Обманка

Глава 1

Дзынь!

Кувалда в очередной раз бестолково отскочила от металла, и Крент раздраженно отбросил инструмент. Потер друг о друга ладони. От контакта с постоянно вибрирующей рукоятью под кожей словно поселилась колония муравьев.

— Чего так долго? — холодно донеслось из-за спины.

Крент дернулся всем телом, быстро обернулся. Смерил двухголового гиганта взглядом и процедил:

— Ну сделай быстрее, если сможешь.

Он отступил на шаг и приглашающе повел рукой. На губах его застыла кривая улыбка.

Фист молча подошел к металлическому выросту, похожему на перезревший гриб на длинной ножке. Пнул его пару раз для пробы, потом присел, ухватился обеими руками. Вспухли могучие мышцы на плечах, раздался скрежет. “Гриб”, сверкнув рыжим отблеском от фантомного солнца, начал медленно заваливаться на бок. Наклонив вырост почти к самой земле, гигант чуть изменил позу и потянул его обратно.

Крент сплюнул и пошел прочь. От стона сминаемого металла у него ныли зубы.

— Кувалду забери! — донеслось вслед, но он сделал вид, что не услышал окрика.

Сам заберет, не переломится. Ублюдок.

Отойдя шагов на пятьдесят, Крент не выдержал и обернулся. Медная гора краснокожим исполином возвышалась в центре осколка. Тяжелая, довлеющая, покрытая наплывами и выростами причудливых форм. Огромный Фист рядом с ней казался букашкой. Нет, не букашкой — жуком-навозником, трудолюбиво ковыряющим большую кучу дерьма, чтобы скатать себе шарик поменьше.

Крент невесело усмехнулся. Навозник, надо же… Из каких глубин памяти это всплыло?

Он миновал крохотную молодую рощицу, затем перебрался через обмелевший ручей. Нашел взглядом стержень зацепа, матово блестящий в свете заходящего солнца, направился вдоль троса. Не то, чтобы в этом была реальная необходимость: осколок в поперечнике не превышал километра, заблудиться здесь было негде. Но Крент любил четко видеть путь, по которому идет.

Трос тянулся от зацепа под углом, с каждым метром поднимаясь все выше и в конце концов теряясь в занавеси фальшивого неба. Здесь, ближе к краю осколка оно уже частично утрачивало реальность и, если присмотреться, можно было увидеть тяжелую тушу корабля, болтающегося на другом конце. “Поздняя роза” стремилась ввысь, на нули, она очень хотела всплыть.

Осколок ей не давал.

Крент оторвал взгляд от разрушенного судна и остаток пути преодолел, глядя себе под ноги, на мелкие камни и короткую рыжеватую траву. Когда впереди показался обрыв, подошел к самому краю, плюнул в клубящуюся тьму. Слюна окуталась слабым свечением и зашипела, медленно уплывая в бесконечную черноту второго подслоя. Крент проводил плевок взглядом.

— Крент…

Он повернул голову и увидел Тонхо. Блондин опасливо косился на него из-под крупных “моторных” очков. Черные осколки в оправе напоминали гнилые клыки. Неподалеку сидел на земле Сопля. Он обхватил раздутую голову тонкими руками и тихонько скулил, покачиваясь взад-вперед.

— Лучше не говори со мной, гнида, — медленно ответил Крент, вновь отворачиваясь. — Лучше просто молчи.

— Крент, я исполнял приказ…

— Приказ?! Приказ, значит, исполнял?!

— Да! — с вызовом ответил Тонхо. — Приказ капитана!

Крент наклонил набок голову и нехорошо улыбнулся. Тонхо чуть заметно вздрогнул, но глаз не отвел.

— Не надо… — тихо попросил Сопля, но на него не обратили внимания.

— Напомни, Тонхо, — почти ласково начал Крент, — Кем ты был на “Розе”?

— Ты знаешь.

— Знаю, — кивнул он. — Мотористом. Это ведь тот, кто отвечает за двигатель, да? Следит, чтобы с ним не случилось ничего плохого…

— Крент…

— Что “Крент”?! Хочешь сказать, ты не знал, что произойдет? Не знал, что двигатель не вытянет тащить осколок? Или просто зассал возразить капитану? — говоря это, он непрерывно надвигался на Тонхо и остановился, лишь подойдя почти вплотную.

— Я не трус, Крент. Но нельзя же спорить с командиром. На флоте… Пха!

Бывший моторист “Розы” согнулся и закашлялся, получив кулаком под дых. Крент тут же обхватил его голову руками и добавил коленом. Потом оттолкнул от себя окровавленного Тонхо, сплюнул под ноги:

— Мы не на флоте, придурок!

— Прекратить, — коротко бросил подошедший Фист, и Крент нехотя опустил занесенную для удара ногу.

Тонхо корчился у его ботинок и хватал воздух разбитыми губами.

На одной ноте выл Сопля.

Крент глянул на огрызка с презрением. Личность Сопли вместе с его волей, стремлениями и навыками анализа давно была стерта в угоду способности прокладывать курс через эфир. Искалеченный мозг под покрытым шрамами черепом просто не мог в полной мере осознавать происходящее. Зато Сопля прекрасно считывал эмоции и бурно реагировал на любой негатив. Бесконечный скулеж навигатора ужасно раздражал Крента. Он и к центру осколка согласился идти по большей части, чтобы не слышать этого нытья.

— Достал? — спросил Крент, выдыхая.

Фист молча показал отломанный “гриб”. Тяжеленный кусок металла он легко удерживал на вытянутой руке. В другой руке великан сжимал кувалду, в огромной лапе кажущуюся ювелирным молоточком.

— И что дальше?

— “Роза”. Дух двигателя успокоился, там должно быть безопасно. Надо вернуться и проверить, что к чему. Может, получится всплыть.

Тонхо, успевший подняться на колени, утер кровь:

— Библиотека… — напомнил он осипшим голосом. На Крента моторист старался не смотреть.

— Мы не знаем, — возразил Фист. Левую голову он повернул к Тонхо, а взгляд правой вперил в Крента. Тот сглотнул и отвел глаза. Всяких уродов успел навидаться за годы в междумирье, но от некоторых до сих пор стыла кровь. — Часть могла уцелеть.

— И кто пойдет? — спросил Крент.

— Тонхо.

— Почему… я?.. — прохрипел моторист.

— Сопля бесполезен. Кренту я не доверяю. Остаешься ты.

— А… сам?..

— Без меня он тебя убьет. Или ты его, что вряд ли, но тоже возможно. А пока мы не справились с ситуацией, нам нельзя попусту терять людей. Кстати, Крент, — он повернул обе головы в его сторону, — Ты не забрал кувалду.

— Забыл что-то, — фальшиво улыбнулся Крент.

— У меня нет настроения играть в игры. Еще раз “забудешь” — горько пожалеешь. Понял?

— Что ж тут непонятного, — не переставая улыбаться, ответил Крент.

Сам он был весьма крепкого телосложения и кулаками работать умел, но Фист… При желании гигант размозжит ему череп одним щелбаном. А чего-то посерьезнее кулаков у Крента с собой не было — все оружие, включая поясной нож, осталось на “Розе”. Крент подозревал, что это — еще одна причина, по которой великан не хочет отпускать его на корабль. Боится, что он вернется с пушкой.

Тонхо, успевший подняться на ноги и более-менее восстановить дыхание, решительно заявил:

— Фист, я никуда не пойду. Если библиотеки больше нет, эфир меня растворит.

— Не растворит, — спокойно ответил гигант. — Я сделаю тебе защиту.

— Как? — спросил Крент.

— Очень просто. Это, — он кивком указал на “гриб”, — Чистейшая медь. Достаточно вырезать нужные знаки, чтобы получилась обманка.

— Но ты не колдун.

— Зато Сопля — да. Возьмем немного его крови, чтобы скрепить печать. Этого должно хватить.

Крент задумчиво почесал шею. Из затеи Фиста мог выйти толк. Недаром медь ценилась так высоко. Именно медью обшивали корпуса эфирных кораблей. Да, там она работала немного иначе: с помощью нанесенных на нее знаков перенаправляла вечный голод эфира на корабельную библиотеку, вместо судна и экипажа скармливая стихии книги. Но и сама по себе медь неплохо держалась. Если правильно подобрать символы…

Он усмехнулся. Снова медь.

А ведь из-за этого рыжего металла все и произошло. Из-за него и жадности. “Поздняя роза” возвращалась из рейда на Архипелаг Свободы. Набег прошел более, чем удачно: трюмы ломились от добычи, а клети переполняли рабы. И пусть “свободные”, будучи через одного наркоманами и безумцами, ценились не особенно высоко, зато и серьезного сопротивления оказать не могли. Команда высадки отделалась синяками и царапинами, а сам Крент вообще не пострадал.

“Розе” предстояла легкая прогулка домой, где экипаж ждала заслуженная награда и отдых. Бабы, спирт, дурманы всех сортов — простые радости быстрой жизни.

Но Сопля увидел медь. Много — образ пробивался даже с минус второй глубины. Всем было очевидно, какой приказ отдаст капитан. И капитан его отдал. Завывая видавшим виды движком, “Роза” начала медленно погружение сквозь слои голодного небытия.

Куш оказался слишком велик. Не просто куча меди — натуральная многотонная гора, да еще и с таким же громадным осколком впридачу. Наверное, хороший буксир смог бы поднять такой даже с минус двух. Но “Роза” не была буксиром, переделанная старая баржа просто не предназначалась для подобного, хоть и имела в арсенале парочку грунтовых зацепов. Не помогли ни опустошенные трюмы, ни выброшенные за борт рабы. Взревел в последний раз перегруженный двигатель, и сущность, заключенная в нем, вырвалась на свободу.

И вот — печальный итог. Трое выживших плюс ставший бесполезным “огрызок”.

— Кренхто! — имена, произнесенные одновременно двумя ртами слились в безобразную кашу. Крент ненавидел, когда Фист так делал.

Он нехотя подошел к гиганту. Тонхо, нервно перебирающий пальцами и то и дело шмыгающий разбитым носом, уже стоял рядом.

— З-закончил? — голос моториста дрожал.

— Почти, — Фист вручил ему испещренный десятками царапин кусок меди. Неглубокие кривоватые борозды складывались в хорошо знакомые символы — такие можно было увидеть на корпусе любого эфирного судна. — Хватай его.

— А? — Тонхо, согнувшийся под весом “гриба”, поднял на Фиста растерянный взгляд.

А уже через секунду задергался, завыл, пытаясь высвободиться из стальной хватки Крента. Успокоившийся было Сопля запрокинул башку и тонко завизжал.

— Да заткнись ты, урод! — не выдержал Крент, но навигатор лишь прибавил громкости.

Фист склонился над блондином. В огромном кулаке поблескивало острое лезвие. В отличие от Крента, свой нож гигант при эвакуации не потерял.

— Тише, Тонхо, не дергайся. Мне нужно нанести знаки и на тебя, иначе обманка не сработает.

Тонхо зажмурился и замотал головой.

— Да что ты как баба! — прорычал ему на ухо Крент. — Потерпишь пару минут!

С треском разошлись полы рубашки, брызнули оторванные пуговицы. Холодный металл коснулся кожи. Тонхо задергался пуще прежнего и закричал. Потом затупленное о вязкую медь острие вспороло плоть, и крик перешел в вопль.

Фист действовал сноровисто и быстро, все закончилось через несколько минут. Крент разжал руки, и Тонхо тяжело рухнул на землю. Остатки одежды висели на нем окровавленными лохмотьями, все тело моториста покрывали мелкие, вырезанные прямо по коже знаки.

— Тащи Соплю, — приказал Фист и добавил, обращаясь к Тонхо: — А ты не выпускай обманку. Скоро все закончится, потерпи.

Тонхо всхлипнул и положил руку на “гриб”. Крент направился к навигатору. Рывком поднял его на ноги, поволок к Фисту.

Сопля не сопротивлялся. Лишь завыл громче прежнего, когда лезвие чиркнуло по тонкому запястью. Густая, почти черная кровь полилась из вскрытых вен, обильно орошая кожу и металл. Кровь все текла и текла, было совершенно непонятно, откуда ее столько в этом тщедушном теле. Багровая жидкость лилась сперва настоящим потоком, потом превратилась в тонкий ручеек, который продолжал мелеть.

— Фист…

— Рано.

Ручеек разбился на отдельные капли. Навигатор закатил глаза и обмяк, Кренту пришлось подхватить уродца под мышки. Кожа Сопли, и без того бледная, сейчас выглядела мертвенно белой.

— Фист!

Гигант повернул к нему правую голову:

— С каких пор ты стал такой размазней, Крент? И разве ты не получил, что хотел? Я видел, как ты кривишь рожу от его воя. Радуйся — Сопля наконец заткнулся.

Крент сглотнул:

— Да, но… Он же сейчас сдохнет! Фист!

— Еще немного… Все, убирай его.

От последней капли крови символы на обманке и коже Тонхо коротко и едва заметно вспыхнули, в воздухе прокатилась невидимая волна силы. Крент поспешно оттащил навигатора в сторону и осторожно опустил безвольное тело на землю:

— Есть болеотводы?

— Один, в сумке. Отдашь Тонхо.

— Да у него просто пара царапин!

— Нет, не пара. И Тонхо нам нужен. Навигатор же сделал свое дело, он бесполезен. Выживет — хорошо, нет — плевать.

Крент скрипнул зубами и принялся рыться в сумке. Нашел угловатую коробочку болеотвода, швырнул ее всхлипывающему на земле, залитому своей и чужой кровью Тонхо. Сопля бесил, но не был ни в чем виноват, его таким сделали. А вот белобрысый моторист перегрузил двигатель сознательно, зная, чем это чревато. За это Крент его ненавидел.

Тонхо прижал к себе болеотвод, вдавил пальцы в углубления на корпусе. Коробочка мелко завибрировала, к высокому гулу почти сразу прибавился истошный писк заключенной внутри крысы.

Через минуту Тонхо отбросил отработанный болеотвод и поднялся. Крохотной жизни животного не хватило на то, чтобы полностью исцелить его раны, но порезы покрылись корочкой и больше не зияли, а сам моторист перестал корчиться от боли.

— Ненавижу вас, — глухо произнес он.

— Я сделал то, что должно, — равнодушно ответил Фист, — Нравится тебе это или нет. Если пришел в себя, бери обманку и вали на корабль. Подбросить?

— Пошел ты.

Тонхо развернулся, и пошел к краю осколка. У самого обрыва его догнал Крент:

— Стой! — он порылся в карманах. — Вот, возьми, будешь рассказывать, что видишь. Последняя, не просри.

Моторист окатил Крента уничтожающим взглядом, но рунку взял. Положил крохотный кусочек дерева под язык, потом сделал последний шаг в пустоту, оттолкнулся от края — и поплыл, не сдерживаемый более притяжением земли. Вырезанные Фистом символы тут же вспыхнули, от “гриба”-обманки повалил шлейф рыжеватого дыма.

— Шевелись! — напомнил гигант. — Меди надолго не хватит!

Тонхо, не обарачиваясь, показал неприличный жест. Он хорошо рассчитал прыжок, и вскоре достиг тянущегося к кораблю троса. А достигнув, быстро заскользил вперед, следуя вдоль смысла соединяющей “Розу” и осколок чужого мира нити.

Эфир — не настоящее пространство. Иначе как от смысла к смыслу здесь двигаться нельзя.

Крент проводил взглядом стремительно удаляющуюся фигурку, после чего развернулся. Фист стоял на том же самом месте, молча глядя на него. Руки великан сложил на груди, спрятав ладони под мышками. Крент прошел мимо огромной фигуры и склонился над распростертым Соплей.

— Не трудись, он мертв. Лучше дай связь.

Крент нехотя встал и протянул гиганту парную рунку. Тот не шелохнулся.

— Давай сам.

Он молча сдавил деревяшку в кулаке, затем осторожно разжал пальцы. Рунка слабо засветилась.

— Тонхо, слышишь меня? — спросил Фист.

— Да, — голос моториста звучал искаженно, но вполне разборчиво.

— Что видишь?

— Трупы. Завалы. Снова трупы.

— Библиотека! — не выдержал Крент, — Библиотека цела?

Фист покосился на него с неодобрением, но промолчал.

— Не знаю. С палубы не пройти.

— Ну так обойди коридором, придурок!

— Без тебя знаю, говна кусок!

— Что, чуть отлетел и смелый стал? Не забывай, дружок, тебе еще назад воз…

— Хватит, — короткое слово, подобно камню сорвавшееся с обоих ртов великана, похоронило под собой начинающуюся свару. — Тонхо, делай, что хочешь, но доберись до библиотеки. Жду отчета.

— Принял.

В томительной тишине прошло несколько минут. Наконец рунка вновь заговорила голосом моториста:

— Я внутри.

— Ну и что там?! — снова не утерпел Крент.

— Осматриваюсь. Все… Погано.

— Ты конкретнее, мать твою, можешь или нет?!

— Крент! — повысил голос Фист и добавил, обращаясь к Тонхо: — Насколько все плохо? Всплыть сможем?

Перед ответом тот немного помялся:

— Всплыть — да. Дождаться помощи — нет.

— Дерьмо… — выдохнул Крент.

— Тут, кажется, был пожар, — продолжил Тонхо. — Большая часть ячеек просто выгорела. Осталась навскидку сотня или две томов.

— Понял, — скверная новость никак не повлияла на Фиста. По крайней мере внешне он остался невозмутим. — Найди взрывчатку, маяк и все, что сможешь, полезное. Потом возвращайся.

— Зачем?

— Попробуем всплыть на осколке. Все, не трать время. Подробности после.

— Хорошо… А, дерьмо! Что это… Какого?!.

— Эй! Что у тебя происходит? — забеспокоился Крент.

— Я не… А-а-а!!. — он вдруг заорал. — Фист, гнида! Что ты со мной сделал, тварь?!

— Ничего. Что происходит?

— Я не… А-а-а-а!..

— Тонхо! Тонхо! Ответь!

Но Тонхо не отвечал. Какое-то время рунка еще доносила его слабеющие вопли, но вскоре затихли и они. Было очевидно, что моторист мертв.

Двое оставшихся в живых переглянулись.

— Ну и какого хрена это было? — мрачно спросил Крент.

— Не знаю, — нерушимая уверенность Фиста дала трещину, гигант казался растерянным.

— А кто знает, Фист?! — взвился Крент. — Кто, мать твою, знает?!

— А ну-ка сбавь тон… — гигант чуть повел плечами, будто собираясь разомкнуть сведенные на груди руки, но так и не закончил движения. Вместо этого вздохнул глубоко и повторил: — Я не знаю.

Заминка не укрылась от глаз Крента. Он пару раз моргнул, соображая. Потом поднял ладони, отступил на шаг:

— Ладно. Ладно, Фист, я верю тебе.

— Да?

— Да. Тебе не было смысла подставлять Тонхо. Я это понимаю.

— Хорошо.

Крент кивнул, отступил еще немного. Фист неотрывно следил за ним двумя парами глаз. Руки гигант продолжал держать скрещенными на груди.

— Ну… — Крент продолжал пятиться. — Тогда следующим пойду я. Нам ведь все равно нужны маяк и все такое, да?

— Крент.

— Что?

— Я вижу, что ты понял. И знаю, что ты задумал. Не надо.

— Да? — он облизал пересохшие губы. — И что я понял?

— Это, — Фист наконец распрямил руки, вытянул их ладонями вперед. Кончики пальцев отливали рыжим. — Я сам врубился уже после того, как отправил Тонхо. Эта гора — не просто кусок меди.

— Да что ты говоришь, — пробормотал Крент. — Будто в междумирье выбрасывает что-то простое.

— Не строй из себя умника, — одернул его гигант. — Ты и сам сразу не догадался.

— Что ты предлагаешь? — вместо ответа спросил Крент.

— То же, что и раньше. Не нужно играть в одиночку. Ты слышал — библиотека почти иссякла, на “Розе” тебе не выжить. Достань взрывчатку и маяк, потом возвращайся. Я укажу, где поставить заряды, ты их поставишь. Отколем часть острова, всплывем, дождемся помощи. Все просто.

Крент поколебался немного и медленно кивнул. Потом порывисто, словно боясь передумать, развернулся и с разбегу сиганул в черноту.

Эфир обхватил его колючими ледяными объятиями. Тело стремительно начало неметь, зрение утратило четкость и глубину. Звуки стали плоскими и однотонными, стук сердца был неотличим от звуков собственного голоса.

Голоса?

Он что-то говорил?

Кажется, да. Буквально только что. Или, наоборот, очень давно?

Время утратило смысл. Пространство утратило смысл. Все утратило смысл, не было ничего, кроме равнодушного эфира и одиноко плывущего в нем человеческого существа. И эфира на самом деле тоже не было. Эфир — лишь иллюзия, ширма, жалкая попытка ограниченного восприятия осознать вопящее ничто, голодную бездну, распростершуюся между мирами.

Не было никакого эфира.

И Крента скоро не будет.

Он замотал головой, зарычал, сбрасывая наваждение. Затем просунул кончик языка между зубами и сжал челюсти. Хрустнуло, рот заполнился соленым. Мгновенная вспышка боли осветила тонущий во тьме разум — и пустотный шок отступил. Ненадолго, ибо то был лишь первый симптом начинающегося распада, но надолго и не требовалось.

До “Розы” уже можно было подать рукой. Мертвый корабль трепетал на тросу, подобный гигантскому воздушному шарику, стремящемуся в небо.

Небо…

Последний раз Крент видел настоящее небо в детстве. Сколько прошло с тех пор, как он, совсем пацан, вместе с маленькой Натой очутился на крошечном островке среди пустоты? Двадцать лет? Двадцать пять? Как давно это было…

И как страшно.

Их островок постепенно разваливался, поглощаемый бездной. Медленно, но неотвратимо сужался до крохотного пятачка. Они плакали, кричали, звали на помощь. Потом молча сидели, глядя сухими глазами в беснующуюся пустонь. Это Ната придумала — пустонь. Сестренка вечно выдумывала новые слова. Жаль, что с того осколка она так и не сошла.

Крент почувствовал, как с уголка глаза срывается тяжелая слеза. Он не хотел вспоминать детство, не хотел вспоминать навсегда утраченную жизнь, но ничего не мог с собой поделать. Приступы воспоминаний — второй симптом. Скоро видения начнут меркнуть, утрачивать яркость и смысл, а вместе с ними смысл начнет утрачивать и сам Крент. Сперва сотрутся черты личности и лица, потом сходство с человеком исчезнет почти совершенно, и он превратится в болванку без намека на индивидуальность. Но на этом все не закончится. Пройдет день или два — и эфир сожрет даже эту пустую оболочку, растворит в себе, развеет по небытию. От Крента не останется ничего.

Покрытый медью корпус тяжело ударил по ребрам. Крент судорожно уцепился за ближайший выступ, прижался к нему. “Роза” была восхитительно теплой, она казалась почти живой. В какой-то мере так оно и было: библиотека корабля еще держалась, голодный эфир бессильными огнями растекался по защитным знакам, обманутый ими, вынужденный пожирать вместо смысла металла и дерева смысл текстов с ветшающих страниц.

Рядом с кораблем стало легче. Тяжелый дурман отступил, и Крент вспомнил, кто он и для чего здесь. Он быстро забрался на палубу.

Картина, открывшаяся Кренту, была удручающей. Повсюду валялись трупы. Обгоревшие, переломанные, искореженные — дух двигателя, вырвавшись на свободу, здорово повеселился, прежде чем слиться с породившим его небытием.

Досталось и кораблю. Вывороченные доски, разбитые вдребезги приборы, следы огня повсюду… Крент медленно переставлял ноги среди мусора, гадая, могли ли в этом хаосе уцелеть запасы взрывчатки и маяк. Он обязательно узнает. Но сначала надо раздобыть еды, а заодно проверить, что стало с Тонхо.

Крент понимал, что тянет время, что если не получится найти маяк, в пище не будет никакого смысла, но ничего поделать с собой не мог. Моторист так страшно кричал… Если Крента ждет похожая судьба, он должен знать, что именно произошло с блондином.

Тонхо, вернее, то, что от него осталось, обнаружилось недалеко от входа в библиотеку. Огромный медный слиток, в центре которого отдаленно угадывалась человеческая фигура, врос в стены и потолок, начисто перегородив коридор. Рядом валялась переговорная рунка. Крент хотел было ее поднять, но вовремя спохватился: дерево уже отливало металлом, а значит, было заразным.

От идеи раздобыть пропитание тоже пришлось отказаться. Мертвый Тонхо перекрыл путь не только в библиотеку — чуть дальше по коридору располагался вход на продовольственный склад.

— Дерьмо… — выругался Крент и направился в противоположную сторону.

На сей раз ему повезло.

Среди обломков интерьера на мостике удалось обнаружить с виду целый аварийный маяк, а в почти не пострадавшей оружейной нашлось вдоволь “вскрывашки”. Крент собрал мягкие брикеты в объемистую сумку, а за пояс сунул короткоствольный револьвер. Возвращаясь, он снова прошел мимо Тонхо и с содроганием отметил, что медь уже почти подобралась к лестнице. На месте рунки высился металлический сталагмит, от которого, перегораживая проход, тянулся по полу язык ставшего металлом дерева.

Крент осторожно перешагнул препятствие и поднялся на палубу. Направился к корме, туда, где прятался в теле корабля конец натянутого троса. Обратный путь лучше было проделать по проводнику: хоть промахнуться мимо осколка было почти невозможно, если вторгнуться в кусок чужого мира слишком далеко от края, гравитация подхватит и разобьет о поверхность. Трос поможет лучше контролировать движение.

Тихий звук привлек внимание Крента. Неразборчивое бесцветное бормотание откуда-то сбоку. Голос показался смутно знакомым.

Капитан?

Крент нахмурился и, поставив сумку на пол, направился к источнику. В руках он сжимал револьвер.

Говоривший обнаружился неподалеку, сидящим за какой-то бочкой. Это действительно был капитан. Крент узнал командира по последним произнесенным перед катастрофой словам, закольцованным теперь в бесконечный цикл:

— Увеличить тягу, держать движок, не паникуем, увеличить тягу, держать движок…

Крент наклонился и вгляделся в бесцветные глаза на совершенно гладком, лишенном любых отличительных черт лице. Ни родинки, ни морщинки… Болванчик, хотя еще и не полный. Крент взял его за шиворот и потянул. Бывший капитан послушно поднялся и засеменил следом.

Обратный путь дался легче. Частично помогало наличие троса, частично — парящий рядом болванчик, постоянным бубнежом не дающий сознанию скатиться в полное безмыслие.

Фист ждал на том же самом месте.

— Достал? — спросил он, едва Крент перевел дыхание.

— В сумке.

— Хорошо. Погоди… Это что, Саркат? Капитан? Его же вынесло в окно, я видел.

Крент пожал плечами:

— Видимо, поболтало и принесло обратно. Сам знаешь, эфир непредсказуем. Идем?

Тот помедлил, кивнул:

— Да.

Заряды установили быстро. Не смотря на туповатый вид, Фист разбирался во многих вещах, в том числе в подрывном деле, а Крент никогда не чурался работать руками. Фист тоже не чурался, но сейчас держался в стороне. Не то боялся заразить почву, не то уже не владел пальцами. Гигант старался прятать ладони в карманах, но Крент все равно заметил пару раз красноватый отблеск из-под рукава. Повинуясь указаниям двухголового, он разместил взрывчатку цепочкой, после чего соединил брикеты координационным шнуром. Отстраненно подумал, что с корабля это должно выглядеть, как пунктирная линия, граница на карте.

Закончив с установкой, Крент отошел ближе к центру огороженной шнуром с одной стороны и обрывом с другой зоны и активировал детонатор. Грохнуло, но не громко. “Вскрывашка”, прозванная так за направленный характер взрыва, послала разрушительную волну в толщу осколка. По земле протянулась длинная трещина, расширилась…

Вновь образованный островок мягко толкнул Крента в подошвы, заставив чуть покачнуться. Новорожденный осколочек отделился от родителя и, не сдерживаемый больше грузной неправильностью фальшивой меди, устремился “вверх”, на нули.

Крент широко улыбнулся.

Потом выхватил револьвер и, круто развернувшись на пятках, несколько раз подряд надавил на курок.

Фист захрипел и тяжело осел наземь. Две пули угодили ему в грудь, третья проделала аккуратную дыру во лбу левой головы, а последняя разорвала щеку на правой. Из раны, обрамленные лохмотьями плоти, выплеснулись осколки зубов.

Крент отбросил револьвер и подошел к поверженному гиганту. Заглянул в затуманенные глаза. Наклонился, схватил Фиста за волосы и медленно поволок к краю.

Он не мог рисковать. Фист всегда был себе на уме. Слишком хитрый, слишком расчетливый — такой компаньон, к тому же, заразный, только бы осложнил выживание. А Крент собирался выжить любой ценой. Он справился тогда, будучи ребенком, заброшенным в чужой уродливый мир, справится и сейчас.

Тяжеленная туша Фиста перевалилась через край и медленно поплыла сквозь черную пустоту. Крент полюбовался немного окутавшим тело сиянием.

Да, он выживет.

А двухголовый… Он все равно уже был не жилец. Крент видел, что стало с Тонхо. Фиста болезнь по какой-то причине брала медленнее, но итог был один. А ведь умирающего гиганта пришлось бы кормить. Всплытие предстояло долгое, а потом еще неизвестно сколько ждать, пока кто-нибудь засечет маяк и придет на помощь… Нет, в таких условиях разбрасываться продуктами нельзя. Ната бы поняла.

При мысли о сестре кольнуло под сердцем. Ната, малышка…

Крент стиснул зубы и затряс головой. Нет! Нет, он не виноват! Так было нужно, он сделал все, чтобы выжить!

И сделает снова.

Крент подошел к центру островка, подобрал брошенный нож. Лезвие и рукоять сплошь были заляпаны засохшей кровью. Посмотрел на мертвого Соплю, потом на продолжавшего бубнить последние слова капитана. Приняв решение, поудобнее перехватил инструмент.

Тупое лезвие не сразу справилось с резинистой кожей. Крови почти не было — лишь несколько водянистых капель выступили из страшный раны. Болванчик никак не отреагировал на то, что лишился шматка плоти с руки. Будучи лишь тенью человека, он так и продолжал пялиться в пустоту и повторять утратившие смысл приказы.

Крент отбросил нож и принялся бездумно жевать студенистое мясо. Изъеденная эфиром плоть была совершенно пресной, но он чувствовал вкус. Горячий вкус крови, железистую сладость сырого мяса…

Ната, прости.

На глазах Крента выступили слезы. Он опустил голову и сквозь мутную поволоку заметил красноватый отблеск у ног. Наклонился, поднял с земли нож. Бледная кровь болванчика частично растворила багровую коросту, немного очистив клинок.

Крент несколько секунд разглядывал находку, а потом запрокинул голову и безумно захохотал.

Лезвие было медным.

**** **** ****

— Эй, Рори! — невысокий чернявый парнишка замахал руками с навигаторского трона. — Глянь, какая хрень!

Золотокожий верзила, весь мышцы и жир, нехотя поднял глаза от книги:

— Ну что там еще?

— Да глянь, тебе говорят!

Рори тяжело вздохнул, медленно встал. Подошел к трону. Нахмурился:

— Что это еще за дерьмо? Какая-то статуя? Кажется, вон то похоже на человека…

— Почем я знаю? — вопросом ответил чернявый. — Может, и статуя. Да какая разница, Рорс? Это ж медь! Давай заберем.

— Тебе лишь бы забирать, — проворчал золотокожий. — И ничего не смущает.

— А что должно смущать?

— Ну например то, что буквально час назад из этого района шел сигнал бедствия. Потом он прекратился, и почти сразу — это.

— И что?

— И то, — Рори посмотрел на компаньона со значением. — Нет, Кай, идем как шли. Нечего всякую дрянь тащить на борт.

— Давай хоть кэпа спросим! — не сдавался Кай.

Рори, уже успевший вернуться в кресло и вновь погрузившийся в книгу, лишь отмахнулся:

— Скандер скажет то же, что и я. Не надо его тормошить по пустякам, пусть спит.

— Но…

— Пусть. Спит.

Кай насупился и замолчал. Уродливый комок меди с тремя смутно похожими на человеческие фигуры выростами пронесся мимо борта и вскоре затерялся в черноте эфира.