О высоком искусстве

Глава 1

Не по залам и по салонам Темным платьям и пиджакам — Я читаю стихи драконам, Водопадам и облакам.

Н. Гумилев

Не то чтобы он считал себя гением – по крайней мере, никогда не говорил этого вслух. Но дело же не в нем, а в Поэзии! Высокое искусство – не для толпы! Разве могут по достоинству оценить чеканные строки – ну да, избитое выражение, и что? – разве могут их оценить эти надутые «знатоки» в модных фраках, эти глупые расфуфыренные кокетки – вся та публика, что отирается в светских салонах? Дамы скажут, что «очень мило», мужчины изрекут нечто глубокомысленно-банальное... О, ему претит эта пошлость! Нет и еще раз нет! Вечное – к вечному. Только здесь, в горах, сияющих гранями алмаза под бескрайним небом, вдали от мирской суеты – здесь его стихи прозвучат как дОлжно. Ему будут внимать скалы и снега, и духи гор, и... и вон тот дракон, сидящий неподвижно на утесе в отдалении. Конечно, на самом деле человеческий голос не долетает туда, но разве это важно? Ах, как красив этот благородный зверь! Как мощен! Как блестит на солнце его бронзовая чешуя! А вот и второй, поменьше, серебристо-синий – наверное, самочка, гибкая и изящная. Она заигрывает с большим драконом, но тот неподвижен, словно погружен в размышления, как и пристало существу из легенд...

***

- Мама! Ма-ам! Ну ма-а-ам!

- Помолчи. Не мешай слушать.

- Кого? Вон того человечка? Зачем? Он же ерунду какую-то несет!

- Ты не понимаешь. Это стихи. Ерунда, конечно, если подумать... но как красиво!

- Да чего там красивого? И что такое «прекрасная дева» и «юный рыцарь»?

- Дева – это человеческая самка. А рыцарь... видимо, самец, там же про любовь. Но кто ищет смысл в поэзии, тем более – в человеческой? Дай послушать, я сказала. «И жемчугом слезы катились по нежным ланитам ее»... нет, это прекрасно!

- А что такое «ланиты» и «слезы»?

- Помолчи!!! Понятия не имею. Какая разница?

- «Помолчи, помолчи...» Я есть хочу! А одному охотиться ты мне не разрешаешь. А сама сидишь тут и этого слушаешь, про непонятно что. Лучше я его съем, а потом мы с тобой полетим на охоту!

- Не думай даже! Люди мстительны и коварны, не обманывайся их слабостью! Тронь кого-нибудь из них – и нам всем не дадут покоя. И потом, он же поэт! Это же заразно!

- Что заразно?

- Ну как же! Всем известно, что дракон, ненароком проглотивший стихотворца, становится одержим страстью к поэзии – настолько, что забывает обо всем и рано или поздно погибает от голода.

- Да ну, враки! Вот я точно скоро от голода погибну, пока ты тут со своей страстью к поэзии...

- Ах ты, маленький негодяй! Это ты матери говоришь «враки»?! Да я тебя...

- И ничего ты мне не сделаешь! И всё это выдумки! А человечка твоего я сейчас...

- Не смей, я сказала! Не смей! Стой! Вернись сейчас же!!!

***

О, как взыграла страсть в сердце бронзового дракона! Да и кто бы остался равнодушен при виде столь очаровательной девы? Несомненно, по драконьим меркам она очаровательна. Вот взвилась ввысь серебристой лентой, кокетливо уворачиваясь от своего милого, вот развернулась и летит... о боже, летит прямо сюда!

Надо убираться. Мало ли что у них, у драконов, на уме? Вряд ли, конечно, они едят людей, это сказки... но и не травкой питаются. Как быстро летит! И второй следом! Пресвятая дева, защити! Зачем, зачем его потянуло в горы, почему не сиделось дома? Как славно было бы читать стихи в салоне маркизы, слышать ее «ах, как мило», ловить нежные взгляды девиц... А эта... эта мерзкая рептилия смотрит откровенно плотоядно! И она уже совсем близко! Только бы ноги унести – никогда, никогда больше... О боже, почему она пикирует?!..

***

Говорят, высоко в горах, там, куда не добраться человеку, живет Серебряный дракон, сочиняющий удивительной красоты песни. Днем и ночью, без устали, поет он, не в силах отвлечься ради низменных занятий вроде охоты, и другие драконы приносят песнопевцу часть своей добычи как дань восхищения его гением.

А может, просто жалеют его.