О моём перерождении в сына крестьянского 2

О моём перерождении в сына крестьянского 9

Этап девятый

В глубине Леса Чудес, на одной из некогда мирных полян, в безобразной драке сошлась пара... ну... монстров? Как минимум один из бойцов точно не походил на человека вообще.

Пропущенные либо отведённые удары взрывали траву, оставляли безобразные борозды на земле, пятнали кору деревьев. Остро пахло скошенной травой, сырой почвой, пролитой кровью и чем-то ещё – не то магией, не то чем-то иным, но определённо также мистическим по своей природе.

Один из монстров выглядел сильно мутировавшим вертикально стоящим ящером двухметровой высоты: с мощными удлинёнными ногами, коротковатыми руками и пастью, полной неестественно белых и ровных клыков, с чёрно-ало-пепельной чешуёй, мало уступающей закалённой стальной броне. Вот только, хоть на каждой из его рук красовалось по три длинных острых кривых когтя, для атак ящер чаще пользовался четырьмя гибкими щупальцами, то и дело выхлёстывающими у него из-за спины по разным труднопредсказуемым траекториям, а иногда и совершающими выпады вроде копейных. Так как на конце каждого из щупалец имелся костяной трёхгранный клинок длиной примерно с ладонь, игнорировать подобное оппонент никак не мог.

Впрочем, хоть чёрный восьмиконечный ящер казался крепок в защите и страшен в атаке, дела у него складывались не блестяще. Очень уж... неудобный ему достался противник.

Кто-то сказал бы: ха! Да разве это противник? Мальчишка с копьишком! Но...

Во-первых, копьишко у мальчишки было не простое. Да и не копьишко вовсе, если подумать. Его жалом служил кинжал с двойным зачарованием остроты и прочности, а рукоять могла вытворять чудеса. Самый простой трюк – резкое удлинение в момент удара с последующим резким же сокращением. И все четыре щупальца ящера не могли толком угнаться за этим единственным оружием.

Во-вторых, на мальчишке тоже имелась броня. Сплошная, смешивающая органические элементы с усиленными пластинами, окрашенная в тусклые защитные оттенки зелёного, жёлтого и бурого. Из-за этой брони, местами как бы наддутой, мальчишка казался скорее крепким, злым коротышкой, чем недорослем. Из-за неё же он двигался быстрее и бил сильнее, чем можно ожидать. Примерно на уровне воина двух звёзд серебра... если бы такой воин не использовал доступные ему приёмы.

Вот чёрный ящер дождался очередного копейного выпада и словно намеренно шагнул навстречу ему. Злой коротышка не успел среагировать; кинжал глубоко вошёл в чужую плоть, на мгновение увязая в ней. Лапа ящера мелькнула языком жабы, вцепляясь в рукоять. Всего двумя пальцами, третий и короткий, с маленьким когтем четвёртый пришлись на лезвие и оказались надрезаны... но этого вполне хватило, чтобы выиграть время для второй лапы, вцепившейся в оружие хваткой надёжной, как у стальных тисков. Пара щупалец ящера метнулась к цели...

Ошибка!

Малая доля мгновения, и злой коротышка исчез со своего прежнего места. Точно как и его «заблокированное» оружие (а вот рана, оставленная им в правой стороне ящеровой груди – нет). Настоящий злой коротышка обнаружился двумя шагами правее. Копьё в его руках, изогнутое так, чтобы кинжал-наконечник образовал этакий клюв, словно у боевой косы, резко удлинилось – и начисто ссекло одно из атакующих щупалец, оставив лишь обрубок, укороченный почти вдвое. Второе щупальце при этом тоже удалось достать, но слабо, самым кончиком, и развить успех не вышло: одно из пары резервных щупалец хлестнуло бичом, отгоняя коротышку с занимаемой позиции. При этом самый кончик трёхгранного шипа с металлическим лязгом задел шлем на голове коротышки, который опять исчез.

Свист! От вспоровших воздух наудачу двух щупалец и пары когтистых лап, от лезвия кинжала, снова летящего в цель и подрезавшего одну из ног ящера. Который издал раздражённый низкий рык.

– Да! – издевательски сказала пустота голосом коротышки. – Вот это лицо я хочу увидеть. Лицо, полное ярости и жажды драки, боевое лицо!

Фигура ящера резко прибавила в росте и массе. Из-за его спины с треском и свистом вырвалась ещё одна пара щупалец... и ещё одна, уже четвёртая. Рана на груди успела сомкнуться, да и пострадавшее щупальце на глазах возвращало исходную длину, отращивая костяной наконечник. Сам ящер зарычал: низко, гулко, с реверберацией, пробирающей до поджилок.

– Идея с эхолокацией хороша, – одобрила пустота. – Но... сыровата!

Свист! Щупальца полоснули воздух как будто в слепой ярости, из чистого бессилия... но сразу два из них вонзились в как-бы-пустоту над головой чёрного ящера. Из этой пустоты маленькой молнией рухнул копейный выпад, нацеленный в стык шеи с плечом...

...но пронзил лишь вовремя вскинутую лапу, тогда как ещё три щупальца присоединились к двум первым, нащупавшим врага, в стремлении схватить, удержать, подтянуть ближе...

Тщетно. Нащупанный враг, скользкий почище угря, снова ускользнул. Ящер сменил тональность рыка, перейдя на какой-то неестественный, скрипучий визг, ввинчивающийся в уши, гибко развернулся, припадая к земле всеми четырьмя лапами и хлеща щупальцами по всей ближней зоне.

Где? Где же?!

Здесь!

Разворот, совмещённый с рывком, вновь опередили удары щупальцами – всеми восемью сразу. Казалось, что уклониться от подобной атаки, накрывшей целый сектор, просто невозможно.

Злой коротышка смог.

Приёмом сродни воинскому Рывку он переместился в позицию сзади-выше относительно чёрного ящера и вонзил тому свой кинжал-копьё глубоко в спину...

Ответом на что стали практически выстрелившие в контратаке девятое и десятое щупальца. Два трёхгранных костяных лезвия пронзили броню, пронзили скрытое за ней тело и высунули свои жала с другой стороны. И если сквозная рана в районе желудка выглядела просто опасно, то вторая рана, лишь чудом не задевшая сердце, оказалась очень, очень близка к смертельной.

– Ой. Кажется, я сейчас помру, – заявил коротышка, повисший на щупальцах и собственном копье. – Будем считать, пять-один... в мою пользу.

Восемь щупалец хлестнули обратно, превращая коротышку в...

...облачко рассеивающейся маны.

– Вот это уже было жестоко и избыточно, – сказал «умерший», выходя на полянку из-за ствола как-бы-дуба, на коре которого странным образом не появилось ни одной отметины в ходе целой череды боёв. – Но отрицать прогресс невозможно. Ты молодец. Просчитала, подловила – всё по науке.

На месте стремительно съёживающейся, словно складывающейся сама в себя фигуры чёрного ящера осталась иная. Женская. В подобии очень плотно облегающего комбинезона, преимущественно пепельного, но с чёрными вставками тут и там, словно бы невзначай подчёркивающими линии тела: разом и сильного, и гибкого, и зрелого, с высокой грудью и крепкими бёдрами. Даже совершенно неподвижная, такая фигура притягивала бы вожделеющие взгляды – а уж в движении...

Впрочем, я не обманывался видимостью. Взяв на вооружение мой же принцип создания одежды-брони с помощью собственной магии, Лейта Ассур наловчилась создавать покровы из своей же модифицированной плоти. В каком-то смысле мы с ней оба ходили голышом. И знали, что наши одежды не настоящие. Более того: в любой момент любую их часть мы могли преобразовать – или вообще убрать.

Миленький пикантненький нюанс, да-с...

– Даже если я стала лучше, этого всё равно мало. Я проигрываю даже не тебе, а твоей Тени. Чарам четвёртого круга, всего-навсего...

– Вообще-то ближе к шестому кругу, – заметил я, откровенно любуясь ненавязчиво красующейся напарницей. Не то чтобы ей приходилось прилагать какие-то специальные усилия: даже когда она просто вздыхает чуть поглубже или переступает с ноги на ногу, она просто... ух. Слов нет! – Для чар, взятых как классовая особенность, следует повышать формальный круг на два. Да и для бойца, только-только вставшего на новый путь, ты вполне достойно держишься.

– Льстец.

– Нет. И ты это знаешь. Льстить в таких вопросах – не просто жестоко, но и глупо. Мне вовсе не улыбается перспектива перехвалить тебя, из-за чего ты начнёшь переоценивать свои силы и вести себя...

– Как Илея Спирс? Но ведь теперь ятоже могу пережить буквальную потерю головы.

– Даже если можешь и даже если это не аукнется, например, потерей памяти, я бы предпочёл не проверять практикой такие... жутенькие предположения.

– И поэтому ты меня жалеешь. Не бьёшь даже вполсилы.

– Ну так и ты меня жалеешь. Помню я, во что превратилась первая тренировка, когда я выступал в собственном живом теле.

Лейта смутилась. Тот позорный фарс не порадовал ни её, ни меня. Хотя бы потому, что мне тоже надо поддерживать форму, в идеале улучшать её – а лежание поодаль от схватки, пока Тень Иллюзиониста отрабатывает тренировочную программу, этому совершенно не способствует...

– Для настоящего прогресса, – упрямо сказала она, – всё равно нужен настоящий противник. Лучше противники. Разнообразные.

– Мы говорили об этом. Пока ты показываешь неплохой прогресс и во время щадящих спаррингов. У тебя не отработаны толком ни атака, ни передвижение, ни контроль окружения, ни... да почти ничего не отработано, кроме быстрого самолечения. Не спеши, прошу тебя!

– Хорошо. Но только если ты меня покормишь.

– Да куда ж я денусь, солнышко моё вечно голодное...

Между прочим, медицинский факт. Лейта и так-то из-за своего форсированного мозга ела заметно больше и чаще обычного человека; а уж если тратила энергию ещё на метаморфизм...

С одной стороны, её Боевая Чешуя представляла собой в основном материализованную через воплощение, а не реально наращённую плоть. С другой стороны, «в основном» – не означает «вообще». И когда я, например, отсёк ей половину щупальца, оказалось потеряно и некоторое количество реальной плоти. Пусть небольшое, пусть пострадала не родная, а модифицированная-наращённая часть, то есть подвергнутый временной – и глубокой – метаморфозе биокомбинезон, пусть отсечённая часть оказалась почти сразу возвращена хозяйкой и ассимилирована, но... на его восстановление всё равно приходилось тратить не только ману. Тут укол, там порез, здесь кровопотеря, и вот уже суммарно набегает... немало.

Проблемно.

С одной стороны, живучесть Лейты выходит за рамки доступного для большинства Авангардов. Я бы даже сказал, далеко выходит. А с другой, она и такими же защищённостью-стойкостью, как у воинских классов, не может похвастать. И с выносливостью (не воинской, а банальной физической) у неё не сказать чтобы всё здорово. Совсем уж затягивать бои ей противопоказано... если, конечно, она не может прямо в бою кем-нибудь перекусить. Что в схватке с тварями и слабыми монстрами – не проблема. А вот в противостоянии иллюзии...

Вообще странноватая мы пара. Она – целитель, с грехом пополам способный изображать танка. Я – иллюзионист, с грехом пополам способный изображать ловкача. Оба-два с упорством, достойным лучшего применения, пытаемся пыжиться, играя на чужом поле. С одной стороны, оно как бы и правильно: группа из двух членов не может позволить себе такую же глубокую специализацию, как полнокровная шестёрка (обязанности Лидера и Советника мы тоже распределили внутри пары, причём более удачно). С другой же, на том самом чужом поле достичь серьёзных успехов заведомо нереально...

Нам бы настоящего воина в компанию. Лучше, конечно, пару: как раз танка и рогу; но уж одного, любой специализации – это необходимый минимум. И я даже знаю два пути, с помощью которых можно таким ценным дополнением обзавестись, но на обоих путях поджидают свои предсказуемые сложности. Увы.

Рассуждения нисколько не мешали мне выполнять привычную работу.

Лейта научила меня натягивать Стазис (несложное бесстихийное заклинание второго круга – ну, или более высокого, если стазис надо наложить не на то, что помещается в кулаке, а на нечто большее по размеру и/или массе), поэтому с некоторых пор необходимость таскать за собой переносной морозильник отпала. Прибил монстра – тут же освежевал – разделал – быстренько натянул Стазис – уже без спешки складировал в ящик с вложенными чарами левитации. Кстати, по мере практики моё мастерство в части «освежевать – разделать» растёт; основной трюк здесь заключается в том, чтобы сделать всё не только правильно, но и как можно быстрее.

Не такая уж сложная задачка, если можешь создавать свежевальные ножи с переменной геометрией и ускорять любые манипуляции безжестовым магическим телекинезом. И если опытный в этом деле человек, т.е. Лейта, даёт подсказки, а то так даже активно помогает...

Иногда аж в четыре руки и более.

Работёнка грязненькая и потому опасная: на запах крови какая только бабайка не может явиться (а вот никогда не знаешь, какая: в Лесу Чудес под каждым кустом мутантов на любой вкус; ещё одна прям очень серьёзная причина разделывать добычу так быстро, как это вообще возможно). Хорошо ещё, что вероятность заляпаться не грозит ни мне, ни боевой подруге: на иллюзиях что-либо, включая капли крови, может налипнуть только в том случае, если я захочу, а метаморфический покров Боевой Чешуи, которая отчасти и бытовая тоже, горазд любую органику, что на неё попала, незамысловато жрать. Так что да: перед свежеванием и в его процессе кровь мы обычно спускаем в вечно голодную одёжку.

Возможно, Лейта бы и на вампирский лад кровь пила: что естественно, то не безобразно, как говорится. Да только кровопийство без посредника для людей, мягко говоря, опасненько. Даже для таких мутантов, как она, да. А уж я и вовсе мог бы травануться до смерти – результаты Съедобно Или Нет, применяемого уже просто на рефлексе, предупреждают строже Минздрава.

Но кое-чью кровь мы иногда всё же пьём. С разбором и малыми дозами. Когда по глотку, а когда считанными каплями. Не все сырые алхимические ингредиенты можно и нужно жучить литрами.

До сих пор вспоминается марафон по спаиванию мне содержимого артерий молодого зубохвоста. Вот уж ядрёная хреновина! После первой же капли, упавшей на язык с чуть ли не на слух различимым шипением и сразу словно бы впитавшейся в слизистую рта, меня аж в пот бросило. Эффект как от стопки коньяка, только посложнее. И вкус мерзкий: словно медные клеммы сосал. Через двадцать минут – ещё капля. Через пятнадцать – ещё. Запить стаканом густого бульона на жирном мясце того же зубохвоста, чтобы восполнить потери жидкости с калориями, и погнали дальше. Капля. Пауза. Капля. Пауза. Капля.

Паузы всё короче, в теле нарастает ощущение, как от прожарки в сауне, лёгкое головокружение не проходит, невзирая даже на жёсткий самоконтроль, в статусе сменяются вверх-вниз стадии замечательных состояний «отравление кровью», «выработка иммунитета», «обновление тканей»... Лейта бдит, мониторит процесс со всей тщательностью, ускоряет и замедляет его по мере необходимости...

В общем, под конец марафона чувствительность слизистой рта у меня упала как бы не до нуля (и лишь на третьи сутки восстановилась – это с помощью персонального доктора!). Вонючего пота я с себя соскрёб, как какой-нибудь герой сянься, переживший очередной прорыв, да и моча, извиняюсь за детали, вытекала буквально бурой – как чифирь. Зато живучесть с адаптивностью в итоге подросли на +2, да ещё и выносливость на +1. Считай, итоговый результат – как от эликсира из верха среднего ценового сегмента, сделанного профессионалом уровня этак 60+.

Да и то: отнюдь не на каждого такой эликсир подействует настолько мощно, это в чистом виде эффект низкой базы. Лейте, например, пить кровь зубохвоста вообще бессмысленно. И мне в ближайший примерно год – тоже. Причём ежели при повторении марафона кровопийства параметры живучести с адаптивностью поднимутся на единичку каждая, этоокажется вышесредний результат.

...что-то опять я отвлёкся. Начал же про чудолесскую полевую гастрономию рассказ.

Мяса мы едим больше всего, потому что его быстрее всего добыть. Вот прям кратно. Конкуренцию по скорости могут составить разве что некоторые фрукты с корнеплодами. И совсем уж некоторые грибы (большинство их плодовых тел, увы, слишком ядовито; а если какие яды можно выварить и вывести, то вместе с ядами обычно уходят ценные магические компоненты). А вот чтобы налущить орехов, набрать ягод, там и сям всяких пряных травок нарвать – на это время улетает прям вагонами. Но мы его тратим всё равно, потому что польза несомненна. Кроме того, за сбором мелких даров природы можно и поболтать, и лекции послушать, и подискутировать на самые разные темы.

В смысле, обычно-то нельзя: не пытайтесь повторить это в Лесу Чудес самостоятельно! Но я таки Наблюдатель, да ещё иллюзионист – так что помимо бдения за обстановкой во все три глаза и оба уха я наши «делянки» не ленюсь окружать в несколько слоёв иллюзорной паутиной. Невидимой, неслышимой, неуловимой в своей почти призрачной тонкости, не способной никого и ничего остановить... но исправно засекающей любое шевеление чего угодно крупнее комара в радиусе метров сорока.

Неоднократно всякие невидимые гады, пропускаемые даже моим магическим зрением, попадались именно в сигнальную паутину. И Тень Иллюзиониста получала приказ... кто к нам невидимкой крадётся, того невидимка и выловит.

Всё честно, хе-хе.

Так вот, про мясо. Пока оно в стазисе, с ним почти ничего не происходит: говоря скучным, но точным техническим языком, чары Стазис замыкают материальный объект двусторонней отражающей плёнкой, изолируя его от моря маны (и наоборот), так что если сей объект является маноконцентратом, т.е. ингредиентом для алхимии и/или магической гастрономии, то после снятия чар он останется таким же свежим, как и в момент наложения плёнки. Кроме того, в замкнутых стазисом объёмах не размножаются всякие гнилостные бактерии: запрет гниения входит в структуру чар, иначе Стазис имел бы первый круг.

Но иные физические процессы под стазисом идут. Движение молекул не останавливается, а тем самым меняется температура... и вполне себе происходят всякие вещи типа маринования или засолки.

Вы уже понимаете, куда я клоню? Именно!

Ценное во многих отношениях мясцо монстров можно нашпиговать пряностями, подсолить и потушить как бы в этакой микроволновке (обычный кантрип Свет, только за счёт сильного смещения по диапазону и необходимого увеличения амплитуды превращаемый метамагией в чары второго круга) – причём всё это прямо в стазисе. Как в пищевой плёнке. Теряя самый минимум питательных веществ и по мере возможностей сохраняя «процентное содержание маны».

Вкуснятина, доложу я вам, необыкновенная! Пусть частенько и с весьма экзотическими вкусами, но это не беда. Вон, натуральный кофе в своём исходном виде тоже ведь горечь противная. Ан стоит толком его распробовать, и всё: за уши кофеманов не оттащишь от любимого напитка. Примерно то же и у нас с Лейтой: да, когда горько, когда терпко, когда вяжет, когда кислит...

Но организм чувствует, что съеденное для него ценно прям со страшной силой – и очень быстро всякие «неприятные» привкусы начинает считать признаком высокого качества продукта.

В общем, жрём мы от пуза, не стесняясь и переедания не опасаясь.

На уберполезной диете моя боевая подруга наела недурственный мышечный рельеф; не подумайте лишнего: не фитоняшный, погармоничнее – примерно как у профессиональных танцовщиц или гимнасток. Причём дело не столько в объёме, он как раз вырос слабо; а вот качество... плюс подкожный жирок поусох, пущенный на реактивную перестройку организма после смены класса. Если Лейту обнять, создаётся впечатление, что у неё под бархатом кожи прячутся натянутые на стальной каркас жгуты тугой резины. Способные, если вдруг понадобится, практически закаменеть.

Впрочем, у меня с этим делом тоже всё будьте-нате. Расту, аки былинный богатырь, чуть ли не по часам. Обеспокоивший меня нечеловеческий рекорд в сантиметр прироста за неделю побит двукратно и ещё с хвостом: нынче я за месяц вырастаю на десять сантиметров. Приходится костную муку глотать, чтоб уже мои собственные косточки не стали слишком хрупкими и не поломались под струнно натянутыми мышцами. Которые в объёме расти не успевают, но вот в качестве... м-да.

Плавно превращаемся в сверхлюдей. Движемся к гипероптимуму.

Лейта, впрочем, успокоила мои страхи. По её словам, происходящее более чем нормально – разумеется, если за норму считать высокую аристократию, а не простецов. У людей благородных частенько наблюдается магическая акселерация: тело стремится соответствовать стремительно развивающемуся духу. А всяческие неприятности из-за уж слишком быстрого роста мне не грозят – с таким-то бдительным и знающим персональным доктором.

К тому же – жаловаться на то, что стремительно догоняю по росту боевую подругу? Ха! Я что, сам себе враг? Это ж, наоборот, здорово!

И обоюдоприятно, да-а-а...

Хотя иной раз догонять её бывает нелегко просто морально. Такое отмачивает, прямо брр.

Взять хотя бы практическое испытание её цветущей способности номер 11...

– Ты уверена? Это же не водяная змея, оазисом Жизни разбалованная и ленивая. Это взрослый тигрозавр! Да, он налопался и дрыхнет, но... может, кого попроще для начала выберем?

– Уверена. Снижаемся.

– Лейта-Лейта, вьёшь ты из меня шнурочки... но садиться будем с подветренной и никак не ближе сотни шагов!

– Ближе и не надо. Дальше сами, ножками.

– Эх...

– И даже не думай об атаке.

– Да помню, помню...

У тигрозавров чутьё на угрозу прям шикарное. Именно такое, какое положено иметь монстру из самого топа А-ранговых, если не вообще низа S-ранговых, который благополучно дожил до своих лет в Лесу Чудес. Истинные намерения они чуют как бы не за километры. Поскольку никакой уверенности в том, что смогу хотя бы ранить эту смерть-машину, у меня нет (скорее уж я совершенно уверен, что в случае чего именно меня распустят на ленточки одним прицельным рыком), то и всерьёз рассматривать возможность напасть я не могу. Надо быть круглым идиотом, чтобы на этого парня лезть. Ну, с моим уровнем, профилем способностей и набором чар.

Какое счастье, что у нас совсем другие планы!

Но Лейта всё равно какой-то излишне авантюрной стала. Я прекрасно понимаю её логику: в конце концов, это примерно наполовину моя логика, итог моих умствований, но... ай, к монаху! Хватит вибрировать, успокаиваемся прям насмерть, чтобы тигрозавра не провоцировать – и вперёд.

Мы идём гладить кису, мы идём гладить кису...

И да поможет нам великий в питательности своей Летающий Макаронный Монстр. Потому что на здравомыслие своё положиться нам нельзя. Никак. За полным его отсутствием.

...на кого похож тигрозавр? Ну, представьте себе тигра. Большого тигра, ближе к огромному, чёрно-бело-жёлтой раскраски (она бывает разная, но конкретно у этого белый низ и чёрно-жёлтый полосатый верх). Только если тигры бегают на четырёх ногах, то тигрозавры в этом плане больше на тираннозавров смахивают. Мощные нижние лапы, задница – моё почтение, хвост-противовес. Впрочем, передние лапищи у них отнюдь не атрофированные. Мелковатые, это да, но только если сравнивать с общими размерами зверюгинга. Так-то тигр обычного размера от таких мощных лапищ не отказался бы. Ну, понятно, башка здоровенная, пасть – как два ковша экскаватора, хищные зубищи с удвоенным набором клыков, все дела. Не для травоедения природа Цоккэса это породила. И не для подъедания падали.

Это – один из местных высших хищников. Топ-три в пищевой пирамиде, если не вовсе топ-раз – это смотря как считать. Ну и если чудищ за скобки вывести.

Весит как слон: тонн пять-семь; ранг угрозы для взрослых монстров колеблется от высокого А до низкого S, то бишь три-четыре золотых звезды имеет. Одиночный хищник (ещё только не хватало, чтоб такое стаями бегало!). Аура подавления, хорошо хоть активируемая, а не шарашащая нон-стоп. Чутьё на опасность, универсальный магический щит пятого класса, в моменты угрозы разгоняемый до шестого, иначе говоря, сверхтяжёлого или штурмового. До кучи может атаковать магией, чаще всего звуком, что имеет эффект примерно как у серии ударных волн. Чужие магические щиты схлопывает, как шарики.

И вот к этому-то в гости мы сейчас шагаем. Закуска из двух блюд с доставкой. Причём из-за своего же подхода с подветренной стороны можем не только созерцать, но и обонять хищника во всей полноте.

Воняет монстр будьте-нате. Это не регулярно вылизывающаяся домашняя киса, а истинный царь саванн.

Что-то мне расхотелось это гладить.

А придётся. Ради силы ещё и не на то можно пойти. Кроме того, Лейта шагает чуть впереди и немного слева, и шагает прямо. Свободно и грациозно. Красивая, аж жуть. Королева. Нет, богиня! Если я свои эмоции самоконтролем задавил в ноль или около того, то она окутана умиротворением и сочувствием, как багряницей. И шагает она не за силой – точнее, не только и не в первую очередь за силой. Не-а.

Эта отбитая хочет тигрозавра подлечить. Просто в качестве аванса. Типа, честный обмен, мы тебе, ты нам, всем хорошо, симбиоз, win-win.

Удастся ли часть с заимствованием силы? Это вопрос. И ответа на него пока нет. Но то, что монстр без лечения не останется – это уж гарантия железобетонная. Титановая. Вольфрамовая. От моей Лейты ещё никто не убёг недолеченным, и тигрозавр тоже не убежит.

Слабак он супротив неё.

Да и я тоже, чего уж... признавать правду не всегда приятно, но это правда. С ней не спорят.

При нашем приближении монстр проснулся, хотя и не счёл нужным пошевелиться. Ну да, кто мы вообще такие, чтобы ради нас стоило шевелиться? Резервы, если с ним сравнивать, крошечные, сами мелкие, оружия нет, про зубы-ногти поминать смешно. Опасности не несём. Смело можно игнорировать. Вот и правильно, вот и дальше игнорируй... сильная киса, ленивая киса...

Лежи спокойно, дай себя погладить. Дашь ведь? Дашь...

От моей Лейты не поглаженными не убегают.

...примерно так оно и вышло. Ну, насчёт первой части у нас особых сомнений не было. Тигрозавры – они умные и даже очень: считаются обладателями интеллекта, приближенного к детскому, а некоторые исследователи считают, что даже к подростковому. Когда же Лейта коснулась его своими волшебными руками... тут надо быть сильно тупым, чтобы не понять, что она делает.

Единственный стрёмный момент на первом этапе случился тогда, когда эта монстрилла зарычала. То есть это я в первый миг так подумал. На самом деле киса доказала, что именно киса, а не. Мой личный встроенный детектор эмоций не обманешь, тигрозавр не рычал.

Он, чтоб ему бивнем мамонтама подавиться, замурлыкал. Но в исполнении семитонного хищника...

К счастью, меня спас самоконтроль. Да, это моё официальное заявление. Я именно настолько крутой ходок, я вовсе не замер в ужасе, а кто утверждает иное, тот наглый лжец...

– Ну, основное я поправила, – сказала Лейта спустя часа полтора. Довольнющая вся: не иначе снова уровень-другой подняла, а то и особенность получила. – Можно приступать ко второй фазе.

– Командуй. Где мне лучше расположиться?

– Становись вот сюда. А хотя подожди.

Чего надо подождать, стало ясно почти сразу: разомлевший монстр, повинуясь воле целительницы, снова перевернулся с бока на брюхо.

– Залезаем на спину, поближе к лопаткам, – сказала Лейта. И тотчас подала пример.

Ну, я тоже залез. Куда бы я делся-то? А вот потом...

Теория, если чисто на словах, звучала просто. Я же сам её и выдвинул. Вот у нас есть быстрые магические мутации от эликсиров, принимаемых внутрь. И есть медленные магические мутации из-за, так скажем, давления среды. Длительного влияния манофона и прочих подобных факторов.

Но кто сказал, что придавать металлу форму можно, либо лупцуя его молотом, почти мгновенными точечными воздействиями (эликсиры), либо медленным, мощным воздействием пресса (давление)? Кроме того, помимо обычных прессов существуют ещё вибропрессы. Плотную же ману не обязательно выдирать из живого существа силой, чтобы потом сварить эликсир – можно просто взять её за образец... который не иссякает, потому что живого монстра ранга А ещё поди истощи.

А тетанической мутации без разницы, как именно её добились – важен строго результат. Подвижки в магическом теле.

Лейта пусть не особо часто, но помогала пациентам сглаживать процесс приёма эликсиров, да и сама их пила (а потом лечилась от последствий). Знает необходимые процессы изнутри и снаружи, знает нужные чары, да и вообще умница. Кроме того, у меня есть особенность Чародей-йогин.

И особенность Тантрическое Триединство, которая, помимо прочего, развивает.

То есть нет-нет-нет, мы всё-таки не настолько отбитые, чтобы заниматься этим самым, оседлав очень даже живого тигрозавра, но...

Или настолько? Ух. Надеюсь, мне хватит просто самоконтроля и сверхглубокого транса...

...из которого я выкарабкался с превеликим трудом. Перед глазами мельтешили чёрные мухи, всё тело ныло, как отбитое палками, сердце колотилось в груди разом слишком часто и как-то слабо. Да я весь ощущал себя слабым. Во вкладке состояний творился тихий ужас: обезвоживание, истощение, дефицит питательных веществ, временное снижение параметров...

Впрочем, Лейта уже дотащила меня до ветролёта с его запасами, да и помереть мне не грозило, с таким-то специалистом под боком – так что всё это следовало считать малосущественными мелочами. Еда и питьё под чутким присмотром моей женщины возвращали меня к жизни прям с каждой минутой.

Что же до эксперимента – нас ожидал триумф. Особенно меня. Не столько радовали прибавки к триаде энергия-плотность-качество, сколько сам факт того, что изобретённая методика работает.

Добиться тетанической магической мутации без охоты на монстров и возни с алхимией – можно.

Правда, условия для этого нужны, мягко говоря...

Без очень, очень хорошего (и напрочь безбашенного) целителя фига с два подойдёшь к какому-нибудь тигрозавру; не будучи практиком чародейской йоги, фига с два сумеешь выгнуть собственный дух в такую противоестественную загогулину, чтобы из неё точечным внешним влиянием запустить контролируемую мутацию; да и Лейта с её способностями, прямо скажем, в некоторых областях может работать с эффективностью высшего целителя.

Что доказала в тот раз и продолжила доказывать позднее.

...да, были испытания моего духа. Уровень – шок и трепет. А как мы Алоцвет добывали? А как от Молниеносных Ворон удирали, теряя под атаками целые куски ветролёта? А, чтоб их натрое вперехлёст, попытки добыть мёда пчелосиного? Я на этих ало-белых пакостей летучих в итоге так обозлился, что на гнездо медведоеда навёл.

Понятно, медведоед – монстр ещё тот: он сожрал что пчелос, что их мёд, даже сотами не побрезговал. Нам с Лейтой ничего не досталось.

Но и плевать. Месть превыше рациональных мотивов!

У других пчелос мы потом всё-таки медку позаимствовали. У ало-чёрного подвида, который на окуривание нормально отреагировал, а не как ало-белые мутантные твари.

И подняли на нём себе восприятие. По единичке на каждого. Полезный у них мёд и вкусный, о да. Природный эликсир, можно сказать, почти безвредный даже при передозе – жаль только, что действует, как большинство эликов, один раз в жизни, да и не особо сильно.

Хотя это я слегка зажрался: так-то эликсир, что стабильно поднимает параметр «всего» на единицу, причём без таких мучений, как кровь зубохвоста, причём сладенький, как грех прелюбодеяния, причём практически вне зависимости от того, каков исходный размер параметра... такой эликсир ценится чуть ли не как золото по весу. И, кстати, мёд диких пчелос качественней того, который от одомашненных получают. Пусть не такой сладкий, часто с горчинкой (нам по этой части повезло: если горечь вообще была, то в гомеопатической дозе), зато эффект раскачки сильнее когда на четверть, а когда и на треть.

Оно, конечно, важнее для богатеньких буратин, которые могут позволить себе повышать эликами один и тот же параметр, выстраивая цепочки воздействий. Тут десяток процентов, там двадцать, здесь ещё два десятка – глядишь, в конце цепочки суммарно набежало 2-3 «лишних» пункта. Но и мы с Лейтой пока не настолько преисполнились, чтобы пренебрегать преимуществами, что сами в руки идут.

Почему она за десятки лет хождения в Лес Чудес не отведала мёда пчелосиного? Ну так пчелосы. Это не тоннельные термиты, но тоже те ещё твари. Даже если после окуривания они пьянеют и становятся менее кусачими, в удобную цель для грабежа это их не превращает. Я сильно сомневаюсь, что сумел бы нацедить их мёда, не пользуясь всяческими хитростями мага иллюзий – а Лейта, напомню, раньше ходила в Лес с парой воинов и сама была обычным целителем. Не особо сильным вдобавок. Которого старшие родичи её, чтоб им скопом в мелкой луже утонуть, даже не подумали бы побаловать редким продуктом.

Ну а мне для боевой подруги ничего не жаль. Даже Алоцвета, громоступом охраняемого, мистерию Крови содержащего.

Если мёд пчелос ещё можно за золото купить-продать, то вот Алоцветы за всего лишь деньги не продают и не покупают. Никогда и в принципе. Этот ресурс из тех, которые можно, например, преподнести ради заключения брачного или политического союза меж родами; из тех, за которыми не зазорно снарядить полную группу в ранге двух-трёх звёзд золота; из тех, которые если вообще выставляют на торги, то лишь на закрытых аукционах для избранных – и не слишком часто. Нам просто повезло обнаружить Алоцвет разведкой с воздуха, которая в Лесу Чудес отнюдь не безопасна, и вдвойне повезло, что охранником оказался именно громоступ: могучий, жуткий, но не шибко чуткий... а у меня есть моя Тень.

Выкрадывать драгоценный приз лично я бы и сам не решился, и Лейту не пустил. Это не сытый тигрозавр, это как бы не похуже монстр, да и ситуация иная от слова совсем...

Да? Что такое мистерии? Ну...

– Самое простое, что даёт магическая диета – неспецифическое усиление. Говоря проще, если есть продукты-маноконцентраты, это поспособствует росту духа и повышению ступени. Убил – съел – часть структурированной маны убитого присвоил – стал сильнее.

– Раз есть простое, то найдётся и нечто посложнее? – понимающе кивнул я.

Пока что боевая подруга ради системности изложения повторяла всем известные азы, но скоро лекция свернёт на нечто поинтереснее... вот печёнкой чую.

– Разумеется. Природные и обычные эликсиры из группы общих мутагенов развивают не объём духа, а его качество. То есть значения граней или, как это у тебя в профиле называется, параметры. Чем лучше выражен направленный эффект, чем специфичней воздействие общих мутагенов – тем сильнее прирост и выше у эликсира этот... КПД. Так-то общие мутагены тоже поднимают объём духа и повышают ступень, но их ценность отнюдь не в этом.

– Дай угадаю. Если есть общие мутагены, то должны попадаться и совсем специфичные? Следующая ступень?

– Именно. Встречаются они в природе реже – точно так же, как благородные попадаются реже, чем простолюдины. Закономерно ценятся выше, притом кратно. Если для общих мутагенов основное действие – повышение параметров, а побочное – общее развитие духа, то для элитных мутагенов побочным будет повышение параметров, основным же... что?

– Угадать несложно. Получение и развитие особенностей, продвижение классов, возможно, что даже некоторые откровения насчёт природы и действующих в мире сил.

– Ну, это ты все категории элитных мутагенов в кучу смешал. Но так-то да. Природные элитные мутагены открывают для употребивших мистерии различного свойства и толка. Причём есть важнейший нюанс: если люди и другие разумные, выстроившие цепочки обучения внутри родов и вне их, даже специальные учреждения для этого создавшие, могут распространять знания и нарабатывать умения сравнительно безопасными путями, то для монстров и чудищ открыты лишь два пути развития не просто количества и масштаба силы, но глубины её. Первый, очень долгий и трудный – постижение на опыте. Каждый монстр – самоучка, но далеко не все они успешны на этой стезе, ибо их интеллект редко развит высоко. Единственно долгий срок жизни (а чудища отличаются от монстров не только наличием доменов, но и остановкой старения) спасает, причём так себе...

– И второй способ развития-через-постижение – это получение откровения. Изучение мистерии. Которое доступно съевшим элитный мутаген.

– Именно. Надо сказать, монстры терпеть не могут, когда люди крадут у них природные элитные мутагены. Они и в случае их кражи другими монстрами ярятся, как медведица, потерявшая медвежат – но вот если оберегаемое вместилище мистерии забирают люди... тут они приходят не просто в ярость, а в самое чёрное, самое лютое, не стихающее месяцами и годами священное бешенство. Запомни: только браконьеры готовы рисковать, чтобы забрать у хранителя весь запас природного элитного мутагена. И только напрочь сумасшедшие браконьеры забирают природный мутаген, оскверняя место его появления.

– Почему?

– Потому что после такого святотатства могут покинуть свои заповедные Чащобы истинные владыки Леса Чудес, желающие взять виру кровью. И поиск конкретных виновников заботит их редко...

В общем, с похищением Алоцвета я официально стал браконьером и немножко нарушителем Великого Безмолвного Пакта. Но именно немножко.

Что же до громоступа...

Он, для начала, не сможет указать на истинного виновника покражи. Ну да, бродил кто-то вокруг его урочища. Надоеда какой-то, террорист-невидимка. Да, выбесил его этот террорист в итоге настолько, что громоступ буйствовал добрых пять суток с перерывами (монстр, бедолага, не мог надолго покидать свою делянку и регулярно прибегал к ней обратно: проверить, не увёл ли кто часть его драгоценного природного сокровища). Когда же очередной Алоцвет должен был дозреть – оказалось, что на его месте обманка, иллюзия, фикция. Пустота. Но…

Я что – единственный иллюзионист в Лесу?

Бедный, бедный громоступ... впрочем, у него на делянке ещё несколько десятков Алоцветов растёт, так что отойдёт и остынет, никуда не денется.

А вот Лейта – богатенькая. И даже очень. Зрелый, свежий, только что с грядки цветочек с кроваво-алыми лепестками, истекающий в магическом спектре не столь плотной, сколь невероятно чистой маной – истинное сокровище, притом будто предназначенное для целителей. Стоило мне его доставить на ветролёт и начать ретираду от громоступа подальше, как она тотчас же отряхнула Алоцвет от земли, освобождая корни, быстро обмыла их в нарочно подготовленной воде и, не дожидаясь, пока отмокнет вся грязь, жадно впилась в эти корни зубами.

Ибо да: хоть Алоцвет и зовётся так, как зовётся, но самый смак в нём таится именно в корнях. Жёлтых снаружи, багровых в сердцевине, источающих такой запах, что даже я ощутил мимолётное желание отобрать и сожрать без всяких там.

Да-да! Вымотанный за почти неделю нехороших приколов над громоступом, когда приходилось постоянно скакать фокусом внимания от своего Лица к Тени и обратно, готовить – буквально – на лету и на лету же есть, морально готовый, что ничего не закончилось, что сейчас придётся ещё и над Лейтой бдеть, пока она усваивает добытую мистерию... даже я там и тогда ощутил приступ нехорошей жадности. Хотя знал, что мне жрать Алоцвет... не так чтобы совсем бессмысленно, но явно не по профилю.

У природных элитных мутагенов есть ещё несколько неявных свойств. В частности, чтобы усвоить их в полной мере или хотя бы так хорошо, как это возможно, надо быть готовым. Как говорится в притче, зерно, упавшее на камень, не прорастёт; мистерия Крови, если её попытаюсь усвоить я, даст мне, конечно, побольше, чем какому-нибудь воину или чиновнику – но всё равно кратно меньше, чем целителю.

Забегая чуть вперёд: Лейте удалось вытянуть из Алоцвета понимание Кровавой Регенерации. Первых и пока единственных чар шестого круга в её арсенале. Ну и живучесть он ей приподнял на пару пунктов в качестве побочного эффекта. А мне досталась бы в лучшем случае си-и-ильно ослабленная версия круга этак четвёртого, если не третьего... которую боевая подруга мне передала потом обычным путём, через духовный резонанс и обучение человеческим способом.

В общем, смысла лично для меня жрать корень Алоцвета не просматривалось даже с лупой.

Ради одной живучести, право слово, можно и попроще чего скушать. Лес большой, в нём всяких ценных ингредиентов много... а для меня живучесть ещё и не профильный параметр.

Хотя, конечно, параметров много не бывает.

– Давай слетаем в Мелир.

– Это можно, и вообще ты тут пилот. Но зачем?

– Если ты не заметила, у нас кончается соль.

– Не аргумент. Ты её можешь алхимически извлекать из крови тварей, – подразумеваемое: той, что не особо ценна как источник других веществ и содержит минимум связанной маны.

– Я так и делаю, да, но это всё равно затратно и неэффективно. Время можно потратить куда более продуктивно. Моя эрзац-алхимия не всесильна, сама знаешь.

– Ладно, а другие причины? Я же тебя знаю, Вейлиф, не юли!

– Хочу прикупить полезностей. Те же книги по основам алхимии, например...

– Вейлиф.

Боги. Этот укоряющий изумрудный взгляд надо приравнять к средствам массового поражения.

Невозможно не растаять.

– Ладно-ладно. Буду серьёзнее. Я считаю, что нам нужны: во-первых, отдых, во-вторых, связи в гильдии с тренировками и, возможно, переаттестацией, а в-третьих, пополнение в группе.

– Так-так-так. Что ещё за пополнение?

– Обыкновенное. Лидер, Советник и Наблюдатели у нас свои, за счёт совмещения функций. Так как мы сами по себе очень талантливые и потрясающие – особенно ты, моя милая – у нас нет особой нужды ни в Арьергарде, ни в Авангарде. Но будем честны: воины из нас с тобой... третий сорт не брак. В идеале нам нужен хотя бы один полноценный воин – и хороший Сотрясатель. Ну, без Сотрясателя ещё так-сяк, если в прямой бой не лезть, оно как бы и лишнее, но воин... не хочу подставлять тебя под клыки, когти и чары.

– Понимаю.

– Раз понимаешь – может, что-то посоветуешь?

Лейта прикрыла глаза.

– Лидер выбирает направление, Советник прокладывает курс, – повторила она древнюю формулу. – Нам лучше дать крюка: Мелир потом, сперва Катраш.

– Хорош крюк, аж до Зальмара. Почему так?

– Отдыхать лучше на корабле. Разнообразие опыта. И чтобы получить в Мелире переаттестацию, сперва лучше пройти аттестацию в Катраше, в тамошнем отделении. Для высоких ступеней свои правила, мы их не знаем, поэтому лучше быть осторожней.

– Думаешь, в Зальмаре можно нарваться на... трудности?

– Думаю? Это почти неизбежно. Мы не сможем прикрыться силой рода, только своей. Личной. А я... иной раз телесное совершенство Ассур работает как проклятие. Вот увидишь: если не повезёт, придётся драться.

– Если ты...

– Придётся, Вейлиф. Кто говорил, что всякий, не готовый драться за свободу – недостоин её?

Я вздохнул и уступил.

Как ни крути, у Лейты – свой путь и своя свобода. Не для того я помогал ей расправить крылья, чтобы потом сажать в удобный вольер с прочными иллюзорными стенами.

Только очень глупый Лидер не слушает своего Советника.

Впрочем, единожды приняв решение, спешить мы всё равно не стали. Ещё один совет, крайне настоятельный, проигнорировал бы только круглый идиот и враг самому себе; совет этот формулировался просто: «Дождись окончания острой фазы перестройки организма, как целитель тебе говорю».

Логично и не поспоришь: догонять собственным телом ушедший вперёд дух очень, очень желательно в плотном фоне маны и при свободном доступе к природным маноконцентратам, сиречь магической еде.

Оно, конечно, запасы той самой еды под стазисом на весь планируемый отдых мы уже начали готовить и таскали с собой, что с магией выходило даже не особо неудобно (главный минус: повышенное внимание всякой хищной пакости к нашему ветролёту, плавно превращаемому из средства разведки и расширенной мобильности в летучий склад). Но взять с собой ещё и высокий фон Леса Чудес... тут уж увы и никак.

Что сказать мне о собственном прогрессе?

На двенадцатом году жизни, когда та самая острая фаза перестройки закончилась, некий акселерат по имени Вейлиф добрался до уровня 43 (и седьмую способность класса, последнюю отставшую, тоже, естественно, закрыл). Прям шкафом с антресолями я не стал, это дело будущего, пусть довольно близкого – но теперь, когда я обнимаю свою боевую подругу, стоя рядом, именно я могу, чуть наклонившись, поцеловать её в темя, а не наоборот.

Приятно, чёрт дери! Наконец-то, пусть в первом приближении, я дорос до нормальных мужских габаритов... во всех отношениях, если вы понимаете, о чём речь. Да, при взгляде со стороны я всё ещё дрищеват и слегка похож на цаплю, но тут уж работает принцип «были бы кости, а мясо нарастёт». Именно ориентируясь на собственный разворот плеч, на размеры кистей и стоп, на прочие, менее значимые признаки, я ожидаю грядущего превращения в тот ещё... шкафчик. Тем паче расти-то я не перестал, я просто стал расти медленней. Где-то полсантиметра в неделю, что всё ещё очень немало; и если мне суждено вымахать за два метра – не удивлюсь.

Мужчины растут иной раз до 25 лет, а я даже и половины этого пути не одолел. У меня и голос ещё не полностью сломался.

Итак, весной моего двенадцатого года жизни ветролёт, созданный и управляемый мною, взлетел с пальцеобразной верхушки серо-жёлтой скалы метров полтораста высотой – одной из множества таких, формирующих весьма характерный облик южного побережья Золотого залива – и взял курс почти точно на север. Через простор залива и далее, к зальмарскому, а не гриннейскому берегу. На борту, помимо одной прекрасной пассажирки, присутствовало приблизительно тонны четыре всяческих ценных штук в стазисе, половину которых мы собирались не продать, а съесть лично. Впрочем, другая половина (рога, чешуя, кости, кожи, излишне ядовитые для сыроедения органы, грибы, травы, коренья и пр. под.) должна была стать именно товаром и превратиться, в первую очередь, в артефакты для постоянного ношения.

А то позорище же натуральное: моя женщина при уровне за шесть десятков – и ходит с одними лишь браслетами, которые, по уму, давно переросла!

Так не победим. Это не дело.

Да и я не отказался бы обзавестись вещичками посолидней. Как минимум миниморум, поменять венец Малой Концентрации на нечто без слова «малая». Хотя... посмотрим на цены. Что-то мне шепчет: рынок Катраша победнее мелирского. А вот ценности из Леса Чудес зальмарцы станут скупать подороже, просто в силу дополнительной удалённости. Увы и ах, но воспетых в фэнтези бездонных сумок или пространственных колец в мою новую жизнь не завезли, а потому вопросы логистики стоят особо остро. Невзирая даже на сравнительную простоту и доступность чар облегчения веса.

Скооперироваться, что ли, с гильдейцами и поработать магическим транспортным ветролётом? Я и лошадь, я и бык, я и пилот, я и пилотируемое средство доставки... посмотрим. Но предварительно – не имею возражений. С хорошими людьми и не очень людьми чего бы не скооперироваться?

А плохие пусть пеняют на себя.

...с высоты около полутора километров Катраш выглядел набором детских игрушек. Палочки, кубики, брусочки, колечки и конусы различного относительного размера в разнообразных сочетаниях; очень много белого либо побелённого, потому что, конечно, магией можно в том числе кондиционировать воздух в доме, но магия в нужном количестве доступна не всем – и даже когда доступна, снизить её траты не кажется глупым решением. Много зелени, также вносящей свой вклад в затенение домов (иные из них заросли плющом и прочими вьющимися побегами до самых коньков крыш). Местами яркие пятна иных оттенков: красные черепичные кровли, синие лужицы бассейнов в богатых кварталах, солнечно-жёлтый песок арен и тренировочных площадок, стеклянный блеск парников, галерей и куполов, словно облитых эмалью изразцов, пёстрая суета рынков...

В целом издали-и-сверху Катраш напоминал краба-отшельника с большой, но покалеченной правой клешнёй. Между скальной стеной «клешни» и «панцирем» располагалась бухта, не слишком-то плотно набитая разноразмерными чёрточками судов, яхт и лодок. Почти точно посреди «клешни» торчал высокий тонкий чёрный шпиль портовой диспетчерской, откуда дежурные менталисты командовали манёврами всяческих плавсредств по принципу «высоко сижу, далеко гляжу, а уж тебя, да-да, именно тебя, на синем ялике, прям отлично вижу; а ну быстро принял влево, пока отходящий каботажник тебя по пирсу не размазал!» (уж с такого мизерного расстояния дежурные могли достучаться до кого угодно).

Однако я направил ветролёт не к порту – там нам до срока делать нечего. На лету возвращая своему летательному средству манёвренную форму взамен более обтекаемой, которую я признал оптимальной для многочасовых перелётов путём ряда практических изменений «на лету», я начал снижение в сторону левой части крабова панциря – той самой, где бурлил и пенился один из самых крупных рынков Зальмара. Туда ежедневно тысячами, если не десятками тысяч прибывают люди, полулюди и даже порой нелюди; там наверняка найдётся местечко, где можно спокойно посадить ветролёт и не слишком сильно шокировать этим старожилов. Они и не такое на своём веку видывали. А я... ну, посижу, помедитирую.

Отдохну.

Не так-то легко управлять ветролётом много часов подряд, доложу я вам. Особенно учитывая, что летит он не сам, его моя мана движет. И дух мой в процессе натрудился изрядно: до этакого приятного и в то же время тревожного гула. Так что пусть по рынку, как мы и договорились, Лейта гуляет (почти) одна. Большая уже девочка, сама разберётся.

Но всё же тень я приделаю ей подлиннее и потемнее, чем кажется со стороны, да... и без клипсы-переговорника не оставлю. Есть уверенность: лишним не станет ни то, ни другое.

– Ух! Только позырь, какая краля!

– Где?

– Да вон, в изумрудном плащике.

– И чего в ней тако... о. Ого-го-о!

– Понял, да? Хе-хе-хе!

– Откуда она такая?

– С юга, ясно дело. Вон какая бледная – прям луна среди звёзд...

– Надо Кхургу шепнуть.

– Ты что, зачем?

– Друг мой, ты глазаст, да не умён. Этакая красота – не нашего полёта пташка. Сами с нею никак не сладим, явно же из господ она.

– Как будто Кхург сладит...

– А то уже его забота.

– Господин мой, взгляните туда.

– Куда? Что там тако... о. О-о-о!

– Мне кажется, этот драгоценный цветок вполне достоин...

– Ни слова более! Пятый и Восьмой – за мной, а ты мухой метнись домой, вызови всех, кто может держать оружие.

– Господин мой, но...

– Старик, ты не представляешь, какая это редкость – встретить деву Ассур вдали от Гриннея и этих их надоедливых вассалов! Если я не, хе-хе, приглашу её в гости, моя жизнь окажется напрасной!

– Господин мой, но...

– Брось! Пусть она взяла полусотенную ступень, пусть даже взошла на шестидесятую – она всё ещё целитель, не более! Всё, идём, быстро!

– Лейта, ты всё ещё думаешь, что прогулка по рынку как бы в одиночку – хорошая идея? Ладно этот неведомый Кхург, но тот юнец явно из благородных...

– И столь же явно из Этэн-Йомму. Не беспокойся, я более чем целитель. И ты это знаешь.

– Смотри не заиграйся.

– Как я могу – с такой густой и длинной Тенью?

– Ох, Лейта...

– Разрешите представиться, милая гостья нашего захолустного Катраша: пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму, Лакшут! Но для вас, разумеется, просто господин Лакшут!

– Я – Лейта Ассур. И хотела бы уточнить, с какой целью Пятый и Восьмой посмели подойти ко мне настолько близко.

– О? О, драгоценнейшая, это сугубо ради вашей безопасности! Как ни печально признавать, но тут, на нашем рынке, полным-полно всяких негодяев. А я не простил бы себе и считал свою жизнь прожитой напрасно, если бы не сумел оградить вас от любых мыслимых угроз... до того, несомненно, счастливого момента, когда вы переступите порог моего городского дома, сделав мне честь принять столь блистательную деву как гостью не просто этого города, но мою личную!

– А вам не кажется, господин Лакшут, что ваши действия – и действия ваших слуг, хочу отметить особо – излишне поспешны, дерзки и в целом предосудительны?

– Ничуть! Напротив, сама стремительность моего порыва – ничто иное, как прямое выражение моей искренности через действие! Умоляю вас: давайте поскорее покинем это пыльное, шумное и в целом совершенно непримечательное место ради иного, истинно достойного ваших ослепительных достоинств!

– Вы заговариваетесь.

– Вот! Вот до чего вы довели меня, госпожа Лейта – мой дар речи, широко известный всем даже в блистательной Зайве, начинает мне отказывать!

– В таком случае не могу не отметить как целитель, что излишне жестоко будет принять ваше, хм, не по росту смелое предложение. Ведь в этом случае мои ослепительные достоинства могут осчастливить вас настолько, что вам откажет не только язык, но, возможно, и какая-нибудь более важная часть тела.

Вероятно, даже туман вспыхнувшей страсти не мог скрыть от господина Лакшута весьма прямой, как по меркам высокородных, прозрачный до бестелесности намёк. Несмотря на каблуки высотой шесть пальцев, пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму всё ещё уступал в росте Лейте на два пальца самое малое... и едва ли этот факт наполнял его самодовольством. Да и угроза, вполне посильная в исполнении именно целительницы, отнюдь не прошла мимо его сознания.

– Вы... вы!

– Вот видите? Несомненно, пагубное влияние уже укоренилось и начинает проявляться через вторичные симптомы. Берегите своё хрупкое здоровье, господин Лакшут, не заходите слишком далеко. И не позволяйте того же своим верным, но опрометчивым слугам. А то ведь даже в блистательной Зайве могут начать шептаться, что пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму перешёл со своих ровесниц на ровесниц своих, несомненно, многоуважаемых бабушек.

Неизвестно, как отреагировал бы благородный господин на сногсшибательную новость, потому что к месту действия подоспела новость иная, не менее сногсшибательная – правда, в другом смысле.

– Эй, малец, а ну-ка отползи в сторонку, не заслоняй нам виды! Хотя ты и так преграда невеликая, хо-хо-хо! Но лучше всё-таки отползи, пока не отпинали.

– Кхург Долгорукий! – почти прошипел господин Лакшут. И... шагнул вперёд, словно пытаясь заслонить Лейту собой. Не особо успешная попытка, но само намерение... – Это прямое оскорбление рода Этэн-Йомму! Как ты смеешь разевать свою смрадную пасть в присутствии высоких, грязный далгук?!

– Ври, да не завирайся, малец. Во-первых, ты сам – наихудшее оскорбление своего рода, иначе ты не оказался бы вышвырнут из столицы аж сюда, в Катраш, за широко известные делишки с двумя, да-да, двумя чужими невестами сразу. Во-вторых, наш последний рейд в предгорья оказался удачен. Младший мой брат, Эграшим, – могучий хлопок по не менее могучему плечу, – взошёл в нём на пятидесятую ступень возвышения, а я сам – на пятьдесят вторую! Так что смело можешь обращаться ко мне – господин Кхург, а к нему – господин Эграшим, не ошибёшься... малец!

Скрип зубов Лакшута оказался достаточно громок, чтобы достичь чутких ушей Лейты. Да и я, пользуясь посредничеством своей Тени, не упустил этого звука.

– Простите мне моё невежество, господин Кхург, – целительница слабо улыбнулась, одновременно приветственно кивая новым действующим лицам: звероватого обличья, смуглым, густобородым мужчинам в тусклых, многажды исцарапанных и неоднократно чиненных доспехах, – но я здесь впервые и не знаю, чем вы знамениты. Могу ли я узнать это из ваших же уст?

Названный разулыбался.

– Охотно поведаю всё, что вы пожелаете, небесная госпожа! Если коротко, то я – глава команды Пяти Лучших. Мы с братьями – не по родам своим, но по священному обряду кровного побратимства – лучшие, самые удачливые и сильные охотники на монстров предгорий. И...

– И ты забыл добавить, – вклинился господин Лакшут, – что лишь среди коренных зальмарцев и лишь в Катраше вы можете считаться лучшими. Только в местном отделении гильдии Жезл и Кинжал есть минимум три команды охотников, что сильнее и опытнее вас, а уж сравнения с охотниками из родов Гарг и Вазальму вам не выдержать и подавно!

– Интересно, – сказала Лейта, улыбнувшись шире. – Так получилось, что последние месяцы я и мой напарник бродили по Лесу Чудес: в основном ради своего развития, но и собрав попутно немало ценных сокровищ. В Катраш мы прилетели, помимо прочего, для того, чтобы сравнить цены и сбыть часть своих трофеев. А кому, как не охотникам предгорий – можно сказать, нашим коллегам по промыслу – лучше знать конъюнктуру и в целом местные расклады? Если вы готовы посоветовать, кто даёт лучшую цену за природные богатства, я с благодарностью приму вашу помощь, господа!

– Не слушайте их бахвальство, госпожа Лейта! – даже не подумал сдаться господин Лакшут. – Моя жизнь будет прожита напрасно, если я лично не проведу вас по самым лучшим лавкам и мастерским, что скупают добычу. Поверьте: имя рода Этэн-Йомму и его пятнадцатого наследника кое-что значит в этом городе, под их эгидой к вам не посмеют обратиться непочтительно и дать неполную цену!

– Кто бы говорил о бахвальстве! – фыркнул Кхург. – Вот если бы небесная госпожа искала лучшие в Катраше бордели, а в тех борделях – самые сочные персики, тогда мне пришлось бы поневоле уступить тебе первенство, малец: это, без сомнения, именно та тема, в которой ты успел разобраться лучше даже местных старожилов. Истинный знаток, признаю без лести!

– Что за шум, а драки нет? Сестрёнка, никак эти ребята с подогретыми сосисками донимают тебя своими сомнительными комплиментами?

– Сестрёнка? – Лейта изящно изогнула бровь. Происходящее забавляло её всё сильнее...

Как, признаться, и меня.

Новое действующее лицо явилось на сцену жизненной трагикомедии в сопровождении и во главе отряда городской стражи. И это самое лицо заставляло обратить на себя пристальнейшее внимание.

Начать с того, что на груди самозваной сестрёнки – весьма и весьма выдающейся груди, должен отметить – сиял серебром первого созвездия знак гильдии Жезл и Кинжал. А на левом предплечье, плотно охваченном толстым чёрным наручем, восседала небольшая обезьянка... состоящая из чистого пламени. Да и сама особа не чуралась демонстрировать свою связь со стихией, подчёркивая её множеством способов. Алый топ, открывающий подкачанный животик, огненного оттенка с чёрным узором асимметричная юбка, открывающая левое бедро без малого до самой талии, перехваченной широким позолоченным (а может, и действительно золотым) ремнём, с которого свисали в парных ножнах два жезла. На шее – точно золотой торквес: слева голова тигра, справа орла... и с защитным зачарованием четвёртого круга.

Полные алые губы, такие же алые радужки глаз, словно светящиеся внутренней энергией; чёрные брови и волосы – но с широкими алыми прядями у висков, не то прокрашенные нарочно, не то от природы такие.

Даже жуткого вида, бугристый, бело-багровый шрам от ожога, начинающийся под её правым глазом, спускающийся по щеке к шее, а оттуда через ключицу и плечо к предплечью, где он разрастался в подобие зловещей перчатки... что ж: даже шрам не так чтобы сильно портил эту броскую, жаркую, нимало не стесняющуюся себя зрелую красоту. Скорее, придавал ей завершённость.

На вид я бы дал алоглазой лет 35, может, чуть больше... но точно оценивать возраст сильных магов сложно. Возможно, она разменяла полвека, но вполне могла оказаться и ровесницей Лейты.

– Госпожа Три Лепестка, – поклонился пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму. Что интересно, господин Кхург с компанией также не постеснялся поклониться (он сам и брат Эграшим – довольно формально, троица остальных побратимов, ещё не взявших планку 50 уровня – поглубже).

Впрочем, Сотрясательнице, особенно огненной, попробуй не поклонись. А вдруг да оскорбится – и как полыхнёт!

Может, сама потом не будет рада, но дело-то сделано...

– Да-да, – алоглазая отмахнулась от знаков почтения и от оказывающих их, словно от мух. – Знаю, я великолепна, а теперь отойдите и не мешайте мне разговаривать с сестрёнкой. И вообще: чем лаяться, шли бы по домам. Всё равно уже не подерётесь, раз я здесь.

– Совершенно не собирался устраивать вульгарные... беспорядки! – аж в струнку вытянулся Лакшут с лицом, преисполненным праведного протеста. – Кроме того, я обещал госпоже Лейте провести её по любым местам в этом городе, на какие она только пожелает бросить взгляд, и принять её в своём доме, как драгоценнейшую гостью. Таково моё слово пятнадцатого наследника рода Этэн-Йомму – и я не посмею опорочить его неисполнением обязательств!

– Небесная госпожа ясно выразила свою волю, – заявил Кхург, – и состоит она в том, что ей нужна помощь настоящих охотников со сбытом трофеев из Леса Чудес, а также наши советы!

– Фу-фу-фу, – не столько рассмеялась, сколько расфыркалась Три Лепестка. – Какие упорные, а, сестрёнка? Что ты на это скажешь? Отправим прочь назойливую столичную мелочь, или пятёрку лучших истребителей сидра, или их всех разом? Поверь: лучшего гида по Катрашу, чем я, тебе не найти!

Тонко улыбаясь, Лейта обвела взглядом всех присутствующих, и...

– Думаю, я позволю сопровождать себя четверым. Помимо моего напарника, я выбираю... тебя.

Господин Лакшут аж приосанился.

– Только, – мгновенное уточнение, – следи, чтобы твои хвосты не мешались под ногами. – Важное уточнение, если учесть, сколько народу с родовыми знаками на одежде недавно набежало на рынок, пополняя число сторонников рода Этэн-Йомму. – Также я выбираю... тебя, коллега.

Теперь приосанился уже Кхург.

– Но именно и только тебя, а не полный набор побратимов. И, конечно же, сестрёнку... без свиты из громыхающей стражи.

– А где же твой напарник? – поинтересовалась Три Лепестка.

– Он медитирует, охраняя наши трофеи у восточного входа на рынок, но...

– ...я всегда рядом.

Каждый живой человек, стоявший к Лейте ближе двадцати шагов, услышал этот реверберирующий гулкий шёпот – причём так, словно некто незримый выдохнул его в затылок слышащему. Каждому отдельно.

А все вместе эти шёпоты сложились в многоголосый хор, заставляющий поёжиться.

– Да, он всегда рядом со мной, – широкая лисья улыбка. – Итак, с чего начнём, господа?

Начали с движения в сторону магазина некоего Шлифовальщика. И вопросов:

– Выходит, небесная госпожа не пошутила, сказав, что в наш город вы с напарником прилетели?

– Конечно, нет. Вообще, как он говорит, самые забавные шутки правдивы, а не лживы.

– Э-э... госпожа Лейта, но разве вы действительно... ну...

– Ты про мой возраст?

– Да!

– Да.

– Да?!

– Да.

– А-а-а...

– Сестрёнка, а что не так с твоим возрастом?

– Я просто намекнула господину Лакшуту, что могу быть ровесницей его бабушек... то есть я не уверена в точных числах – откуда бы мне знать, сколько лет его почтенным родственницам во втором колене? – но кому, как не целительнице, разбираться в теме? И если самому господину Лакшуту примерно 18-19 лет, насколько я могу ощутить, то я старше его в четыре раза. С половиной.

– Начало девятого десятка? – моментально подсчитала Три Лепестка, идущая под ручку с нею с левой стороны. – А ты недурно сохранилась!

– Недурно? Сестрёнка, да ты обидеть меня хочешь? Я – целительница! Я выгляжу – и, кстати, ощущаю себя – не просто идеально, а оптимально. Кровь рода Ассур – это вам не мутная водица.

– Да, я чувствую... наверно, ты могла бы носить господина Лакшута на руках?

– И снова ты хочешь меня обидеть? Я бы и господина Кхурга могла на руках носить! Он вовсе не выглядит слишком толстым для этого, даже в своих доспехах!

– Фу-фу-фу!

– Хе-хе-хе! Кстати, сестрёнка...

– Да-а-а?

– Прости, если касаюсь больного, но... тебе сильно дорог этот твой шрам? – поинтересовалась Лейта, доказав, что безнаказанно щупать себя не даст и способна изучить щупающую ответно – это как минимум.

– А-а... ты что, хочешь и можешь убрать его?

– Насчёт хочешь или нет – это тебе решать. Я – могу.

– Но ведь...

– Если ты о повреждениях духа, из-за которых исцеление чисто телесное не помогает, то ты явно хочешь обидеть меня в третий раз. Если я сказала, что могу исцелить нечто – значит, я это могу. В таких вещах шутки неуместны совершенно. – Тон без малейшей ноты игривости, почти лязгающий.

– И... чего ты потребуешь за такую услугу?

– Дай-ка подумать... – Лейта потёрла указательным пальцем правой руки свой подбородок. – Как-то даже странно требовать слишком много за мелочь...

– Мелочь?! Да мне даже чудо исцеления второго ранга не помогло!

– Конечно, не помогло. Раз твой ожог – сочетанная травма тела и духа, причём духа в первую очередь, причём застарелая, то есть превратившаяся как будто в новую норму – следовало прибегнуть к чуду третьего, а лучше четвёртого ранга.

– Откуда бы я взяла такие деньжищи?

– Не знаю, и меня содержимое твоего кошеля не интересует.

– А что интересует? Шуточки при помощи правды?

– Госпожа Три Лепестка, я повторю один раз и очень надеюсь, что третьего не потребуется. Я. Не. Шучу. На. Темы. Исцеления. Это слишком грубо, жестоко и в целом не соответствует духу целительства.

– Так чего же хочет сестрёнка? – несколько натужно спросила алоглазая. – Может, её удовлетворит мольба? Или же...

– Ох, сестрёнка, тебя преизрядно испортило общение с грубыми, жадными и жестокосердными людьми. Даже во мне ты норовишь усмотреть злодейку, тогда как я стараюсь благодетельствовать по мере сил и не таю иглы с ядом в ладони. Не иначе, работа со стражей города зачернила твой характер... впрочем, это снова не моё дело. Каждый живёт, как хочет и может.

– Госпожа Лейта...

– Сестрёнка, не надо так формально. Давай я уже скажу прямо. Мы с напарником долго бродили по Лесу Чудес, даже, наверно, слишком долго... – вздох. – Достаточно сказать, что я за это время взяла более десяти ступеней...

– Что?!

На хоровой вопль целительница будто не обратила внимания.

– ...в общем, сюда мы летели ради трёх вещей: отдыха, продажи трофеев и для аттестации на ранг. А ты, как я посмотрю, аттестована в гильдии и наверняка имеешь там связи. Так вот, давай сделаем так: я при свидетелях избавлю тебя от шрама, а ты похлопочешь о том, чтобы меня и напарника не слишком долго мурыжили с присвоением звёзд. Устроит тебя такое?

– Ну ты дала жару, любимая. Почище даже Трёх Лепестков.

– Просто свобода в голову ударила. Немножко.

– Немножко?

– Ой, а сам-то! Что это за жуткая театральщина с хоровым шёпотом из ниоткуда? Страшно даже подумать, что они там могли подумать! – скаламбурила Лейта. – А как ты меня кормил?

– Как обычно.

– То есть появляющиеся как бы из ниоткуда сочные, истекающие соком и маной нямки – обычно?

– Ты же сама просила: напарник, я жрать хочу, дай-дай-дай! Ну, я и давал. А ты жрала.

– Не просто жрала – я подкрепляла легенду о лёгком одичании в Лесу Чудес.

– Да-да. Не просто жрала, а с аппетитом, смачно. И в таких количествах, что бедолаги, вздумавшие претендовать на кусочек твоего внимания, осознали, что прокормить тебя им не светит.

– Ну да, а как же иначе? Кто девушку кормит, тот её и любит. А кто не кормит – максимум смотрит. Издалека, с тоской во взорах.

– Осознавая свою никчёмность, серость и безнадёжность.

– Ага, именно её.

Я обнял Лейту немного плотнее и чмокнул её в макушку (до сих пор балдею от самой возможности это проделывать в любой удобный момент). В ответ и сам получил лёгкое усиление объятий.

Стояли мы с ней на верхней палубе каботажника «Зелёная чайка», идущего по маршруту Зайва – Пальситен – Дуэнзай – Катраш – Мелир. В общем, выполняли следующий пункт плана, с небольшим морским круизом и тихим, неспешным возвращением в родной Гринней.

Слева по борту вздымались к небесам пока не слишком высокие, но уже острые и неприветливые скальные шпили. Серо-хлорито-оливиново-чёрно-жёлтое преддверие Граничного хребта, декорированное сверху альпийской зеленью. Причём, как я знал (уже видел с воздуха во время перелёта к Катрашу), в основном зелёные оттенки низинной растительности далее сменятся знакомыми оттенками той флоры, что живёт за счёт маносинтеза: бледно-жёлтыми, чёрными, синими. Стихийные оттенки огня, земли, воздуха соответственно. Ибо Граничный хребет вполне подобен Лесу Чудес – с той поправкой, что вулканическая его активность задирает к поверхности, выплёскивая на неё, природу Подземья во всём её разнообразии.

Включая разнообразие опасностей.

Впрочем, на борту «Зелёной чайки» эти опасности настигли бы нас едва ли. Каботажник – само собой, не океанское судно, однако и эта, хех, плоскодонная калоша имела длину порядка восьмидесяти метров, ширину – около пятнадцати, а дедвейт – сильно за тысячу тонн. Да и плоскодонность его, как я успел узнать из бесед со стюардом второй палубы, где нас разместили, несколько условна и укреплённый силовой набор нашего грузопассажирского транспорта мало уступает таковому «нормальных» морских судов (а сверх того, обусловлен парой серьёзнейших причин... рассказывать о которых мне лень).

Суть в том, что «Зелёная чайка» – неплохое подобие малого лагеря тех же ходоков. На ней и охрана хороша, и пассажиры через одного не самые простые. Мы с Лейтой, к примеру, воспользовались вполне официальной возможностью скостить плату за каюту господского (дворянского) класса, предъявив свои знаки гильдии. Всё равно ведь не останемся в стороне, если какая-нибудь пакость атакует судно – так чего золотом раскидываться?

Кстати о знаках гильдии.

Получение их и впрямь оказалось, с формальной стороны, простым и быстрым. Перефразируя известный стих, «для дворян везде у нас дорога, для дворян везде большой почёт». Происхождение Лейты у неё на лице написано: любой мало-мальски понимающий человек при одном взгляде на эти зеленущие ведьмовские глаза, эти отточенные поколениями черты, густые чёрные брови вразлёт и слегка вьющиеся волосы того же глубокого чёрного цвета с оттенком полуночной зелени тотчас выдохнет: Ассур!

И будет прав.

Что же до присуждаемого ранга – исцеление Трёх Лепестков сняло почти все вопросы. Очень уж эффектно вышло: моя любимая неполные двадцать минут щупала и гладила чародейку (ну, так это смотрелось со стороны), после чего одним длинным движением стянула весь шрам, словно перчатку, смотала этот кусок сморщенной плоти в ком размером два кулака и отбросила прочь, повелев:

– Жги!

Огнеглазая пощупала своё лицо, посмотрела на очистившуюся кожу руки, причём даже точно того же оттенка выразительной смуглости, что остальное тело, перевела взгляд на бывший шрам – и зажгла. То, что осталось от шрама, истаяло в белом огне за считанные секунды, не оставив даже дурного запаха. После чего Три Лепестка, торжествующе завопив нечто нечленораздельное, несколько раз подпрыгнула, вскинув руки вверх (огненная обезьянка при этом соскочила наземь, недовольно ворча и треща), а под конец бросилась в объятья Лейты. Которые, сопя и всхлипывая, не разомкнула даже после того, как маленький местный консилиум целителей, приблизясь, набрасывал на неё диагностические чары, чтобы подтвердить полноту совершённого исцеления.

Подтвердили, конечно – куда б они делись? После такого вопрос стоял не столько «достойна ли Лейта Ассур аттестации?», сколько «присвоить госпоже Ассур две золотых звезды или сразу три?»

Присвоили две. Но не потому что жалко, а потому что собственная квалификация низковата. Среди консилиума только у одного целителя имелось две звезды золота, причём скорее за выслугу – полтора века беспорочной службы на гильдию тоже кое-чего стоят. И сей почтенный муж (кстати, не родовитый, а заслужный), убелённый сединой более для солидности, по личному выбору, охотно признавал, что квалификация Лейты много выше его собственной...

Проблема в том, что он не мог точно сказать, насколько выше.

В общем, сошлись на двух звёздах. И дружно рекомендовали госпоже Ассур по прибытию в Мелир пройти переаттестацию. Мол, там держат практику целители рода Вастре и среди прочих сам Горамен Духовидец, обладатель четырёх золотых звёзд, почётный член городского совета; там смогут определить не только несомненное достоинство госпожи, но и ранг его.

А вот со мной получилось интереснее.

Боевая подруга настаивала, что таиться с прежним упорством мне невместно. Я настаивал, что для одиночки низкий профиль – не роскошь, а необходимость, и что я согласен засветить лишь необходимый минимум способностей. Гордость мне не по чину, получу одну золотую звезду – и довольно. Будет чем при необходимости неприятно удивлять всяких утырков. В ответ, после долготерпеливых вздохов, мне напоминали, что чем больше звёзд, тем у «всяких утырков» меньше причин нарываться. На это я отвечал, что более осторожный утырок остаётся утырком, причём становится опаснее; и боюсь я отнюдь не шелупони, боюсь я как раз ребятишек (и девчонок) с уровнями от семидесятого.

В итоге Лейта признала моё право ещё немного пострадать параноидальной манией скрытности – иллюзионист, мол, это уже не просто класс, а образ мышления. Ну, кто бы сомневался.

Во время своей аттестации я продемонстрировал ветролёт. Всего лишь. И... этого самую малость не хватило для двух звёзд золота. А потому что чары Полёта – пятый круг и работают они только на того, кто их сотворил. Ветролёт же – средство расширенной мобильности для группы, т.е. с некими условностями и натяжками аналог чар шестого круга; причём сложных чар поддержки, традиционно ценимых выше, чем всякие там Смертельные Водопады и Тысячи Порхающих Клинков.

Достаточно сказать, что ветролётом можно оперативно эвакуировать раненых и транспортировать добычу буквально тоннами. Шестой круг, однозначно! С претензией на повышение (хорошо, что я не стал демонстрировать полную скорость своих полётных чар... впрочем, я и сам толком не знаю, насколько могу разогнаться; надо бы проверить на опыте ещё и эти пределы, пощупать экспериментально... стрёмно оно, конечно, но надо, надо...).

Ну да суета вокруг ветролёта – семечки. Куда интереснее прошло собеседование с менталистом.

В катрашском отделении ею, кстати, работала дама. И сдаётся мне, что параноидальная мания скрытности иллюзионистов против аналогичной профдеформации менталистов – так, плюнуть и растереть. Как говорится, всё равно что плотник супротив столяра. То есть я ещё могу поверить, что допрос (да-да, именно допрос, к чёрту эвфемизмы!) кадра, претендующего на одну тире две золотых звезды, доверят обладательнице всего лишь трёх звёзд серебра. Как-никак, дополнительные условия позволяют скостить отставание в ранге, да и задача-то стоит не в подчинении, а в проверке искренности. Но...

Но судя по тому, как ловко и мощно надавила на меня эта якобы трёхзвёздочная, истинная ступень её выше пунктов этак на двадцать. Да и с грейдом есть сомнения.

С другой стороны, для допроса я сам, своей волей впёрся в ритуальный контур. А возможности местных ритуалистов для меня (и для Лейты, что особенно обидно)– тёмный полуночный лес в новолуние. В котором, как говорится, могут водиться тигры.

(красавица напротив – старшая сестрица моей любимой. Мы ведём лёгкий, но откровенный диалог с ноткой игривости, потому что если бы я любил Лейту чуть меньше, то непременно приударил бы за вот этой дивой. Потому что грешно же упустить такую женщину, просто грешно! А она улыбается мне так мило, и я тоже стараюсь улыбаться поярче)

...да, это моё настоящее имя...

...да, крестьянского...

...это сложный вопрос...

...проблемы с памятью. Нет, не органические, с органическими сладить не проблема, и даже с духовными не проблема, ты же понимаешь...

...последние шесть лет...

...да, класс золотого ранга, почти закрытый...

(где-то на заднем фоне начинается суета; игнорирую, любуюсь)

...по профилю – Наблюдатель...

...нет, не нарушал известных мне законов...

...нет, не злоумышлял...

...да, лоялен Гриннею – это ж моя родина, как иначе?..

...нормально отношусь к Зальмару. Страна как страна, люди интересные...

...нет, с Чёрными Колпаками не сталкивался...

...нет, и с Изыскателями Высочайшего тоже – кто это вообще такие? А, лютые извращенцы-наркоманы-маньяки, тайное общество экстремал-гедонистов... даже не слышал, вообще...

...нет, об опасных культистах ничего не знаю...

...нет, с членами Багрового Ковена прямых контактов не имел...

...ну, хотели меня в Мелире отловить трое людоловов...

(суета на заднем фоне вспыхивает пуще прежнего)

...прибил, конечно же, эти тараканы иного не заслуживают...

...да какие серьёзные – так, шелупонь, ступени этак тридцатой, много тридцать пятой...

...нет, не доложил...

...я, может, и страдаю от амнезии, но не настолько наивен, чтобы воображать, будто у Багрового Ковена нет в Мелире хорошего, а то и очень хорошего, многоуровневого прикрытия...

...ну право слово, что ты такое говоришь? Пока существует Сад Миконид, будут существовать и колдуны-идиоты, польстившиеся на дармовую силу; пока существуют неразборчивые в средствах или вкрай отчаявшиеся разумные, у которых востребованы услуги Багровых, Ковен не уничтожить – и тут не то что лично я, тут даже объединённая мощь церквей Гриннейской Девятки бессильна...

...я не циник, я реалист, любимая сестрица...

(суета на заднем фоне достигает крещендо, сестрица перестаёт быть сестрицей, я мотаю гудящей головой, встаю со скамьи и выхожу из ритуального контура; допрос окончен)

Что могу сказать? Менталисты – страшные! И повторять такую беседу на бис без присутствия наблюдателей, включая Лейту, я не намерен. Иначе вывернули бы меня там наизнанку, простирали, прополоскали и повесили сушиться. Брр, жуть мозговёртская, только наведённым трансом и спасся.

И даже сумел довольно точные воспоминания сохранить, что далеко не всем удаётся: фактически допрос проходит в изменённом состоянии сознания для пущей достоверности ответов, так что некоторый аналог алкогольной амнезии, причём в тяжёлой форме, наступает практически у всех «пациентов». Если бы не обязательность процедуры и не строгие ограничения в процессе, вроде обязательного присутствия независимых магов-Наблюдателей, никто бы на такое по своей воле не соглашался.

Допрос моей подруги, кстати, прошёл куда проще– и вообще без эксцессов с попытками копнуть мировоззрение. Ну, она потомственная высокородная, к ним отношение особое...

– Вейлиф.

– М?

– А ты в самом деле никакого отношения к Багровым не имеешь?

– Кроме того случая в Мелире – никакого. Я же тебе рассказал свою историю, ещё тогда, когда перестал Сам-Знаю-Кто изображать. Всю и полностью... насколько я сам её помню.

– Ну... просто странно это.

– Что?

– Я никогда не слышала о перерождённых. И о крестьянах с особенностями золотого ряда.

– Хех. Милая моя, не подумай, что я выпячиваю свою уникальность, но... что ты вообще слышала-то? Твоя кровная родня так старательно держала тебя в чёрном теле, что я даже слегка удивлён, как ты ещё не... – вздох, – ...не важно. Цоккэс огромен – это раз. В нём чуть ли не каждый первый, кто что-то знает, норовит это что-то поглубже закопать и никому не рассказывать – это два. Ну а третий момент...

– У всех перерожденцев развиваются необходимая паранойя, повышенная скрытность и умение быстро удирать куда подальше через Подземье?

– Ха-ха, да, примерно так, – на секунду, пользуясь тем, что на нас никто не смотрел, я наглым образом опустил одну из обнимающих ладоней со спины к талии и... кхе-кхе, подалее. Так сказать, в направлении Подземья. А когда изрядно смущённая Лейта сказала своё веское гр-р-р, слегка видоизменив для выразительности связки, исправился. – Да, хорошая скрытность и умение драпать важны. И не только для перерожденцев. Потому что я крепко сомневаюсь, что неосторожные вот так легко и просто способны выжить в этом суровом мире.

– Ну, ты же выжил. И даже преуспел.

– Мне просто повезло. Дважды. С первой особенностью и со второй, маскирующей её. Причём есть у меня почти что уверенность: если бы я переродился среди высокородных, меня бы точно раскрыли... с неизвестными, но едва ли приятными последствиями.

– Ну почему же? Любой род будет рад заполучить гения.

– Гения? Во-первых, гений у нас ты. Во-вторых – много ли тебе перепало от щедрот старших?

– ...

– Прости. Постоянно на это сворачиваю. Но сама знаешь: насколько я люблю тебя, настолько же меня... вымораживают порядки среди Ассур.

– А я только из-за тебя начала понимать, насколько они... выкручены. И...

– М?

– У меня... – место смытой игривости окончательно заняло нехорошее напряжение, – у меня есть подозрение, что как раз мой род выходы на Багровых имеет. Если не хуже. Намного хуже.

Вздох. Сосредоточась, я постарался транслировать волну уверенности-и-утешения. Добавив вслух:

– Хотел бы я тебе соврать что-нибудь утешительное, но не могу. Да, я не хотел заговаривать про это первым, но очень уж близкие это темы: целительство и химерология с... сопутствующими практиками. В смысле, жертвенное целительство. Как будто их специально создавали друг для друга: с одной стороны, ребята, увлекающиеся всякими неэтичными штуками, а с другой – Ассур, способные за счёт известно чего ненадолго дотянуться до областей высшего целительства, стабилизировать химер... и даже в результате провала попытки они уже ничего лишнего не расскажут. Никому и никогда.

Лейта вцепилась в меня вдвое крепче прежнего, мелко дрожа. Не требовалось особой эмпатии или каких-то сверхсил, чтобы догадаться, какие именно образы сейчас мелькают в её памяти.

– Тише, милая. Тише, родная. Потерпи ещё немного. Мы непременно распутаем этот клубок... но не сейчас. Не сразу. Сперва нам обоим надо как следует подрасти. Сейчас мы слишком малы и слабы.

Вздох. Такое хрупкое, при всей своей силе, тело в моих руках чуть расслабляется.

– Быть может, – почти шепчу, – искоренить Багровый Ковен окончательно нельзя. Не раньше, чем переменится природа людская. Но уж вырвать из кровавого капкана один не самый значительный высокий род – на это нам с тобой сил хватить должно. Хотя бы на это.

– Думаешь?

– Уверен. Когда мы будем готовы, мы спасём всех, кого только сможем. Обещаю.

О моём перерождении в сына крестьянского 10

Этап десятый

Морские традиции – священная штука. Одной из них, притом едва ли не самой священной, являются совместные трапезы. В каюте капитана и под его началом (либо, если капитан на вахте, со старпомом во главе стола), всё как положено.

Естественно, что абы кто до этих статусных застолий не допущен.

Из членов команды и к ним приравненных это, в первую очередь, собственно капитан, старпом и вторпом: все как один гидроманты-Сотрясатели, действительные члены Морского Братства. Довольно забавно, что на борту «Зелёной чайки» они выполняют примерно ту же роль, что я на своём ветролёте: работают не только за того, кто управляет транспортным средством, но и за того, кто это самое средство приводит в движение. В четыре семичасовых смены тащат они по морю нашу «скромную» плоскодонную скорлупку чарами Струя Под Килем (формально это пятый круг, но по факту, для судна водоизмещением под три тысячи тонн – не менее чем шестой).

Такие себе живые двигатели, вполне устраняющие необходимость в парусном вооружении, а также большой команде, обслуживающей всяческий – стоячий и бегучий – такелаж.

Следующими по очереди, но не по значению идут менталист-навигаторы. Их по штату должно быть также минимум трое, лучше четверо – по числу семичасовых смен; увы, на нашем каботажнике недобор по штату сих ценных специалистов ещё суровей, чем недобор «по гидромантам». Уже на грани катастрофы. И это совсем не шутки! Двое наличных ментогаторов прямо-таки зашиваются, выполняя работу полноценной четвёрки, и раньше, если верить рассказам попутчиков, выходили к столу никакущие, напоминающие лежалых зомби.

На их счастье, вторпом «Зелёной чайки», заинтересованная в здоровье мужа кровно, договорилась с Лейтой, согласовала всё с капитаном, и моя боевая-но-жалостливая подруга быстренько-но-качественно подлечила ментогаторов. И от хронической усталости, и от передоза алхим-стимуляторами, а конкретно у мужа вторпома попутно убрала зарождающуюся язву желудка и беду с потенцией.

В итоге вместо затрат на морской круиз мы вышли в плюс, и довольно солидный. Услуги целителей – удовольствие не из дешёвых.

Чем занимаются менталист-навигаторы? О-о, это в двух словах не обсказать. Но если кратенько, без деталей – работают за глаза и уши судна, поддерживая аналоги эхолота, радара, курсопрокладчика и всяких прочих приборов. Даже с поддержкой артефактов работёнка нелёгкая, в буквальном смысле нервная. Также в обязанность ментогаторов входит «подача сигналов» и обеспечение связи с другими кораблями и/или берегом на довольно приличных дистанциях (для служащих на морских каботажниках квалификационный минимум односторонней связи – четыре морских лиги, двусторонней – тридцать). А если такой специалист реально хорош, он может заодно ещё и угрозы отслеживать; но на дополнительные функции двое «наших», и без того двукратно перегруженных, давно забили.

Отслеживанием угроз занимается охранная секция «Зелёной чайки». И вот она даже немножко сверхштатная, потому что вдобавок к двум полным группам на борту торчит четверо стажёров. Увы-увы, к охранной секции полностью относятся мои более ранние замечания об охране караванов. Для того, чтобы отогнать от борта какого-нибудь морского монстра, сила даже одной дежурной группы избыточна. Как и для поддержания порядка на борту. Ну а ежели на нас нападёт кто-то серьёзный, то бедолагам останется лишь умереть с честью.

Что? Правда обычно неприятна, да, но от этого она не перестаёт быть правдой.

Понятно, что морское судно – не заурядный караван. Тут даже охранники-стажёры имеют силу трёх звёзд серебра, штатные охранники – кто четыре, кто полное созвездие, а глава корабельной охраны так вообще с золотой звездой ходит, как и я, но... если честно, задайся мы с Лейтой такой целью – и нашей совокупной силы, пожалуй, хватило бы для захвата каботажника. Если брать в расчёт одну только команду и не скупиться на летальную силу.

Наверно. Может быть. Всякие неприятные особенности вроде ощущения угрозы, сторожевые чары, сигнальные амулеты и прочее такое могли бы серьёзно осложнить такую миссию; но Тень Иллюзиониста, как аналог чар шестого круга, и Кровавая Регенерация, которую моя любимая целительница вполне может инвертировать, оставили бы при внезапном нападении очень мало шансов атакованным.

Не то чтобы это стало каким-то великим достижением. В конце концов, «Зелёная чайка» – просто каботажник, а не океанский или тем паче боевой корабль. Не самая сложная мишень...

Если бы не пассажиры.

Потому что мы с Лейтой тут не единственные такие красивые и сильные. Например, с нами из Катраша в Мелир плывёт по делам надменный «вы можете звать меня господин Фойлуз Гарг». Да-да, из того самого рода, знаменитого своими горными охотниками. И если его просто поставить рядом с капитаном – на минутку: Сотрясателем, способным без особого напряжения часами поддерживать потоковые чары шестого круга! – то капитан покажется дрищеватым недорослем в сравнении с крепким таким борцом.

Едва ли ошибусь, если предположу, что Фойлуз Гарг – первый из лично знакомых мне высших магов. Пусть даже он проходит по самой нижней планке высших (а маги, что способны сотворить чары восьмого круга, на каботажниках не путешествуют: для их статуса подходят личные воздушные яхты или, самое малое, океанские лайнеры), всё равно сей аристократ Внушает.

Приснопамятный тигрозавр будет куда сильнее, если чисто на резерв мерить, но этот определённо гораздо суровее всего лишь тигрозавра. И надменность его в общем-то простительна.

А ведь он на «Зелёной чайке» не самый опасный. Есть у меня ощущение, что дама в вуали будет пострашнее. Про неё толком никто ничего не знает, кроме того, что такая взошла на борт в Пальситене в сопровождении пары боевых химер: Ящера и Кота – а также пары очень тихих слуг-близнецов, полулюдей трибы Совы. И когда я говорю, что они очень тихие, это значит, что они для меня тихие. Для ходока, не один месяц прожившего в Лесу Чудес, и мага-Наблюдателя с восприятием, перевалившим за двадцатку.

Если таковы слуги, то каковы химеры-охранники? И какова та, кто с тех пор ни разу носа не казала из своей каюты? Цоккэс ведь не Земля, здесь охраняемые персоны обычно сильнее охранников...

Ух. Как страшно жить. Какой я до сих пор маленький и слабенький.

Надо это ощущение заесть: вдруг полегчает?

Впрочем, я отклонился от перечисления значимых персон. Ясно, что оплатившие место в каютах господского класса имеют доступ к трапезам в покоях капитана, где подают блюда шеф-кока, просто по построению, да простится мне этот геометризм. Сам шеф-кок, между прочим, по статусу вполне мог бы присутствовать на обеспеченных его трудами мероприятиях: он из потомственных дворян и ступень у него никак не ниже пятидесятой, как нам успели поведать. Иногда господин Фойлуз Гарг (или ещё кто из право имеющих) всё же вызывает его в капитанскую каюту, чтобы поблагодарить лично; но обычно шеф-кок хранит подобающую скромность, оставаясь в своём маленьком царстве чародейской гастрономии с чётким оттенком алхимии.

Увы, но морская традиция не позволяет иного. Да и вдобавок время, когда все прочие едят, для шеф-кока – то самое время главной запарки. Ему некогда красоваться перед публикой, ему надо высоких персон кормить.

Само собой, не входит в число допущенных к столу и капитанский (старший) стюард. Перемена блюд на нём, он имеет уровень не менее сорокового и ловко пользуется чарами Незримого Помощника, занося в каюту за раз иногда по два десятка блюд либо столовых приборов, иногда и того более, но увы... правильно: традиция. Кап-стюард – не высокий гость и не один из элиты команды, а потому сидеть за одним столом с господами ему невместно. Но он хотя бы мелькает у них на виду, облачённый в бледно-зелёную форменную тунику, форменные бронзовые наручи от плеча до локтя и плетёные сандалии, храня подобающе невозмутимое лицо а-ля английский дворецкий в двенадцатом колене.

Палубным стюардам и того не видать.

Тем паче не допускаются до капитанской каюты пассажиры с нижних палуб. У них своя жизнь, свой собственный кок, не удостоенный приставки шеф-, свои продукты, свои развлечения... единственный живой фактор, объединяющий элиту и плебс – это корабельный алхимик. Между прочим, допущенный до трапез с капитаном и вполне приветствуемый за столом. Обязанности его обширны настолько, что даже сложно очертить их границы. Именно корабельный алхимик, например, варил стимуляторы для бедных зашивающихся ментогаторов; именно его зельями будут лечить морскую болезнь, если кто-то окажется ей подвержен, да и в целом за медицинскую помощь всем присутствующим на борту до появления Лейты нёс ответственность именно он. За неимением профильного специалиста.

Однако первичны для него всё-таки иные обязанности.

Во-первых, именно корабельный алхимик контролирует состояние и целостность корпуса. В его власти вовремя распознать гниль, найти трещины, усилить защитную пропитку, обновить лаковые плёнки на деревянных поверхностях и ингибирующие чары – на металлических (поэтому всё латунное, бронзовое и серебряное на борту сияет ярко, словно только что отполированное). Заклейка трещин с блокированием течей тоже, разумеется, на нём.

Во-вторых, именно корабельный алхимик заботится о составе и состоянии груза. Он хлопочет, как бы на борт не пронесли активированную взрывчатку, огнеопасные вещества без противопожарных чар, наркотики или ещё что-нибудь этакое. Сверх того на нём лежат дезинфекция, дезинсекция, обработка фунгицидами и разная прочая дератизация. Всё съедобное, находящееся на борту, должно быть надёжно защищено от вредителей – и первым в линии обороны у них на пути стоит корабельный алхимик. Один за всех, даже без помощников, положенных ему по штату.

Маленький, суетливый человечек с огромной сверкающей лысиной и защитными очками, которые не снимает даже за столом, он – истинный фанатик своего дела. Говоря откровенно, мне изрядно повезло, что моё место оказалось с ним рядом во время первой трапезы на борту – а уж там я сам старался сесть поближе. Потому что, прямо говоря, большинство других разговоров в типичном стиле small talk, сиречь ниочёмный вежливый пустопорожний трёп, наводят на меня тоску.

Да-да-да, я знаю: этот самый трёп – он примерно как художественная история, в которой даже не столь важно содержание, сколько форма подачи, являющаяся подвидом искусства. Для человека, хорошо (да что там хорошо, хотя бы средне!) разбирающегося в практической психологии, дипломатии или иных подобных дисциплинах любойsmall talk – бесценный кладезь сведений о собеседниках, способ весьма точной оценки их ума, характера, кругозора, привычек, политической принадлежности, родового и семейного статуса... и так далее, и тому подобное, без конца и края. А я ведь впервые попал в какое-никакое, но дворянское общество, мне бы слушать, впитывать, мотать на несуществующий ус...

Вот в этих чисто виртуальных, едва начинающих пробиваться усах, верно, и затык.

Штука в том, что мне, если быть вполне откровенным хотя бы наедине с собой, люди как таковые малоинтересны. Да, среди них попадаются выдающиеся экземпляры – одна только Лейта чего стоит! Но вот типичный средний человек... увы и ах, но магия сама по себе отнюдь не делает разумных умнее. Даже возможность повышать персональные параметры этого не делает, вот ведь в чём штука... как метко подмечено (жаль, что не мной) – совершенно не важно, что ваш Бугатти Вижн Гран Туризмо способен разогнаться почти до 450 км/ч, если он торчит в пробке, что движется в сто раз медленней. И точно так же теряют всякое значение мозги любой степени гениальности, когда владелец отчего-то не может (или не хочет, что чаще) пользоваться ими по прямому назначению.

Возможно, господин Фойлуз Гарг мог бы стать потрясающе интересным собеседником, если бы мы с ним могли поговорить более-менее свободно о стихийной магии земли, профильной для его рода. Весьма вероятно, что если бы он не считал меня типичным, лишь по прихоти судьбы преуспевшим гриннейским крестьянином, да ещё и, словно этого недостаточно, малоумным малолеткой... а происхождение и возраст начертаны у меня на лице, причём крупно, не пропустишь... да: в какой-то иной жизни наша беседа могла бы стать обоюдно интересной.

В этой?

Ха. Держи карман шире.

В этой жизни господин Фойлуз Гарг, если вообще со мной заговаривал (обычно он даже кивнуть ленился), то в основном таким тоном, что за одно лишь снисходительное «милый юноша» хотелось вломить ему с ноги.

Добавлял диссонанса тот факт, что сам для себя, в своей скорлупке, высший маг полагал свою персону, беседующую со мной, необычайно снисходительной и безупречно любезной, а меня – настолько нагло-бесцеремонным и не знающим своего истинного места в картине мироздания, что это его даже не сердило, а изрядно забавляло. Ну, примерно как посетителей зоопарка забавляют ужимки мартышек. Моя золотая звезда его не впечатляла от слова совсем; в его понимании Лейта Ассур (худородная, конечно, но всё же особа с неким потенциалом, приличествующим представительнице рода с четырёхтысячелетней историей) похлопотала о том, чтобы её игрушке – мне то есть – выдали блестючку для красоты.

Иначе говоря, этот господин, проживший на свете более сотни лет, причём большую часть этого срока в маноре, что в половине дня пути от Катраша, и способный творить высшие чары (да, не ветки сложности, а ветки мощи, но седьмой круг есть седьмой круг, такие заклинания простыми не бывают!)... этот, чтоб ему вспучило всё, что пучится, господин даже не знал, каковы условия аттестации на ранг в гильдии Жезл и Кинжал. А не знал он, потому что его не интересовали странные обычаи варваров.

Ну, то есть формально гриннейцы с недавних пор, последние тысячи полторы-две лет, считаются цивилизованными, да; но все действительно разумные люди понимают, что по ту сторону Граничного хребта только Империя может не считаться цивилизованной державой, а по праву являться таковой. Их, цивилизованных, на всём Ваккуше вообще только две: Зальмар и вот ещё Империя, да.

...умный, одарённый, могущественный, безнадёжно камнеголовый идиот.

Я на него даже злиться перестал, потому что смысл? Ну, вот настолько он ушибленный. Иногда такое сказанёт, что даже сидящему рядом с ним во главе стола гидроманту с трудом удаётся удержать лицо. Например, на спиче со сравнением геомантии и гидромантии (одна из любимых тем: видимо, любой взгляд на синий жилет с вышитым изображением штормовой волны, скалы и маяка над ней рождал в господине Фойлузе Гарге желание включить намертво заевшую цепочку силлогизмов).

И ладно бы он был такой один...

Могу ещё раз повторить: не будучи замаскированной, моя физиономия выдаёт всем вокруг, у кого есть глаза, что я – потомственный гриннейский землепашец и зелёный юнец. Да, конечно, поведение и речь мои ближе к тем, что ожидаешь от зрелого человека лет тридцати минимум. Но что такое даже тридцать лет для мага или воина, которым за сто, а то и за двести – вот как старпому? Правильно. Они и на Лейту-то с неизбежностью смотрят, как на юницу, даже две золотых звезды на открыто носимом знаке гильдии не помогают выправить впечатление. Но с ней они хотя бы могут допустить возможность более-менее нормального разговора. Со мной? Ха.

Как говорится, ненаучная фантастика – в другом отделе.

Вот и сижу я, трескотню корабельного алхимика слушая (а также старательно запоминая: дельные же вещи говорит, практически применимые, полезные), которому даже собеседник особо не нужен, хватает просто свободных ушей; наслаждаюсь блюдами шеф-кока, временами переключаюсь на другие беседы... и скучаю, скучаю, скучаю... уныленькое времяпровождение, однако обязательное.

Традиция-с.

Немного спасает медитация. Но именно немного.

– ...простыми средствами. И чем проще, тем лучше. Крысы – они к сложным ядам очень быстро находят подход, распознают влёт, приспосабливаются. А вот к угарному газу адаптироваться нельзя, ке-ке-ке-ке, биология не даёт: гемоглобинчик он связывает на отличненько. И запаха не имеет, даже крысы его почуять не могут никак. Поэтому, ежели хочешь разом во всём трюме потравить хвостатых, то первым делом предупреждаешь охрану, чтобы кто не впёрся по дури куда не надо, потом берёшь материальным компонентом пробирку с угарным газом, сотворяешь на себя Дыхательный Шлем, на газ в пробирке – Временное Копирование Субстанции – и ходишь, ходишь туда и сюда, чтобы побыстрее отрава разошлась по пространству. Обычно получаса хватает, чтобы крысам полный конец настал, и остаётся только...

О, а вот на том конце в кои-то веки тему поинтереснее подняли:

– ...работы по углублению дна до самой Зайвы и расчистке фарватера в устье позволят океанским судам доходить до самой столицы. Больше никакой перегрузки на каботажники вроде нашего около причалов Пальситена – это в чистом виде лишний труд, неоправданные ничем разумным издержки.

– А вы сознаёте, что дноуглубительные работы придётся регулярно повторять? – сухопарая остроносая дама из пассажиров слегка склонила набок свою голову, увенчанную кудряшками двух резко контрастных оттенков: медного и молочно-белого.

– Разумеется, – капитан кивнул. – Но можете мне поверить: гидроманты, которым придётся этим заниматься, будут лишь рады возможности творчески применить свои силы. Это совсем не то, что год за годом тащить на своих чарах по одному и тому же маршруту одно и то же судно. Привычное не даёт нового опыта, это аксиома! Лично я взялся бы за улучшение столичной логистики во время своего отпуска с большим энтузиазмом. Сделать Зальмар ещё величественней – если это не достойная цель, то что вообще считать достойным?

– Оставим в стороне вопрос вместительности причалов Зайвы и наличие соответствующей новым требованиям береговой логистической структуры. Очевидно, что если уж замысел вообще реализуют, то предварительно в министерстве Проектов и Планов штатные мудрецы-чародеи как следует проработают все стороны этого смелого и крайне затратного начинания, включая источники финансирования и завершая потенциальными рисками. Я – далеко не служащая МПиП, однако даже я отлично вижу немало подводных камней...

– Ну-ка, ну-ка! Это какие же, например?

– Да взять хотя бы ранее помянутый вами лишний труд. Да, в Пальситене на перегрузке работает немало носильщиков двадцатых и тридцатых ступеней. Тысячи людей с семьями. Куда прикажете девать их всех? Переселять в Зайву, чтобы работали там? Но это обвалит столичный рынок труда, его нижний и нижне-средний сегмент, одновременно взвинтив цены на жильё в нижнем и среднем сегментах...

– Да кого волнуют эти низкорождённые! – отмахнулся капитан.

«Ну да. Обеспечить разнообразием занятий и новыми уровнями нескольких гидромантов из высшего класса – разумеется, если сам принадлежишь этому классу – много важнее и нужнее, чем заботиться о среднем классе, куда более многочисленном. Средний класс – это ж не господа...»

– Очевидно, что МПиП они волнуют, – неодобрительно заметила кудрявая. – Вы же образованный человек и как таковой наверняка знаете Правило Колонны: прямая налоговая и прочая прибыль от деятельности граждан всех уровней в здоровом и гармонично устроенном государстве не должна иметь перекосов. Пусть в отдельности каждый крестьянин ничтожен, но сложенные вместе, их налоги с произведёнными ими продуктами дают столько же – в пересчёте на денежный эквивалент – сколько и совокупный труд более ценных, но менее многочисленных людей среднего уровня. А те, соответственно, дают столько же, сколько люди продвинутого уровня, или сколько обеспечивает вклад низкоуровневого дворянства – и так далее, и тому подобное, до самого верха...

– Да что вы о крестьянах? – капитан очевидно поскучнел. – При чём тут вообще смерды?

– При выгоде. И не только в крестьянах дело, хотя в основании колонны покоится именно их вклад. Дело в самой гармонии государственной, кою ещё мудрый Велазан Дуэнзайский сравнил с гармонией здорового тела. Только в краткосрочной перспективе можно сравнительно безнаказанно изъять средства из одной части тела или из одних его систем и передать другим. Так и в нашем теле, когда оно, например, мобилизуется для краткого сверхусилия, происходит стрессовая концентрация. Кровеносные сосуды, что снабжают мышцы, расширяются, учащаются дыхание и сердцебиение, а вот снабжение кровью того же кишечника или желудка ослабевает... уважаемая госпожа Лейта может рассказать об этом подробнее, если кому-то окажутся интересны детали. Вы ведь можете?

– Конечно, – моя красавица улыбнулась. – В любое время и в любом количестве.

– Благодарю вас. Так вот, стрессовая концентрация – несомненно полезна. Порой даже жизненно необходима. Но! В таком состоянии невозможно пребывать постоянно... без последствий. Ведь именно желудок с кишечником расщепляют, преобразуют и впитывают те вещества, которые потом, в итоге, пойдут на питание всего тела.

– Софистика.

– Ничуть. Проверенная долгой практикой государственная мудрость, не более того. В гармонично устроенном организме нет ничего лишнего; в разумно устроенной державе также нет ни лишних людей, ни лишних министерств, ни лишних родов, ни лишних земель, ни лишних дорог, ни лишних церквей. Всё для чего-то да нужно, всё с необходимостью приносит пользу, будучи употреблено на своём месте – и труды смиренных, и дерзания амбициозных, и решения прозорливых. При этом мы с лёгкостью можем видеть, к чему приводят отклонения от разумного устроения... на примере хотя бы той же Шедии. Четыреста лет как пала королевская династия Шеди-гар, четыреста лет как голос прозорливых умолк, хор амбициозных стал мерзкой какофонией, а труды смиренных обесценились, превратившись в труд рабский. Страна, так долго поднимавшаяся к высотам цивилизации, рухнула обратно в варварство. И что же в итоге? Кого-то радует неразборчивость в средствах шедийских наёмников? Кому-то мила активность Чёрных Колпаков?

– Вы весьма ловко увели тему в области общеизвестного и бесспорного, – заметил капитан. – Но давайте хотя бы ради приличия вспомним, что речь изначально шла о том, чтобы приумножить славу блистательной Зайвы, превратив её в полноценный океанский порт. При помощи, хочу заметить, далеко не самых сложных и затратных мероприятий. Каким образом это может нарушить державную гармонию?

– Не знаю. Но этот вопрос вам следовало бы направить мудрецам-чародеям министерства Проектов и Планов: вероятно, они с высоты своего опыта и особенностей жребия видят некоторые сложности и неприятные последствия там, где прямолинейно мыслящие господа усматривают лишь нечто несложное, лёгкое в реализации и сугубо полезное державе.

– Софистика, софистика...

– Нет. По мне, это лишь разумное принятие собственных ограничений. Когда амбициозные либо не могут, либо не хотят усмирять избыток своей энергии... что ж, я уже приводила пример территории, где всё вышло именно так. И где уже четыре века нет ни порядка, ни гармонии, ни закона – один хаос.

Я сосредоточился, посылая сигнал Лейте.

«?» – ответила она, не оборачиваясь.

«Ты знаешь, что это за Правило Колонны?»

«А ты нет?»

«Иначе не спрашивал бы. Я тут внезапно и без особой радости обнаружил, что работы по социологии, экономике и даже философии уровня низшего дворянства прошли мимо меня. Неприятно ощущать себя невеждой».

«Знаю. Потому что я сейчас тоже ощущаю себя таковой».

Очередной минус жизни в сословном обществе. Очевидно, информация ранжируется по уровням – или ступеням, если угодно. Не достиг необходимого уровня – значит, это, вон то и ещё те разделы тебе знать не надо (возможно, даже о существовании тех разделов никто прежде времени тебе не скажет).

Зачем оно тебе? Незачем! От лишнего умствования только голова заболит.

Для крестьян, вон, даже знание грамоты считается излишним. И хотя с моей колокольни это дикость варварская, но... может, оно не так? Или не совсем так? Или я чего-то не знаю? Важного. Опять.

То есть я наверняка чего-то не знаю, это не новость. Но не знать ключевых элементов картины...

Дело даже не в родовых секретах – они идут отдельной статьёй. Просто обидно сознавать, что даже общедоступные знания для уровней 50+ оказались под замком для нас. И для Лейты, на долгое время застрявшей в начале сороковых, и для меня, вообще до них не доросшего.

Но это ещё ладно, а вот что я могу прямо сейчас сказать об устройстве общества на уровнях 30+ и 40+? Чуть более одного большого «ничего»?

Да массаракш! Я ведь даже о крестьянской жизни на самом деле знаю примерно нифига! Задним числом это очевидно до болезненности.

Поначалу смотрел я на неё сквозь призму предубеждений землянина, через довольно химерное, говоря по чести, понятие о неком умозрительном конструкте «магического средневековья», или МСВ. В дальнейшем шедийские наёмники качественно обрезали мне возможность эти предубеждения развеять самым естественным путём: через столкновение с практикой, не укладывающейся в простенькие мысленные схемки. Что жизнь подземельного отшельника, что жизнь отшельника столичного, радостно припавшего к весьма однобоким родникам книжной премудрости, что отшельничество в Лесу Чудес... они не ломали мне шаблоны.

Потому что не приносили нужного жизненного опыта.

Мы с Лейтой – попросту социальные инвалиды. Оба-два. И... может, у окружающих всё-таки есть серьёзные основания смотреть на нас свысока? Доросли по силе, не доросли по пониманию...

А ведь мы с ней прямо сейчас плывём по морю на судне, которое самим своим существованием немножечко так намёкивает: если вокруг нас таки магическое, то нифига не средневековье – из тех старых ходульных представлений земных фантазёров. Каботажник наш, на земные деньги, нормальный такой грузопассажирский теплоход. И даже не теплоход, а скорее экологичный по самый киль электроход... хотя нет, более экологичный – потому что утилизация отслуживших своё гидромантов и утилизация солнечных панелей немножко так отличается по цене и удобству, ага.

И последствиям для окружающей среды.

Но это полная фигня на фоне более серьёзного вопроса. Вот наш капитан, хоть он и редиска, раз так решительно пренебрегает нуждами пальситенских носильщиков (ну, он за ходовой дизель пашет смену через две, ему грубость простительна) – он всерьёз радеет за приумножение славы Зайвы и в целом своего родного Зальмара. А я, сын крестьянский, на ментальном допросе в гильдии спокойно сказал, будто так и надо, что лоялен своему родному Гриннею. «Потому что это наша родина, сынок», если старый и довольно злобный анекдот про червяков помянуть.

Но с чего бы вдруг у всех нас так активно резалось национальное самосознание, а? Половина моих Осколков Памяти орёт в голосину, что ни о каком национальном самосознании при феодализме речи быть не может. Это очень, очень поздний социальный конструкт, требующий достижения ряда предварительных условий в количестве немного так дофига.

А, блин, лингвистика? Я со своим Полиглотом второй ступени изучил кучу языков (кстати, в каюте меня дожидается прикупленный в Катраше учебник зальмарского архаичного и материалы по северным диалектам полулюдей: саморазвитие запускать нельзя!). Я знаю два варианта гриннейского и два варианта имперского. Но мне раньше как-то в башку не стучало сопоставить скорость изменения языков. А ведь лингвистический дрейф – такая же неотменимая штука, как дрейф материков... и он, по идее, должен идти в раздробленном феодальном мире, имеющем низкую связность на всех уровнях, быстро. 3-4 поколения – вот вам местный говор. Ещё 5-6 поколений – говор мутирует в диалект. А там недалеко и до полноценного расхождения единого языка на родственные в количестве эн штук.

Всего тысячу лет назад по земному времени предки русских и болгар говорили на одном языке. Примерно та же тысяча лет, плюс-минус, прошла с момента развала Западной Римской Империи до оформления литературного итальянского языка. Британцы и вообще англоговорящие конца 20 века не поймут 85% слов древнеанглийского, на котором говорили их предки в конце 10 века.

Современный гриннейский существует в практически неизменном виде около трёх тысячелетий. Чуть меньше, чем устаканилась держава Гриннеев. С имперским – та же петрушка. Почему? Как?

«Недостаточно данных для разумного ответа»...

Необходимый вывод, простой как три копейки: или мир вокруг меня – это вообще никаким боком не Средневековье, или одно из двух. Причём на некотором этапе просвещения о местных порядках я могу узнать, что в магмире, вот этом самом, Цоккэсом именуемом, вполне реальны какие-нибудь эгрегоры. И все образованные люди это знают.

Просто так получилось, что конкретно я – вообще не образованный. Дикий ходок по дикому Лесу Чудес, чтоб его...

Вот это и есть ужас у холодильника, да? Похоже, так.

Отправляю в рот кусочек тающей на языке отбивной, чтобы заесть внезапный стресс. О да, наш доблестный шеф-кок знает своё дело на отлично; я раньше понятия не имел, что с мясом можно сотворить вот аж такое. Это нечто... неимоверное. Переворачивающее представления о вкусном.

Как будто всю жизнь ел простую подсолнечную халву, а потом оп! Поел хлопковой.

И тут на второй план отходит даже тот несомненный факт, что концентрация маны в блюдах за этим столом ниже той, к которой я уже понемногу привык, когда втрое, а когда и раз в пять. Ну да, пользы для моего молодого растущего организма существенно меньше. Зато вкусно! Очень! Не удивительно, что дворяне в массовом порядке отказываются вкушать простецкое. И если такого может добиться довольно рядовой, в сущности, профессионал на рядовом каботажнике, то мне уже даже немножко страшно представлять, какое волшебство вкуса способен сотворить настоящий профи уровня 70+.

Это прям огого, доложу я вам. Гастрономия со всякой прочей кулинарией на Цоккэсе поставлены настолько же выше земных, насколько и местная медицина.

...правда, лишь в своих высших достижениях. Которые сильно не для всех...

Умею же я сам себе настроение испортить!

Заесть стресс. Срочно заесть стресс. А потом обсудить с Лейтой, что бы такого сделать, куда пойти и куда податься, чтобы хотя бы наиболее вопиющие дыры невежества нашего прикрыть. Она Советник, она меня старше даже не хочу считать во сколько раз (а ещё умнее меня, причём тоже хотел бы забыть, насколько) – вот и пусть посоветует что-то дельное.

В конце концов, учиться я люблю и умею, персональные параметры у меня не имеют потолка, так что догонять боевую подругу по мозговитости мне прям личный доктор прописал.

Шелари подтягивала на полигоне пару младших, гоняя их и так, и этак, когда в её поле внимания появились две новые отметки. Маги, высокоранговые, женщина посильнее, мужчина послабее (хотя маги же... с ними вот так в лоб оценивать нельзя, она пока не дедушка, чтобы чуять тонкости на чистом опыте). И если женщина определённо ощущалась незнакомой, то вот второй...

– Привет, Ершица! – громко, при всех... – Как жизнь, как уха, как вообще вся?

Голос тоже другой, как и ощущение, но эта дурацкая кличка...

Выполнив Рывок на восемь шагов назад и скрестив предплечья, показывая, что спарринг пока что прерван (чему младшие обрадовались... ха! Ладно, пусть чуток продышатся, жухлики-пухлики-дохлики), Шелари плавно развернулась навстречу...

– Милосердная Мамочка и оба её ребёночка! Ты когда успел так вымахать, мелкий? И как?!

– Много мяса ел! – оскалился бывший шкет, на которого нынче приходилось смотреть хоть и не сильно, но всё-таки снизу вверх. – Вельми пользительна диета чудолесская. Но ты так и не ответила. Хотя про как вообще вся – вижу и сам: цветёшь, пахнешь, хорошеешь, колешься – всё как положено Ершицам.

– Ты... пф. – Чтобы сменить тему, Шелари (а никакая не Ершица! Дурацкая, дурацкая, вот вообще ни в одном месте не смешная кличка!) моргнула, вглядываясь, и...

Что? Нет, не так: ЧТО?

– Эй, ты когда это успел золотую звезду взять?!

– Да вот, хорошо покрутился и накрутил. Кстати, знакомьтесь. Это вот та самая внучка Таруса, старшенькая и колюченькая, я тебе про неё рассказывал. А это, Шелари – моя Советница, целительница и по совместительству ещё кое-кто, Лейта Ассур.

– Очень приятно, госпожа Ассур.

– Можно просто – Лейта, – новая знакомая мягко и как будто чуть снисходительно улыбнулась.

«Ничего себе! Вот так сходу? Не госпожа Ассур, не госпожа Лейта и даже не просто госпожа, а раз – и сразу по имени? Это что, намёк на...»

Шелари покраснела. Неудержимо.

...не то чтобы она жаловалась на внешность. У воительниц доброй крови с этим обычно отлично. И всё же при взгляде на эти формы, с полнейшим бесстыдством облитые чёрно-серой кожей, это лицо с парой сияющих изумрудами глаз, увенчанное изящной артефактной короной, эту копну волос с зеленцой, которую даже капюшон толком не способен прижать – они в пружинящем буйстве аж приподнимают плотную кожу... знак с двумя золотыми звёздами – не одной, двумя! То есть ещё и сильная...

И ведь чародейка даже косметикой не пользуется. Ей незачем.

Несправедливо! Нечестно! Да-да, просто нечестно быть настолько красивой!

– Тогда я для вас – просто Шелари... госпожа, – лёгкий поклон. «Давайте не будем заходить сразу вот так далеко, мне и без того неловко!»

– Познакомились? Вот и чудненько. Слушай, Ершица...

– У меня имя есть! – не удержалась.

И покраснела как будто ещё сильнее. Этот несносный, мелкий... то есть по звёздам обогнавший и прям страсть как вымахавший, но всё равно мелкий!..

– ...ты свободна сейчас, можем тут где-нибудь недалеко посидеть-поболтать? О деле, если что. И я угощаю!

– Ну... Да?

– Тогда айда за нами. Кстати, ты как к чудолесской диете относишься?

– Э-э...

– Вот и я думаю, что положительно.

Пара магов развернулась на месте (притом совершенно синхронно, словно долго репетировала) и зашагала к выходу с гильдейского полигона. Шелари двинулась следом, на ходу убирая в ножны меч, а щит с правой руки перевешивая на специальный подпружиненный поясной крюк.

Глаза сами собой съехали на... эм... проклятье! У Лейты-то всё плащом прикрыто, а вот мелкий-уже-не-мелкий ходит в этой своей довольно облегающей броне, так что видно и разворот плеч, и спину, и...

Новый Рывок – и вот уже Шелари шагает сбоку от Вейлифа, подстроившись под его темп, как ни в чём не бывало.

– Давай-ка, пока суть да дело, расскажи о себе. Давно получила четвёртую серебра?

– Нет. Всего пару месяцев как.

– За что дали? Минимум сдавала или блеснула?

– Сдала минимум плюс показала Крутку.

– Это что за зверь?

– Да как бы тот же Толчок, только цель ещё вращает. Очень хорошо из равновесия выводит, лучше исходного Толчка и надёжнее. И даже расход сил тот же.

– Сама додумалась?

– Да куда мне, что ты! Это дед письмом из Столицы подсказал, что импульс можно завихрять.

– Ну, всё равно приличный такой уровень. Модификация стандартных приёмов не всем даётся, это я хорошо помню. И звёздный минимум для четвёрки серебра, значит... твой Рывок я сам видел, отличный Рывок; а Рассечение у тебя теперь идёт, если вложиться предельно, за среднее серебро...

– Если предельно, то за высокое, – уточнение с самой капелькой законной гордости. – Но лучше ограничиваться средним, я же на точность в стиле ставлю.

– Да, я помню... это хорошо...

– А ты сам на чём золото взял?

– А? Да на ветролёте. Групповой полёт.

– Что?! Как? Ты же не Сотрясатель!

– Сама увидишь. Если согласишься – то, возможно, уже сегодня. День только начинается...

– Соглашусь на что?

– Хе. Даже до угощения не хочешь подождать? Ну да ладно. Если коротко и без нюансов – я хочу пригласить тебя в группу для ходок в Лес Чудес. Притом не на Опушки, как понимаешь, а... подальше.

– Но...

Шелари сама себе отвесила подзатыльник. Предложение делает не привычный Вейлиф, а сильно так подросший. Магу золота, даже двоим магам золота, да с возможностью группового полёта, можно забираться – причём относительно безопасно, раз уж Наблюдатель в группе есть – ну очень далеко. И свой целитель, а это прям ух! Не всякая двойная группа такую роскошь себе может позволить.

И ведь они уже бывали там. Его слова иного толкования не подразумевают.

Получается, это её Шанс? И всё же...

– А твой ветролёт – он какую группу поднимает? – если там только на троих места...

– Ну, я особо не парился подсчётами, но, думаю, если прям упереться, то сотню утащить смогу. Это без багажа, чисто люди. И ни о каком комфорте речи не будет, придётся пассажирам чуть не на головах сидеть друг у друга.

– Э-э... но тогда почему у тебя только одна звезда?

– Просто я не рвусь демонстрировать все свои возможности, – пожатие плечами.

«М-да. Звучит как типичный Вейлиф. Тот ещё мелкий скрытник... эм... ну, не мелкий уже...

Но все нормальные люди стараются не просто подняться повыше, а получить всё причитающееся, статусом козыряют – этот же словно профессиональный шпион какой-то, право слово!»

С другой стороны от парня раздался тихий, но очень такой сочный смешок:

– Я этому параноику не раз говорила, что он пережимает с секретностью. Сильно. Но куда там.

– А сама-то? Тебе ведь тоже скорее три звезды носить надо.

«Что?! Это ж какой она ступени?»

– Насчёт моих трёх звёзд всё... не так однозначно. Ты сам знаешь мои обстоятельства. А если опустить детали, мне желательно ещё лет пять-десять подтягивать теорию и практику, прежде чем полноценно аттестоваться на новый ранг.

– Ха. Давай без лукавства, милая...

«Милая?»

– ...лет через десять, если ты не остановишься (а ты не остановишься!), тебе придётся думать не о трёх, а о четырёх звёздах золота. И это минимум.

– Тебе тоже, милый. Тебе тоже. Я тебя знаю.

«Милый?!»

– Э-э! Так вы двое...

– Мы не «э-э»! – Развернувшись, Вейлиф многозначительно поднял указательный палец. – Мы с Лейтой, как могла бы выразиться одна рыжая любительница всего розового, обожающая блины с сиропом и ломать всяким плохишам ноги, вместе-вместе.

– Это как?

– Это по-взрослому вместе-вместе. Тебе ведь восемнадцать уже, в смысле возраста, должна всё понимать про «как». Или ты до сих пор сугубый теоретик, Ершица?

«И ведь этому мелкому даже соврать не выйдет», – промелькнуло в голове, покуда щёки заливал очередной алый прилив.

– ...если бы ты знал, как я хочу тебя стукнуть! Или даже с ноги вломить!

– Значит, теоретик? – в голосе Вейлифа, вопреки ожиданиям, звучало... сочувствие? Ну уж точно не почему-то ожидаемая насмешка. И брошенный искоса взгляд выглядел как-то, ну, отечески? – Это ты зря. Когда девушка, причём красивая и ладная, аж в восемнадцать остаётся одинокой – это нехорошо.

– Просто... просто мне некогда. Вот. А парни – идиоты!

– Понимаю. Сам такой.

Со стороны Лейты донёсся ещё один сочный смешок.

– О да, милый мой, ты определённо... не слишком умён.

– По больному бьёшь, Советница?

– Ничего, тебе на пользу, Лидер.

– А как вы вообще познакомились? – выпалила Шелари.

– Ну, дело было в Лесу. Я подобрал эту славную хроническую язвочку на поле битвы, которую следовало бы назвать полем взаимного уничтожения, раненую и переломанную. По мере сил подлечил...

– Для чего раздел догола, – вставила Лейта.

– ...приютил, подкормил. Вернул родственникам в целости и сохранности. Но те... гм...

– Сунули залежалый товар обратно спасителю. Для установления добрых отношений.

– ...благословили нас. Точнее, глава Сарнеди Ассур благословила, да...

– Почему бы и нет? Хорошая же шуточка. Вполне в стиле прапра.

– ...и мы вернулись в Лес. А там слово за слово, день за днём...

– Не верь ему, девочка. Пока я этому твердолобу тот лоб чуть ли не проломила, до него не доходило.

– ...и оказались мы вместе-вместе. Это если коротко, без подробностей.

Шелари нахмурилась:

– В подробностях явно самая суть сокрыта. Вот как целительница двух звёзд золота – и даже трёх, возможно – могла оказаться «залежалым товаром»?

– Но на тот момент я им и была. Если высокородная Ассур, дожившая до девятого десятка,..

«Что?!»– лишь чудом удалось не выпалить это вслух.

– ...застряла в начале сороковых ступеней восхождения, едва ли род оценит её высоко. Вот госпожа прапра и не ценила. Зато Вейлиф оценил. Чуть ли не первый за всю мою жизнь.

– Ну, главное сделала ты сама. Я только немного подтолкнул.

– Немного? – Лейта фыркнула. – Ну, тогда Первый Дом Империи обладает некоторой силой.

– Я утверждал раньше и не устану утверждать впредь: восхождение по великой лестнице – личное дело каждого. Я бы не смог взойти за тебя, даже если бы хотел. Твой взлёт – твоя и только твоя заслуга.

– Ну да. Но по какой-то странной причине до того, как ты одарил меня своей дружбой, я не летала, а только ползала. Именно ты освободил меня. Указал иные пути.

Хотя все трое при этом продолжали идти, как шли, понемногу поднимаясь на плоскую крышу здания, где располагалось отделение, Шелари почему-то пригрезилось, что Вейлиф и Лейта тихо взглянули друг другу в глаза, обнялись и поцеловались. Не страстно – просто нежно.

Очень.

«У-у-у! Аж завидно...»

– Кстати об иных путях, – Вейлиф развернулся вправо. – Ты, Ершица, про вместимость ветролёта зачем спрашивала? Никак на предмет дополнительного местечка для какого-то конкретного идиота?

«Ненавижу, когда он так делает!»

– Эх. Да.

– Подробности? Кто таков, чем хорош, чем плох, какую роль может исполнять?

– А вы... ты действительно готов взять в Лес ещё и Гариха?

– Принципиальных возражений не имею. Но всё же Лес Чудес – не лучшее место для туризма. Не шибко безопасное. Поэтому выкладывай подробности про своего вьюноша. Или он не вьюнош, но муж?

– Гарих – он меня старше лет на пять. И намного сильнее. Четвёртую серебряную ему дали два года назад... вроде бы. Он из местных, правнук Торелра Три Щита, и сам на прадеда чуть ли не молится. Даже стилю его с двумя щитами пытается подражать.

– То есть он Авангард? – задумчивый хмык. – Это хорошо. А что с ним не так, почему он до сих пор без команды живёт? Или у него всё же есть своя команда, просто там внутренние тёрки?

– Нет. Гарих... он Трём Щитам правнук, но... не признанный. Там какая-то тёмная история была, я не знаю деталей, но вроде как сын Торелра нагулял на стороне ту, которая стала матерью Гариха, причём кто его отец – неизвестно. Мать сама была ещё той гулёной, жила с морских мужей...

Шелари снова покраснела. Но, сглотнув, всё же закончила:

– ...пока один из них не приревновал её к другому и не спалил обоих. Но Гарих к тому времени уже давно при гильдии жил, да и не особо он мать любит. Любил.

– Целая история, драматические страсти. А что Торелр? Кстати, кто он в местной гильдии?

– Координатор, один из. Действительный член трёх звёзд золота с семью десятками ступеней за спиной. И ходит слух, что Три Щита насчёт Гариха сказал так: не особо верю, что это мой правнук – но если парень хотя бы первое созвездие возьмёт, схожу с ним в клинику на проверку родства. А если вдруг случится чудо и парень, будь он даже не роднёй мне, до сорока лет возьмёт золотую звезду – приму его в семью перед ликом Владыки Деяний, людьми и полулюдьми. Но до поры, пока парень ничего особого не достиг, пусть пробивается сам. Препятствовать не надо, но и помощи ему не будет.

– Поэтому Гарих вроде как на испытательном сроке, да? И в команду его не берут, потому что это как бы против воли сурового прадеда?

– Как бы да.

– Скопище тупней, – прокомментировала Лейта. – Не брать в команду – это и есть препятствование развитию, на грани открытого. Небось, для аттестации на новую звезду бедолаге тоже приходится чуть ли не наизнанку выворачиваться?

– Не знаю.

– И не важно. Авангард нам нужен, свободный авангард четырёх звёзд серебра – это вообще мечта для вменяемого Лидера без своего Авангарда, поэтому мой заочный предварительный совет очевиден.

– Мой предварительный заочный вердикт тоже, – подытожил Вейлиф. – Но хорошо бы узнать, что думает о возможности слетать в Лес Чудес сам Гарих Непризнанный. Вдруг да он заразился воздушно-капельным путём от местных тупней прискорбным скудоумием и считает, что если его возьмут в команду, то это помощь в нарушение прадедовых слов, а без прям Подвига Превозмогания любые его достижения – как бы и не его?

– Я... не знаю. Надо у него самого спросить.

– Куда побежала? Успеешь ещё обрадовать своего парня...

– Он не мой!

– ...а у нас, Ершица, по расписанию – перекус. Сейчас будет немного простой уличной магии. Оп! Прошу всех садиться и располагаться, угощение уже в пути.

Любой чего-то стоящий воин, даже не умея творить магию сам, обязан её чуять. Шелари чуять умела. Частью платы Вейлифа за уроки деда Таруса стали как раз тренировки чувствительности: мелкий творит что-нибудь этакое, обычному взгляду недоступное – Шелари с остальными пытаются определить, где именно и что. Беда в том, что по мере того, как она тренировала свою чуйку, Вейлиф становился всё лучше в том, чтобы обманывать чужие ощущения. Причём за минувшее время он своих умений не то что не растерял, но даже их приумножил.

И настолько, что это опять же ощущалось каким-то нечестным. Жульническим.

Вот на плоской крыше, с намеренным небольшим уклоном – для стока дождевой воды – ничего нет. Но по одному «оп!» появляются круглый стол, три стула и прикрывающий всё это от солнца навес. Если навес выглядит, как треугольная пирамида на трёх металлических столбах и металлическом же каркасе, то стол со стульями – это как будто отлитые из бликующего полированного стекла воплощения изящной хрупкости. На этом не то что сидеть страшно – прикоснуться, и то боязно!

Но Шелари уже знакома с приколами мелкого-но-вымахавшего. Мимоходом щёлкнув по одному из столбов, в результате чего раздался короткий, вполне металлический звон, она решительно отодвинула один из стульев (лёгкий до полной воздушности, но ни разу не стеклянный, скорее по ощущениям нечто вроде очень плотно-упругой резины) и уселась с полным удобством. Как и ожидалось, стул под ней слегка спружинил, но и только.

– Ещё немного магии... – объявил Вейлиф, – оп! Налетай. У меня без изысков, зато всё натуральное. На время перекуса разговоры прекращаются. Ам!

Учитывая, какие запахи поплыли вокруг, стоило Шелари снять со своей тарелки крышку...

«Да. Прекращение разговоров – это очень в тему!»

Почти то же самое время

Мелир, контора «Ланус и Ланус»

Рассыпчато и нежно прозвенела подвешенная над дверью композиция из стеклянных палочек, шёлковых нитей и пары литых бронзовых пластин. Ланус Тридцатый поднял взгляд от пятого тома «Правдивого описания северных земель Ваккуша и народов, там обитающих, составленного Путеводцем Плутоватым» и постарался оценить очередного клиента.

Если это, конечно, клиент.

Повинуясь безмолвной команде, артефактный монокль в левом глазу Лануса Тридцатого слегка нагрелся. А мгновением позже сам владелец монокля изрядно напрягся (хотя и постарался этого не показать).

– Здравствуйте, уважаемый. Семейное предприятие «Ланус и Ланус» к вашим услугам. Моё имя – Ланус Тридцатый. Как можно к вам обращаться?

– Как вам будет угодно, – голос глухой, какой-то неопределённый и невыразительный. Даже, наверно, нарочито обезличенный: только и ясно, что хрипловатый баритон. – Моё имя не имеет значения: я просто тень своего господина, не более того.

– Хорошо, пусть так. Но вы знаете, уважаемый господин Тень, что любые анонимные услуги стоят на одну пятую дороже? И что мы не работаем на потайников либо шпионов любого толка; а если обнаружится, что наш клиент связан с кем-то из таковых, сотрудничество незамедлительно расторгается, причём задаток в таком случае не подлежит возврату, как и деньги за уже оказанные услуги?

– Хорошие правила, меня всё устраивает.

– Прекрасно, – хозяин использовал наилучший деловой тон. Его нога с самого начала лежала на артефактной пластине, что при нажатии подавала сигнал тревоги в ближайшие отделения городской стражи и гильдии Жезл и Кинжал. Однако нажимать на пластину он не спешил. – В таком случае, уважаемый, извольте заплатить золотой и двадцать серебряных, чтобы подтвердить платёжеспособность.

– Пожалуйста.

Клиент извлёк невесть откуда и положил на бронзовую тарелку, что располагалась на столе перед Ланусом Тридцатым, названную сумму: золотой одной монетой и двадцать серебряных – двумя десятками. Хозяин сгрёб плату, переложил её на каменную пластину. Выгравированный вензель коронного монетного двора слабо засиял, переливаясь чередующимся серебряным и золотым блеском.

Подлинные.

«Ну конечно... всё не могло оказаться так просто. Тяжёлый день, плохой...»

– В таком случае – вот наш прайс. Прошу.

– Благодарю.

Спустя минуту:

– Итак, уважаемый господин Тень, вы определились с желаемой услугой?

– Вполне. Записывайте либо запоминайте. Меня интересует общедоступная информация о роде Ассур за последние, скажем, десять лет; аналогичная информация о роде графов Корбаниг за тот же срок; и, пожалуй, досье на уважаемого Торелра Три Щита, с упором на его семейные отношения.

– Общедоступная информация – это...

– Это то, что может узнать профессиональный информационный брокер вроде вас, уважаемый Ланус Тридцатый, без обращения к услугам потайников либо шпионов любого толка.

В неопределённом и невыразительном голосе клиента хозяину почудилась насмешка. Хотя голос его и интонации не изменились ни на волос.

– Сбор сведений о родах Ассур и Корбаниг потребует недели. Досье уважаемого Торелра Три Щита мы можем предоставить прямо сейчас, но дороже, поскольку в нём присутствуют также сведения о его боевых возможностях и наиболее значимых контрактах. Вас это устроит?

– Вполне. Назовите цену.

Хозяин поколебался, но назвал стандартную сумму и не более того. Репутацию конторы не должны нарушать... незначительные обстоятельства.

– Почему именно столько? – спокойно поинтересовался Тень.

– Обычная цена. Информация об одном высоком роде, одном владетельном графском роде и одном выдающемся представителе свободного рода, преодолевшем границу седьмого десятка, стоит именно столько... с двадцатипроцентной наценкой за анонимность, разумеется. В большинстве контор нашего квартала за аналогичные услуги с вас запросят примерно столько же. Размер задатка – четверть от общей суммы, остаток выплачивается клиентом при окончательном расчёте по факту удовлетворения запроса. Кроме того, в наши отчёты никогда, кроме как по особому желанию клиента, не попадает информация с достоверностью ниже 50%...

– Что вы имеете в виду?

– Достоверность ниже 50% имеют любые сведения, не проверенные путём перекрёстной проверки из двух независимых источников минимум. «Ланус и Ланус» не обещают вам идеальной безошибочности, но мы стараемся оправдать каждый ваш золотой. И не распространяем... слухи.

В последнее слово Ланус Тридцатый вложил максимум профессионального презрения.

Продолжая держать ногу над тревожной пластиной.

– В таком случае я хотел бы получить досье уважаемого Торелра и внести задаток за остальную часть заказа.

– Нет ничего проще. Прошу, – жест, указывающий на всё ту же бронзовую тарелку, почти что сияющую из-за алхимического ингибирования. Другой рукой хозяин взял со стойки двояковыпуклый диск телефона и, поднеся его ко рту на расстояние примерно ладони, негромко и чётко сказал:

– Копию актуального досье Торелра Три Щита в приёмную.

Из диска донёсся слегка искажённый женский голос:

– Уже копируем. Ещё восемь минут.

Истинное назначение небольшой сценки заключалось в том, чтобы предупредить... неразумные и неаккуратные действия со стороны клиента. Тот факт, что весь разговор слушают (а возможно, не только слушают), очень хорошо помогает против избытка чужой паранойи. А прямо здесь и сейчас эта чужая паранойя, должно быть, просто цветёт и пахнет. Нормальные люди пользуются услугами анонимных курьеров из соседнего квартала, а не посылают вот таких вот... теней.

Меж тем клиент вывалил на тарелку нужную сумму с некоторым даже запасом. Ланус Тридцатый без лишней спешки отсчитал положенное, проверяя каждую монету с помощью казначейской плитки, после чего указал на остаток со словами:

– Это лишнее, забирайте.

Господин Тень, словно показывая фокус, повёл раскрытой ладонью, и тарелка опустела.

Оставшиеся минуты ожидания прошли в молчании. Для хозяина напряжённом, а для клиента... да боги его знают, что он там думал и чувствовал. Если чувствовал. Но Ланус Тридцатый обнаружил, что этот неподвижный (и почти не моргающий) взгляд заставляет его потеть.

«Плохой день, определённо...»

Но вот звякнул колокольчик. Не убирая ноги с сигнальной пластины, хозяин повернулся вправо, открыл дверцу, запрятанную в фальшивой колонне, и вынул из мини-лифта аккуратную кожаную папку с не менее аккуратным замочком-защёлкой. Позолоченным. На лицевой стороне папки сверху красовалось вытисненное со стилизацией под древнее гриннейское начертание Ланус + Ланус. Щёлкнув замочком, хозяин конторы открыл папку, откинул закраины, бегло просмотрел содержимое (аккуратная сквозная нумерация в верхней и нижней частях каждого листа, сами листы прижаты парой конторских прищепок, перепечать высокого класса односторонняя постраничная – всё как заведено и всё на месте, прекрасно!), вернул папку в исходный вид и с лёгким поклоном протянул клиенту.

Уважаемый господин Тень принял поданное, не заглядывая внутрь, вернул поклон:

– Благодарю. Иметь с вами дело обременительно для кошелька, но приятно.

– Заходите через неделю, – после кратчайшей паузы нашёлся Ланус Тридцатый, вовремя проглотив привычное «взаимно».

– Непременно, уважаемый. Непременно.

Несколько секунд. Новый рассыпчатый и нежный звон чисто механического устройства над входной дверью. Выдохнув, хозяин ненадолго прикрыл глаза, минутку посидел, обмякнув в кресле. Взялся за телефон.

– Ты всё слышала?

– Да.

– В таком случае разошли по кварталу посыльных. Записывай: «Клиент анонимный, платит без торговли, просит называть себя тенью. По факту этот клиент – сложная плотная иллюзия не ниже пятого круга. Желающие получить образ клиента могут заплатить по стандартному прайсу». Конец записи.

– Вряд ли кто-то станет платить. Коллеги, – женский голос выделил последнее слово, как будто оно объясняло всё разом. Ланус Тридцатый буркнул:

– Ага. Но вежливости ради про стандартный прайс допиши. И... закажи-ка трёхтомник Путеводца Плутоватого о восходном архипелаге.

– В каком виде?

– Россыпью. Переплести я и сам смогу.

Из телефона донёсся тихий вздох, но новых комментариев не последовало.

Снова крыша первого («Лесного») отделения гильдии Жезл и Кинжал в Мелире

«Трёхтомник, значит? Хорошо ещё – россыпью...

Экие затейники эти информационные брокеры, однако! Ну что ж. Легко не будет, зато определённо будет интересно. И как говорил один обладатель железного зуба – мы принимаем бой!»

– Не молчи уже, Ершица.

– М?

– Как тебе оно?

– Отлично! Вкус иногда странноватый, но... это же дикоросы из Леса, так? И мясо диких монстров?

– Да. А готовил я. По-походному. Если согласишься, примерно так мы и будем питаться там.

– Ничего, ради такой насыщенности маной я бы и нечто вроде старой подмётки сжевала!

– Вот уж на подобные ужасные жертвы идти не придётся. Добавки?

– Да!

Некоторое время мы ещё продолжали жевать, но длиться вечно это не могло. Запив последний кусочек тушёнки уже не помню из кого стаканом морса на белоягоде с протёртым мордорином, Шелари откинулась на стуле.

– Фуф. Я всё.

– Я, в общем-то, тоже. А вот Лейта ещё покушает, да, радость моя?

Кивок.

– Хорошо быть целителем, – заметила как бы в пространство младшая из дам.

– Конечно, хорошо. Но ты не завидуй. У моей подруги форсирован мозг. Ей необходимо есть много.

– А-а... те странные намёки про твой «не слишком» ум – из-за этого?

– Запомнила? Да, всё так. Кстати, ты молодец. Хорошее внимание к деталям. Что-то ещё надумала?

– Ну, это как странность в ряду иных странностей, но... почему госпожа сходу попросила называть её по имени? Это как-то...

– Смущающе?

– Да. Она же и старше намного, и рангом выше, и... и вообще.

– Тут всё просто. Или сложно, но смотря для кого. Если взять самое простое: я Лидер. И если уж я считаю тебя достаточно близко знакомой, чтобы называть на ты, да ещё в группу звать, для чего немалое доверие нужно, как ты понимаешь, то и Советнице моей чиниться не пристало. Согласись: выйдет очень странно, если я тебя на правах старого и, надеюсь, доброго знакомого зову Ершицей, а вы с Лейтой при этом с такой отстранённой формальностью: «Высокая госпожа Ассур! Разрешите этой недостойной привлечь ваше драгоценное внимание?» – «Разрешаю, младшая. Что вам угодно сообщить такого особо важного?» – «Да так, мелочишка. Однако со всем уважением должна заметить, что на нас пикирует стая Молниеносных Ворон!» – «А, так вот почему в нашем ветролёте столько дыр».

Шелари прыснула. Но быстро снова нахмурилась.

– Это самое простое, – сказала она, не позволяя увести от темы. – А что с объяснением посложнее?

– Настырна, как всегда, м-м? Но вообще это не моя тайна. Пусть Лейта сама объяснит, почему она стала столь непочтительно относиться к... вертикальным иерархиям. И по возможности – если это никому не принесёт вреда, а лишь благо – склонна ломать их.

– Ломать?!

Целительница, продолжающая жевать, лишь молча повела плечами.

– Да, – киваю. – Потому что – но это уже чисто мой взгляд – избыток жёсткой вертикальности в отношениях, как любой избыток, скорее вреден.

– Ну, если так посмотреть... – Шелари всерьёз задумалась. А я озадачился вопросом, каков профиль её грани разума и конкретно – гибкость. Похоже, там число не маленькое... хотя едва ли такое же, как у Лейты, или хоть половина от такого: моя боевая подруга по этой части уникум.

– Посмотри. Особенно обрати внимание на конфликт, привносимый помянутой вертикальностью в горизонтально организованную группу.

– Я глупая. Можно мне на примерах?

Улыбаюсь. Нет, ну разве не прелесть? И, кстати, первейший признак умного человека – готовность признать свой... недостаток ума в каком-то вопросе. Только дурак пыжится, стараясь делать вид, что уж он-то всё-всё понимает! Ха. Ни одно ограниченное существо не понимает всего. Причём добрая половина того, что им всё же худо-бедно понимаемо, понимается неправильно.

В лучшем случае неполно, в худшем – имеем очередные вердикты Французской Академии Наук о том, что в небе камней нет.

Что касается Ершицы – ум у неё работает будьте-нате. Мозги отменные, генетика с воспитанием постарались на славу. А магическая еда добавила бонусов и эликсиры заполировали. Штука в том, что она мыслит скорее вширь, чем вглубь, и скорее быстро, чем как-то особенно последовательно. Но... главное, что мыслит. Остальное придёт с опытом.

И я не прочь ей помочь. Люблю помогать людям.

Даже без расчёта на взаимность, просто так.

– Ну, возьмём в качестве примера группу гильдейских ходоков. Скажи-ка: это вертикально или же горизонтально организованное общество?

– Скорее горизонтально. Но меня смущает фигура Лидера. Он ведь вроде как выше остальных?

– Он именно вроде как выше. То, что на Лидере лежит тактическое командование и ещё некоторые иные функции, иногда, – не делает его или её начальником. Если на то пошло, с не меньшими, а то и большими основаниями можно назвать командиром также Советника. Именно за ним (или за нею) анализ обстановки, за ним стратегические решения, а Лидер просто выбирает для очерченных Советником условий оптимальную тактику. Две типичных, в зубах у всех навязших ошибки, которые могут совершить члены группы: передоверить тактическое руководство Советнику или отдать стратегию на откуп Лидеру. И заметь: обе эти ошибки в равной мере являются итогом одного и того же шага...

– Отказа уступить власть, – Шелари аж в струнку вытянулась, полыхнув глазами. – Установления жёсткого единоначалия. Вторжения вертикали власти туда, где ей не место!

– Ты поняла.

– Ладно, а ещё примеры?

– Да легко. Мы возвращались в Мелир на каботажнике, так вот там в команде тоже имеет место примечательная симфония ролей. Да, есть капитан, и он вроде как главный. Ключевое: вроде как. Ту же в точности функцию в свои вахты выполняют старпом и вторпом. Не менее, а может и более важна роль менталист-навигаторов. Сложно вывести за скобки и корабельного алхимика, и даже шеф-кок в своей как бы не сильно важной роли совершенно необходим – и столь же совершенно незаменим.

– Тебя послушать, так вертикальные иерархии вообще нигде и ни для чего не нужны.

– Ну почему же? Армейский либо легионный порядок без именно вертикального командования – немыслимы. И, кстати, на боевом корабле вместо симфонии ролей предпочтительней иметь то самое жёсткое единоначалие, притом ещё и с прозрачными, всем понятными правилами передачи прав командования. Догадываешься, для чего и почему?

Шелари зябко повела плечами:

– Потери. Война – это всегда про смерть, причём умереть может и командир. И чтобы нормально переживать эти потери, не теряя управляемости группой либо организацией... – пауза. Хмурая чёрточка меж бровей, задумчивый прищур. – Но тогда получается, что вертикальная организованность – не самая оптимальная, зато самая устойчивая?

– Да. В силу своей простоты как раз. Но с запланированными потерями, кроме армейцев, имеют дело только политики; а вот нам, ходокам, лучше подгонять нити управления так, чтобы не терять никого. Не рисковать. Не терять головы – в любом из смыслов. Каким бы роскошным призом ни манил нас Лес Чудес, жизни высокоуровневых добытчиков многократно дороже, чем этот приз. Всё равно всех ресурсов не собрать, всех сокровищ не подгрести, всех монстров не убить... а если даже собрать, подгрести и убить, то нам же хуже. Даже если забыть про фактор чудищ и Великого Безмолвного Пакта – что слишком жадные идиоты стали бы делать на истощённой, голой земле?

– М-да. Не смотрела на всё это... вот так.

– Посмотришь ещё, – я поощрительно улыбнулся. – Какие твои годы?

– Ой-ой, старичок нашёлся!

– Только возраст, Ершица, меряется числом лет. Опыту же мерило – его разнообразие. И ещё, как косвенное выражение, достигнутая ступень.

– А...

– Хочешь спросить, какая у меня?

– Да. Но...

– Не трепещи. Во-первых, ступень – штука переменная, в нашем возрасте так особенно. А во-вторых, я её не особо-то скрываю. Как и ранг... – Лейта очень смачно и очень скептически хмыкнула, так что я поторопился уточнить:

– Не от соратников уж точно. Сейчас у меня сорок третья, при классе золотого ряда.

– Серьёзно?

– Да. А с чего бы мне врать?

– Но золотой ряд... сорок третья...

– Вот поэтому-то и не принято козырять такими вещами. Чтобы пустую зависть не плодить. Мои ранг и ступень – только мои. Честно выстраданные... хотя разок я хапнул ступеней чисто по глупости.

– Как?

– Новые чары испытывал. Сумел не умереть, не покалечиться, даже почти не сошёл с ума. Четыре ступени разом перепрыгнул. Повторять не рвусь.

– Это ты летать учился, что ли?

– Нет. За обучение полёту я взял примерно одну ступень... и куда медленней. Не разом.

– И про те чары, на которых ты четыре ступени взял...

– Не расскажу. Это уже для всех секрет.

– Даже для Лейты?

– Для неё нет. Но и она не знает деталей. Магия – штука очень интимная, Ершица.

– Знаю. Но... сорок третья ступень! А я ещё считала себя равной талантом господам...

– Ты равна, – сказала Лейта, глядя на Шелари прямо, с толикой уважения. – Тебе восемнадцать календарных, но ты уже пересекла планку трёх десятков ступеней и на двадцать пятой улучшила класс в серебро. Это хороший темп развития.

– Откуда ты знаешь?!

– Моя боевая подруга – духовный целитель, Ершица. Меру развития твоего тела и духа она может оценить просто на вид. Я, кстати, тоже: маг-Наблюдатель, как-никак. Просто у меня опыта поменьше.

– Я пересекла порог третьего десятка, – добавила Лейта, – когда мне исполнилось тридцать два. Почему и считалась отбросом... по меркам высокого рода Ассур. Но посмотри, где я сейчас! Поэтому не завидуй: это лишнее. Ты поднимаешься быстрее меня, Шелари, так не считай себя отстающей. Лучше лови моменты прозрения, ищи импульсы вдохновения, расти свободно и легко.

– А мы тебя подстрахуем, – подытожил я.

Раньше, наблюдая схватку высокоранговых воинов глазами Тени, я безбожно отставал. Раньше. Но теперь, не в последнюю очередь благодаря урокам Лейты, я умею выставлять правильные фильтры.

То есть нет, не фильтры. Это слово подразумевает: нечто излишнее окажется остановлено и отфильтровано. А в нашем случае нужно, скорее, выбрать правильный угол зрения. Видеть всё то же самое, но иначе. Не с привычной шириной и глубиной, но резче. Жёстче. Контрастней.

И в итоге – быстрее.

Воздух и чуть ли не само пространство становятся подобны воде, а может, и более вязкой жидкости. Но идеально прозрачной. Аурное восприятие отодвигается в сторону, уходит в настраиваемые спектры слуха и обоняния. Зато сполохи духа обращаются волнами, лентами, мембранами и другими фигурами, сотканными из тысяч градаций серого. Любые воинские приёмы, включая и манипуляции энергией внутри их физических оболочек, протаивают этакой дымной дрожью...

К чёрту. Всё равно это почти неописуемо простыми словами для тех, кто не умеет не просто видеть, но ещё и настраивать своё видение. Мир глазами Наблюдателя всегда индивидуален для каждого из нас. Я, к примеру, воспринимаю всё совершенно не так, как Лейта, а ей приходится предпринимать немалые усилия для того, чтобы хоть немного приблизиться к моему пониманию – и это с её-то запредельным в своей гибкости духовным метаморфизмом! А ведь дальше станет хуже: по мере подъёма от ступени к ступени каждый человек становится всё более индивидуален, дух его (или её) развиваются не так, как у всех прочих людей. Даже ближайших родственников. Иногда – кардинально не так.

В этом разумные тоже весьма похожи на монстров. Просто как близнецы.

...начали.

Обманчиво хрупкая, невесомая и гибкая фигурка сокращает дистанцию. Не тратит силы на Рывки или хотя бы Размытие, нет – хотя в любое мгновение готова к манёвру ими. Но сверх того она атакует. Хотя это не то слово, более точное: угрожает атакой. Прямой клинок в левой руке и кулачный щит в правой – оба непрерывно смещаются, движутся, плетут паутину угроз, иногда сходящуюся в узел. Тени векторов возможной, но не спешащей воплотиться атаки гуляют от стоп до головы и обратно, раздёргивают внимание, беспокоят. Соответствующие сполохи духа не густеют до тёмно-серого, но явно готовы «провалиться» в черноту настоящего приёма в любой миг.

Арьергард-ловкач – это атака. Даже когда прямой атаки ещё нет. Но стоит показать хоть малую щёлку в защите – о, будьте уверены: Арьергард её не упустит и ударит точно в брешь! Мгновенно, без колебаний!

Однако Авангард-силач, живое воплощение защиты, успешно контрит угрозу. Он стоит на месте, как атлант. Колонна. Ствол ходарру. Ростовой щит в его левой руке опущен краем на песок арены, окутанный ровным потоком бледно-серой силы, как и вся его массивная, облитая полным латным доспехом фигура. А чуть впереди щита тлеет почти тем же оттенком намёк на Стену. Впрочем, даже не будь этой Стены, явно применяемая им привычная комбинация Укрепления и Барьера уже достаточна, чтобы смотреть на все потуги враждебной фигуры, как на перемигивание солнечными зайчиками.

Авангард готов принять удар и выдержать его, не покачнувшись.

Между прочим, оба поединщика наглядно подтверждают квалификацию четырёх звёзд. Каждый из них уверенно сочетает по три приёма (пусть и не доводя до активного выполнения, как бы жонглируя разными техниками – но это лишь увеличивает общую оценку: куда проще выполнить приём, чем вот так держать его на грани готовности). С одной стороны – Размытие, Рассечение и Толчок, с другой – Укрепление, Барьер, Стена. Хорошее, крепкое серебро по обе стороны арены, даже высокородные не стали бы пренебрегать такими воинами!

Особенно если вспомнить, что одной всего-то 18, а другому – 23.

Сдаётся мне, мудрый хромец Тарус замахнулся на создание своего высокого рода... и Торелр Три Щита со своей излишней переборчивостью может оказаться не у дел, хе-хе. Такой вот перспективный Авангард, точно как та корова, нужен самому!

Да и я не откажусь погонять парня на правах свободной аренды. Навести блеск на этот щит.

Меж тем Шелари решила доказать, что бои не выигрываются в обороне, а Гарих – что контратака помогает выигрывать ничуть не хуже, чем атака.

Рывок! И Арьергард зависает в мёртвой зоне противника, слева-сверху-сзади, откуда и пытается реализовать Толчок... а может, и свою новую Крутку. Но каким бы ни казался стремительным Рывок, этот приём всё же не даёт мгновенной смены положения в пространстве. Авангард успел скинуть заготовку Стены, слегка развернуться и с ребра левого щита отправить в цель уже свой Толчок.

За какой-то миг до чужого.

Ой-ой.

Не скажу, будто Шелари как из пушки выстрелили– но влетело ей знатно. Только то, что выход из Рывка она подстраховала, сбросив заготовку Рассечения и накинув для защиты уже свой Барьер, спасло от серьёзных травм. Но если бы не Упор, вовремя погасивший полученный импульс, лететь бы ей... метров двадцать самое малое. Или того больше.

Ёжик сильный, но лёгкий. Ершица тоже, хе-хе.

Но кто тут в проигрыше – ясно без слов. Одна потратила выносливости на три приёма, другой – на один. Это при том, что у Авангардов обычно выносливости и так больше, чем у воинов иных специализаций.

Однако сдаваться так просто Шелари явно не собиралась. Рывок! Ещё Рывок! И – таки Крутка, что влетела Гариху в спину. Видимо, уже знакомый с этой коварной техникой, Авангард не стал противиться, а подскочил и позволил полученному импульсу помочь завершить сальто. Та ещё мозговыносящая фигня, говоря по чести: боец с двумя щитами (причём один из которых аж ростовой!) делает сальто с разворотом на воинских, то есть боевых, скоростях! Фантастика!

Без продвинутого Укрепления ему бы собственным тяжёлым щитом руку из сустава вынуло, а то и ещё чего повредило, а так – ничего, молодцом. Только поймал на свой Барьер быстрое Рассечение от Шелари и Толчок с её же кулачного щита.

На что ответил очередным своим Толчком, который противницу снова попросту сдул прочь. А вот нечего увлекаться атакой в ущерб обороне, да.

– Стоп!

Судья поединка, золотозвёздный куратор Гариха из рода Вайне, выглядел весьма злобно. Этакая помесь краба-отшельника (потому что тоже ростовой щит в левой руке, да) со слегка озверевшей пандой (потому что общая мелкорослая медведистость сложения и тёмные круги под глазами).

– Вы что тут устроили, а? Что это за игры в песочнице для самых маленьких? Сплошные Толчки! И ладно бы толкался ты один, от Авангарда толковой атаки никто и не ждёт – но ты?! Тарус бы при взгляде на этакое унылое зрелище только головой покачал. Ты же Арьергард! Ловкач! Будущий мастер атакующего стиля! Так где твой напор, где агрессия? Где нормальные, в силу четырёх звёзд Рассечения, где более мощные дальние приёмы? Ты что, боишься этому лосю чудолесскому ноготок подрезать? А может, ой-ой, синячок наставить? Позорище, просто позорище!

– Извините, – вклинилась Лейта, проходя мимо господина Вайне в сторону Шелари. С самым деловым настроем: так и так, целитель идёт работать своё дело. Или делать работу.

Куратор аж задохнулся. Но примолк.

Ненадолго. Ибо сразу же перенёс (де)мотивирующие филиппики на курируемого:

– Гарих! Ты что за акробатику тут сейчас демонстрировал, а? Ты Авангард или фигляр ярмарочный вообще? Может, тебе стоит подумать о представлениях перед толпой? А что, толковая идея: толпа любит цирковые фокусы! Накидает меди полную шляпу, а то и серебруху-другую добавит. Сальто красивое, прям отрепетированное, но я уверен: ты можешь лучше! Двойное и тройное сальто – не предел, если немного постараться, то и четверное поддастся. Ты же гибок и ловок, как мангуст – недаром ты облачился в тяжёлые латы и взял в руки сразу два щита, чтобы подчеркнуть свою выдающуюся судьбу!

Предполагаемый правнук Торелра, снявший шлем, угрюмо и привычно молчал, уперев взгляд куратору куда-то в район ключиц. А тот продолжал упражняться в остроумии, что называется, в пене слюны своей.

Мне очень хотелось вмешаться в моральную порку, но я тоже молчал.

Не составляло труда заметить, что тренировочный спарринг – не бой насмерть, чтобы выкладывать любые козыри, не щадя ни себя, ни врага. Не менее очевидным (особенно на контрасте с качественным, отменно зачарованным снаряжением самого господина Вайне) смотрелась броня Гариха. Которая, конечно же, вполне соответствовала статусу Авангарда... примерно трёх серебряных звёзд. Неплохая работа, но из всех зачарований – алхимическое ингибирование против ржавчины да водоотталкивание. Бытовые чары. Притом броня эта носила многократные, местами накладывающиеся следы починки, что без слов кричало: хозяин бережёт своё боевое облачение, потому что не может позволить себе чего-то лучшего.

Естественно, что Шелари старалась не повредить броню бедствующего парня, вводя его тем самым в новые расходы. Щадила, даже слегка поддавалась, позволяя потенциальному рекруту показать себя как можно лучше... по разным причинам, не только из личной симпатии.

Да и он соразмерял силы. Едва ли, имея превосходство в уровне и опыте, ему не удалось бы сделать свои контратаки намного опаснее...

Но что выпирало из речи господина Вайне особо мутным, буроватым таким подтекстом, так это отъявленная зависть. Как же так? Он, высокородный, в свои сорок с небольшим лет всё никак не может осилить планку пятидесятой ступени, хотя на золотую звезду всё же сдал... и тут – извольте видеть: сопля восемнадцати лет выше тридцатой ступени и сопля чуть постарше, которой до сороковой осталась едва ли треть пути, показывают такое! Вплоть до нестандартных приёмов включительно. Хотя кроме таланта, умноженного старанием, у него нет ровным счётом ничего.

...особенно денег, которые можно прогуливать в многочисленных борделях Мелира, о да-а-а! Такие вот глаза панды заполучить, будучи высокородным воином под полтинник (в смысле ступеней) – тут без долгих, тщательных, продолжительных стараний не справиться ну никак.

...но я старательно молчал.

Какой-никакой, а господин Вайне – куратор. Он тут типа власть. Гариху и так с ним нелегко, а уж если это пандоподобное закусит удила... кому станет легче? Точно не молодому и бедному сироте.

Добрые четверть часа длился унылый концерт одного актёра без заявок. Только потом пятый лишний соизволил наконец удалиться, а мы смогли перейти к делу. То есть к углублённому знакомству со взаимным представлением и изложением несложного, в сущности, предложения.

Как и ожидалось, кидаться в наши объятия молодой человек, чуть щурящий глаза в открытом подозрении (одобряю: сам такой!) не поспешил:

– Скажите честно: зачем вам это?

– Мне, – Лейта слегка подчеркнула местоимение, – по сугубо личным причинам не нравится, когда со своей кровной роднёй обращаются, как с мусором.

– Я ещё не доказал, что...

– Тебе и не надо, – оборвал его я. – Вот, полюбуйся. Особенно страницей двадцать седьмой.

– Что это? – нахмурился Гарих.

– Досье конторы «Ланус и Ланус» на Торелра Три Щита, – любезно пояснил я. – Если ты сильно щепетилен, можешь потом вернуть мне за него деньги. А можешь выкупить досье с аналогичной шапкой у какой другой из мелирских контор, промышляющих торговлей информацией, для перекрёстной проверки. Но сдаётся мне, что сведения там окажутся теми же самыми. Смелей! Бумага не кусается.

Мой будущий (надеюсь) Авангард всё же взял протянутую папку, раскрыл. Долистал до двадцать шестой страницы, где красовалось древо происхождения Торелра, ненадолго залип на ней, изучая имена и обозначения. Но моргнул раз и другой, зацепил двадцать восьмую страницу, с лёгкой неловкостью отшелушил двадцать седьмую. Легко нашёл там, среди подтверждённых кровных потомков, но без двойной рамки юридического признания, своё собственное имя. Нахмурился и неаккуратно сунул мне документ обратно.

После чего предельно красноречивым жестом скрестил руки на груди:

– Это ничего не доказывает.

– Конечно, не доказывает, – легко согласился я, нормально закрывая недёшево обошедшуюся папку. – Однако достоверность этих сведений, если только деловая репутация семейного предприятия с примерно девятисотлетней историей чего-то стоит, существенно выше пятидесяти процентов. Да, это не божественная гарантия – но и не чих кошачий. И повод немного задуматься.

– Можно мне посмотреть? – спросила Шелари.

– Держи.

Гарих дёрнулся было, но лишь сильнее нахмурился. И напружинил мощные мышцы рук, уходя в позу отрицания глубже прежнего.

Живая иллюстрация к правилу «не сотвори себе кумира», эх.

Или... тут что-то иное?

– Все эти личные да эмоциональные доводы – пыль, – сказал я. – Важнее, что мне в группе нужен свой Авангард. Ты вполне подходишь под требования, даже с хорошим запасом.

– У меня нет нормального снаряжения.

Я лишь хмыкнул:

– Нет сейчас – появится потом. Прикупить броню получше – оно и быстрее, и дешевле, чем воина вырастить, знаешь ли.

– Я не умею работать в группе.

– Я тоже.

– Что?

– Откуда столько удивления? Да, я ходил по и летал над Лесом Чудес с Лейтой. Но посмотри на меня повнимательней: у меня на физиономии что, написан многолетний опыт руководства полной шестёркой высокоранговых бойцов?

– Твоя физиономия выглядит так, – сказал Гарих, – словно подделана либо она, либо эта звезда на твоей груди. Может, ты сын герцога?

Я аж моргнул. Внезапненько!

– А чего сразу не короля?

– У Девардота Прозорливого младший из сыновей старше моей бабушки, – фыркнул Авангард. – Впрочем, если ты не сын, а внук или правнук короля...

– Господин Вейлиф из Малых Горок?

Обернувшись на голос, я обнаружил стройного, богато одетого аристократа неопределённых лет – что-то между тремя и четырьмя десятками с виду – чей облик смутно напомнил мне кого-то, заставляя незаметно подобраться, готовясь ко... всякому. Сбоку от этого аристо, неподвижный и с виду не слишком опасный, торчал облачённый в дублёную кожу тип с наружностью имперца-полукровки, на котором не хватало только штемпеля «телохранитель».

– Да, это я. К вашим услугам, уважаемый. А вы, простите..?

– Тэррил Гостеш, также всецело к вашим услугам.

– Рад знакомству, – сказал я, не слишком пытаясь создать видимость настоящей радости. Ну да, ну да, знакомая фамилия, чтоб их всех хорошенько вспучило и ещё потом асимметрично выпучило!

– Сразу, во избежание любых возможных... кривотолков, скажу, что я хотел бы извиниться перед вами за поведение моей непутёвой младшей дочки, Лаэлины. И официально заявить, что у рода Гостеш нет к вам никаких счетов либо претензий за... произошедшее в Столице недоразумение. Однако если вы решите установить с нами деловые отношения по известному вам вопросу, мы постараемся удивить вас своей щедростью... и речь, конечно, пойдёт не о банальных деньгах. На тот случай, если вы сочтёте возможным деловой или хотя бы обычный дружеский разговор, имейте в виду, что в ближайшие две недели я буду ждать вас в мелирском поместье рода Гостеш, носящем имя Ледяное Серебро. А если срочные дела заставят меня отлучиться, то слуги и вассалы не дадут вам заскучать в ожидании. Да и по истечении двух недель вы сможете зайти в наше мелирское поместье в любое удобное время дня и ночи, один или в компании, и оставаться там любой желаемый срок. Благодарю, что выслушали меня. Искренне надеюсь на нашу новую скорую встречу, господин Вейлиф.

Изящно и даже довольно глубоко поклонившись, Тэррил Гостеш развернулся и удалился.

– Ты точно не родич короля? – поинтересовался Гарих мне в спину.

На какой-то миг мне захотелось поискать глазами кулисы. Или парочку кинокамер. Скрытых. Ага.

Какого чёрта моя жизнь внезапно обернулась идиотской комедией положений с переодеваниями, семейными тайнами, подозрениями насчёт «истинного происхождения Героя» и прочей шелухой?

О моём перерождении в сына крестьянского 11

Этап одиннадцатый

Вопрос о том, как Тэррил Гостеш меня нашёл, не стоил обсуждения. Я прошёл аттестацию под своим настоящим именем, билет от Катраша до Мелира на «Зелёную чайку» приобрёл также под своим настоящим именем, ну а остальное – дело техники... то есть магии. Точнее, сети ментографов, что весьма успешно заменяют в цивилизованном мире телеграф и радио.

Аттестация новых обладателей золотых звёзд – новость важная и более чем достойная того, чтобы разослать её по всем отделениям Жезла и Кинжала самым быстрым способом из возможных.

Кстати говоря, покуда я искал Шелари по отделениям гильдии (о том, что Тарус направил её куда-то в Мелир, я знал, а вот куда конкретно – нет), моя боевая подруга рассматривала розыскные листы. И нашла в списках, помимо прочих, моё описание. Лишь то, что я так резко вымахал, носил знак с золотой звездой и вообще крайне мало походил на одиннадцатилетку, помогло мне избежать более пристального внимания. А вот Тэррил Гостеш либо догадывался о моём умении подделывать внешность, либо знал о феномене магической акселерации при резком наборе ступеней, либо что-то ещё, о чём я могу не знать; но в любом случае сей достойный господин весьма уверенно меня опознал и удивлённым не выглядел.

Вопрос о сотрудничестве с Гостешами – вот это уже совершенно иная тема, более серьёзная... но обсуждать её стоит не здесь-и-сейчас, а позже. С привлечением Лейты.

А пока займёмся более злободневной темой. То есть вернёмся к ней.

– Насколько мне известно, – разворот обратно к Гариху, – я самый что ни на есть чистопородный крестьянин. Можно сказать, потомственный пахарь из семьи гриннейских пахарей в примерно шестом колене, насчёт более дальних предков не уверен. Но это едва ли имеет отношение к делу. Согласен войти в мою группу?

– А если нет?

– Ну, желание оставаться бедным и слабым кажется лично мне странным, но я уважаю свободу выбора. Насильно мил не будешь и всё такое. Лейта! Шелари! Нам пора.

– И как с этим вяжутся уверения, что тебе нужен Авангард?

– Разумеется, Авангард мне нужен. Но между желательностью и необходимостью имеется большая разница. Прежде мы с Лейтой и вдвоём отлично справлялись. А так я вообще-то изначально собирался предложить пробную ходку в Лес Чудес только своей старой знакомой, это она за тебя просила.

– Вейлиф! – чуть ли не зашипела Шелари.

– Что тебе не так, Ершица? Ты же не можешь всерьёз рассчитывать, чтобы это оставалось тайной! Откуда бы я вообще мог узнать о Гарихе, если не от тебя? Это слишком очевидная связь. Да и вообще: что плохого в том, чтобы просить за своего...

– Вейлиф!

– ...хорошего знакомого? Это именно то, что нормальные люди охотно делают друг для друга. Хотя да: для тебя, Ершица, вполне естественно смущаться, делая доброе дело. Характер такой. Ты же с ног до головы жутко сурова и недоступна, поэтому даже котят гладишь только тогда, когда никто не видит.

– Вейлиф... – почти стон.

– Да ладно, мы никому не скажем. Правда, господин Лапка?

– Мя!

Шелари подхватила невесть откуда взявшегося чёрного голубоглазого котёнка с белым носочком на левой лапке, белым правым ухом и маленьким белым пятнышком на носу, после чего с (полным недовольства, тихой свирепости и безграничного отчаяния) покорным видом принялась его гладить. Ну да, стадию отрицания вкупе со всеми прочими она прошла давным-давно, так что при появлении в поле зрения господина Лапки она знает и точно исполняет правильную последовательность действий.

За что вознаграждается уютным мурчанием.

– А можно мне такого же? – спросила Лейта. – Тогда я прощу тебя за то, что ты не додумался ещё два-три месяца назад начать со мной сеансы релаксирующей мануальной кототерапии. Ежедневные!

– Такого же нельзя, – я аж замотал головой. – Ты что? Это совершенно недопустимо, ведь господин Лапка является эксклюзивной собственностью одной конкретной Ершицы. Ну, или одна конкретная Ершица является его собственностью... в любом случае можно сказать, что они созданы друг для друга. Но для тебя тоже существует свой персональный кототерапевт, не бойся. А вот, кстати, и он.

Ступая с величественной неспешностью, на сцену выплыл в Идеальном Чеширском Стиле безупречно белый справа и столь же безупречно рыжий слева кот. Левый глаз, на рыжей стороне – золотой, правый, на белой – изумрудно-зелёный: точь-в-точь того же оттенка, что радужки самой Лейты. Полностью распушённый хвост, гордо задранный к небесам, имел такую невероятную толщину, что мог бы потягаться внешним диаметром и с туловищем котофея.

Ну, почти мог. Но отнюдь не потому, что не старался!

– Как его зовут? – целительница.

– Откуда это взялось? – одновременно с нею, Гарих.

Я ответил обоим строго по очереди:

– Тебе виднее, ведь это твой кот. А что касается «откуда» – из моря маны, как все вообще чудеса.

– Так ты это наколдовал...

– Что-то в последнее время мне слишком часто приходится иметь дело с завистью человеческой. Ну да, наколдовал. И что? Хочешь погладить свою кошечку?

– Нет!

– Это хорошо, потому что у меня есть свои пределы. Два кота, один ветролёт и ещё кое-что для меня весьма близки к лимиту...

– Какой ещё ветролёт?

– Вот этот. Лейта, Шелари, попрошу на борт.

– Что, так сразу? – возмутилась Ершица, тогда как целительница, успевшая заманить в объятия двуликого котяру, с именно тем сортом гедонистской философичности, который приобретают все красивые женщины, наглаживающие своих котов, пошагала в сторону овальной дыры в борту леталки. – А вещи?!

– Милая моя, запомни одну простую истину: чем больше вещей ты потащишь в ходку, тем меньше ценного вытащишь из Леса по окончании ходки. Потому что всякий лишний хлам придётся таскать то туда, то сюда, а лишний хлам нам не нужен. Почему? О! Ты ещё не знаешь, как здорово путешествовать по диким землям в компании магов. Или по крайней мере в моей компании. Но скоро ты это узнаешь!

– Но...

– Хватит уже пререкаться. Ершица, полезай в робо... то есть в ветролёт. Конечно, в ветролёт. Да.

Шелари ещё посмотрела на Гариха, скорчила сложносочинённую рожицу: «Видишь? Произвол, господин Лапка и грубая воля Лидера разом; я бы ещё побарахталась, но просто не могу устоять! Прости!» – и побрела за Лейтой. А я – следом за ними обеими.

– Вообще-то перед ходкой положено уведомлять гильдию о составе группы и прочем подобном, – сказал, держась в паре шагов у меня за спиной, воин с двумя щитами... и как-то малозаметно перекочевавшим к нему обратно от Шелари досье Торелра Три Щита.

– Уведомлю, – пообещал я с улыбкой. Шаловливое настроение что-то не спешило меня отпускать, видимо, в порядке реакции на столкновение с Тэррилом Гостешем. – Вот взлетим, чтобы мне внимание не рассеивать, и сразу уведомлю.

– Как? – спросил, поднимаясь на борт последним, уже точно мой Авангард.

– Магией, конечно. Как же ещё?

Дзанн!

Звук, с каким достаточно длинный нож вонзается в твёрдое дерево, принимаясь в нём дрожать, хорошо знаком практически каждому. Однако на сей раз знакомый звук отказался затихать, отчего его источник и привлёк много дополнительного внимания в обширном зале гильдии.

– Забавный трюк. Что это за чары?

– Воздушные, какие ж ещё?

– Не-е-ет, – протянул протолкавшийся вперёд получеловек трибы Волка с четырьмя серебряными звёздами на груди. Ещё раз втянув воздух широкими ноздрями – медленно, по старой привычке ходока почти беззвучно – он оскалился и фыркнул:

– Иллюзии! Плотные иллюзии! С тех пор, как нам довелось драпать от алого рогоспина, я ни с чем уже эту вонь не перепутаю!

– Есть вопрос поинтересней. Кто-то знает упомянутых?

– Я нет.

– Да ты никогда и никого не знаешь, только с мензурками своими и водишься. А я знаю, но только воинов. Двоих последних то есть. Это талантливая молодёжь, наша, местная. Из «Лесного» отделения.

– Какая ж она местная, когда девчонка – столичная?

– Аттестовалась у нас – значит, наша!

– Но откуда всплыли неизвестные с золотыми звёздами?

– Я слышал, эта пара недавно прошла ускоренную аттестацию в Катраше.

– Тогда что они тут делают?

– Вернулись на родину, очевидно. Ассур – это же гриннейский старый высокий род.

– Но почему тогда...

– Тоже очевидненько. Давно ли на небесах безземельного, чуть ли не вырождающегося высокого рода вспыхивали таланты ДВУХ золотых звёзд?

– Ну-ка в стороны, ребята и девчата.

Спонтанно возникшее сборище разошлось, как воды под взглядом высшего гидроманта. Носитель двух золотых звёзд – это вам не бюргер-толстопуз, такому выказать уважение не зазорно!

Меж тем этот носитель, а вернее, носительница прошла к «приколоченной записке». Хмыкнула и коснулась хвостовика ножа, словно стремясь остановить его монотонную, порядком раздражающую ухо дрожь. И... звук пропал, как и собственно нож, осыпавшийся мелкой золотистой пылью. Следа после его попадания в стенной панели также не нашлось.

А «приколоченный» лист начал падать, но рука в митенке моментально ухватила его, не позволив опуститься на пол. Синие глаза чуть прищурились, снова пробегая по написанному:

Группа ходоков, а именно:

Вейлиф, Лидер и Наблюдатель *

Лейта Ассур, Советник и целительница **

Шелари, Арьергард ****

Гарих, Авангард ****

– улетела в Лес Чудес.

Через недельку вернёмся.

Тонковатые алые губы двухзвёздной на миг стали ещё тоньше.

«Главе это не понравится...»

– Ничего себе!

Я вполне понимал восторги Ершицы. Первый полёт есть первый полёт, едва ли с ним что-то может сравниться. А лежащий у нас под ногами, постепенно уплывающий вниз, открывающий всё новые виды Мелир – это вам не умеренно провинциальный, слегка сонный Катраш, но второй по размерам город одной из великих держав. Здесь только постоянных жителей за полмиллиона...

Умей она оценить ещё и магическую палитру, окрашивающую полную жизни панораму под крыльями ветролёта, её восторг мог бы самое малое удвоиться. Если столичный чародейский оазис, помимо размеров, выделялся своей чистотой и плотностью, то Мелир стоял на знаменитом Гребенчатом Эхе – скоплении не очень-то мощных, за тремя исключениями, но зато необычайно разнообразных малых оазисов. Этакое дикарское ожерелье, главный тон в котором задавал герцогский «трескучий бриллиант» магии Буревых Молний, подобный также прикованному к месту незримому смерчу с бело-голубыми ломаными нитями, вспыхивающими внутри. А основной контрапункт вели, словно передавая его друг другу, «пенный вал» магии Морского Прилива на западе и «полыхающий горн», принадлежащий силе Кузнечной Скалы, что в северо-восточном конце, в отроге Граничного хребта.

Род Доннас, люди (насколько герцогов с таким стихийным наследием в крови можно считать людьми). Род Кибеш, владетельные графы, о которых упорно шепчутся, будто они на четверть сирены. И род Тердранготт, графский род полугномов. Три могучих, лишь крепнущих век от века столпа мастерства, богатства и связанного с ними неувядающего могущества западного Гриннея.

Да, варварские племена в единое государство некогда объединили столичные менталисты. Но вот цивилизация пришла на равнины меж Лесом Чудес и северными горами именно отсюда.

Причём ещё до объединения.

Словно нарочно задавшись целью напомнить о моей личной незначительности в общей схеме мироздания, спустя минуту с момента взлёта нашего иллюзорного конструкта от «трескучего бриллианта» отделилась чёрточка воздушного судна, лишь издали кажущаяся небольшой. Вальяжно и стремительно разом она набрала высоту в километра так три и поплыла куда-то на восток, возможно, как раз в Столицу; скорость её я бы оценил не ниже четырёхсот километров в час. Скорее, ближе к пятистам.

Не в первый раз сам себе напоминаю: надо бы поставить опыты по скоростным и высотным полётам. Да побыстрее.

...а пока пора вернуться к делам насущным.

– Гарих, ты как? Может, стоит тебя подлечить?

– Не стоит, – сказала целительница. – Пусть учится укрощать свой вестибулярный аппарат сам. Иначе какой он воин?

– Бледно-зелёный? Ладно-ладно, дурная и глупая шутка. Извиняюсь. Но всё же...

– Не нужно, – выдавил Авангард. – Я... справлюсь.

– Смотри. Нам не так уж мало придётся лететь. А посадка переносится хуже, чем взлёт. Да ещё, как на зло, погода портится...

Что верно, то верно. С залива обманчиво неторопливо накатывала стена непогоды. Пока ещё не слишком близкая и не особо страшная, только собирающаяся с силами для повторения агрессивного акта Фенрира– то бишь пожирания закатного солнца. До взлёта я вообще не видел этой пакости, крадущейся к городу-жертве у самого горизонта: здания заслоняли. Но лично я не взялся бы ставить на то, что ветролёт, даже спешно модифицируемый мной прямо сейчас для ускоренного полёта прямо в воздухе, успеет проскочить к Лесу до того, как разразится шквал...

Если не что похуже.

Вообще в нормальных условиях ничего такого происходить не должно бы. Гринней находится в зоне преобладания пассатов, то бишь юго-восточных ветров субэкваториальной зоны южного полушария. А любые бури с циклонами, тайфунами и прочими ураганами, что могли бы обрушиться на наше западное побережье с моря, должны этими пассатами сдуваться к известной маме.

Да только куда там!

Колоссальные погодные аномалии Леса Чудес, достигающие полной стабильности в районах Чащоб, успешно тормозят юго-восточные ветра. Прорваться до Мелира имеют шанс только те пассаты, которые дуют в точности вдоль края Леса, через зазор между ним и Тидскими болотищами. Стоит ветрам отклониться к северу, как южный край Леса встаёт стеной у них на пути. Стоит отклониться к западу – и ровный атмосферный поток начинает завихряться о незримую глыбу Тидской аномалии, нередко выплёвывая на гриннейские равнины настоящие торнадо.

Конкретно в районе Мелира на все эти радости накладывается коварство Золотого залива, южная часть которого тоже может считаться частью Леса Чудес, а северная, прилегающая к Граничному хребту, является частью уже иного комплекса аномалий – и получаем погоду, переменчивость которой вошла в легенды.

Даже после того, как другая легенда, Эвлах Доннас по прозванию Страж Покоя, встал на свою вечную вахту двадцать семь веков назад, Мелир в разных своих частях может освещаться солнцем, поливаться дождём и заволакиваться туманом – в одно и то же время. В конце концов, Страж Покоя ослабляет только действительно мерзкие погодные пертурбации.

А всё, что не разгоняется до полноценного шторма, его обычно не волнует.

...немного поразмыслив, я плавно изменил курс ветролёта: с юго-западного, ведущего к Лесу по кратчайшему маршруту, на чуть более долгий южный. Пусть из-за этого путь удлинится, зато повысятся шансы уйти от накатывающей с залива непогоды.

И появится время для разговора с Лейтой про Гостешей.

– Нет.

– В каком смысле нет?

– В прямом.

– Но...

– Милый, если тебе хочется позаниматься мыслительным онанизмом – не вовлекай в это меня, прошу. Я про этих Гостешей знаю так мало, что любые предположения на их счёт бессмысленны. Южный графский род, стихийники Льда и Воды, враждуют с восточным родом Менари, которые стихийники Воды и Льда, что там ещё? Да практически всё. На этой основе делать какие-то прогнозы бес-по-лез-но. Сперва надо принять приглашение Тэррила Гостеша, потом внимательно его послушать, потом, возможно, сделать заказ тем же «Ланус и Ланус» на данные по Гостешам, получить их, всё внимательно изучить... и вот тогда уже, имея более-менее твёрдую опору, можно рассуждать о том, стоит ли заключать с ними сделку.

– Ну, так-то да... эх.

– Зато куда интереснее будет обсудить вопрос с другим родом. Вернее, попросту решить его.

– Лейта...

– Вейлиф. Окно возможностей вот-вот закроется. Если данные о том, что я аттестовалась на две золотые звезды, ещё не дошли до прапра, то дойдут в ближайшее время. Если не ударить прямо сейчас...

– Но мы не готовы!

– Зато мы пока ещё можем разыграть карту неожиданности. Промедлим – и у старичья появится шанс удивить уже нас. Наймут пару команд второго-третьего золота, например, и встретят тёпленькими.

– Лейта, мне осталось совсем чуть-чуть до сорок четвёртого! И до продвижения Тени Иллюзиониста в новый ранг! Нужно всего ничего времени привязать Шелари с Гарихом, сделать нас четверых командой по сути, а не по названию!

Целительница сидела, молча наглаживая двуликого кота и глядя на меня.

– Проклятье. Ты ведь не отступишься. Вердикт Советника, все дела...

Молчание.

– И зачем я только тратился на данные об Ассур?

– Отвлекающий манёвр.

– Ну, разве что так... – беззвучный вздох. – Но ты уверена, что Сарнеди удастся нахлобучить вот так, сходу?

– Нет.

– Тогда...

– Зато я уверена, что каждый новый день под её ласковым управлением – это новые муки родичей. Моей кровной родни. Каждый день. Каждый час. Каждая минута.

Молчание.

– Вейлиф...

– Молчи. Я думаю.

– Спасибо!

– Пока ещё не за что.

– Ничего. Я в тебя верю.

Боюсь, в этот момент рожа у меня перекосилась похуже чем от лимона с хиной.

«Хотел бы и я в себя поверить...»

– Что значит – планы меняются?

– Буквально это и значит. Не смотри на меня так, Ершица: мне самому это не очень-то по душе.

– Что «это»? Говори уже толком!

– Лейта решила покончить со своей прапра единым последним и решительным натиском.

Шелари моргнула. Да и Гарих напрягся: новость отвлекла его даже от борьбы с собственным бунтующим организмом.

– Переворот в роду? Как в романах?!

– Если упростить – да.

– А она уверена? Глава явно не слаба и намного опытней...

– Вот поэтому-то мне и не нравится эта авантюра. Сарнеди вполне может оказаться высшим магом. Какой у неё класс? Какими заклинаниями она владеет? Даже с возрастом её сплошные непонятки. Но поди останови Советника, что вынес свой вердикт... Лейта уже припала к земле перед рывком. И всё, что мне осталось – не дать её рывку пройти мимо цели.

«Возможно, зря я познакомил её с военной теорией. Оно, конечно, война действительно любит победу и не любит продолжительность – но... успех способствует лишь тому, кто знает себя и знает врага: тот победит в сотне битв. А Лейта и себя-то толком не знает! Слишком быстро взлетела по ступеням...

Но останавливать её – не вариант. Вот вообще. Ибо моя свобода заканчивается там, где начинается её.

Проклятье!»

– Какова наша роль? – спросил Гарих.

– Свидетели. Молчаливые. Ещё не хватало тащить вас в чужую драку.

– Мы точно не можем помочь? – Шелари.

– Можете, но не должны.

– А если... – Гарих.

– Нет. Процедура традиционного Вызова Главы не допускает стороннего вмешательства.

– А если это вмешательство будет? – опять Гарих, упрямо.

– То мы справимся сами.

– А... – Шелари.

– А ещё я могу оставить вас стеречь ветролёт. Чтобы точно ни во что не влезли.

– Но... – она же.

Мне это надоело, так что я вспомнил о некоторых функциях Брони Героя и, включив ненадолго алую подсветку зрачков (всего лишь иллюзия, но эффектная), придавил излишне инициативную молодёжь слабой Вуалью Страха.

– Это. Не. Ваш. Бой. Мне по буквам повторить?

– Повтори!

– Что?

– Вот эти жуткие глаза! Покажи ещё раз! Как ты это сделал?

Ершица. Она никогда не меняется...

Полномочия Советника по выбору стратегии заканчиваются там, где Лидер выбирает тактику. Из-за этого мы отнюдь не попёрли буром в нужный лагерь ходоков, невзирая на странное нетерпение Лейты (что вызывало у меня всё больше подозрений, готовых вылиться в некоторые... действия). Нет: сперва наш ветролёт завис в трёх километрах от цели, а моя Тень отправилась на разведку.

Вышло бы очень тупо, если бы мы припёрлись ради Вызова Главы во временную резиденцию рода только для того, чтобы выяснить, что Сарнеди Ассур в отъезде, не так ли?

Непогода нагнала мутных клубящихся туч, словно нарочно способствуя скрытности. Под надёжным прикрытием низкой облачности я мог не опасаться, что какой-то особо глазастый Наблюдатель сумеет меня – нас – разглядеть. Ну а моя Тень...

Если уж я устраиваю стелс-миссию, то почему бы не выложиться по полной?

Да и самому интересно, смогу ли я обмануть уйму опытных и нередко высокоранговых людей. Ведь мне действительно совсем немного не хватает до нового уровня. И хотя интуиция шепчет, что разница между четырьмя особенностями А-ранга с четырьмя особенностями В-ранга и пятью особенностями А-ранга с тремя особенностями В-ранга довольно существенна, а потому переход к последней конфигурации для меня опасен, но... ведь на следующем уровне эта тихая опасность должна уменьшиться, так?

В любом случае сейчас главное – не спалиться. И вот эти направляющиеся в лагерь телеги с грузом овощей мне помогут.

Что? В лагере ходоков полно разного народа, включая низкоуровневый. На всех магической еды из Леса попросту не хватит. Кроме того, жрать одно лишь мясо, пусть десять раз магическое, не полезно для здоровья. Надо чем-то разбавлять всякую мамонтамятину. Так что да, обычное продовольствие из обычных деревень сюда поставляют. Иногда даже «обычные» крестьяне... с уровнями за 25-й.

Но могу сказать одно: в следующий раз при тайном проникновении я лучше буду притворяться чем-то более интересным, чем вилок капусты. Слишком пассивная роль, если вы понимаете, о чём я.

И довольно странно оказаться пропущенным в лагерь из-за того, что детектирующие чары – площадной, несколько модифицированный вариант уже хорошо знакомого мне Съедобно Или Нет – признали тебя безопасным для человеческих желудков. Поистине новый для меня опыт. Новый – и несколько даже возмутительный. Кто сказал, что я безопасен? А если я вам несварение организую? Или среди ночи открою ворота вашей крепости спаянным отрядам генетически модифицированных помидоров-убийц?

Нельзя, нельзя, нельзя вот так беспечно недооценивать затаившуюсякак бы обычную капусту!

Оставив в телеге иллюзию вилка капусты, в точности копирующую мой подменный облик (ну, так, на всякий случай – мало ли что...), я струйкой невидимого дыма перетёк за одну из палаток и там, где никто не видит, вернул себе обличье Обычного Ходока Лет Двадцати. Полнейшей заурядности с двумя серебряными звёздами на значке. На которого второй раз никто не посмотрит.

И тихо выдохнул.

Да. Опыт существования как капусты – даже когда капустой прикидывается только часть тебя, а основная часть сознания пребывает в Лице, контролируя Тень издалека – это реально стрёмно. Лучше так больше не делать. А то как-то подзабыл я про фактор экзистенциального напряжения; хорошо, что в человеческих обличьях оно быстро уменьшается до условной нормы...

А теперь пойду, проверю участок Ассур. Стелс-миссия сама себя не завершит.

– Значит, прапра на месте?

– Да. И она, и Малдейг.

– Тогда надо скорее...

– Стоп.

– Но...

– И ещё раз стоп. Подруга, ответь-ка мне сперва на пару вопросов... хотя нет, вопросами тут уже не поможешь. Вы двое пока тихонько посидите тут, а мы займёмся срочным делом. Чур не подсматривать.

Спустя три с половиной минуты.

– Они что, не нашли лучшего места и времени, чтобы заняться... этим? Гарих, ты...

Вздох.

«Кого я спрашиваю?

Нет, звуки-то они заглушили, пологом черноты отгородились, но раскачивание ветролёта никуда не делось... Бедный наш, бедный бледно-зелёный Авангард...»

Наше приземление на той же площадке, где я когда-то парковал парящую платформу, вызвало некоторое оживление среди дежурных вассалов Ассур. Но его следовало признать сущей мелочью на фоне того эмоционального шторма, что разразился, когда первой наземь сошла Лейта с новеньким гильдейским знаком на своей (шикарной, поверьте моему экспертному мнению!) груди.

А ведь баллов добавлял ещё и не менее шикарный кожаный комбинезон с плащом. Выглядящий как то ли выращенный прямо на теле, то ли как вообще на нём нарисованный. Такой очень супергеройский наряд, более сексуальный, чем полная нагота... если спереди смотреть.

Корона на челе завершала образ королевы, милостиво снизошедшей до своих подданных.

Не удивительно, что караульные не решились не то что остановить гостью, но даже спросить, что ей нужно в палатке главы рода. Впрочем, нечто на дне изумрудно сияющих глаз давало понять, что. Притом весьма ясно.

– А вы двое ждите здесь, – в последний раз почти прошипел я, выскочив следом за Лейтой.

Словно подтверждая высочайший статус идущей, тканевый полог с внешней стороны входа при её приближении предупредительно разошёлся в стороны. Мой любимый фокус с телекинезом, плюс десять к театральности. Повторить трюк с внутренней стороны входа в основной объём палатки – что может быть проще? Мистический Заряд метнуть разве что...

Мизансцена внутри, вновь подумал я, глядя на происходящее уже своими глазами, а не через Тень, достойна какого-нибудь фильма про бессмысленные излишества и жестокости Древнего Рима. С лёгким налётом научной фантастики про клонов, потому что чистокровные Ассур со своей близостью к телесному совершенству изрядно на тех самых клонов походили. Да, среди них попадались образцы чуть повыше и чуть пониже, более откормленные и заметно истощённые, с более длинными и менее длинными волосами. Но у всех эти волосы имели характернейший иззелена-чёрный оттенок, у всех одного оттенка глаза, кожа, почти одинаковые черты лиц двух типов – мужского и женского...

Полюбуешься на вот это всё, и сразу же становятся ясны корни того почти презрения, которое Лейта питала к своему телу раньше.

Ничего личного, ничего индивидуального. Выделяющегося. Своего.

Просто... родовые особенности.

– Госпожа? – пролепетала самая низенькая и тощенькая из привязанной к столбам шестёрки – а ещё самая молоденькая и единственная из привязанных, не имеющая повязки на глазах.

Впрочем, эти повязки не могли прикрыть наготу всех шестерых. Да и не имели такой цели.

– Узнаю любимые развлечения обожаемой прапра. И не менее обожаемого хранителя-Советника.

– Вы... Лейта?!

Вместо ответа по ногам обернувшейся и начинающей вставать Сарнеди хлестнуло нечто вроде щупальца, выброшенного из-под правого предплечья Лейты, вскинутого резко и повелительно. Да не просто хлестнуло, а захлестнуло: впиваясь, натягиваясь, опрокидывая.

Заодно в падении Сарнеди опрокинула стакан с несколькими десятками тонких стальных игл, часть которых перед нашим появлением успела «украсить» тела привязанных (за исключением той тощенькой, что без повязки на глазах: вероятно, она пока ещё не обзавелась цветущей способностью номер восемь или её аналогом, так что физически портить её было бы... преждевременно).

Целителей должно быть очень удобно истязать. Что с ними ни делай – вылечатся. Причём целители конкретно из рода Ассур от простой стали ещё и шрамов не получат... на телах.

Именно так, за ноги, Лейта потащила главу рода вон из палатки. Сопротивляться та не могла: шипы на щупальце вкололи Сарнеди лошадиную дозу миорелаксанта. И продолжали вводить всё новые и новые дозы по мере того, как глава боролась с отравлением. Получалось бороться плохо, потому как цепкое щупальце ещё и сбивало концентрацию непрерывными ударами тока.

– Сам пойдёшь или потащить? – посторонившись, спросил я Малдейга.

– Сам, – сказал он, успевший встать из-за стола.

Ни малейшего беспокойства на его лице не читалось. Ну, мы догадывались, почему. И всё же эта выдержка волей-неволей заставляла относиться к хранителю-Советнику с толикой уважения.

Малой. Почти незаметной. И всё же.

Иметь дело с хладнокровными мерзавцами как-то приятнее, чем с истеричными и слабовольными.

– Что вы делаете? – возмутился голос снаружи.

– Вызов Главы, вассалы.

– Но это недостойно!

– Ничего, потерпит: какова глава, таков и Вызов. Кстати, давайте-ка за мной. Засвидетельствуете.

Хотя руки у меня чесались со страшной силой, ничего делать с привязанными я не стал. Ещё чуть-чуть, и можно будет вмешиваться вполне официально; ну а если Лейта проиграет...

Только вряд ли она проиграет. Что госпожа Сарнеди, что – тем более – Малдейг ощущались не такими сильными, как моя красавица. Глава казалась взошедшей ступень этак на 61 или самое большее 63, хранитель-Советник – не достигшим и порога шести десятков.

Что, если откровенно, казалось странным. И подозрительным. Особенно на фоне почти немыслимого взлёта Лейты. Почему они так слабы? В чём подвох?

С одной стороны, вполне естественное ранжирование. Главы баронских родов имеют ступень 70+, графских – 80+, герцогских – 90+ и королевских/императорских – 100+. Это, понятно, очень упрощённый взгляд, такая себе средняя температура по палате. Высокий род без своего манора и оазиса вполне может быть послабее баронского. Но в случае именно целителей, чей срок жизни из-за особенностей пути продлён сверх нормальной средней меры (а тем самым и возможность подниматься по ступеням увеличена)... я бы не удивился, если бы Сарнеди оказалась ровней баронам.

Ан нет.

Так в чём же, в самом деле, подвох? Где тут демон замурован? Ведь если не разобраться вовремя... кто не знает себя и не знает своего противника...

На то, чтобы покинуть пределы лагеря, нам потребовалось около десяти минут. И к тому времени на редкостное зрелище Вызова Главы сбежалась полюбоваться примерно треть того лагеря. Охрана даже не думала препятствовать действиям Лейты – ну а я не стал препятствовать Шелари и Гариху, занявшим свои места в кильватере за мной и Малдейгом. Причём последний весьма ловко делал вид, что идёт по левую руку от меня совершенно свободно, из-за чего опять-таки набрал в моих глазах несколько неохотно выданных очков.

Несколько раз покосившись на меня, хранитель-Советник всё же спросил:

– Это Лейта вас... исцелила? – и новый испытующий взгляд, заставляющий подозревать, что он как-то исхитрился заглянуть сквозь зеркальное забрало, оценив щупальцевую морду Сам-Знаю-Кто в нашу единственную предыдущую встречу.

– Мы помогли друг другу, – классическая правдивая ложь.

– Понятно...

«Сомневаюсь».

Меж тем кто-то из собравшихся зажёг над головами зрителей усиленный метамагией Свет. Вызов чар тут же повторили ещё несколько раз, отчего на поле за лагерным частоколом словно вернулся ясный день. Как будто приняв это за сигнал, идущая впереди Лейта отпустила Сарнеди. И развернулась к ней лицом, покуда ловчее щупальце, неспешно укорачиваясь, ползло к хозяйке, словно змея в траве.

– Вставай, прапра. Хватит притворяться. Я уже полминуты как перестала подавать релаксант.

Глава Ассур встала. Неторопливо поправила похабно задравшееся платье. Правда, сделать что-либо с грязью на нём то ли не смогла, то ли не захотела.

– Значит, решилась бросить мне Вызов, сикавка?

– Да, решилась, ископаемое.

– И преклонить колени перед старшей, принося извинения для начала на словах, не хочешь?

– Нет. А ты не хочешь извиниться за то, что сотворила со своим родом?

– Лейта, Лейта, Лейта, – Сарнеди сложив руки за спиной и зашагав вправо, изменила тон своего голоса. Целительская манипуляция голосовыми связками, очевидно. – Лейта. Лейта. Поистине, ты – полное разочарование своих предков.

«Ну вот, начинается».

Моя боевая подруга качнулась, на глазах бледнея до синевы. Зрачки в её глазах расширились так, что прямо-таки почернели. Дух её пришёл в смятение. А вот дух главы Ассур для магического восприятия стремительно наливался силой.

64 ступень. 65. 66. Паритет достигнут, но этого Сарнеди показалось мало. 67. 68. И ещё немного.

Маски сброшены? Или это ещё не предел?

– Слишком ты возомнила о себе, внученька, – глава сделала странный жест левой рукой, словно с усилием втыкает в воздух пальцы и, будто крючьями, тянет на себя... нечто. Лейта задохнулась, прижимая к груди руки. – А ведь я всегда была к тебе милостива.

«Плохо».

– На колени.

Лейта качнулась, но устояла.

– Упрямая, да? На колени!

Лейта качнулась сильнее прежнего. Согнулась, упираясь в колени ладонями.

«Чёрт. Может, пора...»

– ...

– Что ты там шепчешь?

– ...никогда...

– Не слышу.

– Лейта! – шепнул я. – Это просто морок!

А точнее, техника ментальных скреп. Довольно грубая, но надёжная штука... и чтобы осознать, а затем выдрать эту дрянь вон, требовались особенные условия – которые мы с моей красавицей по мере сил воспроизвели. Потому что если бы стояла задача просто убить Сарнеди, то и огород городить не стоило. Просто инвертированная печать Кровавой Регенерации – и всё.

Глава рода, прощай – да здравствует новая глава!

Лейта выпрямилась. С немалым трудом. Из левой ноздри побежала струйка почти чёрной венозной крови, лицо по-прежнему выглядело иссиня-бледным, а дух её по-прежнему штормило...

Но он стремительно приходил в норму.

– Поди гнить в могиле, – выхрипела она. – Ископаемое!

– Плохая внучка, – губы Сарнеди изогнулись в странной гримасе. Она немного поспешно зашагала к бросившей Вызов. – Я действительно хотела проявить к тебе милосердие, но, как посмотрю, ты и в самом деле... полное разочарование.

– Если я разочаровала...

Не давая ей договорить, глава Ассур с расстояния в три шага, почти в упор, использовала правую руку. Жест скрюченными указательным и средним пальцами живо напомнил мне бросок ядовитой змеи, обнажившей клыки.

– Это чары Великого Принудительного Апоптоза, – любезно уведомил меня и всех вокруг Малдейг. – Шестой круг, усиленный классовыми способностями.

– ...ходячую гниль, – очень медленно продолжила Лейта, – то я хорошо... исполнила долг целителя.

Под усиленными чарами шестого круга её трясло и качало. Кожа трескалась и плакала сукровицей. Помутнел правый глаз. Осыпались тонким прахом брови и ресницы. Посинели губы. Но она не просто умудрялась говорить, причём вполне внятно – она продолжала стоять! И даже более того!

Шаг вперёд. Шаткий, неуверенный, дрожащий.

Сарнеди отступила назад, старательно сохраняя дистанцию.

Лейта сделала ещё шаг.

Сарнеди снова отступила.

Лейта оскалилась.

Сарнеди упала, извиваясь в конвульсиях. И закричала, срывая голос. Впрочем, даже на фоне этого отчаянного вопля всё ещё оставались различимы влажные чавкающие звуки и треск костей.

Разумеется, то, что замаскированные щупальца, выращенные метаморфизмом, добрались до ног главы – это так, мелочишка. Повод. А вот то, что она не удержала Великий Принудительный Апоптоз – вот это да, от срыва таких чар ощущения должны быть по-настоящему кошмарные. Особенно в момент, когда через щупальца до тебя добирается, начиная жрать заживо, инвертированная Кровавая Регенерация.

...Чем выше ступень целителя, тем больше у него или неё преимуществ. Дольше срок жизни, крепче здоровье, лучше самочувствие, внешность опять же... но когда с тобой начинает происходить что-нибудь действительно мерзкое, все эти преимущества разом обращаются недостатками. Самым отвратительным преимуществом, само собой, оборачивается повышенная, неестественная живучесть. Даже очень крепкий Авангард помер бы от того, что Лейта делала со своей бывшей главой, на третьей минуте. Ну, максимум на четвёртой. Банально не выдержало бы сердце. А вот Сарнеди протянула и семь минут, и десять, и все четырнадцать.

Половина набежавшей толпы разбежалась, оставляя на траве свой ужин. Остались только те, у кого нервы и желудки действительно крепкие.

Шелари спрятала лицо у Гариха под мышкой. А тот её обнял, ласково поглаживая.

Но стоял, зажмурившись. И очень, очень бледный. Как и Малдейг. Этот ещё держал марку, но что-то мне подсказывало: хранитель-Советник желает бывшей главе протянуть подольше.

Потому что чем дольше она держится, тем сильнее оттягивается момент, когда Лейта займётся им.

Кстати, у меня есть подозрение, что моя боевая подруга не просто истязает истязательницу. За всё хорошее в течение многих лет, так сказать. Есть у меня и менее... приятное подозрение.

И лучше его проверить поскорее.

«Ты не слишком ли увлеклась?»

«А?.. Вейлиф? Я...»

«Да. Это я. И повторю вопрос: ты не слишком увлеклась?»

«...слишком. Ты прав. Пора заканчивать. И так уже... да и...»

Последний вопль Сарнеди захлебнулся булькающим, влажным кашлем. И стих. Последовало ещё несколько неприятных звуков: чавкающих, хлюпающих, скребущих и сосущих. Спустя полминуты Лейта отступила на пару шагов и направила на останки побеждённой раскрытую ладонь, отчего те словно объяло незримым пламенем... или скорее накрыло областью ураганного гниения.

«Принудительный Апоптоз, – прокомментировала подруга. – Обычный, не Великий. Образцы я уже взяла, так что можно спокойно растворять органику. И... спасибо, что остановил».

«Не за что. Обращайся в любое время».

«Всё равно спасибо. Я... знаешь, я ведь её подлечивать начала. Чтобы протянула подольше. Я... не обрадовалась такому знанию о себе».

«Подозреваю, что мог бы на твоём месте сделать и кое-что похуже».

«Ты?!»

«Я. А что я, не человек?»

«Но ты же... стремишься к свободе».

«Да. И что?»

«Ты добрый!»

«К тем, кто достоин моей доброты. А к тем, кто нет... та троица людоловов сдохла медленнее, чем им бы того хотелось. И жалеть их я не собираюсь. Никогда».

«Я тоже. Я... тоже».

Закончив с останками Сарнеди, Лейта, не нагибаясь, одними своими щупальцами забрала трофеи: артефакты и украшения (платье – ну, то, что от него осталось – разложилось вместе с прочей органикой). После чего использовала ещё одно заклинание, заставившее рассыпаться сероватым прахом уже кости. Последний взгляд, как последняя дань прошлому. И вот победительница поворачивается к толпе.

Всякие следы боя с её совершенного лица давно исчезли.

– Свидетельствуйте победу Лейты, новой главы рода Ассур! – воскликнул Малдейг. Не упустив момент и ловко опередив всех.

Толпа ходоков загудела:

– Свидетельствуем!

– Долгая лета роду и главе!

– Слава победительнице!

– Поздравляем!

– Свидетельствуем!

Тоже очень по-людски. Совсем недавно они роптали на излишнюю жестокость (да, глухо – и всё же я-то слышал этот ропот!). Но вот перед ними победительница кровавой схватки, притом невероятная красотка, даже по меркам Ассур. И они уже дружно поздравляют её. А Сарнеди...

Vae victis, как говорится!

Причём первым переобулся её же хранитель-Советник. Восхитительный тип. Мерзкий, но в своём роде, мнэ... совершенный. Как скорпион или рыба-удильщик.

Ещё и физически – красавчик. Типичный Ассур. Разве что привычный презрительный изгиб губ его портит; впрочем, с тем же успехом можно сказать, что эта вот привычка кривить губы делает его образ завершённым. И выделяет среди прочих стандартно-мужественных Ассур. Индивидуализирует.

Жаль, что сворачивать ему нос набок бесполезно.

С другой стороны, можно повторять процедуру сворачивания носа снова и снова! Бессмысленно, да: и в силу того, что самоисцеление всё исправит, и в силу того, что обезболивающие чары устранят неприятные последствия практически сразу... а чтобы мишень негодования прочувствовала всё как надо, потребуется нарушить концентрацию целителя – что невозможно без серьёзных калечащих пыток. После которых Ассур, конечно, тоже восстанавливаются, но...

Зато врезать кулаком по мерзкой смазливой роже приятно само по себе. Психологически.

Кстати о психологии.

– Осуждаете? – спросил я Шелари с Гарихом, пока вся толпа втягивалась обратно в лагерь. Спросил тихо, используя свою магию для приватного разговора в толпе. Так сказать, уединение втроём. Причём даже не встречаясь взглядами.

– А если да? – спросил Авангард. Почти агрессивно, надо сказать. Не в последнюю очередь из-за того, что Шелари до сих пор цеплялась за его левую руку.

Умница, Ершица. Приручает парня. Понемногу, но правильными методами.

– Тогда я посоветую вам немножко отложить вынесение приговора. И посмотреть сперва на одно примечательное... дело. Из-за которого Лейта вытащила свою бывшую главу столь неудобным способом.

– Что за дело? – насторожилась Шелари.

– Увидите.

...и они увидели. Хотя вассалы не очень-то хотели пускать посторонних в палатку, но властно-короткое «они со мной» из уст новой главы рода решило проблему в зародыше.

– Вейлиф, помоги, пожалуйста.

– Могла бы и не просить.

Шелари и Гарих тоже взялись помогать. Правда, оба как-то не рвались извлекать иглы из живых тел привязанных к столбам, отчего двинулись к той юной Ассур, на которой не было закрывающей глаза повязки. То есть сначала двинулись оба, но Ершица быстро вспомнила про женскую солидарность и чуть ли не пинками погнала Гариха прочь – искать одежду привязанных и вообще чтобы не смел пялиться.

Мы же с Лейтой поделили обязанности. Я срывал повязки и рассекал Мистическими Зарядами верёвки, что удерживали Ассур, тогда как боевая подруга, предварительно обезболивая раны, выдёргивала из них иглы. Благо что покойная не успела разойтись и работы ей создала не так уж много.

– Часто у вас происходило... такое?

– Регулярно, – буркнула Лейта.

– И почему вообще...

На вопрос невольно ответила Шелари, которой что-то шепнула освобождённая ею девица. И которая во весь голос возопила:

– Потому что ты не достигла двадцатой ступени в срок? Только поэтому?!

Освобождённая шепнула что-то ещё совсем уж тихо, опуская голову и пряча лицо за густыми – спасибо крови Ассур – прядями волос.

– И ничего ты не... не такая! – рявкнула Ершица. Отчего её собеседница вздрогнула и съёжилась. – Ой, извини. Я не хотела тебя пугать... тише, тише. Всё кончилось. С-с-сарнеди не вернётся.

Шепчущий вопрос.

– Точно не вернётся. Я сама видела, как эта... с-с-сдохла. Не плачь! Всё будет хорошо...

«А вот для этого ещё предстоит потрудиться», – подумал я.

Как в воду глядел. Хотя для таких выводов никакие пророческие таланты не требуются, довольно простого здравого смысла.

Спустя несколько минут, когда освобождённые вместе с Шелари и Гарихом покинули палатку, а внутри остались только мы с Малдейгом да Лейта, новая глава Ассур активировала чары глушения звука.

– Глава желает получить отчёт о состоянии дел рода?

– Чего глава желает... об этом потом. Но начнём, пожалуй, с отчёта, да-а-а...

– А разве... – косой, но весьма многозначительный взгляд в мою сторону.

– Не беспокойся, – промурлыкала Лейта. – Я, как недавно выяснилось, склонна... увлекаться. А мой Лидер способен меня... одёргивать. Так что хоть он и не Ассур, его присутствие в твоих интересах.

Бросив на меня ещё один взгляд, хранитель-Советник сказал:

– Понятно...

– А раз понятно, излагай.

– М-м... на данный момент в роду состоит 168 взрослых, имеющих класс, 31 юный член и 40 детей, не принявших судьбу. Из имеющих класс... не считая нас двоих... только 14 преодолели порог 50-й ступени и ещё 45 находятся между 40-й и 49-й. Остальные... менее развиты.

Я моргнул.

«Вот, значит, как выглядит грань вырождения?»

– А что насчёт распределения по возрасту? – тихо спросила Лейта.

– М-м... из 168 взрослых моложе полувека 73, от 51 до 100 – 64 человека, от 101 до 150 – 30.

Несложный подсчёт дал столь же несложный вывод. Только один взрослый в роду старше. И он сейчас сидит за одним столом с нами.

Это при том, что типичные дворяне-маги, без целительских классов, но перевалившие за порог полусотенного уровня и пропорционально укрепившие свой дух, вполне могут рассчитывать на удвоенный срок жизни. А уж если берегут здоровье и не скупятся на оплату услуг именно что целителей...

– А тебе сколько лет?

– Чуть меньше двухсот.

– А если... подумать? – почти шёпот. – Припомнить как следует?

Малдейг сглотнул.

– Мне... двести сорок восемь.

– Хорошо сохранился, – голос Лейты совершенно бесцветен. – А теперь скажи-ка, х-х-хранитель-С-с-советник... сколько сейчас в нашем роду тех, чей класс не имеет в названии слова «жертвенный»? Стоп! Уточню: сколько таких в роду, если не считать нас двоих и тех, кто ещё не достиг двадцать пятой ступени?

– ...

– Вообще никого, да?

– ...

– А твой класс как называется?

– Милосердный Целитель Ассуров.

Ответ вылетел самую малость слишком быстро. Как заранее заготовленная ложь.

– Точно?

– Да.

– Гм. Скажи-ка мне ещё вот что... как ты связываешься с Багровыми?

– Никак.

– А если подумать?

– ...

– Знаешь, Лидер, – закрыв глаза, протянула Лейта, – начни-ка с ним ты. Своими методами. А то я сейчас слишком зла. Но я к тебе непременно присоединюсь, как только чуть успокоюсь.

– Хорошо, – и Малдейгу, не меняя тона. – Раздевайся.

Уж не знаю, на что он рассчитывал, но стоило ему дёрнуться в попытке использовать соматический компонент чар, что однозначно определялось по движению его ауры, как он тут же задёргался по иной причине. Да так, что со стула рухнул.

Не удивительно. Мало того, что моя боевая подруга вжарила по нему электроударом через тихонько подведённые щупальца (при помощи которых она вообще-то в основном проверяла правдивость... предсказуемо сомнительную), так ещё я иллюзиями добавил. А иллюзия головокружения, совмещённая с иллюзией слепоты, иллюзией жара, как будто запекающего тело в гигантском костре, и в качестве финального аккорда – иллюзией паники...

Тут не только чары активировать не сможешь, тут как бы имя своё не забыть.

На что вообще рассчитывал этот ублюдок (в моральном смысле)? На то, что мы с Лейтой вроде как не держим его под распальцовками? Ну так я, сюрприз-сюрприз, с самого начала карьеры мага предпочитал безмолвный и безжестовый каст. Мне даже переучиваться не пришлось: я с самого начала пользовался чисто аурным чародейством... соответствуя тем самым лучшим стандартам магов-боевиков. И держал его, так сказать, в перекрестье прицела не с начала разговора, нет – аккурат с момента «сам пойдёшь или потащить?»

Моя подруга, на меня глядючи, хотела бы повторить мои достижения на ниве чисто аурного волшебства или хотя бы приблизиться к ним, да вот беда: многолетняя, въевшаяся привычка портила всё дело. Но она достаточно быстро нашла выход. Львиная доля чар Ассур требует касания либо хотя бы жеста? Ну и ладно, ну и пустяки: можно ведь касаться цели не только руками. На что ей щупальца-то, м? Вот именно. Щупальца ей на всё. Причём если есть время, а конкретно сейчас у неё время было, она может натуральный захват территории устроить.

Мимикрирующие отростки её живого костюмчика могут быть тоньше волоса и прочнее металла, их незаметность для магического восприятия помогал оттачивать я сам – а я не самый худший Наблюдатель, без ложной скромности скажу...

В общем, Малдейгу едва ли удалось бы что-то изобразить даже против кого-то одного из нас. А уж чтобы сделать что-то против двоих сразу…

Без шансов. Просто без шансов.

Зря уродец не ходил в Лес и не тренировал безжестовый безмолвный каст.

Не то чтобы ему это помогло. Один против двоих при условном равенстве сторон – расклад паршивый, заведомо проигрышный.

– До чего не люблю раздевать мужчин, – вздохнул я. – А ведь придётся.

– Давай я его раздену.

– Нет уж. Спасибо, но сам справлюсь.

...что могу сказать о дальнейшем? Ничего хорошего. Я держался за свою маску хладнокровного профессионала потрошительства только за счёт жесточайшего контроля собственных эмоций. Лейта, как мне кажется, тоже что-то этакое мутила с гормонами и не только. Хотя часть допроса она провела на чистом, как дистиллят, бешенстве. Учитывая, что сладкая парочка из Сарнеди и Малдейга творила... если честно, мне тоже много чего захотелось сделать с ещё живым членом парочки.

И я не стал ограничивать свою фантазию.

Могли ли мы обойтись чем-то помягче? Обязательно ли следовало применять комбинированные пыточные иллюзии с ментальным давлением и частичной сенсорной депривацией, в то время как Лейта очень аккуратно оплетала своими истончёнными до паутинной толщины щупальцами мозг хранителя-Советника, блокируя часть его способностей к самоконтролю? Такой ли уж жёстко необходимой мерой стала духовная синхронизация, при помощи которой параметр воли Малдейга оказался снижен не то что до нуля, но, скорее, даже до отрицательных величин? И стоило ли даже после всего этого пихать ему в... ну, не важно, что, как и куда...

Проблема в том, что если ответить на все вопросы скопом – нет, не могли обойтись чем помягче. И все эти штуки с мозгом, и дебаф на волю – всё пригодилось. Вот разве что запихивание всё же оказалось...

Но мы же не могли знать это заранее, верно? Верно!

И кратковременную память Лейта ему потом стёрла. Так что из состояния визжащего и слабо подёргивающегося куска мяса Малдейг вышел, пусть и не без последствий. Минимум одну особенность мы ему сломали необратимо, превратив в её же негатив. Но иначе просто не получалось.

Потому что ассенизатор – тоже профессия очень востребованная. Хотя и не особо престижная. А этот нужник давно требовал капитальной чистки. Можно сказать, вопиял. Взывал к небесам.

Без эвфемизмов? Что ж, можно и без них.

Разум хранителя-Советника оказался той ещё матрёшкой, поэтому я не стану излагать содержимое всех тех оболочек из откровенной лжи, полуправды и дезинформации, которые были наверчены на ядро его истинной сущности. Перейду сразу к кошмарам наяву.

Для начала, настоящий возраст Малдейга превышал названные им 248 почти втрое. Вот так вот, ага. За семь веков перевалило поганцу. Да и Сарнеди со своими 708 от кузена не сильно отстала. Как они умудрились столько протянуть? О, самое краткое объяснение укладывается в три слова: услуги Багрового Ковена. Если ты Ассур, знающий ритуалиста, не столько просто хорошего, сколько специфичного, и если ты придёшь к нему с жертвенным целителем Ассуров, имеющим ступень за полсотни, а затем устроишь так, чтобы приведённая овечка в правильных условиях начала попытку цветения, то недосформированного духа Жизни можно съесть. Ассимилировать собственным духом.

С бабушкой Лейты бывшая глава именно это и проделала, ага. И ещё много, много с кем ранее...

Больно быстро отмучилась тварь. Впрочем, если бы Сарнеди начали воздавать за всё содеянное сторицей, по принципу око за око, пришлось бы убивать её минимум лет двадцать. И не через расстрел в режиме нон-стоп, а более креативно.

В общем, сдохла – и хорошо.

Остаётся утешаться тем, что своими хитрыми методами пролонга это ископаемое изгадило себе возвышение (иначе за такой-то срок давно должна была взять восьмидесятую ступень как минимум); а возможно, и душу повредило. Хорошо бы, если так! Потому что если пресловутое кармическое воздаяние придумано не для таких, как она и Малдейг, то я вообще не знаю, для кого оно существует. Десяток тысяч циклов перерождений в кольчатых червях, аскаридах, глистах и пиявках – самое оно.

Хотя Коцит навечно был бы лучше. Для предателей рода-то.

Чтобы страдали и отлично помнили, за что.

Возвращаясь к Багровому Ковену: как ни печально признавать, но в какой-то мере Сарнеди со своим хранителем-Советником являлись также жертвами ситуации. Потому как в замечательной организации, на которую они отпахали не одно столетие, числятся три примечательные персоны, которых можно назвать истинным главой рода, его десницей и шуйцей соответственно. Против них бывшая «глава» не смела и пикнуть, ибо участь предыдущих подстановочных «главы Ассур и его хранительницы-Советницы» имели несчастье наблюдать из первых рядов. В качестве наглядного урока о плате за неповиновение.

И на фоне этого наглядного урока то, что мы сделали с Малдейгом... ну да, жестковато, но уже не прям так, чтобы совсем перебор. Тем более он остался жив и даже почти здоров. В отличие от.

Так вот, троица мерзких. Лингас Ассур (возраст за тысячу, ступень за восьмидесятую... но это не точно: Малдейгу он не докладывался), Хонтрили Ассур (тоже за тыщу годков, но ступень пониже, чем у ейного как бы муженька) и Орьета Ассур (ТТХ примерно как у Хонтрили, её правнучка от Лингаса). Если говорить о классах, то у Лингаса он с уклоном в ментал, у Хонтрили – в ритуалистику, ну и у Орьеты – в химерологию.

Но так оно или нет на практике – полное хрензнат в части достоверности. Учитывая люто долгие сроки их жизней, троица мерзких могла бы и на чистом скилле всякие мрачные чудеса творить, на классы свои не опираясь. Вот запросто.

По крайней мере, Малдейга глава троицы, который Лингас, обработал будьте-нате – иначе ломать его так жёстко нам и не пришлось бы. А пришлось. Иначе вскрыть печати молчания, вытаскивая на свет большие грязные секреты, просто не вышло бы.

Так вот: Лингас и Хонтрили с Орьетой если не входят в элиту элит Багрового Ковена, то весьма к этому уровню близки. У них своя ячейка есть, куча всяких ценностей, за века накопленных, знакомств, связей и всякого такого прочего. Не сильно ошибусь, если предположу, что троица мерзких может объявить войну какому-нибудь графскому роду. И выиграть. Герцогский уже нет, не потянут, к тому же за герцогов вся держава впишется... а вот так же яростно упираться за графов не факт, что станут. То есть это я уже мрачности нагоняю: станут, никуда не денутся, просто уровень вмешательства выйдет... не тот.

О том, что Лингас и компания могут сотворить с высоким родом Ассур, вернее, его остатками, даже говорить не стоит. Проедут, как танк по стеклотаре.

Почему до сих пор не проехали? Лично я без понятия, а у Тёмного Вдохновителя спросить не могу.

И не факт, что даже он знает.

Может, троице мерзких нравится держать собственных дальних родичей и потомков на грани. Или Орьета полагает маленькую ферму для разведения жертвенных целителей полезной для создания новых шедевров и «шедевров», а её предкам просто плевать. Или у них там какие-то особые счёты с роднёй, ибо с учётом всех вводных Лингас, Хонтрили и Орьета тоже могут оказаться старше ожидаемого. Возможно даже, что оазис Ассур – тот самый – оказался утрачен не без их вмешательства... почему бы нет? Пока с ними не сведёшь знакомство, не узнаешь. А что я, что Лейта пока ещё не настолько ушиблены своими успехами, чтобы всерьёз планировать встречу с троицей мерзких.

Страшно, знаете ли. Высшие маги – это не наша лига. Совсем.

То есть хорошо бы выжечь их с лица Ваккуша, конечно, ибо материк от этого только чище станет; но это потом. Когда мы перестанем быть такими маловатыми и слабоватыми. А сейчас эти рейд-боссы нам не по зубам и не по уровню.

Впрочем, есть в стране силы, для которых эти рейд-боссы вроде плюшевых мишек. Да. Только вот изрядно напрягает нюанс...

Маленький такой. Размером примерно с Лес Чудес.

Если троица мерзких реально мерзкая и на них выписан полноценный ордер на убийство – чего ж они так долго небеса коптят? За тысячу-то лет – причём минимум за тысячу – да при настоящем желании с ними покончить династия Гриннеев могла бы эту задачку решить. Ан нет: не решила.

Почему?

Вариантов ответа не сильно много. И ни один не вдохновляет.

Первый: троица по-настоящему преуспела в паранойе и прятках. Вот ровно настолько, ага. И хотелось бы этих блох выкусить, да только зуб неймёт. Хотелось бы вычесать, да нога не дотягивается.

Второй: у троицы по-настоящему много связей и должников. Да-да. Именно так много. Поэтому прикрыты они со всех сторон и надёжно – ровно тот самый легендарный хрендостаний.

Третий: троица не такая уж и мерзкая. Ну, не вообще, а конкретно по меркам Багровых. Творит мерзости с гадостями в меру, а так – знает берега, неписаных правил не нарушает, границы не пересекает и за тонкие красные линии не заходит. Блюдёт черту дозволенного. Так что прям усиленно их не ищут, а только в рамках тех неписаных правил, не более.

Четвёртый: смешать три предыдущих варианта в пропорции по вкусу. Проглотить, скривиться.

Вот что прикажете делать в такой ситуации?

– Переселяемся.

– Допустим. Куда?

– В Лес Чудес. Да поглубже. Это не на своём оазисе расти, но хоть что-то.

– Допустим, – повторил я. – Я даже подходящее убежище знаю, сам делал; правда, его расширять придётся, но это меньшая из проблем... Кого берём?

Лейта вздохнула.

– Хотела бы сказать – всех, но всех не потянем. Да и... если совсем уж откровенно... сомневаюсь, что со старшими удастся что-то толковое сделать. Они уже слишком... к тому же среди них с гарантией есть обработанные Лингасом. Возможно, он вообще всех, кто выше пятидесятой ступени...

– А это не слишком смелая гипотеза?

– Может, и слишком. Но рисковать нельзя. К тому же мной он вроде бы не занимался. Вся та дрянь в разуме, от которой я чистилась во время Вызова Главы, вроде бы лично ископаемым организована... была.

– Вся ли?

– Ну да. А кому бы оно могло потребоваться ещё? Не-е-е, вся дрянь, от стремления явиться пред очи главы, бросая открытый вызов – а не просто тишком нанять убийцу, денег подкопив – и до пакости про «полное разочарование»... это работа прапра. Страховочка на всякий нехороший случай.

– Страховалась, страховалась, да не перестраховалась.

– Точно! – боевая подруга на миг оскалилась радостно и свирепо. – Едва ли ископаемое могло в здравом уме рассчитывать, что её внучка скакнёт не на две-три, даже не на семь-восемь, а на двадцать с лишним ступеней за ничтожные месяцы. Да и на вершинную, двенадцатую цветущую способность мою она не рассчитывала ну никак. Х-х-ха!

– Мы рассчитывали, – сказал я, – но всё равно встретить чары шестого круга вот так, лицом... зря я тебе сказку про Илею рассказал. Зря!

– И ничего не зря.

Лейта ненадолго сосредоточилась и спустя десяток секунд протянула мне как бы кусок кожи – с надписью, образованной естественным узором.

Особенность 8: Боевая Регенерация (серебряный ряд)

Вы сумели выстоять под ударом усиленной атакующей магии шестого круга: чары на чары, ваше восстановление против чужой атаки.

Преимущества: мистерия Кровавой Регенерации получает развитие. Пассивное восстановление под воздействием внешних и внутренних негативных факторов ускоряется, во время боя – кратно. Пока в ваших жилах течёт кровь, вы получаете дополнительные значения правых знаков грани живучести (до +4 при полном запасе крови).

Недостаток: ресурсы тела расходуются быстрее, аппетит растёт.

– А ещё мне совсем немного осталось до порога семидесятой ступени, – добавила она.

– Хвастай-хвастай. Только вот как ты ухитрилась до сих пор не проголодаться?

– Ну...

– Дай угадаю: щупальца, поверженный и ненавистный враг, аппетит растёт, удержаться ну никак?

Кивок. Изрядно смущённый.

– Ясно. Смотри, чтобы в привычку не вошло.

– И... всё? Вот так просто?

– А чего ты ждала – что я убегу с воплем «памагити-спасити, каннибал!»? Во-первых, что сделано, то сделано, и Сарнеди – последняя, кого я стану жалеть. Во-вторых, я просто верю в тебя.

Встав со своего стула, Лейта переместилась ко мне на колени и этак уютно свернулась клубочком на моей груди... пряча лицо.

– Я из неё... выгрызла судьбу, – почти беззвучный шёпот. – Часть.

– Параметры подняла за её счёт?

– Да.

– Боишься стать как она?

– ...да.

– Не бойся.

– Но ведь...

– Сколько бы коз ни съел лев, рога и копыта он не отрастит.

На этом разговор прекратился, поскольку Лейта нашла нашим губам, языкам и всему остальному более интересные занятия.

Да, отчасти этот приступ страсти диктовали не благодарность с желанием, но подозрения и страхи. Теснейший из возможных контакт гарантировал, что я не смогу утаить даже тень негативных чувств в её адрес, но... мне и нечего было таить. Поэтому я легко ответил страстью на страсть.

Легко, жарко, свободно.

Я действительно принимаю мою боевую подругу как есть, целиком. И не кручу носом. Хотя бы из простой благодарности, потому, что она имеет смелость целиком принимать меня.

А я, если честно, тоже тот ещё... подарочек. Малдейг может подтвердить.

Ах да. Он же не может. Валяется в кататоническом ступоре, с разумом, поглощённым иллюзией Сутки В Мгновение. Первый обеспечила Лейта, вторую понятно, кто. Коварная, кстати, пакость: любой маг, да что маг – даже просто волевой человек скидывал бы эту иллюзию лёгким усилием мысли... если бы для того, чтобы это усилие сделать, под её ласковым прессом не требовались десятки часов. Кроме того, Сутки В Мгновение очень просто разрушить извне: достаточно любого телесного ощущения, любого резкого звука, порой даже стука собственного сердца.

Но есть нюанс: наведённый кататонический ступор блокирует подобные возможности. Намертво. Поэтому Малдейг сейчас практически ничем не отличается от бревна. Можно кантовать как заблагорассудится, да что там – можно ему пальцы ломать или там ногти выдирать начать, а он будет всё так же лежать с мордой коматозника, не реагируя на такие «мелочи».

Два простеньких, но качественно выполненных параллельных воздействия – и вот уже целитель с уровнем за шестидесятый валяется беспомощным полутрупом. А уж что мы с ним до этого творили... я бы всерьёз испугался того, насколько синергичными могут быть влияния хорошего целителя и пусть даже начинающего, но на полшишечки всё же мастера иллюзий, да только не боюсь.

Устал дёргаться по пустякам.

Я просто помню, что из просто опасного сукина сына понемногу становлюсь чертовски опасным сукиным сыном. Особенно в паре с одной очаровательной каннибалкой.

Но и что с того?

Этот мир таков, что свободными (и то условно) в нём могут себя чувствовать только такие, как мы. Совершили переворот в высоком роду, убив главу, затем раскололи до самого ядрышка заместителя главы, пользуясь пытками и даже средствами, что много хуже простых пыток, затем надёжно сковали его тело, дух и разум, чтобы не мешал – и преспокойно развлекаемся рядом с его бесчувственной тушкой.

Потому что можем.

И это, доложу я вам, изрядно заводит. Причём не меня одного, о да-а-а...

Как ни хотелось бы поваляться подольше, в идеале – отпраздновав победу, при всей её неполноте, хорошим таким недельным загулом, на следующий день пришлось вставать (пусть уже ближе к полудню) и разводить бурную деятельность. Ну, в основном её развела Лейта, моё-то дело на этом празднике жизни маленькое: знай себе нарасти размеры ветролёта, загрузи в него всё, что нужно – преимущественно всякие продукты на первое время и часть родовых архивов, тех, которые используются для обучения малышни – и лети себе в Лес. Приводить в порядок свою старую подземную берлогу.

Ну, я и полетел, и привёл. Если бы не магия, пришлось бы вошкаться ой-ой сколько, а так примерно за часа три не то четыре управился.

Причём основное время заняло приведение в норму бывшего ледника, где практически всё давно растаяло, сгнило и, как следствие, завоняло. Капитально так, фу-фу-фу! Пришлось копать отдельный от прочих воздуховод и после выноса прочь бывших запасов (под наброшенным стазисом, чтоб не духанили по дороге) устраивать многочасовой сеанс принудительной вентиляции убежища.

Хорошо, что голый камень так легко отмывается от всякой, мнэ... органики.

И ещё лучше, что магический моющий пылесос намного эффективней технического. Я бы даже сказал, что использованная мной штуковина достойна имени моющего комбайна. Похожую магию я ещё в Столице применял, но не так масштабно. Да и умения мои тогда... отставали. Не потянул бы.

Самым простым из всего предприятия стал перенос грузов из ветролёта в убежище. Если бы их пришлось разбирать, я бы опять-таки запарился страшно. Ну а так... надёжная комбинация Падения Пера с магическим телекинезом зарешала, на перемещение нескольких тонн груза ушло буквально минут десять. Да я «основной вход в убежище» намного дольше раскапывал, чтобы удобней было заносить это всё!

А потом я вернулся в лагерь ходоков. И забрал вместе с новой порцией грузов Ершицу с её, хе-хе, будущим кавалером. А также шестёрку вассалов помоложе: пару из рода Вазил и четвёрку из Шесеринов.

Потому что будущей лесной базе Ассур нужна охрана. Шестёрки, дежурящей посменно, даже маловато, если откровенно.

Проблема в том, что большого доверия старшим вассалам у нас с Лейтой тоже не было и быть не могло. Сарнеди с Малдейгом устроили тот ещё многовековой отрицательный отбор (хорошо хоть, что в число старательно отсеиваемых качеств не попала верность). Поэтому та шестёрка, которую я прокатил на ветролёте, входила в число не особо замаранной молодёжи. Ровесники Шелари, вполне пригодные для воспитания и, буде потребуется, перековки.

А что силы не слишком много и уровни невелики – это легко поправить. Ну, не совсем уж чтобы легко, но... есть способы, да. Часть я даже на себе опробовал, хе-хе.

Интересно, как этим юным и наивным душам понравится аттракцион «залезь на тигрозавра»?

Хе-хе. Хе-хе-хе!

Это будет забавно. Определённо.

Сорок детей. Тридцать один юнец обоих полов. Дюжина молодняка с начальным классом Целитель Ассуров в диапазоне от четырнадцати до девятнадцати лет для присмотра за этим детским садом. Охрана, также увеличенная в числе до дюжины. В общем, суммарно – почти сотня.

Легко ли устроить такую толпу на ПМЖ в Лесу Чудес?

Если бы речь шла о толпе землян, я бы сказал примерно то, что тот мемный святой отец из «Очень страшного кино 2» и свалил. Но Ассуры...

Не прошло и часа от начала общения с ними, как мне страшно захотелось воскресить Сарнеди.

Тварь слишком, слишком, слишком быстро и легко отделалась!

Дети не должны ходить с глазами в пол. Дети не должны замирать просто потому, что рядом есть кто-то постарше. Дети не должны быть такими тихими и послушными. Дети не должны бояться ласки.

Просто. Не. Должны.

Но дети Ассуров в основном были именно такими. Кроме совсем уж несмышлёнышей. И мне не хотелось расспрашивать их условно-взрослых, как именно добивались... такого... результата. Потому что они же ответят. Они ведь тоже тихие и послушные. А мне потом с ответами жить. И Малдейг пока ещё нужен нам живьём, мразина елдообразная. А я ведь не железный.

Бесит. Как же бесит!

Втройне бесит из-за того, что проявлять это бешенство категорически нельзя. Надо сохранять до последнего и внешний, и внутренний покой. Морду кирпичом. Потому что улыбка, даже самая что ни на есть слабая, пугает этих детей чуть ли не сильнее, чем небольшое повышение голоса.

Ладно, Сарнеди тоже как бы жертва. К тому же она сдохла.

Но есть ведь ещё Лингас, Хонтрили и Орьета.

Это хорошо. Это очень хорошо.

Потому что им умереть быстро не грозит. Я очень постараюсь изловить троицу мерзких живьём. Все усилия приложу. Возможные и невозможные. Землю буду грызть. Наизнанку, блядь, вывернусь.

Потому что зажмуренные глаза пятилетней девочки, которая боится погладить котёнка...

Боится. Погладить. Котёнка.

Потому что никто не разрешал, а что не разрешено, то запрещено.

Эти глаза жгут моё чёрствое, эгоистичное сердце. Насквозь прожигают.

...Я думал, что я добрый человек. Я думал, что допрос Малдейга заставил меня выйти за пределы и что впредь постараюсь такого избегать. Я думал, что просто не умею ненавидеть по-настоящему.

Ну что ж. По крайней мере, я узнал о себе кое-что новое. Не то чтобы меня это знание обрадовало.

Лингас. Хонтрили. Орьета.

Живьём, обязательно.

Да и остальной Багровый Ковен... как-то сомневаюсь, что эти ребята и девчата занимаются тем, что цветочки выращивают. Генетические модифицированные радужные розы. За такие красивые цветочки их бы не стали загонять в глубокое подполье.

Как там во время Вызова выразилась Лейта? «Если я разочаровала ходячую гниль, то я хорошо исполнила долг целителя»? Правильно сказано. Точно. А ещё среди Осколков Памяти другая цитата есть, про высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей. Вторая часть мне очень даже нравится, только вот высокое право тут ни при чём. И все ады вселенной для этого проходить вовсе не нужно. Достаточно не быть равнодушным. Не ходить мимо зла с постной рожей.

Свобода ради свободы – штука хорошая. Но сдаётся мне, что свобода ради возможности корчевать ту самую ходячую гниль, причём без анестезии – ещё лучше.

Человека определяют не столько его друзья, сколько его враги? Ну что ж, я не прочь стать врагом Багрового Ковена. Идти к вершинам силы не ради лично себя, но ради того, чтобы топтать всякую гнусь? Звучит как план. Мне нравится.

Но сперва – троица мерзких.

Как аперитив.

...это даже немного забавно вышло, словно небольшое благословение системы, но аккурат на этой мысли меня обрадовало получение уровня 44. Я сразу же отвлёкся от составления кровожадных планов и проверил, что случится, если вложу очки развития именно так, как хотел. Можно ведь? Уже не опасно, а лишь несколько напряжно? Вот и замечательно, вот и хорошо. Вкладываем!

Особенность класса 2: Тень Иллюзиониста (ранг А – героический)

Преимущества: дарует одноимённое заклинание пятого круга (школы иллюзии, воплощения, очарования). Возможность управлять Тенью, как собственным телом. Возможность управлять Тенью, как сотворённой иллюзией. Возможность использовать Тень, как дополнительную точку фокусировки чар. Возможность вкладывать копию духа-разума в теневое тело.

Недостатки: заметный рост затрат концентрации при одновременном использовании истинного и теневого тел. При использовании Тени как дополнительной точки фокусировки чар требования контроля увеличены, как и сложность созданных таким образом чар (для принадлежащих школе иллюзий – на один круг, для остальных – на два круга). Функциональность копии духа-разума в теневом теле ограничена.

...что? Я хочу это попробовать!

Подумано – сделано.

В этот самый момент я возвращался на ветролёте в лагерь ходоков, чтобы забрать последнюю партию грузов и Лейту. Дело снова клонилось к вечеру, но вчерашняя непогода благополучно ушла. Небо украшали башни, холмы и скалы кучевых облаков, уже начинающих золотиться с солнечной, то есть закатной, стороны – прямо булочки в печи, а не облака. В теле моём всё ещё гуляли ошмётки лютой, подсердечной ненависти, которую я приотпустил с цепи, оставшись в одиночестве.

И вот именно в этот момент мне довелось впервые активировать сложнейшие из доступных чар. Вполне достойные быть приравненными к высшей магии... пусть и по самому-самому нижнему краешку.

...первое впечатление – двойственное. Ну да, какое же ещё?

– Значит, вот я какой нынче, если со стороны глянуть.

– Да. Именно такой. Ну и рожа у тебя, Вейлиф!

– На себя посмотри.

Тень незамедлительно оттянула нижние веки вниз, нос – вверх, словно свиной пятачок, и собрала глаза в кучку, фокусируясь именно на этом пятаке.

Пользоваться пальцами для этого ей, конечно, не пришлось. Иллюзия же, ха!

– Да-да, первые сорок лет в жизни мальчиков и всё такое. Хватит дурачиться, скажи, ты...

– ...чувствую ли это? В полноте.

– Странно, правда?

– А то.

Именно так оно и было. Потому что копирование духа-разума... ну, за неимением лучших слов, оно оказалось длительным. Как будто создание плотной иллюзии физического тела по причине своей вполне отработанной простоты завершилось сразу, а вот для того, чтобы повторить дух-разум, ещё следовало его основательно... доделать. Или долепить.

Дорисовать. Дополнить. Достроить.

Сразу при сотворении чар я получил лишь нечто поверхностное, внешне похожее, но сейчас? По мере того, как сам собой установившийся ментальный резонанс перекачивал через незримый канал всё больше и больше меня, Тень обретала всё большее сходство со мной.

Не внешнее, нет – нутряное. Глубинное.

Поистине странное ощущение. Невыразимое, даже капельку пугающее. Словно я не просто удвоил себя, но продолжаю это удвоение углублять. Делать удвоение менее двойственным, но более... полным.

Естественная высшая магия – жуткая.

В том числе – жутко интересная!

– Как думаешь, это долго будет продолжаться?

– Откуда мне-то знать? Я первый раз пробую сотворить это!

– Ну да. Дурацкий вопрос.

– А что, если?

– Ну, попробовать не помешает.

И мы – оба – постарались углубить ментальный резонанс. Для чего Тень даже принял такую же точно позу в таком же точно «пилотском ложементе», принявшись созерцать сквозь кокпит ветролёта ту же самую картину. Ну, почти ту же.

Глубже, глубже, ещё глубже... по мере развития обоюдного сходства резонанс становился всё более полным, что помогало развивать сходство ещё сильнее, и в некоторый момент...

Хлоп!

...я и Тень достигли тождества. Которому ничуть не помешало даже то, что я очередным рывком запрыгнул на сорок шестой уровень. Видимо, отвалило за полноценное создание моего первого заклинания высшей магии. Или за новую грань ментально-духовного резонанса.

Впрочем, почему «или»? Вполне себе комбинированное достижение: ясно, что одно без другого оказалось бы невозможно. Да и наконец-то достигнутое полноценное мультиприсутствие – тоже не слив на унитазе нажать.

Ад и все дьяволы его! До чего же это круто!

Не произнося более слов вслух, за полнейшей ненадобностью, я-Лицо начал максимально быстро набирать высоту, покуда я-Тень трансформировал свою Броню Героя в вингсьют. (Кстати, чуть не забыл сказать: при создании Тени чарами пятого-седьмого – тут как считать – круга моя копия получила также полную копию Брони Героя, как этакий элемент облика; логично, в принципе: скопировать дух-разум так-то будет куда как труднее, чем не такую уж сложную, для меня нынешнего, систему плотных иллюзий). Ещё пара минут – и вот уже я-Лицо начинаю плавное снижение в ветролёте, а я-Тень стремительно и куда более ощутимо лечу как бы на своих четырёх, опираясь о ветер.

При этом я-Лицо чувствую, каково лететь в вингсьюте, а я-Тень как бы по-прежнему сижу в своём ветролёте, со всем привычным уже удобством.

Непередаваемо.

...что? Сорок седьмой уровень? Так быстро? Я что, от Лейты вирус читерства подхватил? Или со мной сейчас происходит нечто такое, что требует ускоренного роста моего духа? Или то, что я сейчас делаю-испытываю-ощущаю, опаснее, чем мне кажется? Или ларчик открывается проще, а весь фокус в том, что меня дополнительно подталкивает в спину наличие пяти А-ранговых особенностей?

Кстати, что случится, если я сейчас вложу свободные очки в...

...понял. Не дурак. До порога пятидесятого – ни-ни, даже задумываться не стану. Брр, какие жуткие ощущения, однако. А во что тогда лучше вложиться? Хотя ладно, не буду спешить. Лучше ещё полетаю.

Это очень хорошо помогает от той дыры, которую так старательно прожигает в моём больном сердце память о зажмуренных глазах пятилетней девочки, старательно наученной бояться. Девочки, которую я обязательно научу хохотать взахлёб. Смело и свободно.

Потому что это важнее. Намного важнее вообще всего.

А троица мерзких и прочие Багровые – подождут. Много веков ждали, никуда не денутся. Цоккэс недостаточно велик, чтобы они спрятались от меня на его поверхности или под нею.

Может, для того я и переродился здесь, чтобы кое-кому мерзкому жизни не стало? Нет, ну а что?

Красивая гипотеза. Мне нравится. И достаточно сильно, чтобы я хорошенько так постарался над её превращением в теорию.

С доказательствами непреодолимой силы.

– А мне тут письмо курьером доставили.

– Дай угадаю, милая: это письмо из Мелира, от семейной конторы «Ланус и Ланус», с известием о том, что некий подозрительный аноним заказал им информацию касательно рода Ассур?

– Нет.

Лейта протянула мне распечатанное письмо, конверт которого украшал оттиск знака гильдии с... пятью золотыми звёздами? Полное созвездие? Неслабо!

Я вытряхнул из конверта собственно письмо, развернул, прочёл. Потом ещё раз, более вдумчиво, обращая особое внимание на формулировки. Вздохнул. Поднял взгляд на Лейту, спросил:

– Торелр?

– Вероятность выше четырёх из пяти, – кивнула моя красавица. – Сомневаюсь, что без его подачи самолично Эгван Палач Монстров, Эгван Лесорождённый обратил бы на нас внимание.

По сравнению с фигурой Эвлаха Доннаса, конечно, Палач Монстров – так себе величина. Но это на фоне легендарного мага, достигшего сотого уровня двадцать семь веков как; мага, для которого даже сам Девардот Гринней, несмотря на королевский статус – просто первый среди равных. По многим пунктам (особенно возрасту с опытом) даже и не первый вовсе.

А вот по сравнению с Эгваном уже мы с Лейтой выглядим довольно бледно. Примерно как он сам на фоне Стража Покоя. Всё же Лесорождённый – не абы кто; он – действующий глава отделения гильдии в Мелире и всём герцогстве Доннас. Ступень у него 80+, причём такой плюс, что там скорее речь про 90-. Возраст – шесть с половиной столетий. Опытнейший боевик-Сотрясатель, не лишённый ни ума, ни харизмы. Короче говоря, более чем просто впечатляющий дядька.

– Да уж. Хотя с учётом обстоятельств ему следовало бы это сделать.

– Обстоятельств? Кстати, ты что, успел взять новые ступени?

– Ага.

– И?

– Сорок седьмая. Сейчас.

– Лихо.

– Догоняю, как могу.

Лейта покачала головой. Шагнула ближе, положила ладони на мои скулы, прикрыла глаза... слегка нахмурилась, отступая.

– Ты рискуешь. Равновесие тела и духа снова поколеблено.

– На то и равновесие, чтобы колебаться, а не торчать недвижимо, как глубоко вбитый кол.

– Это твоя жизнь и твой путь, – в голосе любимой смешались примерно в равных долях смирение с неодобрением... и толикой глубоко запрятанного страха.

– Да, мой. Лучше скажи, что дальше – следуем плану? Или, может, всё-таки сдадим Малдейга?

– Что случилось?

– Да ничего. Просто посмотрел я на новые поколения Ассуров, и... ладно. Отложим пока. Полетели.

– Постой, я ещё пару распоряжений отдам. А ты пока загрузи... этого.

– Хорошо.

Посмотрев на хранителя-Советника, продолжающего изображать живое бревно, я тихо вздохнул, наложил на него Падение Пера и плавно-аккуратно взвалил это «бревно» на плечо.

...и ведь даже лупить поганца бессмысленно. Всё равно ни черта не ощущает...

На «пару распоряжений» потребовалось немного больше времени, чем я надеялся. И причина тому оказалась довольно забавна.

– Вот как?

– Да. Твоя догадка насчёт письма от «Ланус и Ланус» оправдалась, пусть с задержкой.

– А содержание?

Ветролёт уже понемногу карабкался в вечернее небо.

– Приглашают через пять дней прибыть в Мелир и согласовать действия относительно «анонима».

– С представителями графов Корбаниг и Торелра, не иначе.

– И с охраной конторы, я полагаю, – кивнула Лейта.

– Прибудем?

– Разве можно такое пропустить?

– В самом деле. Очень вовремя я улучшил Тень Иллюзиониста.

– И... что ты теперь можешь?

– О, тебе понравится!

...немного забегая вперёд: ей действительно понравилось. Да и мне тоже, хе-хе.