Область Иррационального

Глава 1

Я вообще с маленького города, и обычно все рассказы начинаются с Москвы или Нью-Йорка. Авеню там или Площадь али Метро. Опасности и темные места таят приключения. А у меня тут тоже полное лукошко приключений. Однако, тут есть душа, чуткая, едва заметная, впрочем как и полагается душе. А все от того, что у нас тут до Тайги два шага, потому все вышеперечисленное становится без надобности, ни то, ни другое. Бывает выйдешь на улицу зимой. Мороз! И воздух, аж трещит тишиной. Да, как говаривал Джек Лондон плевок на морозе застывает. Хотя, не знаю. Не плевался я на морозе, довольно пагубная привычка. Ну и что за нужда?! А уж если плюнул, то что дальше приключилось не моя забота. (Хотя если уж совсем честно, ни разу льдинки не наблюдал.) Так вот, когда такой славный мороз стоит, небо то ясное. Такого в городе никогда не бывает. Можно вот голову задрать кверху и вдруг понимаешь, что летишь. То ли ты к зевездам, то ли звезды к тебе. Небо предельно ясное и звезды ярким, четким хороводом и неподвижным кровом бестелесного храма падают своим светом в наши души через такой простой инструмент, как глаза. Я часто, вечером и особенно ночью, любил выходить так, постоять возле неба, а еще можно отойти подальше от жилья, например в огород, и стоять так, и стоять, пока не промерзнешь окончательно, не в силах отключиться от пронзительной темноты, в которой только звездам и место. Но когда ты в Тайге, и стоишь на гольце чуть выше деревьев. Эх, это зрелище еще нужно заслужить! Ведь подняться на голец дело иной раз не простое. Да…

В тот раз вдвоем мы пошли. Товарищ мой, Никита напросился. Ты ж говорит за зайцем пойдешь. Ну и меня возьми. Да, какой заяц нынче?! Как ему дураку сказать что по нынешним временам зайцев уже давно никаких нет, а хожу я… Зачем? Да, так, Поглядеть, послушать, как Тайга дышит узнать. Ну ладно, - думаю, - Давай возьму. Что делать с ним? Взял!

Я обычно фуфайку беру, да штаны вроде ватных, валенки, да ботинки запасные на случай камней или воды. Запас то небольшой, да топорик и ружьишко, так на всякий случай. Ну со мной обычно никто не ходит. Говорят: Че дураку жопу морозить мешать? Ну я и рад, А тут Никита напросился, - Ладно, - думаю.

Назавтра, я уж встал да прибрался, готов ехать значит. И он явился. Ох ты е-моё! Я такой знатной экипировки сроду не видывал! Рюкзак такой большой увесистый, да цветастый и сам одет интересно, - покопался и говорит:

-Нако для Андрон (Это я значит) примерь-ка. Может оно тебе сподручней будет-то. - И кинул мне куртку и штаны. Чудные такие, и обувки еще принес. А чего? - Я рад стараться. Почему не примерить обновы XXI века. Оделся. Елка-Палка! Прям в пору пришлось! Да так удобно, словно не я костюм примеряю, а он меня! Я сел, встал, присел! Красота! Никита только рукой махнул, словно так и положено.

Ну стали грузить оборудование разное, как сказал Никита. Грузили в мой УАЗик. Да и какое там оборудование! Так два баула! Да два ружья,что ли. Не знаю, где такую винтовку Никита взял, но была она под стать той одежде что он мне дал-то. Да… Длинный такой ствол и прицел, что твой бинокль! За версту видать! А еще цвет меняет, как одежда, ну твой хамелеон! Да я уж и перестал удивляться под конец. А чё! XXI век на дворе! Нанотехнологии, Подиж ты! Хотя винтовку я не одобрял. Только цыкнул, когда Никита спросил - Хорошая?

-Добро то доброе, но смотря на кого охотишься. Если на кабана там или лося нечестно получается. Ведь у них то биноклиев, да оптики нету! Только дух лесной! Нечестно как-то. Ну подумал какая там охота. А по банкам можно из чего хочешь пострелять. Ну собрались. Я лоханку свою завел. И странное дело, как то легко она взялась, хоть и морозец был порядочный!

Ехали часа два. Обычно я быстрее доезжаю, однако снежно было, какое уж там, так, что сквозь снег не очень то разгонишься. Пару раз застревали, сугробы уж очень большие образовались на дороге, редко кто ей пользуется вот и заносит. Но Никита мой прям героем сказался. Лопату в руки прям без приглашения хватал, да откапывать кидался. Однако до места моей обычной стоянки не дотянули метров десять. Я уж не стал возиться, на лебедке подтянул и да бросил ее на поляне, вряд ли она будет сейчас кому-то помехой. Так что чего ей сделается. В Тайге один хозяин ему машина без надобности. Дальше носили пешком, подготовились хорошо, поэтому я не спешил. Я эту дорогу люблю, поэтому следую ей степенно. Внимаю.

Лес стоял сегодня особенно праздничный. Мороз сухой, злющий, потому снег на ветвях еле держиться, чуть заденешь рухнет гурьбой, обхватит. Хрупка красота сибирского леса, хладные его объятия и радости. Не знает он, что такой мороз только ему покой дарит здешний, а человеку вестимо тут уж не остановиться. Впрочем, я так далеко с морозом знакомство не водил, предпочитая хорошую ходьбу да взгляд осторожный и мягкий, чтоб и полюбоваться и сохранить строгие белые одеяния Тайги.

Шагали мы долго. Тропы держались. Когда пришли к зимовьюшке уж темнеть начало. Я Никиту послал к роднику за водой. Сам пока дров запас пополнил, да печку растапливать стал. Сел да забылся, на огонь в печке смотрел. Огонь, брат, странный, разный всякий раз. Бывает вспыхнет словно век не видались и теплом окатит, а иногда словно синее небо горит, мягко, четко но без душевного тепла. Да… Разный огонь то бывает. Пока я так сидел да рассуждал, слышу Никита орет. А кому тут еще столько шума то понаделать?! Ох, ты ж! - как я забыл то. Никиту послал за водой, а про родник разъяснить забыл. А родник, да зимой, иной раз штука коварная и мороз ему нипочем. Бьется, колышется в нем вода, хоть от мороза соседние деревья трещат. А может если чуть снегом присыплет и полынья получиться! Видать Никита как раз такую и нашел. Хорошо уж печка готова. Я его, соколика, из снега вперемешку с водой вытащил да и к печке, пусть одежду всю снимает. Выкупался знатно. Теперь можно в сухое переодеваться, а то так и без ног остаться недолго. А сам за водой пошел. Я то подход знаю, нашел где спуститься можно, да в лужу не угодить, и ведёрком, чтоб черпануть удобно. Когда вернулся Никита уж в сухом был, развешали мы его монатки, сели чай пить. Он мне все толковал что-то про полезность территории в смысле народного хозяйства и значении леса с точки зрения мировой экологии. Я все слушал, а когда Никита уж угомонился на улицу вышел. Я уже говорил про звезды? А к вечеру мороз крепчать начал. Красота! Особенно, когда у печи в зимовье сидишь, нагреешься, что твой кирпич, а когда выйдешь… Небо. Огромное, что бестелесная темнота и тихое, только звезды пронзительно капают немигающим светом, белым светом. Стоял я так долго, голову закинешь, а они бегут будто редкий дождь по весне. Он робкий, еще боится снега, вот и прячется, любая капля в белом еще снегу, как звезды мои в моих глазах. Долго я так стоял, пока Мороз не прогнал меня в тепло.

На утро пошли. Пошли мы с Никитой в обход. Снег тоже пошел. А когда падает снег и я падаю. Кручусь снежинками в мягких лапах снующего ветра. Пошли мы, вообщем, в обход. И странное дело снег стал проскакивать в снег. Падал он, конечно, ровно и робко, местами прячась в густых елках и мне все казалось время какое то неподходящее для снега, тем более, когда снежинки не лежат ровно, а словно сугроб подкапывать собираются. Никита шел немного поодаль, и мы растянулись маленькой цепью, словно собирались не пропустить чего, и только пройдя километра полтора я наконец понял, что упустил. Лес был неправильный! И снег не такой, как им бывает в Сибири! Я останавливался, оглядывался снова и снова. Ну да, елка выглядит слишком пушистой и зеленой, и их цвет выделяется оттенком фиолетового отлива. Что за чертовщина!? Я подошел к елке поближе и она потянулась ко мне, как все равно зверь какой. От неожиданности я шарахнулся в сторону, на шум прибежал Никита. Елка мирно смотрела на меня ветвями и не проявляла ни малейшего движения - уважения.

-Что дядя Андрон, - Никита вопросительно уставился на меня, я ему только на ель кивнул, она стала вдруг удивительно зеленой и пушистой, а я спросил Никиту:

-Странная елка, да?

-Что в ней странного, - ответил парень, однако, стал приглядываться к дереву внимательнее. Елка отдернула ветви с его пути и Никита широкими изумленными глазами уставился на меня. Так и спрашивая: Тут всегда так?

Нет, - так же глазами ответил я и кивнул головой в сторону зимовья - мол пойдем, покумекаем. - Он кивнул и мы начали наш путь молча и мне показалось, что Никита стал шагать медленнее, тщательно выбирая дорогу. Однако, это не помогло. Зимовье по моим расчетам было не шибко далеко, однако шли мы почти до вечера, огибая неизвестные мне овраги и полянки. К вечеру прибыли наконец к зимовью. Никита мой приунывший слегка, теперь глядит веселее.

Слава Богу избушка на месте! И Солнце еще не село. Мы быстро скинули поклажу, печку затопили. Темнело. Я пошел за водой и вернувшись обнаружил Никиту за странным занятием коего прежде за ним не водилось: Он смотрел в небо. Внимательно смотрел. Странное дело, было светло, тем самым нетленным светом, который дают в ясную ночь звезды, только сейчас от него было буквально светло. Я проследил взглядом направление, которое выбрал Никита. Боже то мой! Свет миллиардов светил был так близко, что никакой Луны и не надобно! Впрочем таковой и не наблюдалось. А Никита уже держал в руках ружье. Он вскинул ружье, и уставился в прицел. Не знаю, что за прибор был там в качестве прицела.Но через секунду Никита вскрикнул, однако оружие удержал и с трудом выдавил:

-А ну глянь туда дядя Андрон, - он указал чуть в сторону от себя, едва ли ни силком заставив меня оторвать взгляд от неба. Боже, как оно красиво! Я проследил за его жестом и ощущение невиданной красоты только усилилось. Там среди елок стояла Она, по крайне мере именно это слово пришло мне в голову. Я смотрел секунду, больше Она мне не позволила. В том, что это она я не сомневался, мягкие линии ее тела и глаза, да глаза! Они смотрели на меня в ответ, внимательно, участливо и как то … по-настоящему. Как же можно такое объяснить? Это иногда случается, когда возможно даже опрометчивый посторонний взгляд позволяет узнать себя до дна. Тут же дна просто не было. Я тихо сорвался в бездну, в которую мне кажеться летел всегда, по меньшей мере сколько могу вспомнить.

Никита выглядел удивленным и озадаченным. Много мы с ним не говорили. Знаете, я только сейчас понимаю, как мало слов мне было нужно, чтобы с ним договориться. Само собой получалось. Иногда ведь бывают люди, с которыми молчание проще слов, не правда ли? Мы не стали ничего обсуждать, в том числе ее. Следовало отдохнуть, весь день ведь шагали, Никита кивнул на избушку, я согласился.

Уснул сразу. В Тайге часто так, свежий взгляд даже на почти уже застывший пейзаж и вот уже и утро. Часто еще темное, сумеречное, но тело уже требует, не желает пропускать рассвет. Так что встается само собой, как по команде. Хоть встал я рано и сплю чутко, а Никиту уже не нашел. Вещи он свои захватил, записку правда оставил:

“Дядя Андрон! Я ушел. Спасибо за Путь. Не знаю свидимся ли мы. Хоть ты и хороший проводник, но дальше я сам. За этот мир спасибо. Вернуться ты можешь как и пришел. Наш дар всегда с нами. Не поминай лихом. Удачи. Твой друг Никита.”

Вот и весь сказ. Я как прочитал словно сердце упало. Да как же! Кинулся было искать, да где там! Словно по заказу снег прошел. Знал стервец, когда уходить! Я выбежал наружу, туда - сюда мотнулся… Елка, конечно, и тогда меня впечатлила. Но сейчас! Я точно понял: Не моя это тайга! Деревья лохматые такие, и иголки у них, что твоя бахрома. Красиво, неестественно красиво! Даже с нашим снегом и морозом. Елка эта словно морщилась от досады и я никак не мог отделаться от ощущения их присутствия. Солнце уже взошло, стало совсем светло. Однако само светило я не мог наблюдать. И тут я увидел такое, что уже никак не вписывалось в самоубеждение, что я на Земле. Над горизонтом, вернее над деревьями, что услужливо ограничивали мой горизонт запылал гигантский, блестящий шар, его лучше было назвать Ледяным Солнцем и оно довольно бодро так заскользило по небу, наверное, на запад, пока я не спохватился, кто его знает где тут что!? Ледяное Солнце со скоростью курьерского поезда уже уходило за горизонт с противоположного направления и я подумал: А что же за свет я тогда наблюдаю в отсутствии этого ледяного светила? Свет был яркий, мощный, но не живой, как от гигантского зеркала. Я присел, где стоял, благо пенек какой-то услужливо подставил мне свою ровную поверхность. Это что же, я так учудил - пропал, а?

Сидел я так долго, потом подумал: Чего зазря сидеть? Чай хоть поставлю. Слава Богу, ключик мой на месте оказался. Набрал я воду, чаёк поставил. Живой огонь да горячая вода, сел на пенек, стал попивать чаёк, мысль пошла. Ну думаю, Андрон Анастасьевич Архипов в редкостное ты приключение вляпался по самые калоши. Не припомню я таких казусов ранее. Оно конечно в Тайге жить я привычный, хотя к этому времени я уже понял, что на УАЗике мне домой не вернуться. А как тогда? Только тут я по-настоящему и призадумался, и меня сразу оторопь взяла. Это ж в какие то века - расстояния меня занесло?! А я в кусты?! В здешние кусты, правда, я бы если и полез то с большой опаской. Ладно, думаю, все же день на дворе и этот блестящий соглядатай уже в третий раз проноситься, гляну окрестность, хоть одним глазком, а там видно будет. Да…

Нагулялся я тогда, нагляделся, все с виду как наше, а подойдешь ближе, не то что-то, чужое. И ее глаза! Бинокля то, конечно, у меня не было более. Ведь Никита то ушел! Но я нутром чуял, когда наши глаза встречались, прям меня всего словно передергивало. Даже описать не могу! Так до вечера и бродил, как пьяный? Ружье у меня же в избушке осталось, да я даже и не вспомнил о нем. Сам не пойму, что за наваждение. Снова темнело уже, когда я завершил свой обход - путешествие возле традиционного зимовья. Есть хотелось немилосердного. Я уж в избушке наладился что то сгоношить, как мне вдруг стукнуло! Да как же… Темнота неба уже скользнула на землю окончательно и я вышел под тонкий и небрежный, и вполне настоящий звездопад извергавшийся с черного неба. Я застыл и звезды снова навалились на меня, впрочем, как вы помните я так и не разобрался кто в кого летел, то ли я в звезды, то ли они в меня.

Когда, я понял, что замерз, я вернулся в избушку, сварил кашу с тушенкой, да спать завалился, ведь я уже знал, что назавтра благополучно вернусь домой…

Так и вышло. Вернулся я так тихо и незаметно, что никто даже не заподозрил моего отсутствия. И Никиту тоже никто из окружающих и не помнил. С тех пор рассуждать я стал меньше, Особенно там, в Тайге. В том месте, где прерывается ткань кружащихся домыслов и проскакивает реальность моих звезд, там, где нет мыслей, нет идей, есть нечто неощутимое из измученного ума. Там я вступаю в место, где откровение можно только ощутить и сказать: У меня нет ума. Есть только область иррационального. Это, конечно, еще одна история.