О мудрости бессмертных

О мудрости бессмертных

Сэм Гэмджи всегда питал глубочайшее уважение к эльфам. Он знал, что они прекрасны, не подвластны времени и обладают мудростью, недоступной простым смертным. Впрочем, лично убедиться ему удалось пока только в первых двух обстоятельствах, и потому, когда в Ривенделле собрался великий Совет, Сэм решил, что упускать такую возможность было бы непростительно.

Он заблаговременно устроился за кустом рододендрона, откуда хорошо просматривалась терраса. Укрытие было выбрано удачно: никто не замечал Сэма, зато сам он видел всех собравшихся, кроме одного эльфа, которого заслоняла колонна.

Поначалу все шло великолепно. Элронд произнес несколько слов о судьбах мира, и Сэм почувствовал благоговейный трепет. Затем поднялся высокий эльф с серебряными волосами и заговорил о древних временах и встрече с Феанором. Говорил он долго, торжественно и, как показалось Сэму, необычайно мудро.

— Он стоял на берегу Великого Моря, прекрасный и грозный, и в руке его сиял...

Рассказчик умолк.

— Меч? — осторожно подсказал Элронд.

— Нет.

— Копье?

— Нет, что-то другое. Впрочем, это несущественно. Главное, что в те дни мы еще не знали горестей, которые принесет нам...

Эльф снова задумался.

— Моргот, — сказал Элронд.

— Да-да, он самый. Я всегда говорил, что от него будут неприятности, и оказался прав.

Сэм был глубоко впечатлен.

Затем слово взял другой эльф, который заявил, что не следует торопиться с решением, пока не будет выслушано мнение короля Финрода. Элронд осторожно напомнил ему, что Финрод погиб еще в Первую эпоху.

— Боюсь, вы ошибаетесь, почтенный Элронд, — с достоинством сказал эльф. — Я совершенно уверен, что видел его вчера.

— Вчера за ужином был Глорфиндел.

— Вот как! Значит, это был Глорфиндел. Я еще подумал, что Финрод сильно изменился.

Глорфиндел, сидевший неподалеку, с достоинством кивнул, очевидно, принимая замечание за комплимент.

Сэм начал испытывать смутное беспокойство. Особенно его встревожило выступление почтенной эльфийской дамы, которая после долгих размышлений предложила отправить Кольцо на хранение в Белерианд. Элронд напомнил, что Белерианд затонул.

— Весь? — осведомилась дама.

— Да.

— Это никуда не годится. Там были прекрасные сады.

— Мы обсуждаем судьбу Единого Кольца, — терпеливо напомнил Элронд.

— Да-да, конечно. А что с ним случилось?

Боромир попытался сказать несколько слов о положении Гондора, но старый эльф перебил его:

— Я знал твоего отца, юноша!

— Это весьма вероятно, — вежливо ответил Боромир.

— Замечательный был человек. Высокий, черноволосый. Всегда носил зеленое.

— Мой отец жив и предпочитает черное.

— Неужели? Это славно, молодой Исилдур. Прекрасное чувство стиля.

Боромир сел. Сэм задумался. Он уже начал подозревать, что мудрость бессмертных представляет собой нечто гораздо более сложное, чем ему прежде казалось. В это время один из эльфов, до сих пор молча созерцавший фонтан, поднял голову.

— А почему бы нам просто не воспользоваться орлами?

— Мы уже обсуждали это, — устало ответил Гэндальф.

— И к какому решению пришли?

— К тому, что не воспользуемся.

— Весьма разумно, — одобрил эльф. — Я всегда был против орлов. Слишком высоко летают.

Тут Элронд объявил небольшой перерыв, поскольку один из присутствующих настойчиво требовал подать завтрак, хотя все только что позавтракали. Другой поинтересовался, когда начнется Совет, и был весьма доволен, узнав, что начало уже состоялось.

Сэм сидел в кустах, совершенно растерянный.

— Ну что, юный хоббит, — раздался над его ухом знакомый голос, — много ли мудрости почерпнул?

Сэм вскочил и ударился головой о ветку. Перед ним стоял Гэндальф.

— Простите, господин Гэндальф! Я вовсе не собирался подслушивать. То есть собирался, конечно, но исключительно из уважения к эльфам!

— Похвальное намерение. И каковы же твои впечатления?

Сэм помялся.

— Видите ли, сэр... Я всегда думал, что эльфы необычайно мудры. Но некоторые из них, если позволите... Мне показалось, они немного путаются.

Гэндальф посмотрел на Совет. В это время один из эльфов доказывал, что Саурона следовало заранее известить о предстоящем обсуждении его судьбы, поскольку невежливо говорить о ком-либо за его спиной.

— Путаются, говоришь? — переспросил волшебник. — Сэм, дорогой мой, большинству присутствующих здесь по три или пять тысяч лет. Некоторым значительно больше. Они давно выжили из ума.

Сэм открыл рот.

— Но ведь они бессмертные!

— Именно. Страшная вещь бессмертие, если вдуматься. Люди хотя бы умирают, прежде чем начинают рассказывать одну и ту же историю в сотый раз.

— Но господин Элронд…

— Элронд еще ничего. По крайней мере, помнит, зачем мы собрались. В прошлом году один из них полдня объяснял мне, как правильно выращивать дубы, а потом выяснилось, что он все это время говорил о лошадях.

— И что же теперь делать?

— Надеяться, что Фродо не передумает. Это, похоже, единственный человек на Совете, кто понимает, насколько все серьезно.

— Но господин Фродо хоббит, сэр.

— А? Да-да, я именно это и сказал.

Гэндальф поправил шляпу и направился обратно к террасе.

— И никому об этом ни слова, Сэм. Эльфы чрезвычайно обидчивы. Особенно когда дело касается возраста.

Много лет спустя, сидя в своем кабинете в Бэг-Энде, Сэмвайз Гэмджи работал над воспоминаниями о великом путешествии. Дойдя до Совета Элронда, он некоторое время задумчиво смотрел в окно. Потом обмакнул перо в чернильницу и написал:

«Там собрались мудрейшие из живущих в Средиземье, и каждый говорил со знанием, почерпнутым из долгих веков. Речи их были исполнены глубочайшего смысла, и даже Гэндальф внимал им с почтением».

Сэм был честным хоббитом и не любил лгать. Но эльфы оказались гостеприимными хозяевами, а господин Элронд подарил ему превосходную садовую лопатку. Было бы крайне невежливо отплатить им такой неблагодарностью.

***