Обитель Страданий

1 — В гостях у Демиурга

Прекрасная дева в полупрозрачных шароварах и коротком топике танцевала посреди просторной комнаты. Музыка, лившаяся из динамиков, создавала легкую атмосферу восточной романтики. Девушка кружилась, изящно изгибаясь в такт ритму, длинные волосы изрядно растрепались, а на атласной коже выступили капельки пота.

Идеальная пластика, да и все остальное тоже: стройные бедра, пышная грудь и невероятно тонкая талия. Но это самое чрезмерное совершенство и выдавало в ней гиноида, или, как их еще называли, секс-робота. Однако Алексу больше нравилось думать о ней как о живой. Почему гиноид? Это же девушка, у нее и имя есть — Алиса.

Алекс сидел вразвалку на просторном диване с разноцветными подушками и курил кальян. Не скрывая скуки, он посматривал на танцующую Алису и думал: «Ну и что? Я это все уже видел… А может, как раньше? Уложить ее на диван, сорвать одежду…» В гиноидов встроена программа поведения, соответствующая всем знаниям человечества о сексе. Но нет, Алекс вздохнул, все это уже было, как раз недавно. Скука опять одолевала с самого утра.

Может, покушать? Он прикоснулся к очкам дополненной реальности — те услужливо открыли меню прямо поверх танцующей Алисы. Алекс ткнул в пункт «Еда» и заглянул в Избранное, потом посмотрел в Кухни мира, но никак не мог решить, что же распечатать на 3D-принтере сегодня.

Наконец он нашел блюдо, которое раньше не пробовал: «Венерианские рябчики с марсианскими ананасами под марципановым соусом». Алекс нажал «распечатать», и через несколько минут Алиса принесла поднос с приятно пахнущей горячей едой. Он ел медленно и понемногу, ведь голода не испытывал, но и потолстеть не боялся — современная медицина давно решила эту проблему с помощью генной инженерии. Дети рождались неспособными к ожирению, сколько бы калорий ни потребляли.

Дожевав кусок пурпурного ананаса, Алекс еще некоторое время ковырялся в блюде. После чего, воткнув вилку в рябчика, отодвинул тарелку. Скука не прошла. Может, пойти поплавать в бассейне или окунуться в виртуальную реальность? Сотни компьютерных игр с полным эффектом присутствия доступны абсолютно бесплатно. Да нет, ну их, опять там одно и то же...

Алекс вышел на террасу. Приятный летний бриз шевелил волосы, внизу среди пальм располагалось несколько домов, а за ними — пляж и море. На горизонте в утреннем небе все еще виднелся Сатурн и несколько лун — словно бледный водный знак на синей бумаге.

Алексу всегда нравилась экзотика. Именно поэтому, объездив половину заселенных планет, он «пустил корни» на искусственном спутнике Сатурна. Созданные людьми спутники — лучшее место для жизни, ведь гравитация на них такая же, как на Старой Земле, а климат — мягкий тропический, без сезонов дождей и природных катаклизмов.

Сев в кресло, Алекс опять включил меню дополненной реальности и выбрал «История Солнечной Системы». Пролистав немного, он открыл статью с названием «Голодные бунты на Марсе во времена второй волны колонизации». Не став читать текст, он сразу включил видеоролик.

Трущобы, бедняки и разъяренная толпа, штурмующая какое-то госучреждение. Жалкие, ни на что не способные неудачники! Алекс выключил ролик и зашел в раздел «Занимательная наука». Взгляд зацепился за заголовок «Бога не существует! Параллельные миры — фикция лженауки!» Вот так предъява! Он открыл статью.

Существование Бога или, если точнее, демиурга Бормогильда, давно доказано квази-квантовой физикой. Но правдоподобность этого открытия все еще вызывает массу вопросов. Ситуация усугубляется тем, что попасть к демиургу на аудиенцию может далеко не каждый.

Суть обличительной статьи состояла в том, что, дескать, все эти ваши штучки со стимуляцией нервной системы для попадания в параллельный мир — не что иное, как искусственно вызываемые сны, просто очень яркие. Да и вообще, как может существовать Бог, если в мире столько зла?

Да, человечество построило города на многих планетах, создало роботов, космические корабли и 3D-принтеры, победило массу болезней и замедлило старение. Но в мире все равно много страданий: войны, нищета, неизлечимые болезни, распавшиеся браки, дети-сироты, наркомания, смерть, в конце концов, в том числе и от несчастных случаев. Если Бог существует, и он добр, то почему не создал идеальный мир, в котором все счастливы? А если он создал эту обитель страданий, то разве он добрый?

Обитель страданий. Алекс выключил дополнительную реальность и вернулся в дом. Сев в позу лотоса, он надел шлем виртуальной реальности и включил режим «Поговорить с Демиургом». Через несколько секунд, мерцая индикаторами, шлем привел его нервную систему в священный транс. «Слепок» этого состояния сняли с нескольких аскетов еще пару десятилетий назад.

***

Оказавшись в другом мире, Алекс увидел, как сквозь молочно-белый туман проступила огромная фигура цвета зимнего неба. Бормогильд сидел в позе лотоса, сложив пальцы нескольких рук в джняна-мудры и, видимо, пытался медитировать. Но, почувствовав чье-то присутствие, открыл все шесть глаз и громогласно изрек:

— Ну вот, только взмедитну, как опять кого-то принесет! Не обитель богов, а проходной двор какой-то! Зря я позволил вашей цивилизации развиться настолько, что вы получили слепки сознаний тех святых!

Бормогильд раздраженно почесал шестой левой рукой разлогие рога, отчего привязанные к ним колокольчики тихо зазвенели.

— Господин демиург, — почтительно сложил руки Алекс, — не извольте гневаться, я к вам по очень важному вопросу.

— Мне уже опостылели все эти ваши глупые «очень важные вопросы!» — сообщил демиург и погладил клешнями огромный живот. — Что я могу вам втолковать, если вы не способны ничего уразуметь? Алкаешь познать истину — ступай совершай аскезы, пока вся дурь из тебя не выбьется усердием и терпеливостью! Когда-то так и делали, а сейчас что? Шляются тут все, кому не лень! — Бормогильд скрутил усики в спирали, тяжело вздохнул и, вдруг сменив гнев на милость, спокойнее произнес: — Ладно, изреки свой вопрос.

— Почему в мире столько зла?

— Потому что у вас, идиотов, есть свобода выбора, а что? — навострил все четыре уха демиург.

— Просто некоторые люди волнуются, говорят: если Бог добр, почему он не создал идеальный мир, в котором все счастливы? А если он создал эту обитель страданий, то разве он добр?

— Вот дебилы малохольные, — заключил демиург, раздраженно теребя щупальцем бороду. — Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Чем ты готов пожертвовать, дабы уразуметь ответ на свой вопрос?

— А разве нельзя без этого? Разве вам от меня что-то нужно?

— Мне от тебя ничего не нужно, но ты не можешь ничего получить, ничего не отдав. Таков закон. Если не готов ничего отдать, зачем пришел? — поинтересовался демиург и, расправив белоснежные крылья, опять сложил их за спиной.

— Ну почему же? — смутился Алекс. — Я готов! Правда.

— Ну, ладно, Алекс, ты сам этого хотел, — зловеще произнес Бормогильд и махнул шипастым тентаклем.

2 — Вернуться домой

Все куда-то поплыло, и через мгновение Алекс оказался посреди каменистой пустыни с редкими мертвыми деревьями, тянущими вверх искривленные сухие руки-ветви. На некоторых из них сидели стервятники. На иссушенной пустоши то тут то там проглядывали камни и колючки. Что это за место? Он огляделся. Что вообще произошло? Это все еще священный транс? Разве демиург не должен был ответить на вопрос?

Алекс пошарил по карманам: где же очки дополненной реальности? Они обычно всегда при нем. Глянул на запястье: смарт-часов тоже нет. Ну вот, теперь в интернет не выйти и спасателей не вызвать. Хотя это же священный транс? То есть его тело все еще там, в позе лотоса, с надетым на голову шлемом виртуальной реальности. Или нет? Кто же разберет, что вытворил загадочный Бормогильд… погрузил его в странный сон или телепортировал куда-то на окраину Ойкумены?

Алекс зашагал куда глаза глядят и вскоре оказался на неасфальтированной дороге. Еще через некоторое время путь вывел к странному допотопному селению: глинобитные дома с соломенными крышами, накренившийся частокол и лающие собаки.

Из дома с покосившейся крышей вышел бородатый человек в грязной одежде и прикрикнул на псов, те вмиг затихли. Слава Бормогильду, здесь обитают люди, а не инопланетяне! Надо спросить, есть ли у них интернет! Алекс бросился к незнакомцу.

— Стой, чужеземец! — крикнул бородач, выставив перед собой палку, похожую на бейсбольную биту с шипами. — Кто ты? И чего тебе надо?

— Я заблудился, мне бы интернет...

— Интер... что?

Оказалось, что здесь не то что интернета, даже слова такого не знали. Слово «город» тоже не слышали, но бородач заверил, что в двух днях пути отсюда есть еще два таких же селения. Только ходить одному опасно, потому что дикие звери и разбойники.

Какие там компьютеры, даже такого понятия, как «электричество», нет. Водопровода — тоже, только колодец и небольшая река. Хочешь помыться? В реку. И такое допотопное изобретение, как бумажные книги, не известно.

Алекс злился, право слово, ну что за мерзкий демиург? Что за глупые шуточки! Надо же такое вытворить! И сколько теперь тут торчать? Месяц? Год? Всю жизнь? Он не знал, и от этого становилось еще хуже.

— Звать-то тебя как? — поинтересовался бородач.

— Алекс.

— Алексий, — старательно выговаривая, повторил бородач. И только сейчас Алекс заметил, что говорили они на неизвестном языке, но он все понимал! — Меня Гвембешом кличут, — представился бородач. — Будь моим гостем, Алексий. Гость в дом — Бог в дом.

«Да уж, не дай Бог вам Бога в дом», — думал Алекс, переступая порог и вспоминая Бормогильда, но вслух только поблагодарил. Внутри царила затхлая полутьма, из которой взирал с десяток пар глаз. Обалдеть! Десять детей! Или одиннадцать? И когда они успели столько настрогать?

— А это жена моя, Мапута, — сообщил вошедший за ним Гвембеш, и Алекс увидел сидевшую у очага женщину преклонных лет.

Алекса усадили за грубо сколоченный деревянный стол на неудобную лавку без спинки и подлокотников. После чего подали угощение: две сухие лепешки с кружкой воды. Из одной лишь вежливости он задумчиво жевал безвкусную еду, посматривая на стайку детей, взиравших на него с большим любопытством.

Тощие, грязные и одетые в старые лохмотья малыши производили не самое приятное впечатление. Как-то муторно видеть тяжелый, не по годам взрослый взгляд у столь юных созданий. Что же худые они такие? Ручки-ножки как щепки, оттого ребята и кажутся неимоверно легкими — подует ветер, и улетят. Да нет, не улетят, тяжелый взгляд не позволит, словно чугунной гирей пригвоздит к земле. Ох уж этот взгляд больших словно налитых свинцом глаз.

Тем временем Гвембеш взялся развлекать гостя разговором. Сначала выпытывал у Алекса всё о нём, а потом все больше рассказывал о жизни деревни. Похоже, дела здесь шли из рук вон плохо. Периодические засухи портили урожай, дикие звери охотились на домашних, порой и на человека напасть не брезговали. Одним словом, дополнительные рабочие руки им бы нисколько не помешали.

Черт побери, и что теперь делать? Остаться в этой деревне или идти в другую, такую же? Опять через знойную пустыню. Ну уж нет, ну ее к черту! Алекс решил пока остаться и хотя бы осмотреться, а там уже видно будет, как дальше быть. Поселили его в общей комнате, вместе со всеми. Да, местные понятия не имели о личном пространстве.

Потянулись дни за днями, бессмысленные и одинаковые, как следы тощей козы на мокрой земле. Днем жара и тяжелая физическая работа, ночью холод, перемежающийся со сном без сновидений. О девушках и вовсе говорить не приходилось: страшные, хоть и худые. Хочешь поцеловать — женись. А то как же? Но он и не хотел. Интересно, как там Алиса?

Нет, спустя месяц-другой Алекс начал посматривать. Сначала украдкой, потом все откровеннее. Хотя смотреть особо было не на что. Разве что одна девушка выделялась: стройный стан, толстая черная коса до пояса, большие карие глаза и румянец на оливковой коже. Но больше всего Алексу нравилось, что под разукрашенной одеждой угадывались приятные девичьи округлости. Не Алиса, конечно, но он бы не отказался повалять ее где-нибудь на сеновале.

Однако местный тёмный люд понятия не имел о свободной любви и всякой там эмансипации. Вдобавок Ситана была еще и дочкой местного вождя. Так Алекс называл того грозного бородатого дядьку, правда, исключительно про себя. Местные же звали его старейшиной и быстро объяснили неместному, что к Ситане подкатывать гиблое дело. Проклятие, вот ведь средневековье! Ну и черт с этой Ситаной-сметаной!

Алекс хмуро ковырялся в подозрительной серой жиже, которую хляпнули ему в глиняную миску, и вспоминал марсианские ананасы. Жижа оказалась почти безвкусной. Неужели так сложно было добавить хотя бы соль?

«Кто не работает, тот не ест», — утверждали местные, и он со всей дури долбил мотыгой каменистую почву, время от времени смахивая со лба капли пота, а солнце палило нещадно. Мда, раньше у него были другие представления о работе.

Как же хотелось обратно, завалиться с Алисой на кровать, распечатать на 3D-принтере нормальную еду, включить очки дополненной реальности — хотя бы просто почту проверить или написать старым знакомым. Но больше всего ему, пожалуй, хотелось нормально помыться. В нормальном человеческом душе, а не в реке с мутной водой и кто знает какими паразитами.

Алекс проклинал Бормогильда, видел тяжелую жизнь местных и проклинал пуще прежнего. И как можно было додуматься создать такой ужасный мир? Алекс пытался понять, но не мог. Он раньше никогда не испытывал столько страданий, но и не знал, что был счастлив. Однако, право слово, откуда ему было знать, что он счастлив?

«Ладно, Бормогильд! Ты победил! Просто верни меня обратно, хорошо? И забудем все это. Я больше никогда тебя не побеспокою со своими глупыми вопросами!» Тщетно. Старый зануда его не слышал. Алекс совсем отчаялся. Что же делать? Как жить в этом кошмаре?

3 — Антипирамида

Заходящее солнце залило ярким багрянцем небо над горизонтом. Устав от тяжкого труда, Алекс сидел в тени большого дерева и взирал в сторону иссушенного солнцем поля. Из сухой глинистой земли торчали пожелтевшие побеги растений, напоминавших батат. Казалось, еще несколько дней, и палящее солнце погубит всходы окончательно, тем самым уничтожив и все старания людей.

И что тогда? Голод из-за прихоти природы? Здешний люд все время сражается с хаосом: распахивает поля, строит дома, собирает урожай. Столько стараний, и все только для того чтобы прокормить себя и не погибнуть. Неужели и ему придется прожить так остаток жизни? Если это и продолжение священного транса, то его тело уже наверняка нашли мертвым со шлемом виртуальной реальности на голове. За это время оно давно окочурилось.

Черт побери, но должен же быть выход! Не торчать же ему в этой дыре до смерти! А если торчать, то что? Он станет таким же, как они? Алекс глянул в сторону работавших в поле людей. Таким же дикарем, измученным тяжелым трудом, скудным рационом и бесчисленными болезнями?

— Алексий! — раздался звонкий девичий голос, и он увидел, что к нему бежит девочка лет десяти.

Конечно же, Алекс сразу узнал одну из дочерей Гвембеша, юркую и озорную Шушанику. Она подбежала ближе и что-то ему протянула.

— Что это? — поинтересовался Алекс, уставившись на лежавший в девичьей ладони камень с продетым в него длинным ремешком из черной кожи.

— Камень-хранитель, — пояснила она. — Это тебе.

— Правда? — поднял брови Алекс, принимая неожиданный подарок. Только теперь он заметил, что на плоском, почти идеально круглом камне аккуратно вырезана забавная ухмыляющаяся мордочка.

— В каждом камне живет дух Ико-ико, — пояснила Шушаника. — Если вырезать ему лицо и покормить соком златоцвета, дух Ико-ико будет хранить того, кто носит такой камень. Разве ты не знал?

— Неа, — признался он, вертя в руке забавный камушек.

— Ох, Алексий! Сколько же всего ты не знаешь! — укорила его девочка. — Скорее, повесь его на шею, — потребовала она, поспешно надевая на него каменный оберег. — Все такие носят, теперь дух Ико-ико будет хранить и тебя.

— Спасибо, — поблагодарил Алекс.

— А про богов Небесного Чертога знаешь?

— Это те, которым здесь постоянно молятся?

— Эх, Алексий, и чему только тебя мама учила? — подбоченилась Шушаника, после чего схватила его за руку и поволокла за собой. — Пойдем, я покажу.

Через несколько минут они стояли перед большим домом посреди селения.

— Храм Ишы и Мбаки, — пояснила Шушаника, держа его за руку и ведя внутрь.

Внутри царила прохлада и полутьма. Приятно холодил свежий запах благовоний от поднимавшихся из курильницы тонких струек дыма. А подняв взгляд, можно было увидеть два вырезанных из камня идола.

— Они создали мир, — продолжала просвещать Шушаника. — Иша поднял из мирового океана сушу и поместил ее на спину плывущей по волнам черепахи. А его жена Мбака заселила землю травами и зверями земными. Разве мама тебе о них не рассказывала?

Черт, да ему мама рассказывала, что земля круглая и несется вокруг солнца со скоростью одного оборота в год!

— Нет, — признался Алекс.

— Если молиться Мбаке, она даст хороший урожай, а Ише молятся ради защиты от диких животных и злых духов.

— И как? — не выдержал он. — Урожай хороший?

— Не голодаем, — пожала плечами Шушаника. — Хотя несколько лет назад была засуха, а еще раньше моровая напасть. Так мама рассказывала, сама я не застала.

Не голодают?! Алекс чуть не упал на месте. Та жалкая похлебка — это у них «не голодаем»?! То, что целыми днями приходится горбатиться в поле — значит, не голод? Засуха? Моровая напасть? То есть может быть еще хуже?

Алекс нахмурился, рука сама сжалась в кулак. Нет! С этим решительно надо что-то делать! Так дальше продолжаться не может! Шушаника рассказывала что-то еще о богах, духах и том, как все они участвовали в создании людей и их расселении по плоской земле. Но Алекс мыслями уже был далеко.

Делать! Что делать? Просвещать темный люд? Рассказать им, что земля не лежит на черепахе, что она сферическая и немного сплюснутая у полюсов и вращается вокруг своей оси со скоростью одного оборота в сутки? Ага, может, еще о том, что солнечный свет достигает земли за восемь минут и двадцать секунд? Хех, ну и зачем это землепашцам? Даже если они и поверят в такую ересь.

Нет, им нужно практическое знание, что-нибудь, что облегчит их тяжкую ношу. Соорудить какое-нибудь чудо техники. Ветряную электростанцию? Ох, ну почему он программист, а не инженер или какой-нибудь историк-реконструктор? Черт, должно же быть хоть что-то в его знаниях, способное помочь этим несчастным!

Порох! Точно! Он даже знает ингредиенты! Сера, селитра и древесный уголь. Вот только не знает, как выглядит сера с селитрой и где ее добыть в этой дыре. Эх… что ж такое-то!

— И тогда Иша убил страшного Курукаку! — увлеченно продолжала Шушаника, активно жестикулируя. — Тем самым он спас целый мир от уничтожения! Вот почему мы должны приносить на его алтарь лучшую часть урожая…

— Чтобы ее забрали жрецы, — заключил Алекс.

— Жрецы — избранники богов, — кивнула Шушаника, — посредники между богами и людьми.

Алекс тяжело вздохнул.

Вода! Им же нужна вода! К речке далековато, а из колодца много не вычерпать. Точно! Самое время строить антипирамиду! Слава конденсации!

Прибежав в сарай Гвембеша, Алекс долго там копошился, пока не нашел лопату и еще что-то вроде кирки. Взяв оба инструмента, он направился искать подходящее место, а найдя, принялся за работу.

— Что ты делаешь? — изумлялась Шушаника, наблюдая, как резво Алекс копает землю.

— Колодец.

— Но откуда ты знаешь, есть ли там вода?

— Вода будет, об этом не беспокойся, — заверил он.

На следующий день он продолжил свою затею. Приходили и другие аборигены, недоуменно наблюдали, кто-то чесал затылок, кто-то крутил у виска. Не обращая на них внимания, Алекс продолжал копать, пока не вырыл конусообразное углубление, своего рода корявенькую пирамиду наоборот со ступеньками на одной из сторон.

На следующий день он стал носить глину и «облицовывать» ею стены антипирамиды, после чего укрепил всю конструкцию гладкими камнями, добытыми из реки. В центре конструкции красовалось большое углубление — емкость для воды. И уже на следующее утро в нем виднелась мутноватая жидкость.

— Маловато, — заключил Алекс и начал носить ветки. После чего соорудил над антипирамидой что-то вроде деревянной пирамиды, на этот раз не перевернутой.

— Эх, нужна изоляция понадежнее, — сокрушался он, шагая вокруг результата своих трудов.

Местные жители поначалу странновато на него поглядывали, мол, обезумел мужик. Но когда Алекс начал каждое утро выносить из пирамиды по нескольку ведер чистой, пригодной для питья воды, стали смотреть с интересом.

— Гвембеш, смотри, — произнес Алекс, указывая на пирамиду из веток, скрепленных между собой веревками. — Сверху все надо покрыть чем-то водонепроницаемым, тогда воды будет больше. И дверку в пирамиде тоже обтянуть бы чем-то таким.

Почесав затылок, Гвембеш ушел. А через некоторое время вернулся с ведром, до краев наполненным жидкостью цвета кромешной тьмы.

— Смола, — пояснил он.

Местные жители нанесли еще больше веток, соломы и старого тряпья, стали всем этим обклеивать пирамиду, щедро смазывая смолой. Обильно просмолили и емкость для воды. Живительной влаги и правда стало больше, к тому же теперь она была намного чище. Только смола закончилась.

— Вот, — выдохнул Алекс, уперев руки в боки и все еще тяжело дыша после изнуряющей работы. — Теперь засухи не будет, — заключил он, указав на обильно просмоленный результат своего труда.

— Божественное сооружение! — сообщил один из жрецов Мбаки. Весь обвешанный разноцветными ожерельями и браслетами, он ходил вокруг пирамиды, опираясь на посох, то и дело открывал дверку и внимательно глядел внутрь. — Но откуда там берется вода?

Алекс нахмурился. В местном языке нет слова конденсация. Как объяснить, что вода, конденсируясь из воздуха, оседает на стенках пирамиды и стекает вниз? Так и сказать: все дело в перепадах температуры, днем жара, ночью холод, поэтому… Ох, и о чем он только думает?

— По милости Мбаки, — объяснил Алекс. — Это сооружение символизирует плодородное лоно богини, в котором зародились все травы и звери земные, — вспомнил он слова Шушаники.

— Откуда ты знаешь о сооружении Мбаки? — изумленно прошептал жрец, подойдя к нему поближе.

— В моем народе все знают, — пожал плечами Алекс и поймал на себе взгляд Шушаники. Та смотрела с большим интересом и уважением. Впрочем, другие аборигены тоже. Вон жрец как хмурится. Теперь только и глядеть, чтобы Алекса не сочли конкурентом в делах понимания богов.

Впрочем, чего ему опасаться? Соорудить еще несколько таких пирамид, и никакая засуха не страшна. Теперь он, должно быть, уважаемый человек, избранник Мбаки. Может, и на Ситане женится? А почему бы и нет? Не монашествовать же, в самом деле.

4 — Дыхание смерти

Сквозь маленькие окна в полутьму прорезались скудные лучи солнца, освещая грубо сколоченную мебель дома. Вот уже который день Шушаника лежала в кровати, почти не вставая. Ее смуглая кожа побледнела и цветом напоминала известь, которой здесь мазали дома изнутри. На лбу заболевшей то и дело выступали капельки пота, и обеспокоенная состоянием дочери Мапута заботливо вытирала их чистой тканью.

«Моровая напасть», — шептались люди и так же тихо говорили о том, кто еще заболел, а кого и вовсе недавно похоронили. «Болезни нам Иша за грехи послал», — утверждали жрецы, призывая паству молиться усердней и приносить больше пожертвований.

— Она выздоровеет? — поинтересовался Алекс, смотря, как тяжело дышит Шушаника. Ее глаза то и дело закатывались, и девушка бормотала что-то нечленораздельное.

Ничего не ответив, Мапута налила в глиняную кружку немного травяной настойки и, приподняв голову Шушаники, стала аккуратно вливать зелье в рот больной.

Но должен же быть какой-то метод, черт побери! Судя по всему, эта болезнь инфекционная, а значит что? Нужны антибиотики и изоляция больных от здоровых. Допустим, он сможет убедить местных переселить больных в отдельные дома, что дальше?

Тяжело вздохнув, Алекс сел на деревянную лавку и погрузился в безрадостные мысли. Он был почти уверен, что эпидемия началась из-за визита странника, пришедшего из соседней деревни всего две недели назад. И вот результат, почти половина селения заражена.

Болезнь начиналась с болей в животе, на протяжении нескольких дней жар неуклонно возрастал. Изнемогая от лихорадки, умирали почти все заразившиеся. На следующий день умерла и Шушаника.

Поглаживая висевший на шее каменный оберег, Алекс наблюдал, как ее тело закапывают за селением, рядом с несколькими свежими могилами. Здесь похороны не забирали слишком много времени. Закопав усопшую, люди с мрачными каменными лицами тихо расходились по домам.

Нет времени на скорбь и слишком длинные религиозные церемонии. Нужно обрабатывать иссушенные палящим солнцем поля, пасти тощих коз, чинить покосившийся забор. Предаваться грусти и чувству бренности бытия здесь слишком большая роскошь.

На следующий день, ковыряя мотыгой землю, Алекс вдруг ощутил сильную боль в желудке. Выронив инструмент, схватился за худой иссохший живот. Неужели и он заразился? Через некоторое время сомнений не осталось: боль все нарастала, начинался жар.

«Ну вот и все, скоро всему этому наступит конец», — думал Алекс, лежа на подстилке и корчась от сильной боли. Несмотря на все ужасы теперешней жизни, умирать отчаянно не хотелось. Но поразмыслив некоторое время, он все же поднялся и, превозмогая рези в животе, направился к выходу из деревни.

— Алексий! Куда ты? — бросила вдогонку Мапута.

— Я болен и должен уйти, чтобы не заразить вас, — слабым голосом сообщил он.

— Но там же дикие звери! Слишком опасно!

Алекс ничего не ответил, даже не обернулся. Переступив порог, он уверенно зашагал прочь. Никто не препятствовал, и это было большим облегчением. Конечно, шанс выжить имелся, от болезни умирали не все. Там, среди диких зверей, шансов нет. Но зачем рисковать другими? Они же заразятся. Гвембеш, Мапута, тощие дети — словно призраки с большими глазами. Нет, Алекс не мог подвергнуть их такому риску.

5 — Цветы Колючки

Отойдя от селения на почтительное расстояние, он устал. Боль в животе отнюдь не придавала сил. Сев на лежавший неподалеку камень, Алекс увидел странное растение с красными листьями. «Яркий цвет предупреждает о ядовитости», — вспомнил он из курса биологии. Сорвав багрянолистник, он стал жевать. Пропади все пропадом! Уж лучше так умереть, чем быть разодранным мерзкими шакалами.

Жар все усиливался, и вскоре его сморило, он лег прямо на иссушенную беспощадным солнцем землю. Сил идти больше не осталось. «Неужели вот так все и закончится?» — мелькнула мысль, и он провалился в беспамятство.

Удивительное дело, но после пробуждения боль исчезла, жар тоже прошел. Поднявшись, Алекс сосредоточенно ощупал впалый живот: никаких болезненных ощущений! Но не мог же он так быстро избавиться от смертельной хвори! От этой болезни выздоравливали постепенно, с несколькими рецидивами. И тут он понял...

Нарвав огромный букет багрянолистника, Алекс поспешил обратно. Вбежав в дом вождя, в смысле, старейшины, он рассказал о своем чудесном исцелении. Поначалу история с чудо-багрянолистником вызывала сомнения, но, испробовав его действие на одном из заболевших, все убедились в правдивости. Спустя некоторое время эпидемия закончилась.

Впервые за много месяцев, проведенных в этом мрачном мире, Алекс был по-настоящему счастлив. Он и не представлял, каково это, избавить от страданий целую деревню и снова видеть радость на лицах людей. Впервые в жизни он ощутил, что принес реальную пользу, и это наполнило смыслом его жизнь.

Подумать только, всю жизнь он искал счастье не там, и это приводило лишь к скуке и разочарованию. Разве удовлетворение собственных прихотей может сделать человека счастливым? Нет. Настоящее счастье — это отдавать счастье другим.

На волне всеобщего ликования в селении устроили пир, на котором старейшина торжественно провозгласил, что готов выдать Ситану замуж за Алексия. Новость была встречена радостными возгласами односельчан. Похоже, Алекс стал кем-то вроде национального героя.

С тех пор работы ему давали меньше и кормили лучше. Начались приготовления к свадьбе. А он все думал: если болезнь была принесена тем странником — значит, в других селениях сейчас буйствует эпидемия. Разве знают они, как избавиться от смертельной напасти? Нет, конечно.

— Это безумие! — ударил кулаком по столу Гвембеш. — Алексий! Ну куда ты пойдешь? Ты хоть ведаешь, как это опасно? К тому же старейшина разгневается...

— Не разгневается, он поймёт, со временем. А как мне остаться? Что, если там умирают люди?

— Тьфу! А здесь не люди?

— Здесь все уже здоровы, а там... целое селение может погибнуть.

— Так то там, Алексий! Опомнись! А как же мы? Ситана? Ты же ее любишь?

— Ситана очень красива, но я даже толком с нею не общался. Разве тут позволят?

— Так до свадьбы нельзя!

— Что, и поговорить?

— Ну да! — совершенно искренне заверил бородач.

Алекс вздохнул и мрачно изрек:

— Если не уйду сейчас, потом всю жизнь буду жалеть и мучиться совестью.

— А если уйдешь, погибнешь! Там шакалы, Алексий!

— Возможно, но тот странник как-то сюда дошел.

— Многие не доходят.

— И все же тот дошел, — упорствовал Алекс.

— А что, если нет там никакой болезни?

— Тогда вернусь.

А ведь старик прав, это и правда безумие. Идти неизвестно куда, неизвестно к кому, неизвестно даже, есть ли там эпидемия. Хотя в том, что она есть, Алекс почти не сомневался. И все же остаться здесь уютнее и безопаснее. Тем более что он уже так хорошо устроился. Ситана — единственный ребенок старейшины. А значит, после смерти вождя новым главой селения станет муж Ситаны.

Но сомнения владели им недолго. Не став прощаться, Алекс дождался полнолуния и покинул селение с восходом луны. Когда проснутся и хватятся, он будет уже далеко. С собой взял только мешочек с сушеным багрянолистником. А для самозащиты — длинную палицу, которую давно вытесал из дерева, и висевший на поясе обсидиановый нож, тоже изготовленный заранее.

Алекс шел, опираясь на посох, посреди пустыни, залитой сиянием полной луны, под россыпью мерцающих колючих звезд. Дорога вилась к горизонту промеж редких мертвых деревьев, а где-то там завывали шакалы.

Алекс шел всю ночь, на горизонте уже начало светлеть, одна за другой исчезали звезды. Из-за гор вынырнуло солнце и окрасило мир в багряные тона. Деревья, камни и кусты отбросили длинные тени. Он все шел, тени укорачивались, пока солнце не оказалось прямо над головой. Превозмогая боль и усталость, Алекс продолжал свой путь, тени удлинялись с другой стороны.

Несколько раз он слышал завывания шакалов, но те ни разу его не побеспокоили. Только сидящие на ветках мертвых деревьев стервятники взирали с мрачным любопытством, всем своим видом словно говоря: «Ничего, мы терпеливые, мы подождем...»

В ногах пылала боль, кожа обветрилась и обгорела на солнце. Он продолжал идти. Солнце клонилось к закату, и вот оно коснулось далеких гор на горизонте. В последних лучах светила он увидел незнакомое селение.

По прибытии первым его словом было: «Воды». После чего Алекс сначала рухнул на колени, а потом и всем телом на землю. Он пришел, он сумел... И провалился в мутное забвение…

Новое селение ничем не отличалось от предыдущего. Такие же глиняные дома с соломенными крышами, люди в убогих лохмотьях, такие же тощие дети.

Алекс показал местным, как варить зелье из багрянолистника. И через некоторое время терпкий аромат красного варева, напоминающий запах можжевельника, разносился по всему селению. Люди начали выздоравливать.

Прожив в селении несколько дней, он стал собираться в путь. Старейшина подарил ему бурдюк, наполненный водой, и дорожную сумку, доверху набитую сухими лепешками. Алекс знал, насколько тяжела жизнь у местных, и был тронут такой щедростью.

Следующее селение в двух днях пути отсюда, а значит, придется заночевать под открытым небом. Под завывания шакалов и в компании стервятников. На этот раз Алекс выдвинулся в путь рано утром.

Алекс шел от селения к селению, исцелял людей от моровой напасти и опять отправлялся в путь. Жизнь полнилась опасностями и дискомфортом, но в ней стало больше смысла. Теперь он чувствовал себя намного более счастливым, чем раньше. Домой, конечно, все еще хотелось, но тоска отошла на задний план и занимала все меньше.

Ему не повезло оказаться в этом мире? Возможно. Но эти люди живут здесь всю жизнь и страдают намного больше, чем он. Нищета, болезни, антисанитария, тяжкий труд… Алекс раньше и не представлял, насколько богатым и счастливым он был.

Он шел, измученный жаждой и палящим солнцем. Согласно заверениям людей из предыдущего селения, уже давно должно было повстречаться следующее. Селение Цветов Колючки, так они его называли. Но вокруг были только сами колючки, камни да редкие деревья. Неужели заблудился?

Солнце стояло ровно над головой, когда Алекс увидел, что к нему резвым галопом приближаются несколько шакалов. Измученный жаждой и жарой путник — плохой боец, даже если у него есть посох.

Недолго думая, он кинулся прочь и, бросив палку, стал взбираться на ближайшее дерево. Подбежавшие шакалы, возбужденно повизгивая, закружили вокруг. Задирая морды, они нюхали воздух, со свисающих языков обильно капала слюна.

Отдышавшись, Алекс оперся о ствол дерева и принялся ждать. Шакалы не собирались отказываться от добычи и, немного успокоившись, расположились в тени ветвей, время от времени посматривая на потенциальную еду.

Ну и что теперь? Алекс глянул на хищников, их было шестеро. Нет, с такой сворой ему не справиться. Значит, ждать. Но сколько? Вздохнув, он запустил руку в сумку — лепешек не осталось. Зато в бурдюке еще была вода, ровно два глотка.

Тени медленно удлинялись. Чтобы хоть чем-то занять себя, Алекс стал вспоминать прошлое. Он ходил в приличную школу на Старой Земле, в старших классах впервые влюбился, потом поступил в институт… Черт, пить-то как хочется.

В очередной раз глянув вниз, он убедился, что шакалы все еще там. Чертовы твари, они теперь на ПМЖ здесь прописались? Солнце залилось багрянцем и медленно склонилось к горизонту. Алекс умостился поудобнее и, закрыв глаза, попытался задремать.

Дрема медленно окутывала сознание. Забытье, вот что ему нужно. Просто отдохнуть от всего этого, как от страшного сна. Что, если он сейчас уснет и проснется дома, со шлемом виртуальной реальности на голове? И Алиса принесет ему вкусный завтрак, только что распечатанный на 3D-принтере…

Неожиданно его что-то больно укололо в руку. Вздрогнув, Алекс открыл глаза и в лунном свете увидел стервятника. Он сидел на той же ветке и рассматривал Алекса с большим любопытством. Еще один выпад — плотоядная птица опять его клюнула.

— Ай! Иди ты к черту! — крикнул Алекс, замахав руками.

Стервятник взмахнул крыльями и улетел. Впрочем, недалеко. Сел на соседнюю ветвь и стал терпеливо наблюдать.

— Смерти моей ждешь, тварь! — что есть мочи закричал Алекс и, отломав кусок сухой ветки, бросил в отвратительную птицу. Не долетев до стервятника, деревяшка шлепнулась на землю.

— Так ты живой? — неожиданно раздался чей-то голос, и только сейчас Алекс увидел человека, стоявшего в нескольких метрах от дерева. У незнакомца была длинная черная шевелюра, колчан стрел за спиной и одежда, не похожая на те лохмотья, которые носили здешние.

— Осторожно, там шакалы! — предупредил Алекс.

— Я их прогнал, — незнакомец указал туда, где лежали несколько мертвых хищников, утыканных стрелами. — Я думал, ты мертв. Не по-божески это, оставлять погибших на съедение падальщикам…

Алекс понимающе кивнул и стал слезать с дерева. Случайный путник увидел мертвого на дереве и, следуя своей религии или, может, правильнее сказать, зову совести, решил похоронить усопшего. Как это мило с его стороны.

— Я Амир, купец из селения Цветов Колючек, — представился чернобородый, когда Алекс спрыгнул на землю.

— Алекс, врачеватель из дальних земель.

— Врачеватель, говоришь, — задумчиво протянул Амир, почесывая густую бороду и окидывая его оценивающим взглядом. — Ну, пойдем, врачеватель, мои верблюды здесь рядом.

У Амира оказалось трое верблюдов, навьюченных большим количеством товаров, как сказал купец, приобретенных в городе. Алекс долго пил воду из бурдюка, любезно предоставленного купцом, и только после этого переспросил:

— В городе?

— Именно! — улыбнулся Амир, жестом приглашая Алекса сесть на одного из верблюдов. — Сапфир Пустыни в двух днях пути отсюда, а до моего селения — всего полдня.

В свете россыпей звезд и полной луны они ехали на верблюдах посреди бескрайней пустыни.

— Что это за город? — интересовался Алекс. — Я никогда о нем не слышал.

— Сапфир Пустыни — самый богатый город из всех известных в мире, — заверил Амир. — Его стены неприступны, войско безупречно дисциплинированно, а внутри каких только диковинок нет. Купцы со всего мира съезжаются в Сапфир Пустыни, привозя отовсюду…

— Скажи, а там знают, что такое интернет?

— Никогда о таком не слышал, — признался Амир.

Конечно, глупый вопрос, Алекс тяжело вздохнул. Неужели он никогда не вернется домой? И все же город вселял некоторую, пусть призрачную, но надежду.

— Ты можешь поспрашивать у кудесников, — предложил купец. — Каких только наук они не ведают, может, и помогут.

— Скажи, а моровая напасть там есть?

— Ну что ты, — поднял брови Амир. — Какая еще напасть, в городе лучшие врачеватели мира. Даже в моем селении ни о каких напастях и слыхом не слыхивали. А мы, знаешь ли, простые землепашцы и купцы. Выращиваем ядовитую колючку, чтобы продать в городе ее засушенные цветы.

— Зачем кому-то цветы ядовитой колючки? — удивился Алекс.

— Из них делают превосходные пряности и лекарства!

6 — Ведьмино проклятие

Опираясь на посох, Алекс стоял на вершине холма и смотрел на раскинувшийся перед ним город: светло-желтые каменные стены в лучах утреннего солнца обрели алый оттенок. За ними виднелись дома с плоскими крышами, а еще дальше — дворец с золотыми куполами. Так вот он какой, Сапфир Пустыни.

Располагавшийся на перекрестке торговых путей, Сапфир был чем-то вроде города-государства. Это в него стекались караваны со всех сторон света, привозя самые экзотические диковинки и новости. В нем проходили гладиаторские бои в огромном амфитеатре и предлагали свои услуги самые разные кудесники, маги, звездочеты, лицедеи и факиры. Может, хоть кто-то из них знает, как ему вернуться домой? А если нет, то наверняка тут хоть что-то слышали о Бормогильде.

Да, Алекс может войти в священный транс и попасть к демиургу только с помощью шлема виртуальной реальности. Но слепок «состояния сознания в священном трансе» был снят с живого подвижника. Вот такие подвижники и могут обитать в Сапфире Пустыни, ну, или около него. Или, может, в городе хоть кто-то слышал о каких-либо святых и знает, где их искать.

Алекс спустился с холма и вскоре вошел в городские врата. Облаченные в золотистые доспехи и красные плащи стражники только хмуро взглянули на еще одного странника.

Высокие дома, башни и арочные проемы после глинобитных лачуг казались вершиной цивилизации. По широким улицам между лавками с разнообразными товарами разгуливали люди в разноцветных одеждах, волы породы зебу тянули повозки, несколько раз проезжали всадники на верблюдах и лошадях.

Алекс еле успел уйти с пути слона в расписных доспехах, везущего на себе не менее роскошный хаудах, занавешенный шелковыми шторами. За слоном следовала охрана из латников с копьями и щитами.

— Эй, парень! — окликнул его кто-то.

Обернувшись, Алекс увидел вороватого вида юношу.

— Хочешь куушак? — поинтересовался пройдоха.

— Что это? — нахмурился Алекс.

— Зелье, дарующее восхитительные видения о райских гуриях…

— Нет, спасибо, — быстро отмахнулся Алекс и, помедлив, продолжил: — Где тут можно найти каких-либо кудесников или звездочетов?

— Они тут повсюду, — хмыкнул парень и скрылся в темном проеме.

Алекс шел по узкой улице, стараясь не наталкиваться на прохожих и волов с повозками. Время от времени он осматривал многоэтажные дома с яркими росписями вокруг окон и дверей. На некоторых из них, поскрипывая, качались на ветру железные вывески. Из некоторых весьма вкусно пахло, но все это было не то. Алекс искал выход из этого мира.

Изрядно устав, он остановился у лавки торговца лепешками и еще чем-то, похожим на сладости. По крайней мере, эти разноцветные кругляшки производили такое впечатление.

— Один медяк за лепешку, — сообщил торговец, заметив его заинтересованный взгляд.

В этом мире Алекс денег еще не видел и даже не знал, что здесь в ходу медяки, но все-таки как-то рефлекторно запустил руку в сумку. Там царила пустота и хлебные крошки. Сухари, выданные ему в дорогу Амиром, он съел еще вчера. И сейчас пустой желудок напоминал, что хорошо бы подкрепиться, солнце-то уже почти над головой.

— А сладости по два медяка за штуку, — добавил торговец, раскатав тесто и поместив очередную лепешку в тандыр.

Выпечка пахла так упоительно. Тяжело вздохнув, Алекс сглотнул слюну. В первом селении его кормили потому, что он работал в поле наравне со всеми. Потом потому, что лечил от моровой напасти. Никто никогда не говорил о деньгах. И как он мог так быстро забыть об этом аспекте человеческого бытия?

— Скажите, а здесь где-то можно найти работу? — поинтересовался Алекс.

— Работу? — хмыкнул торговец и как-то ласково, но в то же время насмешливо добавил: — Всю работу уже делают местные, дорогой.

Алекс брел по широкой улице, иногда останавливаясь у дудящих в дудочки заклинателей змей. После чего понуро плелся дальше.

— Поведаю судьбу, начертанную звездами! — донесся до него голос толстяка, сидевшего под навесом.

— Вы звездочет? — спросил Алекс, подойдя поближе.

— А как же! — подтвердил тот, раскатывая перед собой свиток, коих около него лежало немало. Чрезвычайная упитанность, аккуратно подстриженная бородка и тюрбан из пурпурного шелка наводили на мысль, что звездочет неплохо зарабатывает.

— А вы что-нибудь слышали о Бормогильде?

— О Бормогильде? — поднял брови толстяк. — Нет, не знаю такого. Но я могу рассказать все твое будущее всего за три серебряные монеты!

Алекс бодро зашагал прочь. Несколько раз ему на пути попадались факиры, кудесники и еще какие-то шарлатаны. Но никто из них и слыхом не слыхивал о Бормогильде, а также не знал ни о каких подвижниках.

Вконец устав, Алекс сел на деревянный ящик у края улицы. Солнце медленно клонилось к закату, а ноги гудели от боли, словно в них разогрелась жаровня. Эх, в душ бы сейчас, и рябчиков с ананасами… Да каких там рябчиков! Хоть одну лепешку бы или похлебку, такую, как готовили в первом селении.

— Эй, путник, — послышался женский голос.

Повернувшись, Алекс увидел стройную даму в длинной пестрой юбке и коротком топике из синего шелка. Распущенные, шелковистые и слегка кудрявые волосы цветом напоминали ту смолу, которой Алекс обмазывал антипирамиду в первом селении.

— Заблудился? — хмыкнула дама и насмешливо покачала головой, отчего круглые серьги качнулись, ярко блеснув в лучах заходящего солнца.

— Мне бы работу, — признался Алекс, — и поесть.

— Иди со мной, — сказала незнакомка, ее большие карие глаза блестели озорством и насмешкой, но ему было все равно. Может, хоть накормят?

Поднявшись, он молча последовал за таинственной незнакомкой. Та шла, виляя бедрами, и браслеты на руках и ногах тихо позвякивали в такт.

Остановившись у одного из домов, дама отворила старую противно скрипящую дверь и, повернувшись к Алексу, тихо сообщила:

— Меня Деворой зовут.

— Очень приятно, Алекс.

— Заходи, Алексий.

Внутри было темно и необычно пахло травами. Алекс застыл в нерешительности, ожидая, когда глаза привыкнут к полутьме.

— Ты нездешний, — сообщила Девора, и он смутно различил, как она садится за стол и придвигает к себе что-то круглое.

— Ты гадалка?

— Ты врачеватель, — серьезным тоном заявила черноволосая, пристально вглядываясь в сфероид, теперь Алекс различил в нем хрустальный шар. — Исцелял людей от моровой напасти, разве не так? — подняв на него взгляд, поинтересовалась Девора.

— Да, — кивнул Алекс, садясь на табурет напротив нее.

Гадалка довольно усмехнулась и опять уставилась в свой шар. Некоторое время она водила руками вокруг этой стеклянной штуки, после чего произнесла:

— Алексий, ты прибыл с севера и очень голоден.

Встав, она направилась в дальний угол комнаты и, пошарив там, вернулась с тарелкой, доверху наполненной круглыми сладостями.

— Угощайся, — предложила она, поставив вкусняшки перед ним, после чего налила что-то из кувшина в глиняную кружку и протянула ему.

Дважды упрашивать Алекса не пришлось. После длительного перехода и скудного питания сладкие чуть терпковатые шарики казались пищей богов. Жидкость отдавала чем-то кисловатым, но на дурманящий напиток не походила. Виноградный сок, наверное, или что-то вроде того.

— Спасибо, — набив полный рот, поблагодарил Алекс.

Девора только ухмыльнулась, сев напротив.

— Так у тебя будет для меня работа? — поинтересовался Алекс, наевшись до отвала.

— Работа? — сузила большие глаза гадалка. — Да, что-то вроде того, ты же умеешь лечить от моровой напасти. С помощью багрянолистника, разве не так?

Алекс кивнул, а дама продолжила:

— Ну так вот, в здешних краях это растение считают сорняком, никто не знает о его лечебных свойствах.

— Но ты же знаешь, — возразил Алекс.

— Я неместная! Да и вообще, я ведунья!

— Ладно, — вздохнул он. — Так что я должен сделать? Вылечить кого-то? Почему ты не можешь?

— Не спеши, — отмахнулась Девора. — Я предлагаю тебе очень выгодную сделку. Ты только представь, что если завтра все эти людишки, которые обходились с тобой так грубо, заболеют моровой напастью?

— И что? — нахмурился Алекс.

— Ты их всех вылечишь, — наклонившись к нему, прошептала Девора. — То есть мы вылечим, ведь секрет багрянолистника известен только нам. Представь, какие богатства скрываются за стенами этого города! Как думаешь, сколько мы заработаем?

— Ну, немало, — все еще хмурился Алекс, пытаясь понять, куда она клонит. — Но ведь никто не болеет.

— Это пока что! — заверила Девора. — Но скоро заболеют!

— Ты это в своем шаре увидела?

— Что, если мы им поможем?

— Ну уж нет… — вздохнул Алекс, готовый подняться и уйти.

— Да подожди ты! — остановила его Девора. — Что ты будешь делать в этой обители человеческих пороков без денег и работы? Подумай, Алексий! Тебя ждет голодная смерть на помойке! А я предлагаю выгодную сделку! Всего-то и надо, что выбросить содержимое одного горшочка в колодец!

— В колодец? — поднял брови Алекс. — Ну и что же ты сама этого не сделала?

— Потому что меня здесь считают ведьмой! А из-за глупых законов этого города ведьмам запрещено подходить к источникам воды!

— Значит, не зря запретили, — заключил Алекс.

— Не зря? — возмутилась Девора. — Мне теперь даже воду приходится покупать по медяку за ведро! Это просто грабеж средь бела дня! А ведь еще и подати платить надо! Представь, сколько они сдирают с бедной ведуньи! Разве мы не имеем права на то же самое?

— Люди пострадают.

— Не успеют! Мы их вылечим. Они нам еще благодарны будут!

— Кто-то может и умереть, — задумчиво продолжал Алекс. — Например, пожилые.

— Ой, да пожилым и так недолго осталось! — заверила Девора. — На все воля Ишы. Ты, главное, возьми вот этот горшочек, — она поставила на стол глиняное изделие с крышкой. — И высыпь его содержимое в колодец, что на главной площади.

— И не подумаю, — тихо возразил Алекс, попытавшись встать.

Но Девора схватила его за руку и зашипела словно дикая кошка:

— Порошок из багрянолистника у меня уже заготовлен, никто даже не узнает, чем мы их исцеляем! Скажем, тайная смесь, секрет, которой достался нам от предков, завещавших никому его не открывать! Заживем как падишахи! И почитать нас будут как спасителей города! Или ты хочешь сдохнуть с голоду?

— Девора, я, конечно, благодарен тебе за теплый прием и угощения…

— Нет, Алексий! Ты подумай!

— Почему ты не наняла для этой работы какого-нибудь бедняка?

— Местных нанимать слишком опасно, им поверят, если те решат меня сдать. А вот чужестранцу — нет! Так что даже не думай!

— Я и не думал, — признался Алекс. — Но разве я здесь единственный чужестранец?

— Нет, нездешних тут много, но все они богатые купцы, бедняки редко выдерживают длительный переход через пустыню.

Алекс вздохнул, ну да, одежда на нем небогатая, на купца не похож. Тем временем Девора продолжала:

— Ты хоть понимаешь, что тебя ждет, если откажешься? Хочешь милостыню просить? Попрошайничать сюда пришел?

— Ладно, давай свой горшочек, — вздохнул Алекс и, приняв глиняное вместилище смерти, быстро направился прочь.

Догорел закат, редкие звезды уже появились на небосклоне, город продолжал жить размеренной многолюдной жизнью. Местные жители занимались своими делами, пекли лепешки, торговали разнообразной снедью, общались… Алекс решительно шагал вперед.

А что, если она права? Ну что им всем станется? Может, никто и умереть не успеет? Ну подумаешь, поболеют немного, но ведь выздоровеют! И тогда… Алекс поднял взор на богато разукрашенные дома. Имеет же он право на счастье, черт побери! Если не дома, то хоть в этом мире. Ну, хоть немного…

Хоть немного счастья. Он шел сквозь толпу, ловко лавируя промеж людей и повозок, запряженных волами породы зебу. Разве он не имеет права на то, чтобы быть счастливым? В конце концов, все эти люди тоже желают только одного: быть счастливыми.

А став богатым, он сможет сделать что-нибудь хорошее для них. Ну, там, заняться благотворительностью, отдавать какую-то часть прибыли бедным или на развитие науки. Да, этому миру очень нужна наука, медицина там всякая. Он же хороший человек в конце концов. И для этого всего нужно всего-то… такая малость…

Нет! Господи! Алекс резко остановился. О чем он только думает! Что за бред?! Какая-то ведьма предложила тебе сделку, и ты так легко повелся?! Что дальше? Продашь душу? Господи, это же такая низость. Подумать только, все эти люди. Они ведь будут страдать… Просто потому что тебе захотелось хорошей жизни. Разве имеешь ты право подвергать их таким страданиям ради собственного счастья?

Собственного счастья? Да они еще благодарить тебя будут! Ты поднимешь науку! Медицину! Это будет исторический прорыв! А если ради этого и погибнет кто-то, а кто-то другой поболеет немного, то что? Разве оно того не стоит?

Сжимая чертов горшочек, он шагал все дальше, заходя в глубь города. Где находилась главная площадь, он знал, тут ее, наверное, все знали. Все дороги от ворот вели прямо к ней.

А что, если эпидемия охватит весь город и выйдет из-под контроля? Появится новый штамм возбудителя, против которого багрянолистник бессилен? А ведь такое вполне может быть.

Наконец он оказался посреди главной площади, и вот перед ним тот самый колодец, а над головой уже начали появляться острые звезды. Дыхание стало тяжелым, сердце бешено колотилось, и рубашка из грубой ткани опять липла к телу, хотя полуденная жара давно спала. Что же ему делать? Как поступить правильнее?

— Мама, а если Бог существует, то почему в мире столько зла? — послышался детский голос.

Обернувшись, Алекс увидел женщину с ребенком.

— Потому что все в наших руках, сынок, — ответила она и повела чадо прочь.

Все в наших руках. Опустив взгляд, Алекс взглянул на глиняный горшочек. Он сжимал его так, что костяшки побелели. Все в наших руках…

Алекс направился прочь, опять прошагал немалое расстояние по улицам города и вышел за ворота. Подняв ближайшую сухую ветку, он стал рыть рыхлую землю, помогая себе ладонями. После чего положил горшочек в яму, но этого показалось мало, и он бросил сверху тяжелый камень. Услышав, как разбилась обожженная глина, Алекс засыпал все это землей.

— Ну вот и все, — тихо выдохнул он, утрамбовывая землю ногами.

— Нет, не все! — раздался голос Деворы из-за спины.

Обернувшись, Алекс увидел разъяренную женщину, ее глаза метали молнии, а растрепанные черные волосы придавали сходства с Медузой Горгоной.

— Ты предал меня, Алексий! — указала она на него пальцем, и Алекс рефлекторно отшатнулся. Подойдя ближе, «Горгона» продолжила: — Ты, жалкий червь! Посмел предать меня! Потомственную ведунью! Дочь древнего рода великих магов! Так будь же ты проклят! Я проклинаю тебя тяжкой болезнью! От которой ты сдохнешь, как собака!

Она бросила в него чем-то. Алекс не успел увидеть, что это. Ударившись о грудь, оно тут же разлетелось на миллионы осколков и пыль. Туча пыли! Алекс закашлялся. Резкий неприятный запах врезался в ноздри. На миг стало дурно, глаза заслезились. Выбежав из облака отравы, он неистово тер глаза, и, когда наконец открыл их, Деворы уже не было.

7 — Учитель Мельхиор

Мир рушится в бездну. Нестерпимая боль во всем теле, тьма вокруг и багряные сполохи. Клыкасто ухмыляющиеся морды из мрака, полчища насекомых, так и норовящих забраться всюду, куда только может залезть маленькое хитиновое тельце с мерзкими шустрыми лапками.

Алекс пытается отбиваться, в кровь расчесывает зудящие нарывы на теле. Тьма опять раскрывает зубастые челюсти, дыша на него хищным зловонием, сил сражаться больше нет.

Тьма отступает… Что это? Как он здесь оказался? Горы мусора, руки в кровоточащих язвах, и жажда… Нестерпимая жажда. Помимо воды, все, чего хочется, — это смерть, чтобы больше никогда не испытывать эту боль.

Сил подняться нет. Остается только провалиться в темную бездну. И разверзнутая пасть беспамятства совсем рядом, готовая поглотить его полностью, вместе со всеми воспоминаниями и стремлениями.

Всполох света, и смутно знакомые пейзажи, какие-то люди, словно в страшном водовороте. Сатурн в небе. Он опять на искусственном спутнике? Танцующая женщина в красных полупрозрачных одеждах.

— Алиса? — попытался позвать он, но из пересохшей глотки вырвался только хрип и кашель.

Женщина приблизилась. Неожиданно Алекс понял, что лежит, а она склоняется над ним. Вот ее прекрасные карие глаза.

— Алиса! — громче позвал он.

— Не кричите, — послышался чей-то голос, чужой, незнакомый. — Я Юханна, а не Алиса. Вот, выпейте еще отвара.

Холодная горьковатая жидкость полилась в рот. Пить! Наконец! Как он хотел пить! Живительная прохлада разлилась по телу, и в голове немного прояснилось.

Он лежал на кушетке, на руках белели аккуратно наложенные бинты, шел резкий запах чего-то терпкого. Это от рук. Точно, они чем-то смазаны и забинтованы, как и почти все тело. Ну вот, теперь он похож на мумию.

— Где я?

— В лечебнице Мельхиора, — ответила сидевшая рядом смуглая женщина в белых одеждах. — Я сестра милосердия Юханна.

Алекс оглянулся, в просторной комнате он был не один. По обе стороны располагались ряды кроватей, на которых лежали такие же несчастные. Между рядов медленно шли двое, посматривая в развернутый свиток.

— А этот? — спросил один, кивнув на Алекса.

— Еще один пораженный темной гнилицей, — ответил второй, читая свиток. — Судя по всему, чужестранец. Нашли на городской свалке, у него уже начиналась лихорадка с бредом и галлюцинациями.

Тут же вспомнив водоворот образов с хищными мордами и насекомыми, Алекс нахмурился. Темная гнилица? Он еще раз взглянул на забинтованные руки, пошевелил пальцем, это отдалось колющей болью в ладони.

— Ну, как он теперь? — поинтересовался один из, судя по всему, докторов, обращаясь к сестре милосердия.

— Уже намного лучше, — ответила Юханна. — Пришел в себя, по крайней мере, больше не пытается меня укусить.

— Укусить? — непроизвольно вырвалось у Алекса.

А один из докторов подошел ближе и сел рядом с его кроватью:

— Вы неместный?

— Да, — кивнул Алекс.

— Зачем прибыли в наш город?

Алекс вздохнул, он даже не понимал до конца, зачем явился в этот мир, откуда ему знать, зачем он притащился в город?

— Я врачеватель, — наконец ответил он.

— Правда? — поднял брови доктор, задумчиво почесывая седую бороду.

Неожиданно воспоминания один за другим вспыхнули в сознании. Прибытие в город, людные улицы, Девора, вкусные сладости… Девора! Ее проклятие! Это ее проклятие! Точно. Она бросила в него что-то. В том порошке явно был инфекционный агент…

— Вы должны знать, — сообщил Алекс, тяжело дыша. — От моровой напасти помогает багрянолистник, его отвар…

— Конечно же, я знаю! — заверил седобородый. — Не будь я Мельхиор.

— Правда? — удивился Алекс. — Девора сказала, здесь не знают…

— Ну что вы, юноша! Это средство давно известно.

Значит, Девора ошиблась. Если бы он бросил ту отраву в колодец… Никакого богатства и почета они бы не получили. Или она просто лгала? А в том горшочке был возбудитель какой-то другой болезни, и вот от нее лекарство имелось только у ведьмы.

Наверняка она просто обыкновенная шарлатанка, как и большинство гадалок. А о том, что он лечил людей баграянолистником, узнала, почуяв характерный запах, исходивший от его сумки.

Вот так вот, с помощью обыкновенной наблюдательности и смекалки можно выдавать себя за ведунью и еще черт знает кого. Алекс глубоко вздохнул и рассказал Мельхиору обо всем, что с ним приключилось, начиная с его прибытия в самое первое селение.

Мельхиор удивленно поинтересовался, как же Алекс отважился на такое опасное путешествие без оружия и знания местности. А когда узнал, что все это ради того, чтобы избавить людей от моровой напасти, во взгляде старика появилось уважение. Кроме того, он сообщил, что обязательно организует строительство нескольких антипирамид, ведь в городе тоже не хватает воды.

Лечебница Мельхиора была одной из лучших во всем Сапфире Пустыни. Тут же при ней располагалась академия врачевателей. Со всех городов мира съезжались отпрыски богатых семей, чтобы учиться у местного светила медицины.

Немного оклемавшись, Алекс остался в качестве ученика и дешевой рабочей силы. Поселили его в тесной комнатушке с крохотным окошком, жесткой койкой и маленьким столиком. Но после тяжелого пути через пустыню и житья в лачугах, он был несказанно рад такой роскоши. По крайней мере, теперь у него было хоть какое-то личное пространство, а главное — возможность учиться, чтобы приносить пользу.

Принести пользу, сделать так, чтобы страданий в мире стало меньше. Как его это вдохновляло! Только это и привносило смысл в жизнь и придавало сил жить дальше. И как же прекрасно, что теперь он был среди таких же, как он, стремящихся к тому же. Здесь он нашел поддержку и понимание, учителя и новых друзей.

Единственное, что смущало, — это некоторые методы лечения. Целебные травы ладно, многие из них и правда обладали полезными свойствами. Но лечение сифилиса ртутью? Он, конечно, не химик, но насколько помнил, ртуть крайне токсичное вещество. А табачные клизмы против расстройств пищеварения? Опиум в качестве обезболивающего, козий жир от зубной боли, трепанация против головной и кровопускания по любому поводу. Читая свитки с описанием таких методов, он то и дело хватался за голову.

Нет, с этим решительно надо что-то делать. Он пытался говорить с Мельхиором, но тот только качал головой, утверждая, что так учили великие до него. И вообще, кто мы такие, чтобы идти против традиций? Алекс тяжело вздыхал и лелеял надежду исправить ситуацию в будущем, ведь, стань он авторитетом в местной науке, к его мнению начнут прислушиваться.

8 — Свидание со Смертью

Утром Алекс, как обычно, разносил лекарства больным, читая со свитка, что, кому и в каких дозах прописано. До слуха донесся преисполненный боли приглушенный стон, и Алекс, дав больному очередной отвар, направился на звук.

Заглянув в приоткрытую дверь, он увидел лежавшего на койке человека, сплошь покрытого темными волдырями. Вокруг него суетились врачи, вскрывая волдыри и выпуская из них гной.

— Что это? — удивился Алекс.

— Бубонная чума, — ответила Юханна, ассистирующая врачам.

Бубонная чума. Что он о ней знал? Несколько эпидемий чумы выкосили половину Европы во времена средневековья. Чума разносилась блохами, которые, в свою очередь, распространялись, паразитируя на крысах.

На следующий день больных чумой стало больше. Еще спустя несколько дней они заполнили половину коек в отдельной комнате. Хорошо еще, местные додумались разместить чумных отдельно от других пациентов.

— Говорю вам, все дело в блохах, которых разносят крысы! Когда блоха кусает, из ее организма в человека попадает… — Алекс запнулся, черт, как же это сказать? В местном языке нет слова «микроб». Здесь считают, что всему виной зловредные миазмы.

— Что попадает? — хмурился Мельхиор.

— Маленькое невидимое животное, вызывающее чуму.

— Святые боги! Какой вздор! — воскликнул учитель.

— Но это так! Городу нужны кошки!

— Зачем?

— Они будут ловить крыс. Меньше крыс — меньше блох.

— Но кошки тоже разносят блох, — возразил Мельхиор. — Кроме того, начни мы ратоборствовать за кошек, Церковь Двенадцати и вовсе объявит нас еретиками. На нас и так косо смотрят из-за того, что мы вскрываем трупы ради изучения анатомии. А тут еще и кошки…

— Но что же тогда? Крысиный яд?

— Как вариант, но не думаю, что это сильно поможет тем, кто уже заразился. И вообще, юноша, вы бы делом занялись, вместо того чтобы распространять всякое мракобесие, вроде этого вашего учения про маленьких невидимых животных. Здесь вам не темная деревня, а один из величайших центров науки и цивилизации. В наш просвещенный век табачных клизм и развитой алхимии нет места всяким суевериям! — сказав так, Мельхиор удалился по делам, оставив Алекса в полном недоумении и растерянности.

Несколько раз Алекс ассистировал во время вскрытия волдырей, которые здесь называли бубонами. Но больных становилось все больше, а многие из прошедших через эту болезненную процедуру, все равно умирали.

Черт, он же точно помнил, что в его мире человечество давно победило бубонную чуму. Но как? Он не знал. Он же не доктор и не историк. Наверняка, все дело в антибиотиках. Точно, надо бы как-то их изобрести. Но как? Этого он тоже не знал, а больных становилось все больше.

Вскоре чумные заполнили почти всю лечебницу, и всех, кто участвовал в уходе за пациентами, заставляли натираться зловонным чесночным маслом и есть мерзкий чеснок чуть ли не пачками. На истощенных лицах врачей читалась безнадежная обреченность и какая-то запредельная решимость. В лицах же больных ничего, кроме боли и страдания, не отражалось.

— Что вы здесь делаете, святой человек? — обратился Мельхиор к вошедшему в просторную палату жрецу. О том, что это именно жрец, Алекс догадался сразу по длинной вышитой золотыми нитями белой тоге, высокому головному убору и посоху со священными письменами.

— Болезни нам боги за грехи послали, — смотря куда-то вдаль, высокопарно заметил жрец. — Сейчас весь город охвачен чумой, и ваша наука бессильна. Я здесь, чтобы исцелять больных божьим словом и святой водой.

— Это очень опасно! — заверил Мельхиор. — Вы можете заразиться!

— Вы же не заражаетесь, — возразил жрец.

— Мы едим чеснок и каждый день обильно умащиваем свои тела чесночным маслом.

— Тела! — воскликнул жрец, воздев руки. — Тело есть обитель греха! Помолимся же, братья и сестры! — обратился он к лежавшим больным на многочисленных койках.

Вскоре по всей лечебнице раздавались молитвы, а жрец прохаживался промеж коек и обильно кропил лежавших святой водой. Через несколько дней с большим количеством бубонов на худом теле слег и он. Безуспешно пытались лекари спасти его вскрытием волдырей, несчастный скончался на следующее утро.

Вечером, когда все разошлись на отдых, Алекс пробрался в лабораторию с ретортами и прочими алхимическими принадлежностями. Здесь он раскрыл маленькую коробочку, в которую собрал гной из бубонов одного пациента и, распределив эту неприятную субстанцию по пробиркам, стал капать в каждую из них экстракты разных растений.

Тщательно подписав каждую пробирку названием того растения, экстракт которого на ней использовал, Алекс сел в кресло, чтобы отдохнуть. Но как же знать, какой из экстрактов подействует? Разве что заразить гноем крыс. Они же болеют бубонной чумой? Или они только бактерионосители? Черт, он не помнил точно. Да и не факт, что от чумы поможет именно антибиотик из растения — что, если его и вовсе синтезировали из неорганических веществ? Боги! Ну почему он не химик?!

— Так, маленькие невидимые животные, говоришь, — неожиданно раздался за спиной голос Мельхиора.

Подскочив от неожиданности, Алекс резко обернулся.

— Учитель? Вы меня напугали.

— Извини, — сказал старик, проходя в глубь комнаты и рассматривая разложенные на столе пробирки. — Ты говорил, что прибыл из дальних земель. Что это за земли?

— Здесь о них ничего не знают, — заверил Алекс.

— Антипирамиды, построенные по твоим схемам, каждый день дают людям воду, хотя никто не понимает, откуда она берется. Это какая-то магия?

— Разве в наш просвещенный век табачных клизм и развитой алхимии есть место магии? — не удержался Алекс.

— Я просто подумал, что, если эти твои маленькие невидимые животные не пустое суеверие. Антипирамиды же работают, хотя никто не понимает как.

— Разумно, — кивнул Алекс.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь найти лекарство.

— Похвально, — одобрил Мельхиор. — Знаешь, если чуму и правда распространяют блохи, как ты говорил, то от них есть одно средство.

— Правда? — аж подскочил Алекс. — Что же вы молчали?

— Мазь на горных травах, довольно дорогая, — проигнорировал вопрос Мельхиор. — Но если это и правда поможет, я могу наладить поставку этих трав и распространение мази среди населения.

— Обязательно поможет! — заверил Алекс.

На следующий день он держал маленькую деревянную коробочку цилиндрической формы. «Экстрактум гербалес монтане», — прочитал он на этикетке иноземные слова. Так вот оно какое, спасение от чумы. Аккуратно открутив крышку, он увидел мазь приятного кремового цвета, воздух наполнился свежим запахом трав.

Неожиданно в боку появился зуд, Алекс почесал подмышку и к своему ужасу нащупал там припухлость! Внутри похолодело. Коробочка с мазью выпала из руки, звякнув о пол, закатилась в дальний угол. Резко сняв сорочку, Алекс осмотрел подмышку — на ней темнели волдыри.

9 — Слово Демиурга

Смерть выглядела так, как он ее и представлял: облаченный в черное скелет с косой в костлявой руке. Она стояла посреди просторной палаты с больными на койках, из-под ее капюшона скалился череп и чувствовался холодный взгляд разумного существа.

— Почему? — спросил Алекс. — Почему ты так жестока?

— Разве ты не знаешь, что такое справедливость? — прошелестел ее ледяной голос. — Разве ты не понимаешь, что такое карма? Закон причины и следствий. Разве ты думаешь, что в мире есть что-либо случайное или несправедливое?

— Это жестоко! — упорствовал он.

— А что, если справедливо? Ты же не знаешь, что все эти люди делали в прошлых жизнях, так почему пытаешься воспрепятствовать справедливости? Они должны получить свой кармический урок.

— Ты просто зло! — возразил Алекс.

— Ты пытаешься спасти их тела, а судьба спасает их души. Так кто же зло?

— Я не понимаю, — нахмурился Алекс.

— Деградируя, живое существо ничего себе не оставляет, кроме страданий. Из-за собственного невежества оно может развиваться, только пройдя через страдания. Тело — преходящее, душа — вечная. Что есть разрушение тела в сравнении с разрушением души? Какой смысл лечить тело, оставляя без внимания душу? Ведь в ней и кроется корень всех болезней.

— Корень болезней в невежестве! В мракобесии! В лечении поноса табачной клизмой! — возразил Алекс.

— Несомненно, — кивнула Смерть. — Невежество — корень всех страданий. Какой смысл в том, что ты делаешь?

— Смысл в избавлении людей от страданий!

— Что, если им необходимо пройти через страдания, чтобы развиваться дальше? Откуда тебе знать, что им нужно для развития?

— Развиваться можно и без страданий! — возразил Алекс. — И я сделаю все возможное, чтобы помочь людям в этом!

— Ты?! — Смерть засмеялась. — Ты? Посмотри на себя! — она указала костлявой рукой куда-то в сторону, и, обернувшись, Алекс увидел себя!

Он лежал на одной из коек, сплошь покрытый волдырями, а суетящиеся вокруг врачи вскрывали бубоны и выпускали гной.

— Неужели и он тоже умрет? — послышался тихий голос Юханны, ассистирующей докторам. Подав очередной инструмент, девушка промокнула платком мокрые глаза.

— Мы не должны терять надежду, — ответил один из врачей.

— Но он до сих пор не приходил в себя! — возразила девушка.

О нет! Он не может просто взять и умереть! Что же тогда будет со всеми этими людьми?! Кто найдет лекарство от чумы? А как же его эксперименты?! Боги! Он бы многое отдал, лишь бы оказаться сейчас живым и здоровым!

Неожиданно все поплыло в сторону и заволоклось белым туманом, сквозь который проступила знакомая фигура цвета горных незабудок.

— Бормогильд! — воскликнул Алекс, узнав старого знакомого.

— Именно, — кивнул демиург, и колокольчики, привязанные к его рогам, тихо зазвенели. — Смотри, Алекс, в обоих мирах ты находишься на грани смерти. В одном — умираешь от чумы, в другом — со шлемом виртуальной реальности на голове. В каком из миров ты предпочтешь умереть?

— Умерев в одном, я буду жить в другом?

— Именно! Так в каком ты хотел бы умереть?

Алекс некоторое время медлил, после чего тихо произнес:

— Там, где со шлемом.

— Но почему? — поднял усики Бормогильд. — Ты же так хотел вернуться домой!

— Да, — вздохнул Алекс. — Но какой от меня толк в мире, где и так все хорошо? Польза, которую я могу принести в мире чумы, несоизмеримо больше пользы в мире изобилия и счастья.

— Прекрасно, Алекс, наконец ты получил ответ на свой вопрос. Ты отправишься в мир с чумой. Я тобой очень доволен, поэтому вот мое благословение. Отныне имплант в твоем мозгу содержит все знания по медицине того мира, который ты покинул.