрашиваю я, стараясь не слушать темного духа.

Ты знаешь ответ, – дева улыбается. – Вспомни место, ставшее твоим новым домом.

Я всматриваюсь в ее силуэт, в черты лица, стараясь расшевелить память в поисках ответа.

Всего лишь мелкий дух, заведующий крохотным куском земли, – презрительно отзывается Сандал. – Не трать времени на нее. Уходи. Лучше вспомни свой род, погибший по вине отвернувшихся от вас ваших покровителей.

Его слова становятся ключом, благодаря которому я понимаю, кто явился мне в этой темной пещере. Я вспоминаю храм, посвященный покровительнице города и земель вокруг него, крупную крылатую статую, расположенную на его главной площади, достаточно точно передающую образ той, в честь кого она воздвигнута. И имя, я вспоминаю имя, на которое не обращал внимания все те годы, что жил здесь. Эйя, Святая Дева, богиня Рассвета и возрождения.

Я глубоко вздыхаю, не представляя, что делать дальше. Чего хочет от меня покровительница этих земель? Зачем она позвала сюда меня, проклятого драконорожденного, лишенного рода и дома? Лишенного веры и надежды?

– Святая Дева, – я кланяюсь, отдавая дань уважения объекту чужой веры. – Зачем я тебе нужен? Зачем ты звала меня так долго?

Подойди.

Оставь. Уходи. Это бессмысленно.

Осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, я приближаюсь к квадрату, в котором стоит Эйя, дойдя до границы растекшейся по полу Тьмы. Ступить в нее я не решаюсь – хватает пораженной руки. Не желаю делать тень Сандала сильнее, чем она есть.

Богиня, видимо понимая мой страх, неспешно приседает и кладет ладонь на темный пол. Луч света стелется по полу, прорезая Тьму и выжигая в ней узкую тропу, по которой я шагаю дальше. Маленький зал кажется мне невероятно большим.

Наконец, я подхожу на расстояние шага. Смотрю на Эйю сверху вниз, ощущая исходящую от нее невероятную силу. Однако пробуждающиеся во мне давно забытые чувства Искателя говорят, что что-то не так. Это определенно непростое место.

Дай мне руку.

Я протягиваю ей свою ладонь. Ее маленькая рука утопает в ней. Моя красная чешуя блестит. Я чувствую, как нечто пытается пробиться в мой разум и открываюсь ему.

Я покажу. Смотри.

Вереница видений врывается в мое сознание, отдаваясь болью, постепенно переходящей в тепло. Я закрываю глаза и погружаюсь в эти картины, оказавшиеся воспоминаниями маленькой богини.

…Гора, возвышающаяся над пустой равниной; у ее подножия стоит крохотная деревня. Жители трудятся, возделывая сухую землю, но я понимаю, что эта земля умирает. Еще год-другой, и эти поля не дадут даже самого скудного урожая. Люди, на лицах и телах которых видны признаки истощения, работают не покладая рук ради того, чтобы хотя бы выжить. Снова мелькает гора, и я чувствую в ней нечто недоброе, чуждое нашему миру.

Много десятилетий назад в эти земли пришла Бездна. Она отравила землю, отравила воду и даже воздух. Ты знаешь, каково это, правда?

Я ощущаю себя в чужом теле, но лишь в роли наблюдателя, способного лишь смотреть глазами другого существа. Наверное, так себя чувствует тень Сандала в моем сознании? Я вижу мир чужими глазами, но влиять я на него не могу. Странное ощущение…

Глаза видят дорогу до одинокой горы, проходящую через мертвые поля, по которым гуляет ветер, гоняющий пыль. Приближаются небольшие деревенские домики. Жители с опаской выходят из своих жилищ, с интересом смотря на того, с кем я делю эти воспоминания. Человек, похожий на главу этого поселения, приветствует нас, кланяясь чуть ли не до самой земли. Он говорит что-то про умирающие урожаи, ядовитые миазмы… Я сразу понимаю, что он не имеет ни малейшего представления, о чем говорит. Но я-то знаю Бездну. Я вижу ее следы здесь повсюду. И я предполагаю, где находится ее источник.

Я знаю, что ваш клан много веков защищал наш мир от Бездны и ее проявлений. Но даже вы не могли уследить за всеми. Многое приходилось делать нам.

Молчу. Очевидно, она читает мои собственные воспоминания подобно тому, как я сейчас вижу часть ее памяти.

Картина перед моими глазами меняется, и теперь передо мной предстет знакомый вход в пещеру. Всего пару часов назад я прошел внутрь горы через этот проход. Однако тогда, в то время, эта гора буквально дышала Тьмой. В свою бытность Искателем, я бы не побоялся войти туда и устранить источник заразы.

Эйя тоже не боится и следует внутрь.

Часы, которые она тратит, чтобы обследовать все закоулки горы, кажутся мне долгими годами. Священный свет ее волшебства выжигает всю заразу на своем пути, но, кажется, что Тьмы становится только больше. Очень скоро юная жрица начинает выдыхаться.

Я не рассчитала силы. Эта гора была слишком сложным испытанием для меня. Однако отступать было поздно, я не могла вернуться и сказать этим людям, что не могу им помочь. Я видела надежду в их глазах. Как можно было предать эту надежду?

Я тяжело дышу, слушая ее слова. Наши надежды предали те, кому мы верили, на кого мы надеялись и кого мы чтили больше всего. Они практически полностью уничтожили мой род, выпустили Бездну в мир, заставив тех, кто уцелел, запечатать все земли древних драконов печатью наших имен. Окружив их непреодолимым барьером. Многие драконорожденные пожертвовали своими жизнями, чтобы никто не смог добраться до провала во мрак и направить бушующую там мощь на поражение всего мира.

Тем временем, Эйя продолжает показывать мне свои воспоминания. В том зале, где мы находимся сейчас, она видит провал в Бездну, вызванный воздействием странно знакомого мне артефакта. Я смутно помню его, но могу понять, откуда.

Этот жезл тебе знаком, не так ли? Это Вечерняя Звезда, какой она была, когда я пришла сюда. Это ее силой был открыт проход в Бездну. Однако сама ее природа не позволяла этому крохотному проходу стать вратами. Мне удалось уловить ручейки светлой энергии,, все еще сочащиеся из Вечерней Звезды и попытаться манипулировать ими. Но моих собственных сил не хватило, чтобы изгнать Бездну полностью.

Чужими глазами я наблюдаю, как артефакт светлеет и начинает светиться, но какие-то темные всполохи на его блестящей поверхности еще сохраняются. Я чувствую, как слабеет Эйя, которой очень непросто дается контроль над силой артефакта.

Тогда я не знала, что это артефакт вашего клана, и что пользоваться им могут только драконорожденные. Я зачерпнула его силы, чтобы окончательно покончить с Бездной, и это стало для меня концом.

Сильнейшая вспышка режет глаза, выжигая любые проявления Бездны на десятки миль вокруг горы. Мощь Вечерней Звезды исцеляет землю и воду, очистила воздух и остановила Бездну в этом маленьком уголке мира. Однако та, кто сделал это, получает истощение, ставшее в итоге смертельным. Эйя едва смогла добраться до деревни и сказать ее жителям, что Бездны больше нет, и что они могут жить спокойно. Ее хоронили с почестями, как великого героя.

Они не могли покинуть землю, которую обрабатывали много поколений их предков. Это был их дом, и они предпочли бы умереть от голода и болезней, чем оставить землю своих отцов. Одна жизнь как цена спасения целого рода… разве может быть выбор?

Я молчу, предоставляя богине инициативу в ведении разговора. Я до сих пор не могу понять, чего она от меня хочет. Не просто же так она меня звала? Не ради краткой истории своей смерти? Даже то, что в ее воспоминаниях фигурирует артефакт, с помощью которого был уничтожен последний клан драконорожденных на севере, не давало никаких подсказок о причинах моего сюда прихода. И Сандал молчал, не встревая в монолог Святой Девы.

Много лет я словно спала, а когда проснулась, то увидела, что деревня, спасенная мной от Бездны, стала городом, небольшим и уютным городом, вокруг которого раскинулись обширные плодородные поля, возделываемые трудолюбивыми людьми. Их предки возвели меня до уровня божества, и, благодаря силе веры многих поколений, я вернулась к жизни в новом облике.

Зачем тебе эта история? Не хочешь ли задать ей парочку серьезных вопросов? – подает голос Сандал. – Она тратит наше время. Оставь ее, ничего хорошего ты отсюда не вынесешь.

Мысленно я советую ему замолчать. Делать это вслух бессмысленно: Сандал реагирует на мои слова в одном случае из десяти, да и смущать Эйю присутствием тени духа Бездны у меня нет желания. Однако в его словах есть доля смысла. Усилием воли я прерываю поток воспоминаний, рекой текущих через мой разум и отстраняюсь от Святой Девы на два шага. Не ожидавшая такого богиня следует за мной, однако, как только она покидает границу квадрата, Тьма приходит в движение.

Множество тонких склизких щупалец выстреливают в сторону Эйи из стен, пола и потолка, хватая ее за руки и за ноги, обвивая шею и пояс, оплетая крылья и волосы. Слабое сопротивление золотого свечения Тьма будто бы и не замечает. Несколько мгновений я смотрю, как темная паутина затаскивает Святую Деву обратно внутрь границ квадрата, однако вскоре, опомнившись, бросаюсь ей на помощь.

Остановись, – мотает головой богиня. – Это не имеет смысла. Даже я с трудом могу противостоять ей, а ты, утративший веру и Свет, и вовсе бессилен что-либо сделать.

– Что это такое? – наконец, спрашиваю я.

Полвека назад в эти земли пришел драконорожденный с золотой чешуей, – отвечает Эйя. – Он искал Вечернюю Звезду. Будучи одаренным драконьими богами невероятным могуществом, он смог найти меня и говорить со мной. От него же я узнала, что это артефакт вашего рода, и что он поможет вам в борьбе с Бездной.

Только два драконорожденных за последние несколько сотен лет видели и трогали Вечернюю Звезду: Эридан, нашедший ее пятнадцать лет назад, и Вангарат, использовавший ее силу, чтобы осквернить Негаснущий Огонь и пробить проход в Бездну, выпустив Герона и Сандала.

Коснись меня, я покажу, – Эйя попробовала сама протянуть мне руку, однако Тьма прочно удерживала ее. Богиня не могла сделать и движения. Я осторожно касаюсь ее ладони, вновь открыв свой разум чужим воспоминаниям.

…Бескрайнее поле, усеянное пшеницей. Вдалеке высится одинокая гора, теперь являющаяся источником живительной силы, поддерживающей эту землю. По узкой тропке, проложенной через поле, идет существо, которое в этих местах встретишь хорошо если один раз за всю жизнь. Драконорожденный с отливающей золотом чешуей. Потомок Небесного Отца, в котором необычайно сильна кровь древних драконов.

Я подмечаю малейшие детали его внешности: гребни, форма и положение чешуек, длина хвоста… Все это позволяет мне подтвердить свои опасения. Это Вангарат был здесь пятьдесят лет назад, это он приходил сюда, чтобы забрать Вечернюю Звезду. По странному блеску в его глазах я понимаю, что уже тогда он находился под влиянием Герона, уже тогда он замыслил совершить ужасное предательство.

Я не разглядела в нем тень Бездны, и это позволило ему застать меня врасплох. Он был невероятно силен, а, как только получил то, зачем пришел, стал еще сильнее. Я не смогла удержать его. Герон осквернил это место и заточил меня здесь.

– Неужели твоих божественных сил недостаточно, чтобы вырваться? – вопрос оказался риторическим. Я прекрасно видел все сам. Не того она уровня, чтобы противостоять могущественным духам Бездны.

Я не даю этой Тьме распространяться дальше. Если бы Герон меня убил, то земля вокруг горы снова начала бы умирать и, скорее всего, тут давно была бы мертвая пустошь. Однако он решил оставить меня в живых, навсегда заточив в этих крохотных границах. Увы, моих сил недостаточно, чтобы освободиться.

Эйя попробовала пошевелиться, однако хватка Тьмы была все так же крепка.

В прошлый раз мне потребовалось несколько лет, чтобы избавиться от этих пут, – она печально улыбнулась. – Боюсь, ты заставляешь меня вновь проходить через эти мучения.

– Ты позвала меня сюда, чтобы я помог тебе освободиться? – спрашиваю я. Однако она должна знать, что даже в свою бытность одним из сильнейших Искателей, мне было бы не по силам сломать заклятие самого Герона. Да что тут говорить, я даже Вангарату не мог противостоять без помощи со стороны других Искателей, настолько тот был силен. А когда Небесный Отец и Владыка Огня оставили нас, и сила всех жрецов исчезла, все, что мы смогли – это сотворить барьер вокруг земель нашего клана, ценой которому стали жизни практически всех выживших драконорожденных.

Боюсь, в своем нынешнем состоянии ты мало что сможешь сделать, – ­Эйя безуспешно попыталась покачать головой. – Однако ты, и твои выжившие сородичи все еще способны вернуть свой свет. Я наблюдала за тобой все те годы, что ты жил здесь, Аррен. Я прочитала твою память, и знаю, что произошло с твоим родом. Поверь, я не меньше тебя скорблю о твоих павших товарищах. Мне больно осознавать, что в трагедии твоего клана есть доля моей вины. Поэтому… – я слышу слабую дрожь в ее голосе, – …я хочу помочь вам.

Аррен, не ведись на эту чушь, – говорит мне Сандал. – Не позволь себе допустить даже мысли о том, что эта ничтожная девочка сможет чем-то тебе помочь. Твой род мертв, вам уже никто не поможет.

Я смотрю на почерневшую чешую на своей левой руке. Ее коснулся Оскверненный Огонь, связав меня с тенью Сандала. Уже пятнадцать лет эта тварь своим шепотом пытается погрузить меня во мрак и безумие, надеясь сделать своей марионеткой, как Герон сделал это с Вангаратом. Я до сих пор отказываюсь верить, что золотошкурый дракон действовал осознанно, когда использовал Вечернюю Звезду в интересах Бездны.

Я не могу уйти отсюда, но я могу вернуть тебе свет, утраченный твоим родом, – продолжала Эйя. – Прими мой символ и мое покровительство, и я помогу вам найти то, что вы ищете. Помогу одолеть Бездну.

И как же богиня, которой даже не хватило сил одолеть твоего сородича, даст тебе возможность победить Герона или хотя бы Манурина? – насмехается Сандал. – Она даже не может сбросить с себя заклятие Вангарата! Иди, мой дракон, иди отсюда! Или же… прими мой дар и прекрати ее страдания!

– Правильно ли будет потомку драконов служить человеку, пусть и обожествленному? – спрашиваю я. – Пусть Небесный Отец оставил нас, но он еще наблюдает за нами, за теми, кто остался.

Ты прав, мой дракон! Абсолютно прав! – торжествует Сандал. – Дракон чествует только дракона! Чествуй тех, кто отвернулся от вас, когда вам было плохо, или прими нас, тех, за кем пошли ваши избранные!

Однако рано он начинает считать себя победителем. Он еще не знает, насколько драконы упорны в достижении своей цели. И если у меня есть хотя бы крохотный шанс на успех, я им воспользуюсь.

– Что ты желаешь взамен, Эйя?

Сила божества зависит от веры его последователей. Сила веры жителей окрестных земель вернула меня к жизни и сделала той, кем я являюсь сейчас. Она же не дает мне погибнуть здесь, под давлением этой темницы. Однако, освободиться самостоятельно я не могу. Но я могу дать тебе свой свет. Неси его другим, и мы вместе станем сильнее, чем были.

Другими словами, я становлюсь жрецом этой маленькой богини. Я улыбнулся. Мои предки не одобрили бы такого, но… ради победы над Бездной я приму дар Святой Девы. Я кивнул ей, соглашаясь принять Эйю, как новую покровительницу красного дракона Аррена Риделя.

Прими мой символ и неси его. Да осветит он твой путь.

Я протягиваю здоровую руку и касаюсь ею ладони Эйи. Поток божественного света устремляется к моему сердцу, и я вижу перед глазами символ в виде расправленных ангельских крыльев, над которыми восходит солнечный диск. Теперь это знак моего бога и мой собственный знак. Я слышу недовольный хрип Сандала. Его тень никуда не делась, однако я чувствую, как он разозлен своим первым поражением.

Пятнадцать лет я ничего не мог противопоставить Вангарату. Теперь у меня появился шанс. С каждым вдохом во мне растет искра новой силы.

Спасибо тебе, Аррен. Я буду верить в твой успех.

Это тебе спасибо, моя маленькая богиня. Спасибо тебе за свет, что ты вернула мне.

Когда я выбрался из пещеры, мне показалось, что воздух вокруг стал чуточку свежее.

***

За пятнадцать лет я дважды видел предателей и сражался с ними. Однако и Манурин, и Вангарат не оставили мне даже шанса. Их силы питала Бездна, а я был лишь жрецом без бога. На несколько лет я утратил надежду и сидел безвылазно на одном месте, осознавая, что, может быть, прямо сейчас Думат, Манурин и Вангарат уже нашли второй артефакт нашего клана и разрушили удерживающий Бездну барьер. Неминуемое приближение конца света не волновало меня, лишь шепот Сандала напоминал мне о великом предательстве и о нашем бессилии.

Теперь я снова надеваю свою броню и беру в руки оружие, готовый дальше сражаться с теми, кто погубил мой клан и желает погубить целый мир. Эйя обещала подсказать мне местонахождение Сияния Рассвета, и я верю ее словам. Верю в нее, и вновь обретаю веру в себя. Шестеро моих выживших родичей где-то там, в поисках, и я иду к ним, чтобы принести им новый свет. На моем щите пылает солнце, восходящее над расправленными ангельскими крыльями.