О влиянии сковородки на мировую историю

Глава 1

Решения были приняты, приказы подписаны, колесо истории неторопливо катилось туда, куда ему указали сведующие люди.

************************************************************************

Их величество, христианнейший король Франции Людовик Тринадцатый, прозванный Справедливым на приёме в своём дворце пару раз громко пожаловался на подагру, трижды — на испорченные излишней грамотностью современные нравы и, как бы случайно, упомянул между делом излишне юную мадмуазель де..., чем вызвал угодливо-понимающие улыбки у придворных. После чего пожелал всем спокойной ночи и неторопливо удалился. Карета без гербов унесла его... нет, не к юной мадмуазель, о чём наверняка все подумали, а в некий особняк без вывески к капитану де Тревилю — двор двором, интриги интригами, а надо иногда и работать. Тем более королям. Агенты из далекой Московии докладывали странное. И чертежи присылали. Людовик Тринадцатый был слишком хорошим королём, чтобы откладывать такое в долгий ящик.

Его высокопреосвященство кардинал Ришелье, прозванный за дело «Великим», сидя в своей полутёмной приёмной тоже обронил парочку неопределенно-загадочных фраз. Первой — вызвал походя распад одного заговора, второй — образование двух новых коалиций и панику на амстердамской бирже. После чего счел великие дела на сегодня законченными, встал и неторопливо прошел в кабинет. Захлопнул дверь, сел за изящный резной стол, помянув в неподобающих его сану выражениях короля, сосватавшего ему собачью работу главного злодея королевства. И открыл толстую красную папку. Плату за содержимое папки испанский коллега кардинала довёл уже до умопомрачительных сумм. Однако пока никому из агентов не удавалось ее получить. Да и всё равно кроме налоговых отчётов и голландских весёлых гравюр там ничего не было.

Её величество, королева Анна Австрийская в своем будуаре тоже пожелала придворным дамам спокойной ночи и удалилась. Правда, не в огромную, покрытую вышитым балдахином кровать, а в подземный ход, откуда три мушкетера и один корнет гвардии проводили её в некий особняк без вывески — тот же, где работал король. Нравы в то время и вправду были испорчены донельзя, и супружеская верность нуждалась в конспирации. На место в огромной кровати под балдахином кое-кто в соседнем государстве, а кое-кто и в этом, уже давно, сладко, хоть и беспочвенно, надеялся.

Их высочество Принц - настоящий принц крови, ослепительный красавец, законодатель мод и владыка сердец всех дам и изрядной части кавалеров королевства, главнокомандующий французской армией во Фландрии обронил пару изящных шуток, заставивших покраснеть одного из его адьютантов и загореться надеждой второго, поклонился и покинул покосившуюся хибару, где уже второй день стоял его штаб. Впрочем, ушел он недалеко — в палатку к своему заму, маршалу Тюренну. Суровая гугенотская физиономия маршала надежно отпугивала всех, а спать, даже если ты красавец и принц иногда надо.

Франсуа Эженю, волонтёр французской кавалерии с досадой подумал , что красивый однобортный мундирчик и плащ очень хороши для парада, но вот на марше надо что-то поудобнее. Холодный дождь хлестал по шляпе, заливаясь за воротник.

Навстречу ему, принцу, маршалу и всей спешившей поучаствовать в пока-еще-не-тридцатилетней заварухе французской махине шагала армия его величества кайзера Фердинанда- голодная, оборванная, то и дело поминавшая матом дураков, дороги и собственное начальство. В составе её месили грязь капитан Лесли, мастер-сержант, Ганс Флайберг, угрюмый мушкетёр с холодными голубыми глазами и вся веселая компания. И, разумеется, Магда, ровесница этой проклятой войны, жена Ганса и армейский талисман. Хлестал холодный дождь, рассохшиеся сапоги нехотя хлюпали по лужам. Вокруг была Фландрия, бесцветная плоская земля, накрытая, как крышкой, холодным свинцовым небом. Земля, самой природой, созданная для игр полководцев.

*****************************************************************************

Короли строили планы, министры плели заговоры, генералы и маршалы чертили на картах стрелки атак. Ни один план не учитывал Магду Флайберг, мушкетёрскую жену. А зря.

*****************************************************************************

Колесо истории катилось навстречу им всем, четко выдерживая тридцать один оборот за месяц.

*****************************************************************************

— Огонь! — скомандовал капитан Лесли в очередной раз. — За бога, империю и евангелическую церковь!

Пороховая гарь плыла, застилая глаза сизым, кладбищенским саваном. Бой рычал вокруг — на сто голосов, угрюмо, некормленым зверем. Спереди, сбоку — Лесли сплюнул и выругался, услышав барабаны уже за спиной. Похоже, чертовы лягушатники таки пробили тощую имперскую линию.

— Ты, капитан, что-то перепутал, — ответил мушкетёр Ганс, сплюнув в ствол очередную пулю, — мы уже битый месяц как католики...

Их рота уже месяц, как ушла от шведов, в очередной раз зажавших жалование, к имперцам, но капитан был слишком молод еще, чтобы менять веру вместе со знаменем.

— Какая разница, — проворчал угрюмо ротный мастер-сержант, взводя курок, — за бога, всех святых и, мать её, евангелическую церковь...

— Аминь, — серьёзно сказал капитан. Грянул залп. Мушкетеры развернулись и побежали к своим, под прикрытие длинных пик пехотного строя. Капитан ещё успел подумать, что это какая-то неправильная война и нафига святой вере такие защитнички. Впрочем, думать быстро стало некогда. Французы ломили, строй гнулся. Принц лично вёл стальных рейтар на прорыв, перья на его шляпе бешено развевались. Кому-то не повезло, тощий имперский строй прорвался — и перья на шляпе принца замелькали уже в тылу, у самых обозов...

******************************************************************************

«Э, нет. Так не пойдет», — сказала себе Магда решительно. Как и прочие солдатские жены, она весь бой держалась прямо за строем — кого надо перевязывали, кого надо добивали, подносили воду своим, выворачивали карманы врагам — одним словом, работали по специальности. Но теперь торчать позади ей никак не улыбалось — в обозе осталась её сковородка. Нет, не так — её любимая, чугунная, замечательная сковородка, с замечательной буковой ручкой. Ей так удобно было жарить яичницу или вводить в разум перепившего мужа. И бросать её для жарки лягушек на радость какой-то криворукой ей совсем не хотелось. Тут Магда не по-женски крепко выругалась, и рванулась вперёд, на выручку своему драгоценному имуществу. Сквозь строй, вначале — сквозь свой. Добрым словом и кулаком по шее вернула назад пару оробевших, обложила совсем было загрустневшую пехоту весёлым матом, прорвалась в первый ряд и явно намеревалась идти дальше — неважно, одна или нет.

«Куда её несет, убьют ведь», — её муж Ганс вскинул мушкет. Это был мастерский выстрел — с трехсот шагов в забытый на поле зарядный ящик. Французов с поля буквально снесло, и принц внезапно обнаружил, что он один против вырвавшейся как будто из ада толпы закопчённых оборванцев с беловолосой ведьмой во главе.

«А вот того, красивого, — Магда весело закричала, показывая пальцем на замершего на миг одинокого всадника, — тащите мне... я его ...» - остаток фразы утонул в солдатском хохоте. Отдельное капральство солдатских жен осознало, что рядом крутится самый настоящий принц, в парике, красивый, да на белой лошади, и с энтузиазмом кинулось в атаку.

Франсуа Эженю замешкался, раскрыв рот. Поздно - еще миг и юноша был буквально снесен из седла. Повезло. Принцу - тоже. Он развернул коня и побежал — бывает, Магда Флайберг в атаке стоила того, чтобы ее боялись. Французы развернулись и дисциплинированно побежали за ним. Голодные имперцы рванули вперёд, добрались до вражеских обозов, под завязку забитых всем разом повеселели и в шутку попросили французов заходить еще.

Имперский командующий вслух поздравил армию с победой, а про себя с грустью подумал, что аванс кардинала теперь придется вернуть.

Наступила ночь, дождь стих, на небе выглянули неяркие северные звезды. Уставшие за день солдаты разжигали костры, устраивались, разговаривали негромко. Мастер-сержант, добродушно ругаясь, расставлял посты. Отдельное капральство солдатских жен деловито сортировало добычу.

Таки спасшая свою сковородку Магда жарила яичницу. Её муж, мушкетер Ганс, объяснял сидевшему с ним рядом Франсуа Эженю, военнопленному имперской армии, тонкости намотки портянок русским, у шведов подсмотренным методом.

Капитан Яков Лесли курил, присев у огня, и думал о превратностях судьбы. Ничего путного не надумал, лег и завалился спать.

*****************************************************************************

Принц на пару с маршалом собирали остатки французской армии. Принц успел переменить изящный костюм на удобный, выучить пару матерных фраз, выгнать домой из штаба утонченных дам и адъютантов, и торжественно поклялся не уезжать с этой войны без победы. То ли просто не любил проигрывать, то ли ... а бог их, этих принцев знает.

Кардинал, про себя помянул горе-вояк непастырскими выражениями, вслух выразил глубокое сочувствие, вытащил из знаменитой папки чистый лист и выписал сам себе приказ об увеличении выдачи средств на тайную дипломатию. На этом уровне его планам не могла помешать никакая мушкетёрская жена.

Король подписал приказ о выпуске пушек по украденным у московитов чертежам. Инженеры ругались и говорили, что такие калибры невозможны, от слова совсем. Король бодрился и говорил с инженерами ласково, но холодел внутри — на украденных чертежах была пометка «уменьшенная копия».

Королева... ну, это государственная тайна вообще-то. Но застрявший на фронте претендент на место под балдахином её откровенно порадовал. Настолько явно, что кое-кто начал говорить о государственной измене. Королеве было плевать. Конспирация её утомила.

А колесо истории замерло и покатилось — бог знает куда. Ему, в общем-то, было всё равно куда катиться.

******************************************************************************

1636 A.D.