Новый год на Зелёном острове

Известие

Сегодня день у мага Природы Кристины ожидался спокойный – без необходимости участвовать в войнах гильдии и прочих приключениях. Как обычно, Кристина начала день с заботы о Василии. Она проверила, хватает ли ему сил после вчерашней тренировки, умылась, причесалась, позавтракала вместе с ним и отправилась на свой магический полигон, где она выводила при помощи магии новые сорта сельскохозяйственных растений. Там задач всегда хватало: подкормить растения магией и удобрениями, посмотреть на результаты предыдущих магических экспериментов, запланировать новые. А сегодня в планах было ещё отобрать саженцы фруктовых деревьев для садового хозяйства посёлка и передать их представителям посёлка…

Вот на этапе передачи саженцев и начались расхождения со стандартным сценарием мирного дня.

Сегодня саженцы принимал лично Семён, агроном посёлка, который когда-то провалился на выборах главы, но всё равно пользовался огромным уважением и магов, и простых селян за свои познания и помощь с организацией сельского хозяйства. Кристина подружилась с ним на базе общего интереса к селекции новых сортов растений. Что было ещё интересней — вместе с Семёном, помимо грузчиков, прибыл какой-то неприметный мужчина, которого Кристина видела в посёлке крайне редко. Но взгляды, которые на него бросали грузчики, были полны искреннего уважения. Он участия в погрузке не принимал и терпеливо стоял в стороне, чтобы не мешать.

— Типичный «ботаник», — фыркнула про себя Кристина, и тут же сработал метод ассоциаций: «ботаник» — «очкарик» — «профессор» — «учёный какой-то»… Но с ботаником или биологом я бы уже была знакома — я ведь и сама биолог в какой-то мере. Значит, это учёный из другой области. Но из какой?

Пока у Кристины в голове стремительно неслись все эти мысли, Семён вместе с мужчиной подошли к ней.

— Кристина, позволь мне представить тебе нашего астронома, Марка Аркадьевича, — произнёс Семён. — Думаю, вы с ним почти не пересекались. Марк Аркадьевич, я рад представить вам Кристину — одного из двух магов, чья деятельность крайне близка к научной, несмотря на её участие во всех военных действиях гильдии магов острова.

— И почему же мы с вами не пересекались, Марк Аркадьевич? — спросила Кристина, отметив, что даже такой уважаемый человек, как Семён, обращается к нему по имени-отчеству — признак глубокого уважения.

— Сначала я безвылазно занимался своими изысканиями на своём участке, — ответил Марк Аркадьевич. — Потом меня нашёл Семён Родионович, я перестал нуждаться в ресурсах, и необходимость обращаться к магам пропала. А после тех двух инцидентов, когда ваш коллега на моих глазах сжигал заживо жителей посёлка, я решил вообще не попадаться магам на глаза.

— Первой была та истеричка, которая никому не давала спокойно жить, сама ничего полезного не делая, — уточнил Семён. — А вторым — священник. На неё у всех руки чесались, а вот жреца-то за что?

— Ну… Истеричек никто не любит, — пожала плечами Кристина. — А жрецы… Жрецов, пророков, ангелов и богов будет уничтожать любой маг, вне зависимости от принадлежности к Силе или Стихии. Такова… особенность этого мира. Ну а если вспомнить, как себя вели христианские священнослужители по отношению к магам… Шансов выжить у жрецов в этом мире нет.

— По вашим расчётам, сколько прошло времени с момента основания посёлка? — спросила Кристина, переводя разговор в более безопасное русло.

— Где-то через четыре дня планета завершит первый оборот вокруг светила, — торопливо произнёс Марк Аркадьевич. — То есть… у вас почти год прошёл.

— Это уже почти целый год? — удивилась Кристина. — А сколько дней в году?

— Четыреста двадцать, — ответил астроном.

— Однако! — присвистнула Кристина. — Это шестьдесят недель! Если сделать месяцы по четыре недели, будет пятнадцать месяцев!

— Даёшь отпуска по пять недель! — заорал кто-то из грузчиков.

— Так я и не против, — ухмыльнулась Кристина. — Я ж этот, как его, рабочий класс, во!

— Чего? — у требовавшего отпуска аж челюсть на землю упала.

— Того! — ответила Кристина. — То копаю, то обрезаю, то тяжести в лабораторию таскаю, то с посохом в руках посёлок защищаю. Буржуазией меня грех называть. Думаешь, я не хочу отдохнуть пять недель подряд на море?

— Так пройди пять километров — и будет тебе море, — раздался из-за спины голос Даниила Серого.

— Не мешай! — отмахнулась Кристина. — И вообще, ты в курсе, что Новый Год скоро?

— Чего??? — таких круглых глаз у Даниила она не видела никогда.

— Дня через четыре, — ответила Кристина.

— Кошмар! — схватился Серый за голову. — Меня же Алина с Татьяной сожрут за отсутствие подарков! Ёлки нет, гирлянд нет, игрушек нет — и взять неоткуда!

— Так тут ёлки не растут, — «утешила» его Кристина.

— Ещё лучше! — воскликнул Даниил. — Я требую созыва совета гильдии и посёлка! Новый Год на авось встречать нельзя!

— И этот человек без грани сомнений сжёг двух людей, а теперь в шоке из-за гирлянд! — удивился Марк Аркадьевич.

— То служебные обязанности, а это — праздники, — улыбнулась Кристина. — Но идея по поводу совместной встречи советов кажется мне здравой. Семён, ты собираешь ваших, я — наших. Встречаемся в семь часов вечера. И обеспечь явку Марка Аркадьевича.

— Ладно, мне некогда тут болтать — ещё надо подарки и угощения купить! — с этими словами Даниил умчался, будто маг Ветра.

Через полчаса, запыхавшийся и с растрёпанными волосами, Даниил постучал в дверь Владимира. Ещё через десять минут он подобрал Романа у таверны, Вячеслава с Роговолтом — у казармы, а Дениса пришлось буквально вытаскивать из постели. Василий вставать отказался категорически. Даниил услышал в ответ лишь злобное бормотание про то, что жена опять заставила его всю ночь регулировать жар в её новой теплице. Маг Огня ворчал, но температуру держал — для Кристины он готов был жечь даже во сне.

Через час на опушке леса около дерева стояло шестеро магов. Тёплый ветер с моря, гнавший по опушке мелкий сор и гнувший ветки местной магнолии, им совершенно не мешал.

— Что за спешка, Даниил? – недовольно спросил Владимир.

— Что за спешка, спрашиваешь ты? – ответил Даниил. – Я услышал часть разговора Кристины с Семёном и каким-то мужчиной у её полигона. В общем, вы в курсе, что мы здесь уже больше четырёхсот дней?

— Ну как бы да… – произнёс Василий. – А что?

— Дело движется к встрече Нового Года, друзья мои, а это что? – продолжил задавать наводящие вопросы Даниил.

— Это праздник! – воскликнул Владимир. – Ёлка, гирлянды, мандарины, икра, шампанское, салаты, подарки.

— И что из этого всего у нас есть? – уточнил у него Даниил. – Для начала, Кристина сказала, что ёлки здесь не растут.

— В качестве праздничного дерева можно выбрать… Да вон, у какого это дерева мы стоим? – спросил Денис.

— Магнолия, точнее, её местный аналог, – влёт определил Владимир.

— Как ты сразу… – восхитился Денис.

— Поработай с Кристиной на её полигоне – сам будешь наизусть знать все растения острова, – отозвался Владимир.

— А что, мне нравится, – произнёс Роман. – Да и украшать его не надо – и так красивое благодаря цветам.

— Поэтому и выбрал, – отозвался Денис.

— Ну ты и жук… – сказало несколько магов хором.

— На том стоим, – скромно ответил Денис.

— Так… Гирлянды нам тогда не нужны? – спросил Владимир.

— Это нам. А вот улицы посёлка украсить… Наверняка люди захотят, – задумался Даниил.

— Да уж… Твою идею с лампочками из черепов гоблинов люди явно не поймут. Но и простые фонари под праздничные не замаскируешь. Значит, нам нужны артефактор и стекольщик, — произнёс Владимир.

— А артефактор зачем? – удивлённо спросил Денис.

— Лампочки на чём будут работать? – изумился Владимир. – В условиях отсутствия электричества.

— На мане, – ответил Денис.

— Вот! – произнёс Владимир и поднял палец вверх. – А ману откуда они брать будут?

— Да понял я, понял, – ответил Денис.

— Но с кучей маленьких лампочек оба мастера нас пошлют, – произнёс Роман.

— Мы же не на кучу ёлок будем брать, а улицы украсить, то есть можно и не очень много, но крупных, – отозвался Владимир.

— Тогда ладно, – согласился Роман.

— Какой следующий пункт? – спросил Владимир.

— Мандарины, – отозвался Даниил.

— Вроде у соседей их купить можно, – отозвался Роман. – Но это к ним ехать надо и заказывать.

— Вот ты завтра и займёшься, – сказал Вячеслав, до этого стоявший молча вместе с Роговолтом. – Пары центнеров будет достаточно. Ресурсы на обмен гильдия ведь найдёт?

— Да куда мы денемся, – проворчал Владимир. – Но посёлок тоже надо напрячь.

— Само собой, – произнёс Роговолт.

— Не вижу проблем с покупкой пары центнеров мандаринов, - проворчал Даниил. – Можно предложить за них и пиво, и хмельной мёд, и лишние бытовые артефакты у Ярослава тоже в наличии, да и лишние семена у Кристины можно взять.

— Теперь что из первоначального списка для праздника? – уточнил Владимир.

— Морепродукты, – произнёс Даниил.

— Есть у нас в посёлке артель, – ответил Денис. – Иногда им помогаю, рыбу огненными шарами глушу, а они собирают что всплыло. Уточню у них и помогу.

— Что дальше? – продолжил прорабатывать список Владимир. – Шампанское?

— Простых вин у нас хватает, как и самогонов с пивом, а вот игристых и тем более шампанских – не водится, – отозвался Вячеслав.

— Ну и хрен с ними, шампанскими, – отозвался Владимир, – раз простые вина есть. Тем более, что курантов с телевизором тоже не предвидится.

— А речь главы совета посёлка все желающие смогут на площади в живую посмотреть, – хохотнул Роговолт.

— Салаты? – напомнил Роговолт.

— Мясных продуктов и яиц завались, растительных масел и майонеза для заправки тоже много, морепродукты, я надеюсь, будут, – ответил Роман.

— Ну а всякими сорняками и листьями Кристина нас точно обеспечит, – фыркнул Даниил. – Главное осталось – подарки купить.

— А кто идёт к стеклодуву и артефактору? – решил уточнить Владимир.

— Инициатива любит инициатора, знаешь ли, – ответил Роговолт.

— Инициатива была моя, я и схожу, – произнёс Даниил.

— Тогда что, основные пункты уточнили, и теперь… – попробовал подвести итоги совещания Владимир, но неожиданно для всех их медальоны завибрировали, оповещая своих владельцев о приходе нового сообщения. Руки магов потянулись к медальонам.

— Кристина сообщает о созыве объединённого совета гильдии и посёлка в девятнадцать часов, – произнёс Василий, первым из всех прочитавший сообщение.

— Денис, тогда навести эту свою артель, – произнёс Вячеслав. – И если успеешь, помоги им с уловом. На совете расскажешь, что там с морепродуктами.

— Хорошо, – кивнул Роман.

— Тогда до вечера, – произнёс Даниил, и маги разошлись по своим делам.

Подготовка

Даниил направился к тропе, ведущей к окраине посёлка — к мастерской Ярослава. Нужно было решить вопрос с гирляндами, пока артефактор не увяз в очередном эксперименте.

По дороге он мельком заметил, как Кристина размечает места для лиан на площади, а люди смотрят на это, указывая на светящихся белок. «Главное — успеть до вечера», — пробормотал он себе под нос и ускорил шаг.

Мастерская встретила Даниила привычным запахом — раскалённый кварц, озон и приторная сладость, будто здесь пекли пирожные с начинкой из грозы.

Ярослав стоял у верстака и сосредоточенно ковырялся в недрах какого-то прибора. На полке над ним красовалась банка с мёдом и табличка: «Для экспериментов. Рукам не трогать! Белкам — тем более!»

— Опять ты, — буркнул артефактор, даже не обернувшись. — Если Владимир снова свой посох перегрел — я не чищу. У меня от его маны голова болит.

— У Владимира всё в порядке. Заказ от гильдии.

Ярослав обернулся. Глаза у него были красные, на рубахе красовалось пятно фиолетового цвета, а из кармана торчал обгоревший провод.

— Слушаю.

— Новый год через четыре дня, — выпалил Даниил, пока артефактор не начал расспрашивать про здоровье. — Улицы посёлка надо украсить. Гирляндами. Чтобы мигали, переливались и вообще.

— Гирляндами, — медленно повторил Ярослав. — А из чего я их делать буду? Провода ведь гибкие нужны? Потому что сначала повесить надо, потом повесить, и когда-нибудь снова повесить? Керамика тут не подойдёт…

— Ты мне это рассказываешь? — перебил Даниил. — Ты же артефактор.

Ярослав задумался, машинально помешивая что-то в тигле. Потом его лицо осветилось — в буквальном смысле, от тигля пошёл голубоватый свет.

— Маношип! — воскликнул он, роняя палочку. — Кора маношипа! Она же гибкая, маноёмкая, изолирует...

— Стоп-стоп. По-человечески можно?

Ярослав вздохнул, вытер руки ветошью и подошёл к стеллажу. Достал пучок сухих стеблей, ловко содрал с одного кору и протянул Даниилу.

— Согни.

Даниил согнул. Кора подалась легко, как резина, и тут же распрямилась обратно.

— Гибкая. И что?

— А то, — Ярослав чиркнул ножом по сердцевине, и срез засветился ровным голубым светом. — Внутри мана копится. Если нашу стандартную медную проволоку этой корой обернуть – будет идеально! И белок отпугивает — запах коры они на дух не переносят.

Даниил присвистнул.

— И сколько надо такой коры, чтобы весь посёлок обмотать?

— А сколько мы на подключение обычных светильников потратили? — прикинул Ярослав. — И здесь столько же. Или мы хотим только ключевые места украсить?

— А у тебя сколько метров коры?

— Десять. Благо что хоть проволоки после торговой эпопеи с светильниками достаточно.

Даниил закатил глаза.

— Кристина вырастит, — быстро сказал Ярослав. — Она с растениями работает. Но её уговаривать надо. Она сейчас с семенами возится, лишний раз дёргать — себе дороже.

— Сам схожу, — вздохнул Даниил. — Что ей пообещать?

— Скажи, что я тогда её «дышащие кристаллы» сделаю в первую очередь. У неё заказ с прошлого месяца висит.

— Договорились. — Даниил уже достал тетрадь, застрочил. — Три дня у тебя есть. К вечеру четвёртого гирлянды должны висеть на всех столбах.

— А лампы для площади кто делать будет? — спросил Ярослав. — Там тоже свет нужен.

— Владимир напросился. Говорит, хочет сам попробовать.

Ярослав поморщился.

— Дай ему чертежи попроще. А то в прошлый раз он мне половину мастерской разнёс, когда «легко» ману подал.

— Уже дал. И кристаллы подготовил.

— Ну тогда пусть приходит завтра, протестируем.

Даниил убрал тетрадь и направился к двери. На пороге обернулся:

— А мёд зачем?

Ярослав глянул на банку с табличкой.

— Кристаллы плавить. Для мягкости свечения. В теории. На практике — вчера тигель взорвался, теперь мастерская пахнет как кондитерская. Белки сбегаются — пришлось вывеску повесить.

— А она помогает?

— Не очень. Вон, одна вчера банку облизывала. Пришлось гнать метлой.

Даниил хохотнул и вышел.

Ярослав постоял, глядя на начатый чертёж, потом снова взялся за паяльник.

Три дня. Двести метров провода как минимум и не меньше сотни ламп. Кристина, Владимир, белки, мёд...

Нереально? В самый раз.

Ярослав снова взялся за паяльник, бормоча что-то про белок и мёд. А в это время на другом конце посёлка Денис уже запрягал телегу.

Встретивший его привычными запахами соли, рыбы и дёгтя причал артели «Серебряная Чешуя» был простым — деревянные помосты, несколько лодок, сохнущие сети и вяленная рыба в бочках. Денис подъехал на телеге, запряжённой парой выносливых пони, подаренных гильдией за помощь в уборке урожая.

— Эй, Денис! — крикнул старший рыбак, Фёдор. — Опять будешь рыбу жарить, а не ловить?

— Оглушу — не убью, — отозвался Денис, спрыгивая на помост. — Нужен живой улов. Для праздника.

— Праздник, говоришь… — задумчиво протянул Фёдор. — Ладно, помоги нам сегодня — и улов твой.

Они вышли в море на большой лодке. Вода была тёплой, небо — ясным. Денис стоял на носу, наблюдая за косяком камбалы.

— Вот, — показал Фёдор. — Видишь, как мечутся? Это значит, что глубоко идти не надо.

Денис кивнул, поднял руку. Из его ладони вырвались два огненных шара, но не взрывных, а ударных — плотные, горячие, но без пламени. Они ударили в воду с глухим бух-бух, и волна подбросила рыбу вверх. Косяк оглушился, рыба поплыла брюхом вверх, но дышала.

— Вот это подход! — одобрил Фёдор. — Уха сегодня будет!

Они собрали улов — камбала, морские ежи, даже пара кальмаров. Вернулись на берег, развели костёр.

— Садись, — предложил Фёдор, наливая в кружку травяной чай. — Отдохни.

Денис сел. Рыбаки болтали о погоде, о соседях, о том, как в этом году особенно много медуз.

— Кстати, — сказал один из молодых, — смотри, какие медузы — светятся, как гирлянды!

Он указал на воду. Действительно, в прибрежной зоне плавали полупрозрачные медузы с мягким голубым свечением.

— Даже море к празднику принарядилось! — засмеялся Фёдор.

Все рассмеялись. Денис улыбнулся — впервые за неделю.

Он погрузил улов в телегу, отвёз в посёлок, сбросил в магические холодильники Даниила (артефакты, поддерживающие температуру ниже нуля безо льда) и успел на совет — буквально за минуту до начала.

В зале собраний уже было шумно. Маги и представители посёлка рассаживались на деревянных скамьях, перебрасывались короткими фразами. Кристина раскладывала на столе какие-то бумаги, Дмитрий, как всегда, припёр с собой чертежи.

Когда все собрались, Даниил встал.

— Итак, коллеги и друзья. Через четыре дня — Новый год. У нас есть план, но, боюсь, его мало.

Маги кратко доложили:

Роман закупит мандарины у соседей,

Денис обеспечит морепродукты,

Вина и самогон есть,

Ёлку заменит магнолия.

— Гирлянд мало! — громогласно заявил кузнец Дмитрий. — Надо кованые фонари на площади! И звенящие колокольчики на ворота! Чтобы каждый, кто войдёт, знал — праздник начался!

— Лампы сделаю пульсирующие, как сердце мира, — тихо добавил Ярослав, стоявший у двери. — Но это дороже. Нужно больше чистой маны.

— Стекло выдую, — буркнул стекольщик Игнат, теребя ожог на руке. — Но только если мана будет чистой, без примесей Хаоса! Последний раз, когда Роговолт подавал, у меня вся партия лопнула!

— Я не подавал! — возмутился Роговолт из угла. — Я просто стоял рядом!

— Твоё присутствие — уже примесь Хаоса, — парировал Игнат.

Все засмеялись.

— А я сделаю живые гирлянды, — сказала Кристина. — Лианы со светящимися цветами. Но им нужен полив и мана. И чтобы их никто не съел.

— Белки-манаедки опять активизировались, — кивнул Семён. — Вчера весь мой запас орехов утащили.

— Нечего их мёдом подкармливать, — хмыкнул Даниил.

— Так что у нас ещё осталось незакрытым? – спросила Кристина.

— От тебя нам нужна кора маношипов, зелень для салатов и всякие фрукты, — ответил Владимир, — от совета посёлка – меновые товары для закупки мандаринов у соседей. Гирлянды и прочее – от нас.

— Мои вы инициативные, — прослезилась Кристина.

Вячеслав, стоявший у стены, молча кивнул. Все поняли — он, как истинный маг Хаоса, отвечает за порядок.

— Отлично, — сказал Даниил. — До вечера — всё согласовать. И да пребудет с нами… мандарин!

Следующее утро выдалось ясным. Марк Аркадьевич не сомкнул глаз — всю ночь он проверял расчёты, и теперь, с толстой тетрадью под мышкой и тёмными кругами под глазами, торопился к полигону Кристины.

— Нужно уточнить! — выпалил он, едва Кристина открыла калитку. — Вы все думаете, что Новый год — через три дня. Но это неточно!

Только что подошедший к полигону, едва проснувшийся Владимир моргнул.

— Кофе есть? — спросил он.

— Есть! — крикнул из-за угла Кристина, уже стоявшая у костра с чайником. — И булочки с мёдом.

Они собрались на скамейке под магнолией. Марк Аркадьевич раскрыл тетрадь, покрытую формулами, диаграммами и пометками звёздных карт.

— Вот, — указал он дрожащим пальцем. — Я наблюдал за восходом и закатом, за движением луны, за положением Полярной звезды… И выяснил: полный оборот планеты завершится не днём, а ночью. Точнее — в семнадцать минут двадцать одну секунду первого по местному времени.

— То есть… — медленно произнёс Владимир, — праздник должен начаться вечером 31-го, а кульминация — в полночь?

— Именно! — обрадовался Марк Аркадьевич. — Если начнёте утром — пропустите астрономический момент! А это же символ! Начало нового цикла!

— Он прав, — кивнула Кристина. — В природе всё связано с ритмами. Если начать не вовремя, растения могут сбиться с цикла цветения.

— Ладно, — вздохнул Владимир. — Переносим начало праздника на вечер. Василий! — крикнул он. — Фейерверки — в полночь, не раньше!

Василий, услышав крик Владимира, только отмахнулся — он уже давно понял, что фейерверки придётся перенастраивать.

— Ладно, — подумал он, — хоть не с нуля делать.

— Уже перенастраиваю!

Марк Аркадьевич выдохнул с облегчением.

— Спасибо, что выслушали. Я просто… не хотел, чтобы всё пошло наперекосяк из-за неточности.

— Ты не «из-за неточности», — улыбнулась Кристина. — Ты — гарант точности. Без тебя мы бы отметили Новый год… вчера.

Марк покраснел, но глаза его загорелись.

— Значит… я кому-то нужен?

— Ещё как, — сказал Владимир, протягивая ему булочку. — Особенно тем, кто путает день и ночь.

Владимир ушёл, а Марк остался сидеть на скамейке, всё ещё сжимая свою тетрадь. Кристина, глядя на него, вдруг улыбнулась.

— Знаете, Марк Аркадьевич, а ведь с вашими расчётами надо что-то делать. Календарь, летоисчисление… Даниил как раз собирал совет по этому поводу. Пойдёмте?

Час спустя в зале собраний собрался узкий круг тех, кто первыми узнал о приближающемся Новом Году: Кристина, Семён, Дмитрий и сам Марк.

— Итак, — начал Даниил, стоя у доски, на которой мелом была выведена цифра 420,012, — Марк Аркадьевич предоставил нам точные данные по орбите. Что с этим делать?

— Делать календарь! — воскликнул Семён. — Пятнадцать месяцев по двадцать восемь дней — ровно четыре недели! Идеально для севооборота!

— А семнадцать минут? — спросил Даниил.

Марк Аркадьевич встал, держа в руках тетрадь с расчётами.

— Каждый год мы будем немного отставать от звёзд. Через восемьдесят три года накопится целый день. Тогда… мы добавим праздничный День Звёзд — без работы.

— А что делать в День Звёзд? — спросил кто-то.

— Смотреть на небо, — сказал Марк. — Не работать. Не торговать. Просто помнить, что мы часть чего-то большего.

— Восемьдесят три года? — удивился Дмитрий. — Кто доживёт?

— Не мы, — тихо сказала Кристина. — Но наши дети запишут. И внуки прочтут. И скажут: «Они думали о нас».

Даниил задумчиво постучал мелом по доске.

— А что, если… сделать День Звёзд не просто коррекцией, а праздником эпох?

Он повернулся к собравшимся.

— Пусть он отделяет один век от другого.

— Но ведь век — это сто лет? — удивилась Кристина.

— Новый мир — новый век! — громогласно заявил Дмитрий, хлопнув себя по груди. — Почему мы должны считать, как там, на Земле? У нас свои звёзды, свой год, своя земля! Пусть век – это восемьдесят три года — сколько нужно, чтобы небо сказало: «Пора»!

— Пожалейте будущих хронистов! – не остался в стороне от обсуждения Семён. – Они же замучаются годы в века переводить!

— Да вообще не проблема, – ответил Дмитрий. – Просто не будет годов с номерами больше восемьдесят третьего!

Марк медленно кивнул.

— В старину так и делали. Год начинали не по указу царя, а по воле неба и земли. Вы… вы правы.

— Тогда утверждаем! — хлопнул по столу Даниил. — Пятнадцать месяцев. Четыре недели в каждом. Первый день года — Новый год. А раз в восемьдесят три года — День Звёзд, открывающий новый век.

— А месяцы как назовём? — спросил Семён.

— По растениям, — улыбнулась Кристина. — Месяц магнолии, месяц лиан…

— Месяц белок-манаедок! — крикнул кто-то с улицы.

Все засмеялись.

Так родился Календарь Зелёного острова — не указом, не по памяти о прошлом, а по звёздам настоящего.

И первый его принцип был прост:

Мы не считаем время. Мы создаём его.

Как только совет утвердил структуру года, в зале повисла пауза. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и практический.

— Хорошо, — сказал Даниил, стирая мелкую пыль с рук. — Мы придумали календарь. Но как о нём узнают те, кто не был в этом зале?

— Повесим на площади, — предложил Дмитрий. — На доске объявлений.

— Одной доски мало, — возразил Семён. — Соседи придут. Они спросят: «А как нам жить по вашему времени?». Словами не объяснишь. Нужна вещь.

Марк Аркадьевич ёрзнул на стуле.

— Вещь? Вы хотите… тиражировать мои расчёты?

— Именно, — кивнула Кристина. — Не просто цифры. А чтобы понятно было.

Дмитрий вздохнул, доставая из кармана записную книжку.

— Материал? Металл тяжело, камень долго. Дерево?

— Берёста, — предложила Кристина. — Она гибкая, лёгкая. Я могу обработать её раствором, чтобы не сохла и не ломалась.

— А писать чем? — уточнил Даниил.

— Краской, — сказал Дмитрий. — Я сделаю трафареты. Цифры ровно, чтобы Марк не нервничал.

Марк покраснел.

— Я не нервничаю. Я… переживаю за точность. Если кто-то ошибётся в дне посева…

— Не ошибёмся, — успокоил его Семён. — Я проверю каждый лист перед раздачей. Агрономический контроль.

Даниил хлопнул в ладоши.

— Решено. Дмитрий делает заготовки и трафареты. Кристина готовит берёсту и рисует символы растений. Марк проверяет цифры. Семён — текст.

— Сколько штук? — спросил Дмитрий.

— Для начала десять, — сказал Даниил. — Для старейшин соседних деревень. Если пойдёт в ход — сделаем ещё.

— Десять… — Дмитрий прикинул в уме. — За два дня успею. Но только если Кристина даст мне нормальные листы сегодня же.

— Через час будут, — пообещала Кристина.

Марк Аркадьевич осторожно закрыл свою тетрадь.

— Можно… я сам напишу названия месяцев? — тихо спросил он. — Чтобы почерк был один.

Все посмотрели на него. Обычно он избегал любой публичной работы.

— Конечно, — улыбнулся Даниил. — Это твой календарь. Тебе и писать.

Марк кивнул, и в его глазах снова загорелся тот самый огонь, что был при расчётах орбиты.

— Тогда мне нужна чернила. И перо потоньше.

— Будет сделано, — сказал Дмитрий, поднимаясь. — За работу. Через два дня на ярмарке будет что показать.

Они разошлись так же быстро, как и пришли. Но теперь у каждого в руках была не просто идея, а задача. Время нужно было не только измерить. Его нужно было сделать осязаемым.

На следующий день после совета Дмитрий вывесил на площади большой деревянный щит. На нём мелом и краской была начерчена сетка: пятнадцать колонок, в каждой — по четыре строки.

Люди собрались сразу.

— Что это? — спросила Марфа, вытирая руки о передник.

— Календарь, — гордо ответил Дмитрий. — Пятнадцать месяцев. В каждом — ровно четыре недели.

Толпа загудела. Михаил, проходивший мимо, протолкался вперёд, прищурился.

— Стоп. Четыре недели... То есть двадцать восемь дней?

— Именно! — кивнул Дмитрий. — Как и договаривались.

— И все месяцы одинаковые? — уточнил кто-то из толпы.

— Абсолютно!

Наступила тишина. Потом раздался смех.

— Тогда на кой нам пятнадцать названий? — крикнул рыбак Фёдор. — Если все месяцы одинаковые, можно вообще одну строчку нарисовать!

Толпа захохотала.

— Точно! — подхватил другой. — «Неделя первая, неделя вторая, неделя третья, неделя четвёртая». И всё!

— А потом снова сначала!

Дмитрий покраснел.

— Но... но так нельзя! Это же... неупорядоченно!

— А у нас и так всё упорядочено, — спокойно сказал Семён, подходя ближе. — У нас есть посевная, уборка, сезон дождей. Календарь — это просто рамка. А что в ней писать — решаем мы.

Он взял мел и под каждой колонкой написал: «Месяц магнолии», «Месяц лиан», «Месяц урожая»...

— Вот, — сказал он, отступая. — Теперь понятно, когда что делать. Не «месяц первый», а «пора сажать». Не «месяц пятый», а «время собирать».

Толпа закивала.

— Так-то лучше, — одобрила Марфа. — А то я эти цифры забуду, а «месяц магнолии» — он же пахнет! Не забудешь.

Дмитрий посмотрел на календарь, потом на Семёна.

— Значит... названия важнее цифр?

— Для учёного — цифры, — усмехнулся Семён. — Для крестьянина — названия. А для всех — порядок.

В этот момент подошла Кристина.

— А можно я добавлю? — Она взяла мел и рядом с «Месяцем магнолии» нарисовала маленький цветок. С «Месяцем лиан» — завиток.

— Теперь точно не перепутаешь, — сказала она.

Толпа рассмеялась, но уже доброжелательно.

— Ладно, — сказал Фёдор. — Если с картинками — то ладно. Теперь даже дети поймут.

Дмитрий отступил, глядя на свой календарь. Он больше не был просто сеткой. Он стал... живым.

— Знаете, — тихо сказал он Семёну. — Я думал, что создал систему. А вы превратили её в инструмент.

— Потому что система — для книг, — ответил Семён. — А инструмент — для жизни.

Марк подошёл к календарю и в самом углу, мелким почерком, написал: «День Звёзд: Год 83». — Чтобы не забыли, — сказал он Дмитрию.

— Не забудем, — ответил кузнец. — Мы теперь здесь надолго.

В этот момент на календарь села белка. Посидела, посмотрела на рисунки, потом чихнула и убежала.

— Даже они оценили, — усмехнулась Кристина.

А пока все игрались на площади с календарём, Владимир, выпив наспех кружку травяного чая, отправился к Ярославу. Пора было проверить, как идут дела с лампами.

Владимир вошёл в мастерскую Ярослава, отряхивая сапоги от уличной пыли.

— Ты готов? — спросил он, доставая из сумки аккумулятор маны размером с кулак. — Даниил сказал, что, если к завтрашнему утру не будет хотя бы сорока рабочих ламп, он лично превратит твою наковальню в новогоднюю игрушку.

Ярослав поправил очки, за которыми едва виднелись усталые глаза.

— Готов. Только давай без героизма. В прошлый раз ты чуть не выжег мне брови.

— Это был не я, это твой колпак сам взорвался! — возмутился Владимир.

— Колпак не взрывается сам по себе, если в него не пустить поток, эквивалентный малому землетрясению.

Они подошли к верстаку, где стояли две лампы. Обе — из выдутого Игнатом стекла, с внутренними узорами, повторяющими форму листьев магнолии. В центре каждой — крошечный кристалл-накопитель.

— Первая, — сказал Ярослав. — Минимальная мощность. Просто зажги.

Владимир сосредоточился. Из его ладони вырвалась тонкая нить маны, скользнула в основание лампы… и… Никакого ба-бах! Стекло не разлетелось вдребезги, и вообще ничего не произошло.

— Это как?! — удивился Владимир. – В прошлый раз такой взрыв был!

— Я – умный человек и учусь на своих ошибках, – усмехнулся Ярослав. – Помню, что такое твоё «еле-еле». Пришлось предохранитель изобрести.

Он разобрал светильник и достал из него тонкую пластину из стекла с отходящей от неё медной проволокой. Пластинка стремительно теряла заряд маны.

— Смотри.

Владимир внимательно рассмотрел пластинку.

— Это что? – спросил он.

— Я же сказал, – удивился Ярослав. – Предохранитель. Получает ману, заполняется, и затем проволока отдаёт столько маны, сколько нужно.

— Гениально! – вскричал Владимир. — А это что за лампочка рядом?

— Экспериментальный образец, — сказал Ярослав с нотками гордости. — Я встроил в неё регулятор на основе кристалла Кристины. Она сказала, что он «дышит».

— «Дышит»?

— Ну, типа, сам подстраивается под ритм подачи.

Владимир снова подал ману — на этот раз медленно, почти ласково. Лампа загорелась мягко, свет её пульсировал, как далёкая звезда, то усиливаясь, то затихая, но без резких скачков.

— Вот это да… — прошептал Владимир.

— Вот такие сделаю для площади, — кивнул Ярослав. — Остальные будут попроще. Без «дыхания». Просто светят и всё.

В этот момент в дверь заглянул Роговолт.

— Вы тут дискотеку устраиваете или Новый год? — бросил он, глядя на экспериментальную лампу.

— Для тебя — дискотеку, — огрызнулся Владимир. — Хочешь, попрошу Ярослава сделать стробоскоп?

— Не надо, — фыркнул Роговолт. — У меня и так голова после вчерашнего…

Он исчез, оставив за собой запах дыма и недовольства.

— Ладно, — сказал Ярослав, протирая очки. — Завтра к утру будет сорок ламп и соответствующее количество проводов. Но только если ты поторопишь Кристину.

— Обещаю, — усмехнулся Владимир.

Владимир вышел из мастерской, держа в руках коробку с десятью лампами. На лице — усталость и гордость. «Начало положено», — усмехнулся он, направляясь к площади, где уже сверкали первые лианы Кристины.

Но отдохнуть от посетителей Ярослав так и не смог.

— Привет, — сказал Даниил, прислоняясь к дверному косяку. — Знаешь, как Кристина о своих растениях переживает?

— Да кто же об этом не знает? — кивнул Ярослав, не отрываясь от работы. — Она даже теплицу построила. Огромную!

— Вот именно, — вздохнул Даниил. — Василий жаловался, что она его по три раза за ночь будит, потому что растениям «холодно». А невыспавшийся маг Огня — злой маг Огня. Так что… Надо помочь.

Он протянул Ярославу чертёж.

— Что это? — спросил артефактор, изучая схему.

— Автоматический климат-контроллер. Основная часть — куб. А вокруг — датчики в виде листьев. Они меряют температуру, передают данные в куб, а он либо греет, либо охлаждает воздух до заданного значения.

Ярослав поднял брови.

— Хм… Сложно, но возможно. Главное — чтобы датчики не перепутали росу с маной. Или ветер с изменением температуры.

— Именно. Поэтому хочу, чтобы ты сделал их. Ты же у нас мастер тонкой настройки.

Ярослав усмехнулся.

— Ладно. Но с условием: ты сам будешь собирать ману для аккумуляторов. Я знаю, как ты «бережёшь» ресурсы.

— Договорились.

Они приступили к работе. Ярослав выдувал стеклянные листья, вплетая в них тончайшие нити кристаллов. Даниил вырезал основу из дерева магнолии, встраивал аккумуляторы и коллекторы маны — маленькие воронки, улавливающие рассеянную энергию из воздуха.

— Вот смотри, — объяснял Ярослав, подключая первый датчик. — Лист реагирует на тепло. Чем теплее — тем ярче светится прожилка. Куб это видит и решает: если холодно — включает подогрев, если жарко — активирует охлаждение через конденсацию влаги.

— Умно, — кивнул Даниил. — И главное — работает автономно. Не надо бегать каждую ночь.

Через несколько часов артефакт был готов. Куб размером с голову ребёнка мягко пульсировал, а вокруг него, на тонких стеблях, колыхались стеклянные листья, переливаясь всеми оттенками зелёного.

— Надо протестировать, — сказал Ярослав.

Они отнесли устройство на полигон Кристины. Она как раз поливала новые саженцы.

— Что это? — удивилась она.

— Климат-контроллер для теплицы, — улыбнулся Даниил. — Теперь твои растения будут спать в тепле, даже если ты забудешь закрыть форточку. — Кстати, а где сам Василий?

— Спит, — усмехнулась Кристина. — Я ему разрешила. После недели ночных дежурств в теплице он заслужил.

— Пусть спит, — кивнул Даниил. — Этот куб — подарок ему. Чтобы больше ему не было нужды вставать по ночам.

Он показал, как задавать нужную температуру — достаточно провести пальцем по одному из листьев. Куб тихо зажужжал, и через несколько минут в теплице стало заметно теплее.

— Даниил… — Кристина замолчала, глядя на него. — Это… невероятно.

— Заслуга Ярослава, — скромно сказал Даниил.

— Нет, — возразила она. — Заслуга того, кто подумал, что мне это нужно.

Кристина потрогала один из листьев. Он тёплый, живой на ощупь.

— Теперь я точно смогу не переживать из-за саженцев нерайонированных сортов, — прошептала она.

— А Василий сможет спать спокойно, — усмехнулся Даниил.

И в этот момент одна из белок-манаедок, прыгая по крыше теплицы, уронила орешек прямо на куб. Тот мягко засветился ярче.

— Видимо, одобряет, — засмеялась Кристина.

— Похоже на то, — согласился Даниил.

Белка тут же схватила орех и скрылась в листве.

До вечера оставалось всего ничего, а лианы ещё не были высажены до конца. Кристина с Даниилом, раз он не успел вовремя сбежать после показа климат-контроллера, едва успели прибежать на площадь, пока солнце не село.

Площадь была пуста — только ветер гнал по площади листья магнолии. Кристина принесла корзину с лианами — тонкими, гибкими, с бутонами, похожими на почки.

— Держи, — сказала она, подавая Даниилу лопату. — Копай.

— Рабочий класс, во! — проворчал он, но начал копать.

Ямы были неглубокие — лианы любили тепло. Кристина аккуратно опускала корни, шепча заклинания укрепления.

— А они точно не уползут ночью? — спросил Даниил, вытирая пот.

— Только если ты не будешь их поливать маной из чайника, — усмехнулась Кристина. — Они чувствительны к тону подачи.

Они подключили магический контур — тонкие нити маны, идущие от центрального кристалла. Лианы медленно распрямились, бутоны раскрылись, и мягкий голубой свет заполнил площадь.

— Красиво… — прошептал Даниил.

В этот момент мимо проходила Марфа.

— Ой, девочки! — воскликнула она. — Как в сказке!

За ней стали останавливаться другие прохожие. Все смотрели, молчали, улыбались.

— Получилось, — сказала Кристина.

— Получилось, — кивнул Даниил. — Теперь только бы белки не сожрали.

— Не сожрут, — улыбнулась Кристина. – Лианы пахнут как маношипы.

Рядом остановилась молодая парочка, имён которых маги ещё не знали – их перенесло с Земли всего несколько дней назад последней волной. Они стояли, зачарованно глядя на голубое сияние.

— Страшно было, — тихо сказала девушка, беря парня за руку.

— А теперь? — спросил парень.

— А теперь… — Она улыбнулась, глядя на лианы. — Теперь я хочу, чтобы наши дети видели это каждый год. Чтобы знали: магия может быть красивой.

Кристина, проходившая мимо, услышала эти слова и почувствовала, как внутри теплеет. Ради этого стоило трудиться.

— Будут видеть, — пообещала она им, проходя мимо. — Обязательно будут.

Они разошлись затемно. А поздним вечером, когда весь посёлок уже спал, по пустынной улице шёл Роговолт. Он был недоволен — слишком много праздника, слишком много суеты, слишком мало охраны.

— Ёлки, гирлянды… — бурчал он. — Лучше бы патрули усилили.

Проходя мимо дома Даниила, он остановился. Оглянулся — никого. Из-за пазухи он достал простую гирлянду — деревянные звёздочки, вырезанные им самим, соединённые ниткой. Он незаметно повесил её над дверью.

Отошёл на несколько шагов, посмотрел. Гирлянда была простой, но… уютной.

Уголок его рта дёрнулся вверх.

— Ну ладно, пусть будет…

И пошёл дальше, бурча ещё громче, чтобы никто не догадался.

На утреннем рынке было шумно. Женщины толпились у прилавков.

— Смотри, на площади лианы светятся! — говорила одна, указывая на центр посёлка.

— А у нас на улице — лампы, как маленькие солнца! — вторила другая.

— Даже Дмитрий выковал фонари — а ведь обычно не допросишься! — хохотнул мужик с телегой.

Михаил, сидевший на лавке, покачал головой:

— В мои времена так не праздновали… Но, чёрт возьми, красиво!

Молодёжь обсуждала события в своей компании, указывая на деревья:

— Смотри! Белки-манаедки сидят на гирляндах! Как живые игрушки!

— А говорят, Даниил Серый сам копал ямы под лианы! — сказал один парень.

— Ну он же — наш! — отозвалась девушка.

Все засмеялись. Посёлок радовался сам себе.

Пока на рынке обсуждали лианы, Роман уже грузил телегу. Рядом бойцы Михаила грузили ещё две – к другим соседям. Роман выбрал самые крепкие семена, самые яркие артефакты-огнива и даже пару пробников нового мёда — «на пробу, для торга». Дорога к «Берёзовому Ручью» занимала полдня, а вернуться нужно было до вечера — завтра начиналась установка гирлянд. Он тронул пони, и телега покатила по пыльной дороге, оставляя за собой след из надежды на мандарины.

Дорога была пыльной, но день — тёплым.

В деревне «Берёзовый Ручей» его встретили с недоверием.

— Новый год? — удивился глава деревни. — У нас тут урожай только собрали…

— Год — четыреста двадцать дней, — терпеливо объяснил Роман. — Уже почти прошёл. Мы решили отметить.

— А у вас игристое вино будет? — спросил глава.

— У нас огненное пиво, — усмехнулся Роман. — Хотите попробовать? Один глоток — и ты поёшь всю ночь.

Деревенские засмеялись.

Торг пошёл оживлённо:

Мандарины — за три артефакта,

Мёд — за пять пакетов семян,

Орехи — за огнива.

— А можно нам пару ламп? — спросил парень. — У нас многие мечтают.

— Привозите мандарины — и будет вам лампа, — кивнул Роман.

Когда он уезжал, местные бежали за телегой, как дети:

— Мы тоже хотим ёлку!

— И белок-манаедок!

Роман улыбнулся. Праздник становился общим.

Обратная дорога казалась короче — то ли от радости, то ли от мысли, что дома уже ждут. Когда Роман въехал в посёлок, солнце клонилось к закату, а на площади уже мелькали фигуры — Кристина и Семён расставляли ящики, Дмитрий проверял фонари. «Успел», — подумал он, направляя телегу к воротам.

На следующий день к воротам подъехали три телеги — из «Берёзового Ручья», «Каменного Истока» и «Луговой Заставы».

— Привезли мандарины, мёд, орехи, игрушки ручной работы! — кричали возницы.

— А нам дайте светящиеся цветы и фонарики! — просили женщины.

Кристина и Семён устроили ярмарочный уголок на площади. Дмитрий вёл бартерный учёт в толстой тетради:

«От «Берёзового Ручья»: 50 кг мандаринов → 5 ламп, 10 пакетов семян.»

Всё было честно, без денег. Только товар за товар.

— Так держать! — одобрил Семён. — Теперь у всех будет праздник.

Пока на площади кипела торговля, у деревянного щита с календарём собралась группа гостей. Это были старейшины соседних деревень — те самые, кто привёз мандарины и мёд.

Глава «Каменного Истока», суровый старик с бородой лопатой, водил пальцем по начерченным Дмитрий столбцам.

— Пятнадцать месяцев? — переспросил он, хмурясь. — Непривычно… Сами понимаете…

Семён подошёл ближе, улыбаясь.

— Новый мир – новый календарь, Иваныч. А названия на родном языке и для дела, а не на в честь чужих правителей. Смотри: «Месяц лиан» — значит, время собирать урожай винограда. «Месяц магнолии» — время сеять зерно.

— А почему недель ровно четыре? — вмешался торговец из «Луговой Заставы».

— Чтобы удобно считать, — объяснил Дмитрий, подойдя со стороны. — Четыре недели в месяце. Пятнадцать месяцев в году. Всё ровно. Ты договариваешься поставить рыбу через два месяца — знаешь точно: это через восемь недель. Никакой путаницы.

Торговец почесал затылок.

— Хмм… Это удобно. А то бывало: договариваемся «через три луны», а луны в этом году короткие были. Я приезжаю, а у вас ещё урожай не собран.

— Вот именно, — кивнул Семён. — Этот календарь — для всех. Кто хочет торговать с нами — живёт по этому времени.

Иваныч хмыкнул, но в глазах его появился интерес.

— А високосный год? Что, если звёзды ошибутся?

— Ошибки учтены, — раздался тихий голос.

Все обернулись. Рядом стоял Марк Аркадьевич, прижимая к груди свою тетрадь. Он выглядел взволнованным, но шагнул вперёд.

— Раз в восемьдесят три года… добавляется День Звёзд. Мы решили сделать его выходным.

Торговцы переглянулись.

— Восемьдесят три года? — усмехнулся Иваныч. — Меня тогда уже не будет.

— Но ваши внуки будут, — сказал Марк. — И они будут знать, что договорённость точна.

Наступила пауза. Ветер шелестел страницами тетради Марка.

— Ладно, — наконец сказал торговец из «Заставы». — Если это упростит учёт… Мы согласны. Запишем в договоры: по островному времени.

Иваныч кивнул.

— Главное, чтобы дни поставки не плавали. А названия… — он посмотрел на рисунки Кристины рядом с месяцами. — Цветочки эти мне нравятся. Напоминание хорошее.

Он хлопнул Дмитрия по плечу.

— Молодец, кузнец. Не только железо куёшь, но и время.

Дмитрий улыбнулся, чувствуя неожиданную гордость.

— Старались.

— А копии есть? — спросил торговец из «Луговой Заставы», тыкая пальцем в рисунки Кристины.

Дмитрий помялся.

— Есть несколько. На бересте. Мы не знали, спросите ли…

— Давай одну, — сразу сказал Иваныч из «Каменного Истока». — Чем платить?

— Не надо платить, — начал было Дмитрий. — Это же для общего…

— Нет, — перебил торговец. — Всё должно быть честно. Ты трудился, мы пользуемся. — Он полез в мешок и вынул банку мёда. — Вот. За экземпляр.

— И мне! — поднялась рука другого торговца. — У меня шерсть отличная!

Дмитрий растерянно посмотрел на Семёна. Тот лишь улыбнулся и кивнул.

— Бери, — шепнул агроном. — Пусть ценят.

Через десять минут все пять пробных экземпляров были розданы. Очередь не расходилась.

— А ещё будут? — спросила женщина с корзиной орехов.

— Будут, — ответил Марк Аркадьевич, неожиданно выйдя из тени. — Мы сделаем ещё. Для всех, кто торгует с нами.

— Тогда запишите меня первым, — сказал Иваныч. — В следующем году хочу жить по звёздам, а не по...

Он махнул рукой и отошёл.

Марк выдохнул и улыбнулся. Впервые его тетрадь с расчётами принесла пользу не только ему самому.

Кристина подошла к нему и тихо сказала:

— Видишь? Они приняли.

— Приняли, — кивнул Марк. — Значит, время действительно стало общим.

— Теперь мы не просто соседи, — улыбнулась Кристина. — Мы — единый остров.

Марк посмотрел на календарь, где рядом с цифрами уже появились простые пометки углём, сделанные торговцами: «Поставка мёда», «Ярмарка шерсти».

— Кажется, — тихо сказал он, — это работает.

Перед праздником

Ярмарка затянулась до позднего вечера. И этим решил воспользоваться нечистый на руку гость посёлка, но бдевший на крыше Роговолт заметил движение у края толпы. Парень из «Заставы» слишком ловко скользнул рукой к поясу торговца. Роговолт лениво махнул посохом и тень под ногами вора стала липкой. Парень споткнулся, промахнулся рукой мимо кармана жертвы, и, испуганно оглянувшись, увидел лишь мрачный силуэт на крыше.

— Ладно, — буркнул Роговолт. — Сегодня праздник. В следующий раз будет обиднее.

Но наконец сбываются все мечты, в том числе и высказанные в вопросительной форме «Да когда эти гости свалят из посёлка и режим усиления закончится?». Когда последние телеги скрылись за поворотом, на площади остались лишь пустые мешки, запах мандаринов и усталость.

Но праздничное настроение не угасало — наоборот, оно перекинулось в таверну «Приют мага», где рыбаки, плотники и даже мудрый фельдшер собрались отметить «успешный торг». Вино лилось рекой, песни звучали громко — и, как это часто бывает, кто-то сказал лишнее…

Два рыбака спорили за столом:

— Мои мандарины слаще!

— Твои — кислые, как лицо Роговолта!

— Что?! — вскинулся первый.

Слово за слово — стол опрокинут, кружки летят, стулья валятся.

Хозяин таверны только вздохнул:

— Опять…

Но вмешались Роговолт и Вячеслав.

— Ещё раз — и устрою вам Новый год в больнице! — рявкнул Роговолт, хватая одного за шиворот.

Вячеслав молча посмотрел на второго. Тот сразу притих.

— Платите за убытки, — сказал хозяин, — или моете полы до утра.

Виновники выбрали полы. Но через час уже мыли со смехом, а остальные пели песни.

— Это уже часть праздника, — сказал кто-то.

И все согласились.

Утром, когда таверна уже сверкала чистотой, а рыбаки мирно пили уху на причале, Кристина расставила на площади стол с угощениями — «для гостей и белок». Она ушла всего на минуту, чтобы проверить лианы… но этого хватило.

Когда вернулась — стол был пуст. Только крошки и следы лапок.

На деревьях сидела стая белок — глаза голубые, хвосты светятся, как лампы.

— Вот ведь… — вздохнула Кристина.

— Что, Кристина? – съязвил проходящий мимо Михаил. – Помощники к тебе набежали?

— Это не помощники, — улыбнулась Кристина. — Это манаедки. Они сожрали весь мой запас грецких орехов!

Но потом добавила:

— Ладно, пусть празднуют вместе с нами.

Одна белка подбежала, протянула ей крошечный орешек — как извинение.

Кристина взяла его, положила в карман.

— Мир, — сказала она.

— Я пришлю тебе добровольцев, помочь накрыть стол, — сказал Михаил, строевым шагом удаляясь от стола.

Через пять минут весь посёлок слышал, как Михаил искал добровольцев:

— Бойцы! Мне нужны добровольцы помочь накрыть праздничный стол на площади! Добровольцы, шаг вперёд!

И грохот от нескольких десятков армейских сапог, делающих шаг вперёд – принцип «подальше от начальства, поближе к кухне» свято соблюдался и в новом мире.

А пока Кристина в ожидании добровольных помощников заново накрывала стол, Дмитрий пытался наладить стоявшие на площади механические часы. Они должны были дублировать установленные ещё в первый день посёлка солнечные часы. К сожалению, часы шли, но отставали на семь минут в час, а проверенные солнечные часы для ночного праздника были бесполезны. Поэтому кузнец Дмитрий в компании с Ярославом, предложившем заменить гири с маятником на магический привод, и мучился с настройкой.

— Чёртова штука! — ругался Дмитрий, колотя молотком по циферблату. — Я ж всё точно вымерил!

— Проблема не в механизме, — раздался тихий голос. — Проблема в синхронизации с местным временем.

Это был Марк Аркадьевич. Он подошёл, достал из кармана маленький астролябий и песочные часы, откалиброванные по звёздам.

— Видите эту звезду? — указал он на яркую точку в небе. — Это наш местный аналог Полярной. По ней я определил истинную полночь. А ваши часы идут по среднему солнечному времени.

— То есть? — нахмурился Дмитрий.

— То есть нужно сдвинуть фазу магического привода на 0,3 процента, — дошло до Ярослава.

— И добавить компенсацию за орбитальную скорость, — уточнил Марк.

— Говорите проще, — буркнул кузнец.

— Дайте мне отвёртку и доступ к кристаллу, — улыбнулся Марк.

Через двадцать минут часы зазвенели, стрелки выровнялись, и механизм заработал чётко, без сбоев.

— Проверим в полночь, — сказал Марк.

— Проверим, — кивнул Дмитрий. — И если будет верно — поставлю тебе звезду на фонарь. Сам выковал.

— Спасибо, — тихо сказал Марк. — Это… большая честь.

В этот момент к ним подошла Кристина.

— Ты ведь теперь официально часть праздника, — сказала она. — Не просто астроном. А хранитель времени.

Марк Аркадьевич впервые за долгое время улыбнулся широко.

— Значит, я не просто «ботаник»?

— Ты — учёный этого мира, — ответила Кристина. — И без тебя Новый год был бы… не вовремя.

Праздник

День был сложным у всех, но наконец-то наступила полночь. Посёлок собрался на площади. Магнолия была украшена лентами, лианы светились, лампы мерцали, кованые фонари звенели на ветру. Часы показывали 00:15 — всё готово.

Кузнец Дмитрий вышел к наковальне, поднял молот.

— Бум! Бум! Бум! — ударил он. — С Новым Годом!

Толпа зааплодировала.

Василий поднял руку. Он не просто послал ману — он вложил в неё всё раздражение ушедшего года. В небо взлетели не просто магические фейерверки, а танцующие узоры из чистой маны: огненные птицы, цветы, звёзды, силуэты животных...

Кристина стояла в толпе и смотрела на небо. Она знала почерк его огня лучше всех. В каждом взрыве была его сила, но запускал он их ради неё. Она поймала его взгляд в вспышке света и незаметно послала воздушный поцелуй. Василий чуть заметно ухмыльнулся в ответ — и следующий залп оказался вдвое ярче.

Михаил поднял кружку с вином:

— Год был трудный. Мы воевали, голодали, спорили. Но мы — вместе. И это главное. С праздником!

Пауза. Все смотрели на часы. 00:16.

Тогда Даниил поднял руку.

— Есть ещё один человек, без которого этот праздник был бы… не вовремя, — сказал он. — Марк Аркадьевич!

Астроном, смутившись, вышел вперёд.

— Он не только сказал нам, что сегодня Новый год, — продолжал Даниил, — он сказал нам точно когда. В 00:17. И если бы не его звёзды, мы бы отмечали в неправильное время.

Толпа зааплодировала. Даже Роговолт кивнул — уважительно.

— Спасибо, Марк Аркадьевич, — сказал Даниил. — За то, что вы вернули нам время.

Марк поклонился. Глаза его блестели. Он больше не «неприметный мужчина». Он — астроном Зелёного острова.

Часы пробили 00:17.

Все подняли кружки, запели старую песню, заплясали вокруг магнолии. Даниил кружил в танце с Алиной и Татьяной, Василий - с Кристиной, а Владимир менял одну девушку за другой.

— Знаешь, — сказал Даниил, убирая последнюю кружку. — На Земле сейчас тоже ночь. Тоже какой-то праздник.

— Но у них снег, — заметил Владимир. — А у нас цветы.

— И это лучше, — улыбнулась Кристина. — Потому что эти цветы вырастили мы. И этот год был нашим.

— Нашим, — согласился Даниил.

На ветках сидели белки-манаедки, жевали орехи, мерцали хвостами, как живые гирлянды.

Где-то в толпе Роговолт буркнул:

— Ну ладно… нормально.

И даже улыбнулся.

Утро

Солнце вставало медленно, будто тоже отмечало Новый год и теперь страдало от похмелья. На площади царил благородный хаос: перевёрнутые скамейки, разбросанные ленты, пустые кружки, одинокий башмак под магнолией и… три белки-манаедки, мирно спящие в гнезде из гирлянд.

Первым появился Роговолт. Он шёл, держась за голову, и бормотал:

— Кто придумал это «огненное пиво»?.. Я больше ни за что не подниму посох…

Он увидел спящих белок, остановился.

— Хотя… хоть кто-то выспался.

За ним подоспел Владимир, с кружкой чая в руке.

— Вот, выпей. Кристина заварила — с мятой и корой магнолии. Говорит, «снимает последствия манного перенапряжения».

— У меня не манное, у меня алкогольное, — проворчал Роговолт, но чай взял.

Сама Кристина в этот момент протягивала Василию вторую кружку — без мяты, но с двойной порцией восстанавливающего отвара.

— Тебе больше надо, — тихо сказала она, касаясь его руки. — Спасибо за ночь.

Василий хмыкнул, но кружку принял.

Постепенно собирались остальные. Денис тащил метлу, Роман — мешки для мусора, Кристина — ведро с живой водой («для растений и людей»).

— Ну что, выспался, праздничный организатор? — усмехнулась она, увидев Даниила в компании с Алиной и Татьяной. Даниил пытался собрать обломки одной из ламп до того, как это увидит Ярослав. Алина больше болтала, чем помогала, а Татьяна смотрела, не идёт ли Ярослав.

— Голова гудит сильнее, чем фейерверки Василия, — отозвался он, морщась от света.

— Зато какой был праздник! — сказал Семён, указывая на лианы. — Они даже ярче светятся сегодня!

И правда — лианы, напитанные радостью ночи, пульсировали мягко и глубоко, как сердца.

В этот момент одна из белок проснулась, потянулась и уронила на голову Даниила орешек.

— Это тебе за гирлянду, — засмеялась Кристина.

Даниил поднял орешек, улыбнулся белке и положил его обратно на ветку. — Пусть тебе пригодится, — сказал он.

И все, улыбаясь, взялись за уборку.

Когда площадь уже почти засверкала чистотой, а солнце поднялось выше, Даниил хлопнул в ладоши.

— Ладно, хватит работать! Пора отдыхать!

Все заулыбались. Даже Роговолт.

А одна из белок-манаедок, всё ещё сидевшая на подоконнике, уронила ещё один орешек — прямо в ладонь Даниила.

— Видимо, это за хорошее утро, — засмеялся он, сжал орех в ладони и убрал в карман.

И в этот момент все поняли: праздник не закончился.

Он только перешёл в повседневность — тёплую, заботливую, настоящую.