Обнять свободу

Глава 1

- Дружище, опять ты своей дурацкой моралью готов любой вечер испоганить! – не выдержал Райлин, когда они вернулись с Ольгой к друзьям и стали обсуждать их безумный мир. – Мы становимся сильнее не от ударов судьбы, как пытаются вдолбить нам в головы философы, но когда занимаемся любовью с прекрасными девами, помогая им чувствовать себя настоящими женщинами, – Он подмигнул Ане и Ольге одновременно. – Всё остальное пустая болтовня и чушь.

- Ты забыл, что с тобой сделал Наместник и как ты бегал за ним, выполняя всю грязную работу? – Лаэрт бросил на друга колючий взгляд. – Или мне напомнить знаменитому лейтенанту, как мне пришлось вырывать его из лап Охотника?

- Помню, разорви тебя острозуб! – сквозь зубы процедил он. – И что ты предлагаешь? Отдать весь их мир Голодным сразу, чтобы подавились, сдохли от несварения желудка и не трогали остальные мирки?

- Рки! Раба-даба-ки-и! – заверещал Кыш и скорчил рожу, пародируя зверское выражение лица Райлина. Все засмеялись, кроме Лаэрта – в его глазах проснулись сапфировые искры, в которых Аня видела отблески будущей беды. Как они смогут противостоять Голодным в школе, когда вернутся? Это же чистое самоубийство!

- Я предлагаю использовать наши козыри, не нарушая баланс, - отрезал Мерцающий. – Голодные добиваются нашего вмешательства, чтобы обрушить весь мир. Если хоть кто-то из Мерцающих ввяжется в этот конфликт, это даст жрецам возможность использовать всё, на что они способны. И поверьте, вы об этом не захотите узнать. – Наступила пауза. Ольга засмеялась, потянулась как дикая кошка и поцеловала Сергея в щёку, одним глазом наблюдая за реакцией Райлина. Он хмыкнул и отвернулся.

- Лаэрт, ну ты же добрый! Помоги им, пожалуйста-а-а! – протянула Миа, прижавшись к легендарному Белому Единорогу как к родному дяде. – Ты же всё можешь, правда?

- Миа, солнышко, послушай меня внимательно, - он погладил растрепавшиеся рыжие волосы девочки и вздохнул. – Мерцающие могут не всё. Мне с огромным трудом удалось вытащить наших новых друзей из Разумной Пещеры. Я рисковал слишком сильно, пытаясь на нарушить Баланс, иначе…

- Нами позавтракали бы голодные многоножки, - закончил Сергей.

- Нет, так нечестно! – Миа сжала кулачки. – Баланс должен быть добрым как мамины пирожки, иначе я не играю с такими вредными балансами!

- Бе-е-е! – подтвердил Кыш и захлопал ушами.

- Баланс и Гармония – это совсем не пирожки, - в глазах Лаэрта отразилась такая боль, что девочка притихла, а Райлин прекратил ворчать. – Посмотри на небо, тебе нравится закат на Берегу Миров?

- Очень! – кивнула Миа. Алые, золотистые и оранжевые лучи пронзали облака будто световые копья, заставляя небо играть, создавая фантастические картины, которые менялись каждую минуту. – Вон то облако похоже на светящегося ёжика, который бежит за смешной лисичкой. А это – на огненного мишку, который танцует с пчёлками.

- Верно, - усмехнулся Мерцающий. – Но только представь, что не очень хороший, но хитрый друг предлагает спасти только одно облако: ёжика, лису, медведя или пчёл – но погасить все остальные сразу и навсегда. Что ты выберешь?

- Дам ему по лбу! Мне все нравятся, я не хочу, чтобы облака пропали! Нет, они слишком красивые, Лаэрт! – воскликнула девочка, в её глазах заблестели слёзы от представленной картины.

- Вот поэтому они сияют все вместе, каждый в своё время. А потом появляются другие: большие и маленькие, но тоже красивые. Это и есть гармония – хорошо должно быть всем, хотя бы понемногу.

- У меня аж мозги вскипели! – не выдержал Райлин. – Я бы до такого объяснения точно не додумался. – Только извини, дружище Лаэрт, но кое-кто хочет сиять вечно, поэтому мы и торчим здесь как занозы в заднице!

- Не торопись, здесь время застывает, а нашим друзьям нужно набраться сил. Мы не знаем, когда случится решающая битва – не исключаю, их будут поджидать у самого портала, поэтому будет лучше, если они поймут, с кем столкнулись.

- Наверное, ты прав, - Райлин вздохнул. – Но я бы всё отдал, чтобы отправиться вместе с ними.

- Они из другой тени Павшего Луча, - лицо Лаэрта потемнело, а отблески лучей превращали его в говорящую легенду – ещё немного, и он исчезнет, превратившись в одно из проплывающих облаков, чтобы наблюдать за простыми смертными. – А нас ещё ждут друиды Священной Рощи, которые готовят заговор против Старейшины. Нас ждут застывшие города, которые превратили в ледяные кладбища с помощью моего Серебристого Меча – и неизвестно, что ещё натворят прислужники Змеиного Короля, если мы не вернём клинок, в нём слишком много чудовищной силы.

- Умеешь ты поднять настроение, - проворчал Райлин. – А если к этому прибавить интриги Святой Инквизиции во главе со стервятником Ургацием, то у нас полные штаны проблем. Но хоть убей, меня тянет к нашим друзьям! Тянет и всё тут!

- Скоро у тебя не останется времени на такие рассуждения, - с грустью улыбнулся Лаэрт. – А пока я хочу помочь нашим друзьям заглянуть в себя, чтобы подготовить.

- К чему? – прошептала Аня, но Мерцающий не ответил, все и так понимали – потеря школы, где хранятся последние уцелевшие реликвии Мерцающих в её мире будет означать не просто поражение, а уничтожение шаткой, порой незаметной гармонии. Власть Голодных превратит их уютный мир в огромный мясокомбинат, производящий дешёвых, необразованных двуногих. Жратву для карликов и жрецов.

Волны с ласковым шёпотом подползли к самому берегу у ног Ани, и она увидела тёмный силуэт, выходящий из воды к ней.

- Ты сильно изменилась, - сказал до дрожи знакомый голос. – Но мне это даже нравится.

- Я старалась, чтобы ты мог… - слова застряли в горле, но Аня усилием воли вытолкнула их. – Гордиться мной. Папа.

- Моя дочь, - в его голосе прозвучало столько гордости, что у Ани защемило сердце. - Знаешь, я всегда думал, что у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить, обсудить любые мелочи… каким же я был порой упёртым неудачником! Ты сможешь простить меня?

- За что? – прошептала она, увидев, как море за спиной отца забурлило, порождая бледные фигуры. Голодные. Даже здесь они нашли единственное уязвимое место в прошлом Ани, глубокую рану, за которую можно зацепиться, чтобы покончить с друзьями. Райлин и Лаэрт встали впереди, пальцы Мерцающего сплетали сложный знак.

- Я не хотел слушать никого, кроме себя, поэтому потерял дочь. Глупо об этом говорить, но я понял многое слишком поздно, - фигуры становились отчётливее. Аня заметила среди Голодных жреца, который являлся ей в кошмарах. – Наверное, я выстроил перед тобой стену из своего деспотизма, чтобы сломать тебе жизнь. Зачем? Сам не знаю.

- Тебя унижала бабушка, помнишь? Младший сын любимчик, а ты – подай-принеси, груша для морального избиения, - в её глазах заблестели слёзы. Карлики приближались, но разговор был слишком важным, чтобы прервать его сейчас. Она должна покончить с прошлым здесь, пока есть шанс, иначе её задушат в родном мире.

- Ты права, - в его голосе прозвучало столько боли, что у Ани похолодело внутри от этой пустоты. – Моя дочь стала такой умницей, что я чувствую себя таким косоруким недотёпой. А помнишь, как мы собирали смородину? В тот год, когда у нас был самый большой урожай?

- Помню… - её горло сдавил спазм, пришлось приложить все силы, чтобы не разреветься хотя бы ради друзей. – Ты ещё по ночам сидел с фонариком в кустах, чтобы гонять соседей, потому что у нас не было забора. А я заболела после нашей ссоры и не могла собирать вёдрами как раньше, поэтому ты каждый день рассказывал, как соседи вычисляли момент, когда нас не будет дома.

- Здесь это звучит так странно сейчас, правда? – отец с грустью улыбнулся, а за его спиной темнели фигуры Голодных. Их уже было больше дюжины.

- Да уж, - Аня поёжилась. – Но я до сих пор помню вкус той смородины, которую ты отбирал для меня, когда я болела. Ты ворчал, ругался и обзывал меня ленивой задницей, из-за которой «пропадает урожай», но не успокаивался, пока не выбирал из целого ведра пригоршню самой крупной. Точно помню, эти ягоды были размером с черешню, поэтому я со смехом называла их…

- Сморешней! Такое только ты могла выдумать… я настолько привык воевать с родственниками, соседями, начальством на работе и всеми подряд, что начал огород воспринимать тоже как войну. Настоящий мужик должен всем доказать, что он может защитить кусты смородины от врагов!

- И заставлял меня воевать вместе с тобой, хотя я терпеть не могла огород, землю и всё, что с ней связано. Меня интересовали книги, но ты всё время хотел сделать из меня «настоящего мужика», которым можно гордиться перед соседями. Вырабатывал у меня железную дисциплину своими криками и приказами, а потом удивлялся, почему я стала самой затюканной в классе. На переменках боялась выбежать в туалет, потому что «мне не давали такой команды», - глаза Ани заблестели от слёз. Жрец Голодных поднял посох и опустил в воду, создавая вокруг кровавые разводы. Они с шипением поднимались алыми лентами, вытягивая карликов к берегу. Времени оставалось всё меньше. Лаэрт понимал это, поэтому устанавливал на песке защитные знаки. Аня увидела полторы сотни карликов, за которыми возвышались Ловчие и совсем кошмарные монстры ростом выше трёх метров – такую ораву не удержит ничто, даже сила Мерцающего.

- Я не видел ничего, кроме материнских понуканий, а сам перенёс это в свою семью.

- Ты никого не хотел слушать, даже маму! Когда ей стало плохо с сердцем, ты наорал на неё и назвал всё ленью, бабской дурью помнишь?! – голос Ани зазвенел, и Райлин обернулся. Сергей положил руку на плечо подруги, чтобы утешить, но она сбросила её как змею. – А когда я была в школе ты заставил маму вмахивать на этих проклятых грядках, пока она не упала! Ей же нельзя было наклоняться, но ты считал себя умнее врачей! Помнишь, что тебе сказал врач скорой?

- С таким диагнозом нельзя работать в огороде. Но мне тогда всё казалось ерундой: я сделаю огород мечты и хоть что-то докажу матери. Но я ошибался. Для неё я всегда оставался бы вторым сортом, даже если бы стал президентом!

- Кому ты нужен там? Ты даже полку прибить не мог, чтобы не сломать что-то, но всегда навязывал мнение и учил других, - по щекам Ани текли слёзы. Карлики стали совсем отчётливыми, алый огонь в их глазах заставлял сердце биться как сумасшедшее. Тем временем жрец продолжал подготовку наступления, от его посоха расходились кровавые волны, которые опутывали берег пульсирующей сетью в паре метров от ног Лаэрта и Райлина. Хоть бы у Мерцающего получилось выгнать эту дрянь!

- Я считал себя лучшим отцом на свете, но забыл, что семью надо строить с себя, а не с материнских загонов, - он нахмурился. – Но это всё глупые оправдания, я опять несу чушь. А помнишь, когда в деревне на тебя напал бычок дяди Вити?

- Ещё бы, я от страха запрыгнула на забор и завыла на всю улицу, пока ты не прибежал, у меня было платье разорвано рогами и рассечена нога. А ты накинулся на бычка и готов был разорвать его голыми руками! Не знаю, как, но ты смог отодвинуть его от меня, хотя он распорол тебе бок. Потом повалил его, а потом снял меня. Ревущую и дрожащую. Тогда я думала, что сердце разорвётся от ужаса…

- Но я был рядом, - с тяжёлым вздохом закончил отец. – Аня, я так и не стал лучшим отцом, а огородное сумасшествие матери для меня значило порой слишком много, хотя главным урожаем были вы с матерью. У меня осталось мало времени, а слова почему-то застревают внутри – я хочу, чтобы ты знала одно: горжусь тобой и всем, чего ты добилась сама. Горжусь, что ты моя дочь. Я порой вёл себя слишком жестоко, но я люблю тебя, слышишь меня? Слышишь? И хочу, чтобы мои ошибки больше не отравляли тебя жизнь! – от этих слов с души Ани словно свалилась груда камней.

Внутри всё затрепетало от волны тепла и свободы.

Отец наконец-то смог принять её такой, какая есть, и Аня кинулась к нему, чтобы обнять.

Но он рассыпался клочьями тумана у неё в руках.

Волны вновь окрасились кровью, вынося на берег десятки карликов. Впереди была главная битва.

Понравилось? Узнать больше про Аню и её друзей вы можете в романе "Ненужные вещи"