Оберон. Эпоха Владыки
О Ковролётах
«Говорят, шамохский ковролёт может лететь, неся на себе рыцаря в полных латах и его боевого коня. К сожалению, этого никто не видел» - архиепископ Кесарий из Бартейна.
Пустыня жарила нас как хлеб в печи. Мой конь давно уже подозрительно заметно замедлял шаг, в моих сапогах, похоже, песок уже втёрся в ноги, спина сгорбилась, а мой спутник по-прежнему гордо восседал на своём невозможном скакуне. С виду конь, а ведёт себя как настоящий верблюд. Всадника солнце тоже будто не беспокоило. Это лишь злило меня, уставшего и вспотевшего.
Меня приставили к рыцарю Уторису как оруженосца, несмотря на его попытки отказаться. Он был шамохцем, легендарным воином из жарких джунглей Шамоха на службе церкви. Как и все из его рода, Уторис отличался молчаливостью, необычным мышлением и будто бы сверхъестественными способностями. Плюс церковь очень интересовали шамохские ковры, с которыми эти рыцари не расстаются ни на миг. К тому же, шамохцы славятся способностью быстро перемещаться на большие расстояния, может, дело именно в ковре?
Вот это мне и предстоит выяснить.
- Господин Уторис! – пересохшим горлом кричать было тяжело. – Может, сделаем привал вон под теми скалами? В полдень от нас и мокрого места не останется!
Шамохец лишь повернул в мою сторону смуглое лицо без единой капли пота, затем отвернулся.
Ковёр висит на левом боку коня. Какой же он многоцветный!
- Господин! – решил крикнуть я снова. – Вы слышали меня?
- Слышал, - голос сухой, как окружающий песок.
- И?
В ответ – молчание.
Воздух всё сильней колыхался от жары. Я потянулся за флягой, отпил глоток, заметил, что рыцарь направил коня к скалам. Неужели послушался меня?
Мой скакун, видимо, тоже обрадовался вожделенной тени, что из последних сил всё же догнал шамохского коня. Мой спутник был завёрнут в красные и белые одежды, воздушные, как облака. На голове – похожий на кхетийский тюрбан подшлемник. Латы позвякивают на правом боку коня.
Мы через час добрались до торчавших из песка скал. Они шли кругом, будто какое-то древнее святилище, не будь они из крепкого гранита. В центре Уторис слез с коня, снял с него седло, сумку с латами, меч, прочие мешки, отвязал ковёр и расстелил в тени. Какие на ковре были узоры! Различная золотая вязь, мифологические сюжеты, цитаты из святых книг!
- Садись, - сухо приказывает мне рыцарь.
Я тоже расседлал коня. Тот фыркнул и нетерпеливо лёг на тёплый песок. А я, кажется, теперь могу позадавать вопросы.
- Мы же едем на юго-запад, верно?
Шамохец достал небольшое ведёрко с углём, извлёк из сумки свиток, прочёл его, и угли вспыхнули. Мигом на ведёрке оказался маленький медный чайник.
-Верно.
-Вас туда отправила церковь?
-Нет.
-Тогда зачем мы туда идём? – я с некоторой опаской опустил колени на этот прекрасный ковёр.
-Меня позвали.
-Так вы же под присягой, господин! Вы не можете так просто взять, и покинуть службу!
- Я сейчас нужней дома.
Он тоже опустился коленями на ковёр, поставил передо мной пиалу из фиолетового стекла и плеснул в неё зеленоватого чая. От пиалы шёл пар.
- Так он же горячий! И так жарко!
- Хорошо, что горячий. Пропотеешь – и охладишься. И усталость снимет.
Подув на чашку, я аккуратно взял питьё кончиками пальцев, и одним глотком выпил. Рыцарь пил неторопливо, смакуя вкус. Он, кстати, был недурным.
Он всё подливал – я всё пил. Задавал вопросы. Он отвечал общими фразами. Меня сильно разморило от чая, вопросы пошли уже глупыми, провокационными.
- Я вот что хочу вас спросить, господин, - дико хотелось спать, но я боролся со слабостью. – В моём монастыре ходила такая загадка. Кто кого везёт – ковролёт всадника или всадник заставляет ковролёт лететь?
- Ответ очевиден.
- Правда? А с виду не скажешь, что всё дело в ковре. Я не чувствую в нём ни магии, ни чего-то другого. Обычная тряпка.
- Дорогая тряпка.
- Тогда зачем таскать по всему миру эту тяжесть? Вы, шамохцы, небось и шкуры можете летающими сделать, и бочки, и всё что угодно.
- Это всё россказни невежд. Никто ни на чём не летает. Это противоречит законам природы. Можете его полностью изучить, потрогать - ничего не найдёте.
- Серьёзно? Тогда я этим займусь!
Рыцарь встал с ковра и отошёл за скалу, захватив по дороге меч. Я в самом деле взялся ползать по ковру, ощупывая руками каждую ворсинку, заглянув на внутреннюю сторону, провёл пару тестов с помощью простеньких магических заклинаний. Это мне тяжело далось, моргал я всё медленней, и в итоге, когда я полез в свои седельные сумки в поисках церковного анализатора магии, попросту уснул, копаясь в ней.
Проснулся я от дикого лошадиного ржания.
Надо мной нависла прямоугольная тень, которая прошла мимо. Протерев глаза, я увидел, как над песком медленно летел ковёр, на котором стоял всадник! Неверя своим глазам, я истошно заорал:
- Господин Уторис! Подождите меня! Это невозможно!
Что есть силы, я побежал следом.
Расстояние очень медленно сокращалось. Рыцарь смотрел прямо, конь не выказывал ни малейшего беспокойства, а ковёр нисколечко не прогибался под весом всадника. Пробежав по раскалённой пустыне порядочное расстояние, я всё же успел ухватиться за край ковра. Но тут ковролёт резко изменил направление и полетел отвесно вверх. Ноги, только что волочившиеся по песку, теперь барахтались в воздухе. Всадник будто бы прилип к ковру, всячески игнорируя законы притяжения. Наверное, это обстоятельство окончательно ввергнуло меня в шок, пальцы ослабли, и я свалился вниз.
Ударился я не сказать чтобы сильно, но головой порядочно приложился. Придя в себя, я наблюдал, как Уторис всё так же отвесно поднимался вверх, пока не превратился в маленькую точку на небосводе.
Обвиняемый обвиняет обвинителей
"Кто в наше время без греха? А? Я вас спрашиваю, люди добрые! Не будет греха - не будет покаяния, не будет покаяния - не будет спасения! Грешите и кайтесь, грешите и кайтесь!" - хельтиратский пастор Иварий, за минуту до смерти от рук разъярённых фанатиков.
- Палачи все в сборе, - едким голосом проговорили мои уста. Я связан, примотан к стулу для пыток, до самых глаз натянут алый капюшон моей рясы. – Что вы от меня хотите? Признания вины? Плача?
А сами вы готовы сознаться в собственных грехах?
- Ты прекрасно знаешь, Лоренсо, что нам от тебя надо, - палачи сидят напротив полукругом, и благодаря единственной свечи я вижу их силуэты.
По голосам я знаю, кто передо мной. За всех говорит Амон Ри, инквизитор 1 ранга. Рядом, судя по шмыгающему носу – Малкольм, его ученик. Парнишку ещё не отлучили от Церкви? А должны были. Жечь без суда и следствия никому не позволяется. Ещё слышу вечное ёрзанье на стуле. Это Борг, святой отец с шилом в заднице. Не пора ли тебе на покой с твоими болячками? Двоих болтунов – главу Орденской Гвардии Килия и секретаря Первосвященника Латиана – весь Святой Град знает. Тоже не без греха. Про их лихие кутежи в каждом кабаке рассказывают. Вот так судьи…
- Всё должно быть по протоколу, Лоренсо, - говорит Амон Ри. – Ты говоришь о своих преступлениях, секретарь их записывает, и делу даётся законный ход.
- А что в итоге? Казните? Или пальчиком погрозите, ибо каждый второй повинен в моих преступлениях?
- Как ты смеешь так разговаривать со старшим по рангу! – Малкольм вскакивает, в голосе я слышу юношеский запал и желание угодить учителю. Щенок. Меня хоть и лишили сана, но я всё ещё ровня инквизитору 1 ранга.
- Сядь, ученик, - спокойно говорит Амон. Тот садится. Если бы я мог видеть его глаза! – А ты, Лоренсо, знаешь, что тебя ждёт. Публичное покаяние. Ты пройдёшь через толпу от Небесных ворот до порта. Через площадь Четырёх Первосвидетелей. Люди будут знать, что ты совершил. Они разгневаются. Если дойдёшь живым до порта – Первосвященник простит тебя.
- Ну тогда слушайте, господа обвинители, - я спокоен, хотя злость начала свой ход из глубин моей грешной души. – Да, признаюсь! Я пользовался всеми привилегиями инквизитора! Заходил в богатые дома, и хозяева не могли мне отказать. Брал, что хотел. Даже мог женой хозяина уединиться – и никто даже не смел пикнуть!
- Какой ужас! – воскликнул Борг, и будто бы на эмоциях вскочил со стула, крякнув от боли. Перо секретаря скрипит – записывает.
- А что вы ужасаетесь, святой отец? – Я смотрю на Борга исподлобья, надеясь, что он видит моё лицо. – Наслышан, что вы тоже пользуетесь доверием прихожан. И прихожанок.
Тот пыхтит от гнева и страха, затравленно озираясь. Затем святой отец подходит ко мне и замахивается своей тощей ручонкой.
- Сядьте, святой отец! – рычит Амон Ри. – А то, Лоренсо, говори за себя. О чём ещё ты готов нам рассказать?
Борг коротко взвизгнул с досады, но садится на своё место.
- Я продавал должности, получая за это подарки. Вы думаете, откуда у Инквизиции столько новых назначений? Моих рук дело. И все как один либо мои друзья, или родственники. Теперь у меня есть замечательные виноградники и немалые сбережения в банке Западной Торговой Компании. Помнишь мою виллу, куда мы с тобой, друг, ездили в прошлом году? Инквизитор Лаэр подарил, чтобы второй ранг получить. Я брал дорого, - два болтуна мне настолько надоели своим шёпотом, что я решаю обратить их внимание на себя. – Вот у господина главы Орденской Гвардии денег на вступление в Инквизицию не хватило.
Парочка мигом смолкла. Я тоже молчу.
- Г-г-господин инк-к-квизитор! – Килий нервно встаёт и обращается к Амону Ри. Трясётся, как осенний лист. – Ложь! Навет! Враньё! Я-я-я бы н-н-никогда…
- Сядь и помолчи, - Амон говорит уже раздражённо, допрос превращается в фарс, я же откровенно веселюсь.
- А ещё я брал взятки, чтобы отправить на костёр неугодного человека. Бывало, придёт чиновник, а ему любовник жены мешает. Даст мне мешочек золота, я пером черкну – и ложный донос готов. А потом какой-нибудь не в меру ретивый инквизитор на вроде Малкольма, не разбираясь, сожжёт.
Малкольм шумно дышит, но пока держится, не вскакивает.
- В последнее время мне понравилось продавать разрешения на создание сект. Я ведь и сам начал свой путь с секты самобичевателей – с той поры слабость к сектантам осталась. Да, продавал разрешения без разбору. Некоторых укрывал от чрезмерного внимания Инквизиции. Особенно этих, которые считают, что бог наш Владыка Небесных Сфер умер. У них интересные философские идеи есть. Да и вреда от них никакого. То ли дело Отарийские Братья, коим относит себя господин главный секретарь Латиан…
- Отарийских Братьев не существует уже свыше тысячи лет! – запальчиво выкрикивает Латиан, его голос дрожит, из рук падает чернильница и разбивается об пол. – Они миф, легенда! Неверно истолковавшие святые книги…
- И считающие, что Первосвидетелей нельзя почитать, вся их церковная организация – это ложь, с которой нужно бороться! Ко мне отарийцы тоже приходили, только вот не убедили меня, и разрешение не получили. Зато тебя упомянули, мол, у них руки длинные, главный секретарь Первосвященника и треть священников города за них. Я промолчал. И не сообщил никому об их приходе.
-Ложь! – кричит Латиан, точнее, визжит, будто ему вырывают чего-нибудь. – Наглая ложь! Ты всё придумал! Один помирать не хочешь, так оклеветать всех теперь вздумал?
- Смотри, Амон, - говорю я злорадно. – Разве человек будет так бояться лжи смертника?
Латиан грязно ругается, затем плачет, падает на колени и ползёт к инквизитору I ранга. Бубнит что-то раболепное – прощения просит, что ли? Остальные палачи молчат. Я про каждого знаю такое, что могут мигом составить мне компанию в покаянном шествии. Но не сегодня. Сегодня обвиняют только меня, и наказание коснётся только бедного Лоренсо.
- Всего сказанного тобой хватит на десяток грешников, - говорит Амон Ри, вставая. Остальные тоже поднимают задницы со стульев, а Латиан – колени с пола. – Сегодня ты проведёшь ночь в этой комнате. А утром помолись хорошенько – подготовь душу к испытаниям. Что же до слов твоих касательно находящихся тут лиц, - он осматривает моих судей, те с надеждой глядят на инквизитора. – Это признаётся ложью и будет считаться попыткой посеять смуту и раздор в рядах Церкви. До завтра, - он медлит, - до завтра, друг.
Меня оставляют одного.
Луна Возмездия
"Не бойтесь злодеев, ибо их всегда настигает правосудие. Не бойтесь фейри и нежити, ибо на них знает управу Церковь. Также не бойтесь демонов, клятвопреступников, предателей и еретиков, ибо они трепещут пред именем Владыки. Бойтесь безумцев. На них нет управы" - Первосвященник Маркат, из труда "Страхи людские".
- О! Мой закадычный друг всё же решил меня навестить! Какая радость для меня, старика… Да не стой ты в проходе, заходи!
Старый колдун прошаркал в недра своей башни, я – следом. Как всегда, на первом этаже царила разруха и беспорядок: почему-то мой друг был уверен, что стоит тут появиться метле, как в ту же секунду башня рухнет под землю. Да и спускался он вниз редко. Но я тут нечасто бываю, так что мне без разницы. Уж я-то знаю, что такая боязнь уборки – это ещё цветочки.
Мы поднялись, как всегда, на самую крышу башни, где колдун оборудовал себе смотровую площадку – отсюда, видите ли, лучше свет звёзд виден. Вон, труба с хорошим стеклом стоит.
- А ты всё на звёзды любуешься, да?
Колдун меня посадил в кресло за стол и принялся рыться в своём шкафчике, гремя посудой.
- А как же! Это очень важно! Хм, где стаканы… Маришка!!!!
Маришка, девушка цветущего шестнадцатилетнего возраста, по глупости родителей уже несколько лет прислуживает этому старому хрыщу, которого я называю своим другом. Не сильно высокая, статная, со светлыми волосами – правда, с глуповатым выражением лица. Ну, то родители постарались… Они-то думали, что колдун девочку наукам научит, как себя в обществе вести, всяким светским премудростям – колдун же! Но Маришка за эти годы научилась лишь прибираться и вкусно готовить. Кстати да: хоть девочка и крестьянка, но торты она готовит божественно. Но это наверно она сама научилась – колдун себе даже мясо на хлебушек положить не может.
Маришка прибежала на зов своего «господина».
- Я тут, ваше… - она посмотрела на меня, улыбнулась, смахивая прядку со лба, я улыбнулся в ответ, она смутилась и покраснела. – Эм… колдовское величество!
Ишь, приучил её.
- Где стаканы??
- Я их помыла, утром.
- Неси сюда!
Маришка галопом убежала. Тем временем колдун извлёк из шкафчика маленькую амфору и глиняные кружки и поставил это всё на стол. Плюхнулся на мягкое кресло напротив меня.
- Звёзды, знаешь ли, это – маленькие светила! Переливаются огнём, красиво так! А некоторые – маленькие копии нашей земли, что под ногами! Но Первосвященник хочет украсть все мои открытия…
Ну вот, началось. А ещё он удивляется, чего это я редко в гости захожу. Так к нему как ни зайдешь, так сразу говорит, что Первосвященник всему виной. Ну, я гость воспитанный, да и друг он мне давний, так что послушаю. Я опёрся на кулак подбородком.
- Жалуйся!
- Воооот! –с горящими глазами начал мой друг, опустившись под стол и начавший там шарить в поисках чего-то. – Я нашёл доказательства, что Первосвященник уже пробрался в мою башню! Вот, смотри! Я сделал слепок!
Он протягивает мне гипсовый отпечаток сапога.
- Посмотри внимательно: по подошве сразу видно, что это Первосвященник ходил по моей башне! - он раздражённо махнул рукой. – Эх! Или не он, а его слуги! Вот, гляди – в отпечатке я нашёл лепесток митарсиса, а митарсис у нас в окрестностях только у церкви растут! Совпадение? Не думаю!
- Эм… - я узнал эту подошву: на ней один гвоздик на носу был криво прибит. Я посмотрел на свой сапог. – Вообще-то это…
- Очередной бред выжившего из ума старика? – перебил колдун меня. – Да как бы не так! Вот кто ещё может ко мне приходить из церкви? А? Только Первосвященник и его служки! Не, в тебе-то я уверен…
Я решил лишний раз не напоминать другу, что в церковь я хожу, как и положено мирянину.
- Хотя знаешь, я стал подозревать, что Маришка – слуга Первосвященника. Так что при ней… О! Ты принесла! Ставь сюда.
Маришка, помимо стаканов, поставила на стол чайничек с ароматным чаем. Хороша хозяйка! Сейчас ещё тортик принесёт, так вообще замечательно будет. Я посмотрел на Маришку томным взором, она застенчиво потупила глазки, но колдун всё испортил.
- Три ночи уснуть не могу!!! – крикнул он мне в лицо, перегнувшись через стол. – Три! Всё скребётся у основания, скверный.
Девушка убежала за десертом. Колдун начал разливать вино по стаканам, продолжая жаловаться.
- Вот представь: иду я за горшком ночью. Слышу: скребётся! Тихо так, будто фундамент царапает. Я из окна как крикну! «Пошёл вон, поганец! Сиди в своём Святом Граде!» и горшок опорожняю. А мне смех в ответ. Ловкий он, Первосвященник! Увернулся… Выхожу, значит, поутру на фундамент поглядеть, а там знаешь что? А накарябано «Старый козел». Ишь, оскорбляет! Да я ему на макушку звезду скину! Я могу, ты не думай, что я так, фигляр какой… Ну, выпьем за встречу!
Выпили. Я задумался: сколько уже раз я говорил другу, что никакой Первосвященник за ним не следит. А он не верит. Ведь абсурд – чтобы глава Непорушимой Церкви нашей самолично всякие ругательства карябал? Да никогда! Вот упёрся, что вся Церковь против него ополчилась, и всё тут. Да кому он нужен, звездочёт этот? От него ни пользы, ни вреда. Нет. Неееет! Мы ж великие маги, которого Первосвященник всей своей проклятой душой желает сжечь, убить, расчленить, пытать и стереть в порошок! Но – всё без толку. И Маришку жалко. Девушка сидит тут почти безвылазно, как принцесса заточённая. Пока я друга не упросил, чтобы Маришку он хотя бы на рынок да к родителям отпускал раз в месяц, так бы и померла бы со скуки, выслушивая в десятый раз его теории. А девке замуж пора. Эх, чувствую себя рыцарем из баллад – спасаю принцессу от злого колдуна! Ничего – сейчас напьётся, и я поговорю с Маришкой.
- … я почти уверен, что тот посыльный – оборотень! – колдун даже не заметил, что я его не слушал. – И конечно – на службе у Первосвященника! Когда этот малый мне приносит твои письма, то я не могу смотреть в его волчьи глаза!
- Мммм, – протянул я. – Наверное, у него мех в ушах или что-то подобное?
Колдун задумался. Вот Скверна!
- ТОЧНО!!! – как в этом старике вмещается столько энтузиазма, я не понимаю. – Я обязан его поймать и внимательно рассмотреть на наличие избыточного оволосения!
- Давай ты не будешь его ловить? А то слухи нехорошие пойдут… до твоего Врага дойдёт!
- Да ты прав, как всегда! Его осмотрит Маришка.
В этот момент девушка подносила тортик к столу, и услышала всё. Она ахнула, и уронила торт на пол.
Да чтоб вас всех за Проливом сгноило! Тортик-то тут причём???
Маришка принялась извиняться и поднимать торт с полу. Часть, естественно, осталось на полу.
- Мариша, золотце, не беспокойся. Мы люди не брезгливые, съедим и в таком виде твоё произведение великолепного кулинарного искусства… А ты свободна на сегодня м можешь идти.
И я вновь наблюдаю сцену, как Маришка расширила свои глазки от слов колдуна, медленно поднялась с пола, на лице её заиграла наивнейшая детская улыбка, быстро поднесла торт к столу и быстро убежала, довольная. Н-да… видимо, не поговорю я с ней – она домой побежала, матушке рассказывать.
- На, кушай. А чего это Мариша так удивилась моему плану? Подумаешь, ей пришлось бы мальца всего потрогать, раздеть…
- Вот потому и удивилась. Точнее – опешила.
- Глупая девка. Так вот, мой друг! Я же тебе так и не рассказал о том, как я хочу покончить с ненавистным Первосвященником! Мариша почему-то не оценила всего величия моего плана и сильно испугалась.
- Дай-ка угадаю: скинешь на него звёздочку на макушку? Нет? Отправишь к нему начинённого ядом голубя?
- Всё лучше и красивше! Я на него скину…
- Ночной горшок?
- Нет! Но в чём-то ты прав. - Он встал на своё кресло в своей любимой стойке, которую он называл «стойкой несравненного борца за справедливость». – Я скину на него… ЛУНУ!!! – и глаза выпучил.
- Ха! Луну? А какую из них?
- Я ещё не определился, - он быстро плюхнулся назад и принялся за чаёк. –Но сама идея-то нова, свежа! Правда, есть одна проблема…
- О! Неужели ты встретил сложности в своём «гениальном» плане?
- Я всё же человек, так что у меня бывают сложности! Редко, но такое случается! А проблема в том, что мне нужна пара людей, чтобы они помогли осуществить мой план. Вот, смотри…
Сказав это, колдун встал и бросился к своему шкафу с посудой, вытащив оттуда что-то большое.
- Что это такое?!
- Как что? Мой план действий. Занятно, не правда ли?
Моё удивление вызвал огромный кусок бумаги. Колдун расправил его по столу, при этом половина всё равно свисало до пола. На самой бумаге были изображён "Великий План Уничтожения Врага Посредством Опрокидывания Спутника" - тысячи надписей и мелких рисунков, соединённые стрелками в определенной последовательности. Я и не подозревал, что мой товарищ настолько не дружит с головой. Это ж надо, скрупулезно нарисовать это всё и не запутаться!
- Как давно ты это породил? - пораженно спросил я.
- Ага, впечатлён, - довольно сказал колдун. - Сделал я это за неделю, последнее закончил накануне ночью. Ты же помнишь, что иногда мне во сне приходят утерянные шамохские знания, вот я наконец решил всё это объединить на бумаге. Я учёл почти все факторы!
Эти "шамохские знания" обычно представляли собой бредовые сны чрезмерно фантазирующего рассудка.
- Годами я занимался расчётами полета небесных объектов, увлекся астрологией - кстати, в моем Плане ей уделяется много внимания - занялся исследованием случайностей и вероятностей, анализировал свои сны, полные тайного скрытого смысла; и многое другое, чем я занимался как всю жизнь, так и последние месяцы, я наконец собрал воедино и распределил. Знал бы ты, сколько запрещенных знаний я вложил в этот кусок бумаги!
- И... - протянул растерянно я, не зная, какой вопрос задать. - Скажи, с чего это ты взял и сел чертить эту... схему? Зная тебя, то явно должен был быть толчок к этому.
- А ты как всегда проницателен. Так вот, был у меня недавно сон...
Я так и знал, что без "утерянных шамохских знаний" тут не обошлось.
- Во сне я был подобен древнему божеству, одной ногой попирающий гору, другой - Святой Град, в котором смешно бегали люди в белых рясах. А между горой и Градом было море, в котором плавали исполинские лягушки. И я их ловил голыми руками. Они квакали и барахтались в моих ладонях, но сбежать не могли. Когда я проснулся, то сильно удивился настолько очевидному знаку свыше. И вот, я сел рисовать то, что мне посоветовал сон.
- Да, и правда, очень простой и понятный сон, - неопределенно проговорил я. - Наверное, лягушка - это древний шамохский знак?
- Вот видишь! - колдун поднял палец вверх. - Даже неискушенные в этом сложном деле видят, насколько всё просто. Да, лягушка - символ беспорядочно прыгающих мыслей и идей; их ловля означает, что мне следует их успокоить. А то, что гора как символ моих твердых намерений с одной стороны, и Святой Град как символ и предмет моей ненависти с другой стороны попираются моими ногами, значит, что пора действовать! Меня не сокрушить, меня не остановить! Давай ещё по одной выпьем?
Я налил ещё вина. Мой друг начинает меня пугать. Может, он и поехавший крышей, но раньше у него был могучий интеллект и богатые знания, так что без сомнения, он сдуру и вправду начать воплощать свои идеи для борьбы с порождением его паранойи. Кто знает, может, элементы его Плана ещё наделают кучу бед?
-Вот, самое начало, - колдун ткнул в середину Плана. - Это схематичное изображение повозки без одного колеса. Сей знак значит, что в определенное время в определенном месте у повозки должна случиться поломка. Квадратура Либера с другими планетами...
- Ты можешь обойтись без этой зауми? Я ведь в планетах твоих не разбираюсь.
- Эх, невежа, - отмахнулся он. - Такие знания упускаешь! Значит, повозка с вероятностью в девяносто девять и семнадцать сотых процента должна сломаться в определенный день. Шанс велик, но не абсолютен. Но я уже придумал, как увеличить вероятность. Но речь не об этом. Смотри дальше! - мой друг повел пальцем по бумаге дальше.
- Эффектом бабочки я запускаю первую направляющую: где-то за месяц до удачной квадратуры Либера импульс дойдет до неуравновешенного человека, и он подчинится моему Плану, и сам не будет об этом знать. Чередой запусков дополнительных импульсов я его приведу к месту поломки. Далее идёт вторая направляющая: эффект бабочки направляет туда же второго человека, на этот раз рассудительного, но ведущего двойную жизнь. Оба человека должны встретиться, я как мог, ликвидировал все препятствия на этом пути. А затем они, пройдя через семьсот тридцать четыре моих направляющих, всё же скидывают на Святой Град луну. Гениально, не правда ли? И никуда Первосвященник не денется!
- И в самом деле, - я пытался проследить по значкам от начала Плана до конца, но быстро сбился. - Но ты говорил, что тебе нужны два человека. А эти тебе чем не нравятся?
- О, вот тут и начинаются проблемы, друг мой. Как говорится, черт сокрыт в мелочах. Дело в том, что я легко могу подкорректировать вероятность любого события в абсолют, но с живыми существами это сделать сложнее. Ведь у обоих лишь восьмидесятипроцентная вероятность того, что они начнут исполнять мой план! Плюс, я составил их астральные карты, характеры у них неудобные: их хлебом не корми, только дай с судьбой потягаться. Бунтари, их сложно контролировать. И поэтому я с вероятностью в девяносто процентов говорю, что за ними быстро начнет охотиться Первосвященник, и тогда всё, никакой луны!
- Так своими эффектами бабочек закидай Первосвященника, чтобы не мешал, и всё. Или это тоже сложно осуществить?
- Нет, друг мой, - было видно, что колдун изрядно захмелел. - Это скорее дело чести. Я хочу победить Врага своим мастерством, а не бесчестными приёмами! Он приказывает своим слугам вредить мне, да сам приходит, вот и я буду так же действовать! Только из башни я никуда не выйду, буду свои сокровища охранять. Да и нет у меня желания под окно Первосвященнику гадить... Далеко ведь до Святого Града! Я телепортом пользоваться не умею. А он умеет, я уверен...
Голос колдуна становился все тише и тише, шептал, что "надо найти запасных людей" и всё таки уснул. Я тоже изрядно захмелел и не заметил, как опустилась ночь. Решив более не задерживаться, я покинул башню. Что за вздор! Скидывать луну! Да ещё трясется, боится, что церковь узнает о его планах. Да кто ему этот бред расскажет?
С этими мыслями я дошел до дома, упал в кровать и уснул.
Маришка же лишь утром вернулась в башню. Своей матушке она наконец, рассказала всё, что ей говорил в последнее время колдун, а богобоязненная женщина с утра же отправилась в церковь на исповедь. Священник, выслушав эти ужасы про оборотня, про Первосвященника и коварные планы про луну, спешно побежал в свою келью, судорожно достал чернильницу, пролил часть чернил на себя, потерял на полу перо, долго его искал, нашёл и сел писать донесение. Священник искренне верил, что колдун этот всерьёз хочет покончить с Церковью, и каждый месяц писал донесения. Написав, он привязал свою писанину к лапке голубя и вышвырнул его из окна. Лишь тогда священник отдышался и, возгордившись тем, что каждый месяц он спасает Святой Град от гибели, пошёл готовиться к утренней службе.
Письмо некоторое время спустя добралось до Святого Града, там посыльный принес донесение секретарю Первосвященника, тот начал читать, но долго делать это он не смог - смеялся без остановки. Тем временем в кабинет зашёл сам Первосвященник. Смех тут же прекратился, и секретарь тут же принялся кланяться.
- Оставь поклоны. Что там?
- Донесение, ваше Святейшество. Про того колдуна в башне.
- Снова он. Доносителю в самом деле кажется, что мне серьёзно угрожает опасность? Зачитывай, хоть посмеюсь.
- "Именем Владыки Сфер Небесных пишу вам я, простой священник Шаллер. Дошли до меня сведения, что колдун наш совсем разошелся: богохульствует, обвиняет ваше Святейшество в недостойных злодеяниях, в содержании оборотней, а также планирует гибель и смерть всего Святого Града с помощью опрокидывания на город луны. Денно и нощно смотрит он на звёзды, высчитывает что-то, говорит про хитрости с вероятностью и сообщников. И есть у него огромный свиток с запретными знаниями. Маришка, служанка его, подтвердит. Примите меры!"
После прочтения секретарь залился смехом, Первосвященник же остался серьёзен.
- Похоже, колдун всё же не так прост, - задумчиво протянул он.
- Да ну, ваше Святейшество, он же сумасшедший!
- Это ты так думаешь. Я с ним учился, он всегда был прекрасным магом, только вот любил экспериментальные науки, особенно вероятности. Похоже, он и вправду что-то задумал. Но пока говорить об этом рано. Убери пока донесение в архив. И пометь: "До востребования".
***
По пыльной дороге шёл худой человек с синими кругами под глазами. Он шёл под палящим солнцем и ненавидел его. Ненавидел он и пыль, которую пришлось глотать. Её поднимала повозка, едущая впереди. Возница - какой-то крестьянин из местных - отказался подвезти путника, у которого не оказалось лишней монетки. "Чтоб у тебя кляча издохла, - он с ненавистью смотрел на повозку впереди. - Чтобы тебя удар хватил. Чтобы колесо отвалилось."
Спустя минуту повозка резко просела на одну сторону, и из-под задней части выкатилось колесо. Оно прокатилось по дороге и остановилось у самых ног путника. Путник очень удивился, впредь решил быть осторожней с мыслями, и пошёл к ругающемуся крестьянину. Но не чтобы помочь. Жгучее желание выместить всю свою ненависть к путешествию заполонило душу, и, стиснув кулаки, путник поравнялся с повозкой. Крестьянин, выскочивший навстречу, сразу получил кулаком в челюсть. Он упал. Путник набросился сверху, рычал, как зверь, и колотил перепуганного возницу до тех пор, пока тот не перестал дёргаться и пока кулаки не покрылись кровью. Путник тяжело дышал. Он привалился к повозке, не обращая внимания на лошадь, стремящуюся вырваться и умчаться подальше от этого страшного человека. Путник сам не понимал, что на него нашло. Руки болели. Крестьянин не двигался.
Через какое-то время палящее солнце кто-то загородил.
- Что, телега сломалась?
Перед путником стоял крупный человек в кузнечном фартуке и с массивным молотом на плече.
- Можно и так сказать.
- А с этим что?
-Не выдержал горя и убился.
Человек с молотом с сомнением посмотрел на окровавленные кулаки путника.
- Твоё дело. Я иду в баронство Хладохолм. Не составишь мне компанию?
- А разве ты не хочешь ужаснуться и побежать к ближайшему инквизитору и доложить об убийстве?
- Я не друг Инквизиции, - мужчина сел рядом, положив молот на землю. - Я терпеть не могу церковь и всех, кто с ней связан.
- А мы в этом похожи, - путник улыбнулся. - И я тоже не люблю церковь.
- Ну тогда мы с тобой подружимся.
- Наверняка.
Спустя время они двинулись вместе по дороге. И оба не подозревали, что их встречу спланировал безумный маг, сидящий безвылазно в башне.
Копьё-богоубийца
"Желая низвергнуть тирана,
На сборище тайном они собрались.
На оружие страшное каждый дал жертву:
Рофт - посох любимый, Скамкель - мизинец,
Хина - свой саван, а Нираль же - два глаза,
А Гакита-вдова должна им пронзить Всеотца..."
- из "саги о Старых Богах"
Сигрид никогда не любила лазить по скалам. Пару раз она видела, как люди добираются до самого верха, но в последний момент камень из-под ноги предательски вылетает, руки стараются удержаться на скале, но пальцы скользят, и тело устремляется вниз, много раз ударяясь о скалу. Девушке не хотелось так бездарно закончить жизнь - всё-таки она скальд, и грезила либо смертью, достойной песни, либо мечтала умереть в славе и почёте.
А сейчас она смотрела на торчащие посреди соснового леса скалы без явного желания лезть на них.
-Другого пути точно нет?
Оден, совсем юный проводник Сигрид, задумчиво осмотрел каменные стены и наверняка прикидывал, как по ним залезть и при этом не разбиться.
-Если он и был, то я давно бы повёл по нему. Хранитель Копья хорошо спрятался. Там, почти на самой вершине, есть пещера. Я сейчас найду надёжное место, и мы с тобой полезем вверх.
Одену было от силы шестнадцать - рослой Сигрид он был едва по плечо. Не сильно запоминающийся парень, потерявший родителей, дом и всё имущество. Всё, что осталось - это сестра и лук, с которым он браконьерничал в землях ярла. Но Сигрид так и не смогла выудить из него правду, откуда он знает, где найти члена ордена Хранителей Транцельмидара - легендарного Копья-Богоубийцу, затерянного в веках. Ещё дед Сигрид, сам будучи скальдом, знал много песен об этом Копье, и потратил полжизни на поиски этого оружия; а тут какой-то юный мальчишка утверждает, что лично знает нынешнего главного Хранителя! Девушка искренне желала, чтобы Оден говорил правду. Уж очень много раз Сигрид натыкалась на мошенников, желающих лишь получить монету за лживые сведения.
Пока Оден бродил вдоль скал, Сигрид не выдержала и села на камень, запустив в свою сумку руку и выудив оттуда флейту из моржовой кости, задумчиво посмотрела на серые снеговые тучи, вершины сосен, устремившихся к ним, и принялась играть грустную пронзительную мелодию. Небо будто услышало музыку, и миллионы снежинок устремились вниз, стремясь скорее укрыть землю. Скальд сменила музыку. Она заиграла боевую мелодию, наблюдая, как снег касается тёплой поверхности и тает, как гибнет первый отряд захватчиков, брошенный в пролом в крепостной стене. Но на место погибших приходили всё новые и новые снежинки, и было ясно, что пришельцы с неба рано или поздно всё же задавят числом и покроют весь мир белым покрывалом…
Закончив играть, Сигрид обнаружила, что Оден стоит перед ней и молчит.
-Что случилось? Ты нашёл путь наверх?
-Ты играла и смотрела в одну точку, - вместо ответа сказал парень. - Музыка красивая. А на что ты смотрела?
-На снежинки, - ответила Сигрид. - Они красиво падали, и напоминали мне сражение…
-Снег как снег, - он отвернулся, устремив взгляд на скалы. - Он только мешать будет. А тропу я нашёл. Карабкайся осторожней, касайся тех же камней, что и я. Идём, пока всё не замело.
Они принялись подниматься на скальник, рискуя сорваться вниз. Оден карабкался очень уверенно, плавными движениями забрасывая свое тело все выше и выше. Парень иногда останавливался, замирал, быстро осматривал камни, чтобы затем уверенно продолжал путь. Сигрид не могла похвастаться такой ловкостью. Руки уже начали предательски ныть, но скальд все лезла и лезла, не желая сдаваться.
-Почти на месте, - устало сказал Оден, забросив себя на широкий уступ, где так и остался лежать на животе. - Ещё немного …
Снег валил все сильнее. Забравшись на уступ и тяжело дыша, Сигрид устало привалилась спиной к каменной стене. Макушки сосен уже были где-то внизу, тщательно скрываемые снежным заслоном, а вдалеке уже давно не было видно горизонта. "Высоко забрались, - подумала девушка. - Боюсь даже думать о том, как с такой высоты потом спускаться придется."
-Оден? - окликнула парня Сигрид, лежащего с закрытыми глазами.
-Что?
-Кроме тебя дорогу к Хранителю ещё кто-то знает?
-На эти скалы никто, кроме меня, не лазит. По крайней мере, следов других людей я не видел.
-Получается, только ты ему еду приносишь?
Оден замолчал, и Сигрид почудилось, словно он смекнул, что сболтнул лишнего. Парень будто решал, стоит ли новая порция информации денег или же вовсе пора держать рот на замке. Через какое-то время он открыл глаза, сел и сказал:
-Уже месяц моя еда лежит у него нетронутой. Раньше я приходил, и он забирал оставленную мною пищу. Не совсем понимаю, почему он не принимает мою еду.
-Может, он умер уже?
Запоздало Сигрид поняла, что теперь она явно сболтнула лишнего. Оден напрягся, то избегал взгляда скальда, то смотрел прямо в глаза, а с губ вот-вот должны были сорваться злые слова. Девушка уже собралась извиниться, но ее проводник вскочил и сказал:
-Хватит на снег пялиться, пора дальше идти. Мы уже близко, - и без каких либо дальнейших слов принялся карабкаться вверх, не заботясь о том, последует ли Сигрид за ним.
Они наконец добрались до самого верха скал, и глазам скальда предстал целый лабиринт из нагромождений камней и каменных обветренных столбов. Поднялся ветер. На такой высоте он уже завывал и свистел, когда проходил через каменную породу. Сигрид поежилась от холода. Оден вновь принялся расхаживать в поисках нужного пути, но на этот раз он делал это намного дольше, всматриваясь под ноги, словно он умеет читать следы, хотя какие тут могут быть следы?
-Не уверен, что мы пришли на нужное место? - поинтересовалась Сигрид, но в ответ Оден раздражённо махнул рукой, призывая к молчанию.
Скальд вспомнила своего деда: тот точно таким же жестом отмахивался от любопытной внучки, когда он был погружен в чтение десятка свитков и нужная мысль от него всё ускользала. Дедушка в поисках Транцельмидара погружался в древние манускрипты; Сигрид больше доверяла личному опыту и очень много путешествовала, опрашивая сотни людей и записывая крупицы информации в свой дневник. Оба метода были по-своему хороши. Они бы с дедом были хорошей командой, если бы он не пропал несколько лет назад, оставив внучке в наследство не только огромное количество книг, но и необузданное стремление найти легендарное копьё-богоубийцу. "Я не очень удивлюсь, если он не пропал без вести, а сам примкнул к Хранителям и все эти годы Оден видел на этих скалах моего деда".
-Здесь кто-то был до нашего прихода, - изрёк проводник, глядя куда-то вглубь лабиринта.
-Но ты же говорил, что…
-Да, я знаю! - рыкнул внезапно Оден, обернувшись к Сигрид. - Значит, кто-то за мной следил и нашел мою тропу!
-Ты уверен?
Оден не ответил, и указал рукой на карликовые деревья, каким-то чудом растущие здесь, и еле видимое чёрное пятно под ногами.
-Что я должна увидеть?
-Обломанные ветки и пятно сажи. Кто-то жёг здесь костер, а потом избавился от углей.
-Может, твой друг сам здесь разводил огонь, - предположила Сигрид.
-Или кто-то показывал место, где искать Хранителя.
-Кому?
Но Оден уже не слушал: он тщательно осматривал место, видимо стараясь найти ещё какие-нибудь подсказки. С каждой минутой он терял самообладание, все больше ругаясь себе под нос, пока не принялся дергаными движениями распинывать снег, словно виня белое покрывало в сокрытии следов. Сигрид стояла молча, не зная, как помочь юноше. Все же она не следопыт, и попались ей здесь высеченные в скале древние письмена или старый свиток времён Конунга Эйнара, то она бы с удовольствием взялась бы за расшифровку, а в поисках следов у нее никогда не было необходимости. Оден же ещё некоторое время метался среди скал, а под конец, уже намереваясь без сил рухнуть на снег, он внезапно вытянул шею, будто учуявшая добычу охотничья собака, и направился в темный проход между двумя массивными скалами, к запорошенной груде камней.
-Сигрид! - сняв с плеча свой лук, дрожащим голосом проговорил Оден. - Здесь тело.
Пока Сигрид подходила, охотник очистил мертвеца от снега и пошел дальше, приметив неподалеку ещё один труп и приблизился к нему. Девушка осмотрела одежду убитого человека: это была длинная стёганая куртка белого цвета, на рукава пришиты металлические налокотники и узкие пластины для защиты запястья, на голове - стёганый подшлемник, а сам шлем валялся рядом. В спине торчал кусок камня, обколотый на манер кинжала. Такие орудия Сигрид видела один раз, когда дед много лет назад вернулся из единственной, по его словам, экспедиции. "Такие ножи делают снежные эльфы, живущие во льдах, - говорил он, показывая внучке свои новые находки. - Они делают орудия из камня, дерева и нетающего льда, который добывается в их стране Альбиор далеко на севере. Таким каменным ножом они легко разделывают птицу, тюленя и человека, чье мясо у них в почёте. Не поднимайся на ледник, Сигрид: маленьких девочек они считают любимым лакомством!" - после этих слов дед делал страшное лицо и размахивал эльфийским ножом, будто намеревался сам съесть внучку, а потом добродушно смеялся. "До ледника далеко, - подумала Сигрид, вынимая из тела оружие, чтобы рассмотреть его получше. - Альбиорцев здесь быть не должно. Зачем кому-то делать каменный нож, когда можно легко добыть железный?"
-А ты смелая, - заметил Оден, выискивая взглядом ещё убитых. - Мертвецов не боишься, будто много их повидала. Это правильно. А мне не по себе, когда их вижу. Сестра всегда говорила, что нужно бояться живых, а не мертвых. Я знаю, что она права, но ничего не могу поделать - боюсь их, и всё тут…
-Я заметила, - холодно сказала Сигрид, перевернув тело и увидев окоченевшее мужское лицо молодого парня, а на груди заметив пришитый на стеганку кусок ткани с рисунком . - Это не простые люди. На них - герб ярла Храдульфа.
-Наверняка ему кто-то рассказал про Копьё, - заключил Оден. - Но зачем оно правителю Хаукхольда?
-За тем же, зачем оно было нужно ярлу Фирнейру. Кто обладает Копьём, тот станет выше всех королей и колдунов, и все окрестные земли присягнут ему на верность. Так гласят легенды. Я много лет прожила в Ингрейхоле, и мой дедушка искал Транцельмидар для ярла Фирнейра. Но со смертью деда ярл как будто позабыл про этот артефакт.
Копьё-богоубийца, или Транцельмидар, был артефактом настолько древних времён, что у Сигрид от размышлений о его возрасте захватывало дух. Всем известно, что Копьём пользовался герой всех северян Конунг Эйнар тысячу лет назад, намереваясь во главе огромной армии северян добраться до Империи Владыки далеко на юге, убить их божество и вернуть в мир истинных богов. Немногие знают, что Транцельмидар - лишь осколок ещё более древнего оружия, Трангельцедора, сделанного десятки тысяч лет назад для убийства злого тирана Сингальцена, и каждый из бросивших ему вызов богов даровал частицу себя, чтобы наполнить силой Копьё. И лишь единицы, в чьё число входят Сигрид и её дед, были в курсе, что после пронзания Трангельцедором Сингальцена орудие распалось на четыре осколка, и из них, помимо Транцельмидара, сделали два меча и один кинжал. По отдельности артефакты развоплощали бессмертных и выпивали души, но что будет, если все осколки вновь будут вместе?
-Трупы уже часа два тут лежат, - деловито констатировал Оден. - Лицо застыло, а руки только начали коченеть. Неплохо Хранитель их уделал… Даже оружие побросали - ни меча, ни топора поблизости не нашёл.
-Ему наверняка помогли другие члены ордена, - девушка встала и отошла от тела. - Ты уверен, что он тут жил один?
-Уверен. Я бы заметил следы присутствия других Хранителей. Он всё же не старик-книжник какой-нибудь. Я как-то видел, как он справляется с противником. Тогда, до того, как он стал Хранителем…
-И кем же он был до того, как стал Хранителем?
Сигрид испытующим взглядом смотрела на Одена, на мгновение он посмотрел в глаза девушке, после чего отвёл взгляд в сторону и сказал:
-Альбиорцем.
“Вот и нашёлся хозяин каменного ножа, - подумала Сигрид, позволив себе немного возликовать открытию маленькой тайны. - Нигде не говорилось, что в орден Хранителей берут только людей. Почему бы не быть снежному эльфу в их рядах?”
-Ты не думай, что он плохой и нас съест, - спешно заговорил Оден, неверно истолковав молчание девушки. - Он не такой! Он мне в охоте помогал раньше, когда я его, раненого, в лесу нашёл и вылечил, а теперь и вовсе нет разницы, альбиорец он или нет! Он - Хранитель, а это выше любого происхождения!
Они двинулись по каменному лабиринту по ведомой лишь Одену тропе. Парень уже успокоился и стал как и прежде угрюм и немногословен. Снегопад уже не так сильно досаждал, как и ветер, с трудом находя себе дорогу среди скальных выступов, но тем не менее под ногами лежал снег, скрывающий все следы пребывания здесь солдат ярла Храдульфа.
-Пещера рядом, я узнаю это место, - сообщил охотник не оборачиваясь. - Недолго осталось идти.
Пещера и правда оказалась неподалёку. Оден шёл ведомой только ему дорогой, а для Сигрид все эти узкие проходы, похожие на пещерные “шкуродёры”, были одинаковыми. Где-то они протискивались между камнями, иной раз приходилось перелезать через завалы, где легко можно было подвернуть ногу. Пещера же показалась внезапно, когда Оден за очередным поворотом каменной кишки вывел свою нанимательницу к небольшому амфитеатру с отвесными стенами скал, а на высоте пяти метров виднелось чёрное широкое отверстие, похожее на исполинский рот.
-Там Хранитель живёт? - спросила Сигрид нахмурившись. - Снова вверх лезть?
Оден не ответил, снова показывая жестом, чтобы ему не мешали. Природный амфитеатр сильно присыпало свежим снегом, начало темнеть, и девушка сомневалась, что будь Оден хоть трижды следопытом, он не заметит никаких следов. Но оказалось, смотрел парень не на площадку перед пещерой: Сигрид проследила за его взглядом, и быстро заметила, что внутри пещеры будто кто-то зажёг костёр.
-Там кто-то есть, - прошептал Оден, после чего прижался к скале. - Лучше спрятаться, пока нас не заметили!
Едва вечерние тени скрыли обоих, свет в пещере заплясал по её сводам. У входа появилась фигура в длинном старом кафтане землистого цвета, и при её виде Оден весь затрепетал, ответив на недоумённый взгляд Сигрид шёпотом:
-Это он! Хранитель!
Фигура сжимала в руке факел и поднесла его к лицу, разглядывая огонь. Лицо было перемотано грязными тряпками по самые глаза, сильно удивившие Сигрид - пронзительно-голубые, сверкавшие от света как у кошки. Альбиорец, насмотревшись на факел, сбросил его вниз, затем вернулся во тьму пещеры, выволок оттуда какой-то мешок, и Сигрид не сразу поняла, что это человеческое тело. Труп был вышвырнут вниз, следом за факелом. Хранитель проследил за полётом, что-то пробормотал и тяжело проковылял обратно в темноту пещеры.
-Кажется, твой друг уже позаботился о нападавших, - сказала Сигрид. - А нас с тобой он точно за друзей примет? Не хотелось бы быть сброшенной со скалы.
-Меня-то он точно признает, - уверенно ответил Оден. - Всё же я с ним давно знаком, а в темноте он видит лучше, чем при свете. Стой здесь и не двигайся. Я схожу к нему один, а потом позову тебя.
Прежде, чем Сигрид успела возразить, парень поправил на плече лук и, пригнувшись, побежал в сторону пещеры. Солнечный свет уже покидал этот мир; густые тени упали на амфитеатр, скрывая как саму Сигрид, так и лежащего где-то в сугробе убитого стражника ярла Храдульфа. Девушка вжалась в скалу, внимательно следя за местностью. Упавшие сумерки всякий камень в воображении человека превращали в затаившуюся угрозу: Сигрид часто вздрагивала, когда ей боковым зрением чудилось движение или же стоящих также, вдоль стены, людей. “Главное - не двигаться самой, - повторяла она в мыслях. - Пока я не двигаюсь - я невидима”. И всё-таки ей настойчиво казалось, что здесь прячется кто-то ещё.
Одна из теней всё же отделилась от скалы и двинулась к пещере.
На мгновение Сигрид испугалась и подалась назад, и снег под ногой предательски скрипнул. Тень дёрнулась, и послышался не менее испуганный вопрос:
-Кто здесь?
В интонации вопроса послышалось что-то смутно знакомое. Поразмышляв несколько секунд над этим, девушка выпалила:
-Сигрид, скальд из Ингрейхола. Я не причиню тебе вреда, человек.
-Сигрид? - послышался удивлённый старческий голос. - Была у меня внучка с таким именем… - человек подошёл ближе, и Сигрид разглядела до боли знакомое лицо с глубокими морщинами.
-Дедушка! - воскликнула она. - Я думала, ты пропал без вести!
-Сигрид? Малышка Сигрид? - удивился старик. - Тише, не кричи, - он прижал палец к губам. - Хранитель уже четверых наших убил, я один остался. А ещё его дружок тут где-то бродит, меня выслеживает. Что ты тут делаешь? Говорил же я тебе Сигрид, альбиорцы любят лакомиться маленькими девочками!
-Это точно ты, - блаженно произнесла скальд, обнимая дедушку.
-Сигрид! - он отстранил внучку от себя. - Соберись! Не время для телячьих нежностей! Я близок к разгадке тайны Транцельмидара. Сегодня я получу Копьё, или же погибну. А ты чего тут забыла, да ещё и одна?
-Я тоже ищу Копьё! И я не одна - Оден сейчас пошёл к Хранителю, чтобы он согласился поговорить со мной.
-Поговорить с тобой? Интересно… - дедушка задумчиво теребил бритый подбородок. - Оден пошёл… Может, всё идёт к лучшему, и сами боги мне тебя послали. Думаю, вдвоём мы добьёмся большего успеха. Сегодня мы с тобой будем действовать командой, как ты с детства мечтала. Как твой Оден вернётся, ты про меня ему не говори - ступай с ним, а я буду следом в тени идти. Если твои переговоры не удадутся - я тебя прикрою. Согласна?
Сигрид предпочла бы узнать у деда то, где он пропадал столько лет, что он видел и как он вышёл на жилище Хранителя; также было неясно, зачем он с собой взял бойцов ярла. Просто сопровождение? Или же он сразу хотел силой отнять Транцельмидар? Но она решила кивнуть деду в знак согласия и задумала обо всём расспросить позже.
Старик сразу же растворился во тьме, да так хорошо, что Сигрид никак не могла его разглядеть. “Почему мы встретились при таких обстоятельствах? - задавалась вопросами девушка. - Ни расспросить толком, не пообщаться по душам. Ладно. Сделаем что требуется, и вместе двинемся куда глаза глядят, как я всегда и мечтала. Сосредоточься на деле, Сигрид!”.
Оден не вернулся за скальдом - помахал факелом у входа в пещеру. Девушка, подражая охотнику, бежала пригнувшись и держалась тени, краем глаза замечая мелькнувшую то здесь, то там фигуру. Ей показалось странным, что дед так хорошо может быть незаметным и выжил, когда его людей, по его же словам, перебил альбиорец. Сигрид помнила, что дед предпочитал корпеть над древними письменами в своей библиотеке, изредка делая вылазки в старые руины. Хотя откуда ей знать, чем занимался дедушка до её рождения и во время долгих отлучек, якобы для поездок до информаторов? Он уж очень много знал такого, что не узнаешь сидя за книгами.
-Давай, поднимайся скорее, - торопливо сказал Оден, нервно оглядываясь по сторонам. - Хранителю крепко досталось, но он поговорит с тобой. Хватай мою руку, я помогу подняться.
Сигрид неловко забралась по камням, ухватив под конец руку Одена и едва не свалив его вниз. Она сразу же разглядела в свете факела кровь на снегу под ногами. Здесь же, в снегу, валялось оружие - два топора и меч, а также один из их хозяев. Ещё один труп лежал уже почти у самого входа, а за ним вглубь пещеры тянулась кровавая дорожка. Охотник дрожал, стараясь игнорировать покойника; Сигрид старалась не оглядываться, чтобы не выдать своего дедушку. Оден подобрал факел и указал в чёрное нутро пещеры:
-Нам туда. Держись рядом со мной. Хранитель сказал, что все нападавшие мертвы, и он в очень дурном настроении. Если что-то пойдёт не так…
-То ты меня прикроешь? - перебила Сигрид, глядя в глаза Одену.
-Э… да… - парень с мукой выдерживал взгляд, словно девушка его испытывала калёным железом. - Да, конечно же я тебя прикрою!
“Сомневаюсь, что Оден сможет меня спасти от гнева Хранителя, - подумала Сигрид, когда они шли с охотником по широкой пещере. - Если половина того, что я знаю об альбиорцах - правда, то от него и мокрого места не останется. Я лишь в дедушке уверена”. Она ненароком оглянулась назад, надеясь увидеть неясную тень, скользнувшую вдоль стены пещеры. Оден обратил на это внимание и сказал:
-Думаешь, кто-то из людей Храдульфа уцелел?
-Я скорее беспокоюсь о том, как бы нас за врагов не принял ещё один альбиорец.
-Ты что, меня не слушала? Я же тебе говорил, что Хранителя посещал только я, и если бы кто-то ещё из ордена Хранителей появлялся, то я бы увидел следы. Да и сам Хранитель не стал бы держать это от меня в тайне.
Сигрид кивнула для спокойствия Одена, а сама уже начала беспокоиться за дедушку: вдруг, за ними по пятам уже крадётся второй снежный эльф, про которого и рассказал старый исследователь? Ещё один альбиорец действительно существовал, Сигрид верила деду; а если Оден не видел его следов, то это значит, что следов намеренно не оставляли.
В пещере было темно, холодно и сыро. Ноги скользили по грязи, покрывавшей весь пол пещеры, факел с трудом освещал блестящие гладкие булыжники, торчащие из стен, а где-то позади, у входа, глухо завывал ветер. Они прошли небольшой коридор, свернули влево, в узкий проход, сквозь который пришлось протискиваться боком. Здесь царила настолько неестественная тишина, что нарушать её казалось страшным святотатством. Пару раз Сигрид хотела что-то спросить у Одена, но слова отказывались вспарывать тишь древнего царства мрака. Лишь треск факела, словно надменно бросивший вызов темноте, раздавался по пещере, отражаясь от сочащихся влагой стен. Они в конце коридора свернули вправо, и сразу наткнулись на обитель Хранителя.
Альбиорец не пользовался огнём, видимо, прекрасно обходясь без него. Холод пещеры его не очень беспокоил. Он сидел неподвижно, прислонившись к сталактиту, и если бы его глаза по-кошачьи не сверкнули от света факела, то Сигрид и не заметила его среди нагромождений различных ящиков, тюков и бочек. “Наверняка это не его имущество, - подумалось скальду. - Какие-нибудь контрабандисты обустроили тут склад, когда туда пришёл снежный эльф. Интересно, он их прогнал, или убил и съел? Хотя Оден, кажется, хорошего о нём мнения".
Лицо Хранителя по-прежнему было перемотано грязными лоскутами ткани, и на близком расстоянии стало видно, что они пропитаны не то кровью, не то сукровицей. Руки и тело тоже перевязаны. Он молча смотрел с бесстрастным видом, явно ожидая, когда гости заговорят первыми. Сигрид же подумалось, что таким взглядом скотовод смотрит на неразумное животное, и от этого стало жутко. Что ему сказать? Какие вопросы задавать? Бард совсем растерялась, приблизившись к цели, к которой она стремилась.
-Не молчи же, говори! - нетерпеливо сказал Оден. - Видишь, у него осталось мало сил!
Альбиорец и вправду выглядел еле живым: если бы он время от времени не моргал, то вкупе с перевязанным лицом его можно было легко принять за мертвеца. Втянув воздух в лёгкие, по телу прошла судорога, и Хранитель еле слышно просипел на людском языке с примесью альбиорских слов:
-Ты - sneg, что ищет меня? - не найдя что сказать, Сигрид кивнула. - Я здесь, перед тобой, nesker. Что дальше?
-Ты и правда Хранитель? - еле вымолвила девушка.
-Ещё нет. Я простой alnesker. Пока что. Ты тоже пришла забрать Копьё?
-Нет! Я пришла лишь увидеть Транцельмидар!
-Vale, - сказал альбиорец, с шипением поднимаясь на ноги. - Оден, юный neskerti ellon, будь моей опорой, я слаб, - охотник мигом оказался рядом, дав снежному эльфу опереться на свое плечо. - Gartahis за мной, danesker.
Альбиорец повел людей вглубь своего убежища. Сигрид уже представляла, как эльф находит среди хлама грязный свёрток, размотает его и буднично сунет под нос девушке могущественный артефакт с многотысячелетней историей, скажет, мол, "вот он, Транцельмидар, копьё-богоубийца и все такое, а теперь убирайтесь поскорее". Ей же хотелось, чтобы все было как в старых сагах: в недрах земли, в самом древнем подземелье, за дверями с магическими печатями хранится в благоговейной тишине исполинское копьё, заботливо покоящееся на алтаре из неведомого металла. И чтобы Хранитель прочитал древнее пророчество, и объявил, что Транцельмидар взять в силах лишь достойнейший в час острой нужны. Сигрид хотелось бы чувствовать причастность к великой тайне, кожей ощутить магию и тяжесть веков, что преодолело копьё от своего рождения после победы над Сингальценом до этого самого мига. Она, Сигрид, крепко запомнит этот момент и споёт самую правдивую сагу о Транцельмидаре. Дедушка будет свидетелем этого и будет бесконечно горд за внучку…
Они подошли к глухой стене. Альбиорец указал Одену на подножие стены, тот подсветил факелом, и люди увидели небольшой лаз, ведущий на другую сторону. Охотник заботливо прислонил к стенке друга, лёг на живот и пополз через лаз. Следующим был эльф: его сил хватило чтобы завалиться набок в щель, а Оден втащил его за плечи. Сигрид подобрала оставленный Оденом факел, оглянулась и вздрогнула, увидев своего деда. Он прислонил палец к губам и жестом велел ползти через лаз. Она кивнула, оставила факел, чтобы по-пластунски преодолеть препятствие, затем протянулась за ним, но дед заботливо вложил древко в ее руку.
Эта пещера выглядела иначе.
Всюду были остатки мебели и каких-то металлических конструкций, от которых уже мало что осталось. Было видно, что когда-то свод и стены были обработаны и выровнены, чтобы превратить каменный мешок в нормальную комнату. Альбиорец повел дальше, к каркасу некогда железной двери, за которой протянулся ровный коридор, сильно пострадавший как от времени, так и от потока воды, некогда протекавший по полу. Справа и слева были ещё комнаты-пещеры, многие из которых уже лишились всего рукотворного; Сигрид все никак не могла определить, насколько древние эти руины.
-Кто всё это построил? - удивлённо воскликнула она.
-Alnesker, - сипло ответил Хранитель.
-Он говорит, что альбиорцы, - торопливо сказал Оден, боязливо рассматривая комнаты.
-Сто лет назад? - спросила Сигрид. - Во времена Сорульфа Узла и последнего нашествия снежных эльфов?
-Nel, - возразил альбиорец. - Раньше. Когда эти земли принадлежали alneskerun. Когда воевали с другими danesker, до появления твоего народа.
-И что же здесь было?
-Datrarsem.
-"Дом битвы", "жилище сражения" или что-то подобное, - торопливо выпалил Оден. - Чертог воинов, если по-нашему. Здесь жили солдаты. Странно, что здесь нет ни окон, ни держателей для факелов. Как они себе освещали дорогу? Даже альбиорцу нужен хотя бы немного света, чтобы видеть в темноте!
-Древние знания, - изрёк Хранитель. - Утерянные тайны da'alnesker. Идём. Мы почти добрались до alar.
В конце коридора они попали в комнату с облезлыми влажными стенами и большой уцелевшей стальной дверью с вентилем. Дверь была сбоку, а коридор проходил комнату насквозь. Здесь альбиорец нахмурился, будто был недоволен, попросил Одена усадить его на пол, после чего указал на дверь и сказал:
-Юный neskerti ellon. Подойди, поверни колесо два раза влево и тяни на alz. Замок вот-вот рассыпется, не усердствуй.
Оден осторожно, будто собирался притронуться к ржавому металлу, схватился за вентиль и медленно начал крутить, прислушиваясь к скрежету внутри двери, затем, крутанув дважды, что есть силы потянул на себя. Створка неожиданно легко поддалась, охотник упал, а сама дверь сорвалась с петель и вывалилась, едва не придавив парня. По пещере прокатилось душераздирающее эхо, и Сигрид подумалось, что после такого неведомое зло, дремавшее в глубинах подземелья, обязательно должно выйти на охоту и покарать незадачливых исследователей.
-Katrode, - мрачно изрёк Хранитель. - Mertafra, sneg! Теперь эту дверь не закрыть!
-А что, есть от кого закрывать? - спросила Сигрид. - Там, за дверью, живут какие-то твари?
-Nel. Есть ещё один проход в моё логово. Это дверь не пускала ко мне других danesker. Теперь пускает.
Они ещё некоторое время блуждали по коридорам, минуя всё новые повороты, иной раз едва не проваливаясь в трещины, уходящие вглубь скалы. Факел уже не светил так хорошо, как раньше, и Одену пришлось попросить устроить привал, чтобы из подручных средств смастерить новый. В расход ушли рукав рубахи парня и запаянная сургучом маслёнка Сигрид, которую девушка использовала как масляный светильник.
-Долго нам ещё идти? - спросил Оден, заново разжигая факел.
-Мы почти пришли на alar, - альбиорец встал на ноги, опираясь о стену. - Кажется, я сам могу идти. Neskerti fella, - он обратился к Сигрид. - Ты ещё не передумала? Ты действительно хочешь увидеть Tarhila Hor, Пьющее Копьё?
-Да, это моя цель, к которой я стремлюсь. А что такое?
-Что ты будешь делать, когда его увидишь?
-Я… - Сигрид задумалась на мгновение перед ответом. - Я запомню его внешний вид, свои ощущения, запишу всё на бумагу и сочиню сагу о том, какое сокровище ждёт своего достойного владельца…
-А для тебя лично какая с этого выгода, neskerti fella?
-Я буду первой, кто сочинит и споёт песню о Транцельмидаре, меня будет окружать слава и почёт, ведь я сама лично видела Копьё!
-А не хотела бы ты его забрать?
-Забрать? Я? - удивилась девушка. - Нет, конечно же нет!
-Почему nel?
-Я же простой скальд, моё дело - песни и саги, к тому же…
-Ты не считаешь себя достойной? - перебил Хранитель. - Боишься прикасаться к легенде?
-Мы здесь не одни, - тихо вклинился в разговор Оден. - За нами следят. Я услышал позади нас шаги.
У Сигрид перехватило дыхание от испуга. “Неужели дедушка? Его обнаружили!”. Но альбиорец отнёсся к этому без особого внимания.
-Здесь никого не может быть. Я mertalonar всех danesker, кто посмел сунуться ко мне. Это ветер, вода или звери. Или тебе показалось от страха. Идём дальше.
Сигрид это показалось странным. Альбиорец узнал бы о преследовании намного раньше Одена, ведь снежные эльфы не только видят в темноте, а ещё и лучше любого человека слышат. Может, он не хочет, чтобы мы знали о крадущемся во тьме втором альбиорце? Сигрид страшно пугало, что дедушка мог наткнуться на сородича Хранителя, но тогда они бы все услышали звуки борьбы, но их не было. Девушка старалась не думать о том, что старого исследователя могли задушить или подкараулить за поворотом, чтобы зажать рот и вонзить каменный нож в сердце обожаемого дедушки…
-Мы пришли.
Они добрались до круглого помещения, где пол был выстлан зелёными плитами, покрытые скользкой плёнкой влаги, а в центре, будто колонна, возвышался шпиль из синего кристалла без единой трещины, усеянный обрывками прикреплённых к нему некогда проводов. Кристалл тускло светился, и Сигрид была уверена, что свечение появилось сразу как они зашли в комнату.
-Пытается связаться, - сказал Хранитель.
-С кем? - Сигрид требовались ответы. - Что это за место? И где Копьё?
-Это древний geraktod, “передающий мысли”, если по-вашему, neskerti fella. Он связывает каждого alnesker вокруге и передаёт приказы из Bornad.
-Так они называют свою страну Альбиор, - перевёл Оден, то и дело наблюдая за входом в комнату. - Но народ Хранителя давно потерял связь со своей родиной, и этот кристалл не может связать Хранителя и кого-либо из Альбиора.
-Иногда сидящий внутри geraktod alnesker пытается со мной связаться. Бесполезно. Но он может свести глупых danesker с ума! - Хранитель хохотнул. - Шучу. Идём. Tarhila Hor здесь, - альбиорец медленно двинулся к кристаллу, но пошатнувшись, вцепился рукой в вовремя подставленное плечо Одена. - Мой орден оставил его внутри geraktod. Но ответь мне, nesker fella, ты всё ещё не желаешь обладать артефактом?
Девушке показалось, будто кристалл и правда пытается забраться ей в голову - в висках заломило, стало тревожно и страшно. “Я слишком впечатлительная, - успокаивала она себя. - Мне это кажется. Никто мне в голову не лезет, да и не может никакое существо просидеть в “передающем мысли” несколько тысячелетий!”. Она набрала полную грудь воздуха, кое-как обуздала свои мысли и торжественно опустилась на одно колено перед Хранителем, склонив голову:
-Клянусь именем Конунга Эйнара, что я, скальд Сигрид, не заберу Транцельмидар себе и не буду пытаться его использовать!
-Torre, - сказал снежный эльф, и принялся шарить руками у основания кристалла.
Внутри Сигрид всё сжалось от предвкушения. Она будет первой из обычных смертных, кто увидит Транцельмидар со времён земной жизни Конунга Эйнара, его последнего владельца! Как это будет? Ослепительный свет заполонит пространство? Копьё “заговорит”, посылая образы в разум девушки? Хранитель упадёт на колени и, словно в трансе, начнёт изрекать пророчества? Или же ничего не произойдёт, и лишь тонкая творческая натура Сигрид будет трепетать от восторга? Хотя скальд не забывала о втором альбиорце: вдруг, это всё было подстроено, Хранитель завёл беспечных людей в ловушку, и вот-вот из темноты на них выскочит кровожадный снежный эльф, которыми в деревнях пугают детей? Свидетели им ни к чему. Но Сигрид этого не страшилась. Пусть она не напишет сагу и не споёт её на пиру, но возможность увидеть легендарную реликвию, даже перед неминуемой смертью, с лихвой перекрывала любые риски.
Тем временем Хранитель из какой-то ниши в кристалле вытащил длинный гладкий чехол из неизвестного материала и положил его на пол. Сигрид увидела на чехле светящиеся кнопки и символы, узнавая в них буквы из алфавита Древних. Хранитель опустился перед ним на колени и принялся нажимать на символы. Чехол пискнул, замки щёлкнули, а из внутренностей чехла вышел сильно охлаждённый пар, оставивший на полу изморось. Сигрид понимала, что это вместилище Копья, причём не менее древнее, чем сам Богоубийца.
-Это… удивительно, - выдавила из себя девушка
-Я снова слышал шаги! - подал голос Оден, схватившись за охотничий лук. - Там, в коридоре!
-Я готов явить тебе Tarhila Hor, - медленно проговорил Хранитель, не обращая внимания на охотника. - Надеюсь, твоя grat нерушима, ибо Копьё видит тайные помыслы любого и способно свести с ума недостойного. А ты, neskerti fella, готова?
-Готова.
Альбиорец откинул крышку чехла, и среди морозного пара Сигрид увидела золотой трёхлопастный наконечник со множеством разноцветных прожилок, усеянное печатями Древних. Древко было из такого же золотого материала, и его, словно лента, обвивала руническая вязь. Скальд забыла как дышать: цель всей её жизни достигнута! Вот он, легендарный Транцельмидар, Копьё-Богоубийца, которое держали сами боги Древних и великий Конунг Эйнар! Оружие, способное повергать божеств! Оружие-символ, которым имеет право владеть лишь истинный герой в час острой нужды! Тот, кто владеет Копьём, может вести за собой целые народы! И такая мощная реликвия - вот она, на расстоянии вытянутой руки!
-Сюда кто-то идёт! - крикнул Оден в отчаянии, натягивая тетиву и накладывая на неё стрелу. - Вы слышите меня?
Хранитель неотрывно смотрел на Сигрид, а та - на Транцельмидар.
-Хочешь взять его в руки? - спросил альбиорец.
-Нет, ты что! - воскликнула девушка. - Разве я достойна касаться такой святыни?
-Это решит Tarhila Hor, neskerti fella. Признайся себе, что тебе хочется это сделать. Проверить себя. Испытать судьбу. Eresanar lufra, “отдаться метели”, как говорим мы, da’alnesker.
-А если я сойду с ума, как ты говорил?
-Пока не проверишь - не поймёшь.
Сигрид колебалась. Эмоции полностью затмили собой разум: восторг сменялся ужасом и обратно, мысли скакали подобно потревоженной в клетке птице, от волнения дрожали руки и текли слёзы. И тем не менее она медленно тянулась к Транцельмидару, не замечая, что Оден выстрелил во тьму коридора, как он потянулся за второй стрелой, и как парень закричал, падая и держась за голову. Сигрид на мгновение обуял страшный порыв нетерпения, и руки сомкнулись на древке.
Образы заполонили голову скальда. Вот она видит момент зарождения изначального Копья Трангельцедора, как тринадцать богов жертвуют частичку себя; затем - битва, и до горизонта вся земля заполнена воинами; кричит пронзённый Сингальцен, от крика лопается наконечник на пять частей; Скамкель, Рофт и Энлиль куют Транцельмидар; боги передают первому Хранителю Транцельмидар именно в этом чехле; сменяются тысячелетия, и орден Хранителей ревностно охраняет свою святыню; Сигрид стоит рядом с Конунгом Эйнаром в миг, когда ему вручали Богоубийцу; она стала свидетелем, как Конунга предают и пленяют, а Транцельмидар тайно вывозят на Север. “Всё как я себе и представляла” - блаженно подумала Сигрид, когда образы перестали появляться. Глаза она не открывала, наслаждаясь темнотой после столь долгого путешествия по эпохам. Её переполнял восторг и счастье, что она теперь причастна к грандиозной тайне мироздания, а её судьба навсегда изменилась. Ей хотелось лечь и прижать драгоценный артефакт к себе, уверенная, что Транцельмидар её принял и посчитал достойной держать его в руках.
-Молодец, Сигрид! Так держать! - Сигрид была уверена, что это голос деда, а значит, он был свидетелем её триумфа. - Я тобой бесконечно горд, моя девочка! А теперь передай Транцельмидар мне.
Скальд открыла глаза и ей показалось, что это новое видение. Оден лежал без движения, а голова его была в крови. Хранитель что-то хрипел на полу, ведь сверху на нём сидел дедушка, придавив коленом горло альбиорца. Кристалл пульсировал светом, то затухая, то вспыхивая ярким светом, а тень внутри него будто стремилась вырваться наружу. Старый исследователь одну руку тянул к Сигрид, другая сжимала кинжал, грозя снежному эльфу выколоть глаз. Факел валялся где-то в стороне; девушка тряхнула головой и пристально всмотрелась в происходящее, надеясь, что из-за освещения она всё неправильно поняла.
-Дедушка? Что здесь происходит?
-Ты оглохла, что ли? - зло прорычал дед. - Живо отдай мне Копьё и уходим отсюда!
-Я не понимаю!
Старик выругался, рукоятью кинжала треснул Хранителя по лбу, чтобы тот затих.
-Сигрид, моя дорогая, - дедушка сменил тон, встал с альбиорца и стал подходить к девушке, держа в руке оружие. - Я потратил всю свою жизнь, чтобы найти это чёртово копьё, и преуспел. Теперь нужно забрать его с собой и сматываться отсюда, пока второй бледнолицый не оклемался и не пришёл за мной! Так что будь добра, внучка, сделай как я тебя прошу и уходим!
Скальд медлила, не понимая что случилось с дедом. Она с детства мечтала, что они вдвоём будут бродить по свету и раскрывать древние тайны, но ей виделось, что это будут равные отношения, как у двух учёных или братьев по оружию. Дедушка, человек, которого она любила больше всех на свете, которого она всегда идеализировала, сейчас предстал в виде одержимого расхитителя гробниц, готовый убивать и калечить ради своей добычи. Сигрид даже не дернулась в попытке отдать Транцельмидар, неотрывно смотря на кинжал в руке всё приближающегося дедушки.
-Этот альбиорец запудрил тебе мозги, я прав? - старик по-своему понял нерешительность девушки, взяв менторский тон. - А я тебе говорил, что они опасны, и никому лучше с ними не встречаться. Наверняка Хранитель тебе наплёл про то, что ты можешь быть избранной, а Копьё тебя сочтёт достойной и расскажет свою историю? На самом деле он просто тянул время. Я крался за тобой следом, и видел, как впереди меня вас преследовал второй альбиорец. Они не хотели ни тебя, ни твоего дружка отпускать живыми. Никто никогда не видел Транцельмидар. Точнее, всех свидетелей убивали. Ты же не хочешь умереть, Сигрид? Дай мне Копьё, и мы вместе покинем это место, прихватив с собой легендарный артефакт, и наши имена навечно войдут в историю!
Сигрид отступила на шаг, от страха прижав Транцельмидар к груди.
-Мы не можем забрать Богоубийцу! Я поклялась в этом!
-Этому, что ли? - дед усмехнулся, указав кинжалом на распростертое тело альбиорца. - Ты верна клятве, данной нелюдю? Брось, Сигрид, разве ты не хочешь прославиться? Идём, времени мало, пора убираться отсюда.
-А как же Оден?
-Тот мальчишка? Он - прихвостень нелюдей. Надеюсь, что я его насмерть зашиб, так что пусть остаётся здесь.
-Транцельмидар должны передать достойнейшему из людей в час острой нужды!
-Сигрид, мне надоели эти игры! - дедушка в один рывок оказался рядом с внучкой, силой вырвал древко копья из оцепеневших рук Сигрид, держа наготове нож на случай сопротивления. - Все эти пророчества были придуманы для таких блаженных особ, как ты! Транцельмидар достанется тому, кто заказал мне его добычу! А ты либо идёшь со мной, либо я тебя прямо здесь вот этим самым ножом прирежу как лишнего свидетеля!
Старик прикоснулся кончиком лезвия кинжала к дрожащему горлу Сигрид, и слёзы, стекавшие с лица девушки, ручейком сбегали по металлу к рукояти. Скальд беззвучно плакала, не произнося ни звука. Глядя в наполненные слезами глаза, исследователь сам вздрогнул, будто в нём что-то щёлкнуло и поменялось. Позади послышался еле слышимый хриплый смех. Хранитель медленно поднимался, его тело содрогалось, смех становился всё громче. Наконец, он полностью встал на ноги и произнёс на своём языке:
-Danesker, daker nest alon da’erker - feret bastanar seo lidun vesta hasse perert, - альбиорец закашлялся, затем добавил на языке северян: - Люди, они как животные – готовы перегрызть друг другу глотки из-за чепухи.
-Стой на месте, или я тебя как жука пришпилю! - дедушка заслонил собой внучку, вырвав Транцельмидар из её рук и выставив его перед собой как обычную пику. - Я не шучу! Один шаг - и ты будешь первым убитым Богоубийцей альбиорцем в истории!
-Katrode erker, - Хранитель сплюнул кровью. - Это копьё не предназначено для убийства смертных.
-Хочешь проверить на себе? Ну тогда подходи!
Альбиорец будто воспользовался приглашением, с мукой на перебинтованном лице и рыча по-звериному, бросился на дедушку. Старик ухмыльнулся, отвёл копьё назад и что есть силы поразил опасно приблизившегося Хранителя в грудь. Наконечник легко вошёл в тело, два лепестка лезвия остановили рывок противника, и тот, быстро обмякнув, повис на оружии, потянув Транцельмидар вниз. Кристалл ярко вспыхнул - и медленно стал гаснуть, пока свет не стал совсем тусклым, будто это его пронзили, а не альбиорца. Дед выронил древко и выругался, сморщившись и массируя виски.
-Вот и проверили. Умер как миленький… Сигрид, ты в порядке?
-Зачем ты его убил? - сдавленно сказала девушка, прижимая руки к губам, подавляя желание закричать. - Можно было договориться!
-Со снежными эльфами нельзя договариваться, - он повернулся лицом к девушке и прижал застывшую на месте Сигрид к себе. - Спокойно, дорогая моя, всё уже закончилось. Сейчас мы с тобой заберём Транцельмидар, выйдем через запасной выход, который я уже разведал, завалим его хорошенько и разобьём лагерь на ночь. Утром спустимся вниз и отправимся в Ангерлад. Я отдам Богоубийцу ярлу Храдульфу, представлю ему тебя, расскажу как мы с тобой добыли Копьё, он нас наградит и позволит перезимовать в его чертоге. Ты напишешь сагу, я буду изучать документы, а весной мы отправимся с тобой далеко на юг, на поиски второго осколка Трангельцедора. Я знаю, где искать Аккам, кинжал богини Аруры…
Нервы Сигрид не выдержали - она обмякла в объятьях и разрыдалась. Её любимый дедушка, бывший ей и отцом, и учителем, пропавший без вести несколько лет назад, стремительно ворвался в её жизнь, и также стремительно разрушил все тёплые и добрые воспоминания о себе. Она хотела бы оттолкнуть его от себя, но тело не слушалось, всецело отдавшись выплеску накопившихся эмоций. Ей было жалко Хранителя, ничего плохого не сделавшего Сигрид, и безжалостно убитого Копьём; жалко было и Одена, совсем юного проводника, выполнивший свою часть уговора; жалко было себя, ведь столь долгожданное событие - явление Транцельмидара - омрачилось жестокими действиями деда, который ради получения добычи готов убить собственную внучку, вздумай она сопротивляться!
В комнате стало темней от затухающего факела на полу. Его свет уже слабо освещал предметы и обстановку, скрывая неподвижные тела, но зато хорошо отражался от кристалла-передатчика, который хоть и тускло светил, но не сильнее свечи. Когда рыдания Сигрид совсем стихли, а дедушка вытащил Копьё из бездыханного тела Хранителя и принялся убирать оружие обратно в чехол, она села на пол и смотрела на кристалл, и в уме само собой появлялись строки для саги, посвящённые добыче Транцельмидара. Мысли и эмоции словно покинули Сигрид, оставив белый лист, на котором оставались скорописные символы метафор и ассоциаций. Снова заломило в висках. Девушке чудилось, что в самой сердцевине кристалла она видит чьё-то лицо, навеки застывшее будто муха в янтаре. А может, внутри передатчика и правда скрыт альбиорец, ждущий, когда его наконец заметят, подойдут, позовут, и тысячелетние оковы сна спадут, лопнут, словно кокон прекрасной бабочки по весне? Сигрид понравилось такое описание, дав себе зарок записать его и использовать в песне, когда она выберется из подземелья. “Кристалл, по словам Хранителя, светится когда пытается связаться с альбиорцами, - подумала скальд мимоходом. - Но сам Хранитель умер. Почему же он продолжает излучать свет?”
Лицо дёрнулось в сторону и исчезло. Сигрид потёрла глаза, списав увиденное на усталость. Дедушка ворчал, пытаясь разобраться в кнопках, и обратился к внучке:
-Если что-то увидишь, то обязательно скажи. Альбиорцы очень хитрые и коварные. Даже если тебе почудилось что-то, шаги или движение, сразу дай знать.
Сигрид ничего не ответила на слова деда - лишь коротко кивнула. Апатично рассматривая кристалл, она лишь скользнула взглядом по появившейся из-за передатчика фигуре, сжимающей в руках лёгкий самострел. Это был альбиорец, закутанный в серый лохмотья по самые глаза, и он бесшумно целился в спину дедушки. Снежный эльф медлил, желая попасть наверняка и насмерть; на Сигрид он не обращал внимания, словно не видел в ней угрозы. Девушка тоже не спешила предупредить родственника, но в миг, когда рука альбиорца нажимала рычаг, чтобы пустить болт в спину деду, она всё же вскрикнула.
Идеального выстрела не получилось: дедушка дёрнулся, и острый снаряд самострела пролетел мимо, хотя и был опасно близок к телу. Развернувшись, старый исследователь мгновенно оценил обстановку, схватил Транцельмидар и замахнулся им, ожидая рывка или прыжка противника. Альбиорец не атаковал. Он скрылся за кристаллом, рыча проклятия на своём языке.
-Сигрид! - коротко сказал исследователь, держа оружие наготове. - Он где-то возле входа! Быстро запали ещё факел! В темноте у него преимущество!
Девушка наконец вышла из оцепенения и начала действовать. Она подчинилась деду по старой привычке, когда ещё во всём старалась быть полезной единственному родственнику. Но теперь, когда девушка бегом добралась до бездыханного тела Одена, она всем своим существом желала, чтобы альбиорец разделался с предавшим доверие дедушкой. Окровавленное лицо юноши, несмотря на полумрак, по мнению Сигрид взирало на неё с укором. Она вздрогнула. “Я и его предала, - сердце скальда сковала ледяная рука ужаса, а горло сдавило, не давая дышать. - По моей просьбе он привёл меня к Хранителю, по моей вине он погиб здесь! Он был просто проводником! Он мне доверял! Это я его убила! Это я - убийца!”.
Сигрид с большим трудом заставила себя забрать с тела свою маслёнку, подошла к факелу, но вместо того, чтобы пропитать ткань маслом и воскресить единственный источник огня, она схватила его и стремглав бросилась к выходу.
-Стой! - кричал ей вслед дедушка. - Куда?! Он тебя убьёт!
Но Сигрид, обуреваемая эмоциями, уже выбежала в коридор, где мог скрываться враг. Она не думала о последствиях: девушка желала только сбежать поскорей отсюда любой ценой. Обида, злость, усталость и разочарование ушли на второй план, осталось лишь жгучее желание увидеть небо над головой - желательно, как можно подальше от этого подземелья. Дыхание Сигрид было как у загнанного зверя, как у волка, бегущего на цепь охотников. Но у хищника в лесу всегда есть небольшой шанс прорваться, а у Сигрид был узкий коридор впереди и снежный эльф, скрывающийся в тени.
Альбиорец подстерегал ее у поворота, и Сигрид почти врезалась в него. У него в руках оказался заряженный самострел, чей остро заточенный болт смотрел в лицо девушки. На лице эльфа застыла торжествующая улыбка, так похожая на оскал зверя, поймавшего добычу. На этот раз Сигрид не замирала в ужасе. Она замахнулась факелом и ударила наотмашь, стараясь попасть по бледному лицу, но альбиорец подался назад и коварной подсечкой по ногам уронил скальда. Факел улетел куда-то в сторону, девушка зарычала как зверь, пытаясь быстро встать, но противник ударом ноги по ребрам не дал это сделать. Где-то позади послышался отчаянный крик дедушки. Эльф наступил Сигрид на грудь, направил самострел ей в лицо и сказал:
-Has. Молчание. Не двигаться.
“Если начну дергаться - собью ему прицел, - отчаянно подумала Сигрид, желая продать свою жизнь подороже. - Надо успеть схватить факел и ткнуть ему в рожу!”
Она попыталась вырваться и сбросить ненавистного эльфа, уже совсем по-звериному рыча, но он так сильно надавил ногой, что девушка от боли закричала вполне по-человечески.
-Я сказал has! Derte erker!
Неожиданно полумрак подземелья осветил росчерк огня, мелькнувший по коридору подобно комете. Сигрид увидела, как совсем близко со свистом пролетел огонёк, разбился об стену, отчего на мгновение стало очень светло. Эльф убрал ногу со скальда, быстро, почти не глядя выстрелил в сторону угрозы и сразу же отступил за угол свернувшего в сторону коридора. Сигрид поднялась на четвереньки и увидела, как на другом конце прохода дедушка раскручивает в праще огненный снаряд.
-Ложись! - приказал он, не переставая крутить своё немудрёное оружие. - Ползи в мою сторону и не поднимайся!
Очередная комета вылетела и разбилась где-то позади девушки, озарив подземелье короткой вспышкой. В ответ коротко прозвенела тетива самострела, но выстрел прошёл мимо цели. Дедушка выкрикнул:
-Беги ко мне!
И снова по старой привычке Сигрид повиновалась, вскочив и что есть духу побежала к казалось бы ненавистному человеку. До деда было метров двадцать, не больше; девушка боялась, что она не успеет добраться, что вот-вот в спину вонзится острое жало, и она упадет с криком на грязный пол, заливая его кровью. Страх подгонял и придавал сил, но коридор будто удлинился и все не заканчивался, будто нарочно давая альбиорцу время для перезарядки. Дедушка снова раскрутил пращу, и над головой прошипел огненный шар, устремившись к скрытому во тьме эльфу. Едва Сигрид оказалась возле исследователя, он охнул, схватил ее за шиворот и бросил в комнату с кристаллом, быстро забежав следом и привалившись к стене. Коридор был полон мелких горящих капель, дающих слабый свет.
-Масло быстро потухнет, - тяжело дыша, сказал дед. - Пока оно горит, он не сунется. Ты куда, дура, побежала?! Помереть раньше времени захотела? Думала, что альбиорец оставит тебя в живых? - Сигрид не знала что ответить, и лишь неотрывно смотрела на набухающий кровью рукав старика. - Чёрт, ты меня вообще слышишь? Вскользь прошло, ерунда, не думай об этом.
Свечение кристалла снова разгоралось, привлекая к себе внимание. Сигрид на ум пришла мысль, что это разгорается луч надежды, когда дело казалось проиграно и дальше ждёт смерть, и помощь приходит откуда не ждали. Злодеи будут наказаны, а справедливость восторжествует. Но скальд была уверена, что в этой саге она находится на стороне злодеев.
Комната очень хорошо осветилась, что было на руку людям. Дедушка перевязал рану обрывком ткани, поджёг ещё один снаряд и пращой не глядя запустил его в коридор, после чего тряхнул внучку за плечи и быстрыми фразами заговорил:
-Сигрид. Дело дрянь. Едва перестану стрелять - остроухий попробует подобраться поближе. Может статься, я погибну в схватке с ним. Но тебя он не тронет, я в этом уже убедился. Войди ему в доверие, навешай лапши на уши - не знаю, сама придумай! Но пообещай мне, что любой ценой вынесешь Богоубийцу из подземелья и не отдашь альбиорцу!
-Но я уже поклялась…
-Ты будешь верна клятве нелюдю? Ты готова предать своего родича и учителя ради мёртвого Хранителя?
-Нельзя нарушать единожды данную клятву!
-Чёртова идеалистка… - исследователь быстро достал из-за пояса кинжал, отчего Сигрид в ужасе отпрянула, готовая вскочить и бежать. - Слушай сюда. Я тебе приказываю поклясться мне, что вынесешь Транцельмидар на поверхность и лично отнесешь к ярлу Храдульфу! А если ты сейчас откажешься, я тебе глотку вскрою вот этим самым ножом!
Таким жутким своего дедушку Сигрид никогда не видела: если бы она писала об этом сагу, то в ней было бы сравнение со взглядом обречённой волчицы, готовой загрызть собственное потомство, чтобы никто из щенков не достался охотникам. Скальд не думая кивнула, и уже сто раз пожалела, что альбиорец не пристрелил её ещё тогда, в коридоре.
-Отлично, - дед кивнул ответ, и принялся готовиться к новому выстрелу. - Держи огниво. По команде выбивай искру на снаряд и отходи.
-Эй, nesker! - послышалось с другого конца коридора. - Ты убил Hinessen, забрал Tarhila Hor. Можешь отстреливаться сколько угодно, но я доберусь до тебя, рано или поздно. А когда доберусь, то вырву твои dahilde за то что держал в них Копьё, затем - твоё подлое val и съем на твоих глазах!
-Сигрид! - дед и не думал слушать угрозы, весь вытянувшись, словно змея перед броском. - Высекай!
Девушка ударила стальной дужкой по кремню, сноп искр упал на лежащий в праще снаряд, дедушка покачал своё оружие, чтобы шарик разгорелся, появился в проходе, раскрутил его и ещё одна комета отправилась в полёт. В тот же миг в свете пламени появился альбиорец - он преодолел половину расстояния, держа самострел наготове, но выстрелил он не целясь: за секунду до выстрела снаряд пращи ударил под ноги эльфу, окатив яркими брызгами, альбиорец выстрелил вслепую, и тут же подался назад, спасая свои глаза от слишком яркого для него света.
-Ты оттягиваешь неизбежное! - голос противника звучал отдалённо, из самой тёмной части коридора. - Derte erker! Ta mertafra pav!
Передатчик запульсировал и привлёк внимание Сигрид. Она посмотрела на кристалл, и ноги её подкосились: внутри она явственно разглядела силуэт существа, который явно не был игрой света и тени. Виски сильно заломило; девушка упала на колени, застонала, и в мыслях возник чужой голос, так похожий на говор Хранителя…
“Не бойся. Я помогу.”
“Кто ты? - испуганно подумала Сигрид, пытаясь унять головную боль растиранием висков. - Замолчи!”
“Я хочу тебе помочь.”
-Сигрид! - окликнул скальда дедушка. - Высекай эту чёртову искру! - Он обернулся, и увидел согнувшуюся от боли внучку. - Сигрид! Тебя ранили? Чёрт, как не вовремя…
“Ты была добра с Хранителем. Ты верна клятве. Копьё тебя приняло. Ты пыталась защитить Хранителя. Ты пыталась сбежать от убийцы Хранителя. Зачем ты сейчас помогаешь убийце?”
“Он меня убьёт, если не подчинюсь!”
“Так убей его первой.”
Боль быстро отступила. Сигрид встала, пошатываясь и посмотрела в спину дедушке, который отправил ещё один снаряд во тьму коридора.
“Убить его? - подумала она. - Но я же не убийца!”
Рано или поздно одна из сторон одержит верх. Либо дедушка, либо альбиорец. Если исследователь погибнет - то эльф вряд ли причинит вред Сигрид, а скорее всего выполнит все свои угрозы и вырвет сердце старику на глазах его внучки. Затем он попрощается с Хранителем и вынесет Транцельмидар отсюда. Хорошо ли это для Сигрид? Вполне, ведь справедливость восторжествует, убийство Хранителя и Одена будет отомщено, а Копье так и останется дожидаться своего героя. Это если не учитывать то, что никто из людей и правда не видел Копьё и всех свидетелей предавали смерти. Этот альбиорец не такой, как Хранитель. Он воин, жестокий и опытный. Были большие сомнения, что он будет также добр, как почивший член ордена Хранителей, и вполне может хладнокровно избавиться и от бесполезной девчонки.
Если из схватки выйдет победителем дедушка - то он вынесет Копьё из подземелья и отдаст ярлу, как он и говорил. Сигрид он не отпустит с миром, а потащит за собой даже против её воли. От деда можно попытаться сбежать, но Сигрид сразу припоминала его взгляд и кинжал, который он угрожал пустить в ход, если что-то пойдёт не по его сценарию. Но все же старик более предсказуемый, чем альбиорец, так что если Сигрид будет кроткой и послушной - она с дедушкой выйдет из подземелья живой и невредимой. Вроде это хороший исход событий, но она будет идти бок о бок с убийцей ни в чём не повинных людей, и что ещё хуже для скальда - с человеком, который посягнул на легенду, касался своими обагрёнными кровью руками священного предмета и который намерен явить людям артефакт в обход всех пророчеств!
Кристалл снова вспыхнул, в висках заломило, но уже не так сильно. Сигрид не подала виду, хотя дед взглянул на неё и пристально посмотрел в её глаза.
-Не стой столбом. Приготовь огниво и жди моей команды.
“Ты колеблешься, - заметила сущность в кристалле. - Я чувствую, что тебе не нравится быть со своим родичем, но не решаешься бросить ему вызов. Ты хотела бы быть на стороне альбиорцев, но помогаешь их врагу. Почему? Выбор стороны ведь очевиден! Возьми уже нож и вонзи в сердце старику.”
“Замолчи! Уходи из моей головы! - вяло отмахивалась от чужих мыслей Сигрид. - Я не убийца!”
“Да, ты не убийца. Ты не убьёшь. Ты принесёшь возмездие. Покараешь преступника. Ты будешь права. Тебя никто не осудит. Решайся, пока не стало слишком поздно.”
-Поджигай!
Виски всё еще ломило, и Сигрид догадалась, что сущность в кристалле всё ещё держит с ней контакт. На что оно способно? Что ему надо? И вообще, как живое существо оказалось в плену у древнего альбиорского кристалла?
Сигрид выбила искру. Но как только огненный шар разгорелся, она услышала позади себя стон. Обернувшись, когда дедушка уже раскручивал пращу, она увидела, как Хранитель пытался подняться с пола, но ему это не удавалось. Скальд не верила своим глазам: живой! Она тут же бросилась к раненому, но это не осталось незамеченным.
-Чертовски живучая скотина, - пробормотал дед, убедившись, что снаряд залил своим огнем коридор. - Не подходи к нему, Сигрид!
-Но ему нужна помощь! - воскликнула девушка, уже добежав до еле живого альбиорца.
-А мне нужна ТВОЯ помощь, - с нажимом сказал родич. - Иначе мы оба погибнем и Копьё снова пропадет на века! Лучше добей его, чтобы не мучился, и сразу беги ко мне!
-Помоги подняться, - еле слышно прохрипел Хранитель.
-Ты потерял много крови! - сказала Сигрид, тем не менее взяв его за локоть. - Если рана откроется…
-Уже не откроется, - альбиорцу удалось встать на колено, и Сигрид с ужасом увидела, что его чудовищная рана была сквозной, но не кровоточила, будто запеклась или же крови в теле Хранителя не осталось. Заметив взгляд взгляд скальда, альбиорец криво улыбнулся. - Долго объяснять. Подай свой wefr, - он указал на пояс Сигрид, где висел маленький женский нож.
Девушка схватилась ладонью за рукоять, дедушка одобрительно кивнул и занялся раскручивать очередной снаряд; Хранитель же протянул к скальду свою руку, чтобы принять оружие, но виски снова сдавило, лицо Сигрид перекосилось от боли, а костяшки пальцев на ноже побелели. Чужая воля наполняла разум, подчиняла конечности, заставляя действовать. Альбиорец бросил краткий взгляд на светящийся кристалл и быстро заговорил:
-Neskerti fella. Не слушай geraktod. Он безумен. Сделаешь как он велит - и погибнешь. Заглуши голос песней или воспоминаниями. А сейчас медленно вынимай wefr из ножен и отдай мне.
“Ты так нерешительна, Сигрид, - быстро пронеслись чужие мысли в голове скальда. - Время уходит. Я лишь подтолкну тебя, а ты всё сделаешь сама. Иди же к своему родичу. Прямо сейчас!”
Раскалённые иглы будто впились в голову Сигрид. Она была не в силах собрать свою волю в кулак и дать отпор древнему передатчику, хотя в сагах герои всегда находят способ противостоять чарам. Но в сагах были истинные герои, а кто такая Сигрид? Лишь слабая восторженная девушка, выросшая на историях о героических временах и мечтающая когда-нибудь хоть чуточку быть такой же, как великие люди давно ушедшей эпохи. К тому же она сильно устала и с трудом уже переставляла ноги. Из последних сил Сигрид пыталась противиться приказу, старалась изгнать из головы острую боль, но тут её взгляд упал на неподвижно лежащего Одена. Он будто спал, утомлённый долгим восхождением на скалы, и лишь тёмная подсыхающая лужа крови под его головой красноречиво говорила о том, что парень уже никогда не проснётся. Глаза Сигрид расширились от волнения. Сразу же давление передатчика ослабло, и голос существа заговорил вновь:
“Юноша пал по вине твоего родича. Он виноват в его смерти. Юноша ни в чём не был виновен. А у него была вся жизнь впереди. Неужели ты оставишь его смерть без отмщения? Он и тебя убьет, когда станешь мешать.”
Это было последней каплей. Кристалл словно обжёг разум словно плетью - вдруг Сигрид с душераздирающим криком выпрямилась и сорвалась с места, на ходу вынимая нож. Хранитель упал, лишённый опоры, выкрикнул что-то на альбиорском, а дедушка обернулся на крик внучки именно тогда, когда очередная комета улетела в коридор.
-Сигрид? - он удивлённо смотрел на приближающуюся девушку, на её полное решимости и боли лицо и крепко сжатый нож в руке. - Ты чего удумала, дура?
Слёзы текли по лицу Сигрид, слёзы боли, затаённых обид и несбывшихся надежд. Вся цель её жизни была изуродована, растоптана и брошена. Став первой за долгие годы из людей, кто держал в руках Транцельмидар, она была свидетельницей осквернения легенды. Человек, которому она долгие годы доверяла, готов убить её! Всё это слилось воедино, начисто выбив из разума все иные мысли, оставив лишь жгучую ярость и стремление отомстить.
Действия скальда не сразу стали понятны исследователю. Будь перед ним другой человек, он бы долго не раздумывал - схватил бы свой кинжал, дождался удачного момента и одним движением раскроил горло, а затем спешно начал раскручивать пращу. Но всё же старик не был беспринципным мародёром, и перед ним была его воспитанница, которую он много лет учил всему тому, что знал сам. И он замер, непростительно оцепенев, будто до конца не верил в намерение Сигрид, и рука так и не обхватила рукоять висящего на поясе кинжала. Девушка с криком прыгнула на дедушку, когда до него осталось всего пару шагов, и метила лезвием в лицо. Скальд вложила в удар всю свою силу и ярость, предвкушая, как лезвие воткнётся в глаз, дедушка упадёт, истошно крича, а Сигрид вытащит нож из его окровавленной глазницы, чтобы вновь и вновь наносить удары. Дед был бы уже мёртв, будь он обычным грабителем; но годы, проведённые в экспедициях и в постоянной опасности сделали его если не искусным бойцом, то хотя бы выработали ему хорошую реакцию. Всё получилось само собой: он перехватил летящую на него руку с ножом, принял на себя удар летящего тела, затем свободной рукой оттолкнул Сигрид в сторону, бросив её на пол. Лезвие лишь вскользь пропороло ему ладонь, с которой начали капать тяжёлые капли.
-Вот она, твоя благодарность, - оцепенение с него прошло, и старик дал волю эмоциям. - Столько лет я тебя учил, потратил времени и сил больше твоих чёртовых родителей, дал тебе цель всей жизни, а ты вступилась за этих бледнолицых?! - он делал быстрые шаги в сторону внучки, которая, едва встав, снова попыталась броситься с ножом. - Ты меня предала, - он и в этот раз поймал Сигрид за руку, вывернул кисть, лезвие улетело в сторону, а сама девушка получила кулаком по лицу, снова упав. - А я думал, что мы вдвоём выйдем из этого подземелья. Похоже, пора от тебя избавиться.
Сигрид вскочила на ноги, вытерла ладонью разбитые губы и по-звериному зарычала. Или он, или она. Скальд будет бросаться вновь и вновь, пока силы не покинут её. Нет оружия? Есть кулаки и ноги! Можно вцепиться зубами, бить головой, пальцами выдавить глаза! О своей жизни Сигрид совершенно не задумывалась - передатчик Альбиора не давал девушке даже мига вернуть над собой контроль. Кристалл был расчётлив. Ему было глубоко наплевать на Сигрид. Он намеревался потянуть время, чтобы альбиорец наконец пробрался в помещение и нанёс удар по осквернителю реликвии. Если скальд в процессе погибнет - то разве это беда? И Сигрид дралась, отчаянно, яростно, но по сути, бесполезно. Все удары дедушка отбивал, затем бил в ответ в полсилы, словно не хотел убивать внучку здесь и сейчас. Забавлялся, как кот с мышью. Он всецело отдался этой экзекуции, словно напрочь забыв, что вот-вот огонь в коридоре совсем погаснет, и альбиорец с самострелом без всяких препятствий войдёт и пристрелит потерявшего над собой контроль дедушку.
-Ну всё, - обернувшись в сторону таящего угрозу коридора, проговорил старик, последним ударом уронив внучку на пол и кровоточащей рукой выхватив из-за пояса свой кинжал. - Пора заканчивать.
Давление на виски резко исчезло, и Сигрид получила контроль над собой. Всё тело болело; то тут, то там набухали кровоподтёки, носа она не чувствовала; наконец, при виде дедушки с готовым к действию кинжалом в руке она застыла в ужасе, не в силах пошевелиться. Впрочем, родич тоже медлил. Его лицо напряглось, словно ему в голову тоже залез голос из кристалла. Но девушка не смогла воспользоваться этой возможностью, прикованная к полу страхом, взирая снизу вверх на своего некогда обожаемого дедушку немигающим взглядом.
Это всё длилось несколько мгновений. Исследователь быстро взял себя в руки, опустился на колено, одной рукой схватил Сигрид за горло, а другой - занёс для удара кинжал…
Дедушка дважды дёрнулся, будто его ударили. с двух сторон. Полный удивления взгляд старика неверяще смотрел прямо в глаза внучке, будто она должна дать ему ответ. Затем он захрипел, изо рта брызнула кровь, и мужчина упал прямо на Сигрид, не выпуская из рук кинжал. Это было последнее, что требовалось измученному потрясениями телу: сознание начало покидать Сигрид, и последнее, что она видела, это две фигуры - одну с самострелом, другую с луком.
-Оден… пробормотала она, погружаясь в спасительный мрак.
Когда скальд очнулась, она обнаружила себя у подножия кристалла, который тускло светил. Рядом в полголоса переговаривались альбиорцы. Они о чём-то спорили на своём языке, но девушка по словам “neskerti fella” поняла, что речь идёт о ней.
Хранитель быстро посмотрел на Сигрид и сказал:
-Очнулась. Torre. Ты нужна сейчас.
-Что произошло? - голова гудела, а раны на лице жгло под наложенными повязками. - Это ты меня перевязал? Где Оден?
-Юный neskerti ellon мёртв и лежит на месте.
-Но… разочарованно осеклась Сигрид. - Я же видела его! Он был с луком и стрелял!
-Это был я. Geraktod дал мне время на выстрел. Но это было лишнее. Valta, мой друг, уже целился в спину этому katrode.
Он указал рукой на лежащего недалеко дедушку, из которого торчала стрела и короткий болт от самострела. Сигрид вздрогнула при виде мертвого родственника. Затем она перевела взгляд на Хранителя, вспомнив, что у того видела сквозную дыру в теле.
-Но я же видела, как тебя проткнули Копьём! Ты умер!
-Tarhila Hor создан для борьбы с бессмертными, - пояснял альбиорец, скрывая ранение своим разодранным и грязным кафтаном. - Он не даёт духу покинуть тело. Теперь я настоящий Hinessen, Хранитель, как и все до меня. Мёртвый, но живой. Убит, но выжил. Это сложно объяснить…
-Dert! - воскликнул молчавший до этого Валта, второй альбиорец, и вскочил на ноги. - Tas korte mertahi neskerti fella!
-Has, - Хранитель жестом приказал сесть ему на своё место. - Neskerti fella. Мой друг считает, что тебе нельзя оставаться в живых.
-Это всё из-за того, что я видела Транцельмидар?
-Он боится, что ты разболтаешь другим daneskerun про нас. Как думаешь, что с нами сделают твои сородичи, если узнают про логово alnesker у них рядом с жилищем?
-Я никому не скажу! - с жаром воскликнула Сигрид. - Я сохраню ваше пребывание здесь в тайне!
-Я тебе верю. Но мой друг сомневается. Но ничего. Я ему скажу, что ты мне принесла grat с обещанием под страхом смерти никому не рассказывать о том, что ты здесь видела. А теперь иди. Тебе пора.
-Подожди! А как же Оден? - Сигрид пришла на ум мысль, от которой её сердце наполнилось надеждой. - Ты можешь сделать его живым? А что, если его тело тоже проткнуть Транцельмидаром?
-Neskerti fella, - упавшим голосом сказал Хранитель. - Если бы он был смертельно ранен, это бы сработало. Но увы. Он уже давно мёртв. Tarhila Hor удержит душу, пока она в теле. А когда душа уже ушла…
Он развёл руками, будто извиняясь. Сигрид вздохнула, и слёзы само собой начали наполнять глаза. Она встала, подошла к лежащему Одену, упала перед ним на колени и заплакала. Альбиорцы начали ожесточённо спорить друг с другом на своём языке. Девушка всматривалась в лицо юноши. Он дружил с альбиорцем. Помогал ему. Кормил, лечил, защищал. Хранил тайну. Теперь эта тайна, как наследство, перешло к Сигрид. Она решила, что не будет сочинять сагу о Транцельмидаре. Она будет петь об Одене, о том, кем он был, и как погиб, выполняя данные обещания. Наверное, стоит сагу приукрасить, чтобы сестра Одена, если услышит песню, гордилась братом. Скальд не будет петь о своём дедушке, решив, что лучше забыть обо всём, что он сотворил сегодня. В будущем, возможно, она и напишет большую поэму о предательстве, но явно очень нескоро. А об Одене она споёт уже скоро.
-У него была сестра, - сказал Хранитель, будто прочитав мысли. - Сходи в её деревню и передай ей, где лежит тело брата. Пусть заберёт.
-Но тогда люди узнают о твоём убежище! - воскликнула Сигрид, вставая с колен. - Да и кристалл...
-Не беспокойся, я намерен забрать Tarhila Hor в другое место. Это место пролитой крови, по-нашему inondeb. Артефакту здесь не место. А что до geraktod, то он потратил последние силы на тебя. Он ни с кем не в силах связаться. В ближайшую тысячу лет.
Под пристальным взором Валта Сигрид зажгла факел из того, что нашла, и двинулась прочь из этого проклятого места. Сущность в кристалле, видимо, ослабла, и даже не пыталась связаться с Сигрид.
Обратный путь был отчасти проще: девушка вышла через проход с дверью, которую, казалось, бесконечно давно сорвал с петель Оден. Эта дорога оказалась короткой и вывела на поверхность, но там уже миром заправляла ночь. Она вышла среди сосен, откинув небольшой сколоченный из досок люк, с наслаждением вдохнув холодный воздух. Она где-то на самом верху скал, настолько высоко, что можно было разглядеть огоньки далёкого городка и мелких деревень. Сигрид стояла, подняв лицо к небу. Снегопад уже закончился, тучи все ушли, щедро раскидав по округе снега, а высоко в зените над скальдом висела полная луна Элена, равнодушно взирая вниз мертвенно-бледным светом. Вторую луну, крошечный Ариэль, видно не было.
-Всё закончилось, - прошептала Сигрид, разглядывая ночное небо. - Весь этот кошмар закончился.
Она зашагала прочь лишь когда начала замерзать. Ей предстояло обогнуть все эти скалы и найти спуск вниз. Спускаться по отвесным скалам без Одена казалось чем-то неправильным, да и сорваться вниз и разбиться насмерть после всего пережитого было бы максимально глупо.И она медленно побрела вдоль обрыва, чтобы к рассвету прийти к дому Одена и рассказать его сестре о судьбе её брата.
Леанна Кровавая
"В мире много Зла. У Зла много слуг. Многие слуги Зла по природе своей злые. Но человек наделён свободой выбора, и тем страшней осознавать, что люди добровольно готовы служить Злу." - Первосвященник Аллорий
Эта история произошла довольно недавно, буквально несколько лет назад. Время, конечно, сделало память людей менее точной, многие детали навсегда ушли в небытие, но очевидцы до сих пор рассказывают леденящие душу истории о том, что случилось на улицах их города. Они рассказывают о Леанне Кровавой, о её поступках, о пролитой ей крови. Конечно, с годами то, что было на самом деле обросло небылицами и лживыми деталями, превращаясь в городскую легенду, но суть вполне претендует на правдивость.
Леанна Крольм родилась на юге провинции Поталар в семье богатого торговца Престона Крольма, держателя немалых акций в Восточной Торговой Компании. Ее детство прошло в нашем городке Кренц, в небольшом особняке отца. Престон тогда прослыл в народе удачливым купцом: к нему как репьи к собаке липли выгодные договоры, прибыль текла рекой, к тому же связей приобрел настолько много, что едва ли не в каждом торговом доме ему могли дать беспроцентный займ, при этом ему достаточно было лишь назвать себя. Обратной стороной такой удачи стало то, что Престону не хватало времени на семью, особенно на дочь. Он почти не занимался воспитанием дочери, поручив это дело фрейлине, предварительно приказав не сметь наказывать Леанну.
Отец был очень занят своими торговыми операциями, потому не мог видеть, как его дочь становится избалованной девчонкой, которой было достаточно написать Престону письмо с требованиями что она хочет, и купец отправлял в имение человека с тем, что требовала дочь, будь то платья, игрушки или драгоценности. Возможно, ещё одной причиной не появляться в доме стало то, что ему было невыносимо видеть болезнь своей жены. Мать Леанны, Присцилла, страдала от последствий родов, из-за чего была очень слаба и провела несколько лет почти не вставая с постели. Лекари как могли поддерживали жизнь женщины различными настоями и лекарствами, причем самыми дорогими, хотя сами лекари не раз говорили, что Присцилла обречена на такое состояние и излечения не будет. Но Престон всё равно верил, что рано или поздно лекарства помогут и жена встанет с кровати, поэтому не скупился на дорогие снадобья.
Тем временем Леанна росла. Часами она проводила у кровати матери, разговаривая с ней и плача, после чего в имении начинался сущий ад. Леанна делала что хотела: требовала от слуг беспрекословного подчинения, любила наказывать за малейшее недовольство, запугала до смерти свою фрейлину, причём девочка чувствовала себя безнаказанной, ведь лишь одно слово, одно письмо отцу - и он вышвырнет слугу из имения. Но также она очень сильно любила мать и старалась ее не огорчать или не давать слугам докладывать ей о проступках девочки. Отца Леанна редко видела, лишь когда он приезжал с торговыми компаньонами отобедать и отметить выгодную сделку, предварительно привезя подарки дочери. Леанна видела в нем лишь средство получать все что хочет, да и вообще не воспринимала его как отца.
Когда девочке исполнилось двенадцать лет, ее мать почти излечилась от своего недуга, но внезапно ее состояние ухудшилось, Присцилла снова оказалась прикована к постели, маленькая Леанна не отходила от матери, и она наблюдала, как лекари объявили, что женщину поразило редкое заболевание - преждевременное старение. Всего за несколько месяцев тридцатилетняя бледная женщина на глазах превратилась в глубокую старуху, после чего тихо умерла. Престон глубоко скорбел, засудил всех лекарей, которые следили за состоянием Присциллы, считая их виновными в ее смерти. Леанна же была в состоянии сильнейшего стресса, заперлась в своей комнате и не выходила оттуда несколько дней. Да, смерть единственного любимого человека сильно ударила по рассудку ребенка, но Леанна была сильней напугана тем, что любой человек рано или поздно состарится, и никто не застрахован от такого же исхода, что поразил ее мать. Девочка вбила себе в голову: она не умрёт. Она найдет способ, как остаться вечно молодой и бессмертной.
Из комнаты вышел уже не ребенок, а решительная девушка, пожелавшая любой ценой добиться своей цели. На похоронах Леанна не плакала, а брезгливо смотрела на морщинистое лицо покойной матери и молчала. Она верила, что здесь лежит лишь некрасивая оболочка, а сама мама сейчас далеко-далеко, и она счастлива наконец освободиться из телесной тюрьмы. Некоторые люди подходили к девочке и спрашивали: "Почему ты не плачешь?" - "Потому что это не мама, - говорила она. - Это лишь ее болезнь, и наконец она оставила маму".
С той поры Леанна проявляет небывалый интерес к различным наукам, в особенности к биологии и алхимии. Отец не может нарадоваться такому рвению дочери, добывает ей любые книги и учителей, его даже не смутило, что помимо научной литературы, девушка просит добыть редкие фолианты по колдовству. Как он всё это находил - загадка, похоже, его связи были настолько обширны, что Престон умудрялся присылать дочери запрещённую литературу в наше неспокойное время, когда Инквизиция борется со всякой ересью. Поэтому многие учителя очень быстро сбегали от греха подальше, едва увидев пополняющуюся библиотеку Леанну. Но это всё лишь песчинки, не такие важные по сравнению с сущей жемчужиной ее коллекции.
Ей попадается "Размышления о сути Инобытия" за авторством Псевдоарентина, неофициального короля-колдуна Порубежья позапрошлого века. Страшный человек, между прочим. Говорят, кровь проливал так, будто это простая вода, только вот каждый кувшин - это человек, отчего провинция довольно быстро обезлюдела. Именно в его трактате Леанна находит инструкции о том, как проводить ритуалы об омоложении. Конечно, девочка была полна решимости, но всё же оставалась девочкой - пугливой, сомневающийся, поэтому долго не решалась заняться практикой. Как вы думаете, кто подтолкнул ее к действиям? Как это часто бывает, во всём виновата оказалась подруга Леанны, Рита Глес, которая также брала уроки у некоторых учителей, преподававших в имении Крольмов. Эти учителя хорошо отзывались о Рите, и однажды девушки познакомились. Она также интересовалась многими науками, и во многом походила на Леанну, отчего быстро прониклись друг к другу симпатией. И когда Леанна рассказала, что увлекается оккультизмом, но боится начинать ритуалы, Рита ее поддержала.
"Знаешь, я боюсь, - говорила Леанна. - Результат стоит того, но меня что-то останавливает. Мне страшно." - "А давай, я тебе помогу! - быстро ответила ее подруга. - Это же интересно! Магия, колдовство, демоны, это лишь средства достижения наших желаний!". И Леанна согласилась на ритуал. Это проходило на чердаке особняка, где девушки в ночи читали заклинания и своей кровью чертили колдовские знаки. В трактате советовалось практиковать жертвоприношения по нарастающей, от мелких зверей к более крупным существам.
Девочки переловили в округе всех мелких птичек, заставили слуг ловить кошек на улице, стали воровать куриц. Жалости они не ведали: если одна колебалась, то другая перехватывала нож и резала животное. Кровь они собирали в бадью, затем заливали всё это алхимическим зельем, чтобы кровь долго не сворачивалась. Однажды фрейлина обнаружила пропажу бадьи, и пришла в ужас, застав ночью в саду двух обнаженных девочек, которые друг друга поливали кровью из этой бадьи. Женщина в истерике заперлась у себя и не высовывались оттуда, пока не приехал господин Престон. Но он не поверил фрейлине, ведь ее слова опровергла сама Леанна, улыбаясь отцу и всем своим видом показывала свою невиновность. С этого дня для фрейлины начинается не жизнь, а ад.
Кстати о ней. Фрейлина была женщиной в годах, каких любят нанимать родители для своих детей: довольно толстая, с круглыми щеками, мозолистыми руками, которые умеют и готовить, и стирать, и многое другое, в это же время с кротким нравом и впечатляющей исполнительностью, а также безграничным терпением. Хотя, как было сказано ранее, не все выходки можно вытерпеть.
В течение года в особняке Крольмов происходили зловещие вещи, из-за чего горожане стали считать дом проклятым: прислуга находилась в страхе, фрейлина боялась оставаться на ночь, сад вокруг засох и порос лозой и крапивой, а в сумерках стали замечать тени нечистых духов. Леанна вместе с подругой собирали по городу утопленных котят, резали черных петухов, призывали мелких сущностей, наводили морок и ужас на людей, но сам Престон этого не видел, так как Восточная Торговая Компания отправила его в плавание на долгое время по городам восточного побережья. Но когда он вернулся, то его застала в доме страшная весть.
Как потом рассказывали, та ночь была темнее всех предыдущих, что на улицах не было ни души. Старая фрейлина задержалась в имении Крольмов и не успела убежать оттуда, как она делала каждую ночь. Всё слуги либо заранее уже разбежалась по домам, либо попрятались, ведь в последнее время именно ночью в имении начинается кошмар: Леанна и Рита расхаживают по коридорам с ножами, дико смеются, а за ними, как клянутся сами слуги, стелится тьма и будто по потолку скачут какие-то бесформенные существа. Фрейлина была на кухне, когда она услышала смех девочек. Она сильно испугалась, судорожно думала куда бежать, но прятаться было особо некуда. Каким-то чудом женщина умудрилась забиться в кладовку, где и так было мало место от корзин и посуды. Она слышала, как девочки зашли на кухню. "Лишь бы они быстро ушли! - страхе думала фрейлина. - Владыка Сфер Небесных, не дай в обиду дочь свою!".
Но девочки не собирались так быстро уходить.
"Матушка, вы где? - насмешливо вопрошала Леанна. - Вы нам сейчас очень нужны! Мы без вас не справимся!". Женщина молчала, тщетно пытаясь унять бешено колотящееся сердце. "Хоть бы не заметили, хоть бы не заметили!!!" - "Кажется, я слышу сердцебиение, - сказала Рита. - ударов сто двадцать, не меньше. Интересно, а чем это пахнет, сестра?". Было слышно, как Леанна шумно вдохнула воздух. "Страхом" - в голосе Леанны послышалось наслаждение.
Несколько минут была тишина. Фрейлина уже подумала, что девочки ушли, как дверца мгновенно открылась, и в свете светильника она увидела кровожадные улыбки обеих. Женщина издала вопль ужаса и отчаяния. Девочки грубо вытащили ее из кладовки. В руках были ножи. "Не трогайте меня, пощадите!!! - взмолилась она, стоя на коленях. - Я никому ничего не рассказывала, отпустите меня домой!" - "Простите, матушка, - ответила Леанна. - Но вы нам сегодня должны хорошенько послужить. Идёмте на чердак". - "Немедленно!" - грубо крикнула Рита, поднимая фрейлину с колен и толкая в направлении выхода из кухни.
Женщина, дрожа от страха, послушно шла по направлению к чердаку. Она спотыкалась на ступеньках, кое-как забралась по лестнице, руки ее тряслись, а мысли путались. Но рассмотрев помещение, куда ее привели, фрейлина была парализована ужасом: красные фонари окрашивали стены в кровавые цвета, на полу новорожденными котятами выложена какая-то колдовская фигура, пол устилали грязные перья, на потолке были подвешены трупы ощипанных петухов и потрошённых собак, у маленького окна поставлен небольшой окровавленный алтарь из расколотых могильных плит. Женщина не выдержала и завыла дурным голосом, развернулась и попыталась убежать вниз, в комнаты.
Девочки ей не дали этого сделать. Леанна первая вонзила ей нож в спину. Женщина от боли и ужаса едва не рухнула в люк, ведущий с чердака в комнаты, но подруги успели схватить ее за ноги. Она верещала, била ногами, и всё-таки вырвалась из рук. Грузно упав, фрейлина на четвереньках постаралась убраться подальше, но ей было не суждено спастись. Подруги быстро спустились, догнали ее и принялись колоть ножами, адски хохоча и рыча. "Береги глаза и сердце!" - кричала Леанна, снова и снова вонзая сталь в спину старой женщине. Кровь заливала пол, платья девочек пропитывались кровью, а фрейлина уже лежала лицом вниз, почти не крича, лишь тихо молила: "Не надо... Пощадите..."
И никто не пришел к ней на помощь. Немногочисленные слуги отчётливо слышали вопли умирающей, но лишь стискивали зубы и закрывали уши, стараясь не слышать звуки расправы.
Через час в доме воцарила тишина. Слуги опасливо вышли из своих убежищ, и нашли труп фрейлины, лишенный сердца и глаз. Девочек в доме не было, так как они ушли в рощу за город заключать договор со злым духом Гнитрильгом, следуя инструкциям трактата "Размышления о...". Наутро они, как ни в чем ни бывало, вернулись в имение и легли спать. Затем был большой скандал между семьёй убитой и Крольмами, но Леанна всё устроила так, что об инциденте никто не узнал, а роль самой Леанны и ее подруги так никто не доказал. Девушка давно научилась копировать подчерк и подпись отца, и она от его имени писала письма, где Престон извиняется за "несчастный случай", и шлёт как компенсацию несколько сотен золотых орденов - ключ для сундука со сбережениями Леанна тоже нашла давно.
Девушка не знала, вступил ли договор в силу, ведь она никаких проявлений темного духа в роще не видела, но ей понравилось ощущать на руках тёплую кровь собственноручно убитого человека, что хотелось повторить. Ее подруга Рита после смерти пожилой женщины дала слабину, струсила и перестала появляться в имении Крольмов. Подруге же она сказала, что сильно заболела и родители к ней никого не пускают. Быть может, Леанна разочаровалась бы в колдовстве, но она всё же чувствовала силу в себе, а трактат Псевдоарентина говорил о том, что для завершения колдовского посвящения и обретения вечной молодости необходимо полностью отрешиться от мира, в том числе избавиться от всего самого дорогого. Около года Леанна не видела свою подругу, занимаясь медитацией и угнетением слуг. Перед отцом, который наконец вернулся из плавания, она разыгрывала привычный спектакль с улыбкой на лице да фальшивой любовью, так что Престон радовался своему ребенку. Но прожорливая бездна неосуществленных намерений требовала продвижения по пути к бессмертию. Она требовала более жестоких действий.
Однажды ночью девочка перехватила письмо, назначенное отцу с печатью Святого Ордена. Вскрыв печать, Леанна побледнела: в провинциальный отдел Инквизиции поступило анонимное письмо, в котором писалось, что Леанна Крольм практикует жертвоприношения и купается в крови. Инквизиция отправила своего человека разбираться с этим, и письмо уведомляло этот факт. Леанна внезапно поняла, кто написал письмо: страх сменился с яростью, девушка взяла свой любимый нож и отправилась к Рите. Кто ещё мог такое написать? Для девушки ответ был очевиден. Леанна легко одурачила слуг и родственников подруги, сказав что давно не общалась с Ритой и беспокоится за неё, спокойно вошла в спальню девушки.
Рита тогда и вправду плохо себя чувствовала, поэтому много спала. Несколько минут Леанна просто стояла возле кровати и смотрела на безмятежное лицо девочки. "Предательница, - зло сказала Леанна спустя время. - Слабовольная дура, а я ведь тебе доверяла!". Рита с трудом проснулась, протёрла глаза, после чего разглядела свою подругу. Затем взгляд скользнул на нож, зажатый в руке, и тут Риту обуял страх. "Леанна, ты что задумала???" - в ужасе спросила она. - "А что, разве не видно? Кажется, всё и так ясно. Ты же не настолько дура, да, предательница? - личико Леанны перекосилось от злости. - О Тьма, как же я тебя ненавижу! Я тебе доверилась, ты мне была ближе сестры, и так ты мне отплатила?" - "Прости меня, я испугалась! - оправдывалась Рита, нервно сжимая одеяло. - Мне стало страшно, а вдруг нас тогда поймали? Я боюсь того, что с нами сделает Тьма и магия крови, и я решила всё рассказать родителям. Они посоветовали спрятаться, они обещали помочь!" - "Да-да, они хорошо помогли! За мной уже едет Инквизиция! А что до тебя... В книге говорится, что единожды вступив на путь Тьмы, сойти с него невозможно. Ты мне послужишь, - Леанна подошла ближе, сжимая покрепче нож. - Почти также, как и та фрейлина".
Рита сорвалась с места, с кровати рванув к окну. Но едва открыв окно, Леанна была уже рядом и стала жестоко колоть девушку. Она не умерла: с ножевыми ранениями она неудачно выпрыгнула на улицу, сломала ногу, но продолжила побег. Леанна бросилась следом, не обращая на замерших в ужасе горожан на улице, наблюдавших кровавую погоню. Никто не защитил жертву: всё были слишком напуганы, к тому же прекрасно знали дурную репутацию Леанны. Уже ползком, оставляя кровавую дорожку на булыжниках, Рита молила о милосердии, как та самая убитая фрейлина, затем её быстрым шагом догнала бывшая подруга. Онемевшая улица видела как убийца взяла Риту за волосы и поднесла нож. Никто даже не шевельнулся, когда Леанна перерезала горло плачущей девушке.
Дальнейшие события протекали стремительно: все свидетели сорвались с места, похватав как оружие подручные предметы, Леанна стояла с ножом над трупом как вкопанная, но внезапно сквозь толпу прорывается крытая повозка, которая резко остановилась на месте убийства, едва не сбив девушку, сильная рука возницы схватила за шиворот Леанну и закинула в повозку. Внутри оказался человек средних лет и молодая девушка. Мужчина представился как Эрнест Флотин. "Вижу, молодая госпожа умеет развлекаться, - сказал Эрнест. - Только вот скрытности вас никто не учил. Ничего, этому легко научиться. Итак, пресекая многие вопросы, сразу скажу, что меня послал Тот, к кому ты взывала в последнее время. Надеюсь, Он сделал правильный выбор, иначе мы все жестоко поплатимся".
Когда состояние аффекта прошло, Леанна наконец осознала последствия своего поступка и впала в истерику, которую жёстко пресёк Эрнест: "Дура, замолчи! - от него повеяло силой и опасностью, к тому же Леанна разглядела вытянувшиеся клыки. - Нас скоро будет пытаться уничтожить засада Инквизиции, и я тебя скину из повозки, если продолжишь вопить! И мне нужна тишина, я буду призывать своих слуг". Они тем временем успели скрыться от толпы, выехав за город. Эрнест перелез к вознице и что-то делал с кинжалом, а когда в возницу прилетело несколько арбалетных болтов, Леанна спряталась в углу повозки. Сквозь щели она видела, как из придорожной рощи вышло около сотни воинов Ордена, а из рощи по другую сторону дороги вышла толпа упырей.
То, что это именно упыри, девушка знала по их описанию в трактате Псевдоарентина. Она взглянула на место возницы, но там стоял пронзенный болтами Эрнест и приказывал упырям. Их было много, больше, чем солдат Инквизиции. Эти создания были бывшими людьми, но сейчас они казались дикими животными, чью неодолимую жажду убийства каким-то образом направлял этот неожиданный спаситель. Он сделал властный жест, и волна упырей захлестнула воинов. Слышался хруст костей, треск лопнувших щитов, рёв сотен глоток. Эрнест сорвался с места, помчался к резне, и Леанна уже поняла, зачем. Бой длился несколько минут, некоторое время ещё раздавались крики умирающих...
Затем все стихло. Поле было усеяно трупами в красных коттах и уродливыми останками упырей. Лошади погибли, и в дышла впряглись несколько последних выживших кровопийц. Рядом с ними шел пронзенный десятком болтов возница и кричал на упырей, чтобы они потащили повозку. К Леанне вернулся Эрнест, его спутница принялась раздевать его и вынимать снаряды. С его рта стекала кровь, которую он жадно слизывал.
"Видимо, вы сильно нужны нашему божеству, раз пришлось так рисковать, - сказал Эрнест. - Искренне надеюсь, что никто из нашего племени не пожалеете об этом". И он улыбнулся, сверкнув клыками.
"Куда вы направляетесь?" - восхищённо спросила Леанна. - "В Тартал, юная госпожа. На собрание ковена Красного Мориона. Если ковен будет милостив, то вас ждёт обряд Обращения. Но думаю, за вас уже поручился кое-кто помогущественней, так что всё пройдёт без проблем". - "Что же меня ждёт?" - "Могущество, юная госпожа. И бессмертие".
С тех пор Леанну никто не видел. Престон Крольм был в отчаянии, когда узнал о том, что сделала его дочь, от него отвернулись все друзья и партнёры, к тому же его постоянно вызывала Инквизиция на допрос. Церковь обнаружила в имении алтарь на чердаке, книги по черной магии, в доме Риты нашли ее дневник, в котором девушка всё подробно описывала.
Кренц никогда не видел такого наплыва инквизиторов: имение Крольмов снесли и очистили землю от зла, дерево, под которым девочки закапывали сердце и глаза фрейлины, срубили и сожгли, опросили множество свидетелей, Престона Крольма осудили за контрабанду запрещённой литературы и укрывательство чернокнижницы, следом осудили всех, кто мог доложить о черной магии и убийствах Церкви, но не сделал это. Только вот Инквизиция так и не нашла того, кто спас Леанну от расправы и кто уничтожил засаду на дороге. С тех пор город стал будто бы тише и пустынней, особенно по ночам. Но немногие, такие как я, с ужасом ждут того момента, когда Леанна Кровавая вздумает вернуться в Кренц, и тогда она начнет мстить за отца.
Метрополия
"Никто не знает, что нас ждёт там, где похоронено прошлое" - ярл Тирг, вождь битунетов.
Хэрсир Сфафдори осторожно вёл свою малую дружину по одному из запылённых древних коридоров Метрополии. Держа меч наготове, он никак не мог отделаться от ощущения, что они тут чужаки и, если хотят жить, то все должны убраться отсюда подобру-поздорову. Но Сфафдори недаром зовётся хэрсиром - командиром дружины ярла, потому никакие предчувствия не могли его отпугнуть от скрываемых стенами Метрополии сокровищ, о которых ходило столько разговоров среди северян. Правда, слухи говорили ещё и о колдовских ловушках и демонических силах, что в каждом камне Метрополии сидят, но хэрсир считал всё это по большей части россказнями женщин и трусов.
Лишь одно тревожило Сфафдори: он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь возвращался оттуда целым и невредимым. Взять хотя бы племянника хэрсира: хоть он и мальчишка, но собрал вокруг себя десяток таких же молодцев и, вооружившись чем попало, двинулись в проклятый город Древних. Племянник вернулся с добычей, но в сопровождении единственного товарища, который лишился правой руки по локоть. Да и сам племянничек хоть и целым вернулся, но умишком-то тронулся и теперь годится разве что свиней пасти. Но, в отличие от него, хэрсир взял с собой двадцать проверенных вояк, с которыми Сфафдори уже не раз ходил в набеги и каждому доверял как себе. И экипировка у всех была добротная: кожаные доспехи, одноручные и двуручные топоры, копья и щиты. У самого хэрсира, как и у трёх его лучших воинов-хускарлов, была надета кольчуга, и у каждого в руке поблёскивал меч. На всякий случай Сфафдори держал щит наготове - мало ли... Кто знает, что или кто ждёт дружину за очередным поворотом? Воображение живо рисовало то выскакивающие из стены шипы, то нажимные пластины на полу, то неведомых чудищ в темноте. Очертив перед собой знак защиты от Нечистого, Сфафдори храбро шагнул за угол.
Никого. Только дверь в паре десятков шагов.
- Воины! - тихо окликнул всех хэрсир. - В ту дверь все - живо!
С топотом воины двинулись к концу коридора, но открывать не решались, пока не подошёл сам Сфафдори.
- Чего стоим-то? Заходим!
- Так это... - заговорил Сейфир, один из воинов с двуручным топором. - Она сделана Нечистым! Ни петель, ни дверной ручки…
- Ясно.
Вот и пригодился конунгу трофей племянника - кольцо, приподнесённое в дар Сфафдори как хэрсиру. Собственно, это было единственное самостоятельное действие племянника: потом он просто стал пускать слюни. Бедняга... Чего же он здесь такого навидался?
Хэрсир прижимал кольцо-печатку к каждому участку двери, но безрезультатно. После начал то же проводить над стеной рядом. Одно углубление сразу бросилось в глаза, и, прислонив туда кольцо, дверь с шумом и разгоняя многовековую пыль, вкатилась в дверной проём.. Те, кто это видел, удивлённо тыкали на дверь пальцами, а те, кто стоял спиной к двери, обернувшись, в испуге отпрыгивали, держа оружие наготове.
- Мать-Прародительница...
Внутри воинов ждал огромный зал, заполненный столами, креслами, а по центру росло исполинское дерево, голыми ветками упираясь высоко в потолок, где был стеклянный купол. Местный зал для собраний. По сравнению с их родным Оленьим Залом, где в лучшие времена могли разместиться около полутысячи воинов, то здесь могло заседать много тысяч прославленных воителей! Всё светится, лучится чистотой, будто и не прошли тысячелетия...
- А мы часом не померли? - спросил удивлённым голосом Сейфир.
- Почему ты так подумал? - вопросом на вопрос ответил хэрсир. "Ишь, думает он..."
- Так это... Чисто тут, красиво всё... Тут боги должны жить! Может, мы в Чертоге Трорса?
- А боги тогда где? Где накрытые столы? Где толпы героев?? Где предки мои??? - срываясь на крик, спрашивал Сфафдори.
Ответа не последовало.
- Здесь нет богов, Сейфир! Здесь живут только демоны, призраки и полоумные идиоты, лишившиеся ума от ужасов этого места! Так что молчи да посматривай, как бы тебя демоны не уволокли! А вы, - он обратился к остальным. - Берите что хотите, но далеко не расходитесь!!!
Воины стали опасливо разбредаться по залу. Они набивали мешки различными безделушками, наверняка имеющие большую цену. Покрытие поручней кресел походило на золото, и было безжалостно отодрано; прямоугольные цветные кристаллы с серебряными прожилками были объявлены драгоценными камнями и разделены между дружинниками; кому-то приглянулись писчие инструменты, кому-то - стаканы и обрывки проводов. Сфафдори бродил между сотнями столов и представлял, как за ними сидели Древние и внимали речам мудрецов или царей. А может, даже самих богов!
В мифах говорилось, что люди той эпохи, Древние, жили как боги и с божествами же разговаривали как с учителями. Благодаря им они жили в огромных городах среди хитрых механизмов и высокого колдовства. Но их погубил Нечистых, переманив на свою сторону половину Древних и их богов. Всё, что осталось - Метрополия, их столица, которая вот уже многие тысячи лет возвышается над ледниковой тундрой как огромное кладбище со множеством могильных камней. Родичи Сфафдори, как и многие другие соседние племена и народы, издавна ходят в набеги на эти руины в поисках сокровищ и ценных материалов. Но редко кому улыбается удача…
Хэрсир в своих размышлениях дошел до исполинского дерева. Когда-то оно было зелёным и живым, но сейчас дерево было лишь очередным мертвецов. В стволе что-то блестело, и Сфафдори это показалось интересным. “Надо ж и мне хоть что-нибудь принести в Олений Зал”, - подумал он, залезая на высокий постамент, на котором дерево и росло. Увиденное пробудило в хэрсире восторг и алчность.
В ствол кто-то давным-давно вогнал меч почти по самую рукоять. Чёрно-белый полупрозрачный эфес клинка имел серебряные прожилки, яблоко рукояти представляло собой голову зверя с массивными клыками. На видимой части лезвия виднелись древние руны, которые до сих пор используют колдуны для своих заклинаний и амулетов. В голове всплыла старая история про то, что в незапамятные времена бог войны Скамкель - единый бог войны, а не как сейчас разделённый на Трорса и Дестуса - во время пира решил испытать героев на храбрость: он воткнул свой меч в дерево и изрёк, что оружие сможет извлечь тот, кому этот меч действительно нужен для праведного дела; а кто думает иначе, того клинок поразит насмерть молнией. И никто не решился подойти…
“Я, конечно, не герой, но попытаться стоит, - Сфафдори оглянулся, не желая, чтобы его заметили и другие не попытались претендовать на его находку. - Сказки это всё про праведное дело и молнию. Дела прошедших дней. Да и Скамкеля уже нет - кто ж меня покарает за попытку?”
Хэрсир аккуратно, даже с опаской, схватил рукоять, всё же до конца не веря, что его не убьёт молнией…
Сначала Сфафдори не понял, что произошло. Едва он коснулся меча, то через его тело прошёл мощный разряд тока. Руки сжались на рукояти мёртвой хваткой, тело же, выгнувшееся дугой, швырнуло вместе с оружием прочь от дерева на пять шагов. Хэрсира сковала страшная боль, причём не только от удара током - он приложился головой об стол. Он не мог ни кричать, ни двигаться. Клинок всё ещё был в руке - на месте, где он торчал из дерева, осталась дыра, чьи края начали гореть, причём настолько сильно, будто ствол был пропитан чем-то горючим.
Сфафдори окружили дружинники. Кто-то, громко ругаясь, отнял меч Древних и сам получил удар током; хэрсира пытались поднять, но от прикосновения к кольчуге у воинов рефлекторно отскакивали руки. Их предводитель страдал, чувствуя, как судорога его отпускает, но чувствовал, как по телу расползаются многочисленные ожоги, а сердце и вовсе билось нестройно и хаотично.
Тем временем дерево было уже объято пламенем, дым поднимался к высокому потолку, уносясь всё выше и выше. Спокойный женских голос на языке Древних что-то сказал, а затем по всему залу раздался громкий и тревожный гул, будто невидимый горнист подавал сигнал опасности. Дружинники изобразили жесты защиты от Нечистого, а Сейфир в панике закричал:
- Уходим! Берём хэрсира - и со всех ног бежим отсюда!
Воины схватили Сфафдори за руки и ноги, и потащили прочь от полыхающего дерева. Из стен, словно из невидимых гнёзд, вылетели жёлтые существа, похожие на четырёхкрылых птиц, и с жужжанием помчались к пламени. Они то ли не имели глаз, то ли не воспринимали людей как преграду, но птицы летели прямо через отряд Сфафдори, задев нескольких воинов своими лезвиями на крыльях, и нанеся раны. Дружинники перестроились, выставив перед собой щитовиков. Птицы врезались в щиты, кромсали древесину, воины прогибались от их мощных ударов, и с трудом отбрасывали механизмы в сторону. Им не было числа: хорошо, что большинство летело намного выше голов, чтобы быстрее оказаться перед деревом и залить его какой-то жидкостью.
У выхода из зала отряд ждали паукообразные существа в жёлтой расцветке во главе с крашенным в белый. У этих, видимо, глаза были - заметив людей, они дружно заклацали по ровному полу в сторону дружинников. Сфафдори хотел было что-то скомандовать, но он по-прежнему с трудом дышал и не мог выдавить из себя хотя бы слово.
- Держать строй! - выкрикнул Сейфир. - Не дать им прорваться! Беречь хэрсира!
Воины положили своего командира на пол, и организовали круговую оборону, выставив впереди щитовиков, а позади - людей с копьями и двуручными топорами. Эти “пауки” подбежали к воинам, но атаковали они странно, будто хотели не убить, а просто убрать с дороги. Они толкали щиты, пытались протиснуться между дружинниками, и не особо беспокоясь о прилетающих из-за щитов ударов. Бойцам было страшно: они то и дело отступали шаг за шагом, а сзади противников, словно собака в предвкушении добычи, суетливо бегал белый “паук”, словно он хотел лично прорваться к Сфафдори и вырвать ему сердце.
- Что ж вы не дохните?! - кричал между ударами Сейфир, орудуя своей секирой. - Дерись, отродье Нечистого!
Парочку существ всё же удалось вывести из строя, изрядно помяв топорами. Но люди устали, и постепенно уступали. В какой-то момент, будто почуяв слабость, белый “паук” что есть силы врезался в одного из щитовиков, пробежался по нему, сбил с ног стоящего за ним копейщика, встал над скорчившимся в ужасе Сфафдори и нанёс удар несколькими лапами с иглами на концах.
Глаза хэрсира расширились, из глотки вырывался полувсхлип-полуплач. Он чувствовал, как иглы проникли глубоко в тело, и как от них по телу растекалось нечто тёплое. “Яд! Меня отравили! Это конец!!!” - от страха Сфафдори уже обмяк, когда его мучителя сбили и принялись от души избивать топорами и мечами.
Но хэрсир, как ни странно, стал чувствовать себя лучше.
Будто выполнив свой долг, жёлтые существа помчались дальше, рассыпавшись по залу, будто искали кого-то; белый тоже пытался уползти, но его сильно повредили дружинники, мстя за убитого предводителя; каково было удивление воинов, когда Сфафдори встал перед ними - бледный, но живой!
- Я… Я в порядке, - ожоги больше не болели, сердце вошло в ритм, тело хорошо слушалось, а в голове царило спокойствие и порядок. - Кажется, меня не сильно зацепило. А этот, - кивок на еле ползущего “паука”. - Этот будто бы полечил меня. Как ни странно.
- Слава богам! - возопил Сейфир. - Хэрсир жив!
Воины радостно били в щиты и кричали.
- Ага, спасибо. Ну что, неплохой бардак мы здесь устроили? А теперь давайте сматываться отсюда, пока ещё какая дрянь к нам не пришла!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге