Обещание

Глава 1

1.

Отряд вышел из деревни, как только рассвело. Дороги дальше не было, всю затянуло молодыми деревьями и кривыми кустами ивы. Осталась только вертлявая тропка, чуть виднеющаяся из зарослей крапивы. Лошадей и телегу оставили на попечение старосте, гроб уложили на простые крестьянские носилки, прикрыв сверху рогожей. От деревни до развалин замка было пять дней пути. На опушке Айрон обернулся и долго смотрел на деревню. Староста уже ушел, и только пара ребятишек еще пялилась в след отряду. И зачем он только на все это согласился?

Айрон плохо знал капитана. Просто в тот вечер, когда капитан умер, он оказался рядом. Исповедовавшись полковому священнику отцу Милану, капитан попросил Айрона о небольшой услуге - похоронить его не здесь, в богом забытых степях, а в родовом замке, точнее у его развалин, на самой границе княжества. Айрон не смог отказать умирающему. Полковник, услышав о просьбе умершего капитана, выделил в помощь Айрону трех солдат, таких же наемников как он, а не гвардейцев. Присмотреть за похоронами вызвался отец-Милан. Покойника забальзамировали и уложили в простой солдатский гроб. Взяв в обозе телегу для гроба, Айрон через две недели приехал сюда. На самый край цивилизованного мира.

Добрались довольно быстро, везде встречая понимание и сочувствие. Иногда на мостовых заставах приходилось открывать гроб и предъявлять указанный в подорожных документах забальзамированный труп. Но это была скорее просто формальность.

Накануне к ним за столиком на постоялом дворе заглянул местный староста. Узнав о цели Айрона и его спутников, староста побледнел. А потом рассказал местную страшилку - историю «Серого замка».

***

Отец капитана был обнищавшим дворянином. Состояние уходило на жалование маленькой дружине, да на содержание десятка слуг. Замок, прозванный еще при прадеде капитана «Серым» за цвет стен из местного камня, был маленькой крепостью в лесах у самой границы. Капитан был поздним ребенком, когда он родился, его сестре было уже двенадцать. Мать его умерла при родах, и воспитанием занимался старый наемник - гувернер. Отец почти все время пропадал на охоте, вместе с дружиной слоняясь по окрестным лесам. Капитану было пять лет, когда неожиданно нагрянувший отец, застал любимую дочь в объятиях молодого красавца-конюха. Суд был жестоким и скорым. Пьяная дружина, возглавляемая хозяином замка, под истерические вопли слуг повесили девчонку на балке ворот прямо на глазах бедного конюха. А потом его самого били и топтали лошадьми, пока не свалились от усталости. Все слуги сбежали в лес, с ними уехал и гувернер, везя впереди себя мальчика.

Наутро вернувшиеся слуги нашли лишь кучу трупов во дворе с оторванными руками и ногами. Рядом с девчонкой на балке ворот болтался ее отец. Трупа конюха нигде не было. Серый замок забросили, будущего капитана наемник-гувернер увез к своей дальней родне на юг и воспитал как сына. А в местных лесах завелось чудовище, убивающее всех, кто пытался приблизится к Серому замку. Крестьяне прозвали его Гайрун, так же звали и затоптанного лошадьми конюха.

***

Рассказав историю, староста долго уговаривал похоронить капитана на деревенском погосте, а не нести к замку. Обещал ухаживать за могилой, как за могилой собственного отца. Потом в красках расписывал, как Гайрун расправится с ними, за нарушение его не писанных границ. Тщетно. Айрон и солдаты лишь ухмылялись, заверяя, что слышали за свою жизнь и не такие «сказки на ночь», а отец Милан назвал историю ересью. Все дружно пообещали при встрече с Гайруном передать тому привет от старосты, и пошли спать. Рано утром Айрон и его маленький отряд отправились к замку.

2.

Первые два дня прошли спокойно. Бор и Мирк, братья - близнецы, несли на носилках гроб. Не переставая, сквернословили и подкалывали друг друга. Ру - самый младший из наемников, шел впереди и расчищал тропинку. Ветви деревьев и кустов иногда перекрывали ее полностью. Приходилось вырубать проход. За близнецами шел отец Милан. Он почти постоянно шептал молитвы, либо сосредоточенно думал. Наверно тоже о боге. Айрон шел замыкающим. Из головы не уходил рассказ старосты. Что-то было внем неестественно – притягательное. Как в публичной казни – когда противно и гадко, но не можешь отвести взгляд.

К вечеру третьего дня вышли к небольшой речушке с замшелым каменным мостиком. На другом берегу и решили заночевать. Айрон вспомнил, что деревенские именно эту речку считали границей владений Гайруна. Дальше мостика местные старались не заходить.

Стемнело быстро. Расположившись вокруг костра, все занялись уже привычными за две ночевки делами. Айрон полировал меч и размышлял о жизни. Ру рассматривал медальон висящий у него на шее и горестно вздыхал. Все уже знали что там нарисована невеста Ру. И что как только он скопит побольше денег, он вернется к ней в деревню. Отец Милан молился всем известным только ему богам.

Близнецы сидели ближе всех к костру и занимались очень важным делом. Уже третью ночь они строили предположения – кем же на самом деле является Гайрун. Версию о том, что это несчастный повешенный конюх они отвергли сразу.

- У меня есть новая версия! – начал как всегда Бор. – А может его вообще нет, этого Гайруна. Это местные придумали – чтобы мы капитана им тут не хоронили.

- Зачем им это?

- А бояться что капитан будет ночами вылазить из могилки, да девок им портить!

Оба долго смеялись, хватаясь за бока, и добавляя подробностей, как капитан это будет делать.

- А я думаю это капитанов папаша. – Предложил не менее идиотскую версию Мирк. – Уехал капитан, не кому было папашку хоронить, вот он и бродит – народ пугает. Притащим вот щас сыночка – он и успокоится.

- Ну, это ты хватил. Сколько лет то прошло. Уже успел бы до костей выгнить.

И таких версий они напридумывали с десяток. Если бы их слышал сам Гайрун, он бы уже позеленел от праведного гнева. Айрона болтовня братьев не трогала, а иногда даже потешала. Отец Милан же очень злился, но по кроткости душевной вмешаться не смел. Только тихо сопел слыша очередное святотатство.

Окончательно стемнело и стали устраиваться на ночлег. Ночное дежурство поделили на четыре части. Айрон выбрал предрассветное время. Братья дежурили первыми, сначала Мирк, потом Бор. Сменить их должен был Ру. Айрон закутался в одеяло, положил меч рядом с собой и быстро уснул.

Айрон проснулся от того что его тряс за плечо Ру. В неверном счете костра лицо его казалось абсолютно белым, да наверно таким и было на самом деле. Парень не мог вымолвить ни слова, и Айрону пришлось разбираться во всем самому. Он встал и осмотрел поляну. Он повидал в жизни много смертей, и эта была одна из самых поганых.

Мирк лежал у самого моста. Голова его была оторвана почти до основания шеи. В спину был вбит черенок от лопаты, а самой лопаты нигде не было. Его брата закололи его же мечом прямо во сне. Конец клинка вышел между лопаток. Он даже не проснулся. Меч Мирка лежал на мосту, поблескивая в свете луны. Его клинок указывал в ту сторону, откуда они пришли. Гайрун хотел, чтобы они убрались восвояси.

Айрон отошел к деревьям и его стошнило. Он сам не раз убивал, но то что произошло на поляне он переварить не смог. Еще больше ужасало, что все произошло в нескольких шагах от него самого, а он ничего не слышал. Они перенесли тела братьев к костру, прикрыли плащами и только тогда разбудили отца Милана. Тот на удивление не впал в истерику, за свою долгую жизнь он тоже многое повидал. Сев в ногах покойников стал читать отходную молитву.

Утром мечами вырыли одну общую могилу. Отец Милан провел короткий обряд. Как быть дальше никто не знал. Айрон, даже не сомневаясь, решил идти дальше. Отец Милан его поддержал, его веру нельзя было сломить, и именно Заступника он благодарил за свое спасение от когтей Гайруна. Ру молчал. Он долго смотрел на свой медальон, а потом решился.

- Айрон, прости, но я не пойду дальше. А не хочу умереть так же как близнецы в этих жутких лесах.

- Ру, я понимаю тебя и ни в чем не виню. Если побежишь, может даже успеешь до темноты вернутся в деревню. Жди до новой луны. Если мы не вернемся - расскажи полковнику, как все было. Надеюсь, и он тебя поймет.

- Прощайте.

- Прощай, Ру.

Отец Милан не сказал ни слова. А при словах прощания отвернулся. Расстроенный и испуганный Ру подхватил свой меч и побежал в сторону деревни. В душе Айрона стало холодно и пусто.

3.

На ночь остановились у маленького ручейка. До заката было еще часа два, но отец Милан совсем вымотался и уже не мог идти дальше. Айрон собрал дров для костра, а Милан приготовил скудный ужин. Запив водой из ручья свою порцию, Айрон задал вопрос, который мучил его в течение всего дня.

- Святой отец, а зачем вы ввязались в это? Ведь вы даже не знали капитана до его смерти.

Милан долго колебался, но потом все же ответил.

- Есть две причины. Мне показалось, что капитану хотелось бы быть похороненным по-человечески, в присутствии священника принявшего его исповедь, а не быть зарытым как собака где-нибудь под стеной. Ну а во-вторых: полковник пообещал мне за это неплохие деньги. Понимаю - меня это не красит, но такова наша земная жизнь. Даже священники нуждаются в золоте.

До самого захода солнца молчали. После всех событий прошлой ночи разговаривать не хотелось. И, по сути, не о чем.

Перед наступлением темноты Айрон предложил поделить ночное дежурство на две части.

- Сначала подежурю я, а под утро разбужу вас святой отец.

- Хорошо Айрон, спокойной нам ночи. Я помолюсь заступнику, и я верю - он позаботиться о нас.

- Спокойной ночи святой отец.

Милан завернулся в одеяло и повернулся к костру спиной. Было видно, что он еще долго не мог уснуть, вздыхал и ворочался, но все-таки усталость взяла свое, и Милан затих.

Айрон сел, прислонившись спиной к поваленному дереву. Меч, вынутый из ножен, он положил себе на колени. В голове все путалось и не складывалось ясной картины, что же в действительности произошло прошлой ночью. Привычным усилием воли Айрон прогнал из головы все мысли и подготовил себя к длинной бессонной ночи. За столько лет, наемник научился не засыпать на посту и не терять бдительность, но для этого пришлось научиться выбрасывать из головы все мысли и просто слушать ночь. Пропускать ее через себя. Быть частью окружающего мира, а не самим собой.

Ночь прошла спокойно, и перед рассветом Айрон разбудил отца Милана. Они поменялись местами, и Айрон почти сразу уснул. Уже закрывая глаза, он видел как Милан, прислонившись спиной к дереву, сидит и шепчет молитву Заступнику. Каждый защищает себя так, как умеет: кто молитвой, а кто мечом.

Ему снилось чудовище Гайрун. Таким, каким ему представлялись все чудовища. Большим, страшным и каким-то картинным, неестественным. В реальном мире такого монстра не могло существовать. Ему снилось, что Гайрун стоит поперек дороги и показывает за спину Айрону, всем видом крича – "убирайся!" Но Айрон не поворачивался и не уходил. Он не мог. За всю свою жизнь он так и научился уходить назад.

Потом сон изменился и Гайрун остался далеко позади. Перед Айроном стояли ворота. Ворота без окружающих стен и створок. Заросшие густой травой. А на поперечной балке раскачивались два тела. Красивой молодой девушки и мужчины с таким знакомым лицом. Лицом самого Айрона.

4.

Айрон проснулся на рассвете. Холод и сырость забрались под одежду, и тело жутко ломило. Подняв голову, Айрон посмотрел на другую сторону погасшего костра. Отец Милан сидел в той же позе что и ночью, только голова упала на грудь. Уже чувствуя беду, Айрон встал и подошел поближе. Милан умер давно. Может почти сразу после того как Айрон уснул. Его руки безвольно лежали на коленях, а голова на груди. Айрон поднял голову старика, посмотрел на мертвое лицо и отшатнулся. Глаза Милана были широко раскрыты, и в них застыл безграничный животный ужас.

Никто и никогда не узнает, что видел отец Милан в последние мгновения своей жизни. Но умер он отнюдь не от старости или холода. Что-то или кто-то поколебали веру святого отца до самых основ, и сердце священника не выдержало. Как мало нужно, чтобы убить человека.

Айрон обернулся и осмотрел окружающие поляну кусты. Что-то блеснуло в лучах просыпающегося солнца. Он подошел и увидел висящий на сломанной ветке золотой крест Милана. Нижняя перекладина креста была отгрызена почти до основания. Именно отгрызена, а не сломана. Сделать такое святотатство мог только он - трижды проклятое чудовище Гайрун.

Умывшись в ручье, Айрон взялся за меч. Уже второй раз он использует его не как смертельное оружие, не как вестника смерти, а как обычный крестьянский заступ. Вырыв могилу, он уложил в нее тело Милана. Могила получилась неглубокая, но Айрон и так уже сильно задержался. Гайрун вряд ли даст ему пережить еще одну ночь.

Забросав могилу землей и воткнув в холмик крест, связанный из веток, Айрон занялся телом капитана. Тащить гроб одному не было никакой возможности. Он развязал веревки и открыл крышку. Забальзамированное тело капитана было совсем легким. Айрон разрубил труп на две части и завернул их в прикрывавшую гроб рогожу. Сделав более-менее ухватистый сверток, он прикрутил из ремня поперечную лямку. Закинув сверток за спину и опираясь на меч как на посох, Айрон, не оборачиваясь, двинулся в путь.

5.

Деревья разошлись в стороны, и Айрон вышел на большую поляну. Все было так, как рассказывал капитан. Замок стоял на холме, заросшем мелким кустарником. Все стены были разрушены, и местами от них остался только мусор и обломки камней. Центральная башня еще держалась, но без крыши и перекрытий ветер сделал ее своей любимой игрушкой, завывая в ее внутренностях свои унылые песни. Айрон вошел в разрушенные ворота и остановился посреди захламленного двора. Когда-то здесь было уютно и красиво, сейчас же хотелось поскорее уйти и забыть это царство запустения и смерти. Сняв со спины сверток с трупом капитана, Айрон опустил его на желтую кучу прошлогодних пожухлых листьев. Он очень устал. Сев на землю, он прислонился спиной к большому камню, выпавшему из стенной кладки, и прикрыл глаза.

Айрон проснулся оттого, что его лицо мозолил чей-то взгляд. Он открыл глаза и резко зажмурил их снова. Оно было совсем рядом, и оно существовало на самом деле. Обругав себя за трусость, он снова открыл глаза. Гайрун сидел на обломке стены, подобрав под себя длинные тонкие ноги. На нем было серое грязное рубище. Скорее даже длинный рваный мешок с прорезанными для головы и рук дырами. Больше всего Гайрун походил на грязного вонючего бродягу, если бы не взгляд красных запавших глубоко глаз, лишенных зрачков, и длиннющих когтей на пальцах, запачканных засохшей кровью и землей. Отбросив в сторону, движением головы, гриву грязных серых волос Гайрун опять уставился на Айрона. "Он уничтожил весь мой отряд, и я должен испытывать к нему ненависть". Но ненависти не было. Айрон хорошо понимал, что это он нарушил все неписанные запреты, придя в эти места со своим жутким грузом. И в смерти солдат и отца-Милана виноват только он сам. Страха тоже не было. Он почти выполнил обещание, и теперь был готов расплатиться за свою наглость и самонадеянность сполна.

- Зачем ты здесь? - губы Гайруна не шевелились, слова возникли прямо в голове Айрона.

- Я обещал. - Подумал он в ответ.

- Зачем ты здесь?

- Я всегда выполняю мои обещания. Даже такие.

- Ты знал, что тебя здесь ждет смерть, зачем ты здесь?

- Ты не поймешь.

- А ты постарайся.

Айрон глубоко вздохнул. До захода солнца оставалось всего несколько часов. А знает ли он ответ? Ведь дело не только в обещании. Он мог закопать капитана на краю леса и примирится с самим собой, что дальше идти нет никакого смысла. Нет, дело не в обещании.

- Понимаешь Гайрун, я наемник. У меня нет дома, нет семьи, нет почти ничего, чтобы я мог назвать по настоящему своим. У меня есть только мое "слово". Данное другому человеку обещание. И неважно дано оно из сострадания, из гордости или просто за деньги. Это мое Обещание - и его нужно исполнить до конца. В этом смысл моей жизни.

Гайрун долго молчал. Потом странно сверкнул красными глазами.

- Странный ты человек наемник, и странная у тебя философия. Но я понимаю тебя. Я тоже когда-то давно дал обещание. Заканчивай свое дело и убирайся. И не возвращайся. Никогда.

Он развернулся и спрыгнул по ту сторону стены.

Солдат посидел еще немного, разглядывая свои грязные сапоги. Потом встал и подтащил сверток с телом к самой стене, где виднелся кусочек голой земли, заросший чахлой травой. Достал из-за спины меч. Без лопаты пришлось трудно, но ничего, уже не привыкать. Он встал на колени и стал рыть могилу, выгребая руками комья вырубленной мечом земли.

Солнце почти коснулось вершин деревьев.