О семейных тайнах.

Глава 1

Не смотря на то, что в поместье готовился праздник, небо было затянуто тучами. Я такую погоду люблю. Мне хорошо становится и выбросов почти не бывает. Я ничего не поджигаю, не причиняю никому боль. Благодать. Дориан обещался приехать с подарком позже, а значит, он снова привезет что-то интересное. Потому что, с ним всегда было интересно. Он так много знал, книжки мне всякие советовал и проверял потом, начинала ли я их читать.

Ригель всегда жаловался на то, что наш День Рождения - каждый год, всегда в грозу. Матушка говорила, что сама природа так распорядилась - указывая, что родился сильный колдун и колдунья. И приходилось ей верить. Не смотря на то, что мою силу, кажется Ригель забрал, пока мы были у мамы в утробе. Ведь, я была слабачкой. Все это видели. И по сравнению с братом, у меня сил хватало только на всякое малое волшебство, да дара не проклюнулось. Братец еще на прошлый День Рождения наследие принял и вовсю уже гордился тем, что он - самый рукастый из Адааров. Пусть сейчас, ему позволяли только малые вещи делать, чтобы ядро не сжечь.

Артефактор, как же. Пусть он пока только учится, да семейный талант - большое подспорье. Я видела это на примера Магнуса, самого старшего нашего брата. Он как папа, был стихийным магом. Стихия была с Адаарами уже столько поколений, что лучше наших огненных - не сыскать.

Но я никогда не обижалась. Папа говорит, что еще покажу всем. А то, что пока не просыпается - значит, я пока для этого маленькая еще. Хотя, сегодня уже будет одиннадцать.

– Касси! Цветочек? — папа зовет, найти видимо, не может среди стеллажей. Я правда, хорошо спряталась. Никто не замечал этот закуток с креслами у самой дальней стены и шкафы стоят удачно, сама его случайно нашла.

Я встала с кресла, стряхнула с юбки возможную пыль и накинула на голову покрывало, как положено, чтобы лица было невидно. Мне это покрывало еще два года носить. До малого совершеннолетия. Мама говорит, это бережет от несчастий и злых глаз, да проклятий. Хотя, в книжке по обычаям я недавно прочитала, что его носят, чтобы не вводить мужчин в соблазн. Но это странно. У нас мужчины на маленьких девочек не смотрят. Возможно, книга была старая. Но я потом спрошу у мамы или у Дориана.

Отец стоит у каталога, в парадной робе и опирается на трость. Он не хромает, так для виду, но красиво. Он сам по себе у нас красивый. Про таких как он говорят, мол, с породистым лицом. Челюсть четко очерченная, нос прямой и глаза лучистые. А когда солнце светит, его волосы на пламя похожи. Его из-за этого даже Князем - Драконом прозвали. Но на самом деле, я из домашней библиотеки узнала, что всех князей нашего дома так называли из-за магии. Вообще, история рода была очень интересной. В свободные от учебы дни - я всегда коротала здесь, потому что, не люблю играть с братьями. Сестренки еще слишком маленькие, а эти трое слишком грубые и сильные.

— Папа! — я бегу ему на встречу. Он всегда приносит мне маленький подарок перед большим, но самое главное, он приносит мне его первой. Эта традиция появилась спустя какое-то время после нашего с братом рождения. Ригелю никто не рассказал, но я на самом деле, первая родилась. А то, была бы трагедия. Он хоть и не первенец, но всегда страшно гордился, что "старший". Но зато, я первая дочь. Из четырех.

— Маленький мой Цветочек, — воркует отец, подхватывая меня на руки. — От братьев прячешься?

— Не прячусь! Я читаю. — важно поправляю его я. — Про наследия. Ты говоришь, что я для своего еще маленькая. Значит, оно особенное.

Наследий, которые не просыпаются до малого совершеннолетия было мало. В основном, они были сложные и действительно требующие колоссальных возможностей. И если одно из них, правда, мое. То следует постараться, чтобы проснулось.

— Особенное. — кивает он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Он под вуаль не заглядывает, так смотрит. Особыми магическими глазами. Нам сказали, что как только тринадцать исполниться тоже учить так видеть будут. Мама иногда тоже так смотрит, но я еще замечаю, что ей в такие моменты будто больно. Наверное, потому что, она от себя ничего не видит. Папа рассказал, что я в бабушку Юфимию пошла, потому что, на нее я очень похожа. От бабушки и глаза серые, волосы кудрявые. У мамы косы гладкие и глаза красивые золотисто-карие. Она у меня самая-самая красивая на свете!

— Касси, подарок тебе принес. — хмыкает отец. Достает из кармана сверток, узкий. Почти с мой локоть. — Открывай скорее.

— Спасибо. — я принимаю сверток осторожно, разрываю упаковочную бумагу и смотрю на футляр. Он выглядит знакомым. — Отец, а ведь в таких футлярах кинжалы хранят...

Он кивает, но мне ничего не остаётся как открыть его. Внутри, действительно, кинжал. Ритуальный. Не из семейного хранилища, а новый. Аккуратно достаю его, разглядываю лезвие, рукоятку. Сделан хорошо, изящный. Пока не изучала такие штуки подробно, не скажу из чего. Но я точно знаю, что подобные штуки не у каждого есть, потому что стоят очень дорого.

— Своей крови капни, чтобы инструмент привязать. — советует отец, а я слушаюсь. Им же, делаю надрез на пальце. Противно, но просочившаяся капелька крови словно впитывается в лезвие.

Оно гудит. И мне от этого становится так хорошо, что не получается сдержать радостный возглас.

— Папа! Признал!

— Признал. — сухо кивает он, что меня настораживает. Радость приходится опустить, чтобы понять, что случилось.

— Что-то не так?

— Нет, Касси. Все так, как и должно быть. — внезапно улыбается он, но улыбка не трогает его глаз. Взрослые наивно считают, будто из-за покрывала мне ничего не видно, но наоборот, я только тщательнее присматриваюсь и все вижу.

— Убери его пока в своей комнате. Никому не показывай. Сейчас с бабушкой будем знакомиться.

Бабушка или же, Юфимия Роза Адаар - была мертва уже почти восемь лет. Нас с братом, она еще при жизни знала, но мы только пеленки пачкали. Вообще, я знала о том, что она из дома Батлер. Даже читать что-то пыталась из интереса, но поняла, что род - темный. Кровные маги - это не шутки. Она пережила деда почти на двадцать лет.

— Ты меня к портрету поведешь?

— К портрету. Только маме ни слова, хорошо? — заговорческим тоном говорит он, вызывая у меня улыбку. — Она все еще считает тебя и Ригеля слишком юными, для знакомства с ушедшими.

В этом он был прав. Матушка действительно много переживала о нас, постоянно причитая какими трудами мы ей достались. Хотя, сейчас, она больше занималась недавно родившейся Лилией - мы все еще, были под ее чуткой опекой почти постоянно. Или на руках у гувернеров. Правда, со мной магией только папа занимался.

— Никому не скажу. — обещаю, протягивая папе оттопыренный мизинчик.

— Честное Адааровское? — улыбается он, протягивая мне свой мизинец. Я киваю и мы цепляемся ими. Это вызывает улыбку.

Отец предлагает мне руку и я спокойно за нее цепляюсь. Честно говоря, я не знала где картинная галерея. Как и все мои братья, и сестры, которым еще не было пятнадцати. Ее прятали от нас каким-то хитрым заклинанием, чтобы мы туда свой нос не совали. И я думаю, правильно делали. Потому что, портреты были очень громкими и давали кучу непрошенных советов. Ведь им, уже не живым было многое более заметно.

Мы тихо, будто воры, идем к галерее, чтобы нас даже прислуга не заметила. А потом папа тянет меня через стену в одном из коридоров. От нас прятали дверь иллюзией! Или еще какими-то заковыристыми чарами.

В картинной галерее полумрак, но отец легко разгоняет его щелчком пальцев. Свечки зажигаются сами. Портреты поколений Адааров, пока молча смотрят на нас. Я вижу портрет своей прабабушки, а рядом с ней портрет прадедушки.

Они смотрят на отца с осуждением.

Полотно с изображением бабушки висит дальше. Папа сильнее сжимает мою руку в своей. Он переживает, я понимаю. Странно не переживать в таком месте, где поколения твоих предков смотрят. Мне было не по себе.

У нее было не слишком большое полотно, но она величаво сидела в кресле. Красивая даже в старости. Буйные седые кудри, собранные в затейливую прическу с тиарой, тяжелое траурное платье. Княгиня Адаар смотрела на меня с любопытством, а на папу с осуждением и сожалением.

— Здраствуй, сын. — холодно произносит она, склоняя голову в мою сторону.

— Здраствуй, мама. — почтительно кивает родитель. А я торопливо приседаю в реверансе.

— Здраствуйте, бабушка.

Она неопределенно ворчит что-то, но спустя мгновение мое покрывало откидывается с лица.

— Ни черточки твоей законной супруги. — произносит женщина, оглядывая мое лицо. Ее взгляд цепляется за родинку под губой. — Даже родинка в том же месте. Брюссо, как посмотрю, отдала ей всю свою красоту. Хоть что-то от этой слабой крови. — она презрительно кривит губы.

— Она не знает. — тихо шипит отец.

— Позорище. — тянет бабушка. — Кассиопея, ты ведь знаешь, что твоя матушка не законная и благородная супруга твоего отца?

В это мгновение, я испуганно смотрю на нее. Как я не дочь своей матери? Этого не может быть! Мы с Ригелем двойняшки! Мы не можем быть от разных матерей!

— Это не правда. — со злостью отвечаю я.

Впрочем, мёртвой на портрете было все равно. Она обмахнулась веером, будто ей может быть жарко и скривила губы. Но начала рассказ.

— Много лет назад, когда твой отец уже был женат, он встретил юную графиню. Богатый род, но слабая магическая кровь. Он влюбился, впрочем как и она. Как ты помнишь, главное - соблюдать приличия. — вздыхает бабушка, — Но главное правило они все-таки нарушили. От любовниц не заводят детей.

В это мгновение отец опустил голову, признавая ее правоту.

— Он умудрился зачать двух детей примерное в одно и тоже время. Тебя и Ригеля. Только с поправкой, что ты родилась на неделю раньше и забрала жизнь своей слабой матери. Беременность графини Брюссо была сложной, болезненной и я все надеялась, что ты не родишься. Удастся избежать грязного скандала. — Она вздохнула еще громче, — Не удалось. Графиня успела только дать тебе имя и испустила дух. Пришлось немедля что-то решать, мы забрали тебя. Смерть её обставили как от болезни, поскольку она после месяца третьего, не выходила в свет. Тебя приняли в род и выдали двойняшкой Ригеля, я сама проводила ритуал. Благо, что кровь не водица. Ты смуглая и рыжая, как и любая достойная Адаар.

— Но я не Адаар... — мое потрясение сейчас навалилось словно каменная лавина, заставляя трястись от ужаса. — Я слабая! Я болезная, не могу ничего, по сравнению с Ригелем!

Воздух вокруг заискрился и я почувствовала как вскипает внутри злость. На отца, который посмел так поступить с мамой. На бабушку, говорящую такие злые и жестокие слова. На старших братьев и сестер, которые явно знали о том, что я бастард.

Злые слезы навернулись на глаза, а я лишь набросила обратно покрывало и сорвалась с места.

Бежать, куда угодно, спрятаться, переждать и утешить хотя бы сама себя. Магия кипела во мне от обиды и гнева. Это было несправедливо! Почему именно сегодня!? Почему именно в этот день, который считается одним из самых лучших в году!?

****

Едва за дочерью, захлопнулась дверь, я кое-как отлип от стены. Воздух еще был полон магии, горечи и разочарования. Клянусь, что видел как начал сгущаться воздух. Единственная радость моей жизни, свидетельство того, что я хоть раз в жизни любил и был любим — разочаровано во мне. Во всех нас.

— Зря, плачет, что слабая. — пришиблено говорит мать, — Кровник. Хоть кто-то из твоих детей, продолжит эту ветвь, и дьявол с тем, что она бастард. Сильная будет. Еще и дар матери своей отхватила.

— К чему ты посвятила ее в эту историю? — в моем голосе раздражение. Дар? Натали была чистокровной и темной, да. Но я впервые слышал о даре.

— К тому, чтобы она представила какую свинью, ты подложил женщине, которую она считает СВОЕЙ матерью. - назидательно говорит матушка, – Арья, к твоему сведенью, была темным менталистом. И девочка отхватила у вас самое лучше. И темное. А ей полезно знать, поскольку она может случайно выдать эту тайну.

Матушка причмокнула губами, обмахнулась веером и вздохнула.

- Нанимай учителей, хотя, вспоминая твою фаворитку, тряси с Брюссо. У них давно именно эта линия идет. Если Фиринс жив, зови. Учить начинай.

Сейчас стоило прислушаться. Таких фортелей дочь не выкидывала никогда, но и раньше до такого гнева ее никогда не доводил. Если сейчас проснётся, то стоит уже искать учителей, готовых приносить клятвы. Потому что, светлая магия - ей вряд ли будет по зубам. Никто не должен узнать, какой секрет в себе спрятала моя кроха.

Для её же безопасности. В Ковене происходит что-то странное, с попустительства Королевы-матери. Ее ослепляют военные победы, но она не замечает происходящего внутри страны.