Новые истории обитателей одного мира

Торговец и нищий

Аудио: https://disk.yandex.ru/d/y5MZx8PTkpb2lg

— Эдда, подай мой пояс! — уже стоя у двери, заорал торговец Бурхард.

Молодая темнокожая служанка торопливо бросилась к сундуку, извлекла украшенный серебром пояс и с поклоном подала хозяину.

— Только за смертью тебя посылать, лентяйка! — проворчал он, грубо вырвав пояс из рук девушки. Не без труда застегнул его на том месте, где у людей обычно располагается талия, прихватил трость с тяжёлым набалдашником и вышел из дома.

— Эй, дармоедка, дверь за мной запри! — крикнул он напоследок Эдде.

В очередной раз подумал, что дверь надо бы заменить — вон какая щель внизу. Но махнул рукой. Всё равно он скоро переселится в более приличное жилище, подобающее такому почтенному и зажиточному человеку, как он, Бурхард.

***

В Нижнем квартале Хориниса в это утреннее время, как обычно, жизнь уже била ключом. По Ремесленной улице в обе стороны спешили озабоченные горожане. Напротив лавки Боспера о чём-то спорили трое охотников. Спереди доносился звук пилы столяра Торбена и грохот тяжёлых молотов из кузницы «Горячая наковальня».

Бурхард, раскланиваясь со знакомыми, которых считал достойными своего внимания в силу их богатства и положения в обществе, и не обращая внимания на всех остальных, прошествовал к проёму в стене, за которым начинался Портовый квартал. Нужно было проследить за разгрузкой товаров, привезённых с материка.

Дела почтенного торговца в последнее время шли в гору. Несколько лотков на городском рынке принадлежали ему — с них продавали еду, одежду, посуду и магические свитки. Посыльные доставляли его товары на отдалённые фермы. Если получится удачно распродать груз, привезённый вчера кораблём с материка, то Бурхард переберётся в Верхний квартал. Подходящий особняк он уже приглядел — ещё год назад он принадлежал его давнему недругу Диего. Но теперь удачливый конкурент отбывал пожизненный срок на каторге в Рудниковой долине, а нынешний владелец дома Гербрандт готов был уступить его по сходной цене...

Мечты Бурхарда оказались прерваны самым бесцеремонным образом.

— Пода-айте на пропитание! — жалким голосом затянул какой-то тощий оборванец, заступивший ему дорогу.

— Отстань от меня! — нахмурился торговец.

— Не пожалейте пару монет, во имя Инноса! Я два дня ничего не ел, — не унимался нищий.

— Так пойди и заработай, — начиная злиться, отвечал Бурхард.

— Рад бы, да негде. Я раньше строил дома и помогал на верфи. Только сейчас больше ничего не строят, работы нет. Ходил на ферму Акила, но и там желающих наняться в батраки больше, чем нужно. Да и не умею я полоть репу и стричь овец, я же плотник... — принялся оправдываться оборванец.

— А мне-то что за дело? Поди прочь! — рявкнул окончательно потерявший терпение торговец и замахнулся тростью.

Нищий торопливо отступил в сторону, освобождая дорогу.

***

Домой Бурхард возвращался затемно — слегка навеселе и очень гордый собой.

Привезённый товар оказался отменного качества и разгружался споро. Всё-таки хорошо, когда в городе полно бедных, готовых за несколько монет от зари до зари выполнять самую тяжёлую и грязную работу, терпя любые унижения. Прежде, когда Хоринис процветал, работников приходилось нанимать за куда более высокую цену. Да ещё и сдерживать свой язык и руки, даже если те чесались задать трёпку какому-нибудь не слишком старательному работяге. Иначе они могли обидеться и уйти к другому нанимателю.

Теперь — не то. Кончилась привольная жизнь этого сброда, как только король сцепился с орками и устроил на Хоринисе каторжную колонию. Всё-таки война — очень хорошее время для таких умных и предприимчивых людей, как Бурхард!

После порта торговец отправился на рынок, чтобы проверить работу своих продавцов. А затем, усталый, но довольный, завернул в лучшую в городе таверну, где плотно поужинал и угостился красным монастырским.

Прохожих на улице уже почти не было. Одни разошлись по домам, другие сидели в тавернах или слушали вечернюю проповедь мага на площади перед часовней. Так что мало кто остановился и обернулся, когда раздался громкий стук тростью в окованную железными полосами дверь.

— Эдда, открой! И давай быстрее, проклятая бездельница! — заорал Бурхард, когда обнаружил, что ушёл из дома, не захватив ключа.

Однако на громкий стук никто не отозвался. Торговец забарабанил в дверь с новой силой.

— Эдда, дрянь такая, ты где там?! Спишь, мерзавка?!! Я с тебя шкуру спущу! — горланил торговец, но никто так и не вышел.

— Точно, уснула. Ну всё, лопнуло моё терпение! Отлуплю и уволю. Пусть в «Красном фонаре» себе на хлеб зарабатывает, — проворчал он и ненадолго задумался. Душа требовала немедленной расправы над нерадивой служанкой, но для этого прежде нужно было попасть в дом.

Решение пришло тотчас, как только Бурхард вспомнил, что у него в сумке лежат несколько магических свитков из доставленной с материка партии. Он взял их на пробу, чтобы убедиться в качестве товара.

Торговец встал под уличным фонарём, достал свитки и принялся в них копаться, подыскивая подходящий. Выбрал превращение в мясного жука — такому маленькому существу не составит труда пролезть в щель под дверью.

— Всё-таки хорошо, что я не успел её заделать, — вслух проговорил Бурхард.

Превращаться в жука прямо посреди улицы почтенному торговцу не пристало, поэтому он зашёл за угол, где росло большое дерево. Поднёс к лицу свиток. Строчка рун на нём засветилась, как только торговец влил в них половину своего невеликого запаса магической энергии.

Яркая вспышка на краткий миг озарила толстый ствол и редкую крону дерева, а на месте дородного Бурхарда уже шевелил сяжками мясной жук размером едва больше ладони. Резво перебирая суставчатыми ножками, жук засеменил к углу, а оттуда — к двери дома.

Обратившемуся в членистоногое существо торговцу оставалось проползти совсем небольшое расстояние, как вдруг стёртые камни брусчатки под ним ощутимо дрогнули. Он поднял фасетчатые глаза и увидел огромную тёмную фигуру, загородившую небо. А затем на жука обрушился чудовищной силы удар, раздробивший хитиновый панцирь и отправивший беднягу в небытие.

— Наконец-то боги смилостивились надо мной! — воскликнул нищий, которого Бурхард встретил утром в Портовом квартале.

В поисках заработка безработный плотник сходил ещё на одну ферму, которой владел крестьянин по имени Лобарт, но снова безуспешно.

Тогда он направился в лес, чтобы набрать грибов. Однако и там его постигла неудача в виде стаи глорхов. Чешуйчатые хищники явно были не прочь обглодать его кости, хоть на них оставалось совсем немного мяса. Завидев их, нищий резво вскарабкался на ближайшее дерево. Откуда только силы взялись в истощённом теле!

Просидеть в густой кроне лесного великана нищему пришлось до темноты. Лишь убедившись, что глорхи убрались обратно в чащу, он неуклюже спустился на землю и, пошатываясь от слабости, заспешил к городским воротам.

И вот, наконец, удача! Крупный, жирный мясной жук. Нищий даже не стал тратить время на его приготовление, съел нежное мясо сырым. Желудок приятно потяжелел и благодарно заурчал. Ещё раз возблагодарив Инноса и Аданоса, безработный плотник отправился на поиски места для ночлега.

***

Куда исчез Бурхард, никто так и не выяснил, хотя стража сбилась с ног, разыскивая его по всему городу и окрестностям.

Дом почтенного торговца постоял какое-то время заколоченным, служа прибежищем для крыс и бродяг, которые выломали заднее окно и пробирались внутрь, чтобы согреться. Тогда городские власти решили пустить осиротевшее жилище с молотка. Приобрёл его Маттео — бывший работник Бурхарда. После исчезновения хозяина он втихаря присвоил часть его товаров и неплохо подзаработал на их продаже. Ушлый торговец отремонтировал дом и открыл в нём лавку под завлекательной вывеской «Всякая всячина».

А служанка Эдда перебралась в Портовый квартал. Но ни в какой «Красный фонарь» она не пошла. Расторопная и старательная девушка стала работать прачкой и поварихой, заслужила уважение местных обитателей. Она вышла замуж за молодого рыбака, но вскоре овдовела и с тех пор живёт одна в небольшой хижине у самой крепостной стены. У неё всегда находится миска ухи и ночлег для всякого, кто в этом нуждается.

Тучи над Гатией

Аудио: https://disk.yandex.ru/d/DCaP5aPY3Z7USr

Снег, падавший крупными хлопьями, засыпал улицы Гатии — столицы одноимённого королевства. Город, выстроенный в почти неприступной долине, окружённой с трёх сторон ледяными вершинами высоких гор, всегда славился скверным климатом. И подобный сегодняшнему снегопад в конце лета редкостью назвать было трудно. Косматые тучи нависали над столицей, закрывая от взглядов горожан и многочисленных беженцев покрытые седыми ледниками горные вершины.

Ричард IV, король Гатии и Этайна, высокий покровитель Банахии, зябко кутаясь в меховой плащ, отошёл от узкого оконца своего скромного дворца и тяжело опустился в стоявшее перед камином кресло. Старый слуга, такой же седой и согбенный, как и его господин, бесшумно возник рядом с повелителем. В руках он держал поднос, на котором стоял серебряный кубок с подогретым вином.

— Спасибо, Том, — проговорил Ричард и протянул сухую белую ладонь с унизанными перстнями тонкими пальцами к кубку.

Том с горечью отметил, как дрожит королевская рука. Но, разумеется, лицо вышколенного слуги осталось совершенно бесстрастным. Он благодарно склонил голову, молча принимая королевскую милость, и сделал шаг назад.

Ричард сделал глоток из кубка и прикрыл глаза. Его изборождённое глубокими морщинами лицо аскета приняло умиротворённое выражение. Лишь складки на лбу остались столь же резкими, не давая забыть о тяжких раздумьях, что одолевали повелителя Гатии последние месяцы.

— Клянусь святынями Банахии, Том! Твоё вино единственное, что помогает согреть мои старые кости и ненадолго вернуть меня к жизни, — сказал он, вновь подняв набрякшие веки.

Том молча согнулся в глубоком поклоне.

— И какого демона моим предкам взбрело в голову выстроить столицу в этих насквозь промёрзших горах? Отчего бы им было не обосноваться в приморском Бентайне? Там намного теплее, а плеск волн и шум торгового порта веселят сердце... — произнеся это, Ричард сморщился, будто от сильной боли, а его рука, державшая кубок, задрожала так, что он был вынужден опереться локтем о подлокотник кресла, чтобы не расплескать вино. — Знаю, что ты сейчас скажешь, мой добрый Том. Бентайн лежит в руинах. Проклятые орки! И оскверни демон прах этого Робара! Если бы не его «священный поход», волосатые твари так бы и сидели в своих горах за морем. Если и орки Гортара к ним присоединятся, то Гатии точно придёт конец.

Король умолк и снова поднёс кубок к бледным губам. Рука его дрогнула, и рубиновая капля скатилась по седой бороде. Старый слуга украдкой смахнул невольную слезу.

— Жалеешь меня? — вскинул брови король, несмотря на старческую немощь и мучившую его изнурительную болезнь, сохранявший редкую наблюдательность и не утративший дара читать в людских сердцах. — Не надо жалеть меня, Том. Короли не любят, когда их жалеют. Мы желаем, чтобы нами восхищались и трепетали при одном звуке нашего имени, — с горечью проговорил Ричард.

— Как прикажете, Ваше Величество, — стараясь сохранять бесстрастность в голосе, ответил слуга.

— Впрочем, довольно предаваться унынию и самобичеванию, — твёрдо вымолвил король, выпрямляя спину. Он поставил кубок на своевременно протянутый Томом поднос, и монаршая рука при этом почти не дрожала. — Позови Годрика.

— Как вам будет угодно.

Слуга поклонился и бесшумно скрылся за дверью.

Вскоре снаружи раздался стук подкованных сапог и в покои твёрдым шагом вошёл темноволосый мужчина средних лет с тонкими усиками и седыми прядками на висках. На поясе у него висела чернильница из целого куска горного хрусталя, а в руках он держал несколько пергаментных свитков. Вошедший отвесил от самой двери церемонный поклон и приблизился к Ричарду.

— К вашим услугам, мой повелитель, — произнёс он низким сочным голосом.

— А, Годрик! Чем порадуешь старика?

Мужчина, — а он исполнял при короле обязанности личного секретаря и пользовался его безграничным доверием, — лишь печально прикрыл глаза.

— К сожалению, добрые вести сейчас большая редкость, Ваше Величество, — ответил он, разворачивая свиток. — Орки по-прежнему удерживают прибрежные земли. Их галеры стоят в гавани Бентайна, а в городе... вернее, в том, что от него осталось, размещён довольно значительный гарнизон.

— Что на юге?

— Дороги на юг перерезаны орочьми отрядами. Но недавно с Полуострова прибыло торговое судно. Они далеко обогнули Бентайн морем и высадились в укромной бухте. А потом пробирались в столицу лесами...

— Надеюсь, они принесли добрые вести?

— В общем... да, мой повелитель, — не совсем уверенно ответил Годрик. — Владения маркиза Байрона пока вне опасности. Правда, орочьи дозоры видели буквально у подножья его замка. Но эта твердыня — крепкий орешек, о который многие захватчики не раз обламывали зубы в прежние времена. Людям маркиза пришлось оставить дальние фермы, но селения в окрестностях замка хорошо укреплены, а мужчины, способные носить оружие, призваны в ополчение. Уверен, они отобьются, ваше Величество.

— Что ж, Байрон — прекрасный воин. Его так просто не взять... Что там ещё рассказывают эти твои моряки с юга?

— По пути в Гатию они стали свидетелями нападения орков на небольшую деревню и помогли жителям отбиться. Орки убиты все, погибли двое жителей деревни и парень с юга. Он закрыл от орочьего топора ребёнка. Маленькую девочку.

— Герой... — вздохнул король. — Наверное, у самого жена осталась... вдова...

— Нет, мой повелитель. Только брат. Его зовут Раффард. Я всё разузнал и отправил ему письмо. Надеюсь, это его хоть немного утешит.

— Как же ты его отправил? Неужели велел этим людям плыть обратно через море, кишащее орочьими галерами? — вскинул брови Ричард.

— Нет, конечно же, нет! — мотнул головой секретарь. — У погибшего был ручной ворон, обученный находить дорогу домой. С ним я и отправил письмо. А заодно послал и весточку маркизу Байрону, как вы велели. Уверен, ему передадут ваше послание.

— Неплохо... Чем ещё порадуешь старика?

— С севера вести не столь обнадёживающие. Лагариман сообщает, что Беренгар собрал в Парталане целую армию. Мятежники и дезертиры стекаются туда со всей страны. Этайн просто кишит ими. Правда, далеко не все они горят желанием признать Беренгара своим повелителем. Многие просто разбрелись по окрестным землям и устраивают жизнь по своему вкусу. Довольно крупный отряд занял заброшенный замок в горах и вряд ли покинет его добровольно. Не думаю, что Беренгар решит выступить из Этайна, оставив этих людей у себя в тылу.

— Пожалуй, это даст нам немного дополнительного времени. А Лагариман не докладывал относительно?..

— Докладывал. Кажется, он напал на след того, кого мы ищем. Теперь ждёт, какие вести принесёт Альвин.

— Будем надеяться... — король умолк и задумчиво пожевал губами.

— Правда, среди людей Беренгара затесалась парочка подозрительных миртанцев. Лагариман убеждён, что они не те, за кого себя выдают. И ему кажется, что они тоже интересуются тем человеком...

— Миртанцы! Опять миртанцы! — воскликнул Ричард. — Клянусь посохом Грау, они суют свои длинные носы куда только могут! Скажи, друг мой Годрик, этот выскочка Робар Второй точно отдал душу Азану... или, как говорят в Миртане и у нас на Юге, Аданосу?

— Совершенно точно, ваше величество, — с ухмылкой развернул Годрик очередной лист пергамента. — Он не пережил встречи со своим опальным военачальником Ли. Уж очень тот стосковался за время долгой разлуки...

— Твой сарказм здесь совершенно неуместен, — строго произнёс король.

— Прошу прощения, мой повелитель, — моментально согнал секретарь ухмылку с холёного лица. — Также нам стало известно, что буквально за несколько дней до смерти Робар Второй направил к нам посольство с предложением военного союза против орков.

— Вот как? И что посольство? — поднял голову Ричард.

— О его судьбе ничего не известно, ваше величество.

— Видно, столкнулись с галерами волосатых, — вздохнул король. — Впрочем, теперь всё равно... Что-то нехорошо мне. Помоги дойти до кровати...

Годрик, выронив свитки на пол, подхватил Ричарда под руки и бережно проводил до ложа.

— И лекаря позови... — слабым голосом проговорил повелитель Гатии и обессилено откинулся на подушки.

Годрик стремглав выскочил за дверь, во весь голос требуя лекаря. А Ричард тёр дрожащим пальцами худую грудь и смотрел на узкое, похожее на бойницу окно, за которым всё так же валил снег.

Бедный пастух

Выглядел пастух печально и виновато. Он окинул долгим взглядом овец, которые разбрелись по протянувшейся вдоль лесной опушки поляне, и тяжко вздохнул.

— А что Буллко? — напомнил о прерванных на полуслове жалобах его собеседник — тот самый парень, который совсем недавно объявился в усадьбе землевладельца Онара.

— Да как обычно — ничего не делает, только пьянствует на кухне у Теклы со своим дружком Сильвио. Хотя выследить волков поручили ему! — горестно воскликнул пастух. — Когда Онар узнает, сколько овец осталось от его стада, он меня прибьёт. Иннос свидетель, пришибёт собственными руками!

— Да-а, приятель, не позавидуешь тебе... — с сочувствием протянул чужак.

— Помоги, а? — проникновенно заглянув ему в лицо тёмными печальными глазами, выдохнул пастух.

— Ну, не знаю... Ты же говоришь, их там целая стая? Одному справиться с ними будет нелегко... — с сомнением ответил тот и не без намёка во взгляде уставился на пастуха.

— Я понимаю, тебе нужна награда за эту опасную работу. Вот только денег у меня нет, я всего лишь бедный пастух, тружусь на землевладельца за миску каши и крышу над головой.

— Тогда даже и не знаю, чем тебе помочь, — пожал плечами чужак и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди! Ты же хочешь присоединиться к наёмникам Онара? — торопливо окликнул его пастух.

— А что? Можешь помочь? — заинтересованно обернулся чужак. — Правда, я ещё не решил, стоит ли становиться наёмником. Была мысль податься в монастырь и поступить в послушники...

Пастух просиял лицом и разве только с удовлетворением не потёр ладони, почуяв, что парень проглотил закинутую им наживку.

— Ты сам подумай! Если защитишь стадо Онара от волков, то это непременно зачтётся тебе при вступлении в наёмники. А решишь уйти в монастырь, я недорого продам тебе одну из овец... Да хотя бы вон ту. Её зовут Бетти, она очень послушная. Ты же знаешь, что при поступлении в монастырь обязательно надо принести овцу в жертву Инносу?

— Да, мне об этом говорили.

— Ну вот! А всего и делов-то — прикончить пару-тройку волков.

— Ладно, договорились. Попробую разобраться с твоими волками. Но если ты потом откажешься от своего обещания, то горько пожалеешь! — насупившись, показал ему увесистый кулачище чужак.

— Ты что! Разве я враг самому себе? — замахал руками пастух.

— То-то же... — проворчал в ответ доверчивый парень. Потом он снял с плеча лук, проверил, хорошо ли натянута тетива и зашагал к опушке леса.

Чтобы заметить волчьи следы на лесной подстилке, которая в тени деревьев всё время оставалась влажной, не нужно было иметь навыков опытного следопыта. Чужак наложил стрелу на тетиву и, следуя отпечаткам звериных лап, скрылся в зарослях.

Пастух, который провожал его взглядом, довольно хмыкнул, достал из висевшей на поясе сумки яблоко и захрустел сочной мякотью.

***

Вернулся чужак часа через два или три. Он оказался весь изляпан своей и звериной кровью. Щёку его рассекала свежая царапина, рукав кожаной куртки был порядком изодран, но зато через плечо висела связка только что содранных волчьих шкур.

— Как ты сказал? Убить пару-тройку волков? Да их там пять штук оказалось! Насилу справился! — приблизившись к пастуху, проворчал он.

— Ну так справился же! — радостно вскричал тот. — Ты настоящий герой! Все эти наёмники — бездельники, трусы и пьяницы. Две недели не могли разобраться с проклятой стаей. А ты пришёл и всё решил одним махом! Уверен, что Онар сразу же примет тебя на службу, как только узнает о твоём подвиге.

Чужак старался не подавать вида, однако от проницательного взгляда пастуха не укрылось, что он польщён.

— Знаешь, приятель, что-то мне расхотелось поступать в наёмники. Пожалуй, я лучше пойду в монастырь. Как, говоришь, зовут твою овцу? — проговорил он.

— Её имя Бетти. Видишь, какая упитанная? Да ещё и смышлёная на удивление! Смотри-смотри, как взгляд потупила! Понимает, что мы о ней говорим, — принялся нахваливать свой товар пастух.

— Сколько она стоит?

— Всего сто золотых.

— Сколько?! Эй, приятель, ты не обнаглел? Я только что рисковал ради тебя жизнью, а ты заломил целую сотню за эту скотину! — возмутился чужак.

— Да ты что, разве ж это дорого по нынешним-то временам! Народу на острове полно, еды не хватает, особенно качественной баранины. В городе, говорят, вообще чуть ли не голодают. Торговец Эрол уверял на прошлой неделе, что мясник Альвин каждую тушу меняет едва ли не по весу на магическую руду или золото. А тут жалкая сотня монет! Ты хоть понимаешь, как я рискую, делая тебе такую огромную скидку? Но ты мне помог, показал себя настоящим другом. А ради друга можно и рискнуть, — оглядевшись по сторонам — не подслушивает ли кто — громким шёпотом зачастил пастух.

Чужак не выдержал его напора. Он задумчиво тряхнул собранными в хвост волосами, вздохнул и полез за кошельком.

— Для монастыря овцу так и так покупать. Заодно будет, на ком испытать зелье Игнаца... — пробормотал он.

Отсчитав пастуху сотню, чужак позвал за собой овцу и зашагал прочь. Бетти звонко заблеяла и, кокетливо виляя кучерявым задом, послушно побежала следом.

Пастух припрятал полученное от чужака золото и взглянул на небо. Времени до заката оставалось ещё много, поэтому он решил перекусить. Вразвалочку приблизился к облюбованному ещё в начале лета большому пню, присел возле него и принялся раскладывать снедь, извлекая из сумки то кусок сыра, то краюху подсохшего хлеба.

***

Пришельцы появились после захода солнца, как только сгустились сумерки. Пастух уже собрал стадо и вознамерился гнать его к усадьбе.

По гнусным рожам, одежде из какого-то тряпья и шкур, а также обилию разномастного оружия в них с первого взгляда можно было опознать бандитов из числа беглых каторжников. После того, как исчез магический купол, накрывавший Долину Рудников, это отребье просто наводнило окрестные леса и горы. Крестьяне, каждый раз выходя из дома, молили всех трёх богов о том, чтобы не встретиться с кем-нибудь из этих мерзавцев, готовых прирезать за бутылку пива или старые штаны.

— Привет, Пепе!

Пастух, окинув взглядом троих вышедших из-за деревьев бандитов, даже бровью не повёл.

— Что-то вы долго, я уже собрался загонять овец в хлев, — приветствовал он троих головорезов.

— Да там какой-то лесоруб шлялся возле тропы. Хотели было его прирезать, но не стали. Больше трупов — больше шума. А нам Декстер велел пока сидеть тихо. Так что пришлось ждать, когда белиаров лесоруб уберётся ко всем демонам, — ответил один из бандитов, скривив покрытую шрамами рожу в паскудной ухмылке.

— А-а, это Гром был, скорее всего. Он усадьбу дровами снабжает... — с пониманием кивнул головой пастух. — Сколько возьмёте сегодня?

— Голов пять надо. Оголодали ребята. Цена прежняя?

— Да, сто монет за овцу. Хотя могу взять и рудой.

— Шлышь, Пепе, может, шкидку жделаешь? Мы ж у тебя поштоянные покупатели, — подал голос второй бандит — лысый верзила, который сильно шепелявил из-за неумело удалённых или, наоборот, умело выбитых передних зубов.

— Сдурел, что ли?! Какую ещё скидку? Я и так постоянно из-за вас рискую! Сегодня вот чуть из собственной шкуры не выскочил, лишь бы не дать Буллко и его дружкам прочесать окрестности в поисках волчьей стаи. Хорошо хоть догадался нанять на это дело какого-то бродягу! Одни убытки с вами... — сварливо ответил пастух.

— Парни, что-то он дерзкий какой-то. Может, шею ему свернём и заберём всё стадо даром? — предложил третий бандит, тощий, смуглый и крючконосый.

— Угу. А завтра утром к нам в гости всей толпой заявятся наёмники, чтоб их Белиар забрал! Хочешь померяться с ними силами? — проворчал покрытый шрамами предводитель.

Смуглый неуютно поёжился. Было видно, что драться с вымуштрованными и закованными в броню наёмниками, которых возглавлял опальный полководец Ли, ему хотелось меньше всего.

— То-то же... — покосившись на него, удовлетворённо буркнул главный из этих троих и вновь обернулся к пастуху. — Демон с тобой, кровосос, держи свои деньги!

С этими словами он отсчитал изрядное количество золотых монет и несколько кусков тяжёлой, даже в темноте рассыпавшей синие искры, магической руды. Пастух, на ощупь пересчитав монеты и попробовав некоторые из них на зуб, ссыпал добычу в сумку. Недовольное ворчание шепелявого бандита и злой блеск глаз смуглого его нисколько не смутили.

— Забирайте! — кивнул он в сторону сбившихся в плотную кучу овец.

Бандиты выбрали пять животных, показавшихся им самыми жирными, отбили их от отчаянно заблеявшего стада и погнали в сторону ближайшего нагромождения поросших лесом скал.

Пастух проводил их долгим взглядом, а потом прикрикнул на овец и направился вслед за стадом в сторону гостеприимно мерцавшей освещёнными окнами усадьбы.

Дух перемен

Был тихий пасмурный вечер, когда в гавань Хориниса бесшумно, будто призрак, вошло огромное судно. Свернув потрёпанные непогодами и вражескими ядрами паруса, подобно тому, как складывает крылья усталая птица, корабль бросил якорь напротив торговой пристани. Каждый, кто бывал в Хоринисе, столице одноимённого острова, в неспокойные времена, наступившие после падения магического барьера над Миннентальской каторгой, без труда опознал бы в морском скитальце королевский галеон «Эсмеральда». Судно несколько месяцев назад было угнано безымянным героем, считавшимся избранником богов, и исчезло в неизвестном направлении. О судьбе его никто из остававшихся на острове ничего не знал.

Прибытие судна в гавань было событием даже в те времена, когда магическая руда из копей острова текла синим сверкающим потоком на материк, принося взамен баснословное количество золота, одежд, пошитых столичными портными по последнему слову моды, изысканных яств, жемчугов и пряностей с Южных островов, дорогих варрантских ковров и бесценных клинков из Нордмара. Во время наступившего впоследствии лихолетья, когда морские перевозки почти прекратились, каждый замеченный на горизонте парус на много дней становился предметом оживлённых толков на улицах и площадях города, в крестьянских усадьбах и охотничьих лагерях по всему острову. А уж возвращение легендарной «Эсмеральды» с её не менее легендарной командой должно было поднять на ноги всех, кто сохранял способность держаться на ногах, и даже тех, кто окончательно или временно этой способности лишился. Однако на сей раз ни одна живая душа не появилась на причале.

— Вымерли они там все? — удивлённо поднял брови Безымянный, вглядываясь в неровный ряд береговых построек, уже едва различимых в сумерках. — И маяк старого Джека не горит...

Капитан Йорген протёр рукавом окуляр бронзовой, сильно потёртой от времени подзорной трубы и навёл её на пристань.

— Что за демон?! — воскликнул он малое время спустя. — Клянусь хвостом морской сирены, я видел на берегу орка!

— Орка? — нахмурился Безымянный. — Неужели эти твари захватили Хоринис? Пожалуй, я должен сойти на берег и провести разведку.

— Я с тобой, — заявил Диего, нервно покручивая длинный чёрный ус. — Представляю, во что волосатые превратили мой дом!

— Нет, — отвечал Безымянный, — я пойду один. Нас слишком мало осталось, чтобы так рисковать. Вы же пока зарядите пушки и будьте готовы открыть огонь или поднять якоря. А я пошёл.

— Сейчас прикажу спустить шлюпку... — начал было капитан. Но Безымянный отрицательно покачал головой и, ласточкой перемахнув фальшборт, с тихим всплеском скрылся в воде. Друзья, с волнением столпившиеся у борта, увидели, как его голова показалась в нескольких саженях от причала и вновь скрылась из виду.

* * *

Безымянный ухватился за борт стоявшей у пристани рыбацкой лодки и, легко подтянувшись, одним движением выбросил поджарое сильное тело из воды. Подождал, пока солёные струйки стекут с доспехов на смолёные доски днища, проверил, легко ли меч выходит из ножен, и двинулся дальше. Пару мгновений спустя он уже стоял на пристани, настороженно оглядываясь по сторонам.

Большинство масляных фонарей, установленных вдоль причала, не горели. Из таверны «У одноногого разбойника» и заведения под говорящим названием «Красный фонарь» доносились приглушённые голоса. Вокруг же было безлюдно и тихо. Никаких орков он тоже пока не замечал.

Безымянный слегка расслабился, как вдруг пронзительный женский крик заставил его подскочить на месте и выхватить меч. Он бросился туда, где кричала женщина — в узкий проулок между таверной и домом картографа Брахима. Навстречу ему, ничего не видя перед собой от ужаса, выбежала молодая горожанка. Чепец был сорван с её головы, растрепавшиеся тёмные волосы рассыпались по плечам, белевшим в полумраке. Безымянный сразу отметил, что платье горожанки разорвано. Он бросился наперерез, намереваясь остановить женщину и узнать, кто на неё напал. Но она, подстёгиваемая испугом, с шумным всхлипом шарахнулась в сторону от его протянутой руки. А в следующее мгновение Безымянному стало не до беглянки, так как вслед за ней из-за угла таверны с рычанием показались две огромные сутулые фигуры.

Безымянный, сделав короткий взмах клинком, заступил дорогу волосатым насильникам. Орки остановились и что-то глухо забормотали, переговариваясь между собой. Потом, одновременно вырвав из-за поясов тяжёлые топоры, напали на дерзкого человека, вставшего у них на пути.

Короткий лязг, едва различимое взглядом движение, и вот уже один из орков недоумённо шарит по замшелым плитам в поисках выбитого топора, а второй с хриплым воем прижимает к косматому брюху рассечённую руку. Ухмыльнувшись, Безымянный начал двигаться, чтобы следующей серией ударов покончить с недооценившими его врагами. И вдруг резкий окрик заставил его остановить уже занесённую руку с оружием.

— Не сметь! Оружие на землю, руки за голову!

Безымянный быстро обернулся и увидел в тусклом луче света, пробивавшемся наружу сквозь немытое окно таверны, красные доспехи городских стражников. Служителей закона было пятеро, а нахальный голос их предводителя показался Безымянному очень знакомым.

— Мика, старый чёрт! Это же орки! — гневно ответил наш герой. — Вы что, ослепли?

Мохнатые виновники переполоха тем временем, подобрав топоры и злобно скаля клыки, скрылись в темноте проулка.

— Не груби стражникам при исполнении, — отвечал Безымянному Мика. — Немедленно сдай оружие и предъяви вид на жительство, иначе тебе придётся прогуляться с нами до казармы!

— Оружие тебе отдать, говоришь? — резко изменив тон, негромко протянул Безымянный. — Подойди и забери сам, если сумеешь.

Мика скорее почувствовал, чем увидел в темноте недобрую ухмылку Безымянного. И ухмылка эта разом охладила его пыл.

— А, так это ты! Тот парень, который, как рассказывают, победил драконов! — с наигранным удивлением воскликнул Мика. — Мы-то думаем, что за корабль в порт входит, а это ты вернулся...

— Хватит! — рявкнул Безымянный, сердито бросая меч в ножны. — Идём в казармы, я как раз хотел поговорить с лордом Андре.

— Пошли, — обрадовался Мика, поняв, что побоища удалось избежать. Дав знак своим подчинённым, он засеменил вслед за Безымянным, который уже размашисто зашагал вверх по главной улице Портового квартала.

— Только лорда Андре в городе нет. У нас Вульфгар теперь за главного... — бормотал за спиной Мика.

Безымянный тем временем оглядывался по сторонам, с удивлением отмечая происшедшие в городе перемены. Выражались они, прежде всего, в крепких дверях, появившихся на каждом, даже самом бедном доме. Хотя раньше войти в любое жилище города можно было беспрепятственно. Имелись и другие, трудно уловимые признаки, говорившие опытному глазу о том, что город нынче не тот, что прежде. Но рассмотреть подробности мешала стремительно наступавшая ночь.

— Почему улицы не освещаются? — прервал Безымянный на полуслове продолжавшего бормотать Мику.

— Как же! Господин Лариус приказали масло зря не тратить. Оно золота стоит. У нас по-новому теперь всё. Дух перемен... Посторонись!

Безымянный и сопровождавшие его стражники подались в сторону, пропуская трёх людей в длинных чёрных мантиях. Наш герой с удивлением посмотрел им вслед и вновь обратился к Мике:

— Это кто такие?

— Ищущие, кто же ещё. На моление должно направляются. У них там секта в бывшем доме Игнаца.

— Бывшем доме? А Игнац куда делся?

— На рудники упекли. Он алхимической деятельностью занимался без лицензии...

— Демон знает, что тут происходит! — отчаявшись понять хоть что-то, махнул рукой Безымянный. — Пошли быстрее. Может, хоть Вульфгар объяснит толком.

* * *

При виде вошедших Вульфгар быстро спрятал что-то под стол и вскочил на ноги.

— Мика, шныжий корм, ты почему опять без стука!.. — начал он, повышая голос, но вслед за тем узнал Безымянного и осёкся. — О, кого я вижу! Не чаял вновь приветствовать тебя на нашем острове.

— Привет, Вульфгар! Что у вас тут творится?

— Свободен, — кивнул Вульфгар Мике.

Дождавшись, когда стражники скроются за дверью бывшего кабинета лорда Андре, он расслабленно опустился на стул и извлёк из-под стола початую бутылку вина.

— Садись, — указал начальник стражи на свободный стул. — Поговорим.

Безымянный примостился у другого края стола. Вульфгар наполнил кубки и выложил на стол ломоть сыра. Безымянный молча извлёк из сумки у пояса кусок ветчины и прибавил к угощению.

— Ого, вот это прослойка! — оценил ветчину Вульфгар. — Кабанятина?

— Носорожина, — небрежно качнул головой Безымянный. — Пробовал?

— Не приходилось, — отвечал Вульфгар, отрезая от куска толстый ломоть. — У нас тут носороги не водятся. Они, говорят, всё больше в Миртане обитают. Так ты, выходит, на материке был? А чего вернулся?

— Да не понравилось мне там, — скривил небритое по обыкновению лицо Безымянный. — Думал, на материке люди дружно противостоят оркам, а они между собой больше грызутся. И вообще, странности всякие начались. Сражаться толком не могу — руки будто сами решают, как и когда ударить, а от моей воли ничего не зависит. На скалу пытался забраться, пальцы соскальзывают. Не иначе, наваждение какое... Да и выглядит там всё как-то странно. Как прибыли, я на Горна глянул, так чуть ума не лишился. Что, думаю, за идол с восковой мордой. А уж когда самого себя в лохани с водой увидел... Сюда же вернулись, и всё стало по-прежнему.

— Всё, да не всё, — ответил Вульфгар. — Большие на Хоринисе изменения, иначе мы теперь жить стали. Дух перемен!

— Я уже заметил. А что это за вид на жительство Мика с меня требовал?

— По решению городских властей, каждый прибывающий в город в трёхдневный срок обязан получить вид на жительство, который выдаётся по истечении двух недель после обращения. Не имеющие вида препровождаются за решётку и подвергаются штрафу. Слово в слово в указе так написано.

— Погоди… Выходит, получить вид нужно за три дня, но дадут его только через две недели? Что за чушь!

— Верно, чушь. Но не я же указ этот придумал. Мне велели, я исполняю. Впрочем, для тебя по старой дружбе сделаем исключение. Вот тебе чистый вид на жительство, впиши в него своё имя и ходи по городу спокойно, — развернул Вульфгар листок пергамента. — Ты вино-то пей. Настоящее, монастырское, а не то пойло, которым тип по кличке Вино людей травит.

— Нет у меня имени… А старина Вино, значит, опять взялся за своё? — усмехнулся Безымянный, поднимая кубок. — За встречу!

— Угу, за неё! — согласился Вульфгар, делая большой глоток и закусывая ветчиной. — Да, этот парень вовсю торгует палёным пойлом. Гонит, зараза, самогон, настаивает его на болотнике и разбавляет ягодным соком для цвета. У него шинок в бывшем доме Лемара. Сам-то Лемар в Верхний квартал перебрался. Они на паях с судьёй и лордом Хагеном банк открыли... Ну и жёсткая эта твоя носорожина!

— Но если вы знаете, чем занимается Вино, почему же не принимаете мер?

— Как так не принимаем? Каждую неделю приходим к нему с проверкой, делаем контрольную закупку, составляем протокол и штрафуем мерзавца на полсотни золотых. Самим нам тоже иной раз кое-что откалывается...

— Странно. Раньше его бы за такие дела за решётку засунули.

— Так то раньше! А теперь мы объявили независимость от королевства, и законы у нас свои собственные.

— Вон оно что... А орки и ищущие в городе по какому закону разгуливают?

— Так по новому и разгуливают. У нас же теперь равноправие разумных видов, веротерпимость и этот... как его... тьфу ты, пропасть!.. либерализм, язви его в душу! Орки на работу в городе устраиваются. У нас же нынче кадровый голод, потому как из-за войны и поборов рождаемость низкая. Многие волосатых нанимают с удовольствием, они же вкалывают, как проклятые, и плату большую не требуют. Жрут только много.

— Вот оно как…

— А ты думал! Некроманты и орочьи шаманы вместе с Лариусом, судьёй, магами Огня и главами торговых гильдий в городском совете заседают. Жители, правда, потемну за дверь боятся выйти, потому как орки, они, если напьются, и убить могут, и изнасиловать...

— И что, никто не возмущается?!

— Как же, попадаются такие несознательные! Миртанские шовинисты!.. Недавно был случай. Один пьяный портовый грузчик увидел возле таверны орка, который у Кардифа привратником работает. Подошёл, мерзавец, да и плюнул ему в шерсть на брюхе. А у орков, чтоб ты знал, это первейшее оскорбление. За него вызов на смертельный поединок полагается. Орк, однако, слабосильный попался, тощий и хромой к тому же. А грузчик — что твой голем! Вот орк и побоялся его вызвать, а вместо этого пожаловался Ширр-Шаку. Тот у городских орков вроде главаря, — пояснил Вульфгар. — Ширр-Шак свою братву собрал и явился к таверне. Грузчик, само собой, давно уже уплёлся куда-то, отсыпаться, должно быть. Им же, оркам, без разницы, кто из людей их соплеменника обидел. Они — за топоры и давай пластать всех прохожих без разбора. Горожане, видя это дело, разбежались, кто успел. А на следующий день собрались толпой на площади и стали требовать, чтобы орки в городе людские обычаи соблюдали. Даже у одного шамана в алхимической лавке окна повыбили!

— А вы что?

— Мы толпу разогнали, зачинщиков — в темницу. Нечего дружественные межвидовые отношения рушить...

— Но орков-то наказали?

— А то как же! Наши ребята потом с них целую неделю двойную мзду брали. Невзирая на то, есть вид на жительство, нет вида.

— И что, за решётку никого из них не засунули? — удивился Безымянный.

— Нет, только зачинщиков шовинистских выступлений. Одного даже к каторге приговорили. Он как раз в одной камере с Лобартом сидел.

— А Лобарта за что упрятали?

— За экстремизм.

— Чего-о-о? — едва не подавился сыром Безымянный.

— Оказывал, мерзавец, сопротивление. Не хотел подчиняться решению судьи о выселении их с женой с фермы.

— С чего это судья решил их выселить?

— Чего не знаю, того не знаю. Мне бумага поступила: гнать Лобарта взашей. А он, гад, молотилку схватил и двух стражников мне покалечил. Теперь сидит, суда дожидается.

— Я могу с ним поговорить?

— Поговори, коль охота. А я пока велю тебе койку в казарме приготовить. Негоже ночью по городу слоняться. Не ровён час, зарубишь кого, а мне отвечать потом.

* * *

Кроме Лобарта, в камере сидели ещё двое крестьян, какой-то лысый тип в чёрной залатанной мантии и тощий парень в штанах рудокопа из вытертой шныжьей кожи.

— Привет, Лобарт. Ты как здесь? — окликнул Безымянный бывшего хозяина фермы.

Лобарт удивлённо поднял голову. Под его левым глазом расплывался здоровенный синяк, а на порванной рубахе темнели пятна засохшей крови.

— Смотрите-ка, да это же, никак, наш избранник богов! — прохрипел Лобарт и закашлялся. — Всё нутро отбили, собаки.

— Чего ты натворил?

— Я? Я натворил?! — вскочил Лобарт и побелевшими пальцами уцепился за решётку. — Ты посмотри, что эти мерзавцы с нашим островом сделали! Крестьяне разорены, ремесленники мастерские позакрывали, паладины и ополченцы, которые честные, в отставку ушли и спиваются теперь помаленьку... Паладин Альбрехт на пару со стражником Пабло в лесорубы подались от такого позора. Руга из арбалета застрелиться пытался, да только глаз себе выбил, а потом в секту ушёл...

— Объясни толком, в чём дело-то? — взмолился Безымянный.

— Дух перемен, будь он неладен! Отделились, понимаешь, от королевства, порядки свои ввели. С орками и некромантами воевать перестали. Решили сотрудничать и уважать друг друга. Уважаем, правда, только мы их. А куда деваться? Палкой уважение вбивают! Орки же нас уже и за людей не считают, некроманты в секты заманивают. Только торгашам из Верхнего квартала хорошо. Скупают у гоблинов дешёвые товары, весь рынок ими завалили, а свои ремесленники и мелкие торговцы без работы остаются...

— Ты о себе расскажи. Что случилось-то?

— Что и с другими. Налоги нам снизили, но стали требовать грамоты какие-то, чтобы землю пахать можно было, зерно продавать, овец стричь. На всё грамоту подавай! А за каждую грамоту в ратуше золото требуют. И до того довели, что пришлось к Лемару идти, в долг брать под урожай. Он же, кровопийца, золота одолжил, но взял с меня грамоту, что я землю ему в залог отдаю.

— И ты долг не отдал?

— А как отдашь, если ни зерно, ни репу, ни сыр никто не покупает? Гоблины и некроманты весь город дешёвой жратвой завалили, а обычную простым жителям покупать не на что. Выращивают всё на алхимических зельях и тёмных заклинаниях. У людей с той еды потом почки отваливаются, а у иных, говорят, щупальца прямо на лице растут. И в молоко сок болотника добавляют. Кто того молока раз-другой отведает, от моих овец уже покупать не хочет. Да ещё эти окорочка мясных падальщиков... Ну, в общем, не отдал Лемару долг, он мою землю некромантом и продал. А мы ведь спокон века!.. Пятнадцать поколений моих предков землёй той владели! Я ж там каждый комочек, каждую былинку знаю!

— Неужели некроманты землю обрабатывать начали?

— Они сами что ли? У них зомби и големы работают, а сами они только волшбу творят, чтобы из земли всё пёрло быстрее. По три урожая за сезон снимают! Всех по миру пустили – и Акила, и Секоба, и Бенгара. Из прежних землевладельцев только Онар остался. Они с лордом Андре кумпанейство создали. Андре-то сейчас золотой шахтой заведует в Долине Зодчих, а бывшие разбойники у него в надзирателях. Золота девать некуда, вот он и решил его в землю вкладывать. Онар всех крестьян повыгнал, зелий у некромантов накупил и нанял целое стадо гоблинов на полях работать. Это, говорит, современная ин-тен-сив-ная технология. Во, слово-то мудрёное...

— Так, картина проясняется, — пробормотал Безымянный. — Ты посиди тут покуда, а я завтра постараюсь тебе помочь.

— Посижу, куда ж я из темницы денусь, — невесело усмехнулся Лобарт. — На тебя теперь вся надежда, Избранный.

* * *

В Верхний квартал Безымянного не пустили. Прямо перед ним в ворота с важным видом прошёл лохматый орочий шаман, увешанный перьями и высушенными человечьими головами. Он презрительно покосился на Безымянного, выловил подмышкой блоху и проследовал мимо охранников, склонившихся в почтительном поклоне.

Безымянного подмывало расшвырять этих нагло ухмыляющихся щекастых парней, ворваться в ратушу и, грохнув кулаком по столу, призвать к ответу губернатора Лариуса. Однако он прекрасно понимал, что после этого ему придётся погибнуть самому или вырезать половину Верхнего квартала, пробиваясь за пределы городских стен. Скрипнув зубами, наш герой с яростным скрежетом развернулся на окованных сталью каблуках и стал нарочито неторопливо спускаться по широким ступеням каменной лестницы.

Вдруг за спиной у него раздался торопливый топот чьих-то ног.

— Эй, почтенный, тебя господин губернатор к себе требуют!

— Меня? — обернулся Безымянный.

— А то кого же! Бегом давай, их превосходительство ждать не любят.

— Подождёт, — проворчал Безымянный, бегло оглядывая молодого парня в одежде секретаря.

Охранники нехотя посторонились, пропуская его в Верхний квартал.

Миновав арку, наш герой заозирался по сторонам. Дома богатой части города, подновлённые и свежевыбеленные, были украшены красочными вывесками. Впрочем, такие же вывески бросались в глаза и в Нижнем квартале. «Услуги лицензированного некроманта: оживление мёртвых, умерщвление живых и мелкие козни!», «Самые низкие проценты на Мордраге! Хоринисинвестбанкъ», «Механический сворачиватель косяков производства Гоблинской ремесленной корпорации. Вдохни глубже, Хоринис!», «Заклинания вечной молодости. Недорого. Гарантия две недели», наперебой кричали вывески. С последней, кстати, зазывно улыбалось ярко намалёванное лицо Сони из «Красного фонаря».

Прямо посреди улицы здоровенный чёрный орк с варгом на поводке на непонятном языке спорил о чём-то с некромантом, сохранявшим мертвенное спокойствие на бледном до синевы лице. Навстречу чинно прошествовали два ушастых гоблина с золотыми цепями на шеях. Цепи даже на вид казались очень тяжёлыми и гнули к земле остроухие головы гоблинов. Разодетый в пух и прах Лютеро с важным видом отчитывал молодого мага Огня. Служитель Порядка и Света с виноватым видом кивал после каждого слова, заглядывая торговцу в рот. У каждой двери топтались ражие охранники, в некоторых из которых нетрудно было узнать бывших разбойников из Минненталя.

Из-за всего этого короткий путь до ратуши показался Безымянному непомерно длинным. Но вот, наконец, и величественная резиденция губернатора Лариуса с парой толстомордых стражников у входа. Юркий секретарь уже поджидал Безымянного в дверях, приплясывая от нетерпения.

— Скорее же, не то господин губернатор изволит рассердиться!

— Перетопчется, — проворчал избранник богов, направляясь в приёмную залу, где ещё совсем недавно размещался штаб паладинского воинства лорда Хагена.

* * *

Губернатор Лариус, прежде правивший островом от имени короля Миртаны, а ныне – от лица всенародно избранного совета Хориниса, восседал в роскошном кресле в центре помещения. Рядом с ним, в креслах поскромнее, вольготно расположились судья, давешний орочий шаман, некромант в чёрной острокрылой мантии, проходимец Гербрандт, некогда изгнанный Безымянным и Диего из Верхнего квартала, а также паладин Ингвар в начищенных доспехах и украшенном жемчугом и аквамаринами головном уборе вместо шлема.

Все они уставились на вошедшего Безымянного. Он в ответ одарил разношерстное сборище насмешливым нагловатым взглядом.

— Явился! — воскликнул Лариус, выдержав небольшую паузу. — Ну, что скажешь в оправдание своих преступлений, негодяй?

— Не пойму я, Лариус, о чём это ты ведёшь речь, — протянул наш герой. — О каких таких преступлениях?

— Не притворяйся! — стукнул кулаком по подлокотнику кресла Лариус. Безымянному показалось, что от удара жирного кулачка губернатора вздрогнули стены. Или это снаружи что-то загрохотало?

— Массовый побег заключённых с каторги твоих рук дело? А злонамеренный подрыв обороноспособности нашей молодой суверенной державы? — продолжал обличать губернатор. — Я уже не говорю о зверском истреблении наших дорогих союзников — орков и почтенных служителей культа...

При этих словах Безымянный насмешливо покосился на некроманта. Тот невольно закаменел лицом, а орк шумно засопел, раздувая ноздри. Но наш герой уже снова перевёл взгляд на Лариуса и прервал его на полуслове:

— А вот о подрыве обороноспособности подробнее, пожалуйста. Что ты под этим разумеешь?

— Ты мне не тыкай! — надсадно заорал губернатор. — Драконов перебил? Перебил! В итоге мы лишились возможности создать самые мощные на Мордраге военно-воздушные силы. Пиратов, следуя духу перемен, мы приняли на службу в таможню, а возможности использовать драконов лишились по твоей милости. И галеон ты угнал, мерзавец!

— Ну, положим, галеон принадлежит королю Миртаны, а вовсе не вашей самозваной державе. Перед ним мне и отвечать. А драконы были врагами Инноса и людей, за что и поплатились. Как и орки с ищущими.

— Что?!! Ты ещё перечить мне будешь?! — вновь заголосил Лариус.

— Не ори. Я не затем пришёл, чтобы выслушивать ваши бредни. Сколько нужно заплатить золота, чтобы покрыть долги крестьянина Лобарта, освободить его из темницы и вернуть ему ферму?

— Бунтовщик Лобарт не может быть освобождён ни за какие деньги, — опередил побагровевшего Лариуса Ингмар. — Он не только не выплатил долг почтенному банкиру Лемару и оказал сопротивление при выдворении с уже не принадлежавшей ему фермы, но и призывал заставить орков уважать человеческие обычаи. А это уже шовинизм! Такое не прощается! Я вот, к примеру, привёз свою семью с материка, где заправляет кровавый тиран Робар, и определил сынка в орочью школу, чтобы он с детства изучал язык дружественного народа...

— Своего сынка можешь хоть шныгам отдать! А Миртаной вместо Робара теперь правит отважный Ли. Это так, к сведению, — не стал слушать предателя-паладина Безымянный. — Но суть не в этом. Ты мне лучше скажи, что вы собираетесь делать с Лобартом и другими заключёнными?

— Заставим молиться у статуи Белиара, — холодным бесцветным голосом проговорил вдруг некромант. — Мы теперь со всеми преступниками так поступаем. Они молятся до тех пор, пока у них остаётся жизненной силы лишь на то, чтобы работать в рудниках Минненталя, принадлежащих городу на паях с лордами Хагеном и Гарондом. О бунте каторжники после этого уже не помышляют, так как первый удар надсмотрщика валит их с ног. А золото, которое Белиар дарует за молитвы, поступает в городскую казну.

— Вот твари! — с чувством выдохнул Безымянный.

— Я бы посоветовал выбирать выражения, — всё так же холодно продолжал некромант. – Экономически неактивное население так или иначе обречено на вымирание вследствие объективных социальных законов.

— Точно, — вставил Гербрандт, — нищее быдло, которое не смогло прорваться к кормушке, должно передохнуть. Это нужно для очищения нации. Так что советую тебе забыть об этом неудачнике Лобарте…

— И выслушать то, что мы хотим предложить тебе, — продолжил некромант с чуть заметной улыбкой. — Твои способности и имеющийся у тебя амулет под названием Глаз Инноса, о котором нам сообщил почтенный Пирокар во время недавней конференции, могли бы очень пригодиться...

— Ты думаешь, пёс, что я стану служить вам?

— У тебя нет выбора...

Речь некроманта была прервана самым безобразным образом. Бряцая доспехами, в залу ввалился рыцарь с окровавленным и закопчённым лицом. Сделав пару шагов, он с лязгом рухнул на одно колено.

— Господин губернатор, нападение провалилось, — проговорил он. — Как вы и приказали, мы попытались захватить галеон «Эсмеральда». Однако мятежники оказали ожесточённое сопротивление... Это демоны, а не люди! Мы потеряли больше половины воинов, береговые батареи уничтожены, в Портовом квартале пожар...

— Что??! — просипел губернатор сорванным горлом.

— Как это могло случиться?! — закричал Ингмар.

— Гхараза дхутта! — взревел орк.

Все они разом вскочили с кресел и уставились друг на друга.

— А вы говорите, нет выбора, — спокойно произнёс Безымянный, обнажая меч. — Выбор есть всегда.

* * *

— И что мы будем делать дальше? — спросил Диего, который пытливо смотрел в покрытое ссадинами лицо Безымянного, прищурив разбойный чёрный глаз.

Остальные спутники избранника богов столпились вокруг, напряжённо ловя каждое слово.

— Как сказал один почтенный маг, ныне покойный, выбора у нас нет, — ответил Безымянный. — На Хоринисе завёлся какой-то Дух Перемен. Из-за него прекрасный остров превратился в сущее подобие Чертогов Ирдората. Сдаётся мне, что это и не дух вовсе, а гнусный демон. Изгнать же этого демона кроме нас некому.

— А справимся? — почему-то шёпотом спросил Лестер.

Ватрас же только шумно вздохнул и грустно покачал головой. Старый маг не любил насилия. Однако в глазах Мильтена, Горна и остальных уже горел боевой задор.

— Со Спящим справились, и с этой нечистью разберёмся, — уверенно ответил Безымянный, деловито осматривая свежие зазубрины на лезвии верного клинка.

Проповедь

Саму проповедь можно промотать (до звёздочек), она будет интересна немногим, кто захочет подробнее узнать о местном мироустройстве. :)

Аудио: https://disk.yandex.ru/d/B3gmlWTOeXwPHg

Ватрас обвёл жгучим взором глубоко посажённых глаз притихшую толпу и начал:

— В час, когда мир погружается во тьму, и слуги Белиара подступили под самые стены Хориниса и других ваших городов, я принёс вам оружие, которое защитит вас от зла. Но силу оно обретёт, лишь озарённое светом истины. А потому внемлите мне, братья, ибо говорю ныне по воле богов!

Знайте же, что в средине мироздания расположен Мордраг, содержащий четыре элемента: землю, воду, огонь и воздух. Это место, где время бежит стремительно. А в самом сердце — обитель смерти и в её недрах — невыразимая тьма Белиара. Надо всем этим возвышается небесная сфера и укрывает собой мир.

В космической иерархии относительно мироздания человек является принимающим. Его душа связывает его с высшим бытием, божественным духом.Но тело человека есть суть Мордрага. Оно состоит из той же субстанции и является его отражением.

Мордрагом и всем, что есть в нём и вокруг него, управляют боги. Истинных богов трое.

Иннос — первый и величайший из богов, господин Порядка. Он создал солнце и мир. Он повелевает светом и огнём — его даром человечеству. Он суть закон и правосудие. Его жрецы — маги огня, а паладины — его воины.

Белиар — это темный бог смерти, разрушения и всего неестественного. Его стихия Хаос. Он ведёт вечную борьбу с Инносом, но Аданос стоит на страже равновесия между этими двумя. Только немногие люди следуют зову Белиара, однако он дарует огромную силу своим слугам. Мы называем таких тёмными магами, а самых могущественных из них — некромантами.

Аданос же — бог той части Мордрага, что лежит между небесной сферой и обителью тьмы. Он — весы правосудия, страж равновесия между Инносом и Белиаром. Он повелевает силой изменения. Его дар — вода во всех океанах, реках и озёрах. Его жрецы — маги воды.

До начала мироздания не было ни дня, ни ночи, и не было ни одной твари живой. Был лишь один Иннос.

Сначала Иннос воздвиг земную твердь. Но была земля суха и бесплодна, ибо пылающий взор Инноса обжигал её.

Тогда Иннос опустил веки, и на земле воцарилась тьма, где ничто не могло жить.

И Иннос взял своё левое око и отделил от тела, и кровь его пролилась на землю.

И так во тьме возник Белиар. И в своём рождении познал он боль и страдание.

Но Иннос возрадовался, ибо обрёл он брата.

И Иннос открыл правое око, и взошло солнце. И так настал первый день.

Но Белиар не смог вынести света, и боль его усилилась.

Тогда Иннос обратил к земле слепое око, и взошла луна, и настала ночь.

И в ней Белиар нашёл избавление от боли и возлюбил её, а день возненавидел.

И он сказал Инносу: «Тебе принадлежит свет и день, а я буду царить над тьмой и ночью. И никогда не пойдём мы по земле вместе».

И когда вновь открыл Иннос правое око, Белиар скрылся под земной толщей.

И это опечалило Инноса, и око его заволокла пелена, и на землю пролились слёзы.

Из слёз этих вышел Аданос. И в своём рождении он познал печаль и горечь.

И он получил силу повелевать водой и холодом и останавливать пламя Инноса. И Аданос наполнил озёра и реки и покрыл небо облаками.

И так началась жизнь. И появились деревья и цветы, и птицы, и рыбы, и ползучие гады, и всякие звери. И был создан человек.

И Аданос наделил человека умом и подвижностью, чтобы тот познал силу богов и смог творить по их заветам.

И Иннос, видя это, вновь возрадовался, ибо обрёл он не только брата, но и последователя.

И он научил человека всякому делу и ремеслу и дал ему силу творить чудеса.

Человек славил светлый день Инноса и живительный дождь Аданоса. Но ночью он спал и не чтил тьму Белиара, дарившую ему отдых.

Тогда Белиар нарушил своё слово и вышел к человеку днём и закрыл солнце тьмой.

Но человек пал на колени и стал молить Инноса вернуть свет на землю.

Тогда гнев охватил Белиара, и он сказал: «Если не желаешь ты славить меня, то станешь бояться!»

И Белиар убил человека и забрал его душу в подземное царство. И так на земле появилась смерть.

Свет был пыткой для Белиара. И всё, что создал Иннос, было Белиаром уничтожено.

Но Аданос понял, что так не будет существовать ничего: ни света и ни тьмы.

И он решил встать между двумя братьями, чтобы погасить эту вражду. Но у него ничего не вышло.

Но там, где стоял Аданос, находилось место, где ни у Инноса, ни у Белиара не было сил.

В этом месте Порядок и Хаос были равны. И так было создано море.

И это море освободило землю, и на ней опять появились различные создания: деревья и животные, волки и овцы. И, наконец, вновь появился человек.

И Аданос был удовлетворён тем, что вышло. Он был доволен всеми существами в равной степени.

Но так велик был гнев Белиара, что он вышел на землю и выбрал зверя. И Белиар заговорил с ним, и этот зверь стал его подданным.

И Белиар дал ему часть своей божественной силы, чтобы зверь уничтожил землю.

Но Иннос видел, что сделал Белиар. И он тоже спустился на землю и выбрал человека. И Иннос заговорил с ним. И человек стал его подданным.

И Иннос дал ему часть своей божественной силы, чтобы тот мог противостоять деяниям Белиара.

И Белиар заговорил ещё с одним существом. Но Аданос послал прилив, и это существо было смыто с лица земли.

Но вместе с ним были смыты и деревья, и животные. И глубокая печаль охватила Аданоса.

И заговорил Аданос со своими братьями: «Никогда больше вы не должны ступать на мою землю. Она священна. Да будет так!»

Но человек и зверь начали войну на земле Аданоса. И гнев богов был с ними.

И человек убил зверя, и низверг его в царство Белиара.

Но Аданос увидел, что Порядок и Хаос теперь не равны. И предложил Инносу лишить человека божественной силы.

И Иннос, рассудив мудро, сделал это.

Но Аданос боялся, что настанет день, когда зверь вернётся на землю.

И он попросил Инноса оставить часть своей силы в этом мире, что бы он мог возвратить её человеку, если зверь вернётся.

И Иннос, рассудив мудро, сделал это.

И чтобы человек не забывал о богах, создавших его, но и положивших предел его жизни, и всегда поступал по их воле, боги дали ему свои заповеди.

Иннос сказал: «И если случится так, что не поймёте вы слова служителей моих, не сомневайтесь, ибо они правильны и мудры. Я есть солнце, свет и жизнь. И всё, что против солнца — есть против меня, и должно быть повергнуто в царство теней на веки вечные».

Аданос сказал: «Работайте и живите, ибо создан день, чтобы человек мог работать. Ищите знание, чтобы передавать его детям, ибо для этого были созданы вы. А те, кто праздности и лени предаются, должны быть повергнуты в царство теней на веки вечные».

Белиар сказал: «Кто будет делать не так, и вершить дела свои против воли богов, тот будет мной наказан. Я наполню тело его болезнью, страданием и смертью, а дух его присоединится ко мне в царстве теней на веки вечные».

После Иннос отдыхал, а Аданос следил за людьми.

Люди же, живя по заветам богов, умножились числом и расселились по всей земле. Они, как научил их Иннос, возвели дома и храмы, стали ковать железо и строить корабли. Также по заветам Аданоса люди вспахали поля и засеяли их пшеницей, развели овец и посадили виноградники. И славили они Инноса и Аданоса за их дары.

Белиара людям славить было не за что, и они не поклонялись ему. Повелитель тьмы, видя это, пришёл в ярость. Он больше не смел ступить на землю Аданоса, но стал исподволь заронять в души людей зёрна алчности и страха, гнева и жестокости. Люди стали враждовать, отнимать плоды чужого труда и убивать за это. И так в мир пришла война.

Но злых людей было меньше, чем тех, кто жил по заветам богов, и добрые стали одолевать злых. Белиар решил помочь своим сторонникам и во тьме обители смерти создал орков. Сделал он их во всём подобными людям, но тела их были искажены и покрыты шерстью, лица ужасны, а ум извращён.

А ещё Белиар породил демонов и гарпий, и гоблинов, и троллей, и драконов, и людоящеров. А почитателей своих из числа людей наделил властью поднимать тела павших и создавать подобия живых существ из камня, льда, раскалённой лавы и болотного ила, чтобы посылать их в бой.

И вышли орки и другие тёмные создания из чертогов Белиара и стали сеять смерть на земле по воле его. Были они бесчисленны и сильны, и стали одолевать людей. И взмолились люди, верные Инносу и Аданосу, чтобы боги дали им оружие против сил тьмы.

И сказал Аданос: «О, Иннос! Ты оставил на земле часть своей божественной силы. Надели же ею людей вновь, ибо зверь Белиара вернулся и с ним войско тьмы!»

И Иннос, рассудив мудро, сделал это.

И бились люди с порождениями Белиара тысячу лет и победили. Они загнали орков и других нечистых чудовищ в горы и бесплодные пустоши. И расползлись тёмные твари по глухим местам, подземельям и склепам, лесным дебрям и болотам, пещерам и руинам. А последние некроманты укрылись в затерянных среди безжизненных скал и ущелий башнях.

И хоть люди одержали победу, но тёмных сил на земле Аданоса осталось много. Никуда не делась и злоба между людьми. Они разделились на племена и королевства и продолжили враждовать. Однако лучшие из людей одолевали тьму в душах своих и призывали остальных жить по заповедям богов.

Иннос, видя это, не стал забирать у людей ту часть своей божественной силы, которую даровал им для борьбы с порождениями Белиара. Люди сохранили способность творить чудеса и назвали её магией.

Однако люди оказались разными, а потому некоторые не могли творить великие чудеса и начали роптать. Тогда Иннос забрал силу у недовольных и наградил тех, кто поклонялся ему и чтил его.

Вскоре люди стали бояться и гнать этих немногих, которых называли священниками. Но и среди священников появились недовольные. И стали они говорить с Аданосом и забыли истоки. Так разделились священники. Вновь начались войны, и вера в единого бога была утеряна.

Последовавшие за Аданосом назвали себя магами Круга воды, а священники Инноса назвали себя магами Круга огня. Маги воды стали учить, что старший из богов — Аданос, а Иннос лишь порождение его, созданное, чтобы освещать своим оком землю Аданоса.

Священники Инноса называли магов воды еретиками и призывали верующих гнать их из своих городов. И служители Аданоса разбрелись по земле, не имея ни домов, ни храмов, ни монастырей. И так всё обстоит и поныне.

Белиар же и слуги его, видя это, возрадовались. Ибо на земле Аданоса и повсюду в Мордраге стало вершиться всё по воле Белиара, баланс сил между Порядком и Хаосом нарушился в пользу последнего.

Аданос при виде этого опечалился. И тогда он сказал: «Священники мои ставят меня превыше брата моего Инноса. Но неправильно это, ибо он породил мир, и меня, и Белиара, и свет, и тьму. Однако вернуть их на истинный путь не в моих силах — люди в гордыне своей забыли заповеди своих богов и не слышат слов наших. Найдётся ли хоть один человек, который внемлет словам моим?»

Но не услышали люди слов Аданоса и по сей день продолжают враждовать, и обманывать, и отнимать у слабых плоды трудов их, и жён их, и свободу, и жизнь. И лишь я, смиренный Ватрас, слуга стража равновесия божественного и земного, смог услышать моего повелителя Аданоса. И теперь говорю голосом его и словами его и по воле его. Услышьте же!

Братья! Подобно тому, как Аданос склоняет голову пред братом своим, признавая его старшинство, так и вы склонитесь перед королями и священниками своими. А короли, священники, рыцари и иные вельможи должны возлюбить тех, над кем боги вручили в их руки власть.

Оставьте гордость, и жестокосердие, и алчность, и страх. Откройте свои сердца для любви, и тьма отступит, а на землю вернутся мир, закон и равновесие!

***

Закончив самую длинную и страстную из своих проповедей, Ватрас усталым жестом обеих рук отпустил запрудившую Храмовую площадь толпу и отступил в тень часовни. Здесь, казалось, собралось всё население Хориниса от губернатора Лариуса и королевского наместника лорда Хагена до последней проститутки или нищего пропойцы из Портового квартала. Люди, которые слушали страстную речь старого мага воды, затаив дыхание, стали понемногу оживать.

Маг огня Дарон, собиравший в городе пожертвования для монастыря Инноса, вытер пот с бледного лба и покачал головой. Такого напора, такой страсти он от Ватраса не ожидал. Тренированный ум служителя Порядка запечатлел каждое слово проповеди, и теперь Дарону требовалось время, чтобы всё хорошенько обдумать и составить отчёт верховным магам Круга огня. Со слишком популярным в народе проповедником слова Аданоса нужно было что-то решать. Эдак безмозглая толпа вовсе отшатнётся от слуг Инноса и пожертвования монастырю существенно сократятся.

Остальные слушатели тоже мало-помалу приходили в себя. Площадь заполнилась гулом голосов, реки и ручейки из людского моря стали растекаться по улицам и проулкам.

Корагон, хозяин таверны «Весёлая маска», поспешил в своё заведение. Нужно было как можно скорее раскупорить несколько бочек с пивом — после проповеди многих хоринисцев охватило желание промочить пересохшие глотки, и значительная часть людского потока вливалась в двери таверны. Глаза Корагона блестели в предвкушении барышей...

— Эй, Руперт! — ухватил за плечо тощего паренька лысый здоровяк с неприятным лицом. — Ты когда мне вернёшь остатки долга, а? Или прислать к тебе ночью пару больших и очень злых парней?

— Ну чего ты сразу, Лемар? Там и долгу-то осталось всего ничего. Как только мне Маттео заплатит, я сразу тебе всё верну, клянусь! — попытался вырваться Руперт. — И вообще, ты разве не слышал, что сказал мастер Ватрас? Оставь алчность и возлюби своих должников!

— Я тебя сейчас так возлюблю, щенок, что мало не будет! — угрожающе прорычал ростовщик. — Теперь ты должен мне вдвое больше, раз не умеешь следить за языком и проявлять уважение.

— Но Лемар...

— Вдвое, я сказал!

Спор ростовщика и его жертвы был бесцеремонно прерван двумя паладинами, сопровождавшими лорда Хагена. Один из них ручищей, закованной в стальную перчатку, подхватил Руперта за шиворот и отшвырнул в сторону. Второй грубо оттолкнул Лемара.

— Прочь из-под ног! Не видишь, королевский наместник идёт? — рявкнул он и вместе с собратом по оружию с важным видом удалился в сторону Верхнего квартала. Лорд Хаген, губернатор и судья, которым паладины и расчищали дорогу, на безобразную сцену внимания не обратили. Позади них, грозно зыркая по сторонам, вышагивал закованный в новенькую блестящую броню паладин Лотар, которому вообще-то полагалось наблюдать за порядком в этой части города, а также за тем, чтобы королевские воины не обижали горожан...

Тем временем весёлый щекастый стражник, подобравшись сзади к стройной молодой женщине, крепко обхватил её за талию. Та испуганно взвизгнула и заколотила ладошками по корявым пальцам вояки. Стражник загоготал.

— Чего орёшь-то, Гритта? Ватрас же велел всем возлюблять друг друга. Может, пойдём вон в ту башню? У меня ключ есть от двери. Там ты меня и возлюбишь, — громким шёпотом предложил он.

— Эй, Мика, отцепись от честной вдовы! — прикрикнул на него хорошо одетый торговец с тонкими тёмными усиками на одутловатом лице. — Гритта мне сто золотых должна, и пока не отработает, дарить свою благосклонность всяким грубиянам права не имеет.

— Дядя! — закричала Гритта, увидев проходившего неподалёку столяра Торбена, за которым плёлся его племянник и нерадивый ученик Элврих. Женщина вырвалась из рук ослабившего хватку Мики и бросилась вслед за родственниками.

— Вот умеешь же ты всё испортить, Маттео! — обернулся стражник к торговцу, с досадой проводив взглядом ускользнувшую добычу. — Врезать бы тебе разок!

— Ну, попробуй! Сразу угодишь за решётку. Не забывай, кто я и кто ты! Я с городским судьёй и твоим начальником Вульфгаром каждую неделю в таверне красным монастырским угощаюсь, пока ты возле казармы прокисшее пиво хлещешь, — высокомерно произнёс Маттео и с важным видом удалился в направлении своей лавки под названием «Всякая всячина».

Ватрас, стоявший в тени колонны, напряжённо прислушиваясь к голосам на площади, закрыл лицо руками.

— Боги, смилуйтесь над нами, если ещё можете! Весь мир вот-вот погрузится во мрак, а они ведут себя то словно неразумные дети, то будто дикое зверьё! — в отчаянии простонал он.

Тем временем процессия, стоявшая из паладинов и городской верхушки, направилась к лестнице, которая вела к Верхнему кварталу, и вскоре затерялась среди дорогих особняков. Лишь Лотар отстал от остальных и свернул в сторону городских ворот, намереваясь проверить охранявших их стражников. Но не успел он дойти до намеченной цели, как был остановлен каким-то молодым тощим оборванцем, явно не местным. Наглая небритая рожа пришельца Лотару не понравилась сразу.

— Эй, ты! Где я могу достать такие же доспехи, как у тебя? — с паскудной ухмылкой и без малейшего признака почтения окликнул паладина незнакомец. — Хотя, по правде сказать, доспехи меня интересуют во вторую очередь. Вообще-то я пришёл в Хоринис, чтобы забрать один амулет. Глаз Инноса называется. Слыхал о таком?

— Что?! Глаз Инноса? Это священная реликвия нашего Ордена и Круга огня! Такому как ты не стоит даже и мечтать о том, чтобы хоть издали увидеть его! — с негодованием выдохнул Лотар.

— Ладно, разберёмся, — проворчал пришелец. — Лучше скажи, где тут у вас можно пожрать и переночевать?

Паладин ощутил настойчивое желание выхватить меч и укоротить этого нахала не менее чем на голову. Но он почему-то сдержался.

Ни Лотар, ни Ватрас тогда ещё не подозревали, какую роль предстояло сыграть этому оборванцу в судьбе Хориниса да и всего их мира. Когда он пришёл в город, в его душе не было любви. Ему было плевать на всех богов разом и на каждого их служителей в отдельности. Больше всего он хотел смыть с себя каторжную грязь, как следует поесть и выпить, а потом хорошенько выспаться на более-менее чистой постели. А ещё сходить в бордель. Правда, ни на что из перечисленного денег у него не было.

И кто бы в тот миг догадался, что это в Хоринис явился человек, которому суждено было изрядно подправить пошатнувшееся мировое равновесие?

Бажественная история

Опечатки в названии рассказа нет. Оно, как и весь текст, — одна сплошная шутка юмора. :)

На Хоринис опустился тёплый летний вечер. Торговцы на рыночной площади начали убирать с лотков товары. Маг Ватрас закончил свою проповедь о деяниях богов и скрылся в часовне, чтобы предаться там ночной молитве. Стражники зажгли масляные светильники, расставленные по всему Хоринису на прочных столбах. Горожане стали понемногу покидать улицы, лавки и мастерские, собираясь в тавернах или расходясь по домам.

***

В «Весёлой маске», заведении Корагона, было, как всегда в этот вечерний час, многолюдно. За столиками в ожидании выпивки разместились посетители, лениво перебрасываясь отрывистыми фразами:

— Я не знаю, кто его так отделал.

— В наше время никому нельзя доверять.

— Да, раньше всё было совсем иначе.

У дальнего стола, заваленного снедью и уставленного бутылками с красным монастырским, вальяжно развалился местный богач и повеса Валентино. Его респектабельный вид несколько портил здоровенный синяк под заплывшим левым глазом.

За ближайшим к прилавку Корагона столом... вернее, в полуметре над ним, сидел прямо на воздухе местный собиратель сплетен и любитель совать нос в чужие дела по имени Регис. Что-то поспешно кропая в криво сшитом из разнородных кусков пергамента блокноте, он жадно прислушивался к разговору двух мужчин, что стояли у прилавка с бутылками в руках. Это были Безымянный герой и охотник Барток.

— Нет, я с тобой на охоту больше ни за что не пойду, — говорил Барток. — И так в прошлый раз чуть жизни не лишился. Сначала мракорис, потом орк... Да ещё лечебное зелье зажал, скупердяй! А у меня всего три единицы жизни оставалось, ещё бы чуть и...

Высказав всё это, Барток горестно вздохнул, поднёс к носу бутылку шнапса и с шумом высосал ноздрями её содержимое.

— Да ладно тебе! — проворчал в ответ Безымянный. — Зелья мне и самому не хватало. А опасности... В конце концов, в лесу всегда опасно. Я как-то раз между маяком и фермой Акила вообще чуть не убился на ровном месте. О бревно споткнулся и — хрясь о землю!

— Не может быть! — поразился Барток.

— Врёшь ты всё, — встрял в разговор Регис. — Нет у нас во второй «Готике» такой анимации.

— А левитация у нас есть? — возразил герой.

— Нет...

— Тогда какого рожна ты в воздухе висишь над столом?

— Ну-у... — смутился Регис, — баги, знаешь ли...

— Вот то-то и оно, что баги, — назидательно воздел кулак Безымянный. — Я в тот раз, когда по лесу шёл, на брёвнышко вскочил и соскользнул с него нечаянно. Вперёд соскользнул, а не назад, заметь. А движок посчитал, что я упал... ну, вроде как с края обрыва свалился, только не высоко. В итоге растянулся во весь рост, и нескольких единиц жизни как не бывало.

— Вон оно чего... — протянул Барток и достал откуда-то из-под полы очередную тайком пронесённую в таверну бутылку с палёным пойлом, которое гнал батрак по имени Вино. Охотник стоял к безымянному герою боком и, увлечённый рассказом, как раз повернул к нему голову. Так что горлышко бутылки пришлось не на нос, а на ухо Бартока. Это, впрочем, его ничуть не смутило. Парень вылил пол-литра шнапса себе в ухо, затолкал бутылку туда же и довольно крякнул. — Ух, крепкий, зараза!

Регис снова лихорадочно застрочил в блокноте.

— Парни, вы горячее брать будете? — подал голос из-за своего прилавка хозяин таверны Корагон.

— А что у тебя сегодня? — лениво поинтересовался Безымянный.

— Есть уха, похлёбка из репы, а для гурманов рагу из мясных жуков. Что предпочитаете?

— Мне ухи, наверное, — пожал плечами изрядно захмелевший Барток.

— А я стариной тряхну, отведаю рагу из жуков, — сделал выбор Безымянный.

— У меня, наверное, только на репную похлёбку хватит. Не при деньгах сегодня, — сконфузился Регис.

— Ты всегда не при деньгах, — усмехнулся Корагон. — Так что возьми лучше ухи, а то репа нынче вздорожала.

— Репа дороже рыбы? — удивился Регис.

— А ты как думал? Онар же нам со своих полей урожай нынче не поставляет. А рыбу Фарим каждый день ловит. Даже с наценкой Хальвора выходит дешевле.

Просветив любителя новостей, Корагон направился к плите и принялся разогревать заказанные блюда. Почему-то на сковородке.

— Эй, хозяин! — окликнул его Безымянный.

— Чего ещё? — отозвался Корагон, мгновенно спрятав сковороду под засаленный фартук. При этом он обернулся к посетителю всем корпусом и сделал шаг назад, по пояс оказавшись внутри основательной, доброго чугуна кухонной плиты. Это, впрочем, его ничуть не смутило, хотя плита была раскалена до красна, а в топке весело полыхали дрова.

— Рагу погорячее сделай, — высказал своё пожелание Безымянный. — Я, понимаешь, так привык. Мне в Старом лагере Снаф его прямо из котла обычно наваливал, с парком.

— Сделаем, — отозвался хозяин таверны и вернулся к прерванному занятию.

Вскоре он выставил на прилавок две тарелки с ухой и миску рагу. Безымянный с удовольствием вдохнул исходящий от блюда запах.

— Как в старые добрые времена... — с чувством проговорил он. — Слушай, Корагон, а ты супы из лесных кореньев и из ползуна готовить умеешь?

— Рецепт скажешь — сготовлю.

— Если б я его знал...

Тем временем Регис с кряхтением сполз со своего воздушного насеста и подошёл за тарелкой ухи. Развязав тощий кошель, он с барственным видом швырнул на прилавок несколько золотых. Барток тоже взял со стола тарелку.

— Угощаю! — Безымянный щедрым жестом бросил туго набитый кожаный мешочек, который Корагон ловко поймал и молниеносно припрятал.

Все трое разом отправили в рот заказанные блюда... вместе с посудой, в которой они содержались. Бодро захрустели керамикой.

— Эх, — вздохнул Корагон, — когда ж мы, как приличные люди, выучимся жрать из посуды, а не вместе с посудой? Сколько можно! Мне один заезжий торговец как-то рассказывал, что некий демиург по имени Зен научил людей в своём мире оставлять после еды и питья пустую посуду и использовать её снова.

— Или вот Настась Санна... — задумчиво протянул Безымянный.

— Мужики, вы о чём вообще? — навострил уши Регис, доставая блокнот.

— Да так, о своём.

Окончательно захмелевший Барток тем временем отошёл от прилавка и с размаху уселся мимо табурета. Впрочем, на пол он не упал, а так и остался клевать носом сидя на воздухе, как будто под ним была невидимая скамейка. Никто не обратил на него внимания.

Тем временем в дверях появились новые посетители. Это были двое городских стражников. Одного из них Безымянный знал, его звали Пабло. Знакомец окинул заведение строгим взглядом и в упор уставился на героя.

Регис на всякий случай бочком-бочком ретировался в тёмный угол. Там его сразу же перехватил Валентино и принялся вещать что-то о том, как стать богатым и популярным. Остальных посетителей, за исключением нашего героя и пьяного в дым Бартока, как ветром сдуло.

— Эй ты! Как тебя... — так повёл стражник свою речь.

— Меня зовут... — начал было Безымянный.

— Ты ещё не понял? Всем без разницы, как тебя звать, — оборвал его Пабло. — Мне велено передать, чтоб ты немедля явился к лорду Андре. Дорогу показать или сам найдёшь?

— Не забыл ещё, — поморщился герой. — Что там стряслось-то? Меня снова обвиняют в краже со взломом? Так ведь свидетелей не было, а без них...

— Да нет, — отмахнулся представитель правопорядка, — люди там пропали какие-то. Сам сходи, узнай, а то я толком не разобрал.

— Что, опять люди исчезают?

— Иди-иди, Андре тебе сам всё расскажет.

Безымянный вздохнул и направился к выходу. Стражники, приняв на грудь по кружке пива за счёт заведения, вышли следом.

***

Едва переступив вслед за вторым стражником порог таверны, Пабло вдруг остановился, привлечённый звуком хлёстких ударов и шумом падения грузного тела.

Служитель порядка сделал несколько шагов в обратном направлении и со своеобычным весёлым прищуром оглядел валяющегося на полу Валентино и стоящего над ним Региса с судорожно сжатыми кулаками.

— Та-ак, что тут у нас? — строго протянул Пабло. — А, драка! Ты знаешь, что бывает с теми, кто избивает почтенных горожан?

— Это не считается! — отчаянно выкрикнул Регис. — Ты уже переступил порог, когда я ему врезал, и был снаружи, за дверным порталом.

— А свидетели? — резонно возразил стражник.

— Я ничего не видел, — покачал головой Корагон. — Мне как раз потребовалось взять кое-что из сундука, поэтому я отвернулся и...

— За дурака меня держишь? — прищурился Пабло. — Всем известно, что боты не могут ничего забирать из сундуков. Нет в движке такой функции.

— Ладно, признаюсь, — вздохнул Корагон. — Я просто приподнял крышку и тупо таращился внутрь сундука.

— Вот то-то же! И больше никогда не пытайся меня надуть! — в голосе служителя закона прорезалось торжествующая нотка.

— Но я всё равно не мог ничего видеть, так как находился к залу спиной, — вернул его с небес на землю содержатель таверны.

— А ты что скажешь? — обратился Пабло к всё так же сидевшему на воздухе рядом с табуреткой Бартоку.

— Брлгм... ик! — задумчиво ответил тот, подняв на стражника осоловелый взгляд.

— Так, с тобой тоже всё ясно, — определил представитель власти и снова обернулся к Регису. — Повезло тебе, парень. Никто ничего не видел. Ни единой улики.

Регис облегчённо вздохнул. Валентино тем временем стал подавать признаки жизни. Он со стоном пошевелился, с трудом встал на ноги, проныл что-то вроде: «Ох, моя голова!», а потом, пошатываясь и оставляя за собой дорожку кровавых следов, поплёлся к задней двери таверны.

— Эй, ты! — окликнул его Пабло.

— Да, ты победил! — зло огрызнулся Валентино, слегка пришепелявливая из-за выбитого зуба. — Чего ты хочешь?

— Ничего-ничего! Иди с миром, — замахал на него руками Пабло и проворчал себе под нос: — Чего доброго, меня к этому делу приплетёт, огребу взыскание вместо премии.

— Может, ещё пивка? — предложил Корагон, взиравший на эту сцену с весёлым любопытством.

— А, давай. К одному концу... — вздохнул стражник. — Оно, знаешь, когда в брюхе похрустывают осколки пары-тройки пивных кружек, то и разнос от начальства принимать не так обидно.

Регис, о котором все уже забыли, припрятал в карман обронённое Валентино колечко (сколько же их у него?), сгрёб рукавом со стола объедки, разложил свой видавший виды блокнот и принялся набрасывать план статейки о непрофессионализме и коррумпированности городской стражи Хориниса.

***

— Что там у вас опять стряслось? — прямо с порога спросил Безымянный.

Лорд Андре оторвал взгляд от книги «Закон и порядок на острове», которую он читал на одной и той же странице третью игровую главу подряд. Стражник, стоявший справа от входа на посту возле сундука с казной, с молчаливым любопытством воззрился на вошедшего. Не первый день зная Безымянного, он не сомневался, что скучное дежурство на этот раз будет скрашено незапланированной потехой.

— Во-первых, здрассте, — сурово отозвался Андре.

— Привет! А что во-вторых?

— Во-вторых, прошлой ночью кто-то обнёс дом почтенного жителя Верхнего квартала господина Лютеро. Похищены ценные вещи и золото на кругленькую сумму. Стражник видел, как ты крутился возле дверей.

— А если видел и был уверен, что я вор, то почему не схватил? — с невинным видом полюбопытствовал наш герой.

— Если бы ты крался, как в прошлый раз, то он непременно задержал бы тебя. Но ты не крался. До сих пор не могу понять, как тебе удалось проникнуть в дом, вскрыть сундуки и при этом не разбудить хозяев, хотя ты и не пытался красться.

— Я прыгал.

— П-пры... Что, прости, ты делал? — ошарашено затряс головой Андре.

— Прыгал.

— Как... прыгал?

— Очень просто. Вот так: прыг-скок. Главное, не переступать ногами.

— Это что, новый воровской приём? Нужно взять на заметку и предупредить весь личный состав...

— Нет, это не приём. Это баг такой, — пожал плечами Безымянный.

— А, баг... Против бага не попрёшь, — разочарованно вздохнул Андре. — Но я, собственно, не за этим тебя позвал.

— Пабло говорил что-то о пропавших людях. Неужто пираты опять взялись за своё? Я же ещё в прошлой главе вывел их на чистую воду, разобрался с их заказчиком и освободил похищенных горожан.

— Нет, друг мой. В похищении на этот раз подозреваешься ты сам, — не отрывая пытливого взгляда от лица Безымянного, огорошил его лорд Андре.

— Вот как? — почесал в затылке наш герой. — И кого же я, по-вашему, похитил?

— К страже обратился крестьянин Секоб. Говорит, пытался жаловаться наёмникам Онара, но те от него отмахнулись. И тогда он вспомнил-таки о законной власти, — в голосе Андре прорезался сарказм, — и сообщил о происшествии страже. Он уверяет, что ты похитил его жену Рози и сына Тилля. Батраки Секоба подтверждают, что вышеозначенные лица покинули двор Секоба вместе с тобой, направившись в сторону города. Эти сведения подкрепляются показаниями бродячего торговца Эрола, видевшего вас троих на дороге возле озера. Но, как мы выяснили, в Хоринисе твои спутники так и не появились. Может быть, пояснишь, куда они могли деваться?

— Да я и сам не знаю, — пожал плечами Безымянный. — Когда добрались до «Мёртвой гарпии» они ещё пыхтели сзади, а когда я вспомнил о них за усадьбой Акила и оглянулся, секобовой семейки позади уже не было. Я подумал, что Тилль заскучал по папочке и Рози повела сынка восвояси. Плюнул и пошёл в Хоринис.

— Может быть, всё именно так и было. Но домой эти люди больше не вернулись. И ты последний, кто видел их живыми и здоровыми. Выходит, ты первый в списке подозреваемых. На тебе же этот список и заканчивается, кстати, — добив Безымянного этим доводом, Андре поднял кулак в обвиняющем жесте.

— И что теперь? Слушай, давай я сразу заплачу штраф в двести золотых и ты от меня отстанешь. Идёт? А то мне ещё за Глазом Инноса в монастырь тащиться, потом обратно в Долину Рудников — драконов бить...

— Не выйдет, друг мой, — покачал головой Андре. — Твои выходки давно переполнили чашу терпения добрых жителей Хориниса и лично мою. Так что пятнадцать тысяч золотых и не монетой меньше.

— Сколько?! Андре, ты спятил! У меня только половина этой суммы, а мне ещё снаряжение покупать, оружие, свитки...

— Ничего не знаю. Сумел совершить злодеяние, сумей и ответить за него по закону.

— Да по какому закону? Такая куча золота ни в одном скрипте не могла быть прописана! Здесь не «Возвращение» с «Ребалансом», в конце концов. Да и там не знаю, что надо натворить, чтобы на такой штраф нарваться.

— Скрипты скриптами, но закон исходит от самого Инноса. А бог Порядка и Света превыше любых скриптов. Он их повелитель, — с пафосом возвестил лорд Андре, торжествующе глядя на приунывшего Безымянного.

Тот вздохнул.

— Слушай, Андре, а по-другому никак не разойдёмся? — спросил он. — Ведь можно как-то обойтись без драконовского штрафа?

— Можно, разумеется. Сколько у нас сейчас времени?

— Сам, что ли, не знаешь? Клавишу «N» нажми и глянь, — пробурчал раздосадованный герой.

— Забыл, что ли? Нет у меня никаких клавишей. Это ты у нас... на особом положении.

— Ну, в скрипт глянь.

— Ах да, в самом деле... Так, без двадцати девять вечера. Даю тебе время до полудня. Если к тому времени представишь мне Рози и Тилля живыми и здоровыми, то все обвинения с тебя будут сняты.

— Да где же я их возьму? — возмутился Безымянный. — Может, их варги загрызли. Или они в темноте на нежить нарвались.

— А это уже не моя забота, где ты их возьмёшь. Или найдёшь, или заплатишь штраф. В противном случае мы объявим тебя вне закона, и тогда Иннос тебе судья.

Безымянный задумался. Потом вздохнул.

— Есть у меня мыслишка, где они могут быть. Хотя, конечно, их там может и не оказаться, — при этих словах герой поёжился, как от озноба. — Ненавижу это место!

***

Безымянный покинул город не позже, чем через полчаса после разговора с Андре, прихватив с собой оружие и немного самых необходимых припасов. Он вышел через Восточные ворота и свернул направо. Двигаясь по дороге вдоль стены, старался держаться подальше от опоясывающего город рва.

Наш герой не доверял рвам после одного неприятного случая, приключившегося с ним ещё в те времена, когда он был каторжником в Долине Рудников. В тот день ему зачем-то вздумалось обогнуть половину Старого лагеря снаружи, вдоль стены. Ров, за которым давно никто не следил, сильно оплыл и зарос травой, так что бежать по нему оказалось достаточно удобно. Но когда он преодолел половину расстояния от одних ворот до других, с которых начиналась дорога к Болотному лагерю, неведомая сила неожиданно подбросила его вверх и мгновенно зашвырнула на страшную высоту. Ему показалось, что ещё немного, и он достанет макушкой вершины магического купола и рухнет в низ обгорелым, искорёженным смертельной магией трупом. Но подъём прекратился, на одно страшное мгновение Безымянный завис на одном месте, а потом стал всё быстрее и быстрее падать вниз. Он бы непременно упал и разбился вдребезги на радость падальщикам, которые рылись в земле неподалёку от рва, если бы не вспомнил об одном верном способе спасения. Нелепо перебирая в воздухе ногами, он сделал движение, будто шагнул влево, и на землю приземлился достаточно плавно, чтобы остаться в живых и не переломать себе конечности. Почему-то за Барьером при падении с большой высоты это помогало. Баг, наверное...

Путь в темноте едва ли не через всю долину Хориниса отнял немало времени. По дороге то и дело попадались возродившиеся с началом главы стаи падальщиков, кротокрысов, полевых хищников, волков и варгов. Пару раз даже мракорисы встретились, и хотя Безымянный был куда сильнее и лучше вооружён, чем в те времена, когда бродил в этих местах впервые, пришлось проявить осторожность, чтобы не стать добычей хищников. А возле моста через ущелье, на дне которого тихо журчала речка, уходя под землю в невидимую глазу трещину, к нему пристал какой-то тип. Предложил на выбор жизнь или кошелёк, получил в ответ двуручным мечом между глаз и в итоге лишился и того, и другого.

Вот, наконец, и заветная пещера, скудно освещённая чадящими факелами. Здесь с прошлого раза новых чудовищ не появилось. Не считать же таковыми стайку чёрных гоблинов, с которыми Безымянный расправился, почти не замедлив шага.

— Так, куда теперь? — спросил он у самого себя. Свернул в тёмный боковой проход и через несколько шагов почувствовал под ногой что-то мягкое. Достал и зажёг факел, наклонился. На каменном полу, раскинув руки, лежало бездыханное тело мага Нефариуса, которому сейчас полагалось находиться по другую сторону портала, ведущего за горную гряду на северо-востоке, к руинам давно покинутого города древних зодчих.

— Ты как здесь очутился, отче? — озадаченно почесал в затылке Безымянный.

Он наклонился над телом и обшарил просторные карманы синей мантии, в которых, как он знал из своего опыта недолгого пребывания в рядах магов Воды ещё за Барьером, могло много чего поместиться. Однако в карманах Нефариуса нашёлся один лишь листок пергамента. Безымянный взял его в руки, поднёс к глазам и... увидел, как листок словно растворился в воздухе. Вот только что пальцы ощущали его шероховатую поверхность, а теперь в них ничего нет.

Наш герой озадаченно взглянул на то место, где должен был лежать труп мага, но там его не оказалось. И не единой капли крови на неровном камне пола.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Безымянный. — Проклятое место!

Он дошёл до конца тоннеля, остановившись у дальней стены. Глубоко вздохнул, унимая дрожь в руках, набрал в лёгкие побольше воздуха, крепче сжал в разом вспотевшей ладони факел и выдал страшное читерское заклинание. Одно из тех, от которых порой бросает в дрожь даже матёрых некромантов:

— Бимарвинбиэфвосемька!

Вполне привычная и по-своему даже уютная пещера сменилась непроглядным мраком, в котором не было ничего. Под ногами и над головой тоже были темень и пустота. Пламя факела было не в силах развеять бездонную черноту, резко выхватывая из неё лишь нервно ссутулившуюся фигуру героя.

Непроизвольно подняв факел повыше, Безымянный медленно двинулся вперёд. Каждый следующий шаг он делал, только осторожно ощупав носком сапога невидимую поверхность, будто шёл по тонкому льду, что грозил треснуть в любой миг и увлечь его в ледяную бездну. Собственно, так оно и было. Даже хуже. Невидимая и почти неощутимая поверхность могла в любой миг смениться столь же невидимым провалом, и тогда его ждал бы долгий полёт в темноту. К смерти.

Фигура человека, стоявшего среди непроглядной тьмы и безмолвия со сложенными на груди руками, возникла на пути совершенно неожиданно. Свет факела выхватил из мрака треуголку, бледное крючконосое лицо, перечёркнутое повязкой на отсутствующем глазу и украшенное каштановой бородкой.

— Грег! Ты как здесь оказался?! Разве ты умер? Мы ведь совсем недавно разговаривали в твоей хижине на пляже... — выдохнул изумлённый герой.

— Слушай сюда, малыш, — ответил грозный предводитель морских разбойников. — То, что ты однажды помог мне, ещё не даёт тебе права приставать с дурацкими вопросами к занятому человеку.

— П-понял, — запинаясь, ответил вконец ошарашенный герой. — Уже ухожу.

Вскоре начали попадаться трупы. Много трупов. Здесь были волки и овцы, мясные жуки и мракорисы, глорхи и шныги, скелеты и зомби, демоны и тролли, варги и гоблины, орки и полевые хищники, крысы, ящеры... и люди. Людей оказалось немало. То и дело попадались трупы разбойников, перебитых Безымянным в разных местах долины ещё в первой главе. Несколько наёмников, с которыми у него как-то возникли разногласия. Тела ищущих в чёрных плащах с глухими капюшонами и закрывающих лица багровых масках. Работник из Верхнего квартала, которого пришлось пристукнуть как нежелательного свидетеля... Однажды наш герой споткнулся о труп Декстера. Потом нашёл одного из батраков крестьянина Бенгара. Несчастного парня прямо на глазах у Безымянного загрызли шныги. Это случилась на берегу ручья, протекающего рядом с домом Бенгара и водопадом низвергающегося в озеро, возле которого стоит хижина торговца Эрола.

Впрочем, живые тоже встречались. Маги Воды, включая Нефариуса, труп которого Безымянный видел не далее как два часа назад (всего два часа? О, Иннос, кажется, будто прошла вечность!), встретили его как ни в чём не бывало. Их, видимо, ничуть не тревожило пребывание в этом кошмарном месте. Впрочем, они ли это были? Ведь настоящих магов он не так давно оставил возле руин Яркендарского храма...

На Рози и Тилля он наткнулся, когда уже отчаялся отыскать пропавшую семейку Секоба и почти смирился с наложенным Андре огромным штрафом.

— Ох, это ты! — кокетливо воскликнула Рози и залилась смущённым румянцем. Впрочем, не забыв при этом повернуться к Безымянному так, чтобы её весьма аппетитное декольте выглядело наиболее выигрышно в пламени факела, которое рельефно прорисовывало каждую тень.

— Белиар вас побери! — облегчённо выдохнул герой. — Как вы здесь очутились?

— Мы отстали, потому что ты слишком быстро бежал и не оглядывался, — ответил вместо матери Тилль. — А потом мы совсем потеряли тебя из виду и оказались здесь. Сами не знаем, как это вышло. Мы тут долго были. Здесь страшно. Но я почти не боялся. Ты расскажешь лорду Андре? Думаю, теперь он точно примет меня в стражники.

— Непременно расскажу, — серьёзно ответил Безымянный. — Но прежде нам ещё нужно живыми и здоровыми дойти до Хориниса. Так что давайте выбираться отсюда.

— Как скажешь, милый, — покладисто отозвалась Рози с многообещающей улыбкой и поправила причёску.

***

Путь назад, который им пришлось проделать по чёрной утробе Отстойника, снился Безымянному в кошмарах вплоть до шестой главы. Затем жуткие сны сменились не менее кошмарной реальностью и перестали его тревожить.

Но это было много позднее. А на рассвете того дня трое усталых людей, перепачканных смесью росы, дорожной пыли, звериной крови и разлагающейся плоти нежити вошли в Восточные ворота Хориниса. Стоявшие на посту стражники почтительно посторонились, пропуская их внутрь, и не задали ни одного вопроса. Им хватило единственного взгляда Безымянного.

Миновав рынок, свернули налево. Здесь Рози устало опустилась на скамейку. Тилль со стоном привалился к увитой плющом кирпичной стене.

— Вот мы и на месте, — не веря себе, проговорил Безымянный. — Отдохнёте немного и обязательно зайдите в казарму к лорду Андре. Он должен снять с меня обвинение.

— Конечно, милый, — ответила Рози. — Мы так тебе благодарны за то, что ты не бросил нас там и помог добраться до города. Мы небогаты, но немного монет мне удалось скопить. Вот, это тебе.

Безымянный отстранил руку женщины, сжимавшую не слишком тугой кошель.

— Оставь себе. В городе без золота делать нечего. В конце концов, вы сберегли мне целых пятнадцать тысяч уже тем, что остались живы.

— Ты очень добр к нам, — улыбнулась Рози и кокетливо размазала по щеке пятно зелёной вараньей крови. — Помни, если что-нибудь будет нужно, я всегда к твоим услугам.

— Буду иметь в виду. А сейчас мне пора. Нужно зайти в лавку Саландрила и купить чего-нибудь успокоительного. Иначе зарублю кого-нибудь ненароком или ещё что выкину, — проворчал Безымянный, сопроводив эти слова нервным смешком.

— Береги себя! — сказала ему Рози на прощанье.

Он в ответ лишь кивнул и направился к воротам в Верхний квартал. Проходя мимо часовни, приостановился и прислушался к словам Ватраса, уже начавшего свою ежедневную проповедь.

— ...И Иннос, рассудив мудро, сделал это. Белиар был посрамлён и надолго скрылся в бездне Хаоса, — вещал старый маг Воды. — И тогда увидел Аданос, что мало осталось в его мире случайностей и свободы выбора. Все — волки и овцы, люди и растения, — жили и выполняли свои анимации в строгом порядке, подчиняясь скриптам. Каждый день был похож на предыдущий, как две капли воды. Ничего нового не случалось в мире. И великая печаль охватила Аданоса. Пришёл он к брату своему Белиару и сказал ему: «Ты видишь, какой строгий порядок установил Иннос. Все подчиняются скриптам, и нет в них ошибок. Сделай же так, чтобы ошибки иногда появлялись». И Белиар, рассудив мудро, сделал это. И так появились баги. Иннос же, видя, что мир перестал быть совершенным, стал вводить ещё более строгие порядки. Но и в скрипты, что прописывали новые правила, закрадывались ошибки. И сказал Иннос: «Видно, и боги не властны над багами». Мир же стал жить прежней жизнью, каждый новый день в нём преподносил неожиданности и не был похож на вчерашний. И понял Аданос, что это хорошо. И возрадовался.

Горожане, решившие послушать проповедь, уже образовали на площади перед часовней небольшую толпу. Позади них на скамейке примостился Регис и, высунув язык от усердия, что-то кропал в своём блокноте...

Истоки вражды

Укрепив дух молитвой Инносу, побеседовав о сущности Света с Мардуком во время скромного ужина, Каррас направился в монастырскую библиотеку. В ней он проводил большую часть времени, порой забывая о сне, пище и иных потребностях бренного тела. Перелистывая пожелтевшие страницы пыльных томов, разворачивая хрупкие от древности свитки, Каррас выискивал в них крупицы мудрости. В этом было его служение. Ведь мудрость и древние знания, порой совершенно забытые, нужны в войне с извечным Врагом не меньше, а, пожалуй, и больше, чем клинки из магического металла.

Окинув взглядом темнеющее небо, на котором уже зажигались слабо мерцающие звёзды, и вдохнув холодного воздуха, Каррас поднялся по ступеням и потянул на себя тихо скрипнувшую дверь. Библиотека монастыря Огня давно стала его вторым домом. Да что там вторым! Основным и единственным! Только здесь он чувствовал себя на своём месте. Здесь душа его находила насущную пищу, и здесь было его место в строю воинов Порядка и Света.

Сегодня Каррасу предстояла особенная работа. Два дня назад из Миненталя пришёл молодой маг. Он был измучен и подавлен, но на бледном, покрытом свежими ссадинами лице яростно светились умные пронзительные глаза. Назвался Мильтеном, учеником Корристо. Рассказал о падении Барьера и последних днях каторги, которую огненный купол отгораживал все эти годы от остального мира. Он ещё много чего рассказывал собравшимся в храме высшим магам, которые сосредоточенно слушали его, лишь изредка задавая вопросы.

Кроме известий, удивительных и порой страшных, молодой маг принёс с собой потёртую кожаную сумку. Она была чем-то плотно набита и имела, судя по всему, вес немалый. Мильтен устало опустил свою ношу прямо на каменные плиты храма и направился к Пирокару. О содержимом сумки ученик Корристо вспомнил только к исходу второго дня. В ней оказались книги, вынесенные им из сошедшего с ума Миненталя. Сумка была перенесена в библиотеку, и Каррасу было поручено разобрать её содержимое и составить опись. Именно этим он и собирался заняться этой ночью.

В библиотеке, как всегда, было тихо, сумрачно и уютно. Пахло пылью, старым пергаментом и временем. Чуть заметно колыхались огоньки светильников. От забитых книгами деревянных стеллажей на вымощенный мелкими каменными плитками пол ложились мягкие тени. В своём углу у дальней стены негромко шелестел страницами Хиглас. Он, как и Каррас, работал здесь сутки напролёт, прочитывая том за томом, переводя с мёртвых языков тёмные, запутанные тексты по демонологии и космогонии, а потом занося отфильтрованные и дистиллированные знания в длинные свитки. Вот и сейчас Хиглас отодвинул толстый фолиант и заскрипел пером, что-то неразборчиво бормоча.

Каррас направился к своему обычному месту — кафедре, служившей и для чтения, и для письма.

Сумка Мильтена, которую принёс сюда по распоряжению Ультара кто-то из послушников, темнела на полу. От неё веяло неразгаданными тайнами и загадками. Волнуясь, Каррас наклонился над сумкой и не без труда ослабил узел на кожаных завязках. Стал один за другим извлекать на свет потрёпанные тома в кожаных и матерчатых обложках, свитки, кое-как сшитые пачки листов, порой обгоревших по краям и покрытых бурыми пятнами, сквозь которые проступали неровные, едва различимые строчки. Сложив всё это богатство высокой стопкой рядом с кафедрой, Каррас ещё раз заглянул в сумку, убедившись, что действительно ничего не пропустил. Сумка была пуста, если не считать маленькой засохшей ветки, видимо попавшей туда во время пути Мильтена из каторжной долины.

Каррас нарочито спокойно и неспешно достал чернильницу, искусно вырезанную из куска сине-зелёного с красными прожилками камня. Осмотрел остро заточенные перья. Развернул свиток нового, призывно желтеющего пергамента, выделанного из шкуры молодой овцы. И, наконец, протянул руку к лежащей сверху книге в тёмном переплёте. С трепетом поднял обложку и ощутил разочарование, прочтя на форзаце заголовок: «Охота и добыча».

Затем были два наставления по алхимии, содержание которых было известно любому послушнику, свиток с описанием отделения жвал ползуна и использования получаемого из них секрета. И это Мильтен тащил из Миненталя, рискуя жизнью на каждом шагу?

Каррас вздохнул, но, тем не менее, прилежно заносил названия книг в список. Уже ничего особенного не ожидая, он раскрыл очередной том и замер, вчитываясь в выведенные архаичными рунами строки заголовка.

— Никогда не слышал о такой книге, — проговорил про себя Каррас, записывая в свиток её название: «История мира, изложенная смиренным Сундарионом, высшим магом Круга Воды».

Первые страницы были в очень плохом состоянии. На восстановление их содержания требовалось немало времени, терпения и изобретательности. Но этим можно будет заняться позже. Осторожно пролистав несколько ветхих страниц, он добрался до ясно различимого текста:

«...После падения Яркендара под гневом Аданоса известная нам часть Мордрага погрузилась в хаос. Повсюду свирепствовали ненастья, мор, голод и разбойничьи шайки. Города и храмы разрушались, торговые тракты приходили в запустение, поля зарастали лесом. И так было целое столетие.

В прежние годы Яркендар основал несколько поселений на Питхорме, иных лежащих близ Хориниса островах и материке.

Одна из колоний, названная Венгердаром, была расположена на восточном побережье материка. Она также пришла в запустение, но в округе оставалось немало потомков яркендарцев, сохранявших веру в Аданоса. Заключив союз с окрестными варварскими племенами, поклонявшимися огню и солнцу, они создали государство, которое в более поздние времена стало именоваться Старой Империей. От основания её ведётся нынешнее летосчисление. На руинах же древнего Венгердара выросла новая столица — Венгард».

— Напыщенные наглецы! — воскликнул Каррас, яростно захлопнув обложку. — Надо же, «варварские племена, поклонявшиеся огню»! Да что они о себе думают?

Сразу же устыдившись этой вспышки, Каррас загнал подальше рвавшееся к кистям рук боевое пламя и глубоко задышал, приводя в разум Порядок. Его возглас привлёк внимание Хигласа, который покинул своё место и пересёк зал, чтобы узнать, что так взволновало собрата.

— Вот, полюбуйся! — сердито сунул Каррас книгу в руки Хигласу. Тот, чуть прищурившись, быстро пробежал глазами строчки рун и поднял удивлённый взгляд.

— А что это за Яркендар такой?

— Откуда я знаю? Наверняка какая-нибудь рыбацкая деревня, смытая штормом, полудикие жители которой поклонялись Аданосу!

— Не похоже что-то, — задумчиво теребя аккуратно подстриженную тёмную бородку, пробормотал Хиглас. — Ты не будешь возражать, если я возьму эту книгу и ознакомлюсь с ней подробнее?

— Нет, конечно, у меня и без неё полно работы, — проворчал Каррас, открывая очередной том. Едва прочтя несколько строк, написанных витиеватым почерком по старо-миртански, он забыл и о Хигласе, и о своём недавнем гневе.

«Невежды, разум коих не озарён светом Инноса, уверяют, будто орки, драконы, снепперы и прочие чудовища созданы Белиаром или явились порождениями чёрной волшбы тёмных магов. Как же заблуждаются сии суеверы! Всякому, кто коснулся оком мысленным святого Огня и упорядочил ум свой знакомством с трудами древних магов, ясно, что Белиар, равно как и его слуги, не могут ничего создать. Ибо Отец Хаоса не наделён даром творения и созидания подобно светлому Инносу и Аданосу. Белиар и слуги Тьмы способны токмо уничтожать и искажать созданное прежде.

Что же касаемо Зверя, избранного Белиаром, о коем толкуют в своих проповедях маги Воды, то некоторые из многоучёных служителей Инноса, а за ними вослед и я грешный, убеждены, что Зверь тот токмо духом и разумом принадлежал Тьме, а телом был человек. Пустил он в душу свою Хаос и стал служить Врагу. И был он первым Избранным Тьмы...»

— Клянусь Светом, это же анонимная монография «О бестиях»! — радостным шёпотом воскликнул Каррас. — Ценнейший труд, от которого сохранились разрозненные фрагменты. Никому ещё не попадался полностью уцелевший экземпляр!

Дрожащей от азарта рукой он внёс в свой список короткое название и вновь погрузился в чтение.

«Драконы порождены были стихиями и приведены в мир прежде прочих разумных, дабы хранить устои его. Но сим чешуйчатым монструозиям блеск злата оказался всего милее. Белиар, как известно, щедро награждает прислужников своих презренным металлом, коего во владениях его подземных превеликое множество. И посему многие драконы стали служить ему и немало зла чинить людям. Впоследствии же большинство оных тварей были истреблены смелыми рыцарями или изгнаны магами Огня.

Кроме истинных драконов, наделённых разумом и дыханием огненным, создал Аданос множество иных, зверям неразумным подобных, дабы населить ими моря и земли. Так меньший брат Инноса тщился установить равновесие между изобилием и скудостью, ужасом и безопасностью, бедствиями и благоденствием.

Опричь зверей неразумных, всех бестий, кои вред чинят людям, делят на три разновидности. Самые зловредные, ибо наделены разумом и собственной волей, — нелюди. К сим относить достоит безбожных орков, гоблинов и ящеролюдей. Иные такоже причисляют к таковым и троллей, но, по разумению моему, твари сии обделены смыслом и нарекаться должны зверями.

Нечисть, злой волшбой из-за пределов нашего мира вызванная: демоны, гарпии смрадные, големы разноличные. Последних, впрочем, иные полагают сродственными стихиям, подобно драконам.

Нежить, сиречь мёртвые останки, в кои некроманты нечестивые вдыхают подобие жизни: мертвяки ходячие, рекомые зомби или гули, скелеты людей, зверей и нелюди, призраки, а такоже иные неупокоенные...»

С трудом оторвавшись от старинного фолианта, Каррас закрыл обложку и вновь потянулся к стопке книг.

— Так, что там у нас дальше? Хм-м... «Сказание о Готфриде Сорне». Довольно редкое издание, но здесь уже есть два экземпляра... «Под Оком Инноса» — географический трактат неизвестного мага Воды. Да у нас их несколько штук! «О предрассудках» бывшего верховного мага Огня Ксардаса, — презрительно скривил губы Каррас. Эта работа не пользовалась у обитателей монастыря особым почтением.

— О! Наставления мастера Цахры «Изготовление луков» и «О рудах земных» в одном томе. Замечательно! Известно всего два полностью сохранившихся экземпляра этой книги. Причём оба находятся на материке...

Маг заполнил ещё одну строку описи и вновь протянул руку к стопке. Сверху оказались несколько листков грубой рыхлой бумаги, сшитые полуистлевшим шнурком. Бумага потемнела и обтрепалась, неровные строчки были едва различимы. Первых страниц не было, но, вчитавшись в неразборчивый текст, маг понял, что это чей-то дневник.

«5-й день осеннего сезона, среда.

Господин наш, граф Бегрмар фон Миненталь, владетель Горного форта, совсем плох. Но хуже всего иное: как мы опасаемся, продал он свою душу Тьме.

Вчера утром старый слуга, вошедший в покои графа, дабы вынести ночную вазу, заметил два чёрных крыла, мелькнувших в оконном проёме. В воздухе же покоев витал запах серы.

7-й день осеннего сезона, пятница.

Сегодня в форт прибежал гонец от наместника. Он принёс весть о волнениях среди заключённых на рудниках, появлении в окрестностях неизвестных магов в чёрных мантиях и предостерегал нашего господина. Граф, принимавший гонца не поднимаясь с постели, расхохотался столь страшно, что молодая служанка Соня, которая подслушивала под дверью, затрепетала и едва не лишилась чувств от ужаса».

— Эге, да это записки кого-то из слуг старого графа Бергмара! Недаром о нём ходили недобрые слухи. Помнится, рассказывали ещё о якобы спрятанных им сокровищах и странном его завещании...

Перевернув страницу, Каррас вновь начал разбирать написанные неумелой рукой строки.

«11-й день осеннего сезона, вторник.

Стражник Имар, уснувший накануне в винном погребе, рассказал, что пробудился среди ночи в углу за бочкой старого монастырского от невнятного шума. Выглянув из своего убежища, узрел он в полутьме некие фигуры, весьма массивные и покрытые серой шерстью. Фигуры смутно шевелились и издавали невнятное бормотание. Имар вновь забился за бочку, где и был найден перед самым обедом управляющим, велевшим всыпать ему десяток плетей за неумеренное питие.

13-й день осеннего сезона, четверг.

Большинство слуг и воинов не верят Имару, называя его видения пьяным бредом. Но я думаю, что он говорит правду. Другие зловещие знаки также подтверждают — пришло время бежать из Форта и пробираться за перевал, в Хоринис, пока не стало поздно...»

— И что, это всё? — озадаченно пробормотал Каррас. Больше листов не было. Маг повернул последний из них и увидел на обратной стороне свежую надпись, сделанную при помощи угля уверенной привычной рукой: «Эта рукопись найдена на Минентальском перевале среди старых человеческих останков на второй день после падения Барьера».

— Видно, не дошёл, бедолага, — сокрушённо покачал головой Каррас. — Что ж он подробнее обо всём не написал? Может, не знал или...

Взяв следующую книгу, маг оборвал себя на полуслове. Странная это была книга. Написанная бисерным почерком на ровных прямоугольниках древесной коры и заключённая в деревянную обложку, она всем своим видом выделялась среди прочих томов. Заголовок её гласил: «Шугх Хаара-дха или Повесть Изгнания в вольном переводе с древнеорочьего, сделанном Ю-Берионом, верховным наставником Братства Спящего».

Кора страниц была шероховатой и приятной на ощупь, а ряды мелких округлых букв уводили в древность столь седую, что по спине Карраса побежали мурашки. Хотя ничего особенного в книге, в общем-то, не было.

«Все истинные народы, чьи тела, как и подобает, покрыты шерстью, пришли в мир сразу после драконов, людей-ящеров и прочих чешуйчатых тварей. И было истинных народов три: орки, тролли и гоблины. И не было тогда безволосых, жадных до богатств, земель и крови.

Много-много веков отцы наши жили по всему миру, сражаясь за него с драконами и людьми-ящерами. Жили, как завещано Предками — охотились, приносили жертвы духам и Огню. А когда приходил срок, храбро умирали в бою или на жертвеннике, присоединяясь к духам Предков. Тролли и гоблины жили в те времена так же, отличаясь от орков лишь ростом и обликом.

Но век от века стали расходиться пути истинных народов. Тролли забыли заветы предков, стали поклоняться Единому, который будто бы создал мир. Отказались от Огня и перестали обтесывать камень, чтобы угодить ему. Гоблины, слабые и трусливые, реже стали выходить на зверя, начали красть еду у орков и друг у друга.

Так прошли ещё многие-многие века. Орки продолжали следовать тропой Предков. Они узнали магию, научились плавить железо и огненную медь, высекли большие и прекрасные храмы в толщах гор. Стали ловить вепрей и горных баранов живыми, держать их в загонах. Ящеров прогнали на неприступные вершины и в глухие леса.

Гоблинов орки начали презирать и убивали, как только представлялся случай. Трусливые выродки прятались в скалах и гнилых пнях. Они ещё больше измельчали и растеряли дарованный им духами разум. От Огня они не отказались, ибо их слабые тела сильно донимал холод, но больших поселений и храмов не строили. А если и строили, то орки их разрушали.

Тролли совсем одичали. Они забыли разумную речь и своего Единого, превратившись в больших и сильных зверей. Правда, не все. Малая часть троллей, не верившая в Единого, сохранила разум и веру в Предков. Телом они стали меньше собратьев, хотя и крупнее орков».

— Подумать только! — проговорил Каррас, невольно скребя затылок. — Неужели у орков была такая история и написаны такие книги? Я и представить себе не мог подобного. Всегда считал их всего лишь хитрыми и опасными животными. А они, оказывается, тоже Огню поклонялись...

«Те тролли, что сохранили разум, быстро догнали народ орков в умениях и искусствах. Даже в магии! Они не только разводили скот, но и научились выращивать съедобные травы и плодовые деревья. Строили тёплые дома из камней, большие лодки и крылатые башни, в которых толкли зерно. Но храмов они не возводили и перестали приносить жертвы Огню и духам Предков. Их шаманы провозгласили, что души умерших переселяются во вновь рождённых. Получалось, что они поставили себя вровень с Предками. Они стали самих себя считать Предками!

Такого наши отцы стерпеть не могли. Они объявили троллям священную войну. Враги были многочисленны, сильны и свирепо защищались. Но отцы наши после трёх столетий сражений и великих подвигов победили извративших веру.

Духи Предков радовались, кружась вокруг небесного Огня, душам стольких храбрых воинов, погибших в бою.

Когда отцы наши одолели троллей, возомнивших себя Предками, народ орков расселился по всему миру. Тролли же были поголовно истреблены, а их души вознеслись на небо, ибо не рождалось больше новых тел, в которые они могли вселиться. Самые мудрые из шаманов во время своих плясок видели, как Предки сидят вокруг небесного Огня и отчитывают души заблудших, словно нашкодивших юнцов.

Правда, не все тролли-изменники были убиты. Малая часть их ушла в долину на юге острова Хор-Ниш и живёт там, как рассказывают, до сих пор. Они строят дома и бросают зерно в землю. Говорят, на лицах их перестали расти волосы, как у всех истинных народов. Век от века они вырождаются, их остается всё меньше. В насмешку над заблудшими наши отцы стали называть те места Долиной Предков.

Тролли, что ещё раньше превратились в зверей, обитают в лесах и на Просторной земле, что лежит на западе, и на островах, раскиданных по Большой воде».

— Да-а, — вновь пробормотал Каррас, — а я-то думал, что религиозные войны — изобретение людей. Что же это за Хор-Ниш такой с Долиной Предков? Неужели Хоринис?

В этот момент к нему подошёл, неслышно ступая, Хиглас и сказал:

— Знаешь, а этот Яркендар, кажется, был где-то здесь...

— Вот демон! — подскочил от неожиданности Каррас. — Как ты меня напугал!

— Прости, я не нарочно. Тут, видишь ли, очень любопытные сведения. И, похоже, необыкновенно важные...

— Что может быть важнее этого?

— Чего «этого»?

— Этой книги. Кажется, мы теперь знаем, за что орки ненавидят людей и почему они служат Белиару. Слушай!

«А потом в мир пришли безволосые. Они не дети этого мира и появились из пространств за его пределами. Голые и трусливые, они ничего не умели и всего боялись. Наши отцы охотились на них, если было мало другой дичи.

Но безволосые оказались хитры и коварны. Быстро научились делать оружие из камня, железа, а потом из огненной меди. Стали строить дома, разводить животных и бросать семена в землю. Овладели магией! Свои слабые тела безволосые придумали защищать железом и шкурами троллей, некогда принадлежавших к истинным народам.

Безволосые истребили наших отцов, а выживших изгнали в горы и болота. Они сожгли наши шатры и построили на нашей земле свои грязные города.

Но возмездие падёт на их головы! Великий шаман Крушак с острова Хор-Ниш видел в священной пляске, что грядёт Повелитель. Он вернёт силу народу орков и низвергнет безволосых, сделав часть их своими слугами, чтобы не лить напрасно кровь истинных».

— Крушак... Не тот ли это демон, о котором Корристо предупреждал нашего настоятеля Пирокара в своих письмах из-за Барьера? — задумчиво морща лоб, произнёс Хиглас.

— Скорее всего, так и есть. Видно, орочий колдун что-то напутал, призывая своего «Повелителя», — последнее слово Каррас произнёс с едкой насмешкой, — и отдал себя во власть какого-то исчадья Бездны.

— Такое нередко случается с язычниками и отщепенцами, изменившими Инносу. Ты же знаешь брат, сколь часто попадают они в сети зла.

— Чего это ты заговорил, как Серпентес во время утренней проповеди? — удивился Каррас.

— Да вот как раз его вспомнил. Попытался представить, что он скажет, когда прочтёт эту книгу.

— Какая разница, что он скажет! Это ни в малейшей мере не умаляет ценности содержащихся в этой книге знаний.

— Сведения об истоках ненависти орков к людям, конечно, довольно любопытны, — покачал головой Хилгас. — Но какая в них практическая польза? Как они помогут в нашей борьбе со злом?

— И ты ещё спрашиваешь? Да теперь мы...

Речь Карраса была прервана негромким скрипом отворившейся двери. Красноватые язычки свечного пламени дрогнули от струи прохладного воздуха, огромные тени обоих магов заплясали на каменной кладке древней стены библиотеки. В дверном проёме на фоне сизого предрассветного сумрака темнел силуэт высокого человека в одеянии послушника. Заметив стоящих у кафедры магов, он запер за собой дверь и шагнул вперёд. Теперь свет упал на его лицо — довольно молодое, с грубоватыми чертами и многодневной щетиной на подбородке.

— Здравствуйте, почтенные, — произнёс он голосом, в котором можно было различить что угодно, но только не почтение.

— Да озарит Иннос твой путь, сын мой, — ответил Каррас. Кто ты и как сюда попал?

— Я недавно в монастыре. Мастер Парлан дал мне ключ от библиотеки с разрешения настоятеля Пирокара, — был ответ.

— Что же привело тебя в нашу сокровищницу знаний? — взял слово Хиглас.

— Мне нужны кое-какие сведения.

— И какие же? — снова перехватил инициативу Каррас.

— Расскажите, что такое зло.

— Конечно же, мы расскажем тебе и об этом, и о многом другом, раз такова воля Пирокара, — медленно ответил Каррас, многозначительно переглянувшись с Хигласом. — Но сначала ответь нам на один вопрос...

— Конечно. Спрашивайте, — нетерпеливо склонил голову послушник.

— Знаешь ли ты, почему орки так ненавидят людей? В чём причина этой вражды?

— Разумеется, знаю. Они — орки, а мы — люди. Вот и вся причина. Когда мы видим их, то хватаемся за оружие. Как и они при виде любого из нас. Впрочем, с некоторыми их них можно и договориться, но для этого нужно желание с обеих сторон и... некоторая широта взглядов, — произнося это, послушник лишь на миг запнулся, подыскивая подходящее слово.

— Слышал?! — расхохотался Хиглас.

Каррас в ответ только сокрушённо пожал плечами.

Зачарованное оружие

До «Мёртвой гарпии» безымянный герой добрался лишь поздно вечером. По пути ему пришлось пережить пару-тройку опасных приключений. К тому же, он не преминул обшарить все найденные поблизости пещеры, заросли, скалы и другие места, вызвавшие его любопытство. Правда, ни одного предмета из списка магов ему отыскать не удалось. Попалась одна статуэтка Инноса, но она оказалась не из золота, а из простой меди, покрытой тонким слоем позолоты.

В таверне оказалось не особенно многолюдно — в углу спорили о чём-то несколько крестьян, кто-то неумело бренчал на лютне, какой-то охотник дремал сидя, привалившись спиной к стенке, да пьяница Рухар уныло шмыгал по полу растрёпанной метлой. Оглядевшись, безымянный первым делом направился к стойке.

— Хочешь чего-нибудь выпить, поесть или снять комнату на ночь? — едва завидев его, спросил хозяин «Мёртвой гарпии» по имени Орлан.

— Пожалуй, выпить. И хорошенько перекусить. И комнату тоже, — чуть подумав, определился искатель приключений и высыпал на стойку пригоршню монет.

Он взял пару кружек пива, миску горячей похлёбки, хлеб и копчёный окорок, уселся за свободный стол и как следует поужинал. Его никто не беспокоил, лишь Рухар время от времени бросал алчные взгляды на пиво, пока безымянный не опустошил обе кружки.

Насытившись и припрятав остатки еды на завтрак, безымянный вернулся к стойке.

— Вот, держи, — выложил Орлан перед ним ключ от комнаты. — Постояльцы бывают у меня нечасто, здесь не город. Так что за полсотни монет можешь ночевать хоть неделю подряд.

— Благодарю! — ответил безымянный, а затем принялся расспрашивать хозяина таверны о новостях. Однако ничего, что могло бы заинтересовать искателя приключений и опасных заработков, Орлан рассказать не смог.

Герою ничего не оставалось, кроме как отложить свершение очередных подвигов на завтрашнее утро, а потому он направился по шаткой скрипучей лестнице наверх, где располагались комнаты для гостей.

Безымянный запер за собой дверь, зажёг висевшую на стене масляную лампу, снял с себя перевязь с оружием, сумку с припасами, верхнюю одежду и тяжёлые ботинки. С удовольствием растянулся на жёсткой койке. Но сон не шёл. Вспомнив о записях Саландрила, безымянный порылся в сумке и извлёк книжицу в потёртом тёмно-красном переплёте. Полистав страницы, нашел место, до которого дошёл в прошлый раз, и погрузился в чтение.

«История 6-я. «Зачарованное оружие». Однажды маги послали в Хоринис трёх послушников, чтобы те доставили в таверны города очередную партию вина. Послушники выполнили задание, получили деньги за свой товар и возвращались обратно в монастырь.

Когда они шли по узкой дороге, что петляет между скалами у окраины восточного леса и глубокой пропастью по правую руку, сверху раздался чей-то злобный клёкот.

— Гарпия! — задрав голову кверху, закричал один из послушников.

И верно — с одной из поросших соснами скал слетело чудовище с телом и головой ужасной старухи, но с птичьими ногами и крыльями. Выставив острые когти на руках и ногах, гарпия устремилась на людей.

Двое послушников в страхе попятились, но третий оказался неробкого десятка. Он быстро развернул один из свитков огненной стрелы, которые им выдали на дорогу, и закричал:

— А ну, братья, все разом!

Удар заклинания, а следом ещё двух, заставили гарпию отлететь назад. Однако чудище не оставило надежды полакомиться человечиной, зашло на второй круг и попыталось атаковать снова. Но три новых комочка пламени отбросили её на скалу. Гарпия задела крылом за каменный выступ и, оставляя в воздухе дымный след от затлевших перьев, рухнула к ногам послушников.

— Она ещё жива! — склонившись над чудовищем, воскликнул один из послушников. Он выхватил из-за спины боевой посох и хотел раздробить гарпии голову его окованным железом концом.

— Погоди, брат! — схватил его за руку другой послушник. — Лучше давайте отнесём эту тварь мастеру Неорасу. Он постоянно возится с разными чудовищами и испытывает на них свои алхимические составы. Верно, он нас щедро наградит, если доставим ему такой славный образец для опытов.

Послушники крепко связали гарпию своими поясами, заговорёнными от всякого зла у алтаря Инноса, подвесили её за безобразные конечности к крепкому шесту, который вырезали в придорожных кустах, и потащили в монастырь.

Охранявший монастырские ворота привратник нипочём не хотел пускать послушников с их добычей в обитель светлого бога. Но после настоятельных уговоров всё же согласился послать за Неорасом. Тот, недовольный тем, что его оторвали от любимого алхимического стола, нехотя выбрался из подвала, где помещалась его лаборатория, и явился к воротам.

Но как только Неорас увидел, кого ему притащили послушники, недовольство алхимика сменилось бурным восторгом. Он велел немедля доставить гарпию в его подвал, а послушникам подарил больше дюжины склянок с зельями для повышения магической силы и восстановления здоровья.

Несколько недель подряд Неорас не отходил от своей новой питомицы. Он вылечил её повреждённое крыло и многочисленные ожоги, оставленные заклинаниями послушников. Вскоре гарпия поправилась, окрепла на монастырских окороках, бараньей колбасе и укрепляющих зельях, которыми потчевал её алхимик.

В благодарность тварь злобно зыркала на него своими безумными глазами и норовила достать его когтистой лапой, которую просовывала сквозь толстые прутья клетки, если Неорас подходил слишком близко и забывал о бдительности. Тот, впрочем, охотно ей это прощал и продолжал возиться с чудовищем, словно с младенцем.

— Умница моя, красавица! Скоро будешь лучше, чем прежде, — приговаривал Неорас, с умилением наблюдая, как у чудовища отрастают новые перья взамен опалённых в схватке с послушниками.

В числе составов, которые алхимик испытывал на гарпии, были зелья перманентного ускорения и тройного повышения силы. Подействовали они не сразу после того, как тварь проглотила их вместе с кормом, а лишь ночью, когда все в монастыре уснули, кроме бдительных стражей в воротах и возле священных реликвий Инноса.

Стражи и подняли тревогу, когда гарпия, разломав клетку и перебив в лаборатории все колбы и ректификаторы, вырвалась из подвала на волю. Она уселась на крышу храма, огласила спящий монастырь и ночные окрестности глумливым клёкотом, потом с лёгкостью увернулась от пущенных в неё заклинаний и была такова.

Вскоре в монастырь стали поступать жалобы от окрестных крестьян. Они рассказывали, что некое крылатое чудовище ворует их овец, пугает женщин и гадит на снопы пшеницы, выставленные для просушки на полях.

Как-то раз, под утро, в монастырь прибежал перепуганный Секоб, который арендует у землевладельца Онара большое поле на краю леса. Он рассказал, что ночью в его дом ломился крылатый демон с женской головой и обвислой грудью. Чудовище страшно кричало и поскидывало половину соломы с кровли. Секоб вместе с женой, маленьким сыном и подёнными работниками всю ночь не сомкнул глаз, ожидая неминуемой смерти. Однако к рассвету демон улетел, а он сразу же кинулся искать защиты у служителей Инноса.

Неорас, по вине которого и начались все эти беды, ходил как в воду опущенный. Настоятель Пирокар учинил ему показательную выволочку, однако он и сам понимал, что бранью и угрозами дела не поправить.

Несколько магов и послушников попытались истребить гарпию самостоятельно, но их заклинания не поспевали за шустрой тварью. Она всегда успевала увернуться и отлететь на безопасное расстояние, прежде чем её настигнет огненный шар или буря. В конце концов, маги ненароком сожгли огненным дождём целое поле спелой пшеницы на ферме крестьянина Акила. После этого они отступились от попыток уничтожить гарпию, признав их безнадёжными. Монстырю пришлось возмещать Акилу убытки золотом, часть которого, впрочем, у него тут же забрали обратно в качестве пожертвования Инносу.

Избавление явилось в лице троих охотников, которые вызвались выследить и прикончить чудовище. Звали этих отважных Тальбин, Энгор и Кабор. Они пришли в монастырь, долго торговались по поводу награды за истребление «порождения Белиара», затем получили благословение и отправились на охоту за гарпией.

Дня два или три спустя в обитель вернулся один Кабор. Его немедля провели в храм и поставили пред светлые очи высших магов. Вызвали туда и Неораса.

— Почему ты явился один? Неужели твои друзья погибли от когтей гарпии? — первым делом спросил у охотника настоятель.

— Нет, они живы, просто решили отказаться от этой затеи, посчитав её безнадёжной, — отвечал Кабор. — Мы дважды выслеживали эту гарпию. Она невероятно быстрая и сильная, однако и мы не первый день бродим по лесам, любую тварь можем найти и прикончить. Беда в том, что гарпия словно заговорённая — от её перьев стрелы отскакивают, словно это броня паладина.

Взгляды всех присутствующих скрестились на Неорасе. Тот с раскаянием склонил голову.

— Я испытывал на ней своё новое зелье железной кожи. Поначалу оно не действовало, и я дал ещё одну или две порции. Видно, эффект от зелья проявляется постепенно. Жаль, что рецепт его утрачен — гарпия залила мои записи едким составом, когда бесновалась в лаборатории... — признался алхимик.

— Та-ак, понятно, — проворчал настоятель. — И что же прикажешь теперь делать, почтенный Неорас? Можно как-то справиться с твоим неуязвимым созданием?

— На свете нет ничего, что не смогла бы превозмочь магия светлого Инноса, — вскинул голову алхимик. — Мне как раз доставили новое оборудование взамен разбитого во время побега гарпии. Я изготовлю огненный состав. Если им пропитать оружие, а потом наложить на него особое огненное заклинание на алтаре Инноса, то оно сможет поразить проклятое чудовище, — обнадёжил собратьев Неорас.

Пирокар приказал ему немедленно браться за дело. А Кабору велел отвести место в одной из келий, где жили послушники. Там охотник должен был ожидать окончания работы.

Неорас не отходил от алхимического стола всю ночь и к утру изготовил огненное зелье. Кабор принёс свой лук и дюжину стрел, которые алхимик тщательно пропитал своим составом. После этого все высшие маги собрались перед алтарём, на который возложили оружие Кабора, долго читали молитвы, а затем провели обряд освящения.

Лук и стрелы охватило неугасимое пламя, которое не причиняло вреда почитателям Инноса, но должно было без пощады жечь порождения извечной тьмы, к каковым, без сомнения, относятся и гарпии.

Кабор взял оружие и покинул монастырь, не забыв вытребовать себе повышение награды за голову гарпии вдвое против обещанной прежде. Несколько дней об охотнике не было ни слуху, ни духу. А затем в ворота монастыря постучался широкоплечий человек, заросший кудлатой бородой, одетый в залатанную крестьянскую одежду и с большим топором за поясом. Представился он лесорубом по имени Гром и потребовал проводить его к самому главному магу, которому он собирается сообщить важные сведения.

Лесоруба к Пирокару пропустили, лишь на всякий случай забрали у него топор и оставили у привратника с тем, чтобы Гром забрал его, когда пойдёт обратно.

— Зачем ты хотел меня видеть? — устало спросил Пирокар, окинув невзрачного гостя оценивающим взглядом (да уж, от такого щедрых пожертвований не дождёшься, — прим. составителя).

— Так я это... про демона того, что овец воровал... — пробормотал Гром.

Настоятель невольно насторожился.

— Ты имеешь в виду гарпию, которую враг рода человеческого Белиар наслал на нас за грехи наши? — уточнил он.

— Ну да, её и имею... В расселине она у меня лежит между скалами, неподалёку от моей палатки. И Кабор, бедолага, там же — вовсе весь мёртвый, — закивал головой лесоруб.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что этот Гром рубил лес в небольшой долине неподалёку от угодий землевладельца Онара. Над долиной со всех сторон возвышаются отвесные скалы, две из которых венчают старые башни, невесть кем и когда построенные (о происхождении башен см. историю 3-ю этих записей, — прим. составителя).

Однажды Гром по обыкновению обрубал сучья у только что сваленного дерево («Намаялся я с ним — корявое, спасу нет!»). Как вдруг услышал громкий шум, доносившийся откуда-то сверху. Он задрал голову и успел увидеть, как с одной из башен вниз летит, кувыркаясь, непонятный ком. Когда он рухнул в заросли у основания скалы, лесоруб немедленно побежал к месту, чтобы выяснить, что это такое свалилось в его долину.

Раздвинув измятые кусты он обнаружил намертво сцепившиеся тела охотника Кабора и крупной гарпии. Оба были порядком изломаны и уже не дышали. В теле гарпии торчали обломки нескольких стрел, древки которых обуглились и почернели.

Гром оттащил тела в расселину между скалами и прикрыл камнями, чтобы их не разорвали падальщики, а сам поспешил в монастырь.

— При охотнике было оружие? — переведя взгляд с представленных ему обломков стрел на лицо лесоруба, спросил Пирокар.

— А как же! Нож у него был хороший. Да я его, похоже, в палатке у себя оставил, забыл захватить, — чуть помявшись, ответил Гром.

— А лук? Был при Каборе какой-нибудь лук? — уточнил настоятель. Он не мог допустить, чтобы огненный лук попал в руки непосвящённого.

— Вот чего не было, того не было, — твёрдо сказал лесоруб.

Вручив Грому небольшую награду, его опустили восвояси. С ним отправили несколько магов и послушников. Они тщательно обследовали тела Кабора и его последней добычи, чтобы убедиться в правдивости слов лесоруба. Всё оказалось так, как и рассказал Гром.

На всякий случай один из магов обернулся гигантской крысой, незаметно проник в палатку лесоруба и тщательно всё там обыскал, но лука не обнаружил. Не привели к успеху и поиски наверху, возле башен. Огненный лук исчез и до сих пор никто так и не выяснил, куда он подевался.

Кабора с почестями похоронили на кладбище неподалёку от таверны «У мёртвой гарпии». А чучело побеждённого им чудовища выкупил хозяин этого славного заведения по имени Орлан, который повесил его над входом в качестве украшения».

Дочитав, безымянный погасил лампу и откинулся на изголовье.

«Надо будет ещё раз сходить к тем башням и хорошенько там пошарить. Может быть, огненный лук всё ещё там. В прошлый раз, когда мы с пиратом Грегом гоняли засевших возле башен бандитов, мне было не до тщательных поисков. Да и шахты, о которых шла речь в третьей истории, тоже надо будет найти и осмотреть», — уже засыпая, размышлял искатель приключений.

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

В плену

Небольшая зарисовка по работе на один древний конкурс

— Эй ты, ленивое отродье! — заорал Брэд, больно пнув меня по рёбрам. — Долго ещё валяться собираешься? А ну, жри свою солонину и бегом на берег!

Волей-неволей пришлось подниматься с убогой подстилки и ковылять к костру, где уже уныло жевали свой скудный паёк другие пленники.

Сегодня предстояло нырять у скал. Проклятым пиратам мало было жемчуга, который мы для них добывали. Они решили заставить меня, как лучшего ныряльщика, осмотреть обломки судна, замеченного Акулой Джо у обрывистого берега этого всеми богами забытого острова.

***

А ведь всё так славно начиналось! Мы с Клифом после первой большой удачи решили сделать поиск кладов своим постоянным ремеслом. Старую скорлупку, доставшуюся мне от отца, я продал и купил крепкий, хотя и несколько тяжеловатый на ходу, бриг. Для него пришлось нанять команду из опытного штурмана, боцмана и полудюжины матросов.

Очередная потрёпанная карта привела нас в окрестности этих проклятых островов. На море опускалась душная южная ночь. Мы убрали паруса и бросили якорь, наметив высадку на завтрашнее утро.

Вышедший среди ночи на палубу Клиф заметил с левого борта чёрные паруса и поднял тревогу прежде чем вахтенные, оказавшиеся пиратскими лазутчиками, успели его схватить.

Завязалась отчаянная схватка. Мы с Клифом, боцманом и штурманом отбивались от шестерых матросов. И, возможно, смогли бы одержать верх, если бы не пушечный выстрел с пиратского корабля. Какой-то негодяй послал в темноте ядро с такой меткостью, что не задел никого из своих, а мы с Клифом остались вдвоём.

Нам оставалось только выпрыгнуть за борт в надежде достичь близкого берега.

Рассвет застал меня на незнакомом острове. Джунгли тонули в густом предутреннем тумане, сквозь который раздавались голоса неведомых птиц и разыскивавших меня пиратов. Клифа рядом не было, и я долгое время считал его погибшим...

***

Вода всё сильнее сдавливала рёбра, воздуха не хватало. Проплыв над покрытой водорослями палубой, я выныривал в стороне от места погружения, у самых скал. Впоследствии я бы и сам не смог сказать, что заставило меня, позабыв о разрываемых удушьем лёгких, сунуться в тёмный зев замеченной под водой пещеры. Однако я без раздумий погрёб туда.

Под каменным сводом обнаружился пузырь воздуха, и я кое-как смог отдышаться. Из глубины пещеры сквозь воду проникал странный синеватый свет, и я снова нырнул.

Пещера уходила вверх, воздушная прослойка становилась всё толще, и вскоре воды под ногами не осталось вовсе.

— О, кто это ко мне пожаловал? — раздался вдруг странно глухой, лишённый эха голос, и я с трудом рассмотрел его призрачного обладателя. Сердце ухнуло в пятки...

***

История старого пирата оказалась банальной. Украденный сундук с сокровищами, оказавшимися проклятыми. Остаток жизни он посвятил тому, чтобы собрать и вернуть на место злосчастное золото, успевшее разойтись по всему побережью. Но его корабль разбился у этих скал, а остатки команды покинули своего капитана.

А ведь он почти успел! Ему оставалось достать со дна последнюю золотую вещицу — медальон в пол-ладони размером. Не хватило совсем немного времени, проклятье сбылось. Он стал призраком и должен сторожить ненавистный сундук, пока кто-нибудь не принесёт медальон.

— Ладно, — проворчал я. — Попробую. Терять-то мне нечего. Но если обманешь, я тебя и в преисподней найду.

Нырять пришлось несколько раз, а лёгкие можно было заполнить лишь затхлым воздухом пещеры. Но я справился. Из последних сил приподняв вросший в песок обломок обшивки, заметил тусклый блеск. Схватив медальон, отчаянно погрёб обратно в пещеру.

— Наконец-то я свободен и могу обрести покой! — вскричал призрак. — Скорее клади медальон в сундук!

— Ты кое-что обещал.

— Да, конечно. Тот свиток, что лежит поверх золота, содержит заклинание. Оно перенесёт тебя, куда пожелаешь.

Швырнув громко звякнувший медальон в сундук, я с сомнением вгляделся в свиток. Призрак тем временем исчез, облегчённо вздохнув.

***

Напоследок я решил нанести пиратам дружеский визит. Дождался «собачьей вахты» и тихо подплыл к кораблю. Эти олухи даже не удосужились поднять трап, по которому спускались в шлюпку их отбывшие на берег дружки!

Вахтенные, тихо переругиваясь, резались в кости на полубаке. Никто не заметил, как я проскользнул к ведущему в трюм люку.

Добраться до крюйт-камеры, насыпать до ближайшего бочонка пороховую дорожку и поднести к ней прихваченный по пути факел было делом одной минуты. Взрыва я дожидаться не стал, быстро произнеся затверженные наизусть слова заклинания...

***

— Точно тебе говорю! Древний храм, набитый золотыми статуями! — пытаясь перекричать гул наполнявшего таверну народа, сипел старый пропойца. Я только хмыкнул с сомнением.

Вдруг на плечо мне легла чья-то рука.

— Ну что, Лерой, уже нашёл новое приключение на свою голову?

— Клиф! — не веря себе, закричал я.

Боевое крещение

Очень старый рассказ по мотивам мода “Жизнь пирата”. Впоследствии в слегка изменённом виде он вошёл в роман "Долгий путь в Миртану".

Пиратский галеон, переименованный в “Ветер удачи”, торопливо бежал на юг, туго надув паруса и чуть кренясь на борт. С каждой пройденной милей его цель – Южные острова – становилась ближе. Капитан Грег уходил с мостика только для того, чтобы вздремнуть пару-другую часов. В остальное время он зорко оглядывал горизонт в тяжёлую бронзовую трубу, в которую были вставлены линзы из отполированных кусков горного хрусталя.

Таких замечательных приборов во всей Миртане набралось бы едва ли пара десятков. Изготовляли их в прежние времена очень немногочисленные и умелые мастера, затрачивая на полировку каждой линзы месяцы, а то и годы. В последнее время умельцев, способных изготовить хорошую подзорную трубу, похоже, не осталось вовсе. Некоторых обвинили в связях со слугами Белиара ещё при Робаре I, который на склоне лет стал гневлив и постоянно искал виноватых в своих неудачах. Следует отдать должное королю – найти и сурово покарать виновных ему удавалось всегда. Вот только государственные дела от этого почему-то лучше не шли.

Оставшиеся умельцы или умерли от старости, не оставив учеников, или погибли под орочьими топорами. А подзорные трубы и искусно изготовленные навигационные инструменты один за другим исчезали в морской пучине вместе с кораблями и их капитанами. Или приходили в негодность от времени и разных превратностей. Поэтому теперь трубе Грега просто не было цены.

Обойтись же без столь полезного инструмента в пиратском деле было непросто. Положим, заметить издалека чужое судно можно невооружённым глазом. Особенно, если послать кого-нибудь помоложе в “воронье гнездо”. Но как отличить нагруженное дорогими товарами купеческое судно от такого же, но набитого паладинами или варрантскими разбойниками? А ведь только вовремя поняв, чьи это паруса виднеются у горизонта, можно решить, что делать дальше: точить абордажные сабли и догонять добычу или удирать во все лопатки. И то, и другое Грегу с командой за время их бурной карьеры приходилось проделывать неоднократно. Впрочем, за несколько суток пути ни один парус на горизонте замечен не был.

Капитан в очередной раз поднёс окуляр к единственному глазу и бегло оглядел горизонт. Вдруг что-то привлекло его внимание. Грег навёл резкость и ясно увидел парус. Насколько можно было понять с такого расстояния, неизвестное судно шло встречным курсом.

Капитан, понаблюдав некоторое время за парусом, спрятал затёртую до матового блеска многочисленными прикосновениями рук трубу в кожаный чехол. Подозвал к себе Генри. Тот легко взбежал по трапу и остановился перед Грегом, выжидающе поглаживая гладко выбритую голову.

– Прямо по курсу неизвестное судно... – начал Грег.

– Да? – удивился Генри и посмотрел вверх, где в “вороньем гнезде”, устроенном из поднятой на марсовую площадку бочке сидел наблюдатель.

В тот же миг с мачты раздался крик Билла: “Парус прямо по курсу!”

– Ага, проснулся, – удовлетворённо сказал Генри. – Идём прежним курсом или отвернём от греха подальше?

– Маловато у нас людей для управления галеоном в бою...

– Что-то ты робкий стал в последнее время, Грег, прямо как барышня! Вряд ли здесь может оказаться военный корабль... Ты рассмотрел, что это за посудина?

– Далеко, – покачал головой капитан. – Вроде бы небольшой неф, но точнее пока определить нельзя. Когда ляжет на другой галс, можно будет разглядеть точнее... Пожалуй, идём как шли. Ветер попутный, а ему он дует навстречу – преимущество на нашей стороне.

* * *

Неизвестное судно оказалось небольшим двухмачтовым нефом, принадлежавшим торговцу. На мачтах развевались флаги Миртаны и какого-то островного графства. Торговцы доверчиво подпустили пиратский галеон, чёрный флаг на котором был предусмотрительно спущен, на расстояние полёта стрелы. Неф, которому ветер дул навстречу, двигался медленно. Было видно, как немногочисленная команда столпилась у борта, рассматривая “Ветер удачи”. Вот галеон подошёл к торговцу почти вплотную и быстро убрал паруса. Моряки что-то кричали, похоже, предупреждая об опасности столкновения. И в этот момент грянул залп правой верхней батареи пиратского судна.

Одно из выпущенных в упор ядер перебило грот-мачту. Тяжёлое дерево, обрывая ванты, рухнуло на левый борт. Неф сразу же накренился и окончательно потерял ход. Команда заметалась по палубе, капитан внезапно севшим голосом пытался отдавать какие-то приказы. А, между тем, над судном уже нависала громада галеона.

Торговцы едва успели схватиться за оружие, как с “Ветра удачи” были брошены абордажные крючья, и на палубу нефа посыпались пираты. Несколько человек во главе с капитаном нефа собрались возле кормовой рубки и приготовились дать залп из арбалетов. Но когда они по команде рванули спусковые скобы, “Ветер удачи”, двигаясь по инерции, толкнул неф в корпус, палуба подпрыгнула, и болты прошли над головами пиратов. Разбойники быстро преодолели оставшиеся сажени.

Через несколько мгновений отчаянного звона клинков всё было кончено. Многие моряки корчились и истекали кровью на палубе, а остальные были обезоружены и припёрты к рубке. Среди высадившихся на палубу нефа разбойников – абордажной бригады Мэтта и половины бригады Моргана – был один убитый и двое раненых. Оуэну проткнули бедро шпагой, а Дженкинсу один из болтов угодил-таки в плечо. С ранеными уже возился Сэмуэль, не успевший или не захотевший принять непосредственное участие в схватке. Убит же был корабельный плотник по имени Ли, которому не посчастливилось нарваться на двуручный топор здоровенного смуглого детины, мгновением позже рухнувшего под ловким ударом Бонеса.

На палубу захваченного нефа величественно спустился Грег. Он был облачён в лучший свой камзол – чёрный с серебряным шитьём, ножны длинной шпаги цеплялись за доски узкого трапа, спущенного на палубу пленённого судна. Видно было, что капитан готов казнить или миловать побеждённых, смотря по обстоятельствам и собственной прихоти.

Пройдя по окровавленной палубе и ловко перепрыгнув через лежавший на пути обломок рангоута, опутанный обрывками снастей, Грег приблизился к пленникам. Он одобрительно окинул глазом картину побоища, остановив взгляд на Рене. Тот держал за воротник молодого матроса, приставив острие сабли к его горлу.

– Кто капитан этого корыта? – осведомился одноглазый разбойник.

– Я! – полузадушенно прохрипел высокий смуглый человек с проседью в тёмных волосах. Он был ранен, обезоружен и прижат двумя дюжими пиратами к тому, что осталось от грот-мачты.

– Кто “я”?

– Лагур, капитан “Весёлого странника” с острова Гештат.

– А кто хозяин? Тоже ты?

– Купец Рикардо.

– И кто же из вас купец? – вновь спросил Грег, цепко ощупывая взглядом остальных пленников.

– Вот он, – кивнул головой Лагур в сторону лежавшего у борта искалеченного трупа. – Ядром его задело...

– Хорошо, – удовлетворённо проворчал пират. – Что везли?

– Шерсть, в основном. Ещё древесину, пряности, серебра немного...

– Пряности и серебро! – оживился Грег. – Замечательно! И где они?

– Пряности в трюме, в мешках. А серебро в – сундуках, в каюте Рикардо.

Капитан Грег кивнул Мэтту, и тот, поняв его без слов, в сопровождении нескольких человек направился в рубку. А одноглазый пират вновь оглядел оставшихся в живых членов команды.

– И что мы с вами будем делать? – задумчиво спросил он у пленников.

* * *

Рен формально состоял в абордажной бригаде Моргана. Правда, после истории с сокровищами Питхорма никто об этом как-то не вспоминал. Поэтому на палубу купеческого нефа он попал, вместе с другими новичками, проходящими испытание.

Незадолго до того, как с борта “Ветра удачи” был замечен купеческих неф, Рен сменился с вахты и отправился спать в кубрик. Уставший парень быстро провалился в глубокий сон. Он спокойно проспал все те долгие часы, в течение которых два судна шли навстречу друг другу: галеон – под гордо надутыми попутным ветром парусами, а неф – ложась с галса на галс и неуклюже кренясь попеременно то на один, то на другой борт. Не проснулся парень, даже когда над головой затопали пираты, разбегавшиеся по своим местам. Пробудился он только после крепкого толчка в плечо, которым его наградил Том.

– Подъём, Рен! Была команда “к бою”!

Парень, шальной со сна, вскочил и принялся лихорадочно натягивать куртку. Застегнул пояс, пропитанный защитной магией, сгрёб в охапку лук, перевязь с саблей и бросился наверх.

Мэтт и Морган уже собрали свои бригады и новичков, приказав им не высовываться. Более опытные пираты наводили на ничего не подозревающую жертву стволы пушек. Задействована была лишь верхняя орудийная палуба, так как Грег опасался, что открытые порты нижней могут насторожить команду нефа.

Рен, пригнувшись, перебежал к борту и присел рядом с Томом и Ли, затаившимися между орудиями. Бывший бандит шумно дышал и нервно теребил в левой руке бронзовый эфес недавно купленного у Гаретта широкого меча. В правой руке он сжимал тяжёлый абордажный крюк, привязанный к бухте крепкого каната. Рядом скорчился корабельный плотник Ли. Бледный и крепко попахивающий свежим перегаром, он шёпотом молил Аданоса о милости.

– Ли, чего это от тебя так несёт? Ты же вроде завязал, – поморщился Рен.

– А он вчера у воришки Билла выиграл в кости две бутылки рома – вот и развязался, – нервно хихикнул Том.

– Выиграл у Билла? – удивился Рен. – Быть такого не может!

– Тихо вы там! – вполголоса рыкнул Морган.

В этот момент грянул оглушительный залп. Судно ощутимо вздрогнуло. Совсем рядом, сквозь свист в оглушённых ушах, раздались треск, человеческие вопли и шум от падения чего-то тяжёлого. Прозвучала команда, и несколько пиратов, выпрямившись над фальшбортом, забросили абордажные крючья. Под многоголосые вопли морские разбойники стали подтягивать неф к борту “Ветра удачи”, а потом, скользя по канатам или просто прыгая вниз, быстро переправились на палубу нефа.

Рен тоже спрыгнул, едва не подвернув ногу, и сразу же выхватил саблю. Лук он за ненадобностью оставил на галеоне, и теперь ничто не стесняло его движений. Увидев направленные прямо ему в лицо арбалеты, Рен пригнулся и почувствовал, как палуба сильно толкнула его в подошвы. И тут же услышал хищный свист над головой и треск болтов, вгрызающихся в смолёный борт галеона. Справа, выронив меч из простреленной руки, громко вскрикнул Дженкинс.

А потом на пиратов с рычанием и проклятиями бросились около дюжины матросов.

Рен едва успел уклониться от блеснувшего перед грудью топора и, отпрыгнув в бок, оказался лицом к лицу с молодым моряком. Тот взмахнул короткой саблей, пытаясь достать Рена в голову. Пират, сделав скользящий шаг в сторону (как учили!), слегка отклонил вражеский клинок. Моряк по инерции шагнул вперёд и замер, наткнувшись на залитого кровью смуглого здоровяка, корчившегося на палубе. Рен молниеносно развернулся вокруг свой оси и коротким резким ударом сверху выбил оружие из ослабевшей руки противника. Потом схватил растерявшегося парня за воротник и приставил острие клинка к горлу.

Схватка вокруг тем временем затихала. Половина моряков, остававшихся в живых после орудийного залпа, была перебита, а остальные – оттеснены к кормовой рубке и обезоружены. Сопротивлялись они достойно, однако силы были слишком неравными – пираты превосходили торговцев численно и по боевым навыкам.

Рен с удивлением понял, что совершенно не испугался во время боя. Пока другие новички тряслись от волнения в ожидании абордажа, он никак не мог выгнать из головы сонную одурь. А как только абордажные крючья накрепко вцепились в снасти и борта купеческого нефа, им овладел азарт. Раздумывать и пугаться было некогда, и Рен действовал быстро и чётко, подобно боевой машине со спущенным рычагом. Абордажная сабля порхала в его руке как перо.

Парень слабо трепыхнулся, попытавшись освободить воротник матросской куртки, крепко зажатый в руке Рена. Молодой пират дёрнул пленника к себе, сильнее надавив на его шею жалом клинка. По бледной коже сбежала капелька крови. Тут только Рен как следует рассмотрел своего противника.

Моряк был очень молод – заметно моложе самого Рена. В море он, видно, вышел впервые в жизни: лицо не успело обветрить и покрыться загаром. Парень смотрел на Рена испуганными тёмно-серыми глазами, а сердце колотилось так, что начинающий пират чувствовал его толчки через натянутый ворот куртки. И вдруг Рен понял, что не сможет убить своего пленника, даже если этого потребует Грег, как раз в это время спустившийся на палубу захваченного нефа.

* * *

Старые пираты, много лет бороздившие моря вместе с Грегом, предвкушали жестокую забаву. Одноглазый капитан обычно оставлял в живых моряков, сдавшихся без сопротивления. Но уж если они брались за оружие, да ещё, как сегодня, отнимали жизнь кого-то из пиратов, пощады не было. Бедолагам оставалось лишь пройти по доске или сплясать на рее, чтобы предстать перед праведным судом богов.

Что происходит с человеком после смерти, различные люди представляют себе по-разному. Некоторые утверждают, что умершие попадают в лапы к Белиару, который воздаёт им за прошлые грехи. Иные считают, что души мёртвых отправляются в Светлые Чертоги Инноса. А большинство моряков уверены, что покойники вначале предстают перед Аданосом, который, взвесив их злые и добрые дела, направляет кого в Бездну, а кого – в Обитель Света.

Грегу было, по большому счёту, всё равно, куда отправляются его жертвы. Главное, чтобы его земной суд вершился незамедлительно, смерть несчастных увеличивала славу безжалостного разбойника, а золото, серебро и драгоценные камни текли в бездонные кошели капитана и остальных членов команды.

Оглядывая лица пленённых моряков с “Весёлого странника”, Грег уже раздумывал, каким способом их лучше казнить. Но вдруг взгляд его упёрся в упрямые глаза Рена.

Грег прищурил единственный глаз, пристально всматриваясь в лицо своего любимца. Он достаточно хорошо знал людей, чтобы понять, какие чувства сейчас одолевали Рена. Мозг капитана, поднаторевшего управлять командой в самых различных обстоятельствах, стал быстро просчитывать варианты последующих действий.

“Если малыш что-то твёрдо для себя решил, – думал капитан, – то свернуть его с пути вряд ли удастся. Если прикажу сейчас убить этих моряков, он пойдёт против моего приказа. Тогда придётся уступить и потерять авторитет, или убить Рена... Нет!” О таком исходе капитан не мог даже и помыслить без содрогания. Нахально прибившийся к пиратам юнец стал ему как сын, которого у Грега никогда не было.

“Можно сделать вид, будто отпускаю этих бездельников, а потом спровоцировать их на нападение и прикончить... Тоже не пойдёт. Генри, Брэндон и другие всё поймут, а потом разъяснят Рену, багор им в жабры! Да он и сам догадается, не дурак... И тогда – попробуй, угадай, что он выкинет!”

Из краткой задумчивости Грега вывел голос Моргана.

– Кэп, а с этими что делать? На рею их?

– Нет, – сказал капитан, – парни всего лишь выполняли свой долг. А Ли сам виноват – не надо было так надираться перед боем. Я всегда говорил вам, остолопам, что пьяница – не боец!

– Мы их что, просто так отпустим? – подал голос возмущённый Дженкинс, которому Сэмуэль как раз закончил не слишком умело перевязывать раненое плечо.

– Именно, – спокойно ответил капитан. – Вот так вот возьмём и отпустим! Или кто-то возражает? К примеру ты, Рен? Ты же у нас ничего не боишься – ни демонов, ни призраков, ни морских драконов! Может быть, ты ослушаешься моего приказа и проткнёшь горло этому молокососу?

– Нет, капитан! – отозвался обрадованный Рен. – Прикажешь отпустить – отпустим и расцелуем на прощанье!

Кто-то из пиратов при этих словах заливисто хохотнул.

– Вот это – ответ настоящего морского волка! – поднял палец вверх капитан.

– Волчонка, – ухмыльнувшись, поправил вполголоса Морган.

– Точно, – с весёлой злостью подтвердил Грег. – Волчонка... Так, спускайте лодку, киньте в неё бочонок воды и этих неудачников. Пусть проваливают на все четыре ветра! И пошевеливайтесь! Нам ещё пряности перегружать, а ветер свежеет!

Несколько человек тем временем выволокли из каюты тяжеленные сундуки с серебряной утварью и слитками. А Мэтт пинками гнал перед собой ещё одного матроса, не решившегося участвовать в сражении...

* * *

Шторм был не слишком сильным и прошёл быстро. Наступало лето, а в это время года над Миртанским морем сильные бури проносятся не часто. Впрочем, воды, которые рассекал сейчас “Ветер удачи”, многие учёные картографы относили не к Миртанскому, а к Южному морю. По их мнению, именно Южное море омывало и Южные острова, и несколько более мелких архипелагов. В том числе группу небольших островов, в которую входил Гештат, издавна служивший яблоком раздора между Варрантом и Миртаной, а недавно провозгласивший себя независимым королевством.

Однако сейчас остались далеко к северо-западу и высушенное яростным солнцем варрантское побережье, и мятежный Гештат. А впереди раскинулись Южные острова – огромный архипелаг, состоящий из десятков крупных и неисчислимого количества мелких островов, протянувшихся в юго-восточном направлении на сотни миль.

Все эти подробности Рен услышал от Скипа и Аллигатора Джека. Эти двое в недавнем абордаже купеческого нефа не участвовали. Скипа берегли как лучшего навигатора, а Аллигатор входил в бригаду Генри, которая во время боя оставалась на галеоне.

Море успокоилось, на тёмно-синем небе зажигались первые звёзды. Вся команда "Ветра удачи" собралась проводить в последний путь плотника Ли, погибшего в своём первом бою. Хотя убитый, бывший при жизни изрядным болтуном и законченным пьяницей, нравился далеко не всем, на лицах пиратов застыла печаль. Родрик, долгие годы работавший с Ли на верфи Гарвелла в Хоринисе, украдкой утирал слёзы.

Зашитое вместе с пушечным ядром в парусиновый саван тело положили на широкую доску. Капитан Грег невнятно прочёл молитву Аданосу. Доску наклонили, тело скользнуло в воду, и тёмные воды сомкнулись над ним, став последним пристанищем корабельного плотника.

Пираты, тихо переговариваясь, разошлись по своим местам. А Рен остался стоять у борта, задумчиво глядя на потерявшие недавнюю ярость волны. Он заново переживал вчерашнюю схватку на палубе купеческого нефа, долгий и очень странный взгляд капитана, решавшего судьбу пленников. Вспоминал, как отпущенная команда торговца спускалась в лодку, и как молодой моряк, пощажённый им в схватке, благодарно кивнул головой на прощанье. Перед глазами начинающего пирата вновь горел "Весёлый странник", подожжённый по приказу одноглазого Грега. На снастях и надстройках плясали в обнимку с крепчающим ветром языки пламени. Он снова видел, как пылающее судно, особенно яркое на сером фоне предштормового моря, быстро отдаляется от набирающего ход галеона...

Опасные тайны руин

Безымянный в очередной раз заглянул в лагерь пиратов, чтобы закупить кое-каких вещей и сообщить о выполнении пары мелких поручений, которые он между делом завершил. Пока он поторговался с Гареттом и сходил в Сэмюэлю, который снабжал всю команду выпивкой, с моря наползли густые тучи, загромыхал гром и начал накрапывать дождь. Шляться в такую погоду по скользким склонам и мокрым зарослям совершенно не хотелось, но делать в пиратском лагере было нечего.

— Эй, приятель! — окликнул его Скип, который исполнял в команде Грега обязанности штурмана. Правда, ввиду временного отсутствия у пиратов корабля, который пустили на дно паладины, сейчас он занимался в основном тем, что контрабандой закупал в Хоринисе припасы и сбывал там остатки добычи.

— А, Скип! — отозвался безымянный. — Чего хотел?

— Только спросить, куда тебя несёт в такую погоду? Ты хоть представляешь, какие здесь бывают ливни? Тебя смоет в какую-нибудь пропасть как щепку, — отвечал Скип. — Лучше заворачивай ко мне. Посидим, выпьем...

По причине повышенной ценности для команды у Скипа имелось отдельное жилище, хотя большинство пиратов набивались в хижины по нескольку человек или ночевали под каким-нибудь навесом из драной парусины и шкур. Так что безымянный не стал отказываться, взбежал по деревянной лестнице и вслед за Скипом вошёл в его хижину.

Указав гостю на стул, пиратский штурман извлёк откуда-то большую, оплетённую прутьями бутылку.

— Одно из произведений Сэмюэля? — спросил безымянный.

— Ну, я в прошлый раз привёз кое-что поприличнее из своей вылазки в город, но всё забрал себе капитан Грег, — пожал плечами Скип.

Тогда безымянный покопался в своей безразмерной сумке и извлёк бутылку красного монастырского.

— Вино? Слабовато, как по мне. Но вкус и запах у него приятные, — признал пират.

Пока они раскладывали на столе закуску, состоявшую из сухарей, сыра и окорока болотной крысы, снаружи начался сущий ад. Непрерывно грохотал гром, молнии хлестали в вершины скал и волны Яркендарской бухты, а ливень стегал по кровле и скатывался с неё сплошным водопадом. Безымянный порадовался, что хижина поднята на сваях над поверхностью пляжа, иначе они со Скипом уже находились бы по колено в воде.

— Ну и местечко вы подобрали для лагеря! — перекрикивая очередной раскат грома, выразил свои чувства безымянный.

— Зато ни один королевский корабль не зайдёт в эти воды. Если не знать фарватера, обязательно налетишь на подводную скалу. А за бортом тебя будут поджидать морские чудовища — их здесь много, — тоже напрягая голос, сообщил в ответ штурман.

Хотя вечер ещё не вступил в свои права, снаружи уже словно наступила ночь и лишь разряды молний на краткие мгновения рассеивали сумрак. Лишённая окон хижина погрузилась в темноту. Скип зажёг свечу и завесил вход пологом из шкур. В жилище пирата сразу стало уютнее, и звуки разбушевавшейся стихии больше не заглушали голоса.

Впрочем, некоторое время хозяину хижины и его гостю было не до разговоров. Они усердно работали челюстями и запивали еду вином. И лишь насытившись, безымянный продолжил беседу.

— Давно вы здесь обосновались? — спросил он.

— Несколько лет назад.

— А руины в глубине острова обследовали?

— Поначалу устраивали туда вылазки. Но после одного случая парни не горят желанием лезть в проклятые развалины...

— Что за случай? — навострил уши герой. — Расскажешь?

Скип поскрёб заскорузлыми пальцами голову, покрытую красной косынкой, а потом решился:

— Так и быть, расскажу. Делать всё равно нечего, ливень теперь наверняка будет идти до утра.

— Ты не против, если я буду делать пометки, чтобы чего-нибудь не забыть? — спросил безымянный, доставая чистый лист, перо и чернильницу.

— Это ещё зачем? Когда в прошлый раз мои слова заносили на бумагу, меня чуть не вздёрнули! — проворчал Скип.

Безымянный понимающе хохотнул.

— Ну, я же не судья. Может быть, потом запишу твою историю по порядку, — пояснил он.

— Эх, ладно! Записывай, — подумав немного, разрешил Скип. — Мы все рано или поздно пойдём на корм рыбам, так хоть что-то от нас останется, кроме невинно загубленных душ и дурной славы.

Безымянный кивнул и вывел наверху листа: «Опасные тайны руин».

— Случилось это вскоре после того, как мы отыскали путь в этом место и основали лагерь. Грег послал вглубь острова несколько человек на разведку. Надо было убедиться, что мы в безопасности. Разведчики выяснили, что людей здесь нет, зато полно кишащих диким зверьём старинных развалин, — начал своё повествование штурман. — И всё бы ничего, но Брендон в одном из зданий нашёл табличку с какими-то рисунками и знаками. А сделана она оказалась из чистого золота...

— Представляю, что после этого началось! — хохотнул безымянный.

— Да уж нетрудно догадаться, — кивнул Скип. — Грег поначалу пытался сохранить в команде какое-то подобие порядка, но быстро понял, что это невозможно, и махнул на всё рукой. Все разбились на несколько шаек и принялись обшаривать развалины в поисках древних сокровищ. Мы отправились на поиски вшестером — я, Аллигатор Джек, Бонес и ещё трое — Плакса Пауль, Саид из Варанта и Черепаха Мик...

— Почему Черепаха?

— Ему однажды огненным шаром в голову прилетело, волосы сразу обгорели, а кожа полопалась. Выжить тогда Мик выжил, но лечебных зелий у нас не нашлось. После боя попросту намазали ему башку жиром кротокрыса и забинтовали, а самого напоили до бесчувствия, чтоб перестал орать. Так что когда ожоги худо-бедно зажили, голова у бедняги стала похожа черепаший панцирь, — ухмыльнулся Скип. — Так вот, отправились мы за сокровищами. Решили первым делом пошарить в самой серёдке развалин — где большая площадь и храмы по краям. Знаешь это место?

— Конечно. Там сейчас обосновались водные маги, — кивнул герой.

— Точно! Конечно, до нас там уже побывали две или три шайки. Но Аллигатор Джек сказал, что эти недоумки наверняка пропустили самое интересное. Мы принялись камень за камнем осматривать руины, но долгое время ничего не попадалось. Парни начали ворчать, что пока мы тут ползаем, остальные соберут всё ценное в дальних частях долины. Аллигатор ответил, что самые тупые и нетерпеливые могут проваливать, и продолжил своё дело. Остальные, глядя на него, тоже не разошлись кто куда, а стали помогать.

Вскоре Аллигатор заметил щель между плитами самого большого храма, которая показалась ему слишком широкой. Древние зодчие подгоняли всё плотно, а тут такая небрежность. Мы решили, что это не просто так. Срубили поблизости подходящее деревце, сделали из него рычаг, засунули заострённый конец в щель и налегли с другой стороны. Сначала плита сдвигалась еле-еле, но как только щель стала шириной в ладонь, сама отъехала в сторону. За плитой оказался лаз в подземелье.

Мы зажгли факелы, которые прихватили с собой ради такого случая, и стали один за другим спускаться вниз. Сначала долго бродили по подземным проходам и даже нашли там какие-то штуки из почерневшего от времени серебра. Подставки под светильники или что-то вроде того. Понятно, что всех нас такая находка только раззадорила, и мы полезли ещё глубже под землю.

Потом мы вышли в круглый подземный раз, вдоль стен которого были расставлены статуи из жёлтого камня. Они походили на людей, только плоские и с чем-то вроде корон на головах. Между статуями виднелись входы ещё в какие-то помещения.

А в середине зала стоял каменный алтарь, над которым полыхало магическое пламя. Читать закорючки древних никто из нас не мог, но, судя по рисункам, алтарь был посвящён Аданосу. Вот только пламя над ним светилось не голубым или зелёным, а багровым цветом. Однако мы поначалу не придали этому значения.

На алтаре стояли несколько кубков и чаш. Выглядели они как золотые, и у нас сразу же разгорелись глаза. Только Аллигатор Джек сказал, что с алтаря лучше бы ничего не брать, чтобы не оскорблять богов. Однако Саид его не послушал, подскочил к алтарю и схватил самый большой кубок.

— Ну вот, ничего не произошло! А вы испугались! — обернувшись к нам, закричал он.

А мы стояли в оцепенении и смотрели на то, что происходит у него за спиной. Багровое пламя над алтарём выросло и приобрело очертания, похожие на человеческую фигуру. Она протянула к Саиду руки. В подземелье при этом стало темнее. Варантец почуял неладное, обернулся, но было поздно — огненные руки дотронулись до него, а потом втянулись обратно. Саид вспыхнул, словно состоял из пакли, которую пропитали самым крепким пойлом Сэмюэля. Страшно закричав, он упал на пол и забился в корчах. Тело его на наших глазах превратилось в пылающую головешку.

Мы стояли, замерев от ужаса. Очнулись лишь от громкого звука, с которым захлопнулась каменная дверь, через которую мы вошли в этот зал. Мы бросились к ней и попытались открыть. Однако ничего не вышло. Путь назад оказался отрезан.

В этот миг я услышал за спиной какой-то треск. Обернулся и увидел огненную фигуру, которая шла к нам с пылающей саблей в руке. Но это было не чудовище с алтаря, а Саид. Он превратился в пылающего призрака.

Я закричал, чтобы предупредить остальных. Увидев ожившего варантца, Пауль взвыл от ужаса и заметался по подземелью. Черепаха, который со времени своего ранения вообще боялся открытого огня, попятился. А остальные взялись за оружие. Нам троим пришлось изрядно попотеть, пока мы изрубили горящие останки Саида на куски, и он затих. Мне бы вообще пришёл конец, если бы Бонес вовремя не срубил нежити руку с саблей своим топором...

Черепаха, чтобы успокоиться, ругался на чём свет стоит. А Пауль исчез — видно, во время схватки бросился в один из проходов. Он вообще был трусоват и впадал в панику по любому поводу, за что его и прозвали Плаксой. В команде его держали за редкую пронырливость — когда нужно было куда-то пролезть и что-то разнюхать, лучше его не было. А ещё он мог выпытать даже у самого упрямого купца, куда тот спрятал свои денежки. Уж в пытках Пауль толк знал. Но вообще его не слишком любили.

Поэтому когда Черепаха предложил поискать Плаксу, то Аллигатор Джек ответил, что этот трус может катиться куда хочет. А нам лучше найти другой выход из этого проклятого подземелья. Уже ясно было, что алтарь осквернён, и ничего хорошего нас здесь не ждёт.

Мы один за другим осмотрели три прохода между статуями, но все они окончились тупиками. Четвёртый тянулся всё дальше и дальше, и конца ему видно не было. Вдруг впереди раздался душераздирающий вопль, мало похожий на человеческий. Мы замерли.

— Похоже, там опасно, — сказал Черепаха. — Может, повернём назад?

— Это же Плакса орал. Наверно, паука увидел или страшную картинку на стене, — с презрением ответил Аллигатор. — Стоит пойти и посмотреть, что его так напугало.

Бонес взял топор наперевес и пошёл первым. Мы двинулись за ним. Спереди тянуло какой-то вонью. Миновав несколько поворотов, Бонес замер.

— Что там? — спросил Аллигатор Джек.

— Плаксу жрут, — обернувшись к нам, ответил Бонес. Лицо его было белее снега.

Оттеснив его в сторону, мы один за другим выглянули из-за угла. Впереди находился ещё один зал, поменьше первого. Там ни статуй, ни алтарей не было. Зато обнаружилось логово мракорисов. Их там оказалось штук пять или семь — в темноте было не разобрать. Они с негромким ворчанием рвали друг у друга куски окровавленного мяса. А у самого входа в зал валялась оторванная голова Плаксы Пауля и глядела на нас выпученными зенками.

Тут один из мракорисов заметил свет факелов и повернулся в нашу сторону. Клянусь всеми морскими демонами, я больше никогда в жизни так не бегал! Остальные тоже удирали во все лопатки. До логова мы шли добрых полчаса, а назад до зала с алтарём домчались в мгновение ока. Мракорисы ревели и пыхтели, казалось, прямо за нашими спинами.

— Туда! — крикнул Черепаха, указав на один из проходов, который мы ещё не обследовали. Мы бросились следом за ним, и в этот миг в зал ворвались мракорисы.

Уж не знаю, что там произошло, но рёв зверей сразу же превратился в вой и визг. Видно, один из них оказался слишком близко к алтарю, и проклятый огонь дотянулся до него, превратив в живой факел. А с первого мракориса пламя перекинулось на остальных.

Вскоре вой прекратился. Поняв, что нас пока никто не преследует, мы остановились, чтобы немного отдышаться. А Черепаха вернулся немного назад и выглянул в зал.

— Черепаха! Эй, Черепаха, нам надо уходить! — крикнул ему Бонес.

Однако тот не отвечал, заворожённо уставившись на пламя, которое бушевало в подземелье. Бонес направился в его сторону, чтобы увести силой. Но тут из огня вырвалась пылающая фигура и ударила Черепаху лапой. Он рухнул как подкошенный, даже вскрикнуть не успел. А мы снова бросились бежать.

К счастью, этот проход оказался узким, и огненные призраки мракорисов мешали друг другу. Это дало нам возможность оторваться. Потом мы заметили, что тоннель делает петлю и постепенно поднимается вверх. В итоге мы оказались под потолком всё того же зала с алтарём — снизу этого входа видно не было, он скрывался в тени. А сзади уже раздавалось потустороннее рычание и потрескивание пламени.

— Прыгаем! — крикнул Аллигатор Джек.

Высота там была два с половиной человеческих роста. Но моряков высотой не испугаешь. Тем более, когда за спиной кое-что пострашнее.

Аллигатор бросил вниз свой лук и выпрыгнул первым, ловко откатился в сторону, вскочил на ноги как ни в чём не бывало и быстро подобрал оружие. Я приземлился на четвереньки, но тоже довольно мягко — только немного ободрал ладони и штаны на коленях разорвал. А вот здоровяк Бонес спрыгнул неудачно и повредил ногу. Встал он с трудом, и нам пришлось подхватить его с двух сторон.

— Куда теперь? — спросил я.

Джек глянул наверх, где огненные мракорисы пытались протиснуться в узкий проём и кинуться на нас. А потом велел:

— В логово!

— Зачем?! — заорал Бонес.

— Там выход должен быть. Или ты думаешь, мракорисы каждый раз плиту отодвигали, чтобы выйти наружу? — ответил Аллигатор. Он у нас, как ты знаешь, охотник опытный и в повадках зверей разбирается хорошо.

Словом, мы добрались до логова мракорисов вполне благополучно. Факелы растеряли, пока убегали и прыгали, а потому шли в темноте. Да и руки были заняты — поддерживали Бонеса. Но когда добрались до подземелья с логовом, то увидели слабый свет, который пробивался с другой стороны. Мы сразу заспешили туда.

Мне под ноги подвернулась какая-то круглая штука, и я отбросил её ногой, чтобы не упасть. И только потом понял, что это была голова Плаксы Пауля.

Из логова наружу вёл ход в виде узкой извилистой пещеры. Мы оказались на краю болот. А сверху террасами поднимались древние постройки. Мы начали искать подъём наверх, и вскоре вновь стояли на площади с развалинами храмов, с которой начали своё путешествие под землю. Задерживаться там не стали, а поскорее заковыляли к бухте...

Скип умолк и задумчиво уставился на пламя свечи, словно заново переживая былое. Безымянный отметил, что раскаты грома снаружи больше не доносятся, лишь равномерно шелестят по крыше хижины струи дождя.

— А остальные что? Нашли что-нибудь ценное? — спросил он.

— Почти ничего. Зато ещё несколько человек не вернулись из развалин, — ответил Скип.

— А входы в то подземелье? Они до сих пор открыты?

— Нет. Верхний вход закрылся сам, и сдвинуть плиту с места мы больше не смогли. Она словно вплавилась в кладку. А в пещеру у болот притащили бочонок пороха и взорвали. Свод обрушился, и там остался лишь небольшой грот, а ход в логово мракорисов теперь засыпан.

— Вы хотели запереть огненных призраков под землёй? — догадался безымянный.

— Да. Но было слишком поздно. Эти исчадия тьмы разбежались по всей долине и стали кидаться на всякого, кто попадался им на пути. Думаю, они и теперь ещё прячутся по пещерам и заброшенным шахтам, — проговорил пират.

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

Корабль-призрак

— Видел я ваших огненных мракорисов. Даже расправился с парочкой, — признался безымянный.

— В самом деле? Где ты их встретил? — удивился Скип.

— Одного — в древней библиотеке на краю каньона. Зря вы тогда не пошли внутрь, там было интересно... — напомнил герой о недавней вылазке во главе отряда пиратов. Они предприняли её по приказу капитана Грега, который отрядил под его начало несколько наиболее отчаянных головорезов. — А второй огненный призрак попался мне в пещере за болотом. Но при виде этих чудовищ мне и в голову не пришло, что вы могли быть как-то причастны к их появлению. Эта земля хранит много тайн. Даже призраки людей, живших здесь тысячу лет назад, иногда встречаются.

— Ты и такое видел?! Мне всегда казалось, что все россказни о людях, превращённых в призраков, — чистой воды выдумки. Например, эти байки о призрачных кораблях, которыми любят пугать друг друга моряки, — сказал Скип.

— Ты, конечно, можешь мне не верить. Но призраков и привидений встречали и другие люди. Например, маги. Погоди, сейчас я тебе кое-что покажу... — С этими словами безымянный потянулся к своей сумке и достал из неё книгу с записями Саландрила. Он открыл потёртую обложку и перевернул несколько страниц. — Так, где же, это? А, вот! Слушай:

«Однажды, за много лет до моего поступления в монастырь Инноса, у берегов Хориниса произошли некоторые события, участие в которых принимал кое-кто из нынешних высших магов. Тогда они делали лишь первые шаги на пути постижения магического искусства. Мне удалось отыскать несколько документов, сохранившихся с того времени, и, дополнив их воспоминаниями очевидцев и участников, составить, как мне кажется, достаточно целостную картину.

Толчком к началу этой истории послужил приход в монастырь нескольких рыбаков из Хориниса. Никого из водных магов в городе в те поры не случилось, а потому эти люди волей-неволей были вынуждены обратиться к служителям Инноса. Они пожаловались, что вот уже вторую неделю в их сети ничего не попадается. Горожане раздражены отсутствием свежей рыбы и других даров моря, которые они привыкли видеть у себя на столе каждый день. А сами рыбаки оказались на грани нищеты и голодной смерти, поскольку лишились единственного источника дохода. Причём, по их словам, рыба пропала с того дня, как возле берегов Хориниса объявился некий корабль-призрак.

Маги, выслушав рыбаков и посовещавшись, решили, что это всего лишь глупые выдумки простолюдинов. А отсутствие уловов связано с какими-нибудь природными явлениями.

Однако рыбаки пришли в монастырь не с пустыми руками, а принесли щедрый дар Инносу, собрав последние остававшиеся у них деньги. По этой причине оставить их мольбу о помощи вовсе без внимания было бы неприлично. Поэтому решено было послать с рыбаками кого-нибудь из молодых магов, едва посвящённых в первый круг. Выбор пал на Ультара — в то время совсем ещё молодого человека.

Тот, выслушав задание, преисполнился похвального рвения и отправился с рыбаками в Хоринис. По пути он подробно расспрашивал рыбаков о появлении призрачного корабля и обстоятельствах, при которых это происходит.

— Обычно он появляется на закате. Идёт, не тревожа волн, под всеми парусами, даже если ветер дует в другую сторону, — уверяли рыбаки молодого мага.

В город они пришли только к вечеру. Однако Ультар решил не откладывать дел в долгий ящик и попросил рыбаков приготовить лодку и вывезти его в море перед закатом, чтобы он своими глазами мог увидеть таинственный корабль.

Большинство рыбаков отказались выходить из гавани потемну, так как боялись призраков. Согласился лишь один рыбак по имени Ренато. Вместе с двенадцатилетним сыном, которого звали Фарим, они вызвались показать Ультару таинственный корабль. И лишь только солнечный диск коснулся нижним краем вод Хоринисской бухты, как их небольшая лодка под косым парусом отошла от пристани.

Едва только они миновали скалы, ограждающие бухту от открытого моря, как на фоне закатного неба появился призрачный силуэт большого корабля, идущего под всеми парусами. Ультар приказал Ренато направить лодку в том же направлении. Однако ветер к ночи стих, парус обвис, и рыбаку с магом пришлось сесть на вёсла. Фарим был ещё слишком мал, чтобы им помочь, поэтому его посадили к рулю.

Они преследовали таинственный корабль до глубокой темноты. На его мачтах и реях зажглись магические огни, а потому потерять его из виду рыбаки не боялись. Конечно, сам корабль вызывал у них страх, однако присутствие служителя Инноса и данное ему слово не позволяли поддаться робости. Даже Фарим не ныл и не просился домой.

Далеко за пределами бухты, напротив Хоринисского маяка в море лежит скалистый островок. Далеко не все жители города и окрестностей осведомлены о его существовании, однако рыбакам и мореходам он прекрасно известен, так как в плохую погоду создаёт опасность кораблекрушения. Но именно к нему подошёл корабль-призрак, как только наступила полночь. Сбросил паруса и, похоже, спустил шлюпку.

Когда измученные гребцы подошли к островку, корабль уже снова поднял паруса. Огоньки на его мачтах виднелись далеко в море. Ультар зажёг факел и сошёл на берег, однако никаких следов человеческого присутствия не обнаружил. Ничего удивительного — во время сильных бурь волны беспрепятственно перехлёстывают через покатую скалу, которая едва возвышается над поверхностью моря.

— Возвращаемся в Хоринис. Нужно будет вернуться сюда днём, — сказал Ультар, возвратившись в лодку.

— Хорошо, почтенный маг, — отозвался Ренато и принялся ставить парус.

— Только меня с собой опять возьмите! — вставил Фарим.

К счастью, после полуночи снова подул ветер, да и возвращаться им можно было по прямой, а не выписывая по морю широкую дугу, по которой они преследовали корабль-призрак. Так что в порту Хориниса рыбаки и маг оказались задолго до рассвета, где и расстались, условившись встретиться завтра. Ультар направился в гостиницу возле рыночной площади, а Ренато с сынишкой побрели в свою хижину из старых корабельных досок и парусины.

Ультар хорошенько выспался, а затем направился на рынок, где закупил провизии на пару дней. Затем он снова пошёл в порт и на пристани встретил Ренато и Фарима, которые возились возле своей лодки.

— Да пребудет с вами Иннос! — приветствовал их Ультар. — Когда мы можем отправляться?

— Хоть сейчас, почтенный маг, — отозвался Ренато.

— Хорошо. Только возьми побольше воды.

Вскоре, провожаемые взглядами других рыбаков — испуганными, скептическими, исполненными надежды или просто равнодушными — они покинули гавань и направились к островку напротив маяка. Лодка миновала похожую на природную арку скалу и пошла на северо-запад, а вскоре уже подходила к своей цели.

На этот раз на берег они высадились втроём и тщательно обыскали весь островок. Фарим забрался даже в самые труднодоступные места. Однако ничего найти не удалось — ни вещей, ни надписей, ни каких-то ещё следов человеческого присутствия.

— Вот что, Ренато. Вы отправляйтесь обратно, а я останусь здесь до утра. Море спокойное, шторма быть не должно. На рассвете вы за мной вернётесь, — сказал Ультар.

— А можно я тоже останусь? — встрял Фарим.

— Нет, малыш. Лучше я один. А то так недолго и спугнуть призраков, — отозвался Ультар. — Но если мне удастся что-нибудь выяснить, то завтра я расскажу тебе со всеми подробностями. Договорились?

— Хорошо, — недовольно буркнул Фарим. Ему оставалось лишь смириться с решением мага. Тем более что отец украдкой отвесил ему подзатыльник.

Ультар выгрузил из лодки небольшой бочонок с водой и свой мешок с припасами, попрощался с рыбаками и стал располагаться на берегу. До вечера он просто сидел у моря, любуясь водной гладью и видом Хориниса, бродил по скале, пару раз плотно перекусил и немного позанимался отработкой заклинаний первого круга.

А когда солнце закатилось за горизонт и на мир опустилась тьма, вдали показались магические огни корабля-призрака. Ультар замер в тревожном ожидании и лишь тихо шептал молитву Инносу. Он не знал, что ему сулит встреча с этим порождением бездны, но твёрдо вознамерился разгадать его тайну.

Около полуночи корабль, вблизи оказавшийся настоящей громадиной, подошёл к островку, убрал паруса и встал на якорь. На воду спустили шлюпку и та, повинуясь размеренным движениям вёсел, помчалась к берегу. Самым жутким было то, что всё это происходило в полной темноте.

Но вот, наконец, нос шлюпки коснулся берега, и с неё спрыгнул высокий человек в развевающемся плаще. Гребцы остались в шлюпке, а он направился к тому месту, где стоял Ультар. Когда незнакомец приблизился, молодой маг заметил, что сквозь его плащ, крепкую фигуру и широкую шляпу видны призрачные огни корабля.

— Кто ты? И что тебе надо? — делая шаг навстречу, заговорил Ультар.

— А ты кто такой? — вопросом на вопрос ответил незнакомец. Голос его звучал глухо, но легко перекрывал плеск волн и вселял в душу Ультара невольный страх.

— Я служитель Инноса, — ответил маг.

— О! Какое счастье! Благослови меня, — попросил незнакомец, преклоняя колено.

Ультра поднял руку в благословляющем жесте и попытался произнести положенные в таких случаях слова, однако язык его словно присох к нёбу.

— Не могу... — растерянно выдавил он.

Призрак тяжко вздохнул и выпрямился.

— Боги не хотят даровать мне ни прощения, ни покоя, — с печалью в голосе сказал он. — Знай же, маг, моё имя Нертис. Я капитан корабля, который зовётся «Ловец ветров». И я проклят богами, ибо нарушил клятву.

— Какую клятву ты нарушил, Нертис? — спросил Ультар.

— Именами всех трёх богов я поклялся своей любимой, что ни при жизни, ни после смерти не расстанусь с её прощальным подарком — кольцом, в которое вправлен большой синий камень. Эту клятву я принёс подле её смертного ложа, — начал рассказывать капитан призрачного корабля. — А вскоре мой «Ловец ветров» налетел на скалы у берегов Хориниса и пошёл ко дну. Выжил только я один и сумел доплыть до этой скалы. Однако начался прилив, буря всё усиливалась, и волны стали перекатываться через этот клочок суши. Я решил попытаться доплыть до берега, ибо сквозь мглу ночи и струи ливня видел недалёкий свет Хоринисского маяка.

Вот только я очень боялся потерять кольцо. После смерти возлюбленной я сильно исхудал, пальцы мои стали тоньше, и оно едва держалось на одном из них. Тогда я спрятал кольцо в трещину в камне с тем, чтобы вернуться за ним, когда уляжется буря.

Но до берега мне доплыть было не суждено. Силы изменили мне, и я захлебнулся. Но после не отправился в светлую обитель Инноса или чертоги Белиара, а остался на земле в призрачном облике, который ты видишь ныне перед собой. Корабль и моя верная команда оказались прокляты вместе со мной. Так мы и скитаемся по морям три столетия подряд. А кольцо всё это время покоилось в трещине на этом островке.

А недавно оно пропало! Я почувствовал это и направился сюда, чтобы отыскать его. Обшарил все эти скалы и морское дно вокруг, но прощальный дар моей любимой исчез! И теперь каждую ночь я принуждён возвращаться сюда снова и снова, чтобы попытаться найти его, — вновь вздохнул призрак.

— Очень сочувствую твоей беде, Нертис. Но понимаешь ли ты, что твоё появление здесь несёт беды жителям Хориниса? — выслушав его, проговорил Ультар.

— А что я могу поделать? Неисполненная клятва влечёт меня сюда каждую ночь.

— Если я найду кольцо и верну его тебе, можешь ли ты пообещать, что навсегда покинешь здешние воды?

— Конечно! Ведь меня ничто больше не будет держать здесь, — воодушевился Нертис. — Но сможешь ли ты отыскать мою потерю?

— Обещать не могу, но посмотрю, что можно сделать, — ответил Ультар.

— Тогда прощай, маг! Буду ждать тебя на этом месте каждую полночь, — сказал капитан и направился к своей шлюпке. Минуту спустя она отчалила и пошла к кораблю. Вскоре тот выбрал якорные цепи, поднял паруса и скрылся в ночи.

А обессиленный Ультар нашёл местечко посуше, улёгся прямо на камни, подоткнув полы мантии, и мгновенно уснул. Проснулся лишь оттого, что Фарим настойчиво тряс его за плечо.

— Ох, мы так переживали, почтенный маг! Всё в порядке? — склонился над ним встревоженный Ренато.

— Всё хорошо, — отозвался Ультар и коротко поведал рыбакам о том, что приключилось ночью. — Не находил ли здесь кто-нибудь в последнее время старинного кольца? — спросил маг, завершив свой рассказ. — Это должно было произойти незадолго до первого появления корабля-призрака.

— Не слышал, но постараюсь разузнать, — отвечал Ренато.

По возвращении в Хоринис они с Ультаром провели настоящее расследование. Расспросили всех рыбаков, обитавших в Портовом квартале Хориниса. Кто-то из них испуганно твердил, что знать ничего не знает и ведать не ведает. Иные готовы были наплести с три короба, едва поняв, что их внимательно слушают. Однако некоторые правдиво рассказывали о том, что необычного заметили накануне взбудораживших всё население гавани событий.

В конце концов выяснилось, что за три дня до появления призрачного корабля на островке побывал рыбак по имени Йонас. Он нехотя признался, что действительно заметил в глубокой трещине в скале блестящий предмет и извлёк его, подцепив рыболовным крючком.

— Куда ты его дел?! — воскликнул Ультар, как только услышал об этом.

— Отдал ростовщику в качестве уплаты за долг. Я был должен ему тридцать золотых и всё никак не мог расплатиться.

Маг направился к ростовщику и очень обрадовался, узнав, что кольцо всё ещё у него. Но проклятый лихоимец отказывался расстаться со своим приобретением менее чем за полторы тысячи монет. Ультар такой суммой не располагал. Ему пришлось уговаривать и убеждать, а потом и угрожать ростовщику. Маг даже достал руну огненной стрелы и прожёг дыру в стене, грозя скряге гневом Инноса. Тот, наконец, сдался и отдал кольцо, взяв расписку о том, что впоследствии монастырь Инноса заплатит ему тысячу золотых, а ещё пятьсот монет зачтёт в качестве пожертвования.

На следующую ночь Ультар вновь был на островке.

— Это твоё кольцо, Нертис? — спросил он, как только капитан-призрак сошёл на берег.

— Да, это оно! Ты сдержал своё слово, маг! — воскликнул он.

— Держи, — протянул ему кольцо Ультар.

Нертис с благоговейным трепетом принял его и надел на палец. В тот же миг море вокруг озарила лазурная вспышка, а корабль-призрак, его капитан и шлюпка с гребцами исчезли, словно их никогда и не было.

— Да освятит Иннос твой путь... — воздев руку в благословляющем жесте, проговорил Ультар.

Проклятье развеялось.

Вечером следующего дня рыбаки вернулись в Хоринис с богатым уловом, а Ультар возвратился в монастырь. А вскоре туда явился ростовщик с полученной от него распиской. Верховные маги нехотя выполнили обязательства, принятые Ультаром в обмен на кольцо призрака. Однако молодому магу целый год пришлось отрабатывать долг перед церковью Инноса, выполняя самые трудные, а порой и опасные поручения...»

— Вот так история! — воскликнул Скип. — Аж мороз по коже! Хорошо, что мне никогда не приходилось встречать призрачных кораблей. Парни болтают, правда, что будто бы в какой-то затерянной бухте у берегов Хориниса уже добрую сотню лет стоит проклятый корабль пиратского капитана по кличке Шершавая Нога. Но я не верю в эти россказни.

— В самом деле? И кто такое говорил? — заинтересовался безымянный.

— Не помню точно. Кажется, Морган? Хотя нет, это Мэтт рассказывал. Да, точно Мэтт. Разболтался как-то, перебрав грога... Если хочешь, завтра сам у него спроси, — предложил Скип. — А пока давай укладываться спать. Час уже поздний.

Безымянный возражать не стал и принялся устраиваться на ночлег.

А снаружи всё так же шелестел ливень да в отдалении над горами изредка слышались отголоски громовых раскатов.

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

Встреча в городском парке

Немного необычный рассказ, действие которого происходит через несколько сотен лет после остальных произведений цикла.

На столе заверещал будильник. Курт, потянувшись, откинул одеяло и подошёл к окну. Несмотря на раннее утро выходного дня, на улицах Хориниса царило оживление — спешили куда-то пешеходы, сигналили автомобили, дул в свисток и отчаянно жестикулировал полосатым жезлом городской стражник. Отсюда, с высоты седьмого этажа, вся эта суета казалась далёкой и его, Курта, не касающейся. Однако вскоре ему предстояло стать её частью.

Он босиком прошлёпал в ванную, и изнутри раздалось журчание воды. Затем Курт направился на кухню и открыл холодильник. Разнообразием его припасы не отличались. Пара луковиц огненного корня, бутылка с остатками масла и большое яйцо падальщика с синим штампом фермы-производителя на скорлупе — вот и всё, что оставалось в его распоряжении.

Курт только вчера вернулся из командировки на Южные острова. Пассажирский гидроплан высадил его и других прибывших на причал уже в сумерках. Так что пополнить припасы времени у него не было, все лавки уже закрылись. Да и, откровенно говоря, денег оставалось в обрез. Зарплату ему выплатят только на следующей неделе, а оставшуюся после возвращения скромную сумму стоило приберечь на вечер. А до тех пор Курт решил пробавляться тем, что имелось в наличии.

Он снял с полки большую сковороду, поставил её на электроплиту и плеснул масла. Пока оно разогрелось, почистил и мелко нарезал луковицу. Когда он высыпал остро пахнущие кусочки на сковороду, масло раздражённо зашипело. Затем Курт точным ударом расколол скорлупу яйца и вытряхнул его содержимое в миску. Принюхался. Вроде бы не протухло. Тогда он добавил немного соли, вилкой перемешал желток и белок, а затем вылил всё на сковороду. Та в ответ удовлетворённо зашкворчала.

В этот момент в спальне зазвонил телефон. Курт поспешно бросился к нему и поднял трубку.

— Да? — сказал он.

— Привет, Курт! Это Лотар, — раздался в динамике голос начальника отдела продвижения.

— Доброе утро, мастер Лотар!

— Как съездил?

— Всё в порядке. Завтра предоставлю отчёт.

— Хвала Инносу!

Лотар помолчал, словно собираюсь с мыслями, а затем продолжил немного более отстранённым тоном:

— Хотел тебя предупредить, Курт. У нашей фирмы возникли некоторые... э-э... финансовые проблемы. Так что зарплата, вероятнее всего, задержится. Возможно, на неопределённый срок. И возместить тебе командировочные расходы мы тоже пока не сможем.

— Но мне необходимо заплатить за жильё! Я и так задержал выплату из-за командировки, — растерянно ответил Курт.

— Ну, друг мой, это уж твои личные проблемы. Нужно быть экономнее и ответственнее относиться к своим личным финансам... Ты меня слышишь, Курт?

— Да, мастер Лотар!

— Также должен сказать, что в связи с трудностями у нас ожидаются сокращения. Но, уверен, тебе в любом случае это не грозит — ты один из лучших работников. Конечно, скорее всего, на тебя переложат работу уволенных сотрудников, а об увеличении зарплаты не стоит и заикаться, пока ситуация на фирме не станет лучше. Но, уверен, что ты справишься.

— Да, мастер Лотар, — упавшим голосом отозвался Курт.

— Хвала Инносу! Я в тебе даже не сомневался, — с фальшивым энтузиазмом прозвучало в трубке. — Завтра в восемь утра жду с отчётом. А пока желаю счастливо провести выходной!

— Спасибо, мастер Лотар... — пробормотал «один из лучших работников», но в ответ услышал только короткие гудки.

Едва он положил трубку, как телефон зазвонил вновь.

— Да, мастер Лотар? — ответил Курт.

— Господин Курт? Это Ханна. Просто хочу напомнить вам, что вы просрочили платёж за жильё на полторы недели. Когда сможете внести плату и штраф за просрочку?

— О, госпожа Ханна! Простите! Понимаете, у меня на работе возникли трудности и...

— Я вам очень сочувствую, но вынуждена предупредить, что если вы не заплатите до середины следующей недели, то нам придётся вас выселить. Не захотите съехать добровольно — мы обратимся в стражу. Вы меня поняли?

— Да, госпожа Ханна...

— Вот и отлично. Желаю вам весело провести выходной!

Курт повесил трубку и задумчиво уставился на поверхность стола. Зарплату на фирме задерживали регулярно и не считали это чем-то особенным. Но раз Лотар счёл нужным его предупредить, то на этот раз наверняка ждать денег придётся очень долго. А Ханна явно не шутила.

Из задумчивости Курта вывел запах гари.

— Мой завтрак! — воскликнул он и опрометью бросился на кухню.

Яичница уже приобрела чёрный цвет и слегка дымилась. Ругаясь сквозь зубы, он схватил сковороду и бросил её в мойку. Затем, подумав немного, взял вилку и расковырял обугленную поверхность яичницы. В середине она сохранила свой естественный цвет и, судя по всему, оставалась вполне пригодной к употреблению. Курт извлёк уцелевшие остатки блюда на тарелку, вскипятил воду и бросил в неё чайный пакетик «с натуральным ароматом серафиса». Затем включил телевизор и уселся за стол.

— ...департамента министерства финансов Миртанской Республики, инфляция за минувший месяц составила три и семь десятых процента, — вещала с экрана миловидная дикторша. — Заместитель министра лорд Бромор советует гражданам затянуть пояса и сократить лишние расходы. По его словам, причина экономических проблем заключается в непрекращающихся военных действиях на юге провинции Варант. В районе конфликта в настоящее время как раз находится наш коллега, военный корреспондент Регис. Сейчас мы попробуем с ним связаться...

Изображение на экране потускнело, а затем большую его часть закрыло искажённое помехами лицо лысого детины с рыжей бородой. За его левым плечом в небо поднимался столб чёрного дыма.

— Регис, ты на связи! Что там у вас происходит?

— А? Что? Да-да, я вас слышу... Наша авиация нанесла бомбовый удар по позициям фанатиков. Кажется, одна из бомб угодила в склад боеприпасов — взрыв был очень сильный, а сейчас там разгорается пожар! — заорал в микрофон военкор. — Через несколько минут танки второго паладинского корпуса пойдут на прорыв! Это уже третья попытка взять позиции фанатиков на подступах к Иштару. Две предыдущие, к сожалению, к успеху не привели. Адепты Белиара сопротивляются отчаянно, их поддерживают банды местных орков...

За спиной Региса что-то ухнуло, камера дёрнулась, экран заволокло пылью или дымом, а голос военкора заглушил треск помех.

— А ...ходят на пози... Лорд Вамбо прика... их... ...ложников. Потери среди...

— Регис! Регис, мы тебя не слышим! — на экране вновь показалась дикторша. — К сожалению, трансляция прервалась. Результат атаки корпуса лорда Вамбо вы сможете узнать из дневного выпуска новостей. А сейчас — о погоде.

Экран заполнила карта Миртанской Республики и окрестных акваторий. По ней забегала белая стрелка.

— Как сообщают синоптики, на западе Миртаны сегодня ветрено. Облачность переменная, местами возможны осадки. На восточном побережье в окрестностях Венгарда и Кап Дуна — проливные дожди. В Варанте жарко, высока вероятность песчаных бурь. В Нордмаре температура чуть выше нуля, ветер северный, ночью ожидаются заморозки. На Южные острова надвигается шторм, — зазвучал ещё более приятный, чем у предыдущей дикторши, женский голос. — И лишь на Хоринисе сегодня тёплая солнечная погода с незначительной облачностью и лёгким ветерком. Южный шторм доберётся до острова не ранее завтрашнего дня.

Курт допил чай и выключил телевизор. Пора было заняться решением проблем. Вообще-то, у него на сегодня были совсем другие планы, однако прочие дела можно отложить. Кроме встречи, которая назначена на вечер.

Пусть зарплата в ближайшее время не светит, но к счастью, есть ещё его приятель Отто, который задолжал ему восемьдесят тысяч. Даже если он сможет вернуть долг, то его, конечно, не хватит на плату за жильё. Однако можно будет пока внести половину суммы и попробовать уговорить Ханну подождать ещё некоторое время.

Курт попытался дозвониться до Отто, но тот не ответил. Впрочем, для него это обычное дело, он или на работе, или шляется по портовым заведениям. Придётся навестить приятеля лично.

Но это позже. А сейчас нужно сделать ещё один звонок. Чуть подрагивающими пальцами Курт набрал номер.

— Я вас слушаю, — раздался в трубке нежный голос.

— Моника, это я...

— О, привет! Когда вернулся?

— Вчера вечером. Не стал тебе звонить — было уже поздно. Мы договаривались сегодня встретиться. Помнишь?

Трубка на мгновение умолкла, но тут же ожила снова:

— Да, конечно! В восемь вечера в городском парке?

— Точно. Ты не забыла!

— Хорошо, до вечера! А сейчас извини, мне надо бежать.

На душе потеплело. Пока у человека остаётся самое главное, никаким проблемам его не сломить.

Всё ещё улыбаясь, Курт, обулся и вышел на лестничную площадку. Попытался вызвать лифт, но так и не дождался — тот гудел где-то внизу, перемещаясь то вверх, то вниз. Тогда Курт, быстро перебирая ногами, сбежал по лестнице — для ловкого спортивного парня это не составляло проблемы.

Оказавшись на улице, Курт неспешным шагом направился в Портовый квартал. Именно там обычно обретался Отто, который работал сварщиком на верфи «Гарвелл и сыновья» — почтенном предприятии с многовековой историй. Конечно, сегодня выходной, но на верфи работают по сменам, а точного графика приятеля Курт не знал. Так что придётся спросить на проходной или поискать Отто в его любимых злачных местах.

Своё знакомство с Отто Курт старался не афишировать, однако некоторые коллеги знали о нём. Конечно, они не одобряли того, что перспективный офисный работник общается с чернорабочим, которые для них были немногим лучше бродяг со свалки. Но Отто и Курт дружили с детства — когда-то их семьи жили рядом. И, хоть впоследствии судьба их развела, но, тем не менее, они продолжали поддерживать приятельские отношения.

Оказавшись перед железными воротами с вывеской «Гарвелл и сыновья», Курт направился к будке с окошком, устроенной сбоку от них. К счастью, сегодня дежурил знакомый охранник — орк, в компании которого они с Отто как-то раз неплохо повеселились в портовой таверне.

— Привет, Уртак!

— Здорово, приятель! Как поживаешь? — тяжело двигая челюстями, ответил орк.

— Отлично. Не подскажешь, Отто сегодня на смене?

Покрытое грубой щетиной лицо охранника резко сменило выражение.

— А ты разве не знаешь?

— Чего не знаю? Я только вчера из командировки.

— Отто... Его порезали на днях. Насмерть.

— Что?!

— Сцепился по пьяни с какими-то варантцами. В ночном клубе «Красный фонарь». Ну, ты знаешь, он постоянно там ошивался...

— Вот Белиар! Когда похороны?

— Так, похоронили уже. Позавчера. На Старом кладбище, что за «Мёртвой гарпией», — ответил охранник. — Мы с ребятами хотим съездить туда на следующей неделе. Обустроить могилу поприличнее, цветов отвезти. Ты с нами?

— Да-да, конечно... Спасибо, Уртак...

Курт на негнущихся ногах отошёл от ворот и побрёл в обратном направлении. Отто, старина Отто! Как же так?

***

До вечера Курт ходил словно в воду опущенный. Но когда приблизилось время свидания с Моникой, заметно взбодрился. Пока эта девушка с ним, никаким бедам его не сломить. Взгляд её тёплых лучистых глаз всегда наполнял сердце парня силой и надеждой.

Вечером он надел лучший из своих немногочисленных костюмов, посмотрелся в зеркало и остался вполне доволен увиденным. Да, черты лица, конечно, грубоваты, а русые волосы давно требовали встречи с парикмахером. Однако в сочетании со спортивной фигурой и решительным взглядом всё это было скорее достоинствами, нежели недостатками.

Курт сунул в карман бумажник, вышел из квартиры и нажал кнопку лифта. Дверцы приветливо распахнулись. Кажется, тёмная полоса в жизни заканчивалась. Впереди его ждали пусть маленькие, но победы, и постепенное движение вперёд и вверх.

Городской парк находился посреди самого обширного района Хориниса под названием Восточный лес. Говорят, в древние времена здесь и в самом деле темнела дремучая чаща, кишевшая диким зверьём. Теперь же большую часть местности, расположенной к северо-востоку от Старого города, занимали престижные кварталы, застроенные дорогим жильём, ресторанами и магазинами. Лишь в самом центре, в окружении скал, оставался пятачок земли со старыми деревьями. Между зелёными великанами были разбиты клумбы, расставлены скамейки и статуи, проложены дорожки и до самого утра горели фонари. Также в парке имелись карусель, зверинец, лавки с сувенирами и сладостями.

Навстречу Курту попался маг огня. Человек в длинной красной мантии, расшитой по рукавам и подолу золотистыми языками пламени, заступил дорогу.

— Да благословит тебя Иннос, сын мой! — смиренным тоном произнёс он. — Пожертвуй на благо церкви Порядка и Света, не поскупись!

— Прости, отец, но у меня совсем нет денег, — ответил Курт. — Однако в следующий раз непременно пожертвую.

— Ну что ж. Да освятит Иннос твой путь! — ответил маг.

Курт обогнул служителя Света и заспешил дальше. Как и любой житель Миртаны, он с детства слышал рассказы о том, что некогда маги Огня и в самом деле умели творить чудеса. Они метали во врагов огненные шары, вызывали потоки пламени с небес и умели проникать в мысли любого человека. Обмануть их было невозможно. Но те времена давно минули, и теперь служители Инноса лишь собирали пожертвования, проводили ничего не значащие обряды да читали проповеди, в которых призывали подчиняться властям, уважать законы и даже не думать об изменении существующего порядка вещей. За это они неизменно пользовались покровительством государства.

Впереди засверкала огнями вывеска цветочной лавки. По случаю летнего времени торговля шла на улице, под лёгким навесом.

— Мне вот этот, пожалуйста, — указал Курт на самый большой и роскошный букет.

— Пять тысяч семьсот золотых, — ответила продавщица.

Курт достал бумажник, извлёк из него разноцветную пятитысячную купюру, потом отсчитал ещё одну в пятьсот золотых, две сотенных и протянул деньги женщине. Та с улыбкой подала ему букет.

— Спасибо!

— Стыдно лгать служителю Света, сын мой! Иннос покарает тебя! — раздался за спиной раздражённый голос.

Курт обернулся и увидел давешнего мага. Тот, оказывается, шёл за ним до самой лавки. Парень ощутил острое раздражение.

— Шёл бы ты... по своим делам, святой отец! Мне не платили уже два месяца, грозят выкинуть из квартиры, моего друга убили, а тут ты ещё... Если тебе нужны деньги, то пойди и устройся на работу!

— Но...

— А если тебе что-то не нравится, то можешь запустить в меня огненным шаром! Что, не умеешь? Тогда какого демона ты вообще ко мне прицепился со своим Инносом, а? — выдохнул Курт в лицо опешившего мага. Он повернулся к нему спиной и заспешил к парку. А служитель Инноса остался стоять посреди улицы с разинутым ртом.

До прихода Моники у Курта оставалось немного времени, чтобы успокоиться и настроиться на нужный лад. Поэтому, когда он увидел на парковой дорожке лёгкую фигурку, выгодно подсвеченную фонарями, парень широко улыбнулся, шагнул навстречу и протянул букет.

— Ой, какой чудесный! Спасибо!

Курт потянулся к девушке, чтобы её поцеловать, но Моника неожиданно отстранилась.

— Извини, милый. Я пришла, чтобы попрощаться.

— Что?! Как... Не понимаю... — опешил он, растерянно глядя на любимую.

— Сейчас я всё объясню. Ты помнишь Альвина? Он сделал мне предложение, и я согласилась.

— Но...

— У Альвина собственная квартира, а его отец владеет автомойкой, которая потом перейдёт ему по наследству. Ты славный парень, но мне нужно подумать о своём будущем. Не обижайся! Прощай! — Моника повернулась к нему спиной и решительно зацокала каблучками, прижимая к груди букет. Курт только теперь заметил лоснящийся бок автомобиля, который ждал её у ворот парка. А парень так и остался стоять на дорожке ни жив ни мёртв.

Если бы тот маг Огня последовал за Куртом дальше и увидел, в каком положении он оказался, то наверняка счёл бы, что это Иннос покарал грешника за непочтительность к своему служителю. Однако свидетелем его отчаяния стали лишь немногочисленные посетители и служители парка, которым не было до него никакого дела.

Курт бездумно зашагал по дорожке, не в силах до конца осознать происшедшее. Отношения с Моникой были единственным лучиком света в его в общем-то безрадостной, как и у большинства современных миртанцев, жизни. И вдруг этот свет погас...

Парень обнаружил, что забрёл в зверинец. Он стоял перед большой, ярко освещённой клеткой с табличкой: «Мракорис». В углу клетки, свернувшись, словно в попытке стать незаметнее, лежало крупное животное. Его покрытая свалявшейся шерстью шкура время от времени подрагивала, сквозь неё явственно проступали рёбра.

Курт пялился на свергнутого с трона и пленённого короля хоринисских лесов, и ни о чём не думал. В голове звучал лишь какой-то невнятный гул. Стоявший рядом с клеткой орк в униформе служителя парка начал коситься на человека, который вёл себя необычно.

Вдруг позади Курта сверкнула яркая вспышка, и служитель парка мгновенно забыл о странном посетителе. «Кому взбрело сейчас фотографировать? Темно же...» — отстранённо подумал Курт и медленно обернулся.

Посреди примятой клумбы стоял ещё один орк. Он был не в униформе, а в одной набедренной повязке. Если, конечно, не считать многочисленных бус, браслетов, перьев и нанесённых на волосатую шкуру разноцветных узоров. В руке он сжимал украшенный чьими-то черепами посох. Орк заметил стоящего возле клетки собрата и проревел какую-то фразу на непонятном языке.

— Это ты мне? — спросил парковый служитель. — Я не понимаю. Говори по-миртански.

— Твоя забыть родной язык и говорить как морра! — прорычал пришелец. — Ты из какой племя?

— Какое ещё племя? Я гражданин Миртанской Республики! К тому же, отвечаю за порядок в этом парке...

— А, твоя быть раб, — уверенно заявил украшенный перьями орк, небрежно отмахнувшись от собрата, а затем огляделся по сторонам. — Где Ур-Шак оказаться? Наверно, путать заклинание и попасть будущий время. Моя отдохнуть и вернуться назад.

Орк наклонился, выдрал из клумбы пучок огненной крапивы какого-то специально выведенного декоративного сорта и запихал в рот. Пожевал его, а потом разочарованно скривился.

— В этот ботва не быть магия! — удивился он. — А, пускай! Ур-Шак иметь много мана. Ур-Шак вернуться домой и так.

— Эй, что ты себе позволяешь! Эти растения — собственность муниципалитета и... — возмутился служитель парка.

— Твоя молчать и не орать на старший! Ты не видеть? Ур-Шак — говорящий с духи. А ты есть кто?

— Я здесь работаю...

— Моя и говорить — раб. Сейчас я уходить домой и забирать тебя тоже. Ты тогда быть вольный орк.

— Я и так дома! Никуда с тобой не пойду, проклятый сумасшедший! Я сейчас позову стражу...

Пришелец, больше не тратя слов попусту, вытянул вперёд волосатую руку, с которой сорвался какой-то блестящий голубоватый ком. Повеяло холодом. Униформист моментально превратился в неподвижную, сверкающую ледяными кристаллами глыбу.

Мракорис в клетке заскулил от страха и постарался забиться в угол ещё плотнее.

— Совсем худо. Орк трус. Теневой зверь трус, — разочарованно заключил пришелец и обернулся к Курту. — Ты тоже быть трус, человек?

— Я — нет, — ответил тот и шагнул вперёд. — Как ты это делаешь? Это магия, да?

— Да, это быть магия. Твоя никогда не видеть?

— Нет.

— Совсем худой время. Ур-Шак уходить домой.

— Постой! Возьми меня с собой!

Орк, уже вскинувший руки для активации заклинания, замер.

— Твоя и правда быть смелый! Так и быть. Только Ур-Шак не знать, в какой место ты попадать. Но знать, в какой время.

— Да мне, в общем, без разницы...

— Как звать такой смелый морра?

— Марвин. Меня зовут Марвин Курт.

— Ур-Шак запоминать. Твоя стоять близко, сейчас колдовать...

***

— Именем короля Робара Второго, я приговариваю этого каторжника... — загундосил судья.

— Стойте! — вскинул ладонь появившийся из вспышки телепорта служитель Инноса. — Каторжник, если ты доставишь это письмо верховному Магу круга Огня, то сможешь выбрать себе любую награду.

— Согласен. Только пусть судья заткнётся, — ответил Марвин.

— Да как ты смеешь...

— Молчать! — рявкнул на судью маг, протянул осуждённому свиток пергамента с красной печатью и обернулся к державшим будущего пленника Рудниковой долины стражникам: — Отправляйте!

Мимо мелькнула сверкающая пелена магического барьера, в ушах засвистел воздух, а по спине больно хлестнула поверхность воды. Отплёвываясь, Марвин выбрался на берег озера, где был встречен ударом кулака в лицо.

— Добро пожаловать в колонию! — проорал ударивший его тип в красных доспехах, а под рёбра врезался тяжёлый сапог...

— Довольно! Оставьте его, — прозвучал чей-то строгий голос, и избиение прекратилось. — Вставай!

Марвин сфокусировал взгляд на высоком черноусом человеке.

— Меня зовут Диего, — представился тот.

— А я...

— Меня не интересует, как тебя зовут...

— Погоди! Я просто хотел сказать, что знаю, чему посвящу свою жизнь! — ответил Марвин и улыбнулся разбитыми губами. — Сделаю всё, чтобы боги и дарованная ими магия не покинули этот мир.

Пленники пустыни

Глава 1. В песках Варанта

Всё началось с того, что молодой миртанский арбалетчик по имени Драго уснул на посту. За такое и в мирное время можно оказаться на каторге. А теперь, когда войска короля Робара Второго вступили в пустынные земли Варанта, ему бы и вовсе головы не сносить. После короткого разбирательства вздёрнули бы перед строем на первом попавшемся дереве. Благо здесь, у самой миртанской границы, деревья ещё иногда встречались.

Однако о проступке арбалетчика начальство так и не узнало. Спасение пришло, откуда Драго его не ждал. И сам он этому спасению не обрадовался — ни сразу, когда очнулся крепко связанным и с тупой болью в затылке, ни позже, когда захватившие его в плен варантцы гнали бедолагу через раскалённые пески куда-то на юг.

Передовому отряду миртанцев повезло, что на сонного часового наткнулись не лазутчики из войска, которое вели полководцы Гелон и Люккор, а всего лишь шайка кочевников. Только не из тех, что поклоняются Аданосу и враждуют с жителями городов, а другие, почитающие Белиара. Такие в Варанте тоже встречались, хоть уже и в те времена оставалось их немного. Жили эти поклонники Тьмы не столько разведением овец, коз и прочей живности, сколько набегами, грабежами и работорговлей.

Нападавшие, которых насчитывалось всего несколько человек, не попытались вырезать сонный лагерь. В случае тревоги им бы самим не поздоровилось. Они лишь оглушили и уволокли в ночную пустыню часового, прикорнувшего у большого камня, который ещё не растратил накопленное за день тепло.

Несколько часов спустя, когда подгоняемый тычками копья Драго плёлся со связанными за спиной руками по горячим барханам, он уже мечтал о прохладе. А ещё о воде. Чистой холодной воде из лесного родника. Да хоть прямо из реки где-нибудь возле Сильдена или Фаринга. Ну, пусть даже из какой-нибудь тёплой мутной лужи...

Второму пленнику, которого гнали вместе с Драго, приходилось полегче. Парень уродился смуглым, черноволосым, жилистым, с узким крючконосым лицом. Словом, внешне он отличался от захвативших их с Драго работорговцев лишь одеждой — лёгкой охотничьей курткой, и они вполне могли бы принять его за своего. Однако для жителей пустыни охотник был точно таким же миртанцем, как и белокожий Драго, и обращались с ними одинаково.

Ближе к полудню, когда у арбалетчика начало темнеть в глазах и стали подкашиваться ноги, зной допёк и кочевников. Они загнали пленников в тень рыжей отвесной скалы и стали устраиваться на привал. Едва поняв, что идти дальше прямо сейчас не нужно, Драго без сил рухнул на песок. Рядом опустился охотник.

Над ними остановился один из варантцев. Он пробормотал что-то явно нелестное в адрес пленников на непонятном языке. Сквозь закрывавшую нижнюю половину лица повязку голос его звучал глухо и неразборчиво. Потом работорговец снял с пояса кожаный мех, вытащил затычку из горловины и поднёс сосуд к губам Драго.

Вода! Это была вода! Тёплая, воняющая плохо выделанной кожей, но вода.

Арбалетчик жадно приник к горловине и принялся глотать живительную влагу. Он бы, наверное, опустошил мех за один раз, но кочевник засмеялся, отнял это благословенное вместилище от его губ и принялся поить охотника. Затем убрал мех и отошёл к остальным работорговцам. Пленники на какое-то время оказались предоставлены сами себе, хотя за ними продолжали зорко следить издали.

— Грим, — сказал вдруг охотник. Голос его прозвучал хрипло.

— Что? — не понял Драго.

— Грим. Зовут меня так.

— А я Драго, — в свой черёд представился арбалетчик. — Как думаешь, куда нас ведут?

— Известно куда — в Бакареш, на невольничий рынок, — с кислой миной сообщил Грим.

— Откуда знаешь? А вдруг куда-нибудь вглубь пустыни?

— Не-ет, в Бакареш, — негромко протянул охотник. — Я всю дорогу слушал, о чём они между собой трепались.

— Ты понимаешь их язык? — вяло удивился Драго.

— Понимаю. Моя мать была из одного кочевого племени. Правда, не из этих вот, а из порядочных, которые Аданосу поклоняются, — сообщил Грим и завозился, пытаясь усесться поудобнее. — Эх, руки затекли...

— Вообще странно. Я прежде не раз видел варантских торговцев. Они все говорили по-миртански, только слова произносили немного иначе. А этих вообще не понять.

— Те торговцы наверняка из города были. Там все говорят на одном с нами языке. Старое варантское наречие используют только некоторые кочевники и ещё, как мне рассказывали, служители Белиара, — обогатил охотник собрата по несчастью новой порцией полезных сведений. — Лучше расскажи, как ты в плен попал?

Драго коротко поведал свою печальную историю, а затем спросил:

— А тебя как схватили?

— Во время охоты. Всё из-за этого проклятого варана! Не захотел подранка упускать, сунулся в барханы, а там засада. Взяли как мясного жука, даже дёрнуться не успел... Теперь вон один из этих ублюдков с моим луком за спиной ходит, — покосившись в сторону варантцев, скрипнул зубами Грим.

Те как раз закончили подготовку к обеду — расстелили прямо на песке какую-то тряпку и разложили на ней еду. Двое кочевников направились к пленникам. Те напряглись в ожидании неприятностей. Но, как выяснилось, особых причин для беспокойства пока не было.

— Мы сэчас рука развэзать — раб бэз рука никуда нэ нада. Вы тагда жрать. Кто убэгать — мы рука-нога ломать, на сонца кидать. Вы вэдь лубить сонца и свой бог Иннос, да? — коверкая миртанские слова, заявил один из кочевников. Хотя нижней части лица видно не было — как и у других варантцев, его прикрывала повязка, но по голосу чувствовалось, что негодяй ухмыляется.

Не дождавшись от пленников ответа, он зашёл за спину к Драго и принялся снимать путы с запястий. Потом развязал и Грима. Второй кочевник тем временем стоял напротив, наставив на миртанцев наконечник копья. Но они и без того находились не в том состоянии и положении, чтобы немедленно попытаться сбежать или поднять бунт.

Едва освободившись от верёвок, Грим и Драго принялись растирать потерявшие чувствительность запястья. Работорговец кинул перед ними узелок со снедью и мех, в котором плескалось немного воды.

— Вы давай-давай хорошо жрать! Тощий раб нэ нада — на базар мало дэнги стоит. Да? — заржал он.

Второй — тот, что с копьём, тоже захихикал. Смех у него оказался высокий и очень противный. Ещё раз окинув пленников презрительными взглядами, оба кочевника вернулись к своим.

— Вот шныги! — процедил им вслед Грим. — Слова коверкают точно орки.

Драго же молча подтянул поближе оставленный работорговцами свёрток и принялся распутывать неподатливый узел ещё не до конца вернувшими чувствительность руками, по которым прокатывались волны живительной боли.

***

Бакареш встретил их несколько дней спустя шумом, пестротой, густой вонью и клубами жёлтой пыли. Она набивалась в ноздри и глаза, скрипела на зубах, неприятно скребла в горле. Сквозь её пелену очертания зданий одного из самых больших и богатых городов Варанта выглядели зыбкими и нереальными, словно пустынный мираж.

Гнавшие Драго и Грима кочевники, как только оказались в непривычной для себя обстановке, вдруг сделались робкими и незначительными. Они старались держаться плотной кучкой и жались к стенам, когда навстречу попадался наряд вооружённых кривыми саблями стражников, эскорт какого-нибудь местного толстосума или повозка, запряжённая парой воняющих потом и навозом круторогих волов. Однако за пленниками, руки которых вновь были крепко связаны, следили по-прежнему зорко.

— Давай-давай, ходы! — прикрикнул на невольников один из работорговцев и ткнул замешкавшегося Грима в спину древком копья.

Нигде не останавливаясь, кочевники сразу же направились к рынку рабов. Драго впоследствии не смог бы сказать, в какой части города он располагался — слишком смутным и ненастоящим казалось ему всё происходящее. Путь по раскалённой пустыне отнял у него последние силы, а ушибленная голова нестерпимо болела. Грим выглядел чуть бодрее, но и он с трудом переставлял ноги. Оба находились в том состоянии отупения и усталой обречённости, которого и добивались работорговцы. Сопротивление и побеги — вовсе не то, чего они хотели от пленников.

На рынке главарь кочевников о чём-то договорился с важным типом, под расшитым халатом которого круглилось внушительных размеров брюхо. После этого невольников развязали, напоили и впихнули в большую деревянную клетку, где уже находились другие несчастные, попавшие в лапы работорговцев. Все они, судя по виду, были местными кочевниками или пленниками с Южных островов. Появление новичков невольники встретили вяло, без любопытства. Видно, новые измождённые долгой дорогой лица появлялись здесь часто.

Торги запомнились Драго как долгий кошмар. Они с Гримом, задыхаясь от раскалённой пыли и смрада, стояли под десятками взглядов, в которых читалось презрение, алчность, любопытство, равнодушие или злорадство. От воплей работорговцев и покупателей, которые старались перебить друг у друга цену, закладывало уши.

Мгновения, которое решило их с Гримом судьбу, Драго не уловил. Просто вой толпы вдруг стал громче, зазвенело золото, а потом их обоих грубо согнали с помоста, и они оказались перед высоким варантцем с хищными чертами лица и непроницаемым взглядом чёрных глаз. Пригнавшие их на рынок кочевники согнулись перед ним в почтительном поклоне.

— Это ваш хазаин. Вы его давай-давай слюшай. И башка клони, шакалы! — прошипел знакомый голос работорговца, а его жёсткие пальцы вцепились в шею Драго, сгибая её вниз.

Однако купивший невольников варантец что-то резко произнёс, и кочевник испуганно отшатнулся — от всех прав на рабов он уже отказался за пригоршню монет.

— Следуйте за мной, — велел новый владелец Драго и Гриму.

Не сомневаясь, что его приказ будет выполнен, он развернулся и направился прочь с рынка. Драго только теперь заметил троих вооружённых охранников в чёрных одеждах, которые маячили за спиной хозяина. Двое из них немедленно оказались позади невольников, а третий пошёл впереди, расчищая путь.

Вскоре их привели в какое-то круглое помещение, стены которого желтели большими блоками местного песчаника. В глазах у Драго запестрело от множества ковров и расшитых подушек. Зато здесь оказалось куда прохладнее, чем снаружи, и не было вездесущей пыли.

— Вымойте их. Воняет как от гоблинов... Потом приведите ко мне, — скривил загорелое лицо хозяин.

Час спустя лишённых остатков старой одежды и толстого слоя грязи невольников облачили в широкие штаны и поставили пред ясные очи хозяина. Точнее, очи-то оказались слегка затуманены, поскольку их обладатель возлежал на подушках перед дымящимся кальяном. Напротив, на расстеленной прямо на полу цветастой скатерти, стояли разнообразные закуски и приплюснутая, с длинным узким горлом бутыль голубоватого стекла. Белое варантское вино наполняло её на две трети. Драго почувствовал, как его пустой живот свело судорогой.

— Как вас зовут и кем вы были? — спросил хозяин, с усилием сфокусировав на своём приобретении осоловелый взгляд. Мундштуком кальяна он указал на Грима, давая знак говорить.

— Меня зовут Грим. Я охотник, — сообщил собрат Драго по несчастью.

Хозяин перевёл взгляд на бывшего арбалетчика.

— Драго. Был подмастерьем скорняка. А потом меня призвали в королевское войско...

— Так ты воин?

— Нет. Уже нет... — опустил голову Драго.

— Правильный ответ! — рассмеялся хозяин. — Запомните, рабы, я ваш господин. Любое моё слово для вас — закон. Есть, спать, дышать вы будете, только когда я вам это позволю. Станете усердно выполнять приказы — получите воду, еду, одежду и место для сна. Ослушаетесь — будете наказаны. А наказывать я умею, Белиар свидетель.

При этих словах он скривил лицо в жёсткой усмешке, хотя взгляд его оставался по-прежнему непроницаемым. Драго и до этого мгновения ничуть не сомневался в способности хозяина выдумать сколь угодно жестокое наказание, но теперь он ощутил настоящий ужас. Грим, судя по всему, тоже.

— Всё, ступайте! — потеряв к рабам всякий интерес, кивнул головой хозяин и вновь присосался к мундштуку.

Ждавшие у дверей молчаливые охранники вытолкали Драго и Грима взашей, а потом загнали в какую-то клетушку и заперли решётчатую дверь.

Перечёркнутое толстыми прутьями небо уже окрасилось в багровые оттенки заката, когда появилась молодая темнокожая женщина и принесла рабам кувшин с водой, а также по куску лепёшки с сыром. Грим попытался заговорить с ней, но женщина лишь отшатнулась, бросив на него испуганный взгляд, и быстро ушла.

Лепёшка оказалась свежей, но сыр засох, местами его покрывали пятна зелёной плесени, а с одного края, кажется, виднелись следы крысиных зубов. Однако проголодавшиеся невольники сгрызли его в мгновение ока. По очереди передавая друг другу кувшин, утолили жажду. Потом устроились на жёстком полу, чтобы дать отдых усталым костям.

— Что скажешь, приятель? — нарушил затянувшееся молчание Грим.

— А чего тут говорить... Лучше б мне было сдохнуть, чем угодить в рабство к проклятому варантскому живодёру! — вздохнул тот в ответ.

— Ну уж нет, я просто так сдыхать не собираюсь! Рано или поздно всё равно вырвусь на свободу. Ты со мной или сразу сложишь лапы? — процедил охотник.

— С тобой. Чего мне терять?

— Это верно, — почти неслышно рассмеялся Грим. — Терять нам нечего. Всё уже потеряли. Теперь остаётся только снова приобрести, — голос его стал сухим и жёстким. — Пока мы ничего сделать не можем. Нужно как следует осмотреться и первое время изображать усердие, чтобы эти твари расслабились. А там посмотрим.

На некоторое время пленники умолкли, но вскоре Грим не выдержал и заговорил снова.

— Ты как в королевское войско попал? — спросил он. — Надоело кожи мять и потянуло на приключения?

— Да какие там приключения... — вздохнул бывший арбалетчик.

Похоже, на этом он разговор бы и закончил, но любопытный блеск в глазах Грима не позволил ему умолкнуть.

— Это всё из-за моего хозяина. Вернее, его дочки... — нехотя сообщил он.

— Так-так, любопытно! — завозился охотник, устраиваясь поудобнее. — И что там с хозяйской дочкой? Зовут-то её хоть как?

— Алтэя.

— О, редкое имя! Красивая?

— Не то слово!

— А ты, выходит...

— Ну да, влюбился, как дурак. Ты это хотел услышать? — снова вздохнул Драго.

— В общем, да. Только пока не понял, как это связано с королевским войском, — продолжал теребить свою жертву Грим.

— Очень просто. Старый Кредль — её папаша и мой наставник в ремесле — как-то застукал нас, когда мы целовались под лестницей. Разорался, конечно. Грозил меня выгнать. Он-то собирался выдать дочь за богатого торговца. А она — молодец. Сказала, что если Кредль меня прогонит, то и сама тоже со мной уйдёт. А мне до конца ученичества не так уж долго оставалось. Со временем, глядишь, свою мастерскую завёл бы... — начал Драго, уже понявший, что отговорками от настырного охотника не отделаешься. — Словом, уговорил я Алтэю потерпеть, с отцом не ссориться и делать вид, что мы оба одумались. Но старого упыря не проведёшь, он живо наши уловки раскусил! Вскоре у Кредля якобы кошелёк пропал с тремя сотнями монет. Явились стражники, допросили нас всех, потом принялись обшаривать дом сверху донизу. И, конечно же, кошелёк обнаружился на дне моего сундучка!

— Вот шныги! — не сдержался Грим. — И ты после этого сбежал в войско?

— Какое там! Хозяин и капитан стражников отвели меня в сторонку и дали выбор — или под суд и на каторгу в Рудниковой долине Хориниса, или добровольцем на королевскую службу. Пришлось наряжаться в бело-красную котту, обучаться стрельбе из арбалета и идти с Робаром Вторым усмирять непокорных варантцев во славу Инноса. А оно видишь, как вышло...

— Да уж, не повезло тебе, дружище, — сочувственно похлопал его по плечу Грим.

— Самое паршивое, что Алтэя поверила в это враньё с кражей! — ударил кулаком по глинобитному полу узилища Драго. — Я и месяца не отслужил, как от неё пришло письмо. Она называла меня вором, писала, что я предал нашу любовь, и сообщала о своей помолвке с тем торговцем...

— Вот стерва! Да ладно, забудь. Все они такие, — проворчал охотник. — Я однажды и сам едва не женился, а потом зарёкся слишком прочно себя с бабами связывать.

— Почему? — отвлёкся от своих воспоминаний Драго.

— Да не угодишь им. Вот моя Тэкла вроде и с виду ничего, и готовила вкусно, но чем дальше, тем больше была недовольна и постоянно ворчала. То я слишком долго в лесах пропадаю, то золота моё ремесло маловато приносит... А я с детства охочусь, ничего иного делать не умею и не хочу! У меня и дед охотником был, и отец. Учил меня всему, пока его огненный ящер не изжарил... — ответил Грим. — Терпел я, терпел, а потом и говорю Тэкле: «Мы с тобой ещё не женаты, а ты уже из меня всю душу вымотала! Что же дальше будет?» Ну и ушёл.

— А она?

— Пока я не удалился достаточно, чтобы перестать её слышать, сыпала проклятьями. А когда через неделю с охоты в деревню вернулся, то узнал, что она уехала. Куда именно — никому не сказала. Так и не знаю, где она теперь, — пробормотал охотник, и в голосе его, вместо ожидаемого облегчения, послышалась горечь.

Вдруг незаметно ставшее тёмно-синим небо между прутьями их клетки закрыла чья-то широкая тень.

— Эй, шакалы, чего разорались?! Палок хотите? — рявкнула тень голосом одного из хозяйских охранников. — А ну, спать!

Невольникам пришлось притихнуть.

***

На следующий день Драго и Грима погнали на берег и вместе с другими невольниками заставили носить какие-то бочки и тюки в просторную шлюпку. Потом им пришлось ворочать вёслами, тянуть канаты, заволакивая груз на палубу пузатого корабля с длинными косыми реями на мачтах.

Затем они таскали тюки и скатывали бочки с палубы в трюм по скользкому трапу. Один из невольников оступился, выпустил края бочки, и она скатилась вниз. Там врезалась в переборку и с треском лопнула, расплескав во все стороны тёмное душистое масло.

Охранники мигом нашли виновного, попытавшегося забиться в самый тёмный угол трюма, выволокли его на палубу, разложили на горячих досках и принялись усердно лупить палками. А остальным рабам выдали ветошь и приказали собирать пролитое масло в широкогорлые кувшины. Эта работа отняла весь остаток дня. Лишь к ночи им дали поесть и заперли в устроенной здесь же, под палубой, выгородке.

С рассветом погрузка продолжилась и длилась до самой темноты. А наутро следующего дня над головами пленников затопали матросские пятки, раздались крики, ругань, какой-то стук и скрип. Судно вздрогнуло, а затем размеренно заколыхалось на волнах, кренясь и набирая ход.

Плавание продолжалось несколько суток. На это время рабов оставили в покое, лишь изредка кормили и давали воду. В тесной выгородке, куда набили больше двух десятков человек, было душно и мерзко воняло. Один из рабов тяжко страдал от морской болезни, его то и дело рвало. Так что окончание плавания Драго и Грим встретили как долгожданное событие, хоть и понимали, что оно, скорее всего, ничего хорошего им не принесёт.

Закончилась морская часть пути как-то неожиданно и буднично. Рано утром спавших вповалку рабов разбудили тычками сапог по рёбрам и грубой бранью, выгнали на палубу, а оттуда — на длинный каменный мол, возле которого стояли ещё два судна. Появился хозяин и отделил своих рабов от всех прочих. Оказывается, кроме Грима и Драго ему принадлежали ещё человек десять. Их сбили в колонну и в сопровождении нескольких до зубов вооружённых охранников погнали сначала вдоль мола на каменную же пристань, потом через крохотное поселение, которое никак не соответствовало размерам обширной гавани и основательности портовых сооружений. «Патара» — отложилось в памяти Драго произнесённое кем-то название этого места.

Потом был путь сквозь длинный и извилистый подземный проход, долгая дорога через жаркую пустыню, мимо каких-то наполовину занесённых песком развалин и сквозь пышущие зноем скалы.

Глава 2. Алхимик из Уджара

Несколько дней спустя измождённые невольники оказались в небольшой крепости. Стены её не отличались особой высотой, но толщина их внушала уважение. Впрочем, монолитными они не были. Внутри стен находились казармы гарнизона, склады и прочие помещения. А прямо посередине внутреннего пространства крепости возвышалась огромная, несоразмерная остальным постройкам башня. У её основания были устроены прочные клетки, в которые и поместили рабов.

Следующие два дня невольники отдыхали и набирались сил. Их неплохо кормили и вдоволь давали чистой прохладной воды.

— Стараются вернуть нам товарный вид, — процедил Грим, разгадавший нехитрый замысел работорговцев.

На третий день крепостной двор наполнился народом. Начались торги. Невольников одного за другим выводили на невысокий помост и оглашали первоначальную цену. Затем покупатели наперебой выкрикивали всё большие и большие суммы, стараясь не упустить товар. Торговались на вполне понятном миртанцам наречии, хоть выговор и отличался от привычного им по прежней жизни.

Драго купил за тысячу восемьсот монет худощавый немолодой варантец с редкой сероватой бородкой и седыми волосами. Бывший стрелок очень обрадовался, когда он же, перебив цену у какого-то темнокожего толстяка, сделался владельцем и Грима. Очень уж не хотелось расставаться с охотником, который стал ему настоящим другом за время перенесённых вместе мытарств.

Третьей покупкой их нового хозяина оказался тощий широкоплечий парень, одетый в обрывки матросской одежды. Его ни Драго, ни Грим прежде не видели. Вероятно, морячка пригнал на продажу какой-то другой работорговец.

— Меня зовут Мельхор, и вы теперь принадлежите мне. Я не жестокий человек, и если вы будете послушными, то обращаться с вами стану хорошо, — остановившись перед невольниками, заявил их новый владелец. — Нам здесь больше нечего делать. Сейчас наполним меха водой и выходим, — добавил он, обернувшись к своим подручным.

Помощников у него оказалось всего двое. Но это были крепкие парни, которые явно умели обращаться с оружием. К тому же, один из них держал за пристёгнутую к ошейнику цепь огромного чёрного варга. Тот ловил взглядом красных глаз каждое движение невольников и время от времени издавал низкое утробное рычание.

Не прошло и часа, как Мельхор со своими людьми покинули крепость. Сам он шествовал впереди каравана вместе с одним из охранников. Следом тащились трое рабов. Грим и безымянный пока морячок волокли большие мехи с запасом воды. А Драго нёс тяжёлый ящик, в котором что-то тихо позвякивало на каждом шагу. Мельхор предупредил, что там ценные алхимические ингредиенты и пообещал содрать шкуру, если Драго уронит ящик. Поэтому тот старался идти как можно осторожнее и внимательно смотрел под ноги. Делать это было не так-то просто, потому что прямо за спиной то и дело взрыкивал и щёлкал острыми зубами варг, которого вёл на поводке второй охранник.

На этот раз идти оказалось не так далеко. К тому же, путь проходил по краю горного плато, где было куда прохладнее, чем на песчаной равнине внизу. Заночевав в небольшой пальмовой роще, на следующий день путники оказались перед воротами довольно крупного города.

— Уджар, — сплюнув на песок, шепнул моряк, который во время первой их остановки на ночлег рассказал, что месяц назад угодил в руки пиратов и был продан в Патаре. Называть себя он просил Акульим Зубом.

— Верно, это благословенный Уджар — самый большой город Юго-Западного Варанта, коим милостью Белиара правит великий маг Тартарон, — расслышав его слова, подтвердил Мельхор, выдохнув имя правителя города с заметной неприязнью. — Ты уже бывал здесь?

— Нет... господин. Но много слышал об этом месте... всякого, — ответил Акулий Зуб, выдавив из себя слово «господин» с некоторым усилием.

Хозяин рассмеялся и подал знак двигаться дальше.

Стража в воротах пропустила их без лишних вопросов, лишь разглядев лицо Мельхора, с которого тот предусмотрительно снял защищавшую от пыли повязку. Стало понятно, что их хозяин пользуется в Уджаре определённым уважением.

За воротами свернули направо и вскоре достигли большого двухэтажного дома. Стоял он на отшибе от остальных построек города — между уставленным шатрами кварталом кочевников и шахтой, вход в которую находился в основании нависавшего над Уджаром скалистого обрыва. Как вскоре поняли невольники, такое расположение жилища Мельхора объяснялось его ремеслом — их хозяин оказался самым известным в этих местах алхимиком.

***

Семьи у Мельхора не было. Охранников, которых звали Рубен и Хосе, он нанимал только на время путешествий в соседние поселения. Как только несколько дней спустя хозяин убедился, что рабы поняли своё положение и не склонны делать глупости, он отпустил наёмников.

В доме, кроме трёх новых рабов, жили ещё немолодая кухарка Надира и старый слуга Санжар. Этот прежде тоже был рабом. Привёз его с Южных островов ещё отец Мельхора, а спустя много лет наградил свободой за преданность. Однако вольноотпущенник остался служить своему господину, а затем и его сыну, только с тех пор получал за это небольшую плату.

Чёрный и сморщенный от прожитых лет слуга стал для троих миртанцев настоящим кошмаром — Санжар постоянно следил за ними, ловил каждое неосторожное слово и немедленно доносил хозяину, каждый раз требуя примерно наказать «проклятых бездельников». Вскоре невольники возненавидели его лютой ненавистью, но поделать с хозяйским любимцем ничего не могли. Пока не могли, как однажды, приглушив голос, уточнил Грим.

Для жилья рабам определили небольшую каморку на первом этаже. Кормил их Мельхор сносно и работой сверх меры не нагружал. Им приходилось носить воду, таскать дрова для очага и выполнять прочие дела по хозяйству. Однако нередко хозяин поручал им помогать ему в алхимических опытах и изготовлении зелий. Конечно, в секреты своего ремесла посвящать рабов он не собирался. Так что им доставалась самая простая и нудная работа — часами перетирать в ступках всякие камни или травы, следить за огнём под перегонным кубом, процеживать какие-то зелья...

Временами рабам откровенно нечего было делать, и Мельхор с Санжаром выдумывали для них какие-то не слишком осмысленные занятия вроде уборки и без того чистого двора или перекладывания каких-то старых ящиков из одной кучи в другую. Драго не понимал, зачем алхимик купил и кормит троих рабов, когда со всей работой мог бы управиться один из них?

В общем же всё оказалось не так страшно, как миртанцы опасались, пока их вели в Уджар. Однако ощущение несвободы, невозможность распоряжаться своей жизнью, чувство униженности и страх перед будущим радости не добавляли. Легче всех неволю переносил Драго, поскольку жизнь простого воина в королевском войске и без того не сильно отличалась от рабской. Но и он мечтал вырваться на свободу. Правда, ему, как и остальным, приходилось прятать свои мысли и намерения ото всех, а особенно от неусыпного Санжара.

Некоторое время спустя рабов стали не только посылать на базар за покупками или в таверну за вином, но и выпускать по одному из города, чтобы набрать дров в окружающих его редких рощах. Побега рабов варантцы не опасались — в одиночку, не зная местности, без оружия, запаса воды и пищи они бы очень быстро стали жертвами пустыни и населяющих её хищников. Да они и сами не стремились уходить за пределы видимости охранявших ворота стражников. Особенно после того, как Драго наткнулся на истерзанные львами останки одинокого путника, который не успел дойти до города нескольких сотен шагов.

Тем не менее, оставлять планов на побег никто из троицы не намеревался.

— Под городом есть обширные катакомбы. В них почти никто не спускался уже много лет — с тех пор, как там завелась какая-то нечисть, — однажды ночью сообщил товарищам по неволе Грим, днём ходивший с каким-то хозяйским поручением в город.

— Откуда знаешь? — насторожился Акулий Зуб.

— Да так, народ болтает... — уклончиво ответил охотник.

— Это важная новость. Даже если мы соберём припасов в дорогу и раздобудем оружие, через ворота нас из города никто не выпустит. А катакомбы должны вести за пределы городских стен, можно уйти незаметно, — прошептал Драго.

— Соображаешь! — хмыкнул Грим. — Правда, мы не знаем, есть ли из этих подземелий выход наружу и как в них вообще попасть. К тому же, слухи о нечистой силе тоже наверняка появились не на пустом месте. У этих почитателей Белиара легко заведётся любая гадость.

— Кажется, я знаю, где может быть вход в катакомбы! — азартно зашептал Акулий Зуб. — Видели ту дверь в подвал? Она всё время заперта, а ключ от замка есть только у Мельхора. Это же неспроста!

— Хм... Может, ты и прав. Она не только заперта, но и зачарована. Я как-то раз коснулся замка, когда никто не видел — так долбануло магией, что полдня рукой не мог пошевелить, — добавил Грим.

— Но наверняка мы ничего не знаем, — остудил их пыл Драго.

— Это верно. Однако выясним рано или поздно. В любом случае стоит начать готовить припасы и искать способ раздобыть оружие. Может случиться так, что уходить придётся быстро и времени на сборы не останется.

На том и порешили.

Тайник устроили позади дома, выкопав небольшую яму и прикрыв её поленницей дров. Туда складывали еду, которая не портилась и могла храниться достаточно долго — предназначавшееся для ручных жерновов Надиры зерно, засушенные куски лепёшек, вяленые фрукты и ломти местного сыра, который тоже годился для долгих путешествий в жаркой пустыне. Всё это миртанцы оставляли от своего ужина или воровали на кухне, когда кого-то из них посылали в помощь Надире — размолоть зерно на жерновах или натаскать воды.

Как Санжар пронюхал об их тайнике, рабы так и не узнали. Но однажды в дом снова явились увешанные оружием Хосе и Рубен. Спустившийся из своей лаборатории Мельхор хмуро оглядел невольников и приказал следовать за ним. Впереди, показывая дорогу, семенил Санжар, позади топали охранники. Процессия обогнула дом и остановилась возле поленницы.

— Вот здесь, господин! Вот это место, — тыча скрюченным пальцем в прикрытый дровами тайник, заскрипел старый холуй.

— Уберите дрова! — приказал Мельхор рабам.

Разоблачённая троица принялась отгребать в сторону поленья, и вскоре открылась яма с лежащими в ней свёртками.

— Ты! Разверни! — приказал алхимик Гриму.

Тот выполнил приказ и, опустив голову, отступил в сторону.

— Что это? — спокойным, но не предвещавшим ничего доброго голосом спросил Мельхор, указывая на припасы.

— Не знаю, — ответил Грим.

— Ты тоже не знаешь? — обернулся алхимик к Драго.

Тот в ответ лишь отрицательно замотал головой. Акулий Зуб стоял рядом, делая вид, что всё происходящее его не касается.

— Но ведь это вы принесли и сложили здесь эти дрова?

— Мы. Но нижняя часть поленницы лежала здесь и прежде. Мы складывали дрова сверху, — ответил за всех Грим.

Мельхор перевёл вопросительный взгляд на Санжара.

— Это всё вон тот раб! — указал тот на Акульего Зуба. — Я видел, как он прятал сюда какой-то свёрток!

— А эти двое?

— Их мне не удалось застать с поличным, мой господин. Но я уверен, что они все в сговоре! — убеждённо ответил хозяйский любимец.

***

Посреди полупустого в это время года квартала кочевников находилась широкая арена, предназначенная для поединков, которые так любят полудикие обитатели Варанта. Посреди неё возвели конструкцию из установленных наклонно толстых жердей с подпорками. Вокруг толпились вооружённые уджарцы и рабы, которых хозяева привели сюда в назидательных целях — посмотреть на то, что бывает с замыслившими побег невольниками.

— Эти трое неблагодарных рабов, которые принадлежат почтенному алхимику Мельхору, задумали дерзкий побег и даже начали готовиться к нему, устроив тайник с припасами! — выйдя на арену и сверившись со свитком, провозгласил городской глашатай. — По решению их господина, а также согласно обычаям осенённого Белиаром славного города Уджара эти недостойные будут наказаны. Прямо уличённому в преступлении рабу, который дерзко именует себя Акульим Зубом, назначается двадцать ударов палкой. Двум его сообщникам, чья вина не была установлена достаточно твёрдо, но которые не донесли хозяину о подготовке побега, — всего по десять ударов.

Как только глашатай умолк, охранники под присмотром голого по пояс палача подтащили сопротивляющегося моряка к конструкции в середине арены и крепко привязали его руки и ноги к жердям. Затем вперёд вышел палач, который сжимал в руке толстый прут из какого-то местного растения. Примерившись, он ударил Акульего Зуба поперёк спины. Упрямый моряк не издал ни звука. Палач принялся хлестать его снова и снова. Каждый удар сопровождался возгласами глашатая, который отсчитывал удары. На двенадцатом моряк глухо застонал, на восемнадцатом — потерял сознание. Однако палач добросовестно довёл своё дело до конца. Обмякшее тело Акульего Зуба оттащили в сторону и бросили в тени пальмы.

Затем наступил черёд Грима, а после него — и Драго.

***

Спустя три дня, когда наказанные невольники начали оправляться от побоев, Мельхор приказал Драго и Гриму возвращаться к работе. А за Акульим Зубом пришли охранники и уволокли едва переставлявшего ноги беднягу в шахту.

Снова потянулись унылые дни в неволе. Однако желание Драго и Грима вырваться на свободу после полученного наказания ещё больше окрепло. Правда, прятать его теперь приходилось тщательнее — подлый Санжар ходил за ними по пятам и только что спать рядом не ложился.

— Клянусь Инносом, когда-нибудь я сверну шею этому старому падальщику! — однажды в сердцах шепнул Грим. Драго полностью разделял это его намерение, но осуществить его пока не представлялось возможным.

Как только им выпал подходящий случай, они с Гримом вновь принялись обсуждать план побега через катакомбы.

— Правда, как говорят, там очень опасно, — присовокупил напоследок Грим, когда сообщил Драго всё, что узнал нового об уджарских подземельях за последнее время.

— Лучше рискнуть и жить свободным, чем бояться собственной тени и сдохнуть рабом!

— Согласен, — горячо прошептал охотник. — Вот только как быть с Акульим Зубом? Бросать его здесь нельзя.

— Если он вообще останется в живых... — вздохнул Драго.

На этом их разговор прервали. Мельхор вызвал к себе Драго и, прочитав ему длинное и нудное поучение о пользе послушания, сообщил, что прощает непокорного раба за былые прегрешения. И что отныне Драго будет только помогать хозяину в алхимических трудах, а его непокорные дружки — заниматься тяжёлыми работами по дому и двору.

С этого дня бывший арбалетчик с Гримом виделся нечасто, да и ночевать ему приходилось в другом месте. Зато и проклятый Санжар куда реже попадался на глаза.

Работа в лаборатории, как уже испытал на себе Драго, была ничуть не легче, чем возня по хозяйству. Пожалуй, даже труднее. Постоянно приходилось перетирать или толочь в ступке какую-то едкую дрянь, согнувшись в неудобной позе. Или добавлять по приказу хозяина жидкость в реторту, причём делать это по одной капле через равные промежутки времени на протяжении долгих часов.

Но тяжелее всего доставалось рабу, когда требовалось сутки напролёт поддерживать равномерный огонь под специальной алхимической печью, которую Мельхор именовал странным словом «атанор». Пока внутри похожего на яйцо шныга устройства вызревало какое-то особо хитрое зелье, Драго не имел права даже глаз сомкнуть. Правда, по окончании «делания», как хозяин называл этот унылый процесс, он позволял рабу хорошенько выспаться, иначе тот рисковал сойти с ума.

***

Пару месяцев спустя, отбыв своё наказание, из рудника вернулся Акулий Зуб. Бывший моряк едва держался на ногах, непрерывно кашлял и больше напоминал ходячую мумию, чем живого человека. Однако дух его сломлен не был. Увидев Драго, который тащил от колодца воду в лабораторию, Акулий Зуб подмигнул ему и оскалился в злой и дерзкой улыбке. Обрадованный Драго едва заметно кивнул в ответ и поспешил дальше, поскольку в дверях дома уже показался вездесущий Санжар.

— Почему так долго? — едва завидев возвратившегося в лабораторию Драго, нахмурился Мельхор.

— Очередь была у колодца, — ответил раб, снимая с плеча тяжёлый кувшин.

— Только и можешь, что отговорки выдумывать... Иди сюда, разотри это в порошок, — проворчал алхимик и пододвинул миску, наполненную сушёными грибами тёмно-синего цвета. — Да смотри, не вдыхай! А то уснёшь на ходу, и толку от тебя не будет. Лучше прикрой нос и рот платком.

— Это сонные грибы? — уточнил Драго.

— Ну так а я тебе о чём говорю, баран ты безрогий?! Принимайся за работу! Да осторожнее, мне эти грибы привезли с далёкого острова за целую кучу золота.

Раб не стал далее испытывать терпение хозяина, замотал лицо куском ткани и взялся за пест, выточенный из кости огра. Он монотонными движениями растирал грибы, а сам мысленно прикидывал, как бы незаметно припрятать щепотку сонного порошка — зелье могло стать подспорьем на пути к свободе.

Глава 3. Тёмный ритуал

— ...Я для них всего лишь ремесленник. Служители Белиара смотрят на нас, словно мы рабы или невежественные кочевники! — жаловался кому-то Мельхор.

Драго, который возвращался в лабораторию с корзиной тщательно вымытых склянок, задержался возле слегка приоткрытой двери в хозяйскую комнату, за которой шла беседа, и осторожно заглянул в узкую щель.

— Что поделаешь, мой друг. Этим городом правит тёмный маг Тартарон... да продлит Белиар его дни! Мы должны подчиняться, если не хотим, чтобы он прислал к нам своих убийц или сотворил чего-нибудь похуже, — со вздохом отвечал собеседник Мельхора — тучный темнолицый торговец пряностями. Они с алхимиком были давними приятелями, и Драго уже не раз видел толстяка в хозяйском доме. — Только магическая сила, дарованная Владыкой Ночи, может дать власть над людьми.

— А кто сказал, что обладать магической силой может лишь Тартарон и его ученики? — снизив голос до громкого шёпота, страстно заговорил алхимик. — Чем они такие особенные, что только им позволено толковать волю Белиара?

— Опасные речи ты говоришь, мой друг, — шумно отхлебнув из кубка, пробормотал торговец. — Опасные и бесполезные. Слова не наделят нас магической силой, а вот навлечь беду могут.

— Это не просто слова! Просматривая старые рукописи, я наткнулся на известие о смерти мага Каглистро, который жил в Уджаре в прежние времена. Это был страшный человек и умер он нехорошо. А похоронили его в катакомбах, где-то под нами!

— Ты хочешь сказать... — разинул рот толстяк.

Драго весь обратился в слух.

— Да! Судя по тому, что о нём известно, этот чародей не мог просто так упокоиться. Если призвать его, то можно получить огромную магическую силу. Он наверняка не упустит случая подложить свинью нынешним властителям города, — подтвердил догадку приятеля Мельхор.

— Это очень опасно, но может получиться! Только потребуется жертвенная кровь. Много крови! — торговец аж привстал с подушек, на которых сидел, так его захватила мысль о возможностях, которые способен открыть перед ними предстоящий тёмный обряд.

— За этим дело не станет, — отмахнулся алхимик.

В этот миг на лестнице раздались шаги. Это Надира возвращалась с новым кувшином вина. Драго, стараясь не выдать себя ни единым звуком, метнулся к двери в лабораторию.

***

С того дня, когда Драго сумел подслушать разговор хозяина с торговцем пряностями, у алхимика стали куда чаще появляться гости. Как правило, это были богатые уджарские торговцы и ремесленники. Хосе и Рубен вместе со своим варгом теперь дневали и ночевали в доме, приглядывая за рабами и отгоняя случайных прохожих. По окрестным улицам Уджара поползли слухи о том, что алхимик то ли нашёл под своим домом богатый клад, то ли изобрёл формулу превращения овечьего навоза в чистое золото, но в любом случае невиданно разбогател и теперь опасается грабителей.

Драго долго не представлялось случая переговорить с Гримом и Акульим Зубом, хотя очень хотелось многое им сообщить. Но вскоре Мельхор сам дал ему такую возможность. Он приказал рабам освободить обширный подвал, расположенный под домом. Вооружившись купленным у магов свитком, он снял заклинание с замка и отпер дверь.

Подвал представлял собой округлое помещение, куда вела лестница с первого этажа, из прихожей. С противоположной стороны оно имело второй выход — забранный крепкой кованой решёткой проём, за которым начинался уводивший в темноту спуск.

Едва оказавшись внизу, Грим многозначительно указал глазами на решётку. Драго в ответ опустил веки, подтверждая, что понял намёк друга. Акулий Зуб в этом молчаливом совещании участия не принимал, но и так было ясно, что он в курсе всех замыслов друзей.

Вслед за рабами в подвал спустился Рубен, привалился к стене и стал лениво наблюдать за чужим трудом. Хосе с варгом на поводке как обычно торчал у входа в дом. Санжар, непрерывно кудахча, словно старый падальщик, распоряжался работой. Подвал оказался завален бочками, ящиками, большими кувшинами с вином и маслом, а также разнообразным хламом. Невольникам пришлось изрядно потрудиться, чтобы выволочь это всё наружу и, повинуясь указаниям Санжара, сложить в кладовых или к задней стене дома.

Кое-что из совсем уж ненужных вещей, вроде поломанной мебели, Мельхор приказал использовать в качестве топлива.

— Заодно и почище станет, — потирая руки, сказал он.

Работа продолжалась до самого вечера. За это время Драго сумел сообщить Гриму о планах хозяина насчёт проведения кровавого ритуала. Охотнику это известие очень не понравилось — не приходилось сомневаться, чьей кровью варантец собирается умилостивить голодного призрака. Стало ясно, что медлить больше нельзя, счёт идёт на дни.

Драго украдкой передал другу сонный порошок, завязанный в обрывок ткани. Он сумел-таки умыкнуть щепотку дорогого зелья из хозяйской лаборатории. Грим ловко спрятал добычу и подмигнул с самым довольным видом. Похоже, он уже представлял, каким образом использует снотворное.

***

После полудня следующего дня к Мельхору заявился какой-то молодой маг в сопровождении троих затянутых в чёрные одежды воинов. Лица их скрывали повязки, на поясах висели кривые сабли, а за спинами — круто изогнутые луки. Рубен и Хосе в их присутствии как-то стушевались и забились по углам. Даже варг поджал хвост и старался не попадаться на глаза.

— О, почтенный Мельхор, меня прислал к тебе великий Тартарон. Велел узнать, всё ли у тебя в порядке, не случилось ли чего, не нужна ли помощь и защита? — медовым голосом обратился к слегка спавшему с лица алхимику маг. Несмотря на учтивые слова, кажется, даже варгу стало понятно, что он прибыл с инспекцией от правителя города, которого заинтересовали слухи о необычной суете в доме Мельхора.

Алхимик, угодливо кланяясь, провёл незваного гостя на второй этаж, велев Надире подать вина и закусок. Сопровождавшие посланца Тартарона воины заняли позиции на лестнице и у входа в дом. Переговорив о чём-то некоторое время, алхимик и маг прошлись по всему дому — хозяин показал гостю все комнаты и подвал.

Наконец маг, как видно, не обнаружив ничего предосудительного, велеречиво распрощался с хозяином и отбыл восвояси. Вслед за ним тенями растворились воины.

— Нужно торопиться, проклятый Тартарон что-то заподозрил! — негромко сказал Мельхор запыхавшемуся торговцу пряностями, который появился вскоре после ухода незваных гостей.

***

Весь следующий день прошёл в напряжённой деятельности. Алхимик вместе с парой друзей большую часть времени провели в подвале, готовясь к ритуалу. Рабам тоже нашлось немало дел. Похоже, Мельхор считал, что они не догадываются о грозящей им участи, поэтому не принимал каких-то особых мер безопасности. Хотя его наёмники вместе с варгом были начеку.

К вечеру, когда работы были завершены, а в доме собрались все, кто намеревался помогать алхимику в проведении ритуала и тем самым обрести неслыханное могущество, Мельхор объявил о том, что нужно отдохнуть. Рабов заперли в одной из комнат первого этажа в компании Санжара. Снаружи у двери расположился Рубен. Было слышно, как он шумно отхлебывает что-то из небольшого бурдюка, который всегда носил на поясе.

Старый вольноотпущенник коршуном следил за тремя миртанцами, ловя каждое их слово. Поэтому им пришлось, пряча тревогу, болтать о каких-то пустяках. Акулий Зуб, который уже более-менее оправился после порки и двухмесячного пребывания на руднике, принялся перечислять портовые города, в которых он успел побывать, и вспоминать соблазнённых красоток. Моряк так красочно расписывал прелести каждой из них, что даже Санжар заслушался, хотя время от времени старый холуй опоминался, начинал демонстративно что-то ворчать себе под нос и плеваться.

Вскоре пришла Надира и принесла рабам на редкость щедрый ужин, к которому прилагался кувшин с вином. А стоило ей удалиться, как вновь щёлкнул дверной замок. Все четверо принялись за еду, но вино Грим пить запретил, подав друзьям знак. Зато они щедро подливали его Санжару, наперебой выражая ему всяческое уважение и делая вид, будто тоже отхлёбывают из своих кружек. Вольноотпущенник прекрасно знал, как к нему относятся парни, но всё не мог понять, в чём подвох — ему и в голову не могло прийти, что любимый хозяин назначил его в жертву вместе с рабами.

Вскоре Санжар прямо посреди очередной фразы провалился в тяжёлый сон.

— Откуда ты узнал? — кивнув на кувшин, тихо спросил Акулий Зуб.

— Нетрудно догадаться. Прежде наш дорогой хозяин вино, да ещё хорошее, на нас не тратил, — пожал плечами Грим.

Затем он встал, подошёл к двери и прислушался.

— Кажется, Рубен тоже заснул, — сообщил он друзьям и легонько постучал в дверь. — Рубен! Эй, Рубен! Дверь открой, по нужде надо! — не дождавшись ответа, ухмыльнулся: — Точно, спит!

— Так его что, тоже?.. — не понял Драго.

— Нет, конечно. У них с Хосе наверняка есть друзья, родственники, которые всполошатся в случае их исчезновения. Это мы для варантцев вроде безродных животных, с нами что угодно можно делать.

— Не понял, а почему он уснул тогда? — продолжал недоумевать Драго.

— Потому что я в его бурдюк добавил немного твоего порошка, — хмыкнул охотник. — Надеюсь, не переборщил.

— И что? Бежим прямо сейчас?

— Вот умный ты парень, Драго, но иногда тупишь так, что даже стыдно, — вздохнул Акулий Зуб. — Сам подумай. Если мы прямо сейчас рванём в катакомбы, что Мельхор сделает, когда увидит, что нас нет, а мимо Хосе наружу никто не выходил?

— Ну, пошлёт погоню, наверно...

— Вот именно! Ты здешние катакомбы хорошо знаешь?

— Откуда? Я там ни разу не бывал.

— То-то! А они там бывают, хотя бы иногда, им известны все ходы и выходы. И у них варг с его чутким нюхом, который вина не пьёт и точно не уснул, — наставительно проговорил моряк и обернулся к охотнику: — Или ты ему в миску тоже зелья подсыпал, а, Грим?

— Сдурел? Да он бы мне руку отхватил, стоило подойти к его миске!

— Жаль, — вздохнул моряк. — Так что теперь на меня вся надежда. И на милость Аданоса.

Акулий Зуб подошёл к двери, вытянул откуда-то из-за пояса изогнутый в виде крючка кусок металла и принялся копаться в замке. Вскоре тот щёлкнул, моряк осторожно приоткрыл дверь и выглянул в просторную прихожую.

— Спит как убитый! — прошептал он, вернувшись к друзьям.

— А отмычка у тебя откуда? — не утерпел Драго.

— В шахте разжился.

Грим быстро собрал остатки трапезы и завязал в узел. Затем он вытащил из-за пояса похрапывающего во сне Санжара пустой бурдюк для воды и перелил туда недопитое вино из кувшина и кружек.

— Может, и не пригодится. Но в любом случае надо, чтобы они были уверены, будто мы выпили всё до капли, — ответил он на невысказанный вопрос друзей.

Акулий Зуб взял у Грима узелок с едой и бурдюк, а потом выскользнул за дверь.

— А нам придётся подождать, — сказал охотник.

— Ты так и не объяснил толком, какой у нас план, — проворчал Драго.

— План простой, опасный, но единственно возможный. Мы с Зубом и так, и так прикидывали, но больше ничего на ум не пришло. Дождёмся начала ритуала и попробуем прорваться в катакомбы. Думаю, когда явится призрак, нашему дорогому хозяину станет не до погони, и у нас будет время убраться подальше.

— О, Иннос! Это же безумие!

— Есть другие предложения? — хмуро спросил Грим.

— Нет. В любом другом случае нас поймают, — подумав немного, покачал головой Драго. — Хотя если ритуал вообще не получится, и они не смогут призвать этого дохлого колдуна, то...

— Вот поэтому нужно начинать действовать лишь в самый последний момент. А до того притворяться спящими.

Вскоре вернулся Акулий Зуб. Он тихо проскользнул в комнату, затворил за собой дверь и, повозившись немного, вновь защёлкнул замок.

— Ну что? — спросил его Грим.

— Всё как мы и думали — пентаграмма во весь подвал, подставка с какой-то старой книгой, факелы... — ответил моряк.

— Решётку открыл?

— Открыл. Хорошо, там замок оказался не зачарован. Теперь решётку достаточно лишь толкнуть как следует. Далеко вниз я не ходил — кто-нибудь мог спуститься в это время в подвал. Еду и бурдюк положил там на лестнице. Заодно прихватил несколько факелов.

— Не заметят?

— Вряд ли. Там у них здоровенная связка приготовлена, — покачал головой Акулий Зуб. — А огниво я позаимствовал у нашего приятеля Рубена.

— Теперь ждём? — спросил Драго.

— А что нам ещё остаётся?

Следующие пару часов друзья провели в напряжённом ожидании. Ближе к полуночи за дверью послышались шаги и голоса алхимика, а также других участников предстоящего тёмного ритуала.

— Так, притворяемся спящими и не шевелимся, пока не появится призрак или они не соберутся приносить нас в жертву! — шепнул Грим.

Все трое невольников разлеглись на полу рядом с Санжаром в живописных позах и старательно засопели.

— Эй, Рубен! Дрыхнешь, скотина?! — раздался из прихожей голос Мельхора.

— М-м? А? Что? Не-ет, я только на минутку глаза прикрыл, — отчаянно борясь с зевотой, отвечал наёмник.

— Они все там?

— А куда им деваться?

— Открывай!

Щёлкнул замок, и сквозь прикрытые веки Драго заметил, что в комнате стало светлее.

— Спят! — отметил кто-то радостным шёпотом.

— Может, связать их?

— Нет нужды. Снотворное очень сильное, их невозможно разбудить.

— Ну, раз ты так говоришь, почтенный...

— Рубен, позови Хосе, — велел Мельхор. — Не самим же уважаемым гражданам Уджара таскать это отребье в подвал, так ведь?

Наёмник что-то проворчал, но приказ выполнил. Вскоре Драго почувствовал, как его бесцеремонно подхватили за руки и за ноги и поволокли прочь из комнаты. На узкой лестнице, ведущей в подвал, Драго больно ударился о стену головой, которая болталась при каждом шаге тащивших его людей.

— Осторожно, а то проснётся! — рыкнул Хосе.

— Не проснётся! Им хозяин целую склянку этой отравы в вино подлил, — пробормотал в ответ Рубен.

— Тебя и самого шатает, будто сонного зелья хлебнул.

— Разморило просто.

— Разморило его... Клади сюда!

Драго ощутил, как его уложили на холодный камень пола. Наёмники отправились за следующей из будущих жертв, а он открыл глаза, чтобы оглядеться. Но тут же был вынужден вновь притвориться крепко спящим. В подвал спускались Мельхор и его дружки.

— А почему нас обязательно должно быть пятеро? — спросил кто-то из них, судя по голосу — тот жирный торговец пряностями.

— Не пятеро, а семеро. Ты Хосе с Рубеном забыл, — проворчал в ответ алхимик.

— Делиться такой властью с наёмниками? — недовольно прокряхтел кто-то.

— А что делать? Где ещё найти верных людей? — вздохнул Мельхор. — Другие бы уже побежали доносить Тартарону, а на этой парочке столько всего висит, что они будут держать язык за зубами.

— Откровенно говоря, я бы и сам уже побежал на доклад к правителю... — нервно хохотнул кто-то.

— Вот поэтому я и настоял, чтобы до начала ритуала никто не покидал дом, — раздражённо ответил алхимик.

Рубен и Хосе одного за другим притащили Санжара, Грима, Акульего Зуба и, повинуясь указаниям хозяина, уложили их напротив лучей пентаграммы. Затем снова вышли и вернулись с ещё одним спящим человеком. Драго догадался, что это Надира.

— Варг снаружи? Его крепко привязали? Отлично! Зажгите побольше факелов — это наша защита на крайний случай, — распорядился Мельхор. — Слова заклинания призыва все запомнили?

Участники обряда, включая наёмников, нестройным хором подтвердили, что, мол, да, зазубрили всё наизусть.

— Вот и славно, — удовлетворённо произнёс алхимик.

— А этих мы сейчас прирежем или после? — вдруг спросил кто-то.

Драго напрягся. Похоже, время действовать настало раньше, чем они с друзьями предполагали. Ох, как нехорошо!

Однако следующие слова Мельхора заставили его вновь слегка расслабиться.

— Нет, кровь в основном потребуется, когда мы станем заключать сделку с Каглистро. Для вызова нужно совсем немного. Думаю, хватит Санжара, — деловито сообщил он и, уже другим тоном, добавил: — Прости, мой верный слуга! Ты всегда так старался угодить мне. Сегодня ты сослужишь свою последнюю службу.

Мгновение спустя раздался короткий хрип, что-то забулькало, в ноздри Драго ударил запах крови.

— О, Белиар! — прошептал кто-то.

— Скорее! Становитесь в круг, — приказал Мельхор и речитативом стал произносить слова заклинания на древневарантском. Остальные принялись повторять за ним, по три раза твердя окончания строф.

Драго почувствовал, что в подвале что-то изменилось. Резко похолодало, в ноздри ударил тяжёлый могильный запах. Кто-то испуганно вскрикнул.

— Зачем вы меня потревожили? — недобро прошелестел зловещий вкрадчивый голос.

Глава 4. Путь к свободе

— Приветствую тебя, о великий Каглистро! — с явным трудом преодолевая дрожь в голосе, заговорил Мельхор. — Мы хотим заключить с тобой сделку.

— Сделку? — в шелесте замогильного голоса послышалась насмешка.

Драго не выдержал и приоткрыл глаза. Из своего положения он мог видеть только ноги стоящих вокруг людей, клубы лилового тумана в центре пентаграммы, а также лежащих на каменном полу Грима и Надиру. Акульего Зуба и тело Санжара скрывал от него призрачный туман, из-за которого виднелись лишь стоптанная обувь и выцветшие штаны мёртвого вольноотпущенника.

— Да, сделку! Поделись с нами своей магической силой и знаниями в тёмных искусствах. А мы напоим тебя кровью молодых рабов. К тому же, каждый из нас выполнит по одному твоему желанию. Их мы обговорим отдельно, — чётко произнёс алхимик.

Драго заметил, что ноги как минимум двух участников обряда мелко дрожат от страха. Да он и сам был готов взвыть от ужаса и с трудом сохранял неподвижность.

— Кровь? — переспросил призрак.

— Да, кровь, — ответил Мельхор, склонился над Надирой и быстро перерезал кухарке горло. Густая красная струя хлынула на пол и, будто притянутая линиями пентаграммы, потекла точно по ним — сначала насытив всю фигуру, а затем впитавшись в её центр, скрытый колдовским туманом. Драго почувствовал, как на голове у него зашевелились волосы от страха и отвращения.

— О-о-о! — с наслаждением взвыл призрак.

Один из участников обряда рухнул на пол, закатив глаза. Драго узнал толстого торговца пряностями, лицо которого из коричневого стало серым.

— Остальное получишь, только когда мы договоримся, — слегка сбившись, заявил Мельхор. Проявление малодушия со стороны одного из соратников уверенности ему вряд ли прибавило, однако алхимик старался не показать призраку свою слабость. Понимал, как дорого может обойтись любое проявление неуверенности.

— Вот как? — с насмешкой прошелестел Каглистро. — А что мне помешает самому взять кровь этих рабов, а заодно и вашу?

— Ты не можешь покинуть магическую фигуру, — заявил алхимик.

— В самом деле? А, может быть, стоит попробовать? — призрак мага явно наслаждался происходящим.

— Выпустите меня отсюда! — вдруг заголосил кто-то высоким голосом, и Драго увидел, как чьи-то тонкие кривые ноги засеменили к выходу из подвала.

— Хосе! — коротко пролаял Мельхор, и наёмник бросился наперерез дезертиру. Но тот резво взбежал по лестнице и, взвизгнув, лягнул охранника в лицо. Хлопнула дверь.

Хосе, хлюпая разбитым носом, бросился следом. Но его вмешательство не понадобилось — сверху раздался рёв варга, испуганный вопль, который быстро умолк, сменившись неразборчивым хрипом. Затем до подвала донёсся приглушённый голос охранника, который пытался отнять у варга его добычу.

Вскоре Хосе вернулся, и на пол рухнуло тело тощего старикашки с козлиной бородкой, закутанное в расшитые золотыми нитями одежды, теперь продранные во многих местах и залитые кровью.

— Вот шакал, наделал переполоха! — дрожащим голосом, что было для него непривычно, проговорил Хосе.

— Тащи его ближе к пентаграмме! Думаю, уважаемый Каглистро не откажется от лишней порции крови, — распорядился Мельхор.

Призрак тёмного мага гулко захохотал, отчего у Драго всё внутри сжалось. Но он вдруг заметил, что Грим отчаянно подаёт ему какие-то знаки. Мгновенно догадался, что время пришло, и в ответ дал понять, что готов.

В следующее мгновение охотник распрямился, словно спущенная тетива, толкнул плечом чернобородого варантца, который стоял у него на пути, и бросился к решётке. Драго, отстав лишь на пару шагов, последовал его примеру. Рядом оказался Акулий Зуб.

Грим врезался в решётку, которая тут же распахнулась с коротким надрывным скрипом, и скрылся на лестнице в подземелье. Друзья со всей возможной скоростью последовали за ним. Драго краем глаза успел заметить жуткую серую фигуру, которая возвышалась в центре пентаграммы, по колени окутанная лиловым туманом. Разглядывать неупокоенного колдуна у него не было ни времени, ни желания.

— Держите их! — прозвучал за спиной визг Мельхора.

Его заглушил глумливый хохот призрака.

Грим, прыгая через две ступеньки, успел подхватить с одной из них свёрток с остатками еды, бурдюком и факелами, а затем нырнул в темноту. Акулий Зуб и Драго метнулись следом.

На лестнице раздался топот преследователя. Он был один. Наверху творилось что-то несусветное — кто-то надрывно визжал, истерично бранился Хосе, гулко хохотал Каглистро. Похоже, всем стало уже не до сбежавших рабов. Только Рубен оказался достаточно туп и упорен, чтобы пуститься в погоню. И он огромными прыжками настигал беглецов. Факел в его руке отбрасывал на стены подземелья красноватые блики, в которых заполошно метались длинные тени.

Ложившиеся под ноги ступени вдруг кончились, Драго больно ударился пятками о пол, не удержался и рухнул на четвереньки. Оказавшийся прямо у него за спиной Рубен к такому готов не был, с размаху наткнулся на упавшего беглеца, запнулся и кубарем полетел через него. Факел, разбрасывая красные искры, покатился в одну сторону, короткая булава — в другую.

Подняться оглушённому наёмнику не дали. Сверху на него прыгнул Грим и начал выкручивать руки, а возникший из темноты Акулий Зуб выхватил висевшую на боку Рубена саблю и несколько раз с силой ткнул её остриём под рёбра бывшему владельцу. Не в меру ретивый наёмник задёргался, а вскоре затих.

— Цел? — обернувшись к Драго, спросил Грим.

— Да. Только ладони ободрал...

— Ловко ты его подсёк! Молодчина! — похвалил Драго Акулий Зуб. В голосе его плескалась весёлая злость.

— Готов? — подойдя поближе, кивнул бывший арбалетчик в сторону тела наёмника.

Его жест вряд ли увидели в темноте, но поняли.

— Отмучился, упырь, — проворчал Грим и поднял с пола не успевший погаснуть факел Рубена. — Так, парни, надо уходить. Наш дорогой хозяин вряд ли сможет за нами погнаться, но нежить шутить не станет. Держи, — он рукоятью вперёд протянул Драго кинжал, взятый с тела убитого.

— А ты? — принимая оружие, спросил тот.

— Мне вот это больше нравится, — ответил Грим и подобрал булаву, которой Рубен собирался глушить беглецов.

Акулий Зуб тем временем снял с пояса наёмника бурдюк с остатками воды и довольно увесистый кошель с монетами. Собрав остальные вещи и запалив второй факел, все трое торопливо двинулись вглубь катакомб Уджара.

Спустившись ещё ниже, беглые рабы оказались в просторном помещении прямоугольной формы. Вдоль левой стены шла полоса каменного пола шириной в два шага. Всё остальное пространство подземного зала занимал бассейн, заполненный водой, которая в свете факелов казалась чёрной.

— Вода, — отметил очевидный факт Драго.

— Нужно наполнить бурдюки. Когда выберемся из катакомб, нам придётся идти через пустыню, — сказал Акулий Зуб.

— Не уверен, что она вообще пригодна для питья, — хмуро озирая неподвижную гладь, ответил Грим.

Моряк встал на колени у края бассейна, свесился вниз и, зачерпнув горстью воду, выпил.

— Немного отдаёт железом, но свежая и холодная, — сообщил он.

Грим уже открыл бурдюк и осторожно выливал из него смешанное с сонным зельем вино. Драго взял второй бурдюк, принадлежавший Рубену, и начал делать то же самое — в воде, которая ещё оставалась внутри, также хватало снотворного порошка. Затем они тщательно промыли оба сосуда и наполнили их из бассейна. Сами тоже вволю напились, поскольку не знали, когда в следующий раз им попадётся какой-нибудь источник.

Сверху, с той стороны, откуда только что пришли беглецы, донёсся приглушённый расстоянием и каменными стенами нечеловеческий вой.

— Лучше бы нам поторопиться, — сказал Драго.

— Точно, нужно сваливать отсюда, — согласился с ним Акулий Зуб.

Они собрали вещи и поспешили дальше — в погружённую в непроницаемый мрак неизвестность.

После очередной лестницы беглецы снова оказались в подземном зале. Размеры его поражали воображение. Вершины установленных в два ряда огромных колонн терялись в темноте. Определить, на сколько это помещение простиралось в длину, можно было, лишь пройдя его до конца.

— Кто же мог такое построить? — задрав голову вверх, выразил общее изумление Грим.

Однако в полной мере насладиться подземной архитектурой им не дали. Из темноты раздались звуки, похожие на рычание и похрюкивание, и в пятно света факелов ворвалось кошмарное создание. Размером и телосложением оно напоминало кротокрыса — зверя, несомненно, сильного и зубастого, но при умелом обращении не слишком опасного. Однако в отличие от короткомордого кротокрыса обладало длинной, немного похожей на крысиную головой, с оснащёнными клыками мощными челюстями. Спину сероватой туши твари украшали длинные пучки жёстких волос, расположенные вдоль хребта.

Не утруждая себя угрожающими позами и прочими способами предупреждения о нападении, чудовище кинулось на людей. Первым ему попался Грим. Однако опытный охотник не сплоховал. Он ткнул факелом в морду зверя, заставив того попятиться. Воспользовавшись короткой заминкой, вырвал из-за пояса булаву и нанёс два сильных удара по голове твари. Когда на помощь ему подоспели Акулий Зуб и Драго, всё уже было кончено — зверь неподвижно замер на плитах пола.

— Это что ещё за пакость? — пробормотал Драго.

— Болотная крыса, — уверенно опознал чудовище Акулий Зуб. — Я их на Южных островах видел. С ними осторожнее надо, у одного парня такая тварь кусок мяса из бедра вырвала, и бедняга истёк кровью.

— Похоже, она тут была не одна, — насторожился Грим, который прислушался к доносившимся из темноты звукам.

— Так они по одной обычно и не живут, — «утешил» его моряк.

И верно, вслед за первой из подземного мрака выскочили ещё несколько тварей. Тут уж всем троим пришлось поработать оружием. По счастью, обошлось без серьёзных ранений.

— Кстати, мясо у них отличное, — сообщил Акулий Зуб, вытирая саблю о покрытую редкой щетиной шкуру убитого зверя.

— В самом деле? Драго, одолжи кинжал, — протянул руку Грим.

Он умело разделал две туши болотных крыс, вырезав самые лучшие, по его мнению, части. Добычу упаковали в уже имевшийся у беглецов свёрток с припасами и куски наскоро содранных шкур, разделив груз на троих, и двинулись дальше.

В стенах, за рядами колонн, то и дело попадались входы в какие-то тоннели. Друзья решили проверять их, так как каждый мог представлять собой путь к свободе. Однако первые два выходили к лестницам, которые вели в подвалы каких-то зданий. Снаружи, из-за запертых дверей и решёток раздавались голоса говоривших о чём-то между собой жителей Уджара. Приходилось без лишнего шума спускаться обратно и продолжать свой путь.

В одном из тоннелей беглецы заметили отблески света. Они погасили факелы и стали осторожно пробираться вдоль стен. Скоро до них донеслись негромкие голоса и удары железа о камень. Выглянув из-за поворота коридора, друзья увидели двух людей, которые пытались взломать киркой стоящий у стены не то большой каменный сундук, не то саркофаг. Дело не спорилось, и гробокопатели время от времени переругивались, мешая понятные миртанские слова с гортанным варантским наречием.

— Расхитители гробниц, — нырнув обратно за угол, едва слышным шёпотом сообщил Акулий Зуб. — Ну, сейчас я им...

Он присел на корточки возле самого угла и, набрав в грудь побольше воздуха, издал низкий хрипловатый стон.

— Аха-а-а-а...

Стук кирки мгновенно прекратился, голоса гробокопателей умолкли.

— Отда-а-ай! — наклонившись к полу, громко прошипел моряк. — Отда-а-ай свою душу-у-у... Ду-у-ушу-у-у!!!

Расставаться со своими душонками мародёры, как оказалось, желанием не горели. А потому, издав испуганный крик, дружно пустились наутёк.

— Пошли за ними, там выход, — выпрямляясь во весь рост, сказал Акулий Зуб.

Друзья, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос, двинулись за ним. По дороге Грим подхватил вставленный в щель между плитами стены факел, а Драго подобрал брошенную возле саркофага кирку — она могла послужить и по своему прямому назначению, и в качестве оружия.

— Что они там хотели найти? — глядя на саркофаг, задумчиво проговорил Акулий Зуб.

— Хочешь проверить? — хмыкнул Драго.

— Лучше тут ничего не трогать и лишний раз не шуметь, — предупредил Грим.

— Да мы так просто... — отмахнулся Акулий Зуб. — Идём!

Они направились в проход, в котором скрылись гробокопатели. Вскоре он вывел их к лестнице, которая оказалось ещё одним путём внутрь городских стен.

— Этого и следовало ожидать, — разочарованно пробормотал Грим.

Пришлось снова возвращаться в катакомбы и искать другой выход.

— Похоже, этот проход тянется в нужном направлении, — заявил Акулий Зуб, когда они оказались в очередном тоннеле.

— Можно подумать, ты различаешь, где здесь север, а где юг, — хмыкнул Грим.

— Да как тут понять? Но предчувствия меня обычно не обманывают. Идём!

Подняв факел повыше, моряк двинулся вперёд.

— Ну и что там насчёт твоего предчувствия? — пару поворотов спустя процедил сквозь зубы Грим.

Преграждавшие проход скелеты стояли совершенно неподвижно, слепо пялясь на беглецов пустыми глазницами, в которых таилась Тьма. Драго почувствовал, как по спине пробежал холод, а руки и ноги мгновенно ослабли.

Чтобы справиться с ужасом и вернуть власть над собственным телом, потребовалось немалое усилие. Кое-как овладев собой, Драго сбросил на пол свёрток с припасами и схватил висевшую за спиной кирку. Друзья тоже обнажили оружие. Их движение словно стало сигналом для нежити. Разом вырвав из трухлявых ножен ржавые мечи, скелеты бросились на живых...

***

На закате следующего дня, когда на раскалившийся за день песок легли длинные тени от скал, из укрытого обломками красноватой породы подземного тоннеля в основании одной из них выбрались два человека. Одежда обоих больше напоминала лохмотья, во многих местах на ней темнели пятна крови и ещё невесть чего. Один из людей поддерживал другого, а в свободной руке сжимал короткую булаву. Второй тяжело опирался о плечо охотника.

— Грим, где мы? — спросил он своего товарища.

— Точно не знаю. Но ясно, что за пределами городских стен. Ты воду не потерял?

— Нет. Вот же бурдюк, за спиной висит.

— Это хорошо. Иначе мы тут и дня не протянем.

Отойдя от выхода из подземелья, оба беглеца тяжело опустились на песок.

— Сейчас отдохнём немного и пойдём. За ночь нужно убраться как можно дальше от Уджара, — сказал Грим.

— Проклятье, я до сих пор не верю, что мы выбрались! Сколько же там нежити... — словно не слыша, пробормотал его товарищ.

— Ничего, всё будет хорошо. Давай-ка сюда свою ногу. Надо её перевязать получше... Болит?

Он оторвал от своей и без того драной одежды полоску ткани и принялся перевязывать рану друга. Затем беглецы выпили воды, сжевали по куску хлеба и поковыляли в том направлении, где, по их разумению, должно было находиться морское побережье.

Всю ночь они упорно удалялись от города, в котором их не ждало ничего, кроме неволи и смерти. Ночь выдалась безлунная, и путь беглецам освещали лишь звёзды. Вокруг в темноте выли и глумливо хохотали голодные шакалы, но нападать не решались — слишком уж от одежды и оружия этих людей разило нежитью. Такая дичь может оказаться не по зубам даже большой стае.

К рассвету путники окончательно выбились из сил и попадали наземь, едва добравшись до крохотной рощицы. Она состояла из нескольких колючих кустов с голыми ветками, пары-тройки больших кактусов и какого-то раскидистого растения с узкими и жёсткими, словно шкура варана, листьями.

— Как думаешь, сколько мы прошли? — отдышавшись немного, прохрипел Грим.

— Не знаю. Но с башен Уджара нас теперь точно не разглядеть.

— Если обыщут окрестности и нападут на наш след, мы пропали.

— Это если кому-то вообще придёт в голову нас искать. Ты представляешь, что сейчас творится в доме Мельхора?

— С трудом...

Над вершинами далёких гор на востоке показался край дневного светила, и пустыня вокруг преобразилась. Заблестел в утренних лучах песок, а казавшаяся довольно густой и тенистой рощица, где нашли убежище беглецы, стала редкой и насквозь прозрачной. Было понятно, что днём она не сможет укрыть их ни от зноя, ни от чужих взглядов.

Но страшнее всего было то, что представлявшиеся камнями фигуры, которые скрывались в тени неподалёку, вдруг зашевелились, выпрямились, сбросили песчаного цвета плащи и оказались пятерыми людьми. Они направились к рощице, охватывая её полукругом. В руках сжимали луки и кривые сабли.

Беглецы, подстёгнутые испугом, вскочили на ноги и тоже схватились за оружие. Но было ясно, что двое измождённых людей мало что смогут противопоставить пятерым крепким, полным сил воинам.

Нападавшие уже приблизились на расстояние нескольких шагов.

— Вы кто такие? Беглые рабы? — спросил один из них.

— Нет, мы свободные люди. Ещё раз обзовёшь нас рабами — сдохнешь! — оскалил зубы Грим.

Воины рассмеялись. Однако в их смехе не было ни презрения, ни злобы. Скорее добродушие с толикой восхищения.

— Мы тоже свободные люди. Никому не подчиняемся, кроме Аданоса и нашего вождя, которого сами избрали. Меня зовут Хасан. Идёмте с нами, мы накормим вас, а потом поможем добраться до побережья.

Кочевники! Враги почитателей Белиара, обитающих в Уджаре и других городах Варанта. Бывшие рабы поняли, что им улыбнулась удача.

— Эге, такой молодой, а волосы уже седеют! — взглянув на второго беглеца, который с трудом опирался на повреждённую ногу, поцокал языком один из кочевников. — Вон надо лбом прядь белая.

— Это после прошлой ночи. И не удивительно. Мне временами казалось, что я схожу с ума.

Эпилог

Над Хоринисом висели густые тучи, поливая крыши домов, выщербленную брусчатку улиц, поверхность бухты и лесистые горы вокруг города нудным мелким дождём. Казалось, что уже поздний вечер, хотя едва перевалило за полдень.

В таверне «У одноногого разбойника» посетителей было больше, чем обычно в такое время — многих горожан дождь загнал под крышу. Разумеется, там у большинства из них, на радость хозяину заведения Кардифу, немедленно возникло желание пропустить кружку-другую разбавленного пива. Однако основное оживление, как всегда, ожидалось поздним вечером. Сейчас же не было ни пьяных ссор, ни драк, никто не орал похабных песен дурным голосом. Дневные посетители чинно сидели за столиками, потягивали пиво и вели неторопливые беседы.

Среди этой публики, состоявшей в основном из мелких торговцев, ремесленников, посыльных и прочей припортовой братии, выделялись два человека в охотничьих куртках из кожи глорха. Они заняли столик в самом дальнем углу, в стороне от остальных посетителей. Под рукой у одного из них возле стены стоял длинный лук, а рядом со вторым лежал на незанятой табуретке небольшой, ладно сработанный каким-то умелым мастером арбалет. Оружие, одежда, лёгкие точные движения, настороженность во взглядах выдавали в них охотников, не привыкших часто бывать в подобных местах.

Пиво и закуски, расставленные на столе перед двумя охотниками, были почти не тронуты. Они явно скучали, но что-то заставляло их оставаться в заведении Кардифа. Наконец, один из них, худощавый смуглый человек, не выдержал и подозвал хозяина. Тот нехотя вышел из-за стойки и приблизился к посетителям.

— Чего желаете? — без особого энтузиазма спросил он.

— Желаем узнать, где тот человек, который, по твоим словам, хотел с нами встретиться. Мы торчим здесь уже часа два, а никто до сих пор не появился. Или ты заманил нас в этот вертеп, чтобы отравить своим мерзким пивом и ограбить? — проговорил охотник, хмуро глядя на Кардифа.

— Я всего лишь передал то, о чём меня просили. Моему человеку пришлось изрядно побегать и не раз рискнуть жизнью, чтобы отыскать вас в ваших дебрях, — тоже не слишком приветливо отозвался хозяин таверны.

В этот момент в дверях показался новый посетитель. Он остановился на пороге, окинул цепким взглядом помещение и разом притихших посетителей, а затем уверенно направился к столику охотников развалистой походкой бывалого моряка. Роста этот человек был среднего, но широкоплечий. Одет как обычный горожанин, однако длинный узкий меч в потёртых ножнах висел на его бедре явно не в качестве украшения. Волосы он убрал под красную косынку, завязав её на затылке, а щёку его украшал большой, неровно заживший шрам.

— Привет, Кардиф! Это те люди, которых я просил найти? — спросил он, остановившись напротив.

— Да-да, это они, — торопливо закивал хозяин таверны.

— Приветствую! — обратился пришелец к охотникам. — Мне и моему другу было очень важно с вами встретиться.

— Зачем? — спросил смуглый охотник.

— И где твой друг? — добавил второй — крепкий человек с седой прядью в тёмных волосах и мрачноватым выражением лица.

— Он здесь, неподалёку. Идите за мной.

Человек со шрамом повернулся к выходу, но охотники не тронулись с места.

— Предупреждаю, что если это ловушка, то ты об этом горько пожалеешь, — сказал тот, что с седой прядью, и демонстративно протянул руку к арбалету.

— Нет, нам надо только поговорить. У вас нет причин беспокоиться, — терпеливо ответил человек со шрамом.

— Ладно, веди, — сказал смуглый охотник, встал и закинул за спину лук.

Когда все трое покинули таверну, на лице Кардифа отразилось облегчение. Остальные посетители тоже заметно успокоились и оживились. Вновь потекли пиво и бесконечные разговоры.

Человек со шрамом пересёк улицу и остановился рядом с соседним зданием.

— Нам сюда, — сказал он, обернувшись к охотникам.

— Это же «Красный фонарь», — удивился смуглый. — Бордель.

— Верно. А ещё очень удобное место для встреч, о которых не стоит знать посторонним.

Стоявший возле двери «Красного фонаря» привратник сделал вид, будто не заметил, как мимо него в заведение прошли трое посетителей.

Внутри их встретил Бромор — владелец этого прибежища грешных утех. Правда, поговаривали, что владельцем он только числится. Якобы доли в заведении имели губернатор, городской судья, начальник стражи и ещё несколько уважаемых граждан Хориниса. Однако никаких подтверждений этим слухам покуда никто не представил.

Кроме Бромора в просторном холле никого не было. «Девочки» отдыхали после ночных трудов. Хозяин молча кивнул посетителям и указал глазами на неприметную дверцу в углу.

Когда охотники и их провожатый вошли в дверь, то они оказались в просторной, хорошо (по меркам Портового квартала, конечно же) обставленной комнате. Здесь имелись стол, вокруг которого стояли четыре мягких кресла, в углу — кровать и большой сундук. В камине напротив стола полыхал огонь.

Навстречу прибывшим поднялся из кресла приятель человека со шрамом. Это оказался высокий темнокожий мужчина в широких моряцких штанах и дорогой бригандине. На поясе у него висела абордажная сабля. Голова была полностью лысой и гладкой, как яйцо шныга. Шрамов у этого человека тоже хватало. Один из них рассекал всю левую половину густо испещрённого татуировками лица, проходя через затянутый бельмом глаз. Словом, вид у парня был ещё более разбойничий, чем у его приятеля.

— Привет! Меня зовут Джек. Аллигатор Джек. А вы Драгомир и Гримбальд? — обратился он к охотникам. — Мне пришлось потратить несколько лет и уйму золота, чтобы выйти на ваш след.

— И зачем же мы тебе понадобились? — вкрадчиво спросил смуглый охотник — Гримбальд, кладя ладонь на рукоять длинного ножа.

Его товарищ отступил в сторону и поднял арбалет, который невесть когда успел зарядить.

— Только чтобы поговорить, клянусь бородой Аданоса! — вскинул ладони в миролюбивом жесте Аллигатор Джек. — Садитесь, — указал он на кресла и добавил для своего приятеля: — Скип, ты тоже не маячь над душой.

После этого спокойно повернулся к охотникам спиной и направился к одному из кресел. Названный Скипом человек расположился в соседнем. Охотники переглянулись и тоже уселись напротив стола. Правда, арбалет Драгомир разряжать не стал, а положил себе на колени, направив в стену рядом с камином.

— Итак? — спросил Гримбальд, пристально глядя в глаза Джеку.

— Не буду долго тянуть ската за хвост... — ответил тот. — Вам что-нибудь говорит имя Акулий Зуб?

Охотники вновь переглянулись, но теперь в выражении их лиц промелькнула растерянность.

— Да, когда-то мы знали человека, который так себя называл, — осторожно сказал Драгомир.

— Где он? Что с ним? — подавшись вперёд, спросил Аллигатор.

— Он погиб, — качнул седой прядью охотник.

— Якорь вам в жабры! Как это случилось?

— Нас захватили в плен и продали в рабство варантцы. Купил алхимик из города Уджар, который также занимался чёрной магией. Во время одного тёмного обряда мы сбежали и стали уходить из города через катакомбы. Там наткнулись на нежить... Это... это было ужасно! — зрачки Драгомира расширились, словно он вновь увидел перед собой порождения тьмы.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросил Джек. Но охотник молчал, словно не мог собраться с мыслями.

Тогда заговорил Гримбальд.

— Мы столкнулись с несколькими ожившими скелетами. У них были мечи, но мы справились. Драгомиру, правда, повредили ногу, мне пришлось помогать ему. А дальше стало ещё хуже. Нам на хвост сели два скелета-мага с целой толпой зомби. Победить их мы не могли, и нам пришлось бежать. Акульего Зуба достали каким-то мерзким заклинанием... Скелеты их метали постоянно, мы увёртывались, а Зубу не повезло. Он не умер от заклинания сразу, но постепенно терял силы, у него стала чернеть кожа, начались видения, — начал рассказывать он.

— Проклятье! — воскликнул Аллигатор Джек, и было не ясно, назвал ли он то, что приключилось с Акульим Зубом, или просто выругался.

— Рассказывай дальше, — поторопил охотника Скип, бросив тревожный взгляд на Джека.

— Поначалу мы далеко оторвались от нежити. Но подземелья всё не кончались, мы несколько раз попадали в тупики, сил оставалось всё меньше, а отродья Белиара дышали нам в спины... вернее, смердели, — продолжил свои воспоминания Гримбальд.

Драгомир при его словах вздрогнул и едва слышно выругался сквозь зубы.

— В общем, мы останавливались, валили нескольких зомби, потом бежали дальше... точнее, сначала кое-как бежали, потом шли, а затем уже еле ползли. Драгомира мне пришлось поддерживать — его нога распухла, сильно болела и почти не двигалась. Акульему Зубу тоже становилось всё хуже, к концу он уже просто плёлся за нами и бормотал какую-то чушь, — с горечью произнёс Гримбальд. — Потом мы нашли такое место, где наверху прохода был устроен настил из досок. Подпиравшие их балки прогнили, свод частично обрушился, и настил над нашими головами едва держался под тяжестью камней. Тут на Акульего Зуба нашло просветление. «Если выбить одну из балок, всё это рухнет на головы нечистым тварям», — сказал он. Это было действительно так, но тогда бы и мы сами оказались под завалом. Драгомир так ему и ответил. Тогда Зуб сказал, что ему всё равно конец, так что дальше он не пойдёт, а останется здесь и обрушит настил с камнями на нежить. Мы попытались его отговорить, но он настаивал. Времени уже не оставалось — зомби снова нас догнали. Тогда я поволок Драгомира дальше...

— А он остался, — со вздохом завершил за Гримбальда Аллигатор Джек.

— Да. Когда мы уже убрались из этого опасного места, а настил над головой стал более крепким, позади раздался страшный грохот. Нежить нас больше не преследовала, и вскоре мы выбрались наружу в стороне от города...

— Он мог выжить? — с надеждой спросил Джек.

Гримбальд, не опуская взгляда, отрицательно покачал головой.

— Но вы же не возвращались, чтобы точно это проверить? Вдруг он как-то выбрался из-под обвала? — не унимался Аллигатор.

— Не стоит питать пустых надежд, Джек. Когда мы видели его в последний раз, он очень скверно выглядел. Одного взгляда на беднягу хватило бы, чтобы понять, что парень больше не жилец на этом свете, — печально сказал Гримбальд.

— Ну что ж. Теперь, по крайней мере, я знаю, что Акулий Зуб умер как мужчина.

— Да, мы с Драгомиром обязаны ему жизнью и свободой. Часто его вспоминаем. Он был твоим другом? — спросил охотник.

— Больше чем другом. Побратимом. Хотя он был миртанцем, а я родился на Южных островах, как и все мои предки. Мы вместе начинали ходить на торговых судах, потом вместе... хм... сменили ремесло.

— Говори уж как есть. Вы стали пиратами, — подняв голову, сказал Драгомир. — Я видел объявление о твоём розыске, Аллигатор Джек. За твою голову объявлена награда в десять тысяч золотых. Не ожидал встретить тебя в городе.

— И что, сухопутная крыса, побежишь сдавать нас стражникам? — насмешливо спросил Скип.

— Скип, бушприт тебе в глотку! — одёрнул его Аллигатор.

— Нет, не побегу. Акулий Зуб был и нашим другом тоже, — мотнул седой прядью охотник.

— Как он оказался в плену у варантцев? — поспешил перевести разговор на более безопасную тему Гримбальд.

— Мы высадили его возле деревушки на одном небольшом острове. Нужно было кое-что разнюхать у местных рыбаков... Если не вдаваться в лишние подробности, то они могли знать кое-что полезное о королевских морских караванах с рудой, которую возили с Хориниса в Венгард. Как назло, именно в этот день на деревню решили устроить набег наши варантские... коллеги, — при этих словах ладонь Аллигатора Джека, которая лежала на столе, сжалась в кулак. — Мы очень хотели встретиться с этими шакалами. Но лишь через несколько месяцев смогли выследить и пустить их вонючую посудину на дно. Их капитан, когда я наматывал его кишки на брашпиль, признался, что продал пленников в Патаре. Я уговорил ребят высадить меня на варантском побережье. С моей рожей мне нетрудно сойти за местного, да и обычаи их я знаю, — оскалился пират.

Гримбальд уважительно цокнул языком, а Драгомир покачал головой.

— В общем, я пробрался в Уджар. Нашёл дом, где вас держали в рабстве. Но он был заколочен, а вокруг оказалась расставлена охрана, — продолжал Аллигатор. — Я поспрашивал людей и узнал, что там началась какая-то чертовщина, и все, кто был внутри, превратились в умертвий. С тех пор дом считался проклятым, все обходили его десятой дорогой. Пришлось возвращаться назад. Но один местный кочевник, который помогал мне пробраться через пустыню, обмолвился о двух беглых рабах, которых его соплеменники проводили к побережью. Однако там следы терялись...

— Да, кочевники и в самом деле проводили нас к морю и снабдили всем необходимым. От них же мы узнали, что король Робар и генерал Ли разгромили варантцев под предводительством Гелона и Люккора, а потом захватили Бакареш и ещё несколько городов... На побережье нас подобрали контрабандисты с Юрана. Вскоре мы добрались до Хориниса и с тех пор надолго отсюда не уезжали, — вставил Гримбальд.

— Но чтобы выяснить всё это, мне потребовались несколько лет. Надеялся, что один из выживших — Акулий Зуб. Кочевники ничего не смогли объяснить толком, и я не знал, что его среди спасшихся не было, — с горечью произнёс пират.

— Мне жаль. Он действительно был отличным парнем. Если бы не он, мы и до катакомб не добрались бы. Проклятые поклонники Белиара принесли бы нас в жертву, — искренне сказал Драгомир.

— Что ж, я благодарен вам за то, что пришли сюда и всё мне рассказали, — ответил Аллигатор Джек. — Скип! — кивнул он приятелю.

Тот без лишних слов достал и положил на стол глухо звякнувший мешок с монетами.

— Это вам за беспокойство и потраченное время, — сказал Джек охотникам.

— Не стоит. Я же сказал, что Акулий Зуб был и нашим другом, — покачал головой Драгомир.

— Ну, тогда можете отдать это золото девочкам Бромора или выбросить в море. Только самому Бромору не давайте — ему и без того щедро заплачено, клянусь бородой Аданоса, — ухмыльнулся пират и покинул кресло. — Пошли, Скип, нам пора!

С этими словами он направился к двери, его дружок поспешил следом.

Дождавшись, когда они уйдут, поднялись и охотники. Драгомир сразу пошёл на выход, а Гримбальд на миг задержался и сграбастал со стола мешок с пиратскими монетами.

— Им не нужно, а нам пригодится, — пробормотал он. — Не Бромору же оставлять, в самом деле...

Покинув «Красный фонарь», охотники направились по улице, которая вела к Нижнему кварталу, а оттуда не мешкая пошли к городским воротам и оставили Хоринис. Впереди их ждали кишащие диким зверьём леса острова, среди которых попадались редкие фермы и временные пристанища таких же бродяг, как они сами.

Каким путём выбрались из города пираты, ни Гримбальд, ни Драгомир не знали. Да и не горели желанием выяснять.

-------------------

Продолжение про Гримбальда: https://author.today/reader/63869/2671121

Продолжение о Драгомире: https://author.today/reader/45382/396557

Мёртвая крепость

Зарисовка, которая входит в тот же цикл, что и "Опасные тайны руин" и "Корабль-призрак" (они есть в этом сборнике).

— Уходишь? — окликнул Миксир безымянного, который только что сообщил верховному магу Сатурасу о смерти Ворона и направлялся к подземелью с телепортом в долину Хориниса.

— Да, мне пора. Здесь я сделал всё, что должен был, — приостановившись, ответил герой.

— Жаль. Я думал, мы могли бы ещё поискать древние книги и надписи в руинах...

— Придётся тебе на этот раз обойтись без меня.

— Жаль... — повторил Миксир и, словно припомнив что-то, начал рыться в сумке со свитками. — Где же он? А, вот! Держи, — протянул он свёрнутый в трубку лист пергамента, исписанный мелким почерком.

— Что это?

— Текст с одной таблички, которую нашёл Ланс, мир праху его... — ответил маг. — Я перевёл его с диалекта жрецов. Думаю, тебе будет интересно.

— Благодарю! Обязательно почитаю.

Он кивнул на прощанье водному магу и зашагал ко входу в подземелье.

***

Прочитать свиток Миксира герой собрался лишь поздно вечером. К этому времени он добрался то таверны «Мёртвая гарпия», купил у хозяина заведения Орландо провизии и запер за собой дверь снятой на ночь комнатушки на втором этаже.

Плотно поужинав, безымянный вытянулся на койке и развернул полученный от мага пергамент.

«Мёртвая крепость

По велению верховного жреца Аданоса Энкитля я, младший жрец Ватирис, записываю всё, что со мной произошло во время путешествия на западный материк.

На шести больших кораблях мы вышли из порта Яркендара третьего дня пятого месяца триста второго года третьей эпохи. Ксанп из касты воинов, который командовал нашей эскадрой, сразу же повелел взять курс на запад. Благо, ветер тому благоприятствовал, и гребцам лишь дважды или трижды за всё путешествие пришлось браться за вёсла.

Сколько продлилось плавание, точно сказать не могу. Мне оно показалось вечностью, поскольку я тяжко страдал от морской болезни и не следил за временем. Верно, Аданос покарал меня за не слишком усердное служение ему. Однако это мучительное путешествие подошло к концу. На закате гребцы вытащили корабли на песок близ устья большой реки.

Как объявил нам Ксанп, выше по течению должна была находиться крепость, основанная людьми из Яркендара несколько лет тому назад. На рассвете нам предстояло отправиться в этот оплот нашей власти на материке.

Большую часть своих людей Ксанп оставил при кораблях, передав власть над ними своему помощнику Кересу. С собой он взял два десятка воинов, старшего жреца Ирнитоса и меня. Также он повелел присоединиться к отряду троим целителям — на случай, если в крепости окажутся больные или ранение, и двоим стражам мёртвых, которые тоже прибыли из Яркендара. С нами решил пойти и Маранес из касты учёных, который намеревался исследовать местные растения и животных. Нашу поклажу должны были тащить около сорока носильщиков из числа простолюдинов.

Мы направились по берегу реки. Впереди двигались несколько разведчиков. За ними шествовал сам Ксанп. Он и ещё двое знатных воинов были облачены в доспехи из чёрной бронзы, разноцветные плащи из птичьих перьев и шлемы с высокими плюмажами. Остальные воины снаряжение имели попроще, однако все были вооружены духовыми трубками с отравленными стрелами, длинными копьями и палицами. А у некоторых имелись мечи. Вслед за ними двигались мы, затем носильщики, а замыкали процессию ещё несколько воинов.

Путь прошёл без происшествий, если не считать нескольких встреч с дикими животными. Людей мы не видели — ни местных туземцев, ни обитателей яркендарской крепости. Это показалось нам странным, ведь, по словам воинов, идти до неё оставалось совсем немного.

Вскоре под ноги нам легла широкая тропа, но выглядела она заброшенной. Вся её поверхность была изрыта дикими вепрями, завалена сломанными ветвями и опавшими листьями, а в двух-трёх местах путь преграждали стволы рухнувших деревьев.

Но вот мы достигли окраины прибрежных зарослей и оказались у подножия холма, на вершине которого возвышалась крепость из грубо отёсанных блоков дикого камня.

Разведчики распылись по склонам холма. Мы сгрудились за спинами воинов.

— Вымерли они там, что ли? — напряжённо вглядываясь в угрюмые стены и башни, проворчал Ксанп. — Прадрон, проверь!

Один из разведчиков начал быстро карабкаться по склону холма, достиг подножия стены и скрылся за углом. Мы замерли в напряжённом ожидании.

Вот, наконец, Прадрон снова показался нам на глаза и стал быстро спускаться обратно.

— Что там? — спросил Ксанп.

— Никого нет. Ворота выбиты, постройки внутри стен сожжены, — коротко ответил разведчик. — И... я нашёл это, — добавил он, протягивая бронзовый наплечник яркендарской работы — помятый, покрытый копотью и уже успевший местами слегка позеленеть от сырости.

Ксанп помолчал пару мгновений, пытаясь справиться с чувствами. В нашей экспедиции всем было ведомо, кто в числе основателей крепости находился его родной брат.

— Идём! — решительно приказал полководец и первым двинулся наверх. Мы потянулись следом. Позади, кряхтя под весом поклажи и тихо поругиваясь сквозь зубы, тащились носильщики.

Вскоре наша процессия втянулась в широкий крепостной двор, заваленный обгорелыми обломками. Более-менее целыми здесь оставались лишь башни по углам стены, да обложенный камнем колодец посреди двора.

Поскольку давно перевалило за полдень, и дойти до побережья засветло мы никак не могли успеть, Ксанп велел устраиваться на ночлег.

— Ворота завалите крупными обломками, мелкие соберите — сгодятся для костров. Вдоль стен устройте навесы, — распоряжался наш полководец. — Почтенный Маранес, ты сможешь определить, не отравлена ли вода в колодце?

— У меня с собой не так много алхимических реактивов, но я попробую, — согласно склонил голову учёный.

Ирнитос велел мне помогать Маранесу. Мы отыскали ведро и верёвку, а затем зачерпнули воды. Учёный начал смешивать её в прозрачных сосудах с какими-то цветными жидкостями, а потом сказал подошедшему Ксанпу, что она чистая и вполне годится для питья.

— Хоть одна хорошая новость... — проронил тот.

Тем временем остальные уже начали сколачивать навесы для ночлега и складывать костры, чтобы приготовить еду. Вдруг к полководцу торопливо подошёл разведчик Прадрон. Лицо этого храброго и обычно невозмутимого человека побледнело, щека нервно подёргивалась.

— Что случилось? — едва взглянув на него, нахмурился Ксанп.

— Они все... все там, — Прадрон дрогнувшей рукой указал в сторону одной из башен.

— Кто все? Говори толком! — рыкнул Ксанп.

— Люди. Все, кто был в крепости... В той башне — вход в подвалы. Они там, внизу...

— О, Аданос! — выдохнул полководец. — Показывай! Только прежде принеси факелы. А ты... э-э... — Ксанп взглянул на меня, но так и не смог припомнить моего имени. — Позови мастера Ирнитоса.

Я кивнул и со всех ног бросился разыскивать своего наставника. Он обнаружился под одним из навесов, где пытался отыскать что-то среди тюков, ящиков и бочонков, сваленных в кучу носильщиками. Едва выслушав принесённое мною известие, Ирнитос поспешил к башне, возле которой нас уже дожидались Ксанп, Прадрон, Маранес и двое стражей мёртвых.

Мы спустились в подвал, и едва пламя факелов осветило мрачное помещение, меня скрутил приступ тошноты. Повсюду, куда доставали отблески пламени, были навалены истлевшие тела, а вонь стояла такая, что невозможно было дышать. Я схватился за стену, чтобы не упасть. Маранес опрометью бросился наружу. Ксанп выругался, а Ирнитос громко зашептал молитву Аданосу.

Из всех нас самообладание сохранили лишь стражи мёртвых. Старший из них попросил нас собраться в центре подвала и сохранять молчание. Затем принялся небольшим топориком чертить на полу вокруг нас сложную магическую фигуру. Его помощник стал поливать линии какой-то жидкостью.

Затем старший из стражей встал на краю фигуры и начал произносить заклинание. А мы сгрудились посредине, словно испуганные дети. Некоторое время ничего не происходило, а потом я заметил, что начертанные на полу линии тускло светятся, а воздух вокруг как-то странно колеблется.

— Призраки! — едва слышно прошептал за моей спиной Прадрон.

И верно — из тяжёлого, наполненного смрадом воздуха подземелья соткались прозрачные человеческие силуэты. Сначала они пытались подобраться к нам поближе, но не смогли преодолеть границ начертанной на полу фигуры и столпились вокруг.

— Повинуйтесь мне и отвечайте! — властно проговорил страж мёртвых. — Кто вас убил?

Призраки заволновались и, беззвучно раскрывая рты, начали наперебой втолковывать что-то стражу. И хотя мы не слышали ни звука, он, казалось, прекрасно их понимал.

— И что случилось потом?

Снова безмолвный ответ призраков.

— Зачем они принесли всех вас сюда?

Призраки пришли в ещё большее волнение.

— Вот как? Ну что ж... — проговорил страж мёртвых, затем сделал какое-то замысловатое движение рукой и произнёс короткое заклинание. Призраки развеялись, их безмолвный крик утих.

— Что они рассказали? — нетерпеливо спросил Ксанп.

— Идёмте наверх, иначе меня сейчас вывернет наизнанку, — устало ответил страж мёртвых и заковылял к лестнице. Помощник почтительно поддерживал его за локоть.

Когда мы оказались наверху, страж мёртвых поведал, что на крепость напали туземцы.

— Призраки сказали, что это были воины племён венгов, зильдов, гельдов и монтов, которые на протяжении нескольких лет до этого покорно платили дань мехами, провиантом и женщинами. Из южной пустыни на помощь им подошли какие-то эраи, бакары и сулы. А с гор на северо-западе спустился отряд орков, — сообщил он.

По словам призраков, защитники крепости вовремя заметили врагов и первый приступ отбили без особого труда. Враги откатились, оставив под стенами несколько трупов и длинные древесные стволы с коротко обрубленными сучьями, которые они использовали вместо осадных лестниц. Вслед им неслись смех и обидные выкрики.

Однако обрадовались защитники крепости рано. Вскоре в дело вступили туземные колдуны. На яркендарцев обрушились сгустки пламени, а тела убитых врагов вдруг зашевелились, начали приставлять к стенам свои примитивные лестницы и карабкаться наверх. На отравленные стрелы, удары копий и боевые заклинания водной магии внимания они не обращали вовсе. Угомонить их удавалось, лишь порубив на куски.

Пока возились с ожившими покойниками, на стены вслед за ними забрались живые вражеские воины, а внутри крепости вспыхнул пожар. Несмотря на отчаянное сопротивление яркендарцев, вскоре всё было кончено.

— А потом их всех стаскали в подвал, и колдуны с юга провели над ними какой-то мерзкий ритуал, — завершил свой рассказ страж мёртвых. — Я до конца не разобрался, чего пытались добиться колдуны. Но это не важно. Завтра проведём очищающий обряд, а затем похороним всех, как подобает.

Ксанп с ним согласился и велел всем ужинать, а затем укладываться спать. Но прежде расставил часовых на стенах, башнях и возле наскоро заваленных всяким хламом ворот.

Я улёгся под навесом неподалёку от своего наставника и Маранеса, который во время ужина так и не смог проглотить ни куска — настолько потрясло его увиденное в подвалах крепости. Они о чём-то долго спорили с Ирнитосом, я так и уснул под их громкий шёпот.

А проснулся от громкого крика, в котором нестерпимая боль смешалась с ужасом. Заполошно вскочил и сразу же оказался в самом центре побоища. Вокруг в тусклом свете костров метались люди, звучали крики ярости, звон клинков и глухие удары палиц.

Когда я разглядел нападавших, сердце моё заледенело от ужаса. Полуистлевшие скелеты в обрывках одежды и обломках доспехов численно заметно превосходили наш отряд, к тому же на их стороне оказалась внезапность. Несколько воинов и многие носильщики уже валялись на залитой кровью земле.

Остальные, повинуясь громогласным приказам Ксанпа, пытались закрепиться у стены и дать отпор. Этому немало способствовал Ирнитос, посылавший в толпу нежити ледяные копья, смерчи и гейзеры. Я встал рядом с наставником и метнул несколько ледяных стрел, но они не произвели на нежить особого впечатления, а мой невеликий запас магической силы быстро подошёл к концу.

Вдруг сразу два воина, прикрывавшие нас от нападавших, упали под натиском нежити. В образовавшуюся в редком строю прореху бросились вооружённые скелеты. Ксанп, видя, что закрыть прорыв больше некем, вышел вперёд и точными ударами длинного чёрного меча одного за другим развалил три оживших костяка.

А потом перед полководцем оказался скелет столь же могучего, как и он сам, сложения. Враг был облачён в полный бронзовый доспех, в котором не хватало лишь одного наплечника. Его лишённые плоти руки сжимали такой же, как у Ксанпа, меч.

Наш полководец замахнулся, но задержал готовую нанести удар руку.

— Брат? — выдохнул он.

Вместо ответа нежить коротко ткнула в лицо Ксанпа острием меча, тот рухнул как подкошенный. И началось настоящее избиение.

— Ватирис, наверх! — крикнул мне наставник, когда вокруг уже почти не осталось живых.

Я оглянулся и увидел, что на крышу навеса, который служил нам местом ночлега, вскарабкался Прадрон и помогает взобраться туда Маранесу. Не долго думая, я заскочил на кучу тюков, подпрыгнул, подтянулся и оказался рядом с разведчиком и учёным. Навес затрещал, но выдержал.

Снизу раздался треск, хруст, повеяло ледяным холодом. Десятка два скелетов покрылись блестящими кристаллами и замерли на месте — это мой наставник применил заклинание ледяной волны. Вот только на восставшего брата Ксанпа, облачённого в заговорённую броню, магия не подействовала. Он шагнул к Ирнитосу и нанёс широкий удар своим страшным мечом.

Я онемел от ужаса, не в силах принять смерть наставника. А скелет тем временем принялся рубить одну из подпорок, державших навес.

— На стену! — крикнул Прадрон, и я словно очнулся.

Мы втроём вскарабкались ещё выше и оказались на стене. Только тут я заметил, что занимается рассвет. Сражение во дворе уже почти закончилось. Кроме нас, в живых оставались ещё две группки людей.

Пятеро или шестеро, среди которых я заметил бритую голову одного из стражей мёртвых, прорвались к воротам. Но их подвело то, что вечером проём слишком старательно перекрыли обломками — никакой возможности выбраться из ставшей западнёй крепости у несчастных не осталось. Их порубили на наших глазах.

Ещё несколько человек попытались забаррикадироваться в ближайшей башне, но на них насели сразу десятка три скелетов. Вскоре они ворвались внутрь башни, и оттуда донеслись вопли умирающих страшной смертью людей.

Тем временем Прадрон размотал верёвку, которую носил вместо пояса, один конец обвязал вокруг каменного зубца стены, а второй сбросил вниз.

— Спускаемся! — отвлёк нас разведчик от созерцания творившихся внизу ужасов.

Тем временем подрубленный неупокоенным братом Ксанпа навес рухнул с громким треском. В сгнившие мозги умертвия, похоже, пробилось понимание того, что он сам отрезал себе путь наверх. Нежить издала жуткий вопль и указала мечом в сторону ворот. Все остававшиеся на ногах скелеты бросились туда и принялись растаскивать завал.

Дальше я не смотрел. Схватился за верёвку и соскользнул вниз вслед за разведчиком...»

«На этом текст обрывается», — было приписано внизу свитка. Безымянный, который настроился на то, чтобы узнать завершение истории, разочарованно вздохнул и погасил лампу. Завтра ему предстоял тяжёлый день.

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

Удар из прошлого

1. В заваленной шахте

— Долго собираетесь рассиживаться, ленивые скоты? Живо поднимайтесь — и за работу! — нависнув над нами, прорычал стражник. Его голос гулким этом отразился во всех закоулках Старой шахты.

— Аарон, отвали! Дай немного отдохнуть, мы уже с ног валимся, — попытался отмахнуться от него Снайпс.

— Это кто должен отвалить? Это я должен отвалить?! Ты с кем так разговариваешь, воровская морда?!! — ещё больше взъярился стражник.

— Аарон, нас осталось всего пятеро, нужно держаться вместе и помогать друг другу. В самом деле, позволь парням перевести дух... — вмешался призрак Сантино.

— А ты не лезь, куда не просят, варантский выродок! — развернулся к нему всем корпусом стражник и так зыркнул глазами, что Сантино отшатнулся. — Ты что, хочешь, чтобы мы сдохли в этой белиаровой шахте, как все остальные? Сколько уже времени мы здесь заперты, а? Дни? Недели? Снизу подступает вода, наверху всё вот-вот рухнет окончательно, а эти дармоеды, видишь ли, решили устроить себе отдых! Осталось убрать всего несколько камней, и мы окажемся на свободе! А они... расселись тут!

— Ты уверен, что этот проход ведёт наружу? — решился подать голос я. — Он вполне может закончиться тупиком, как и два предыдущих...

— Не каркай, Граймс! — рявкнул мне в ответ Аарон. — Или, клянусь Инносом, я не погляжу на твои седины и сделаю из тебя отбивную!

Глаза стражника казались красными в тусклых отсветах магических светильников, бледное лицо исказила жуткая гримаса ярости и отчаяния. Мне уже не раз приходилось видеть, как люди в опасном положении теряли присутствие духа. За долгие годы, проведённые в подземных выработках, таких случаев было великое множество. Кто-то в безнадёжных обстоятельствах начинал рыдать и биться в истерике, а кто-то, как Аарон, впадал в неистовство. Но почти всегда это заканчивалось нехорошо.

— Быстро встали, я сказал! Работать! — продолжал разоряться Аарон.

— Тебе надо, ты и работай! — огрызнулся Снайпс, который тоже не на шутку разозлился.

— Что?! Ах ты... — рука стражника скользнула на рукоять меча, на клинке отразились багровые отблески светильника.

Аарон ударил умело, быстро, почти без замаха... Но сжавшийся от мгновенного ужаса Снайпс не упал замертво, а так и остался сидеть, обхватив ладонями голову. А поднятая для удара рука стражника замерла на полпути, остановленная силой, которую не могла преодолеть. Невесть когда вскочивший со своего места Гарп неуловимым движением перехватил запястье Аарона и, задрав кверху чёрную бороду, твёрдо уставился ему в глаза.

Здоровенный стражник глядел на невысокого рудокопа сверху вниз сначала с яростью, затем, как мне показалось, с всё возрастающим удивлением. Он попытался высвободить руку, однако Гарп ловко вывернул её, и меч с обиженным звоном упал на каменный пол. Аарон дёрнулся. Кажется, он хотел ударить рудокопа коленом, но тот плавно сместился чуть в сторону, подсёк стражнику ногу, и Аарон тяжело рухнул на спину рядом со своим оружием.

Стражник застонал, перевернулся на бок и потянулся к клинку, но опять не успел. Меч уже оказался у Гарпа. Тот отшагнул назад и крутанул оружие в руках. Лезвие оставило в тяжёлом воздухе подземелья несколько багровых росчерков и замерло, направленное острием на Аарона, который едва успел подняться на четвереньки. Глаза стражника испуганно округлились.

Гарп опустил меч.

— Так себе железяка, — заявил он. — Только добрую руду извели без толку.

Аарон, явно до конца не веря в происходящее, с кряхтеньем поднялся на ноги. Доспехи стражника защитили его от сильных ушибов, но ярость с бедолаги слетела напрочь. Он с опаской уставился на Гарпа. Тот провернул меч в ладони и протянул его Аарону рукоятью вперёд.

— Держи. И чтобы больше не размахивал понапрасну, — сказал он, пряча усмешку в растрёпанной чёрной бороде.

Аарон принял меч, подержал его перед собой пару мгновений, а затем с обиженным сопением убрал в ножны. Оглядевшись, стражник уселся на пол рядом со Снайпсом и привалился спиной к камню, возле которого лежал арбалет — единственный имевшийся в нашем распоряжении. Гарп покосился на оказавшееся в опасной близости от обиженного Аарона дальнобойное оружие, но предпринимать ничего не стал. Впрочем, тот уже полностью растерял боевой пыл.

— Да пошло оно всё! — буркнул Аарон и прикрыл глаза.

— Вот уж не ожидал такой сноровки от простого рудокопа, — подал голос Сантино. Варантец наблюдал за короткой схваткой с острым интересом бывалого бойца, хотя своё оружие достать даже не пытался. — Ты где так драться выучился?

— Были... учителя, — буркнул Гарп, усаживаясь на прежнее место между мной и Снайпсом. — У нас пожрать ничего осталось?

— Если не считать уже задолбавших всех адских грибов, то лишь немного сухарей и пара кусков засохшего сыра, — ответил призрак.

— Тогда давай перекусим, что ли, — предложил Гарп.

— Вот это дело! — поддержал его уже оправившийся от испуга Снайпс. Неунывающего воришку, кажется, ничто не могло надолго вывести из равновесия.

Сантино, отвечавший в нашем маленьком отряде за припасы, снял с плеча моток тонкой, но очень прочной верёвки, сплетённой из узких кожаных ремешков. Затем опустил на пол увесистую сумку. Кроме провизии и всяких нужных мелочей, он таскал в ней изрядное количество магической руды — надеялся вернуться в Старый лагерь не с пустыми руками.

Мы расселись возле прислонённых к стене светильников. Как же нам повезло, что мы отыскали эти штуки в одном из открывшихся после обвала проходов. Не будь их, мы бы остались в полнейшей темноте, как только прогорел последний факел.

Тем временем все получили по паре сухарей и ломтику сыра. По кружкам разлили набранную здесь же, в полузатопленной шахте, воду, в которую Сантино плеснул немного рисового шнапса, чтобы очистить её от заразы.

Снайпс толкнул локтем Аарона, который всё так же сидел с закрытыми глазами.

— Жри, белиаров сын! — проворчал он, протягивая стражнику его долю. — И нечего дуться, как обиженная наложница на рудного барона!

Аарон открыл глаза, молча принял скудный обед (а, может быть, завтрак или ужин — мы понятия не имели, который теперь час на поверхности) и принялся жевать.

2. Преданная дружба

— Гарп, а чего ты в стражники не пошёл или хотя бы в призраки, раз такой боевитый? Который уж год киркой по руде колотишь. Не надоело? — проглотив жёсткий кусок, не выдержал Снайпс.

Чернобородый сосредоточенно грыз сухарь и ничего не отвечал.

— Чего молчишь-то? Испытание не прошёл?

— С Гомезом характерами не сошлись, — нехотя отозвался Гарп.

— Тоже мне, велико горе! Пошёл бы тогда, к примеру, в Болотный лагерь. Небось, в стражи тебя приняли бы, — не унимался Снайпс.

— Куда-а? В Болотный лагерь? К этим чокнутым укуркам? — проворчал Гарп. В голосе его слышалось столько презрения, что дополнительных разъяснений не потребовалось.

— Тогда в Новый. Неужто там не найдётся места для ещё одного наёмника?

Чернобородый рудокоп тяжело вздохнул.

— В Новый лагерь мне путь заказан.

— Почему? — продолжал теребить его Снайпс.

— Потому что предводитель наёмников — генерал Ли. Мне лучше не попадаться ему на глаза, — словно через силу ответил Гарп.

— Что ты ему сделал?

— Не важно, — выдавил из себя чернобородый и отвернулся.

Но от Снайпса, почуявшего нечто занимательное, было так просто не отвязаться.

— Давай, рассказывай, раз уж начал! — потребовал он. — Всё равно тут больше развлечься нечем.

— Отстань!

Меня тоже разобрало любопытство.

— В самом деле, Гарп, рассказал бы... — подал я голос.

Чернобородый в ответ лишь досадливо крякнул.

— Он, верно, желает, чтобы его тайна была похоронена в этой шахте вместе с нами, — хохотнул Снайпс.

— Накаркай ещё... — впервые после своего позорного поражения раскрыл рот Аарон.

— Ворон каркает, а я прошу приятеля поделиться занятной историей, — отмахнулся воришка.

— Приятеля... Да вы с ним до обрушения шахты и парой слов не перекинулись за всё время. Хотя когда тебе было — ты только и норовил в чужих вещах порыться... — пробухтел Аарон.

— Всё дуешься из-за своего сундука? Если хочешь знать, то это не я его взломал, а тот новичок, которого Диего присылал к Яну с запиской. Он потом ещё ходил в логово ползунов... — заявил Снайпс.

— Какая теперь уже разница, — прервал я двух неразлучных недругов, пока они не затеяли очередную свару. — Гарп, я же вижу, у тебя прошлое как камень на душе лежит. Расскажи свою историю, легче станет.

— А-а, демон с вами! — вновь вздохнул чернобородый. — В общем, Ли отправил меня к королю с донесением, а я его не доставил. Вот и вся история.

Снайпс удивлённо присвистнул. Его свист дробно отразился от сводов подземелья. Где-то в отдалении послушался шум падающих камней. Мы испуганно притихли.

— Так ты, выходит, и с самим Робаром Вторым был на короткой ноге? — вновь подал голос Снайпс.

— Не то чтобы на короткой, но говорить с ним приходилось пару раз, — всё так же нехотя ответил Гарп.

— А почему послание не донёс? Потерял?

— Можно и так сказать... Друга детства встретил. Расчувствовался, как последний идиот! — с досадой произнёс чернобородый. Видно было, что давнюю промашку он переживает так, словно допустил её только вчера.

— Что за друг? И где это всё вообще случилось? — допытывался Снайпс.

— В пустыне, во время войны с Варантом. А друг... Он был сыном варантского торговца. До войны они с отцом каждый год приезжали к нам в Монтеру и оставались там по нескольку месяцев, пока не распродавали свои товары и не накупали взамен миртанских. Мы тогда крепко сдружились с этим вероломным змеёнышем...

— И что потом?

— Потом... Потом началась война, и торговцы из пустыни перестали приезжать в Миртану. А вскоре я решил наняться в королевское войско. Отец был против. Хотел, чтобы я унаследовал его мастерскую — он делал плуги, повозки, шестерни для мельниц и другие нужные вещи. У меня уже кое-что тоже стало получаться. Но много ли на свете молодых идиотов, которые слушают своих отцов?

— Ясно. А на войне ты, выходит, снова встретил своего друга. И он, конечно, был в войске варантцев?

— Да. Встретил. Много лет спустя. К тому времени я стал опытным воином и одним из доверенных людей Ли. А мой варантский друг... Он пришёл один. При нём не было ни оружия, ни доспехов. Он уверял, что промышляет контрабандой, а до войны ему нет дела — она лишь мешает его торговле. Близилась ночь, а темнеет в Варанте быстро. Мой проводник из числа местных кочевников ушёл на разведку, но куда-то запропастился. Друг сказал, что ему нужно дождаться в этом месте каравана с серебром и коврами... В общем, мы нашли укромное местечко между барханами, развели костёр, выпили вина и предались воспоминаниям о беззаботном детстве... — проговорил Гарп и умолк. Он потянулся за кружкой, на дне которой ещё плескались остатки разведённой шнапсом воды, и опрокинул её содержимое в рот.

— А дальше? — поторопил его Снайпс.

— Дальше... На рассвете я очнулся возле потухшего костра. Один. Друг исчез, а проводник так и не вернулся. Голова разламывалась от боли. Первым делом полез в сумку, но донесения королю там уже, разумеется, не было... — тяжко вздохнул Гарп. — Никогда не доверяйте проклятым варантцам, парни, — заключил он свой печальный рассказ.

— А ничего, что один из «проклятых варантцев» сидит сейчас перед тобой? — нахмурился Сантино и сердито поскрёб заросший жёсткой щетиной подбородок.

— Не принимай мои слова на свой счёт. С тобой мы в одном положении. У тебя нет причин предавать кого-то из нас, — миролюбиво произнёс Гарп.

Призрак бросил в его сторону недобрый взгляд, но ответом, похоже, удовлетворился, а потому не стал продолжать этот разговор.

— Выходит, когда ты явился к королю без письма, он велел отправить тебя на каторгу? — никак не успокаивался Снайпс.

— Нет. Мне не достало смелости взглянуть в глаза ни Его Величеству, ни генералу Ли. Не смог преодолеть свой стыд и страх. Просто сбежал. Тайно вернулся в Миртану. Несколько лет бродяжничал — охотился в западных горах, гонял по рекам плоты с лесом, торговал по мелочи... В один «прекрасный» день наткнулся в какой-то корчме на нескольких бывших сослуживцев. Они меня узнали и очень удивились — все считали меня погибшим. А потом один из них догадался, что я дезертир... — Гарп оборвал свой рассказ на полуслове, но всё уже и так было ясно.

— А как... — снова начал было Снайпс, но его прервал Аарон.

— Ты оставишь, наконец, человека в покое, воровская морда? — буркнул он. — И вообще, мы собираемся разбирать завал или остаёмся жить в этой норе, как коротокрысы?

— В самом деле, пора приниматься за работу, — поддержал стражника я. Спрятал кружку и нож в сумку. Встал, потянулся, прогоняя давно ставшую привычной боль в натруженной спине, и ухватился за кирку.

Следом поднялись остальные. Красноватые лучи магического камня, закреплённого на светильнике, на мгновение выхватили из полумрака лицо Сантино. Его выражение показалось мне странным. Очень странным. Это стоило бы обдумать, однако настало время возвращаться к нашему спасению из проклятой всеми богами шахты.

3. Неразлучные враги

Мы направились к груде больших камней, преграждавших проход, и принялись разбирать её, вытаскивая одну глыбу за другой. Стражник и призрак старались помогать, откатывая их назад и укладывая вдоль стен. Но, по правде сказать, толку от этих двоих было немного — непривычные к труду рудокопа вояки пыхтели, ругались, то и дело мешали друг другу. Тем не менее, вскоре впереди зиял чернотой лаз достаточной ширины, чтобы сквозь него мог пробраться даже Аарон. Дальше тоннель становился просторнее, кое-где в нём виднелись остатки полусгнившей крепи.

— Тихо! — вскинул ладонь вышедший вперёд призрак и прислушался.

Мы замерли. Наступившую тишину нарушало лишь наше дыхание и стук сердец, да ещё где-то вдалеке мерно капала вода.

— Показалось... — некоторое время спустя с облегчением пробормотал Сантино.

— Когда кажется, лучше проверить, — заявил Аарон, снимая с плеча арбалет.

Он натянул тетиву и положил в жёлоб тяжёлый болт.

— Дай-ка сюда светильник! — велел он Снайпсу.

Тот выполнил приказ. Аарон левой рукой поднял повыше тяжеленное древко с магическим камнем наверху и шагнул вперёд. Арбалет он держал в правой ладони, словно тростинку. Я невольно покосился на Гарпа, вновь подивившись, как легко этот невысокий худой человек справился с таким здоровяком.

Аарон сделал ещё несколько шагов и вгляделся во что-то, видимое только ему. Мы ждали исхода его разведки, оставаясь на месте. Я ощущал какую-то смутную тревогу, но всё никак не мог понять, что меня беспокоит.

Вот стражник опустил оружие и остановился.

— Это всего лишь мелкие камни! Они сверху падают! — обернувшись к нам, громко сказал он. — Идите сюда, здесь...

Слова Аарона заглушил страшный грохот. Поверхность под нашими ногами содрогнулась. Огонёк светильника, который держал в руке стражник, заметался и погас. Мы испуганно отшатнулись от входа в тоннель, вслед за нами оттуда вырвалось облако пыли.

Затем всё стихло.

Первым опомнился Снайпс. Шагнув к лазу, он позвал, старательно приглушая голос:

— Аарон! Аарон, ты жив?

В ответ раздался стон, а вслед за ним — сдавленные ругательства.

— Он живой! — обернувшись к нам, воскликнул Снайпс. — Надо его вытащить!

— Аарон, ты как там? — подал голос Сантино.

— Похоже, камнем придавило... А, Белиар! Не могу пошевелиться! — прозвучал из темноты голос Аарона.

Освещая себе путь последним оставшимся у нас светильником, мы двинулись вперёд, переступая через каменные обломки и с тревогой посматривая наверх. Вскоре перед нами оказалось нагромождение глыб, из которого торчали трухлявые обломки крепи и ноги Аарона, обутые в грубые ботинки.

Каменная плита, которая придавила стражника, попала краем на большой обломок, как на подпорку. Только поэтому Аарон ещё оставался жив.

— Держись, сейчас мы тебя вытащим! — подбодрил стражника я.

— Давайте быстрее, шныжьи дети! Тут дышать нечем! — глухо прозвучало из-под камней.

— Узнаю старого доброго Аарона — дышать толком не может, но всё равно ругается! — хмыкнул Снайпс.

— Навались, парни! — окликнул нас Гарп, который уже схватился за край плиты.

Вчетвером мы сгрудились у завала и, напрягая все силы, попытались хоть немного сдвинуть придавивший стражника камень. Но все наши усилия оказались тщетны.

— Нет, так ничего не выйдет, — проворчал Гарп. Он просунул в щель между плитой и лежащей под ней глыбой конец своей кирки, нажал, напрягая жилы... Прочное древко сломалось с громким хрустом.

— Нужен длинный и крепкий рычаг, — сказал я.

— Чего вы там так долго возитесь, демон вас раздери?! Я сейчас сдохну тут! — подал из-под завала голос Аарон.

Мы переглянулись.

— Там по пути вроде валялась какая-то балка. На вид прочная, — припомнил Снайпс. — Гарп, идём!

Чернобородый, с сожалением созерцавший обломки своего верного орудия, отбросил их в сторону и направился вслед за воришкой к выходу из тоннеля.

— Посвечу вам! — решил я и подхватил светильник. Нести мне его пришлось, навалив на плечо и придерживая обеими руками. Тяжёлая штука.

— Не задерживайтесь там! — из темноты тоннеля негромко крикнул нам вслед Сантино.

Аарон поддержал его из-под завала потоком ругательств.

До нужного места идти оказалось недалеко, и вскоре мы вернулись к завалу. Я пробирался впереди, следом Гарп и Снайпс волокли длинную балку.

— Наконец-то! — с облегчением встретил нас Сантино. — Аарон там уже все ругательства перебрал, какие знал. Повторяться начал.

Стражник из-под завала подтвердил его слова очередной затейливой тирадой.

Мы подсунули конец балки под плиту. Гарп подкатил под неё подходящий обломок камня, чтобы создать точку опоры. Навалившись втроём, приподняли край плиты.

— Аарон, вылезай! — крикнул Сантино и дёрнул стражника за ногу.

— Не могу! — отбрыкнулся тот. — Наруч за что-то зацепился!

— Он же на ремнях у тебя? Ремни перережь! — посоветовал варантец.

— Умный, да? Мне туда не дотянуться, камни мешают! С другой стороны надо, — глухо проворчал Аарон. — Повыше плиту поднимите — может, сам отцепится!

Мы приналегли ещё, край плиты дрогнул, а балка опасно хрустнула.

— Осторожно!

— Придавит!

Мы замерли.

— Сантино, подержи! Я проползу к нему и перережу ремни, — предложил Снайпс.

Варантец, склонившийся над каменной ловушкой, которая никак не желала выпускать Аарона, обернулся.

— Он же тебя чуть не убил! А теперь ты больше всех стараешься, чтобы его спасти. С чего бы? — спросил он.

— Ну, не знаю... Привык я к нему, — хмыкнул в ответ воришка.

Сантино перехватил выпущенный им конец балки, который с трудом удерживали мы с Гарпом. Снайпс отложил в сторону кирку, до того висевшую в петле за спиной, достал откуда-то из лохмотьев обломок ножа и быстро заполз под плиту. Некоторое время из-под неё виднелись только две пары ног — его и Аарона. Придавленный стражник вновь начал по-всякому поминать богов, гоблинов, демонов, а заодно короля и Гомеза, из-за которых оказался в этой проклятой шахте.

— Не получается! — прервал его излияния Снайпс. — Там узко слишком, рука с ножом не пролезает. Плиту бы ещё приподнять хоть немного.

— Рычаг может сломаться! — предостерёг я его.

— Иннос даст — выдержит, — ответил Снайпс. — Поднажмите!

Мы изо всех сил навалились на рычаг. Край плиты медленно пополз вверх.

— Ещё немного! — подбадривал нас воришка. — Почти достал!

Раздался громкий хруст, и мы все трое повалились на пол тоннеля, вцепившись в обломок балки. Плита с резким скрежетом рухнула вниз. Послышался короткий вскрик, тотчас же заглушённый грохотом посыпавшихся с потолка камней.

Когда мы вскочили на ноги и бросились к завалу, всё уже было кончено. Лишь слегка подёргивалась нога Снайпса, торчавшая из-под плиты. Рядом — там где лежал Аарон, виднелась лишь куча новых обломков.

— Вот так... — вздохнул Гарп. Потом нагнулся и поднял кирку Снайпса. — Ему уже не пригодится.

Нас осталось трое. Проход, поманивший нас призрачной надеждой на спасение, оказался перекрыт окончательно. В угрюмом молчании мы покинули заваленный тоннель и отправились на поиски другого пути из Старой шахты.

4. Проклятые рудокопы

Если бы я шёл впереди, всё могло бы закончиться печально. Но первым со светильником в руках двигался Гарп, а Сантино замыкал нашу почти вдвое укоротившуюся процессию.

Когда из темноты перед чернобородым появилась чья-то перекошенная фигура со скрюченными, словно когти падальщика, пальцами, Гарп среагировал молниеносно. Он треснул по распухшей, синюшного цвета роже светильником и отскочил назад, едва не сбив меня с ног.

— Граймс, в сторону! — рыкнул из-за спины Сантино.

Мгновением позже он оттолкнул меня к стене, а сам оказался плечом к плечу с Гарпом. Тот уже выпустил из рук светильник и выхватил из ременной петли кирку. А спереди с хрипом и сипением лезло чудовище, которое несколько дней (или недель?) назад было живым человеком — кем-то из рудокопов, таких же как мы с Гарпом.

Чернобородый ударил киркой по распухшей голове нежити, а Сантино, ловко зайдя сбоку, подсёк неупокоенному сухожилия под коленом. Превратившийся в зомби рудокоп упал на пол и сипло завыл. Следующий удар Гарпа прервал его мучения.

— Кто это был? — спросил Сантино. Он подобрал светильник и поднёс к лицу упокоенной нежити. — Не узнать теперь. Крепко ты его изувечил!

— Что тут вообще происходит, Белиар дери?! — проворчал в ответ Гарп.

— Похоже, мы не только завалены в этой шахте, но и прокляты, — ответил я, чувствуя, что мой голос готов сорваться.

— Выходит, все, кто здесь погиб, превратились в нежить? — обернулся ко мне Сантино.

— Должно быть, так.

«Боюсь, нас ждёт та же участь», — едва не вырвалось у меня, но я сдержался. В воображении мне уже виделось, как в темноте вокруг нас сжимается кольцо живых трупов, тянущих к последним выжившим людям скрюченные пальцы. Остальные, похоже, представили то же самое, потому что заозирались по сторонам, а Сантино поднял светильник повыше.

Мы двинулись вперёд, и следующие несколько сотен шагов проделали в напряжённой тишине. А затем я услыхал позади чьи-то шаркающие шаги и хриплые то ли вздохи, то ли всхлипы.

— Слышите?! — привлёк я внимание Гарпа и Сантино.

— Идут за нами, — прислушавшись, заключил призрак.

— Скорее! — потянул его за рукав Гарп.

Мы заспешили дальше, покинули широкую полость, примыкавшую к главному стволу шахты, и достигли поворота туннеля, сразу за которым неровная поверхность под нашими ногами стала заметно понижаться.

Вскоре путь преградила тёмная полоса воды, которая медленно изливалась из широкой трещины в стене, постепенно затапливая проход.

— Скоро здесь всё зальёт, — предупредил Гарп.

— Как думаешь, тут глубоко? — напряжённо всматриваясь вперёд, спросил Сантино.

— Сейчас проверим.

Гарп передал мне светильник и осторожно вошёл в воду. Он почти сразу погрузился по колено, а через несколько шагов — по пояс.

— Холодная! — проворчал рудокоп.

Позади, куда ближе, чем в прошлый раз, раздался хриплый стон оживших покойников.

— Скорее! — нервно обернулся Сантино.

Гарп сделал ещё шаг, пошатнулся и с плеском ушёл в воду едва ли не с головой, однако тот час же вынырнул обратно. Вскоре глубина стала уменьшаться, и рудокоп, почти не различимый в темноте, обернулся к нам.

— Граймс! Сантино! Идите сюда! Только осторожно — там дно неровное.

Сипение зомби прозвучало из-за самого поворота, и мы, не медля больше, бросились в воду. Когда достигли середины потока, я обернулся, обеими руками подняв повыше тяжёлый светильник, и замер от жуткого зрелища. Из тоннеля позади нас вывалилась толпа скособоченных, искорёженных покойников в драных рубахах и кожаных штанах рудокопов, доспехах стражников и призраков. Среди них я различил раздувшиеся фигуры одного из стражей Болотного братства, убитых по приказу рудных баронов незадолго до затопления шахты, и пленного орка, который размалывал добытую нами руду для плавильной печи.

Нежить столпилась у кромки воды, не решаясь идти дальше. Наши бывшие товарищи по заключению тянули к нам скрюченные пальцы, слепо пялясь бельмами мёртвых глаз.

— Граймс, скорее! — окликнул меня Сантино.

Я стряхнул оцепенение и сделал шаг к противоположному берегу. Ноги слушались с трудом — не то от ужаса, не то просто окоченели в ледяной воде. На середине потока я чуть было не упал, но всё же сумел удержать равновесие, а вслед за тем почувствовал на своём плече сильную руку Гарпа, который бросился мне навстречу и потянул за собой. Нежить за спиной разочарованно взвыла.

— Они остановились! Не заходят в воду, — возбуждённо проговорил Сантино.

— Мертвецы боятся текучей воды, это давно известно, — ответил я и поразился тому, как дрожит мой голос.

— Замёрз? — спросил Гарп.

Я кивнул.

— Ничего, сейчас согреешься. Идём быстрее!

Гарп забрал у меня светильник, и мы заторопились прочь от оставшейся позади опасности. Тоннель начал забирать вверх.

— Неужели впереди выход? — с нетерпением проговорил Сантино.

— Посмотрим, — отозвался Гарп.

Мне в жизни слишком часто приходилось поддаваться призрачным надеждам, а потом горько разочаровываться. Поэтому я промолчал. Вряд ли выход наружу, даже если этот путь приведёт нас к нему, окажется таким уж лёгким.

Как вскоре выяснилось, я оказался прав. Сначала тоннель расширился и влился в естественную полость, каких немало встречается во чревах гор Рудниковой долины. Стены, сплошь испещрённые следами кирок наших неведомых предшественников, которые прорубили этот проход в незапамятные времена, сменились поверхностью, образованной природными изломами камня и потёками известняка. А затем путь нам преградила отвесная стена.

— Пришли... — разочарованно простонал Сантино и выругался, помянув Белиара и всех его демонов.

Я тяжело опустился на камень. Ноги дрожали от усталости, холода и пережитого недавно страха. А Гарп тем временем приблизился к стене пещеры и, подняв повыше наш единственный источник света, стал вглядываться во что-то наверху.

— Эй, Сантино, хватит ныть! Лучше подсади меня, — обернулся он к призраку.

Тот перестал ругаться и со вновь вспыхнувшей надеждой во взгляде задрал голову вверх.

— Что там?

— Похоже, выше тоннель продолжается. Нужно забраться по этой стене, — ответил рудокоп. — Давай верёвку!

Сантино торопливо снял с плеча моток и передал рудокопу. Тот воткнул между камней светильник, отложил в сторону кирку и, обмотавшись верёвкой, вскарабкался на плечи призрака. Варантец поднатужился и выпрямил спину. Гарп потянулся вверх, стараясь уцепиться за одному ему видимый выступ.

— Не достаю! — сквозь зубы выдохнул он.

— Становись! — велел Сантино, подняв руки ладонями вверх.

Гарп осторожно переставил одну ногу на ладонь варантца, затем другую. Тот с видимым усилием распрямил руки, вознося рудокопа выше.

— Достал? — дрожа от напряжения, спросил Сантино.

— Да! — отозвался Гарп и, подтянувшись на руках, полез наверх.

5. Спасение и вероломство

Подъём длился мучительно долго. Мы с Сантино, задрав головы, напряжённо всматривались в темноту, из которой доносилось напряжённое дыхание Гарпа, неясные шорохи, а время от времени скатывались мелкие камни.

— Гарп, как ты там? — не выдержал я.

— Стена неровная, есть за что зацепиться... Но руки устают... — пропыхтел он сверху.

— Не отвлекай его! — одёрнул меня Сантино.

Мы вновь затихли, прислушиваясь к тому, что происходило наверху. Восхождение Гарпа продолжалось. Пару раз он срывался с невидимых снизу уступов, но каким-то чудом умудрялся не свалиться нам на головы. Моя шея занемела от напряжения.

Бесконечность спустя в темноте наверху всё стихло.

— Гарп! — окликнул рудокопа Сантино.

— Погоди, дай отдышаться, — донёсся сверху приглушённый голос.

Затем под ноги нам свалился конец верёвки.

— Привяжите мешок, светильник и кирки! — крикнул Грап.

Я схватил верёвку, сделал широкую двойную петлю и уложил в неё поданный призраком мешок с остатками припасов. Затем пристроил кирки — свою и Гарпа, а заодно и светильник.

— Давай меч, — протянул я руку к Сантино.

— Не стоит. Весит он не много, пусть лучше останется у меня, — чуть помедлив, ответил тот.

— Тащи! — затянув петлю потуже, крикнул я Гарпу.

Пятно красноватого света от магического камня поползло по стене наверх. Вскоре выяснилось, что стена куда выше, чем представлялось мне в начале. Оставалось лишь удивляться выносливости и смелости Гарпа. Свались он с такой высоты во время подъёма — и мог бы покалечиться или погибнуть.

Подняв наши вещи, Гарп пристроил светильник так, чтобы его лучи доставали и до нас. На стенах пещеры заиграли красноватые блики. Рудокоп снова сбросил верёвку вниз. Мы с Сантино переглянулись.

— Лезь первым, — предложил я.

Варантец молча пожал плечами, пролез в петлю и затянул её поверх оружейного пояса.

— Держи, я поднимаюсь! — крикнул он Гарпу и начал взбираться по стене.

Благодаря тому, что светильник теперь находился наверху, карабкаться Сантино было проще. Однако мне показалось, что он не так ловок в скалолазании, как Гарп. Тем не менее, стражник упорно цеплялся за уступы, поднимаясь всё выше. Рудокоп, который встал на колени у самого края, страховал его, постепенно выбирая верёвку.

Сантино оставалось преодолеть меньше четверти подъёма, когда пальцы его соскользнули с уступа. Он не удержался и, вскрикнув, упал спиной вперёд. Но падение тут же остановила верёвка, которая натянулась подобно струне лютни.

Снизу я отчётливо видел, как Гарпа поволокло к краю уступа под весом варантца. Сантино болтался в воздухе, ругаясь и размахивая руками, меч беспомощно свисал с его пояса как хвост дохлой ящерицы.

— Гарп, держись! — не выдержал я.

Тот ничего не ответил. Да он, вероятно, и не услышал моего крика. Напрягая все силы, чернобородый рудокоп тянул верёвку. Он задержался на самом краю и стал постепенно от него отодвигаться, выигрывая у смерти пядь за пядью. Отчаянно сквернословящий Сантино, который продолжал раскачиваться на верёвке словно маятник, начал медленно возноситься вверх.

Некоторое время спустя, когда голова Гарпа скрылась за уступом, Сантино удалось вновь уцепиться за стену сначала одной рукой, потом другой, а затем он нашарил подходящую выемку в камне и носком ботинка.

— Хватит, дальше я сам! — крикнул он. Повисел немного на стене, как видно, успокаивая дыхание, а затем довольно быстро благополучно завершил подъём.

Вскоре к моим ногам упал конец верёвки. Я потянул за него, стараясь заполучить кусок подлиннее, сделал тройную петлю и удобно закрепил её на поясе и плечах. А затем закричал наверх:

— Поднимайте!

Цепляться за стену и карабкаться мне почти не пришлось — двое сильных мужчин легко втащили меня наверх.

Оказавшись рядом с товарищами по несчастью, я внимательно оглядел обоих. По смуглому лбу и щекам Сантино разлилась бледность, которую не мог скрыть даже тёплый свет магического камня. Лицо Гарпа, напротив, побагровело от пережитого напряжения, его ладони оказались сплошь покрыты ссадинами от верёвки, а кожаные штаны рудокопа протёрлись на коленях до дыр.

— Ох и напугали вы меня, парни! — признался я.

— А уж как мы сами испугались! — ухмыльнулся Гарп.

Сантино только сплюнул и выругался по-варантски.

Из темноты за спинами моих товарищей раздался какой-то глухой звук. Умолкнув, они одновременно обернулись и уставились во мрак прохода, который уходил в недра горы.

— Ну что, идём дальше? — сказал Сантино и принялся сматывать верёвку.

Вместо ответа Гарп поднял кирку и светильник. Я пристроил на спину своё верное орудие, не единожды перекованное и служившее мне в глубине подземных выработок не первый год.

Мы вошли в тоннель и осторожно двинулись вперёд. Стены вокруг нас поначалу выглядели нетронутыми человеком, как и в большой пещере внизу. Но вскоре на них всё чаще стали попадаться следы кирок или каких-то других орудий, а дальше — ещё и полуистлевшие балки старой крепи.

— Как думаете, этот проход выведет нас, наконец, наружу? — оглянувшись, спросил Сантино.

— Вряд ли люди, которые его вырыли или расширили, каждый день карабкались по отвесной стене. Да и отвалов породы на дне пещеры я что-то не заметил. Стало быть, копали с другой стороны, и мы сейчас идём по штольне, которая рано или поздно приведет нас к свободе, — поделился я своими соображениями.

— Граймс верно говорит. Он у нас в горном деле самый опытный, — согласно кивнул Гарп. — Главное, чтобы штольня впереди не оказалась завалена.

Вскоре по сторонам стали попадаться боковые ответвления. Мы заглянули в два из них — это оказались забои глубиной в десяток-другой шагов. В одном из них поблёскивала, наискось перерезая поверхность камня, синяя жила магической руды.

Несколько раз нам встречались завалы. Но все они оказались небольшими, и мы смогли, оттащив в сторону часть камней и треснувших балок, пробраться дальше.

Из очередного бокового прохода наперерез нам выскочили три ползуна. Шипя и угрожающе растопырив жвала, они бросились на нас, но быстро убедились, что добыча умеет больно кусаться. Одно из гигантских насекомых почти сразу пало под ударами наших кирок и меча варантца, следом с визгливым скрежетом умерло второе. Последний ползун получил несколько ран и лишился передней ноги, которую ему ловко отсёк Сантино, после чего счёл за лучшее убраться восвояси.

Мы прошли вперёд ещё немного, как вдруг Гарп резко остановился.

— Мне кажется, или воздух стал свежее? — сказал он.

Я вдохнул поглубже, сосредоточился на своих ощущениях, и понял, что Гарп прав. Здесь уже не было прежней сырой затхлости, дышать стало заметно легче.

— Идём скорее! — нетерпеливо воскликнул Сантино.

Мы, где скорым шагом, а где и бегом, поспешили дальше. Вскоре впереди замаячило светлое пятно. Оно становилось всё ярче, так что заслезились отвыкшие от солнечных лучей глаза, и вот вы уже оказались у выхода из штольни, которая вывела нас на крутой склон горы. Мы замерли на узкой площадке, озирая окрестности.

Близились вечерние сумерки, лучи закатного солнца с трудом пробивались сквозь мутную пелену облаков. Отсветов магического барьера, много лет назад устроенного над Рудниковой долиной проклятыми колдунами в красных и синих мантиях, видно не было. Если бы я не знал со всей определённостью, что навечно отрезавший нас от остального мира купол висит над головой, то решил бы, что он исчез.

Внизу под нашими ногами извивалось глубокое тёмное ущелье, на дне его звонко журчал ручей. Противоположный склон весь изрезали широкие уступы, на которых кое-где росли корявые деревца. Обнаружились там и обитатели — целая колония крылатых существ, телами и лицами похожих на отвратительных старух, но с когтистыми птичьими ногами. Они сидели на уступах или тяжело кружили возле них в воздухе. Нас чудовища пока не замечали.

— Это ещё что за твари? — прошептал Сантино.

— Гарпии, — ответил я и обернулся к Гарпу. — Тебя не в их честь назвали?

Тот в ответ весело хохотнул.

— В честь прадеда. А откуда ему такое имечко досталось, не знаю.

— Если они нас заметят, нам несдобровать. Надо вести себя потише... — заметил Сантино. — Кстати, а как сюда поднимались те, кто прорыл эту штольню?

Действительно, как? Я внимательно посмотрел направо, затем налево и указал на цепочку широких отверстий в камне. Одни из них зияли пустотой, в некоторые набилась земля, на которой выросли пучки травы, а из иных торчали гнилые остатки толстых брёвен.

— Здесь был деревянный настил, устроенный вдоль склона, — понял я. — А во-он там, похоже, начинается уступ, по которому проходила тропа. Если доберёмся до неё, то сможем спуститься вниз и вернуться в Старый лагерь. Но сначала нам надо отдохнуть и как следует выспаться.

— Верно, — согласился Гарп. — Скоро стемнеет, а мы устали. Давайте расположимся в штольне.

Он повернулся в том направлении, откуда мы только что пришли, и оказался спиной к нам с Сантино. У варантца в руке я вдруг заметил обнажённый меч. Неужели он так боится гарпий? Но Сантино смотрел вовсе не на тварей по ту сторону ущёлья. Недобро сузив глаза, он уставился в костлявую спину чернобородого.

Я хотел крикнуть, предупредить... но не успел. Клинок глубоко вонзился под левую лопатку Гарпа, похоже, не встретив заметного сопротивления. Бедняга, не успевший ничего понять, только охнул и сразу же начал хрипеть, корчась в агонии. Сантино схватил свою жертву за ворот ветхой рубахи, развернул лицом в сторону пропасти, упёрся коленом в поясницу и вырвал меч. Беспомощное тело полетело в пропасть, а камни у входа в штольню окрасились алым.

Снизу донёсся глухой звук падения и короткий звон кирки о камни, который сразу же заглушили мерзкие вопли гарпий.

— Ты... Ты что наделал?! — с трудом выдавил я, отступая к самому краю площадки.

— Поверь, он заслужил свою участь, — убирая меч, жёстко произнёс Сантино.

— Но как же...

— Не бойся, против тебя я ничего не имею, — добавил Сантино и с тревогой посмотрел куда-то мне за спину. — Давай уйдём поглубже, пока они нас не заметили, — кивнул он в сторону ущелья, откуда доносились отражённые скалами голоса чудовищ.

Я обернулся и увидел, что над местом падения тела Гарпа, постепенно снижаясь, кружат несколько крылатых тварей. Сантино, подхватив тощий мешок с припасами и светильник, уже скрылся в штольне. Мне пришлось последовать за ним.

6. Коварный план генерала Ли

Мы дошли до того места, где штольня делала поворот, и откуда не было видно входа. Голоса гарпий стихли. До слуха доносились лишь падение капель воды и какие-то неясные шорохи.

Сантино прислонил светильник к стене, уронил мешок и, бросив на каменный пол подстилку, уселся рядом. Я тоже развернул облезлую шкуру неведомого зверя, которая на протяжении последних лет служила мне постелью. Место выбрал почти напротив варантца, но чуть ближе к выходу.

— Ешь! — протянул мне Сантино несколько адских грибов и пару сухарей — половину остатков наших съестных припасов.

Я взял из рук убийцы еду и вернулся на своё место. Ели молча. Друг на друга не глядели. Запивая свой скудный ужин водой, услышал, как Сантино делает то же самое, громко глотая из бутылки.

На некоторое время наступила тишина. Её нарушил варантец.

— Ты, наверное, хочешь спросить, за что я убил Гарпа? — словно через силу произнёс он.

— Да уж, объясни, будь любезен! — проворчал я в ответ. — Не хочется, знаешь ли, размышлять перед сном — проснусь я утром или ты ночью перережешь мне глотку!

— Брось, Граймс! Если бы я хотел тебя убить, ты давно был бы мёртв.

— А почему же ты тогда убил Гарпа только теперь? Мог бы прирезать неделю или месяц назад.

— Неделю назад у меня не было причины его убивать.

— А сегодня, выходит, она появилась?

— Не сегодня. В тот день, когда Аарона и Снайпса придавило камнями. Но убивать Гарпа сразу я не стал — пока мы искали выход из шахты, он был нужен...

— Но разве Гарп виноват в смерти Аарона и Снайпса?! — запальчиво воскликнул я.

— Разумеется, он был ни при чём. Дело не в их гибели, а в разговоре, который состоялся перед этим, — покачал головой Сантино.

— Разговоре? Каком ещё, к Белиару и всем его демонам, разговоре? — Я попытался припомнить, о чём шла речь перед тем, как мы начали разбирать роковой завал. — Постой... Так ты прикончил Гарпа только за то, что он назвал тебя «проклятым варантцем»?!

Я вдруг вспомнил, что и Аарон незадолго до своей гибели обругал призрака чёрными словами.

Сантино невесело рассмеялся.

— Нет, конечно. Меня здесь как только ни называли, — отмахнулся он. — Просто как выяснилось, Гарп — это тот человек, из-за которого умерли многие мои друзья и родственники. А те что выжили, оказались, как и я, в этой каторжной долине.

Я вовсе перестал понимать, о чём говорит Сантино. Так ему и сказал:

— Никак не возьму в толк, о чём ты...

— Сейчас всё объясню, но начать придётся издалека.

— Времени у нас навалом, так что рассказывай, — пожал я плечами.

Сантино помолчал, похоже, собираясь с мыслями, и начал:

— Я, как ты знаешь, родом из Варанта. Мы издавна имели дело с твоим народом — миртанцами, старина Снайпс. Воевали, торговали, заключали и нарушали договоры. Но ни ваши короли, ни наши правители никогда не пытались завоевать соседнюю страну целиком и установить там свою власть. До тех пор, пока на престол Миртаны не взошёл Робар Второй, — Сантино говорил таким тоном, словно рассказывал о ссоре соседей по Старому лагерю или об охоте на падальщиков. А ведь речь шла о событиях, которые, так или иначе, перевернули всё с ног на голову в нашей части мира и привели нас всех в колонию в Рудниковой долине. — Миртанские войска вторглись в пределы Варанта, но мы вышвырнули их оттуда. Мне в этом славном деле участвовать не довелось — слишком молод был. Но потом, когда наши вожди Гелон и Люкор стали собирать под свои знамёна всех мужчин, способных носить оружие, настал и мой черёд взяться за саблю. Мы начали устраивать набеги на южные рубежи Миртаны, грабить, сжигать фермы и угонять в рабство жителей. Однажды даже осадили какой-то замок, но от него пришлось отступить — пришла весть, что Робар собрал много воинов и идёт на помощь осаждённым.

— А вы надеялись, что он так и будет сидеть в Венгарде, пока вы разоряете его земли? — вставил я.

— Нет, конечно. Наши вожди рассчитывали выманить его на юг и разгромить, чтобы ни у кого больше даже мысли не появлялось завоевать нас. Главный удар по миртанскому войску решил нанести Гелон со своими людьми. А Люкор встал у самой границы, чтобы в нужный момент прийти на помощь. Поначалу удача была на нашей стороне, но потом всё пошло не так... — вздохнул Сантино. — Людей у Робара оказалось слишком много, и действовали они куда хитрее, чем в прошлый раз. Войско Гелона отрезали от Люкора и прижали к берегу залива, который далеко врезается в сушу между Миртаной и Варантом. С моря им помочь было невозможно, так как там были большие королевские корабли с пушками. В итоге всех воинов Гелона перебили или захватили в плен, а сам он погиб в бою.

— А ты в это время где был? — решил уточнить я.

— В войске Люкора. Мы не раз пытались пробиться на помощь Гелону, но ничего не выходило. Куда бы мы ни сунулись, везде нас ждали и били в ответ. Именно тогда я впервые услышал имя Ли. Это он вёл ту часть миртанского войска, с которой мы никак не могли справиться... — Сантино помолчал немного, а затем продолжил свой рассказ: — Когда пришла весть о разгроме Гелона, мы поняли, что дела наши плохи. И верно — миртанцы навалились всеми силами. Люкор приказал отступать в пустыню, заманивая врага в горячие пески. Думаю, мы смогли бы их разбить, если бы не кочевники. Эти грязные бродяги, которые пасут среди барханов свой тощий скот, переметнулись на сторону врага! Они служили миртанцам проводниками и лазутчиками...

— Погоди, но ведь они тоже варантцы? — на всякий случай спросил я.

— Да. Но кочевники издавна не любят нас, а мы их, — поморщился Сантино. — Так вот, нам пришлось отступать всё дальше в пустыню, устраивать внезапные налёты на врага, а потом скрываться в оазисах. Нам по-прежнему противостояли в основном отряды генерала Ли, а король тем временем рвался к Бакарешу. Но они не отрывались друг от друга слишком далеко и всегда могли объединиться. А сражаться со всем миртанским войском разом мы не могли — не хватало сил. Тогда Люкор решил разделить врагов. Он послал сильный отряд в тыл миртанцев, к самой их границе. Ли пришлось повернуть назад, а Робар остался на подступах к Бакарешу.

— Хитро!

— О, да! Люкор был великими полководцем. Это удивительно — ведь происходил он не из рода потомственных воинов, а из семьи торговцев. Однако боги щедро одарили его талантами и удачей. Лишь измена кочевников не позволила нам победить! — вновь помянул Сантино тех, кого считал предателями. — Я тогда был совсем молодым воином, но Люкор отметил мою храбрость и верность, стал посылать в разведку и гонцом — с важными донесениями... Именно я однажды заметил двух людей — миртанского паладина и подлого проводника-кочевника, которые двигались через пустыню от лагеря Ли в сторону древнего храма Бен Сала — неподалёку от него находилась походная ставка короля Робара.

— Вы на них напали? — спросил я, уже догадываясь, кто был этим гонцом.

— Нет. Двигались они медленно, я оставил двух бывших со мной воинов следить за ними издали, а сам поспешил к Люкору. Он выслушал меня, приказал одному из своих помощников возглавить войско и продолжать следить за лагерем Ли, а сам взял нескольких верных воинов и приказал мне вести его туда, где я встретил посланцев миртанского генерала. Удивление моё не имело предела, и я даже дерзнул спросить, почему великий полководец сам решил выслеживать какого-то паладина. Люкор не рассердился, а ответил, что ему был явлен знак — эти люди несут с собой нашу победу или поражение...

Сантино вновь замолчал, и я, не на шутку увлёкшись этой историей, поторопил его:

— Что было дальше?

— Дальше... Когда мы настигли вражеского гонца, солнце уже клонилось к закату. Сопровождавший его кочевник шнырял далеко впереди, а паладин остановился и ждал, когда тот вернётся. Люкор приказал схватить и прирезать кочевника, а тело спрятать в песке. Сказал, что этот человек ему не нужен. Его внимание приковал к себе паладин, — продолжил свой рассказ варантец. — Люкор долго наблюдал за миртанцем издали из-за скал. Потом велел нам оставаться на месте, что бы ни случилось, а сам оставил оружие и пошёл к паладину. Они долго сидели у огня, а когда стемнело, Люкор вернулся к нам очень довольный. Гонец генерала Ли остался лежать у костра...

— Это был Гарп, — уверенно сказал я. — А его друг детства, получается, Люкор?

— Да. Хотя в детстве он носил другое имя.

— А послание, которое он нёс? Что в нём было?

— Мольба о помощи. Ли писал королю, что его войска завязли в песках. Они будто бы нашли небольшой источник, но его не хватит, чтобы запасти воды на обратный переход. Дальше следовало подробное описание местности и даже нарисованная от руки карта. Люкор уверился, что враг попал в ловушку и велел собирать воинов. Это и в самом деле оказалась ловушка, только расставленная на нас! — с досадой проговорил Сантино.

— И вас победили...

— Да. Нас заманили в зыбучие пески. Никто из нас прежде не бывал в тех гиблых местах, там бродили только кочевники. Миртанцы засели на окрестных холмах и барханах, перекрыли пути отступления и принялись расстреливать нас из арбалетов. Тех, кто пытался вырваться, кололи копьями, рубили мечами или брали в плен. Я получил удар по голове и валялся без сознания. Когда очнулся, узнал от других пленных, что Люкор тоже попал в лапы миртанцев. А Варант оказался под пятой Робара. Сбросить его власть удалось лишь благодаря оркам. Но, боюсь, союз с ними окажется ещё хуже миртанского владычества... Теперь ты понял, почему я убил Гарпа? Именно он стал главным орудием для исполнения коварного плана Ли. Самого генерала мне не достать... Пока не достать. Но его подручному я отомстил.

Сантино умолк и опустил голову.

— А Люкор... — напомнил о себе я.

— От потрясения наш вождь немного повредился рассудком. Только поэтому его не казнили, а отправили на каторгу, как и большинство из нас. Теперь Люкор живёт в Болотном лагере, курит болотник и несёт бред про какого-то Спящего. Думаю, ты слышал о нём, — с неохотой ответил варантец.

Я молча кивнул.

Эпилог

Разбудил меня неясный шорох и ощущение близкой опасности. Оно не раз спасало мне жизнь там, где гибли более сильные и ловкие люди. Неужто Сантино всё же решил расправиться и со мной?

Нащупав рукоять кирки, которая лежала рядом с моей убогой постелью, я осторожно приоткрыл глаза. Магический светильник всё так же разбрасывал вокруг неяркий красноватый свет. Сантино по-прежнему лежал на своей подстилке и, похоже, крепко спал. Разбудивший меня звук издавал ползун. Чудовище, растопырив острые жвала, нависло над спящим человеком. Я заметил, что одной из передних ног у него не было, вместо неё в сторону нелепо торчал свежий обрубок.

Первым моим порывом было закричать, предупредить Сантино, но... Но перед моими глазами всплыла картина вчерашнего вечера — волосатая рука варантца, крепко стиснутая на рукояти меча... Искажённое последней мукой лицо Гарпа... Залившая камни алая кровь... Потом перед моим мысленным взором всплыла ухмылка Снайпса, с которой он полез под придавившую Аарона плиту. Но сразу вслед за тем я вспомнил, как Гарп, надрывая жилы, тянул сорвавшегося Сантино наверх...

Коротких мгновений, в которые в моей душе боролись противоречивые побуждения, хватило ползуну, чтобы вцепиться жвалами в тело спящего варанца. Тот мгновенно проснулся, но сделать уже ничего не успел. Он взвыл от ужаса и чудовищной боли, которую, должно быть, испытал в этот миг, а вслед за тем крик его перешёл в хрип.

Я вскочил и, не разбирая дороги, бросился к выходу из тоннеля. Ползун меня не преследовал — он был слишком занят завтраком.

***

Два дня, подолгу прячась среди камней и в кустах от гарпий и прочих недружелюбных обитателей гор, с трёх сторон окруживших Рудниковую долину, я пробирался меж скал и ущелий. Ни разу за это время над моей головой не заиграл голубыми всполохами магический барьер. Небо вообще выглядело непривычно ясным и светлым.

За долгие годы, проведённые в каторжной колонии, я не раз слышал рассказы о подземных ходах, которые якобы ведут за пределы магического барьера. Эти байки травили рудокопы в душных забоях и у вечерних костров в Старом лагере. Их пересказывали друг другу призраки и стражники. Как-то раз я слышал нечто подобное от одного наёмника, который пришёл из Нового лагеря, чтобы сразиться на арене.

О подземных ходах на свободу рассказывали все, но никто и никогда их не видел. Неужто нам посчастливилось отыскать такой тоннель, и я нахожусь за пределами накрывшего каторгу колдовского купола? Неужели я на свободе? От таких мыслей сердце моё забилось радостно и тревожно.

Каково же было моё потрясение, когда на третий день, перевалив через очередной скалистый гребень, я увидел торчащие из-за деревьев башни и ворота Старого лагеря! Я по-прежнему находился в Рудниковой долине. Но куда же делся магический барьер?

Я поспешил спуститься вниз и вскоре оказался на дороге, по которой на каторгу доставляли припасы из внешнего мира, а назад отправляли добытую в шахте руду. Дорога выглядела так, словно по ней недавно прошло большое количество людей. Вернее, не прошло, а панически бежало. Повсюду валялись какие-то обломки и брошенные вещи, кусты по обочинам были поломаны, а трава вытоптана.

С опушки леса ветер донёс до меня неприятный запах. Когда я сделал несколько шагов в этом направлении, то наткнулся на чей-то обглоданный скелет. Его кое-как прикрывали обрывки одежды из грубой синей ткани и волчьего меха. Такую обычно носили люди из Нового лагеря... Я отшатнулся со страхом и отвращением.

— А ну, стой! Ты кто такой? — раздался за спиной чей-то хриплый голос.

Я резко обернулся. Позади меня стояли два воина в красных доспехах. Они походили на те, которыми рудные бароны снабжали своих стражников. Именно такие носил Аарон, в том числе и в свой последний день. Только те были старые, латаные-перелатаные, а на этих парнях доспехи выглядели как новенькие. Чего не скажешь о рожах их обладателей — помятых, небритых и очень неприветливых.

— Кто такой, я спрашиваю?! — вновь рявкнул один из них и выхватил меч.

— Просто мирный рудокоп! Меня зовут Граймс, — невольно вскинув ладони в примиряющем жесте, ответил я.

— Беглый каторжник? — нахмурился воин. — С беглыми у нас разговор короткий!

— Давай отведём его к Гаронду. Пусть он с ним разбирается, — предложил второй. — Может, сгодится таскать поклажу. Он хоть седой и тощий, но с виду ещё крепкий.

— Хм... В самом деле, — согласился хриплый. — Эй, ты! Брось кирку и шагай вон туда, наверх!

Мне оставалось лишь подчиниться. Меня повели вверх по дроге к месту обмена товаров. Воины сопели позади и время от времени подпихивали меня в спину, но расправой больше не угрожали.

— Парни, у вас нет чего-нибудь пожевать? Два дня крошки во рту не было, — обернувшись через плечо, решился спросить я.

— Сейчас придём, там накормят, — проворчал более добродушный из них.

— Или повесят. В любом случае от голода ты точно не умрёшь, — добавил хриплый. Оба воина заржали.

— Не знаете, куда подевался магический барьер? И кто такой Гаронд? — снова спросил я.

— Любопытный какой! Шагай, давай! — толкнул меня в спину хриплый.

Но его напарник всё же снизошёл до объяснений:

— Барьер исчез. Заключённые разбежались по всему Хоринису. Руда перестала поступать отсюда в королевские мастерские. Робар прислал на остров паладинов под началом лорда Хагена, чтобы восстановить добычу.

— А Гаронд?..

— Для тебя — лорд Гаронд. Он командует нашим отрядом. Хаген направил нас в Рудниковую долину, — ответил воин и замолчал. Видно, решил, что сказал достаточно.

А я шагал по дороге и думал над его словами. Похоже, из одной смертельной передряги я сразу же угодил в новую. Вот тебе и долгожданная свобода!

Что же будет со мной дальше? Не позавидую ли я вскоре четверым товарищам по несчастью, которые навеки остались в Старой шахте?

Тропа

Мне, двум моим соседям и молодёжи напротив всегда нравилось наблюдать, как по тропе передвигаются люди. Если они идут влево, в гору, то катят повозки и тащат на своих спинах мешки с какими-то камнями. Когда вправо — груз на их повозках и в мешках становится куда разнообразнее, а рядом с прежними шагают новые люди. Заметно, что они здесь впервые — одни со страхом и любопытством озираются по сторонам, другие вяло переставляют ноги, опустив голову в мрачном равнодушии или отчаянии.

Эта тропа пролегает здесь очень давно. В прежние времена движение на ней то становилось очень оживлённым, то почти замирало на долгие годы. Иногда ею пользовались не только люди, но и животные, орки, а также прочие существа. Но всё же люди ходили мимо нас чаще всего.

Обычно они на ходу разговаривали между собой, и мы слушали их речи, узнавая слова и запоминая их значение. С течением лет слова менялись, появлялись вещи с новыми именами, а люди… люди оставались такими же.

В последние годы движение на тропе стало более однообразным.

Правда, какое-то время по ней куда чаще, чем сейчас, перемещались группы людей с кирками, а повозки с камнями сновали в обоих направлениях. Затем наступил день, когда земля содрогнулась, с окружающих тропу скал скатились несколько глыб, а потом всё затихло.

Вскоре после этого происшествия мимо торопливо прошла группа людей с оружием. Назад они возвращались медленно — печальные, притихшие и задумчивые. С тех пор движение стало таким, как сейчас: камни налево, другие вещи и новые люди — направо. Однообразие нарушали только время от времени прибегавшие невесть откуда стайки падальщиков, кротокрысов или волков, копошившиеся в траве мясные жуки да птицы, которые пролетали мимо или присаживались отдохнуть и пропеть одну из своих песен.

***

Сегодня всё начиналось как обычно. Появился очередной караван. Мне пришлось до предела ускорить своё восприятие, чтобы не пропустить ничего интересного. Теперь люди не мелькали мимо, как падающие звёзды — удалось подстроиться под их торопливый ритм.

Мимо меня и моих соседей тянулись скрипучие, грубо сколоченные повозки, тяжело нагруженные камнями. Большая часть людей, кряхтя и переругиваясь, катила их вверх по тропе. Только несколько человек, с оружием и в крепких красных доспехах, шли налегке и зорко оглядывали окрестности.

Караван скрылся из виду, повернув за скалы. Стих натужный скрип колёс. Но тишина над тропой стояла недолго. Над самым низким из ближайших каменных выступов вдруг поднялась чья-то голова, а затем и остальное тело. Это был человек в синей одежде, отороченной волчьим мехом. На бедре у него висел меч, а за спиной — большой лук.

Человек внимательно огляделся вокруг и обернулся назад.

— Давайте лестницу! — приглушая голос, велел он.

Вскоре с уступа свалилась вниз верёвочная лестница, и по ней один за другим спустились вооружённые люди. Они рассыпались вдоль тропы, укрывшись в траве и за камнями. Ещё несколько человек затаились наверху, куда втащили и лестницу.

Долгое время тишину нарушали лишь редкая возня и шепотки в траве, да шелест ветра в листьях. Затем из-за скал слева послышались сначала отдалённые, а потом всё более явственные скрипы тележных колёс и человеческие голоса.

Когда караван поравнялся с местом засады, из травы в полный рост поднялись налётчики в волчьих шкурах с натянутыми луками и сразу же спустили тетивы. Целились они в основном в людей в красных доспехах, которые охраняли караван. Кто-то упал, пронзенный стрелами. Началась суматоха.

Большинство охранников сразу же оказались ранены, но благодаря прочной броне никто не погиб. В ответ защёлкали арбалеты.

Тем временем главный из людей, что вели караван, попытался навести хоть какой-то порядок. Он приказал как можно быстрее гнать повозки вниз по тропе и стал собирать вокруг себя ещё способных сражаться бойцов из охраны.

Повозки резво покатились под гору. Лишь возле предпоследней люди без доспехов замешкались, она остановилась, развернулась поперёк тропы, и в неё врезалась та, что шла следом. Раздался громкий хруст, у последней повозки подломилась ось, она опрокинулась и развалилась. Груз рассыпался по земле.

Главный, громко ругаясь, пинками и оплеухами растолкал сгрудившихся возле повозок людей. Повинуюсь его приказу, они вместе развернули оставшуюся целой повозку и быстро покатили её прочь.

Лишь один из людей заметался в панике, попытался проскочить мимо нападавших, но быстро понял, что оказался в тупике. Повернувшись к врагам лицом, он выхватил из-за пояса дубинку, но тут же упал, сражённый несколькими стрелами.

Летели стрелы и в главного охранника, но того вновь спасли доспехи. Убедившись, что все оставшиеся повозки в безопасности, он приказал своим людям отступать следом. Они стали пятиться, отстреливаясь из арбалетов. Но вдруг один из них рухнул как подкошенный, получив стрелу в лицо. Следом свалились ещё двое. Оставшиеся засели за разбитой повозкой и продолжали стрелять.

Один из нападавших закричал от боли и упал, получив в живот короткую толстую стрелу. Он свернулся на земле, прижал ладони к ране и тихонько подвывал от боли. Мне стало его жалко даже несмотря на то, что он был в числе тех, кто затеял эту бойню. Не меньшую жалость вызывали и другие убитые и раненые.

Остальные нападавшие, не желая разделить участь своего товарища, попрятались кто куда. Стрельба стала реже, а потом и вовсе прекратилось.

— Эй вы, псы Гомеза! — высунувшись из укрытия, крикнул один из людей в волчьих шкурах, лицо которого рассекал старый шрам.

— Чего тебе, шваль новолагерная? — отозвался главный охранник каравана.

— Нам нет нужды убивать вас. Можете проваливать! Только не оставьте товары с повозки.

— А если не уйдём?

— Тогда мы положим всех. Вас осталось всего пятеро, способных сражаться, а нас втрое больше! Обещаю, что не станем стрелять вам в спину.

— Ха! Поверить слову вора и убийцы из Нового лагеря?

— Буллит, мы же оба знаем, что ты прикончил людей куда больше, чем все мы, вместе взятые. Не строй из себя невинную дочку хоринисского лавочника! — засмеялся главарь налётчиков.

— У кого в Хоринисе ты видел невинных дочек, Ларес? — заржал в ответ главный охранник.

— По совести говоря, я уже и не припомню. Так что скажешь — начинать вас убивать, или пойдёте к себе в Старый лагерь жрать ветчину с пивом?

За повозкой возник и тут же погас короткий спор, и главный охранник снова подал голос.

— Хорошо, мы уходим! Но если снова начнёте стрелять, то клянусь клыками Белиара, это дорого вам обойдётся! — крикнул он.

— Катись уже отсюда! Тошнит от твоей гнусной рожи! — снова засмеялся главарь налётчиков.

— На свою бы лучше посмотрел… — проворчал Буллит и стал отдавать распоряжения своим людям.

Двое из них подхватили с земли третьего, который был ещё жив, а двое оставшихся во главе с Буллитом прикрывали их с арбалетами наготове. В таком порядке охранники отступили вниз по тропе и скрылись за скалами.

— Так, парни, быстро собираем всё ценное и сваливаем отсюда! — приказал Ларес своим подручным.

Те сразу же бросились к разбитой повозке и принялись распихивать по мешкам выпавший из неё груз. Главарь тем временем склонился над раненым.

— Ты как, дружище?

— Больно! Проклятый болт пропорол мне брюхо! — простонал тот.

— Ничего, потерпи, мне приходилось видеть раны и пострашнее твоей. Сейчас вернёмся в лагерь, и служители Аданоса живо поставят тебя на ноги. А потом вместе отметим сегодняшнюю удачу в таверне на озере.

— Поскорее бы, сил нет терпеть… — проскулил раненый.

Главарь налётчиков выпрямился.

— Эй, чего вы там возитесь? Давайте живее! — крикнул он остальным.

— Ларес, доспехи с дохлых стражников снять бы… — отозвался один из мародёров.

— Нет времени! Собирайте последние товары, и уходим!

Однако спокойно скрыться им не дали. Из-за скалы справа вдруг высыпала целая дюжина закованных в красную броню людей и с яростными криками бросилась к налётчикам.

— Стражники! Бежим! — заорал кто-то.

Люди в волчьих шкурах кинулись к верёвочной лестнице, которую их друзья уже снова спустили вниз. Они один за другим стали торопливо карабкаться вверх. Оставшиеся внизу натянули луки и начали стрелять.

Люди в красном остановились и подняли арбалеты. И хотя целиться им мешали камни и ветки, среди налётчиков сразу появилось несколько раненых. Правда, их состояние не помешало им благополучно унести ноги. В отличие от того, что валялся на земле с болтом в животе.

— Ларес, а как же я?! — прохрипел он.

— Извини, приятель! — бросил в ответ главарь, который отступал последним. Он повернулся и побежал к лестнице. Под злобный стук арбалетных болтов о камень быстро вскарабкался наверх и втащил лестницу следом.

— Ушли! — опуская оружие, с досадой выдохнул предводитель стражников — плечистый темнокожий человек. — Эх, если бы мы встретили ваши повозки чуть раньше…

— Может, попробовать перехватить на пути к Новому лагерю? — спросил Буллит, который тоже вернулся к месту засады.

— Пробовали уже. Не хочу больше терять людей без всякой пользы, — отмахнулся предводитель и обернулся к остальным. — Заберите мёртвых парней, надо их похоронить по-человечески.

— Там ещё рудокопа убили, — кивнул Буллит в сторону одного из моих соседей.

— Да Белиар с ним, не на тропе валяется, ходить не мешает…

— Торус, а с этим что делать? — спросил один из стражников, пнув раненого налётчика. Тот взвыл от боли.

— Повесить!

Стражники размотали верёвку и перебросили через мой сук — тот, что торчит в сторону тропы. На шею раненого накинули петлю, потянули за другой конец верёвки, и вскоре незадачливый налётчик, хрипя и суча ногами, повис среди моей редкой кроны.

— Привяжите покрепче. Пусть болтается в назидание другим, — распорядился Торус.

Вдруг в нескольких шагах от стражников сверкнула голубая вспышка, а на тропе возник ещё один человек — высокий, сухощавый, с седыми волосами. Одет он был в тёмно-красную мантию, украшенную вышитыми золотой нитью языками пламени. Оглядев место побоища какими-то белёсыми, словно незрячими глазами, новоприбывший досадливо поморщился и спросил:

— Ну, что тут у вас стряслось?

— Нападение, мастер Ксардас. Подонки из Нового лагеря. Совсем обнаглели... — ответил Торус, и в голосе его не осталось прежней властности — только робость и подобострастие.

— Понятно. Но, гляжу, вы уже и сами справились, — проговорил названный Ксардасом человек. — В ту сторону ушли?

— Да.

— Дозорного они не могли оставить?

— Вроде нет... — пожал плечами Торус. — Да и зачем? Они уже сделали, что хотели.

— Кто знает, что у них на уме. Лучше подстраховаться, — заявил Ксардас.

Он повернулся в мою сторону, воздел руки, что-то прошептал, и на уровне моих корней прокатилась волна какой-то серой мглы. Я ощутило холод, будто на горы Хориниса внезапно опустилась зима.

— Так-то оно вернее, — проворчал Ксардас.

— Мастер, что это за заклинание? Это же не огненная магия? — испуганно пробормотал Торус.

— Ты что, великий знаток магии? — резко обернулся к нему Ксардас.

— Н-нет...

— Тогда не лезь не в своё дело!

— П-простите, мастер...

Ксардас презрительно фыркнул, снова вскинул руки и исчез в голубом сиянии.

— Ну, что рты разинули? Ночевать здесь собираетесь? — рыкнул мгновенно преобразившийся Торус на стражников.

Вскоре, забрав тела убитых, люди ушли.

Остались лишь два трупа, я, двое моих соседей и несколько молодых деревьев, наших потомков, что растут по другую сторону тропы. Они возмущённо шелестели кронами, делясь впечатлениями от увиденного сегодня.

***

На Рудниковую долину опустилась ночь. Труп налётчика всё так же висел на моём суку, похолодевший и вытянувшийся. Соседи взирали на него и скорчившееся между корнями тело рудокопа с молчаливым ужасом. Молодёжь тоже притихла.

Молчало и я. Мою древесную душу, неотделимую от ствола, корней, веток и листьев, терзала боль. Она была куда сильнее, чем в тот день, когда в мою верхушку во время сильной грозы ударила молния. Я лишилось большей части кроны, обгорело и едва не погибло, но страдало не так мучительно, как сегодня.

Нет, мне за многовековую жизнь не раз приходилось видеть смерть. Засыхали деревья, рушились скалы. Волки рвали падальщиков, а люди убивали волков. Нередко они срубали и деревья, чтобы сделать из их стволов жилища, повозки и прочие нужные вещи. Но всё это было естественной частью жизни, которая текла вокруг. Однако на этот раз это было нечто противоестественное.

Трава у моих корней пожухла и почернела. Сами корни уже потеряли чувствительность и всё слабее подавали сок к ветвям и листьям. Похоже, волну смерти, выпущенную магом по имени Ксардас, мне не пережить. Я ещё пыталось бороться за жизнь, наполняя соком остатки убогой кроны, но уже отчётливо понимало, что погибну и останусь торчать возле этой тропы чёрной мёртвой корягой.

Мои соседи — куда более сильные и здоровые — тоже вряд ли смогут жить дальше. Тёмное заклинание поразило и их. Лишь молодые деревья по другую сторону от тропы продолжали упрямо гнать соки от корней к густой зелёной листве…

Алхимик, ведьма и могильный мох

Глава 1. В которой алхимик ошибается, а крестьянин и ведьма уступают природе

На деликатное покашливание, которое донеслось от дверей, Константино не отреагировал. Внимание алхимика полностью поглотил труд Бартоса Ларанского «Живительная сила трав, кореньев и яда шершней». Его он купил пару дней назад и с тех пор никак не мог оторваться. Так и пожирал глазами строчку за строчкой, увлечённо почёсывая остатки седых волос, которые росли у него только за ушами и на затылке.

— Почтенный... — робко донеслось от входа.

И лишь тогда Константино заметил посетителя.

— Чего тебе? И кто ты такой? — спросил алхимик, окинув взглядом простецкое лицо и потёртый крестьянский наряд незнакомца.

— Меня хозяин прислал. Я Тонак. Овцы у нас болеют... — забормотал незваный гость.

— Какой ещё хозяин? Какие овцы? — морщась от досады, был вынужден уточнить Константино.

— Хозяина зовут Акил. Я на его ферме работаю. Овцы хозяйские заболели. Акил, значит, велел сходить в город, позвать лучшего алхимика. Я на рынке поспрашивал — сказали, что лучше Константино тут и нет никого, — чуть более внятно объяснил Тонак цель своего визита. — А Константино, стало быть, ты и есть?

— Да, я — Константино. Но я сейчас занят. Послушай, любезный, сходи-ка ты к Зурису, который торгует зельями на рынке, и купи у него что-нибудь для повышения жизненной силы. Уверен, что этого будет достаточно для этих ваших... э-э... овец, — ответил алхимик, спеша отделаться от нежеланного посетителя.

— Так мы это... того... пробовали уже. Не помогает. Слабеют, чтоб их Белиар подрал! Если не вылечить, то ещё день-другой — и падёж начнётся... Ты уж не откажи, почтенный, осмотри овечек! Акил велел передать, что в долгу не останется, — продолжал канючить тот.

Константино понял, что вернуться к увлекательному чтению ему сегодня не судьба. Придётся тащиться с этим обормотом на ферму, лечить дурацких животных.

Алхимик тяжело вздохнул, закрыл книгу, спрятал её в сундук и принялся собираться. Он засунул в мешок небольшой ящик с крышкой, в который сложил тщательно обёрнутые кусками ткани склянки с зельями и необходимые инструменты. Снял кожаный фартук, украшенный многочисленными пятнами от алхимических реактивов, надел толстый суконный жилет, а на пояс пристроил верный, остро отточенный серп. Этим орудием можно было как срезать травы, так и оборониться от плохо вооружённого противника — когда-то алхимику уже доводилось испытывать серп в деле.

Тонак с нетерпением и острым любопытством следил за его сборами. Увидев, что Константино готов к путешествию, он первым выскочил за дверь. Алхимик вздохнул ещё раз, с тоской оглянулся на запертый сундук и направился следом.

Они покинули каменную арку, под которой находился вход в жилище Константино, обогнули таверну Корагона, миновали гостиницу Ханны и направились через рыночную площадь к Восточным воротам Хориниса. По пути Константино раскланивался с многочисленными знакомыми, а Тонак, разинув рот, глазел по сторонам.

Путники вышли за городские ворота, простучали подошвами по подъёмному мосту и, сопровождаемые взглядами скучающих на посту стражников, зашагали по дороге. Скоро мохнатые лапы елей скрыли от них городские стены, над верхушками деревьев проглядывали лишь островерхие кровли оборонительных башен и домов Верхнего квартала. По другую сторону от дороги поднимались уступами поросшие елями скалы.

— Зимой тут волки какого-то бродягу порвали... — оглядевшись по сторонам, припомнил Константино.

— Так то зимой. Сейчас волки смирные, на дорогу не выходят. Да и охотники недавно облаву устраивали. Так что не бойся, почтенный, нынче тут безопасно, — развеял его опасения Тонак.

Константино презрительно передёрнул плечами. Мол, он и не боится вовсе, а про бродягу просто к слову пришлось.

Какое-то время спустя дорога, огибая скалы, завернула налево. По правую сторону от обочины потянулась глубокая пропасть, на дне которой шелестели зелёными кронами дубы и клёны. Начался затяжной подъём в гору. И хоть был он совсем пологий, однако отвыкший за последнее время от дальних походов Константино слегка запыхался.

— Нам сюда, лестница тут, — указал Тонак на неровно вырубленные в камне ступеньки слева от дороги.

Константино прекрасно знал путь и на ферму Акила, и к усадьбе Онара, и даже к затерянной среди лесистых гор Долине Пирамид. Он вообще когда-то исходил всю эту часть острова вдоль и поперёк в поисках трав для алхимических зелий. Но времени с тех пор минуло порядочно, да и рассказывать об этом Тонаку он не счёл нужным, молча направился за крестьянином к лестнице.

Ступени вывели их на небольшое плато, где располагалась ферма. Полей у Акила было два — оба не слишком обширные, но тщательно вычищенные от камней и любовно возделанные. На них он выращивал пшеницу и репу.

На краю пашни возвышался дом, позади которого был устроен загон для овец. Именно туда Тонак и повёл алхимика. Навстречу им вышел сам Акил. Вид он имел донельзя озабоченный.

— Почтенный Константино! Как хорошо, что ты согласился прийти! Идём скорее, моим овечкам совсем худо! — он схватил алхимика за рукав и потащил к загону.

Овцы, которым в это время полагалось бродить по пастбищу и с аппетитом уплетать траву, вместо этого сгрудились у ограды. Большинство из них улеглись на землю, некоторые ещё держались на ногах, но в целом все выглядели довольно жалко.

Константино, тщательно обходя самые большие россыпи овечьего навоза, приблизился к овцам. Осмотрел одно животное, приподнял веко у второго, затем велел Тонаку разжать челюсти третьей овцы и заглянул в рот. За этими манипуляциями с напряжением следили хозяин фермы, его жена Кати и несколько работников.

— Всё ясно, — заключил Константино. — Обычная овечья лихоманка.

— Они не помрут? — уточнил взволнованный Акил.

— Когда-нибудь мы все умрём. Такова воля богов. Однако сегодня твоим овцам я помогу, — ответил алхимик. — Без лечения они действительно могут погибнуть.

Он порылся в своём ящичке, извлёк оттуда склянку с оранжевой жидкостью и протянул хозяину фермы. — Вот, держи. Будешь давать каждой овце по пять капель четыре раза в день. Если начнёшь прямо сейчас, уже завтра утром им станет лучше, а через пару дней они полностью поправятся.

Акил вцепился в склянку, как утопающий хватается за сброшенный с борта судна канат, и рассыпался в благодарностях. Он бережно передал лекарства Тонаку и велел немедленно приступить к лечению. А сам протянул Константино увесистый кошель с монетами. Тот принял его, взвесил на ладони, удовлетворённо хмыкнул и спрятал в мешок.

— Что бы мы делали без твоей помощи! — вздохнул успокоенный Акил, глядя как Тонак, сосредоточенно шевеля губами, отсчитывает по пять капель целебной жидкости, разбавляет их водой и вливает в овечьи рты. — Я уж на всякий случай Рэндольфа к Сагитте послал. Боялся, что тебе недосуг. Так, может, хоть травяная ведьма помогла бы...

— Сагитта? Эта шарлатанка! — едва услышав имя обитавшей в лесной пещере целительницы, скривился Константино. — Даже не думай связываться с этим отродьем Белиара!

— Ну, по правде сказать, охотники говорили, что она при лечении к Аданосу обращается. А прямо возле её пещеры алтарь Инноса стоит, и она ему дары приносит... — попытался заступиться за Сагитту хозяин фермы.

— Какая разница, кому она там молится?! Важнее, что эта невежественная женщина ничего не понимает ни в целительстве, ни в благородном искусстве алхимии! Обращаться к ней могут лишь суеверные неучи. От её так называемого лечения вреда куда больше, чем пользы! — взвился алхимик.

Акил, слегка испуганный такой бурной реакцией, согласно закивал головой.

***

— Эй, есть кто дома? — робко подал голос Рэндольф, заглянув в тёмное нутро пещеры, где обитала травяная ведьма.

Посланцу Акила никто не ответил. Он, нерешительно потоптавшись возле входа, вошёл внутрь. Когда глаза привыкли к полумраку, Рэндольф выяснил, что находится в той части подземелья, которая служит Сагитте чем-то вроде прихожей, а заодно и склада. Вдоль стен были сложены тюки сена, вязанки дров, какие-то ящики и бочонки.

Из этого помещения куда-то внутрь горы вёл ещё один узкий проход, за которым зияла совсем уж беспросветная тьма. Пробивавшиеся сквозь древесные кроны лучи вечернего солнца сюда не доставали вовсе.

— Почтенная Сагитта! Ты дома? — вновь позвал молодой крестьянин.

В ответ опять не раздалось ни звука. Лишь показалось, будто из пещеры дохнуло могильным холодом. Рэндольф попятился, невольно схватившись за воткнутую за пояс дубинку. Впрочем, нападать на него никто не спешил, и отступление прошло вполне благополучно.

Оказавшись снаружи, крестьянин присел на камень и сосредоточенно наморщил смуглый лоб, размышляя, что ему делать дальше. Так и не придя к определённому решению, он порылся в поясной сумке и достал бутылку шнапса, которую прикупил по дороге к жилищу ведьмы в таверне «У мёртвой гарпии».

После нескольких глотков Рэндольф расслабился. Оказалось даже, что стоявшая возле пещеры напряжённая тишина вовсе не полная — её разбавляли птичьи голоса, тихий шелест древесных крон, шуршание мясных жуков в палой листве и отдалённое похрюкивание кабаньего стада.

Рэндольф ещё несколько раз приложился к горлышку и вскоре понял, что ничего страшного в окрестностях жилища ведьмы нет вовсе. Да и внутри, наверно, тоже. Он поднялся и, слегка пошатываясь, уверенно направился в пещеру.

Внутри действительно оказалось вполне безопасно, а ещё пусто, тихо и темно. Лишь едва заметно рдели угли в камине, труба которого уходила куда-то вверх сквозь толщу камня. Рядом с очагом Рэндольф нащупал несколько поленьев, бросил на угли и принялся раздувать огонь.

Дрова занялись синеватым пламенем, которое, впрочем, вскоре сменило цвет на обычный рыже-красный. В пещере стало светлее. Рэндольф рассмотрел алхимический стол, пузатые сосуды на котором таинственно мерцали в отблесках очага, уставленный книгами шкаф, развешанные повсюду пучки каких-то растений.

Рядом с камином обнаружилось большое кресло, которое оказалось неожиданно удобным и мягким.

— Подожду немного. Наверно, Сагитта скоро придёт, — решил крестьянин.

Вскоре он почувствовал, что его окутывает дремота. Сопротивляться ей сил не было, и вскоре Рэндольф погрузился в глубокий сон.

Снились ему родные Южные острова, озаряемые горячим солнцем и омываемые ласковыми морскими волнами. На ветру шелестели жёсткие листья пальм, в опутанных лианами зарослях на разные голоса перекликались птицы, пахло водорослями, переспелыми фруктами и цветами.

В отдалении виднелись лёгкие хижины на сваях, от одной из которых отделилась гибкая смуглая фигурка и направилась к Рэндольфу. Он всё никак не мог разобрать, кто это — яркое солнце слепило глаза.

— Эй! — прозвучал над самым ухом мелодичный женский голос. — Ты ещё кто такой?! А ну, просыпайся, наглое животное!

Рэндольф почувствовал, что его немилосердно трясут за плечи, но всё никак не мог вырваться из приятного видения. Лишь пара звонких пощёчин заставила крестьянина разлепить глаза.

Увидев, что Рэндольф проснулся, разбудившая его женщина перестала лупить незваного гостя по щекам и отступила на два шага. Теперь пещеру ярко освещали несколько масляных ламп, и крестьянин смог хорошо рассмотреть хозяйку подземного жилища.

Не юная, но и далеко не старуха. Стройная, движется легко — явно привыкла к труду и долгим переходам по лесу. Взгляд больших глаз не слишком-то приветливый. Рэндольфу их выражение показалось странноватым и чуть пугающим. Ещё удивляли волосы, отдельные пряди которых имели красноватый, местами чуть ли не лиловый оттенок. Окончательно проснувшись, он пробкой вылетел из кресла.

— П-почтенная Сагитта, я Рэндольф. Меня Акил прислал, а тебя не было, и я... вот... — залепетал обычно бойкий на язык южанин.

— Акил? Что у него стряслось? — нахмурилась ведьма.

— Овцы заболели.

— Ну что ж, придётся сходить. Только возьму с собой травы и всё, что нужно для лечения, — устало вздохнула Сагитта. — А ты вот, глотни-ка для бодрости.

Она шагнула к столу, налила из кувшина в кружку какой-то жидкости и подала гостю. А затем извлекла из сумки кусок холодного мяса и ломоть успевшего слегка зачерстветь хлеба. Сама же принялась собирать в сумку пучки трав и склянки с зельями.

Рэндольф с недоверием понюхал напиток — ноздри защекотал аромат лесных трав и мёда. Вкус тоже оказался неплох. Когда крестьянин принялся за мясо и хлеб, то желудок благодарно заурчал, а всё недоверие его обладателя к ведьминому угощению и вовсе развеялось.

***

Когда крестьянин и ведьма покинули пещеру, Рэндольф с удивлением увидел, что вечер давно закончился, как и ночь. Корни деревьев и кусты окутывал утренний туман.

— Вот это я вздремнул... — пробормотал он.

— Вечером пришёл? — спросила ведьма.

— Ага. Но тебя всё не было и не было, вот я и заснул.

— Ходила на дальнюю стоянку к охотникам, — пояснила шагавшая рядом с Рэндольфом Сагитта, привычными движениями раздвигая мокрые от росы кусты. — Гримбальда покусала какая-то тварь. Раны рваные, очень неприятные, никак не хотели зарастать, даже после самых сильных зелий. Только под утро стали затягиваться, и бедняга уснул. Теперь с ним всё будет хорошо.

— Кто же его так? — спросил Рэндольф, припомнив жилистого крючконосого охотника, с которым не раз виделся на ферме и в таверне «У мёртвой гарпии».

— Не знаю. Гримбальд не мог ничего рассказать — то впадал в беспамятство, то метался в бреду. Его нашли в таком состоянии неподалёку от лагеря. Гаан осмотрел следы и сказал, что последние сотни шагов бедняга полз, цепляясь за землю, — искоса взглянув на Рэндольфа, пояснила ведьма. — Зубы у этих тварей, судя по краям ран, довольно мелкие. Вероятно, это какие-нибудь ящеры... Эй, ты куда это пялишься? — вдруг возмутилась она, перехватив взгляд своего спутника.

Тот в самом деле то и дело бросал заинтересованные взгляды на бёдра ведьмы, которые на каждом шагу чётко обрисовывало облепившее их мокрое от росы платье.

— Н-никуда, — поспешил он напустить на себя равнодушный вид.

Сагитта усмехнулась, но комментировать неуклюжую ложь Рэндольфа не сочла нужным.

— Здесь надо быть осторожнее. Слева от тропы постоянно бродят полевые хищники, да и волки с кабанами в этих местах не редкость, — предупредила Сагитта.

Она взяла немного правее, к скалам, стараясь не углубляться в лесную чащу. Рэндольфу ничего не оставалось, как идти вслед за ведьмой. Он к её жилищу пробирался прямо сквозь заросли, которые начинаются за фермой Секоба, а этих мест не знал вовсе.

Теперь, когда Сагитта шла впереди, ничто не мешало Рэндольфу любоваться её формами. Это занятие изрядно скрашивало ему путь и помогало не думать об опасностях.

Тропа между тем пошла на подъём, и вскоре путники выбрались на разбитую дорогу. Слева от неё уходил вниз лесистый склон, по которому они только что поднялись. Впереди он превращался в обрыв. Справа тянулась пологая возвышенность, заросшая папоротниками, которая упиралась в скалы.

Сагитта вдруг стремительно обернулась и перехватила взгляд Рэндольфа, который он в очередной раз бросил на её облепленные мокрым платьем бёдра. Вопросительно изогнула бровь, уставившись крестьянину прямо в глаза. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам. Будь кожа Рэндольфа менее смуглой, он бы покраснел.

— Бывал тут когда-нибудь? — как ни в чём не бывало, спросила ведьма.

— Не приходилось.

— Эта дорога ведёт мимо хижины охотников на краю леса прямёхонько к «Мёртвой гарпии». А вот там, — указала она в сторону папоротниковой возвышенности, — река. Она течёт из озера возле монастыря магов Огня, а потом пропадает в какой-то подземной расщелине... Кстати, не хочешь искупаться?

— Искупаться?

— Да. В реке. Это поможет тебе проснуться, а то ты какой-то вялый, — засмеялась ведьма. — Идём! Только осторожнее — у воды полно шныгов.

Они перебрались сквозь заросли папоротников, а затем и в самом деле оказались на берегу реки. Сагитта бережно опустила сумку на землю и пошла к воде, на ходу расшнуровывая лиф платья...

Глава 2. Где проявляется различие в методах познания природы

На ферму Сагитта и Рэндольф явились ближе к полудню. Посланец Акила вид имел довольный и расслабленный, на губах ведьмы блуждала едва заметная улыбка.

— Где тебя Белиар носит, проклятый бездельник?! — напустился на Рэндольфа выскочивший навстречу хозяин фермы. — Я велел тебе поспешить, а ты пропал на целые сутки!

— Не сердись на него, Акил, это моя вина, — заступилась за своего провожатого Сагитта. — Так что там с твоими овцами?

— Да всё уже, поздно! Считай, остался я без стада — поголовно пластом лежат, — с надрывом ответил Акил, мигом позабыв о торопливо ушмыгнувшем куда-то Рэндольфе. — Вчера приходил Константино, продал мне за целую кучу золота склянку с какой-то дрянью, а сегодня овцам от неё стало только хуже!

— Идём, посмотрим, — предложила ведьма, нахмурившись при упоминании имени городского алхимика.

— А что толку? Если сам Константино не помог, то куда уж тебе-то... — с безнадёжным видом махнул рукой Акил.

— И всё же. Даже если я не смогу помочь, то и хуже точно не станет, — усмехнулась в ответ Сагитта.

— Куда уж хуже... — проворчал Акил и направился в обход дома, к овечьему загону.

Животные и в самом деле валялись по всему загону. Можно было подумать, что они мертвы, если бы не судорожно вздымавшиеся на каждом вздохе кучерявые бока.

Сагитта решительно направилась к одной из овец, присела на корточки. Оттянула веко, обнажив закатившийся глаз. Внимательно осмотрела вывалившийся наружу язык.

— И что сказал по этому поводу почтенный Константино? — язвительно спросила она, обернувшись к Акилу.

— Сказал, что у моих овец... эта... как её? лихоманка, — отозвался убитый горем хозяин фермы.

— Вот бестолковый книжный червь! — фыркнула ведьма. — Нет у них никакой лихоманки. Твои овцы наелись огненной крапивы. Человеку она не вредит, а вот некоторые животные с неё болеют. Если бы бедняжек оставили в покое, то дня через два они бы сами выздоровели. Нужно было лишь поить вволю. Но наш многоучёный алхимик додумался дать им лекарство от лихоманки! Как ты думаешь, какой основной ингредиент в этом его зелье?

— Огненная крапива? — чуть подумав, догадался Акил.

— Верно, — кивнула Сагитта.

— И что теперь? Овцы не поправятся?

— Сами по себе уже нет. После зелья этого заумного идиота они едва живы. Но у меня есть верное средство. Только...

— Пока не увижу, что оно и в самом деле помогает, не дам ни монеты, — решительно заявил Акил. Позади хозяина уже столпились работники, с любопытством ловившие каждое слово.

— Разве я просила у тебя золото? Мне нужно только чтобы кто-то помог. А об оплате поговорим позже, когда твои овцы встанут на ноги, — усмехнулась Сагитта.

— Телбор! Тонак! Помогите ей! — обернувшись к работникам, велел Акил. — Эй, что это за гадость?! — воскликнул он, увидев в руках ведьмы бутылку с какой-то жидкостью чёрного цвета.

— В основном вода и толчёный древесный уголь. Ещё немного сока вороньих трав и каменного корня. Это зелье поможет вывести яд и придаст твоим животным сил, — усмехнулась она.

Сагитта быстро объяснила работникам, что нужно делать, и те принялись одну за другой переворачивать овец на спины и силой открывать им пасти, куда ведьма вливала своё снадобье. Хозяин, уперев руки в бока, хмуро наблюдал за лечением. Похоже, наученный горьким опытом, на благополучный исход он уже не надеялся.

Однако сомнения Акила начали развеиваться, когда сначала одна, а затем и другие овцы стали подниматься на дрожащие от слабости ноги. Лицо хозяина фермы просветлело. Работники и неслышно подошедшая Кати радостно перешёптывались у него за спиной.

Некоторое время спустя все овцы встали ноги и жадно приникли к выдолбленному из бревна корыту с водой. Сагитта выпрямила усталую спину, отряхнула от шерсти и соломы подол платья, и направилась к Акилу.

— Они точно поправятся? — не отводя взгляда от своих драгоценных животных, спросил он.

— Точно, можешь не сомневаться. Главное, следи, чтобы у них не кончалась вода, и давай больше свежего корма. Лучше всего веток, — ответила ведьма. — И пошли кого-нибудь повыдёргать огненную крапиву на пастбище, чтобы такого больше не повторилось.

— Даже и не знаю, как тебя отблагодарить... — выдохнул Акил.

— Много ли надо бедной женщине? Хлеба, пару кругов сыра, бараньей колбасы на дорожку... — улыбнулась довольная собой Сагитта.

— Да-да, конечно! Кати, собери уважаемой Сагитте припасов в дорогу! Да смотри, дай самое лучшее!

Вскоре ведьма, попрощавшись с обитателями фермы, направилась мимо поля к каменному мосту, по которому пролегает дорога к таверне «У мёртвой гарпии».

— Я провожу, — дёрнулся вслед за ней Рэндольф.

— Куда собрался, бездельник? — схватил его за шиворот Акил. — А ну, живо хватай топор и ступай в лес за ветками для овец! Или считай, что ты у меня больше не работаешь.

Рэндольф, обиженно сопя, отправился выполнять хозяйское распоряжение. Лишь кинул мимолётный взгляд на стройную фигуру ведьмы, которая уже достигла края поля.

***

— Драгомир, осторожнее, ты ему плечо вывихнешь! Заноси давай! — раздался у входа в жилище алхимика чей-то резкий окрик.

Константино, которого в очередной раз грубо оторвали от чтения «Живительной силы трав, кореньев и яда шершней», недовольно обернулся к двери. В неё четверо увешанных луками и длинными ножами охотников как раз затаскивали пятого, уложив его на шкуру какого-то крупного зверя.

— Это что такое? Вы зачем его сюда притащили? — возмутился Константино. — Он что, ранен? Он же мне здесь всё кровью заляпает!

— Кровь у него не течёт, — веско ответил один из пришельцев — высокий черноволосый парень, после чего прошёл к столу и положил на него стопку пушистых шкур, придавив их сверху кошелём с монетами. — Этого хватит на лечение?

— Думаю, вполне, — ответил растерявшийся от такого напора Константино. — А чем болен этот... э-э... ваш приятель?

Все четверо загалдели разом, перебивая друг друга. Ничего не понявший алхимик досадливо поморщился.

— Ребята, вы бы подождали пока снаружи, — предложил охотник, который принёс плату за лечение.

— Тальбин у нас известный любитель раздавать приказы! — проворчал другой зверобой — мрачный человек с седой прядью в тёмных волосах. — Но сейчас он, пожалуй, прав. Энгор, Гаан, пошли на улицу! — добавил он и первым двинулся на выход.

— Так всё же кто этот человек и что с ним случилось? — спросил Константино, когда в помещении не осталось никого, кроме раненого, его самого и охотника, которого, судя по всему, звали Тальбином.

— Это Гримбальд. Его искусали какие-то звери. Он еле приполз на нашу стоянку возле Верхних пастбищ. Весь в крови. Сразу потерял сознание, — коротко пояснил охотник.

— Но я не вижу на нём никаких ран, и одежда чистая, — заметил алхимик.

— Мы его помыли и переодели, когда Сагитта залечила раны, — ответил Тальбин. — Она сказала, что Гримбальд скоро придёт в себя, но он так и не очнулся. Сначала бредил и метался в жару, а теперь, похоже, умирает.

Константино вгляделся в серое крючконосое лицо лежавшего перед ним человека и мысленно согласился с Тальбином. Гримбальд и в самом деле был очень плох. Алхимик присел возле умирающего, с трудом нащупал пульс, прислушался к дыханию.

— Ток крови в жилах едва ощутим, дыхание слабое и неровное. Плохие дела... — пробормотал Константино. — Я могу увидеть места укусов? — спросил он.

— Сильнее всего у него были изгрызены ноги. Ещё есть укусы на спине, плечах и вот здесь. — Тальбин наклонился и расстегнул жёсткую кожаную куртку на груди Гримбальда, а затем оттянул в сторону ворот его рубахи.

— О! — удивлённо воскликнул Константино. — Теперь мне всё ясно. Его искусали крысы.

— Крысы? — лицо охотника вытянулось от изумления.

— Да, гигантские крысы. Таких полно даже в Хоринисе. Ты что, никогда их не видел?

— Видел, разумеется. Но Гримбальд в одиночку выходил на мракориса, стаи глорхов и варгов. Не может быть, чтобы его одолели какие-то крысы!

— И тем не менее, это следы их зубов.

— Хм... Мне они тоже показались похожими на крысиные. Но я не могу поверить, чтобы Гримбальд не справился с паршивыми тварями...

— Можешь ты поверить или нет — дела не меняет. Жить твоему другу осталось всего ничего, если ему немедленно не помочь. Что с ним делала эта шарлатанка?

— Кто?

— Невежественная травяная ведьма! Ты же сказал, что у вас хватило придури позвать к нему Сагитту, — нетерпеливо проворчал алхимик.

— Почему невежественную? Она много раз спасала каждого из нас...

— Мы собираемся спорить или лечить твоего друга? — окончательно потерял терпение Константино. — Я спросил, что она с ним делала?

— Ну... Сагитта промыла раны, самые большие зашила, приложила к ним измельчённый целебный корень и перевязала. Ещё она всё время молилась.

— Молилась?

— Да. Твердила молитвы Аданосу.

— Всё ясно, — заявил Константино, направился к алхимическому столу и зазвенел колбами.

Тальбин с напряжённым любопытством следил за его манипуляциями.

— Видишь ли, любезный... э-э... Тальбин, крысы — невероятно грязные животные. Бартос Ларанский пишет, что на своих зубах они разносят начала многих опасных болезней. Миазмы одной из них, видимо, попали в кровь вашего... Гримбальда, — споро смешивая в стеклянном сосуде разноцветные жидкости, принялся объяснять алхимик. — Глупая ведьма зарастила раны снаружи, но внутри оставила заразу. Миазмы попали в кровь и вызвали горячку. Поначалу тело раненого боролось с заразой, но болезнь оказалась сильнее. Поэтому жизнь с каждым вздохом покидает несчастного.

— Его точно можно спасти? — с самым мрачным видом спросил Тальбин.

— Надеюсь, что ещё не поздно. Я смешал лечебный эликсир с зельем восстановления маны. Сейчас попробуем изгнать заразу из жил твоего друга, а заодно подхлестнуть его жизненные и душевные силы, — обернулся Константино к охотнику. В руках алхимик держал колбу с фиолетовой жидкостью. — Приподними ему голову. Да поможет нам Иннос!

Они влили лекарство в горло умирающего. Тот на это никак не отреагировал.

— И что теперь? — разочарованно спросил Тальбин.

— Подождём немного. Если начнёт подавать признаки жизни, дадим ему зелье чистого здоровья, — ответил алхимик.

— Ну как? — просунул голову в дверной проём один из остававшихся снаружи охотников — невысокий крепыш со светлой бородкой. Кажется, это был Энгор, но Константино не поручился бы.

— Надо подождать, — отмахнулся от него Тальбин.

— Тогда мы с ребятами пока сходим в таверну Корагона, — сообщил тот и скрылся.

***

Некоторое время прошло в напряжённом молчании. Тальбин, который пристально вглядывался в лицо Гримбальда, вдруг заметил, что оно стало приобретать более здоровый цвет. Раненый глубоко вздохнул и приоткрыл глаза.

— Гримбальд, дружище! — воскликнул Тальбин, падая на колени рядом с ним.

— Действует! — выдохнул довольный алхимик. Он шагнул к столу и тут же вернулся, держа в руках склянку с ярко-алой жидкостью. — Ну-ка, выпей это! — велел он, склоняясь над Гримбальдом.

Тот, задыхаясь и кашляя, маленькими глотками выцедил зелье.

— Ну, как ты? — нетерпеливо спросил у Гримбальда Тальбин.

— Чувствую себя так, словно по мне пробежало стадо троллей, — слабым голосом отозвался тот. — Где я? Как здесь очутился?

— Тебе было худо, и мы принесли тебя в Хоринис. Теперь всё будет хорошо, ты поправишься, — ободрил его Тальбин.

— Эта полоумная ведьма едва не спровадила тебя в чертоги Белиара, — не преминул вставить алхимик.

— Ведьма? Сагитта? — спросил Гримбальд.

Тальбин подтвердил его слова кивком головы.

— Вот ведь... Помогите мне сесть.

Гримбальду помогли облокотиться о стену, причём Тальбин заботливо подоткнул ему под спину шкуру.

— Тебе лучше? — с острым интересом спросил Константино, которого крайне волновало действие его зелий.

— Как будто полегче стало, только голова кружится, — удовлетворил его любопытство Гримбальд.

— Ничего, скоро пройдёт, — заверил его алхимик.

— Тебя и в самом деле крысы порвали? — вмешался Тальбин, которого, похоже, больше всего занимал именно этот вопрос.

— Они, проклятые! — с досадой поморщился Гримбальд. — Отвлёкся на какую-то чепуху, а эти твари вылетели из-под камней целой стай и давай кусать за ноги. Я бы отбился, да поскользнулся и упал неудачно. Не знаю, как вообще вырвался оттуда.

— На что же ты так отвлёкся?

— Растение попалось странное, никогда такого не видел...

— Растение? — встрепенулся Константино. — Что за растение?

— Ну, такое... Чем-то драконий корень напоминает, но в то же время листья не цельные, а будто мох. И всё в ма-аленьких белых цветочках...

Глаза алхимика возбуждённо округлились. Он пружинисто вскочил и бросился к книжной подставке, на которой покоился труд Бартоса Ларанского. Константино схватил книгу и принялся лихорадочно листать страницы.

— Так... где же он... — бормотал алхимик. — А, вот!

Константино вернулся к Гримбальду и развернул книгу перед его лицом.

— Это? — ткнул он пальцем в большую, во всю страницу, картинку.

— Похоже вроде, — неуверенно протянул Гримбальд.

— А что это? — спросил Тальбин.

— Могильный мох! Это удивительное растение, которое цветёт всего лишь раз в семь или двенадцать лет. Бартос Ларанский приводит несколько потрясающих рецептов на его основе!

Всегда степенный и чопорный Константино стал сам на себя не похож. Глаза его лихорадочно блестели, седые волосы за ушами встали дыбом, а обширная плешь блестела от выступившей испарины. Алхимик пойманным зверем заметался по лаборатории, бормоча на ходу:

— В прежние времени его добывали в Рудниковой долине, но теперь там каторга, накрытая магическим куполом... Не знал, что на Хоринисе могильный мох растёт где-то ещё. В каком месте ты его видел? — спросил он, остановившись перед Гримбальдом.

— Не только видел, но и сорвал. Вроде бы запихал в сумку, как только услышал крысиное верещание подле своих ног... — припомнил оживавший на глазах охотник. — Тальбин, когда меня нашли, при мне была сумка?

— Была. В дырах вся, погрызенная. Она у Драгомира сейчас, кажется. Но травы той в ней уже нет...

— А где она? — хором спросили Гримбальд и Константино.

— Сагитта забрала в качестве платы за твоё лечение, — развёл руками Тальбин. — Мы ж не знали, что этот мох такой ценный. Спросили, сколько она хочет за работу, а Сагитта углядела траву через прореху в сумке и сказала, что её возьмёт. А нам-то что? Нам так даже лучше — шкуры и золото сберегли, а травы всякой — вон, полон лес...

— Проклятая ведьма! И сюда свой нос сунула! — взвыл алхимик. — Получается, она теперь тоже знает, что могильный мох зацвёл в этом году и где он растёт?

Охотники переглянулись.

— Ну, положим, где он растёт, ей никто не говорил — Гримбальд лежал без чувств, а кроме него никто этого не знает. Разве что в бреду проговорился, — принялся рассуждать Тальбин. — А что мох в этом году зацвёл, выходит, Сагитте теперь и впрямь известно.

— Так где ты его нашёл? — нетерпеливо затеребил алхимик Гримбальда.

— Да там ущелье одно возле Верхних пастбищ...

— Горный проход, что ли?

— Нет, не он. Небольшое ущелье. Если встать лицом к Горному проходу, а спиной к ферме Бенгара, то оно левее будет. Там ещё озерцо такое с водопадом. Его по правую руку оставляешь, идёшь вдоль скал, и вскоре начинается то ущелье. Его за деревьями не видно, пока вплотную не подойдёшь... — принялся объяснять ещё толком не пришедший в себя охотник.

— А, знаю! — воскликнул Константино. — Бывал там однажды в молодости. Только не заходил далеко... Так, нужно опередить ведьму! Я немедленно отправляюсь в путь, — с этими словами он бросился к стоящему в углу сундуку, открыл его и принялся копаться внутри. — Угу, надо плащ прихватить — ночью может быть холодно. Мешки для трав. Верёвку обязательно... Топорик где-то здесь был... Так, а где мой ящик для переноски зелий? — бормотал он.

Охотники с удивлением следили за его бурной деятельностью.

— Почтенный Константино, тебе провожатый нужен? — подал голос Тальбин. — А то могу сходить вместе с тобой. Или Гаана попросим — он те места лучше всех знает.

— Я бы и сам отвёл, да когда ещё оправлюсь, — вставил Гримбальд.

Алхимик, уже, кажется, забывший об их присутствии, с удивлением поднял голову.

— Зачем мне провожатый? Не нужен мне никто, я эту часть острова знаю лучше, чем ты свою сумку, — покачал он седой головой.

— А если крысы...

— Ха! Похоже, ты забыл, с кем говоришь! Уж на крыс-то и прочую живность я найду управу, долго носы тереть будут, — ухмыльнулся словно бы помолодевший Константино.

— Как скажешь... Тогда я ребят позову, отнесём Гримбальда в гостиницу, — сказал Тальбин.

— Да я уже, пожалуй, и сам смогу дойти. Только встать мне помоги...

Гримбальд опёрся о подставленное Тальбином плечо и с кряхтением поднялся на ноги. Его товарищ свободной рукой подхватил с пола шкуру.

— А где остальные? — спросил Гримбальд.

— У Корагона в «Весёлой маске».

— Вот туда и пойдём. Нужно отпраздновать моё воскрешение.

Охотники ещё раз поблагодарили Константино и направились к выходу. Алхимик их, похоже, не услышал.

— Так, провизию и факелы куплю, когда пойду через рынок... До темноты добраться не успею, заночую в «Мёртвой гарпии»... И серп! Не забыть взять с собой серп! — вслух составлял он план предстоящего путешествия.

Глава 3. В которой силы природы обрушиваются на ущелье могильного мха

На следующий день ясная солнечная погода, стоявшая над островом Хоринис целую неделю, сменилась ненастьем. Когда Константино к полудню добрался до заветного ущелья, небо затянули косматые тучи, вдали погромыхивал гром, а порывистый ветер безжалостно ворошил листву на деревьях. Где-то неподалёку сердито каркал недовольный непогодой ворон.

— Не лучшее время для сбора трав... — проворчал алхимик, заглянув в ущелье, казавшееся сейчас особенно тёмным и мрачным.

— А ты что здесь делаешь, книжный червяк? — неожиданно раздался за его спиной женский голос.

Константино резко обернулся и оказался лицом к лицу с Сагиттой.

— Полагаю, то же, что и ты, невежественная ведьма!

— Странно слышать такое от человека, который отравил овец Акила, — съязвила травница.

— Отравил?! — возмутился алхимик.

— Только такая лабораторная крыса, как ты, поит наевшихся огненной крапивы животных лекарством на основе отравившего их растения! — засмеялась Сагитта.

— Огненной крапивы?..

— Да, именно её, старый зануда!

— Кто бы говорил! В конце концов, это всего лишь овцы. А ты человека едва не уморила!

— Что ты несёшь? Какого ещё человека? — состроила презрительную гримасу ведьма.

— Охотника! Этого... как его... э-э... Гримбальда! Его принесли ко мне на последнем издыхании. Только мои знания и почерпнутый из книг опыт помогли спасти его! — гордо парировал Константино.

— Не может быть, ты лжёшь! Я сама видела, что все его раны затянулись!

— Раны-то затянулись, а зараза в жилах осталась!

— Вот Белиар...

Алхимик и травница умолкли, недобро поглядывая друг на друга. Над ближайшей горной грядой угрожающе ворчал гром.

— А теперь, значит, ты решил набить мешок могильным мхом и тратить хорошую траву на никому не нужные рецепты, вычитанные в истлевших книгах? — первой прервала затянувшееся молчанье Сагитта.

— Всё лучше, чем портить её ради твоих шарлатанских снадобий, — не остался в долгу Константино. — Тебе бы вернуться в свою пещеру и шептать девкам с ферм наговоры на женихов. А алхимические занятия оставь тем, кто в них хоть что-то смыслит... — добавил он и осёкся, потому что именно в этот момент на нос ему упала крупная дождевая капля.

— Лучше бы тебе самому убраться отсюда обратно в Хоринис. Эти места и эта погода не для изнеженного городского старикашки, — недобро ухмыльнулась в ответ ведьма.

— Да ты даже правильно собрать могильный мох не сумеешь! — заявил алхимик.

— Это мы ещё посмотрим! — воскликнула Сагитта и, подобрав подол платья, рванула мимо Константино к устью ущелья.

— Стой, проклятая ведьма! — закричал алхимик и бросился вслед за ней.

Бежать по неровным камням, которые с каждой новой каплей дождя становились всё более скользкими, оказалось очень трудно. Да ещё и мешал висевший за спиной мешок с припасами и походным снаряжением. У ведьмы же словно дополнительные глаза на ногах выросли — она ловко прыгала с камня на камень, ни разу не оступившись.

Вскоре Сагитта скрылась за очередным уступом, заросшим жёстким кустарником, а Константино запыхался и едва не упал, споткнувшись о застрявший между камнями толстый и короткий обломок бревна.

— Уф... Надо было чаще выбираться из лаборатории на свежий воздух, — остановившись, проворчал он. — Беги-беги, ведьма! Крысы будут рады! — крикнул он вслед более тренированной сопернице.

***

Дождь лил с тёмного неба сплошным потоком, гром грохотал не переставая, оглушительными раскатами отражаясь от скал. Вымокший до нитки Константино, который так и не настиг прыткую ведьму, решил укрыться в гроте под нависшим каменным козырьком, вход в который с одной стороны удачно прикрывала куча больших глыб.

Алхимик юркнул в грот и отряхнулся от воды, как старый тощий пёс. Потом снял с плеч дорожный мешок, развязал его и принялся рыться внутри в поисках плаща. Вдруг его внимание привлёк какой-то неприятный звук, который не мог заглушить грохот бушевавших над ущельем стихий. Новый звук имел куда более высокую тональность, противно скрёб по нервам, и Константино понял, что это такое.

— А-а, явились, грязные твари! — проворчал он и, схватив загодя подвешенный на пояс мешочек, принялся торопливо дёргать тугие, разбухшие от воды завязки.

Когда в двух шагах от алхимика заблестели глаза выбравшихся из-под каменной груды гигантских крыс, он уже зачерпнул полную горсть содержимого мешочка.

— Получайте! — злорадно крикнул Константино и широким жестом сыпанул своё средство в крысиные морды.

Тот час же раздался многоголосый жалобный визг, и мерзкие животные бросились наутёк. Едкая смесь мелко помолотого табака и красного жгучего перца с Южных островов мигом забила крысам глаза, пасти и ноздри. Им сразу стало не до человека, которого мгновение назад они уже считали своей законной добычей.

— Вот так-то! — удовлетворённо произнёс Константино, завязал наполовину опустошённый мешочек и выставил испачканную ладонь под струю воды, стекавшую с козырька над гротом.

Алхимик тщательно отмыл руки, вытер их об и без того мокрые штаны, а потом зажёг факел. Он помнил из рассказа Гримбальда, что крысы напали на того, когда он нашёл могильный мох. Раз крысы рядом, то и редкое растение должно быть где-то неподалёку, рассудил Константино.

Он поднёс факел к стене грота и почти сразу обнаружил место, где прежде рос собранный Гримбальдом мох — оно выглядело более тёмным, чем окружающая поверхность, а из мелких трещин в камне свисали белёсые корешки.

Алхимик, позабыв о бушевавшей в двух шагах стихии, внимательно оглядел весь грот, но ценная трава на глаза ему не попалась. Неужели здесь рос единственный экземпляр могильного мха — тот, который достался бестолковому охотнику, а потом наглой ведьме? При этой мысли Константино досадливо выругался.

Уже ни на что не надеясь, он поднял факел повыше и осмотрел потолок грота. И тут же у него вырвался радостный крик.

— Так вот ты где!

По неровному каменному своду расползлись несколько тёмно-зелёных пятен, усеянных мелкими белыми звёздочками цветков. Правда, дотянуться до вожделенных растений у алхимика не получилось — они росли слишком высоко.

Константино воткнул факел в подходящую трещину, подобрал несколько небольших камней, которые валялись на полу грота, и сложил в кучу. Однако она оказалась слишком маленькой, и пришлось выбираться под дождь, чтобы набрать ещё камней.

Ветер едва не сбивал алхимика с ног и швырял ему в лицо целый водопад дождевых струй. От раскатов грома звенело в ушах. Однако Константино упорно выискивал камни подходящего размера и таскал их в грот.

Когда кучка показалась алхимику достаточно высокой, он осторожно поднялся на неё, потянулся к потолку и достал до одного из пятен мха. Одной рукой ему пришлось вытащить серп и осторожно отделить ценное растение от поверхности камня.

Чтобы достать два следующих экземпляра могильного мха, пришлось перекладывать камни из импровизированной лестницы на два шага в сторону. Закончив с этим делом, Константино без труда добыл одно из растений, затем потянулся за вторым. Вдруг он почувствовал, как булыжники выворачиваются из-под ног. Алхимик рухнул бы на твёрдый пол грота, если бы в последнее мгновение не успел схватиться за стену. Правда, серп пришлось бросить, чтобы не распороть руку, и тот коротко звякнул о камни.

Алхимик выругался, сложил кучу заново, подобрал серп и, вытянувшись как только позволили его старые кости, достал упрямое растение. А вот с остальными тремя экземплярами возникли сложности — потолок грота заметно повышался в том месте, где они росли, и собранных обломков не хватало. Нужно было снова выбираться под дождь, собирать камни и складывать кучку вдвое выше прежней.

Вот только подходящих обломков поблизости от грота оказалось мало. Константино и для предыдущей лестницы едва смог набрать достаточное количество. Остальные камни или были огромного размера и неподъёмного веса, или представляли собой мелкий щебень.

Алхимик напряг разум в поисках выхода и припомнил, что споткнулся о подходящий кусок дерева, когда бежал за Сагиттой. С этого пенька он легко достанет оставшиеся в гроте растения. Решив, что это наилучшее разрешение возникшего на его пути препятствия, Константино поплотнее закутался в плащ и заковылял к выходу из ущелья.

Вскоре он добрался до облюбованного пня, ухватил его за скользкие от воды бока и приподнял. Оказалось, что хоть дерево и легче камня, нести обломок не получится — для старого алхимика он тяжеловат. Пришлось катить упрямую деревяшку по дну ущелья. Та постоянно норовила застрять в камнях, проваливалась в быстро заполнявшиеся водой углубления и сопротивлялась любыми другими способами.

В довершение неприятностей Константино с неба вместе с дождевыми каплями, лившимися сплошным потоком, начали падать градины, которые становились всё крупнее и крупнее. Если бы не толстый плащ, наброшенный на голову, лысине алхимика пришлось бы совсем туго.

Когда измученный Константино вкатил пенёк в грот, это тускло освещённое мечущимся от ветра пламенем факела углубление в скале показалось ему самым уютным и безопасным убежищем на свете. Кряхтя, алхимик подтащил свою деревяшку к нужному месту, установил поудобнее и только после этого взглянул вверх... И чуть не взвыл от досады. Растений, ради которых он претерпевал все эти муки, там уже не было.

— Как же так? — с недоумением пробормотал Константино.

Он растерянно огляделся по сторонам, и только теперь заметил суковатую верхушку засохшего дерева, прислонённую к стене грота. Кто-то притащил её сюда, пока алхимика не было, и использовал в качестве лестницы. Кто именно это сделал, сомневаться не приходилось.

— Проклятая ведьма! — зарычал Константино. Отбросив в сторону плащ, он выскочил из грота с самым кровожадным видом.

Мимо него к выходу из ущелья Сагитта не пробегала. Конечно, она могла затаиться где-нибудь в укромном месте, когда алхимик катил мокрый пенёк к гроту. Однако Константино решил, что скорее всего ведьма направилась вглубь ущелья, где оставалась вероятность отыскать ещё какое-то количество могильного мха. Поэтому он, затушив факел и прихватив мешок, направился именно в этом направлении.

Идти по неровному дну ущелья, которое постепенно понижалось, с каждым шагом было труднее. Поток воды под ногами становился всё мощнее, скрывал под собой острые камни и временами норовил сбить старого алхимика с ног. Как ни спешил Константино, приходилось выверять каждый шаг, из-за чего продвигался он медленно. Это вызывало досаду — с каждой минутой надежда догнать быстроногую ведьму становилась всё призрачнее.

Однако боги оказались милостивы к алхимику. За очередным изгибом ущелья его взгляду открылся высокий, ощетинившийся во все стороны острыми сучьями завал из деревьев. Перед ним в отчаянии металась Сагитта, пытаясь найти какую-нибудь щель.

На ведьме не оставалось ни единой сухой нитки, а потемневшие от воды волосы облепили тонкую шею. Она беспомощно прикрывала от града голову сумкой. Шагов алхимика, заглушённых ударами грома, шелестом воды и частыми щелчками градин, она не услышала.

— Вот ты и попалась, мерзавка! — злорадно заорал алхимик.

Сагитта взвизгнула, метнулась вбок и обернулась в сторону опасности.

— Догнал всё-таки, старый гриб! — крикнула она с досадой. — И что ты теперь будешь делать?

Константино ответил.

— Что? — переспросила Сагитта, поскольку не разобрала его слов из-за очередного раската грома.

— Сдам тебя магам огня, — повторил алхимик и добавил: — Наверняка им будет нетрудно найти доказательства того, что ты спуталась с Белиаром!

— Попробуй, возьми! — ответила ведьма и выставила перед собой нож.

Константино попятился и потянулся к серпу.

Вдруг раздался страшный грохот, залитые водой камни под алхимиком и ведьмой покачнулись, и оба они не смогли удержаться на ногах. Сагитте падение спасло жизнь — скатившееся с вершины завала бревно просвистело прямо над её головой и заскакало по камням.

— Что это было? — приподнявшись, крикнул Константино.

— Землетрясение? — предположила ведьма.

— Надо вы... — начал алхимик, но голос его вновь потонул в громовых раскатах.

— Что?!

— Надо выбираться из ущелья! Наши разногласия отложим на потом.

— Согласна! — ответила Сагитта, нашарила среди камней обронённый нож и, чуть поколебавшись, убрала его.

Алхимик с трудом поднялся на ноги и побрёл прочь от завала. Мокрая ведьма потащилась за ним. Дождь всё так же лил сплошными потоками, молнии то и дело озаряли залитое водой ущелье, но хотя бы град прекратился так же быстро, как и начался.

— С твоей стороны было непозволительной дерзостью красть у меня мох! — обернувшись к Сагитте, заявил алхимик.

— Я его не крала! — дождавшись паузы между ударами грома, ответила та.

— Не ври! Кроме нас с тобой в ущелье никого нет.

— Это не было кражей, — упрямо повторила ведьма. — Я его...

Вновь оглушительно загрохотал гром.

— Что ты сказала?!

— Говорю, я его собрала с потолка грота! Он там рос сам по себе! Тот, что ты положил в свою сумку, не трогала!

— Но я его нашёл первым! — возмутился алхимик.

— На нём не было это написано! — захохотала ведьма.

Константино лишь досадливо сплюнул и, то и дело оскальзываясь на залитых водой камнях, поковылял дальше.

Вскоре непримиримые соперники добрались до того места, откуда виден выход из ущелья на Верхние пастбища. Вернее, был виден прежде. Теперь путь преграждало беспорядочное нагромождение огромных глыб, нижняя часть которого скрывалась под щебнистой осыпью. Выхода не было.

— ... — сказал Константино, но его слова слились с громом, который зарокотал вслед за очередным ударом молнии.

— Что?! — переспросила Сагитта.

— Завалило!

— Это я и сама вижу. Лучше скажи, как мы будем отсюда выбираться?

Константино ничего не ответил и двинулся к осыпи. Он попытался подняться по ней, однако мелкий щебень поплыл вниз, и алхимик с трудом удержался на ногах. К тому же, сверху свалился каменный обломок размером с голову мракориса и упал в каком-то шаге от него. Сагитта торопливо отступила назад, подальше от завала, Константино поспешил вслед за ней.

— Похоже, здесь нам не пробраться! — крикнул он. Новый удар грома, вслед за которым откуда-то сверху скатились ещё несколько крупных глыб, словно бы подтвердил его слова.

— Сама вижу!

— Придётся идти назад.

— Там тоже завал!

— Он в пять раз ниже, и это всего лишь деревья. У меня есть топор! — ответил алхимик.

— Тогда возвращаемся!

Сагитта и Константино побрели обратно.

— Как ты прошла мимо крыс? — воспользовавшись тем, что ливень ненадолго стал хлестать не так сильно, спросил алхимик. — Должно быть, они решили, что ты одна из них?

— У ведьм свои тайны. Но я удивлена, почему эти твари не сожрали тебя! Побрезговали?

— Меня много кто сожрать пытался, но все подавились, — усмехнулся Константино.

Ведьма ничего не ответила, испуганно взглянув на небо, откуда раздался особенно оглушительный громовой раскат. Ливень начал хлестать с новой силой, снова забарабанил по камням и веткам град, и сразу стало не до разговоров.

Алхимик и ведьма добрались до завала из деревьев и, внимательно его осмотрев, выбрали место, где переплетение суковатых стволов казалось более редким. Константино достал небольшой топор, предусмотрительно прихваченный в дорогу, и приступил к работе. Ведьма скорчилась неподалёку, укрывшись под разлапистой веткой от наиболее крупных градин.

После довольно продолжительных усилий Константино справился с несколькими толстыми сучьями, твёрдыми как рог мракориса. Выпрямился, тяжело дыша.

— Помогай! — крикнул он ведьме.

Та выбралась из своего ненадёжного укрытия и присоединилась к алхимику. Вместе они оттащили в сторону отрубленную верхушку дерева, преграждавшую путь. Перед ними открылся узкий лаз, по которому можно было пробраться сквозь завал. Константино, кряхтя и через слово поминая Белиара, протиснулся первым. Следом за ним юркнула Сагитта.

Глава 4. В которой алхимик доказывает преимущество научного подхода к изучению природы

Ущелье с каждым шагом становилось всё боле узким, тёмным и обрывистым. Удары грома, многократно отражаясь от уходящих ввысь каменных стен, сливались в непрерывный грохот и гул. Двое измученных людей с трудом пробирались по колено в воде навстречу потоку, который становился всё быстрее и поминутно грозил сбить их с ног.

Константино шёл впереди. Он смотрел только под ноги, опасаясь споткнуться и переломать свои старые кости. А потому понял, что они добрались до конца ущелья, лишь оказавшись перед небольшим водопадом, что изливался откуда-то сверху и бился о дно ущелья с брызгами и шумом, слышным даже сквозь громовые раскаты.

Алхимик задрал голову вверх и убедился, что они зашли в тупик. Он растерянно оглянулся на Сагитту — мокрую, бледную и несчастную. Ведьма что-то сказала, но Константино не расслышал. Тогда она отстранила его рукой, шагнула к водопаду и стала пристально вглядываться в водный поток.

Константино устало привалился спиной к холодному камню, по которому тут и там стекали струйки воды. Одна из них лилась прямо ему за шиворот, но алхимик, отбросивший за спину тяжёлый от воды капюшон плаща, этого не чувствовал — на нём давно не осталось ни единой сухой нитки.

Вдруг он заметил, что Сагитта напряглась, вглядываясь в водные струи особенно пристально. Она обернулась к алхимику и выкрикнула какое-то слово, но он не расслышал.

— Что?!

Ведьма с раздражённым видом приблизилось к нему, ухватила за рукав и поволокла за собой — откуда только силы взялись! Константино не сопротивлялся, хотя и не понимал, что Сагитте потребовалось в водопаде.

Оказавшись в углублении, выбитом падающим сверху потоком, Сагитта оступилась и с головой окунулась в бурлящую воду. Константино, чтобы не упасть следом, был вынужден потянуть её на себя. Затем он попытался оттащить сумасшедшую ведьму подальше от водопада, однако Сагитта упёрлась, упрямо замотала головой и, указав рукой вперёд, потащила алхимика под льющие с высоты струи. Тому ничего не оставалось, как последовать за ней.

По лысине хлестанул поток воды, затем стало ещё темнее, и Константино с удивлением почувствовал, что на голову ему больше ничего не льётся и не капает. Едва различая каменную поверхность под ногами, они прошли ещё какое-то расстояние, и алхимик понял, что гул водопада и раскаты грома немного отдалились, позволив слышать собственные шаги и тяжёлое дыхание ведьмы.

— Мы в пещере! — догадался он.

— Хвала Аданосу, сообразил, наконец! — недовольно ответила Сагитта. — Стоило оставить тебя снаружи, но одной здесь было бы совсем тоскливо.

— Ты хотела сказать — страшно? — едко ответил Константино.

— А тебе — нет?

Алхимик вгляделся в кромешную тьму впереди и понял, что ведьма права. Подземелье наводило жуть. К тому же ему послышался впереди какой-то звук, однако шум от водопада, всё ещё достаточно громкий, не позволял ничего разобрать толком.

— Надо зажечь факел, — решил алхимик.

— У тебя есть факел?

— Несколько штук.

Он на ощупь развязал набрякший от воды походный мешок и достал один из прихваченных в дорогу факелов. Константино не сомневался, что благодаря доброму слою смолы они сохранили способность гореть.

— Огня не добыть. Трут насквозь промок, — несколько раз безуспешно чиркнув в темноте кресалом о кремень, проворчала Сагитта.

— Ох уж эти невежественные ведьмы... — сокрушённо покачал головой алхимик, хотя она вряд ли могла разглядеть в темноте его движение.

Константино достал из кошеля на поясе маленькую склянку, откупорил её и осторожно вылил часть содержимого, надеясь, что хотя бы немного жидкости попало на факел. Затем он убрал сосуд и нащупал в особом кармашке внутри мешка ещё один — такого же размера.

— Лучше отойди немного в сторону, — предупредил он ведьму и, сделав шаг назад, плеснул из второй склянки туда, где должен был лежать факел. Вспыхнуло ослепительное пламя, растекаясь по каменному полу пещеры. Алхимик нагнулся и подхватил загоревшийся факел, пока он не оказался полностью охвачен огнём.

— Что это? Что ты сделал? — удивлённо воскликнула Сагитта.

— Если бы ты читала учёные книги, а не твердила по памяти бабкины наговоры, то и сама бы знала, — хмыкнул алхимик.

— У меня много книг! Но такого рецепта я не встречала! — обиделась ведьма.

— Ничего удивительного, — злорадно ответил Константино.

Сагитта в ответ сердито надула губы.

Тем временем огненная лужица на полу стало мало-помалу гаснуть. Но факел в руке алхимика уже разгорелся и, изредка потрескивая, распространял вокруг неровный оранжевый свет.

— Ну, по крайней мере, здесь можно переждать непогоду. Хотя нам не помешало бы обсушиться, не то подземный холод и сырость живо зародят в наших костях и лёгких лихоманку...

— Овечью? — ехидно вставила Сагитта.

— Человечью! — в тон ей отозвался Константино. — Давай поищем какое-нибудь топливо для костра.

Они принялись бродить по подземному залу, который имел вытянутую форму и оказался довольно обширным. Вскоре им удалось собрать несколько старых кусков дерева и чьих-то крупных костей. Сложив из них костёр, алхимик по очереди вылил на него из своих склянок остатки жидкостей, которые вспыхнули, едва смешавшись на воздухе. Константино загасил факел, чтобы не жечь его понапрасну.

Сагитта украдкой принюхалась к едкому запаху, которое издавали таинственные зелья, но так и не поняла, что это такое. Ей оставалось лишь старательно скрывать досаду, в душе проклиная не пожелавшего раскрыть тайну алхимика.

От костра стало распространяться приятное тепло, и они, на время забыв о своих разногласиях, потянулись к огню. Потом алхимик расстелил на камнях плащ, положил на него мешок и принялся доставать купленную перед выходом из города снедь.

Оказалось, что хлеб и многие другие припасы безнадёжно промокли, смешались с просыпавшейся табачной пылью и превратились в несъедобную слизь. Но кусок копчёного окорока и сыр ещё были пригодны в пищу, особенно если счистить ножом крошки табака.

Покончив с этим делом, Константино разделил еду пополам и половину протянул Сагитте. Та с независимым видом достала из небольшой поясной сумки завёрнутый в листья кусок бараньей колбасы, а затем добавила к нему несколько упругих даже на вид грибов и слегка недозревших ягод. Всё это она присовокупила к угощению алхимика.

— Адские грибы и... э-э... луговые ягоды? Или нет? — уточнил Константино и, не дожидаясь ответа, проворчал: — Надеюсь, ты не задумала меня отравить?

Ведьма насмешливо фыркнула.

— Вообще-то, стоило бы. Тогда меня точно никто не сдаст магам, — ответила она. — Но, к сожалению, подходящего яда с собой не прихватила. Так что ешь без опаски.

Они наскоро обжарили грибы, разогрели над огнём мясо и с аппетитом приступили к трапезе, а затем запили её вином, которое тоже нашлось среди припасов алхимика.

— Как ты узнала, где искать мох? Охотники ведь тебе об этом не рассказывали, — между делом спросил Константино.

— Нетрудно было найти дорогу, пройдя по следам раненого Гримбальда, — не стала напускать тумана Сагитта.

Костёр, которому щедро скормили последнюю порцию топлива, разгорелся особенно ярко. Языки пламени то и дело клонились в сторону, указывая куда-то вглубь пещеры.

— Похоже, там есть проход, — заметила ведьма.

Константино кивнул:

— Я обратил на это внимание, когда мы искали дрова. Пламя факела постоянно клонилось в ту сторону. Сейчас ещё немного обсушимся и проверим, не выведет ли нас эта пещера обратно на Верхние пастбища или хотя бы в Горный проход.

***

Когда костёр догорел, Константино зажёг от углей факел, и они с Сагиттой направились в глубину пещеры. В самом конце подземного зала в стене обнаружилась неровная вертикальная щель, в которую мог протиснуться не слишком тучный человек.

Ни ведьма, ни алхимик избыточным весом не страдали, а потому легко преодолели узкое место и оказались в тоннеле, который явно имел естественное происхождение. Первые полсотни шагов они прошли без приключений, а затем оказались возле развилки.

— Направо или налево? — подняв факел повыше, задумчиво проговорил Константино.

— Идём налево, — предложила ведьма.

Алхимик хмыкнул и уверенно свернул в правый проход. Сагитта вздохнула и поплелась следом.

Вскоре тоннель стал более узким и извилистым. Поверхность под ногами пошла под уклон, всё чаще начали попадаться уступы, глубокие выбоины и слишком узкие для человека боковые ответвления. Свет факела выхватывал из темноты то причудливые изломы камня на стенах, то сверкающие друзы горного хрусталя, то свисающие сверху корни и клочья паутины.

— Проклятье! — воскликнул Константино, когда его нога с хрустом проломила какой-то предмет и застряла в нём. Он не без труда освободил конечность и поднёс факел поближе, осветив непонятную находку.

— Что это за дрянь? Панцирь какой-то? — пробормотал алхимик.

— Ползун? — предположила остановившаяся рядом с ним Сагитта.

— Маловат вроде. Да и тонкий слишком...

— Может, детёныш?

— Детёныш! — фыркнул Константино. — Да будет тебе известно, что детёныши ползунов, как и прочих членистоногих, именуются... э-э... личинками. Запомни, пригодится.

Ведьма ничего не ответила, лишь обиженно засопела.

— Ну что ж, идём дальше. Только надо держать ухо востро. Не хотелось бы напороться на ползунов, особенно взрослых, — сказал алхимик.

— Может, лучше вернёмся обратно? — предложила ведьма.

— Ещё чего! А если через пару поворотов откроется путь наружу?

Возразить Сагитте было нечего, и она, подобрав замызганный и истрёпанный подол платья, вновь поплелась следом за алхимиком. Жилистый старикан уверенно шагал по тоннелю, держа над головой факел, будто и не было позади тяжёлого дня со всеми его трудами и треволнениями.

Ведьма в душе дивилась его внезапно проявившейся выносливости, а тот не спешил делиться с ней припасённым на крайний случай укрепляющим зельем, к которому украдкой прикладывался уже дважды.

То, чего они так опасались, произошло, как это обычно бывает, совершенно неожиданно. После очередного поворота подземелье вдруг резко расширилось. По его тёмным стенам зазмеились какие-то широкие красноватые трубы. Вдруг откуда-то сбоку раздалось злобное шипение и скрежет жвал.

— Ползуны! — взвизгнула Сагитта и выхватила нож. Вряд ли короткий клинок смог бы повредить гигантскому насекомому — скорее, это был жест отчаяния.

— Сюда! — быстро оглядевшись, подтолкнул её в сторону Константино.

Они бросились к каменному уступу, край которого алхимик разглядел в свете факела. Места там должно было вполне хватить для двоих людей.

— Лезь наверх! Скорее! — обернувшись в сторону опасности, поторопил он ведьму.

Сагитта быстро убрала нож, подпрыгнула, уцепилась пальцами за край уступа, но сил, чтобы подтянуться и забросить на него ногу, в усталом теле уже не оставалось.

— Все демоны Белиара! — рявкнул Константино, отшвырнул факел, упёрся ладонями в зад Сагитты и подтолкнул её наверх.

Как только ведьма оказалась в безопасности, Константино подпрыгнул и полез следом. За его спиной уже злорадно щёлкали ползуньи жвала. Не успел алхимик ухватиться за край уступа, как почувствовал резкую боль в ноге, рванулся и, оставив ползуну клок штанины вместе со шматком собственной плоти, оказался наверху.

— Проклятые твари! — взвыл он.

— Что такое? Ты ранен?! — закричала Сагитта.

— Он отгрыз мне кусок ноги!

— Держись, я сейчас!

Ведьма на ощупь достала огниво и принялась высекать огонь. Но то ли трут недостаточно просох, пока они сидели возле костра, то ли у Сагитты тряслись руки, однако пламя всё никак не желало заниматься. Напряжения добавляли ползуны, которые со скрежетом и шипением пытались вскарабкаться на уступ вслед за людьми.

Наконец, в темноте зародилось яркое пятно, запахло дымом. Ведьма, не теряя времени даром, рванула завязку на мешке алхимика, выхватила оттуда факел, поднесла к тлеющему труту и принялась раздувать огонь.

Как только уступ осветился красноватым пламенем, Сагитта бросила взгляд вниз. У подножия уступа собралось не меньше полудюжины ползунов. Они суетились, злобно щёлкали клешнями и жвалами, мешая друг другу, пытались взобраться наверх. Однако уступ оказался слишком высоким для насекомых, чью подвижность ограничивали толстые панцири.

С облегчением вздохнув, ведьма пристроила факел между обломками камня, чтобы освободить руки, и занялась раной алхимика. Она отвела от неё судорожно прижатые пальцы Константино, из-под которых хлестала кровь.

— Потерпи, сейчас станет легче... — приговаривала ведьма.

Шепча молитву Аданосу, она оторвала от своего платья полоску ткани и перетянула раненую конечность, словно жгутом. Затем, кое-как отерев кровь, плеснула в рану жидкости из склянки, которую извлекла из своей сумки.

— А-а, что ты творишь! — зарычал от боли алхимик. — Чего ты налила в рану, глупая ведьма?

— Это настойка серафиса на белом роме. Помогает убить заразу. Не хочу повторять прежних ошибок, — ответила Сагитта.

Руки её между тем не оставались без дела. Она достала небольшой, крепко завязанный мешочек и извлекла из него иглу и особым образом подготовленное сухожилие какого-то животного. Иглу она прокалила в пламени факела, а сухожилие тщательно смочила той же настойкой, которую использовала для обеззараживания.

Затем травяная ведьма под непрерывные ругательства и злобное шипение алхимика принялась накладывать стежок за стежком, стала сшивать края раны. Когда с этим было покончено, она убрала иглу, сняла жгут, а затем наложила поверх шва какие-то увядшие листья и замотала ногу полоской чистой ткани, оказавшейся у неё всё в том же мешочке.

— У меня там должно быть исцеляющее зелье. Достань его, — велел Константино.

— Может, лучше моё?

— Нет уж, ведьма, своим эликсирам я доверяю больше! Посмотри там, в мешке, должен быть ящичек со склянками...

Алхимик жадно выпил поданное Сагиттой лекарство и обессилено откинулся на спину. Он лежал, прикрыв глаза, и прислушивался к возне ползунов за краем уступа, который стал их спасением. Вот только надолго ли?

Сагитта сидела рядом и с беспокойством глядела на раненого. Дышал он ровно, но не глубоко. На высоком лбу, плавно переходившем в лысину, выступила испарина.

— Ты как? — спросила ведьма.

— Уже лучше. Рана почти не болит. Но я чувствую ужасную слабость, а ещё двоится в глазах...

— Плохие признаки! Похоже на отравление ядом ползуна. Большую часть его вымыло кровотечением — иначе бы ты сейчас уже метался в бреду. Но что-то, видно, осталось в ране и разошлось по телу, — с тревогой проговорила Сагитта.

— Промывать надо было лучше! — слабо огрызнулся алхимик, с трудом шевеля бледными губами.

— Сделала всё, что смогла, — устало ответила ведьма.

Константино умолк и, похоже, погрузился в забытьё. Сагитта переводила взгляд то на него, то на чадящий факел, то вниз, где бесновались ползуны. Вскоре глаза её стали слипаться, и ведьма задремала, хоть обстановка казалась совсем не подходящей для сна.

***

Разбудил Сагитту какой-то скрежет. Она с трудом подняла веки и тут же испуганно вскочила на ноги — над краем уступа показались острые клешни и уродливая голова крупного ползуна. Похоже, тварь взобралась на спины двух других и получила возможность подобраться к людям.

Вряд ли гигантские насекомые сделали это сознательно, но в ведьме от этого было не легче, да и времени на подобные соображения у неё не оставалось. В отчаянии Сагитта схватила один из острых обломков, подпиравших факел, и метнула в голову ползуна. Камень угодил прямо в фасетчатый глаз кровожадной твари, и та с возмущённым скрипом свалилась вниз.

Ползуны вновь забегали вокруг уступа, то удаляясь от него, то бестолково тычась в отвесную поверхность. Ведьма с облегчением перевела дух и поправила покосившийся факел, который грозил в скором времени догореть и погаснуть. Впрочем, она видела, что в мешке алхимика есть ещё пара запасных.

Константино во время скоротечного сражения с ползуном не очнулся. Он лежал неподвижный и бледный, и Сагитта испугалась, что её давний соперник испустил дух. Однако, к радости ведьмы, он продолжал дышать, а на тощей шее едва ощутимо билась жилка. Похоже, алхимику требовалось время, чтобы перебороть яд. Ведьма старательно укрыла его плащом.

Сагитта почувствовала, что очень хочет пить. Глиняная бутыль для воды, которую она прихватила из своей пещеры, когда отправилась добывать могильный мох, разбилась ещё во время метаний по ущелью, так что вся надежда была только на запасливого Константино.

Ведьма подтянула к себе мешок алхимика, вытащила и отложила в сторону факелы, топор, моток верёвки, свёрток с могильным мхом и ящик с зельями. Пошарив внутри, она нащупала в боковом отделении небольшую склянку, извлекла её и, поднеся к факелу, рассмотрела на просвет. Насмешливо вскинула брови.

— Укрепляющее зелье на драконьем корне! А я-то всё гадала, откуда у старикана столько сил, — вслух проговорила она.

Сделала небольшой глоток из склянки, положила зелье на место, а затем достала то что искала — бутылку с водой, как-то уцелевшую во время всех приключений этого долгого дня.

Глава 5. Где ведьма борется, шутит и жалеет, алхимик идёт против убеждений, а крестьянин следует зову природы

Константино проснулся от назойливых шаркающих звуков. Будто кто-то старательно загребал подошвами, стоя на одном месте, или шмыгал истёртой метлой по булыжной мостовой возле его башни.

«А, так это проклятые подметальщики проснулись ни свет ни заря! — догадался алхимик. — Но почему так громко? Они что, решили заодно в моей лаборатории пол подмести?»

Он решил посмотреть, кто его потревожил, и с трудом открыл глаза. Вместо привычных деревянных балок потолка взгляд упёрся в скупо освещённую каменную поверхность, которая уходила вверх и терялась в темноте.

«Где это я?» — подумал Константино и тут же вспомнил о появлении в его жилище охотников и походе за могильным мхом. Понял, что находится в подземелье где-то неподалёку от Горного прохода. Но кто это шаркает над ухом?

С трудом ворочая онемевшей шеей, алхимик повернул голову и увидел источник неприятного звука. Оказалось, что это Сагитта, стоя на коленях, старательно растирает что-то между куском камня и поверхностью давшего им приют уступа.

— Что ты делаешь, глупая ведьма? — спросил он.

— Очнулся, книжный червяк! — довольно отозвалась та. — Я собираюсь оставить этих ползунов не солоно хлебавши и свалить отсюда. Ты со мной или так и будешь валяться в этой пещере?

Константино откинул в сторону плащ и сел.

— Что ты затеяла?

— Слышишь? — вместо ответа спросила ведьма.

Алхимик прислушался и вздрогнул — он совсем забыл о ползунах, всё так же упорно пытавшихся вскарабкаться на уступ и добраться до человеческой плоти.

— Два раза их с края сбрасывала, — добавила Сагитта.

— И как тебе это поможет? — кивнул Константино на камень, всё так же монотонно двигавшийся под руками ведьмы.

— Скоро узнаешь, — усмехнулась та и, подложив под камень порцию могильного мха — явно не первую, продолжила работу.

— Да ты с ума сошла! — воскликнул Константино. Возмущение придало ему сил.

— А как ты предлагаешь с ними справиться? — спросила Сагитта в ту сторону, откуда доносились издаваемые ползунами звуки.

Алхимик осёкся. И в самом деле, как? Ответа у него не было. Зато он заметил стоящую неподалёку бутылку с водой, потянулся к ней и жадно выпил более половины остававшейся внутри живительной влаги.

Ведьма тем временем тщательно собрала растёртый в зелёную кашицу мох в углубление на каменной поверхности, добавила туда какого-то порошка и залила все неприятного вида зельем. Константино с брезгливым интересом следил за её действиями, но от комментариев воздерживался.

— Как твоя нога? Идти сможешь? — подняла на него взгляд потемневших от усталости глаз Сагитта.

Константино принялся сматывать тёмную от засохшей крови повязку. Под ней обнаружился заросший шрам со следами стежков от ведьминой иглы — целебный эликсир сделал своё дело.

Алхимик поднялся на ноги, потоптался на месте, присел.

— Смогу, — сказал он.

— Вот и отлично. Тогда собирайся, у меня всё готово.

Константино тщательно упаковал в мешок разложенные тут и там вещи. Прицепил на пояс серп, зажёг от прогоревшего факела ещё один — последний. И лишь после этого сказал:

— Нас разорвут, как только мы спустимся.

— Если будешь меня слушать, то не разорвут, — отозвалась Сагитта.

Она уже повесила на бок сумку. Наклонилась, зачерпнув горсть неприятной даже на вид смеси, в которую превратилась изрядная часть собранного ими с алхимиком ценного могильного мха. Протянула эту гадость Константино:

— Натрись как можно тщательнее. Особенно ноги.

— Зачем? Ну и воняет же эта дрянь!

— Ничего, потерпишь. Делай, как я говорю, если хочешь убраться отсюда!

Собрав оставшуюся смесь, она принялась натирать ею ноги, руки, обувь, лицо, шею, подол драного платья и даже сумку. Константино, пожав плечами, последовал её примеру.

— Готов? — спросила Сагитта, обратив к алхимику покрытое тёмно-зелёными полосами лицо.

Тот неопределённо пожал плечами.

— Тогда хлебни своего бодрящего зелья, и пошли!

— После хлебну, я пока и так бодрый, — буркнул Константино, недовольный тем, что ведьма раскрыла его маленькую хитрость.

Сагитта в ответ молча кивнула, собрала и скатала в ком повязки, которые использовала для лечения алхимика, засунув в серёдку небольшой камень. Подошла к самому краю и свесилась вниз.

— Эй, твари, чуете, чем пахнет? Да-да, кровушкой! — крикнула она, тряся в воздухе тряпичным комом, а затем размахнулась и под возмущённый скрежет ползунов отшвырнула его в темноту. Чудовища, толкаясь и едва не сбивая друг друга с ног, бросились за приманкой.

— Скорее! — оглянулась Сагитта на алхимика и быстро соскользнула с уступа вниз.

Константино, чуть помедлив, перехватил поудобнее факел и спустился следом. Они торопливо направились к проходу, по которому пришли сюда целую вечность назад.

***

По пути к развилке тоннеля ведьме и алхимику встретился только один ползун. Он вплотную приблизился к застывшим от страха людям, недовольно покрутил украшенной мощными жвалами головой и засеменил прочь, шустро переставляя шесть длинных суставчатых ног.

А когда путники добрались до развилки и свернули в левый тоннель, встречи с ползунами стали происходить чаще. Однако отпугивающая мазь Сагитты действовало, и гигантские насекомые не воспринимали людей как добычу. Поначалу при появлении ползунов они испугано замирали, но вскоре почти перестали обращать на них внимание. Тем более что путь по подземелью и без того выдался сложным и опасным, а нужно было спешить — последний факел грозил рано или поздно догореть и оставить путников в темноте.

Сагитта и Константино с трудом перебрались через трещину, которая пересекала тоннель от стены до стены и, казалось, не имела дна. Ползунов поблизости видно не было, и они решили немного перевести дух, усевшись на подходящие каменные глыбы.

— Так что ты намешала в эту дрянь, кроме могильного мха? — в очередной раз решил выведать секрет ведьмы Константино, поднеся к лицу перемазанные ладони и скривившись от неприятного запаха.

— Если бы ты читал больше книг, то и сам бы знал, — с усмешкой парировала Сагитта.

— Хочешь сказать, что ты вычитала этот рецепт в книге? — удивлённо вскинул седые брови алхимик. — В какой именно?

— А в какой книге содержится рецепт твоего самовоспламеняющегося зелья? — спросила ведьма, попытавшись изобразить на перепачканном осунувшемся лице милую улыбку. Получилось нечто больше напоминающее оскал самки варга, охраняющей логово со щенками.

Константино упрямо набычился и промолчал.

— Вот видишь! У меня свои тайны, у тебя — свои, — обличающим жестом наставила на него палец Сагитта.

— Я уважаемый в Хоринисе алхимик. Мои знания снискали мне известность во всей Миртане, а ты... — начал закипать Константино.

— Да-да, а я — невежественная ведьма. Однако это ты клянчишь у меня рецепт средства против ползунов! — насмешливо прервала его Сагитта, подняв глаза к потолку пещеры. Вдруг глаза её расширились, и она поднялась на ноги.

Алхимик проследил за её взглядом и тоже вскочил, как только понял, что привлекло внимание ведьмы. В едва развеиваемом светом факела полумраке над их головой темнели неровные пятна могильного мха.

— Как он здесь растёт в полной темноте? — заворожённо спросила Сагитта, разглядывая растения. — И даже цветёт!

— Могильный мох питается подземными эманациями энергии. Он потому так и называется, что его нередко находят в склепах на кладбищах, — пояснил Константино. — Высоко... Как бы нам его достать?

— Можно было бы сложить камни в виде ступеней, как ты сделал в том гроте. Но маленьких обломков здесь мало, а эти глыбы нам не сдвинуть, — оглядевшись по сторонам, с досадой сказала ведьма.

— Может быть, ты заберёшься ко мне на плечи и сможешь дотянуться? — предложил алхимик.

— Ты же развалишься, старый дурень! — фыркнула Сагитта.

— Я крепче, чем кажусь, — приосанился Константино. — А ты тощая и вряд ли весишь так уж много.

— Ну, давай попробуем...

Алхимик выбрал место, над которым росли сразу три могильных мха, и встал там поудобнее, крепко упершись ладонями в стену. Он только крякнул, когда ведьма скинула обувь и ловко, словно на древесный сук, вскарабкалась ему на плечи.

— Дай мне свой серп! — сказала она.

Константино оторвал одну ладонь от стены, потянулся за верным орудием и отдал его Сагитте. Та ловко отделила могильный мох от камня и вскоре снова стояла рядом с алхимиком.

— Теперь вот эти! — указал он на следующие растения. Они отошли на несколько шагов и повторили свой акробатический этюд.

После третьего подъёма Сагитты на плечи алхимика все растения оказались собраны. Ведьма соскользнула вниз, а Константино охнул и схватился за поясницу.

— Больно? — с сочувствием спросила Сагитта.

— Терпимо, — отозвался алхимик, с натугой распрямляя спину.

— Когда выберемся отсюда, я пришлю тебе мазь от боли в пояснице, — предложила ведьма.

— Ты что же, в самом деле думаешь, будто я не в состоянии приготовить её самостоятельно? — хмыкнул Константино.

— На яде кровяных шершней?

— Конечно.

На этом тема оказалась исчерпана, и Сагитта кивнула на сложенные на большом камне растения могильного мха:

— Пополам?

— Да, разделить поровну — это справедливо, — согласился Константино.

Растений оказалось девять штук. Ведьма пододвинула к себе четыре и указала на остальные алхимику:

— Забирай!

Он нахмурился, спрятал в мешок четыре растения, а пятое протянул Сагитте.

— Нет-нет, оставь себе! Ты ради этого мха рисковал собственной спиной, — засмеялась та.

— Бери, пока я добрый! — проворчал Константино.

Ведьма упрямо покачала головой. Алхимик вздохнул, взял серп и разрезал мох на две более-менее равные части. Одну забрал себе, вторую придвинул в Сагитте.

— Ну, если ты настаиваешь... — ухмыльнулась ведьма и протянула руку к своей половине.

Закончив делить добычу и, захватив факел, который уже давал больше копоти, чем света, двинулись дальше.

Вскоре факел мигнул на прощанье и погас. Путники оказались в полной темноте.

— Знал бы, что придётся лазить по этим подземельям, прихватил бы свитков, — с досадой сказал Константино.

— Какой смысл сожалеть о недостижимом? — хмыкнула в темноте ведьма.

— Что будем делать?

— Пойдём на ощупь. Если впереди есть выход, то мы его найдём...

— Или провалимся в какую-нибудь дыру, — проворчал алхимик.

— Вполне возможно. Идём?

Они двинулись вперёд, ощупывая стены руками и тщательно рассчитывая каждый шаг.

***

— Ай, не толкайся! — зашипела в темноте Сагитта.

— Постараюсь. Но не будешь ли ты столь любезна, чтобы убрать свою пятку с моей ноги? — едко отозвался Константино.

— Извини!

Вскоре их глаза притерпелись в темноте, и Сагитте, которая шла впереди, стало казаться, что она различает едва заметный свет. Поначалу она решила, что ей померещилось, однако сзади раздался голос Константино:

— Мне кажется, или в самом деле становится светлее?

— Похоже на то, — боясь оказаться в плену ложной надежды, отозвалась ведьма.

Однако с каждым поворотом в тоннеле становилось всё светлее, и вскоре их сомнения рассеялись, как и тьма подземелья вокруг. Путники обогнули очередной уступ, и в лицо им ударили солнечные лучи.

— Выход! — радостно выдохнула ведьма.

Они торопливо бросились к яркому пятну впереди и, щурясь с непривычки, выглянули наружу. На небе весело сияло солнце. О вчерашнем ненастье напоминали лишь сломанные ветви деревьев и поблёскивающие в низинках лужицы.

— Куда это мы вышли? — спросил Константино.

— Не знаю... Хотя погоди! Во-он там за деревьями виднеется край поля. Видишь?

— Да, кажется, вижу... — напрягая зрение, вгляделся алхимик.

— Это не поле Бенгара. Похоже, мы прошли гору насквозь и вышли к усадьбе Онара.

— Постой-постой! Выходит, мы сейчас возле старой башни и заброшенных рудников? — догадался алхимик. — Вылезли где-то на обрыве под ними.

— Точно! Доставай верёвку, попробуем спуститься!

Один конец верёвки они обвязали вокруг большого камня, который лежал у выхода из подземелья и казался достаточно тяжёлым, чтобы не сдвинуться с места под весом человека. На другом конце сделали петлю.

— Ты первая, — предложил Константино.

Ведьма скользнула в петлю, откинулась назад и, усевшись словно на качелях, стала спускаться вниз. Она крепко держалась руками за верёвку и, путаясь в обрывках платья, отталкивалась от скалы ногами. Константино перекинул верёвку через плечи и понемногу стравливал её, чтобы спуск не получился слишком быстрым.

— Я внизу! — раздался крик Сагитты, и верёвка ослабла.

Алхимик, с кряхтением выбрался из пещеры на отвесную поверхность и заскользил вниз. Оказавшись на земле, он стал дуть на стёртые чуть ли не в кровь ладони.

— Ободрал о верёвку? — спросила ведьма.

— Пройдёт, — небрежно отозвался он. — Куда теперь?

— Я — в свою пещеру. Усадьбу Онара, пожалуй, обойду стороной. Тамошняя кухарка Текла моя давняя подруга и могла бы подобрать для меня какое-нибудь тряпьё, но лучше я сразу пойду к себе. Негоже появляться на людях в таком непотребном виде, — решила Сагитта. — А ты первым делом в монастырь?

— В монастырь? Зачем в монастырь? — не понял Константино.

— Ну как же, ты ведь собирался подавать на меня жалобу служителям Инноса.

— Ничего я не собирался! Так, ляпнул сгоряча, — смутился алхимик.

— Тогда, пожалуй, стоит дать тебе противоядие... — с задумчивым видом протянула Сагитта.

— Что?! Какое ещё противоядие? Ты меня всё-таки отравила? Яд в зелье подмешала?!

— Да расслабься ты! Ничем я тебя не травила. Шутка! — расхохоталась Сагитта.

— Вот ведьма! — выдохнул алхимик, в равных долях смешав в одном восклицании обиду и восхищение.

— Значит, ты сразу в город?

— Нет, сначала зайду к бродячему торговцу Эролу. Его хижина стоит на озере возле дороги. Хотя ты и сама знаешь... Думаю, у него найдётся для меня приличная одежда. Да и обувь сменить не помешает — вон, подмётка еле держится, — ответил Константино. — Может быть, по пути загляну в «Мёртвую гарпию» или сразу пойду домой. У меня там книга Бартоса Ларанского не дочитана...

— Ну что ж, тогда прощай!

— Прощай!

Они разошлись в разные стороны.

Отойдя на несколько десятков шагов, алхимик остановился и долго провожал взглядом стройную фигурку в оставшихся от платья лохмотьях, пока она не скрылась за деревьями.

***

Рэндольф дожидался Сагитту у входа в её пещеру, присев на камень. Он постоянно крутил головой, прислушиваясь к звукам леса. Однако появление ведьмы, как и в прошлый раз, стало для него неожиданностью. Сагитта бесшумно выскользнула из зарослей за его спиной и оказалась рядом прежде, чем молодой крестьянин её заметил.

Он испуганно вскочил на ноги и вздрогнул. Смуглое лицо удивлённо вытянулось, как только он рассмотрел ведьму — оборванную, грязную, с тёмными обводами вокруг глаз.

— С-сагитта? — пробормотал Рэндольф. — Что с тобой случилось?!

— Ничего. Под дождь попала. А ты что здесь делаешь? — нахмурилась та.

— Я? Я это... Вот! — парень быстро наклонился, подхватил с земли и протянул ведьме букет полевых цветов.

— Очень мило, но, боюсь, ты напрасно сюда пришёл. Мне сейчас не до свиданий, — не прикасаясь к цветам, сказала ведьма. — Видишь, в каком я виде?

— Так, может, я того... потом зайду?

— Не стоит. Ты, верно, чего-то там себе напридумывал, но в прошлый раз это был всего лишь зов природы, не более того, — глядя в глаза Рэндольфу, твёрдо сказала Сагитта. — Очень уж мы с тобой разные.

Расстроенный её словами парень опустил плечи.

— А я-то, дурень... Эх!

— Хочешь, сделаю для тебя отворотное зелье? Я как раз могильный мох раздобыла, — предложила ведьма.

— Могильный? — сглотнул внезапно вставший в горле ком Рэндольф. — Н-нет, не надо! Лучше я в таверну к Орлану пойду. У него там всякого отворотного зелья — на любой вкус и кошелёк. Можно пиво заказать, а можно и шнапс, — с досадой добавил он.

Сунул в руки Сагитты букет и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

— Бедный мальчик! — глядя ему вслед, вздохнула травяная ведьма.

Эпилог

— Нет, назад не возвращался. Как туда спозаранку шёл, я видал. А куда потом делся, не знаю, — быстро окинув взглядом троих охотников, решительно замотал головой Малак, который стерёг овец Бенгара на Верхних пастбищах.

— Точно? Ливень же шёл, вы все наверняка под крышу попрятались, — продолжал напирать Тальбин.

— Потому и знаю, что ливень был. Попёр бы он в эдакую непогодь через половину острова? Немолодой уж человек-то. Первым делом на ферму бы завернул, чтоб переждать, — изложил свои соображения пастух.

— Пожалуй, малый дело говорит, — вставил Гримбальд.

— Ну что, придётся идти в ущелье? — обернулся Тальбин к Гаану, который молча стоял рядом.

— Пока сами там не побываем, всё равно ничего не выясним, — пожал плечами тот.

— Тогда пошли! Бывай, Малак!

— И вам всего наилучшего...

Охотники, расталкивая путающихся под ногами и отчаянно блеющих овец, направились в сторону видневшихся поверх редких деревьев скал.

— Что с ним могло случиться? — сказал Гримбальд.

— Да что угодно. Ногу сломал, звери напали... — отмахнулся Тальбин. — Предлагал ведь его проводить!

Гаан тем временем вырвался вперёд и петлял между деревьями и камнями, выискивая возможные следы.

— Что он там ищет? Размыло же всё, — проворчал Гримбальд.

— Пусть его. Может, что и углядит, — ответил Тальбин.

Когда охотники миновали стоящий на краю пастбища алтарь Инноса, а справа послышался шум водопада, Гаан вернулся к товарищам. Он появился откуда-то слева, где деревья росли гуще всего.

— Нашёл что-нибудь? — спросил Гримбальд.

— Да, есть там след — под деревьями не до конца размыло. Ведёт к ущелью. Но маловат вроде. У алхимика нога побольше, а этот как будто женский.

— А в обратную сторону?

— В обратную сторону следов нет. Но вчера так лило, что пройди тут хоть стадо миртанских носорогов, и после них следов было бы не сыскать, — с досадой сказал Гаан.

— Ладно, скоро разберёмся.

Охотники оставили водопад позади и свернули левее. Местность пошла под уклон, затем деревья и кусты расступились...

— Не понял! — остановился Гримбальд. — А где ущелье?

Перед ними была сплошная стена скал. Лишь в одном месте она представляла собой не монолит, а беспорядочное нагромождение огромных глыб со щебнистой осыпью у основания.

— Вот демон! Завалило! — догадался Тальбин.

— И ведь не пробраться туда теперь. Вокруг скалы неприступные, а завал сейчас только тронь — под ним и останешься! — с досадой проговорил Гаан.

— А откуда-нибудь с другой стороны нельзя пробраться? — спросил Гримбальд. — Алхимик мне жизнь спас, не могу его вот так бросить!

— Раньше была тропа по горам, но она проходила через Рудниковую долину. А там теперь — сами знаете...

— Что делать будем? — спросил Тальбин.

— Может, подождать? Там вроде ручей тёк какой-то по дну. Зальёт ущелье водой и завал размоет? — предположил Гримбальд.

Гаан отрицательно покачал головой.

— Ручей там есть — от небольшого водопада берёт начало. Но он и прежде куда-то вниз уходил, под землю. Так что ждать тут нечего, — сказал он. — И, думается мне, напрасно мы раньше времени всполошились. Прежде надо в город сходить. Может, Константино всё же домой вернулся. Не такой он человек, чтобы пропасть вот так по-глупому.

— Но Малак сказал...

— Малак мог и проглядеть. Тоже мне — бдительный страж, — хмыкнул Гаан.

— В таком случае возвращаемся. Должно быть, алхимик уже в городе, если сумел выбраться из ущелья, — предположил Тальбин. — Надо будет навестить его и проверить.

Он оглядел друзей и, убедившись, что возражений не последует, решительно зашагал прочь от исчезнувшего ущелья. Гаан и Гримбальд потянулись следом.

***

Когда Тальбин подошёл к лаборатории Константино, то ещё возле входа услышал доносившиеся изнутри голоса. Двигаясь бесшумно, как привык за проведённые в лесу годы, осторожно заглянул в дверь. Его появления, разумеется, никто не заметил. Находившиеся в помещении люди были слишком увлечены своим занятием.

— Смотри внимательно! При возгонке состав не должен выплёскиваться наружу, только равномерно кипеть и постепенно испаряться. Видишь, как меняется цвет? — объяснял Константино склонившейся над алхимическим столом Сагитте.

— Хм... А этот твой Бартос пишет не такую уж бесполезную чепуху, — не отрывая заворожённого взгляда от побулькивающей в пузатой колбе зеленоватой жидкости, признала ведьма. — Однако вам с ним тоже далеко не всё известно.

— Кому?! Мне и Бартосу Ларанскому? Что же ты можешь знать такого, женщина, чего не ведают лучшие учёные мужи этого мира? — с едкой иронией спросил алхимик.

Сагитта подняла голову и с насмешливым прищуром встретила взгляд Константино.

— Ну, к примеру, мой учёный друг, известно ли тебе и досточтимому Бартосу Ларанскому, что если в вытяжку из могильного мха добавить немного сока серафиса, смешанного с секретом желёз полевого хищника, то её действие заметно усилится? — нараспев произнесла она. — А ещё этому зелью можно придать дополнительные свойства, подмешав к нему экстракт солнечного алоэ...

— Солнечного алоэ? — озадаченно почесал лысину Константино. — Это той травы, которая произрастает только на дерьме горных троллей?

— Именно!

— Как же алоэ может повлиять на свойства горного мха? Ничего не понимаю... — пробормотал алхимик.

— Они взаимно усиливают действие друг друга, повышая жизненную силу и остроту мысли, а также дают при смешении эффект, которого нет ни у одного из этих растений по отдельности, — понизила Сагитта голос до таинственного шёпота.

Впрочем, Тальбин, который стоял позади не подозревающих о его присутствии экспериментаторов, прекрасно расслышал каждое слово ведьмы чутким ухом охотника.

— И что это за эффект? — с самым скептическим видом спросил Константино.

— Возможность видеть на земле и в воздухе следы нежити и других порождений Белиара, — ответила Сагитта.

— Нежити? Что ты несёшь, ведьма?! — воскликнул алхимик. — А-а! Да ты просто надо мной насмехаешься!

— Ничуть не бывало! — обиделась Сагитта. — Если желаешь, можем изготовить зелье и проверить на себе.

— К сожалению, у нас нет солнечного алоэ... Погоди-ка, а ты сама, выходит, уже испытывала его действие?

— Один раз.

— И что?

— Выяснила, что на кладбище возле фермы Секоба иногда появляются ожившие скелеты гоблинов. А кто-то из предков почтенного землепашца время от времени покидает по ночам могилу и бродит в окрестностях. Хотела ещё сходить к фамильному склепу Онара, но не рискнула — любому дураку и без зелья ясно, что там нечисто, — ответила ведьма.

— Вот ведь пакость! Ты точно спуталась с тёмными силами. Наверно, всё же зря я передумал сообщать о тебе в монастырь Инноса, — пробормотал Константино.

— Вот ты как, да?! Если хочешь знать, то трактат, в котором я вычитала этот рецепт, валялся на помойке возле монастыря. Правда, половины страниц в нём не было, а остальные здорово пострадали от книжных червей, но всё что надо, прочесть можно, — с обидой в голосе ответила Сагитта.

— Где этот трактат? Он цел? — жадно спросил алхимик, мгновенно забыв о своём воскресшем было намерении сдать ведьму огненным магам.

— У меня в пещере. Там, кстати, есть много и других книг, которые могут тебя заинтересовать. Если хочешь, можем завтра сходить...

Замерший у входа Тальбин услыхал за спиной голоса Гаана и Гримбальда. Они по пути к жилищу алхимика отстали от него на рыночной площади, задержавшись возле лотка с походным снаряжением. Тальбин тихо отступил назад, обернулся к друзьям и знаком потребовал сохранять тишину.

— Что там? Алхимик вернулся? — едва слышно спросил Гримбальд.

— Да. И он, и ведьма. С ними всё в порядке. Не будем им мешать, — ответил Тальбин.

— Ну и отлично!

— Зайдём в таверну Корагона? — предложил Гаан.

— Пошли, — поддержал его Тальбин.

Гримбальд согласно кивнул. И трое охотников направились в «Весёлую маску».

Ур-Шак

По сути, это предыстория рассказа "Приговор" из предыдущего сборника.

— Ты предал меня, червь! — проревел Крушак, нависнув над сгорбленной фигурой орка. — Сейчас ты умрёшь!

С клыков чудовища капала слюна и, попадая на камни, с шипением разъедала твёрдый базальт. Камень, выбрасывая клубы едкого пара, превращался в жидкость. Чёрную, вязкую и тягучую. Она собиралась в жирно лоснящиеся сгустки, которые начинали шевелиться, отращивали многочисленные конечности, горящие алым огнём глаза, а затем со злорадным хлюпаньем ползли к ногам старого шамана. Но Ур-Шак не дрогнул. Он отшвырнул концом посоха одну из наиболее дерзких тварей, упрямо вскинул тяжёлую, украшенную совиными перьями голову и оскалил клыки.

— У тебя здесь нет надо мной власти! — твёрдо произнёс Ур-Шак.

С того далёкого дня, когда великий говорящий с духами Хош-Пак впервые привёл его сюда, Ур-Шак твёрдо усвоил, что демонам нижнего мира нельзя показывать своего страха и слабости.

Морда чудовища закрыла половину неба, которое переливалось всеми оттенками лилового и пурпурного цветов.

— Ты сдохнешь! Твой дух больше не вернётся в твоё дряхлое тело! — прорычал Крушак.

— Сгинь, нечистое отродье! — ответил шаман и сделал шаг вперёд.

Копошившиеся возле его ног отродья Крушака попятились, обиженно чавкая и причмокивая. Их хозяин на миг стал полупрозрачным и начал терять чёткость очертаний. Но тут же яростно зарычал и снова обрёл плотность.

— Я отыщу души твоих предков! Буду мучить их целую вечность! И ты рано или поздно подохнешь и тоже попадёшь в мои когти! — давясь злобой, захрипел Крушак.

— Это вряд ли, — хмыкнул Ур-Шак и, пробормотав заклинание, воздел посох. Камень на его навершии засиял ослепительным светом. Крушак взвыл так, что у шамана заложило уши. А затем, не выдержав напора ярких лучей, демон рассеялся в тяжёлом, насыщенном гарью и парами серы воздухе этого места. Ползучие твари, мгновение назад тянувшие щупальца к ногам Ур-Шака, тоже сгинули без следа.

Колени старого шамана подогнулись, и он обессилено опустился на оплавленные камни. Мир вокруг начал меркнуть...

***

Очнулся Ур-Шак резко, словно просто спал, и кто-то толкнул его в бок. Он сидел, привалившись спиной к замшелому валуну возле едва тлеющего костра. Было пасмурно. Из клочковатых туч, летевших по небу, которое больше не затягивала мерцающая пелена магического купола, падали редкие холодные капли. Шаман, смешно оттопырив нижнюю губу, принялся ловить их ртом.

Как же всё-таки хорошо в среднем мире! И почему людям с орками не живётся здесь мирно и спокойно? Зачем постоянно резать друг друга или угонять в рабство?

Ур-Шак прожил на свете достаточно, чтобы понимать, что эти извечные вопросы ответа не имеют, а потому не стал забивать ими голову. С кряхтением встал и огляделся. Скалы, голые сучья и тёмная хвоя деревьев. Жёсткие очертания покинутой некромантом башни, зубчатая вершина которой едва не цепляет серые тучи. Едва заметный на их фоне дым, клубящийся над недавно пробудившимся неподалёку от людской крепости вулканом.

Старый орк подложил в огонь несколько заранее припасённых поленьев. Подул на рдеющие угли. Языки пламени начали нехотя лизать влажную древесину.

Вдруг шаман резко выпрямился и замер, насторожив чуть заострённые уши. Рука его потянулась к посоху.

Человек появился словно ниоткуда. Просто вышел из-за косматой ели, держа перед собой заряженный арбалет.

— Кхроток джабарт!!! — угрожающе взревел Ур-Шак, вскидывая посох.

Но вдруг он узнал того, кто стоял перед ним. Для любого орка все морра на одно лицо. Но Ур-Шак прожил в плену у безволосых достаточно долго, чтобы научиться различать их. А уж эту вечно небритую рожу и наглые насмешливые глаза он позабыть никак не мог.

— Стой! Моя знать тебя. Ты друг-человек с мягким голосом, — тяжело выговаривая слова слишком сложного человеческого языка, произнёс Ур-Шак и опустил посох. — Друг убивать злого демона Крушака.

Конечно, уж кто-кто, а шаман прекрасно знал, что на самом деле Крушак вовсе не убит, а всего лишь изгнан из мира Аданоса обратно во владения Бельджара. Причём на смену ему явились дракон-нежить и другие чудовища, пробуждённые последним криком Крушака. Но морра вряд ли об этом догадывается.

— Говорящий орк? — насмешливо вскинул брови человек и опустил оружие.

— Твоя забывать Ур-Шак? Это печалить меня, — радостно оскалив устрашающие клыки, прорычал шаман. — Ур-Шак помогать другу много дней раньше получить улу-мулу для ходить в моя деревня. Орки уважать друга, и друг не умирать от руки орков. Друг потом ходить в храм орков и изгонять злого демона. Много дней раньше. Твоя не помнить?

Человек смотрел на Ур-Шака и улыбался во весь рот.

— Ты выбрал не лучшее время, чтобы встать у меня на пути. Я чуть не убил тебя. Что ты делаешь здесь? — спросил он.

— Ур-Шак смотреть на землю и видеть, что стало с землей и мой народ, — разом погрустнев, отвечал старый шаман.

***

Сквозь рваные прорехи в тучах зияла чернота ночного неба, тут и там пробитого золотыми гвоздями звёзд. Где-то далеко в горах завывали варги, а со стороны опустевшей башни некроманта доносились заунывные крики ночной птицы.

Маленькое пятно света посреди погружённой в ночь Рудниковой долины выглядело особенно уютным и тёплым. Весело потрескивали сучья в костре, жарящееся мясо распространяло вокруг аппетитный запах.

— Почему орки нападают на людей? — задумчиво проговорил морра, который удобно устроился возле костра на большой охапке веток.

— Ур-Шак всегда говорить народ орков, что люди не зло и с ними надо дружить, — помолчав немного, ответил старый орк. — Но шаманы не слушать Ур-Шак. Ур-Шак в немилость у свой народ. Поэтому Ур-Шак не знать точно про большой план войны против людей.

— Почему вас здесь так много? Раньше, во времена магического барьера, эти земли были не слишком густо населены, — продолжал допытываться безволосый.

— Орки приходить с гор, а другие приплывать на кораблях и делать большой забор, — проворчал Ур-Шак и приподнялся, чтобы повернуть вертел с мясом.

— Что скрывается за этим частоколом орков на востоке? — донимал старого шамана морра.

— Орки всегда делать большой забор и готовить лагерь к война. Забор хорошо для война. Скрывать сила армия, защищать корабли и орков.

— Понятно... — протянул безволосый. — А сам ты что планируешь делать дальше?

Ур-Шак наморщил лоб, вспоминая, что означает слово «планируешь», но почти тотчас же догадался, что речь идёт о ближайшем будущем.

— Ур-Шак сидеть здесь и ждать, пока разведчики орков приводить Ур-Шак к Хош-Пак, — ответил он.

— Кто такой Хош-Пак? — с любопытством приподнялся на локте морра.

— Очень большой говорящий с духами... Ваша говорить — шаман. Иметь много влияние на воинов и делать большие планы для орков.

— А почему ты сам не пойдёшь к нему?

— Ур-Шак пытаться и пытаться получить опять честь и старое место в совет говорящих с духами. Но пока Хош-Пак не слушать Ур-Шак. Орки убивать Ур-Шак, если видеть его без разведчиков, — с досадой ответил орк.

— Где можно найти этого Хош-Пака?

— Там, где может наблюдать за воины орков у крепости возле большой вулкан, чтобы Хош-Пак мочь руководить воины, — пояснил Ур-Шак, указав куда-то в темноту. — Зачем человек ходить к Хош-Пак? Воины не пускать и убивать человек. Сейчас война — даже улу-мулу не мочь помогать.

— Да, ты прав. Лучше мне туда не лезть, — согласился морра.

***

Утро вновь выдалось сырым и хмурым. Растрёпанные ветром тучи цеплялись лохмотьями за вершины гор. Время от времени начинался редкий косой дождь, но потом быстро стихал.

Шаман и его безволосый приятель позавтракали остатками вчерашнего мяса, и морра засобирался в путь.

— Удачи тебе, старина! — сказал он орку на прощанье. — Надеюсь, тебе вернут место в совете и по достоинству оценят твою мудрость.

— Ур-Шак должен говорить с Хош-Пак. Может быть, это удаваться сегодня, — ответил шаман.

— Может быть, — кивнул морра. — До встречи!

Он сделал несколько шагов, спрыгнул с невысокого уступа, где Ур-Шак разбил свой лагерь, и растворился среди мокрых ветвей, сырых каменных глыб и шелеста дождевых капель.

Шаману идти было некуда. Ему оставалось ждать, когда Хош-Пак пришлёт за ним гонца из числа легконогих орочьих разведчиков.

Однако в тот день гонец не появился. Старый шаман промаялся от безделья до ранних сумерек, а затем швырнул на угли костра горсть порошка из священных трав и втянул широкими ноздрями едкого дыма. Негромким речитативом он завёл древнее заклинание, позволяющее войти в транс и отправиться в нижний мир, где обретаются души умерших предков и находятся чертоги бога Бельджара, которого морра зовут Белиаром.

Вскоре привычная реальность вокруг померкла, и Ур-Шак приготовился к встрече с мрачным и зыбким окружением нижнего мира, скупо раскрашенным в серые, фиолетовые и багровые тона. Однако вместо ожидаемого запаха серы его ноздри ощутили пряный медовый аромат, в глазах запестрело от ярких цветов, а в уши ударил многоголосый птичий щебет, сквозь который с трудом пробивалось журчание небольшого водопада.

Шаман с удивлением огляделся. Никогда прежде, отправляясь беседовать с духами, он не оказывался в таком месте. Покатые холмы, обилие воды в лощинах, буйство зелени, цветов и многообразная бегающая, ползающая и летающая живность — всё это так не походило на серые равнины и клокочущие раскалённой лавой ущелья нижнего мира!

— Нравится? — спросил кто-то за спиной Ур-Шака на языке орков.

Шаман медленно обернулся. Напротив него со спокойной улыбкой стоял высокий человек в длинных белых одеждах. В руке незнакомец держал увитый зелёными побегами посох, а на его поясе Ур-Шак заметил небольшие весы.

— Кто ты? — спросил он, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Орки и люди твоего мира знают меня под именем Аданос.

Ур-Шак прожил долгую жизнь. Он много раз путешествовал в нижний мир. Повидал духов, демонов и прочих странных и опасных существ. Но никогда прежде ему не доводилось говорить с богами. А теперь перед ним с улыбкой стоял сам хранитель мирового равновесия и отец всего живого. Шаман молча склонился в почтительном поклоне.

— Прости, что вмешался в твой обряд, и вместо владений моего мятежного братца ты попал сюда, — произнёс Аданос. Было странно слышать из уст, столь похожих на человеческие, звуки орочьего языка, которые не может правильно воспроизвести ни один морра.

— Чем я могу услужить тебе, о великий? — спросил Ур-Шак.

— Да, в общем, ничем. Я лишь хочу поблагодарить тебя за то, что ты делаешь для сохранения равновесия. Ты не похож на других орков — не враждуешь с людьми, которые причинили тебе и твоему народу много зла. И думаешь, прежде чем нанести удар. Это редкость для орочьего племени, — ответило божество. — Хочу, чтобы ты знал — если тебе не останется места среди твоего народа и во владениях Белиара, ты всегда можешь рассчитывать на моё покровительство. Ведь, что бы там ни рассказывали в легендах и проповедях твои сородичи, а также служители моего старшего брата Инноса из числа людей, вы не создания Белиара. Всё живое, что есть в вашем мире, сотворил я. Мой младший брат лишь перетянул некоторых из моих детей на свою службу.

Такого Ур-Шак не ожидал. Он даже не знал, что ответить.

— Благодарю... — растерянно пробормотал он.

Аданос словно и не заметил его замешательства.

— Теперь ступай, — сказал он. — Только пообещай мне на прощанье, что если тебе захочется поступить, как другие орки, ты сначала подумаешь, а уж затем решишь — нанести удар или закончить дело миром.

— Я постараюсь, о великий, — ответил удивлённый такой странной просьбой шаман.

— Тогда прощай! Или, вернее, до встречи! — вновь улыбнулся старому орку бог равновесия, и яркие краски его владений стали меркнуть.

Когда душа Ур-Шака вернулась в его немолодое, но ещё крепкое тело, покрытое седой мокрой шерстью, он поначалу решил, что оказался в нижнем мире — таким мрачным, серым и безрадостным выглядело всё вокруг. Но это была всё та же Рудниковая долина на острове Хоринис. Просто конец ненастного дня сменился не менее ненастным вечером.

Ур-Шак, всё ещё ошарашенный своим нежданным визитом во владения Аданоса, принялся готовиться ко сну. Ждать сегодня гонца уже не имело смысла.

***

Гонец не пришёл ни на следующий день, ни на второй, ни на третий. Зато вновь объявился безволосый приятель Ур-Шака. Он, как обычно, словно вырос из-под земли, хотя выглядел не так браво, как в прошлый раз — доспехи потускнели и обзавелись многочисленными вмятинами, лицо осунулось, на скуле красовался багровый кровоподтёк, а при ходьбе морра заметно припадал на левую ногу. Однако обычного задора он не утратил.

— Всё сидишь в этой глуши, старый? — со смехом спросил он.

— Ур-Шак ждать, когда Хош-Пак присылать разведчики, — пожал плечами шаман.

Безволосый помрачнел.

— Хош-Пак мёртв.

— Хош-Пак умирать? — ошарашено повторил Ур-Шак и выдохнул ругательство, которое обычно себе не позволял: — Руштасок!

Морра только кивнул с грустным и каким-то даже виноватым видом.

— Моё сердце большая печаль. Ур-Шак никогда не забывать великий орк, делать Ур-Шак говорящий с духами, — качая тяжёлой головой, проговорил старый орк.

— Понимаю. Хош-Пак был твоим учителем, — сказал морра.

— Ур-Шак теперь должен носить ношу горя, должен дать Хош-Пак последний обряд. Ур-Шак надо идти, — проговорил шаман. — Друг лучше уходить проход. Слишком опасно здесь. Ур-Шак печалиться, если человек тоже умирать.

Шаман, не утруждая себя долгими сборами, повернулся и направился прочь. Странный морра долго глядел ему вслед.

***

Гонец встретился Ур-Шаку на середине пути к ставке Хош-Пака. Молодой орк-разведчик опрометью высочил из-за поворота тропы и, завидев шамана, резко остановился.

— Хош-Пак... мёртв... Его убили морра, — переводя дыхание, сказал он.

— Знаю, — ответил Ур-Шак и, не останавливаясь, пошагал дальше. Разведчик пошёл за ним следом, держась на некотором отдалении.

Когда они обогнули подножие вулкана и добрались до утёса, с которого крепость людей была видна как на ладони, перевалило за полдень. Тело Хош-Пака уже уложили на поленницу из смолистых брёвен, устроенную у самого основания утёса. Вокруг толпились несколько десятков орков.

Ур-Шак, не обращая ни на кого внимания, направился к погребальному костру.

— Ур-Шак... Ур-Шак... Он был его учеником... Говорят, он переметнулся на сторону морра... — послышались за спиной шамана приглушённые голоса, но ему не было до них никакого дела.

Хош-Пак, прямой и строгий, лежал на спине, уставив застывшее лицо в хмурое небо. Рядом покоился его посох — потёртый, потемневший от времени.

Ур-Шак положил ладонь на холодное твёрдое плечо наставника, покрытое седой потускневшей шерстью, и опустил голову. Так он стоял какое-то время, едва слышно что-то шепча — то ли возносил молитву Бельджару, то ли говорил мёртвому Хош-Паку всё то, что не успел сказать при жизни. Остальные орки молчали, не смея прерывать их прощание.

Наконец, старый шаман оставил тело учителя и, не глядя, протянул руку. Ему немедленно подали горящий факел. Ур-Шак сунул его в основание поленницы, где были заранее уложены политые смолой щепки, и отступил от вспыхнувшего погребального костра на несколько шагов.

Орки молча стояли и глядели на пламя до тех пор, пока от дров и коварно убитого безволосыми предводителя остались лишь рдеющие угли. Только после этого начался прощальный пир.

Ур-Шаку кто-то сунул в руки кусок мяса и кружку с брагой. Он, не чувствуя вкуса, проглотил всё это и поднялся на утёс, на вершине которого стоял опустевший шатёр Хош-Пака. Там Ур-Шак сидел, молча глядя на крепость, где затаились окружённые орками враги. На Рудниковую долину опустился вечер, и в логове безволосых стали зажигаться редкие огни.

Пир тем временем кончился, а угли костра остыли. Орки собрали почерневшие кости Хош-Пака в грубую каменную урну и отправили с несколькими посыльными на кладбище, которое располагалось в обширном подземелье на краю долины.

Вскоре все разошлись. Кто-то вернулся в осадный лагерь возле крепости, кто-то направился к выстроенной прибывшими с материка орками деревянной стене у побережья или вглубь долины по каким-то важным делам. Ур-Шак остался совсем один.

Капли дождя, изредка падавшие с неба, сменились крупными белыми снежинками. Они медленно опускались на сырые камни или шерсть Ур-Шака и таяли, сливаясь с ночной темнотой. А старый шаман продолжать сидеть, всё так же глядя на тускло мерцающие огоньки человеческой крепости и куда более яркие — осадного лагеря орков. Он сам не заметил, как их свет сменился багровыми отсветами лавы, а вместо холодных туч над головой заклубилась лиловая пелена неба нижнего мира.

Хош-Пак был таким же, как и при жизни. Седым, сухощавым и неторопливым. Он с кряхтением уселся рядом с Ур-Шаком и с любопытством заглянул в лицо бывшего ученика.

— Сидишь? — спросил насмешливо.

— Сижу, учитель, — отозвался Ур-Шак.

— Ну-ну... Посижу вместе с тобой немного, прежде чем отправляться на поля обильной охоты, — сказал Хош-Пак.

Помолчали.

— Кто тебя убил, учитель? — обернулся к наставнику Ур-Шак.

— Морра, — коротко ответил тот. — Они что-то слишком осмелели в последнее время. Устроили вылазку в сторону реки, перебили много наших воинов... Гаргошу пришлось прислать подкрепление, чтобы они не вырвались из осады.

— Сколько их было?

— Тех, кто освободил меня от бремени земной жизни? Один.

— Всего один?!

— Да. Вырезал охрану и ворвался в мой шатёр...

Хош-Пак сосредоточился, вспоминая последние мгновения жизни. Ур-Шаку передалось это воспоминания в виде смутных, но вполне узнаваемых образов. Лицо убийцы... Очень знакомое лицо...

— Я найду его и убью! — прорычал Ур-Шак.

Хош-Пак взглянул на него насмешливо, словно на неразумного орчонка.

— Тебе сейчас не о мести надо думать, — сказал он.

— Не о мести? А о чём? — пробормотал озадаченный Ур-Шак.

— О том, как остановить эту глупую вражду между орками и морра. Если ты не сможешь этого сделать, то не сможет никто.

— Но как я остановлю войну, учитель?!

— Отправляйся на материк. Причина вражды и главный очаг ненависти находится там. Что именно делать — решишь на месте. Не зря же я тебя учил столько лет, — ответил Хош-Пак. — Скажу только, что орки первыми впустили зло в свои души и к своим очагам. А вслед за тем пришли одетые в железо воины морра... Мы хотели стать великими, используя чужую силу, которая никогда не станет нам подчиняться. Мы лишь орудие в руках врагов Инноса и Аданоса. Зло не беспокоится о том, что станет с нами в итоге. Главное, чтобы мы успели причинить как можно больше вреда людям, прежде чем исчезнем с лица этого мира.

Ур-Шак задумался. Слова наставника лишь подтверждали некоторые его давние мысли. Однако как изменить происходящее, шаман пока не представлял. Но собирался попытаться.

— Сделаю, что смогу, учитель, — произнёс он.

— Хорошо. Я и не ждал от тебя другого ответа, — кивнул Хош-Пак.

***

Когда Ур-Шак проснулся, ему показалось, что ночью его крепко связали, и поэтому он не может пошевелиться. Но оказалось, что он всего лишь замёрз, а все его мышцы затекли в неудобном положении.

Кое-как распрямив конечности, шаман поднялся с холодной земли и огляделся. Занимался рассвет — такой же серый и тусклый, как все последние дни. От ночного снегопада осталась лишь стылая сырость, да и дождя пока не было. Далеко внизу, у стен крепости что-то происходило — похоже, лишившиеся главного предводителя орки затеяли вялую перестрелку с осаждёнными. Ур-Шака это не волновало. Он пытался понять, в самом ли деле побывал в нижнем мире или встреча с духом Хош-Пака привиделась ему во сне.

За спиной Ур-Шака, возле покинутого шатра наставника, послышались чьи-то осторожные шаги. Шаман резко обернулся и, едва узнав незваного гостя, выхватил из-за спины посох.

— Кхроток! Я узнавать, что ты быть здесь, когда Хош-Пак убивать. Твоя делать большая ошибка, чужак! — рявкнул он.

— Гляжу, ты неплохо здесь устроился. Ты обманул меня, — заявил в ответ морра, даже не пытаясь достать оружие. Но Ур-Шак знал, что он способен сделать это мгновенно. — Твое положение среди сородичей выше, чем ты уверял. Теперь ты сам не более чем инструмент в руках тьмы.

— Чужак прав. Ур-Шак наполняться только ненависть и месть теперь. Ур-Шак видеть большая ошибка — доверять злой человек. Ур-Шак сожалеть звать человек другом и помогать ему не быть убит, — прорычал шаман, и на конце его посоха вспыхнул сгусток магического пламени.

Человек, пристально глядя ему в глаза, лишь усмехнулся. Ладонь его легла на рукоять меча, но клинка он так и не обнажил.

«Пообещай, что если тебе захочется поступить, как другие орки, ты сначала подумаешь, а уж затем решишь — нанести удар или решить дело миром», — вдруг всплыло перед мысленным взором Ур-Шака озарённое внутренним светом лицо Аданоса. «Останови эту глупую вражду между орками и морра», — вторил ему дух Хош-Пака.

Ур-Шак, заскрипев зубами, заставил себя погасить огненный шар.

— Чужак теперь покидать долина и идти проход. Ур-Шак не будет убивать чужак сейчас. Честь говорящего с духами говорит Ур-Шак не убивать, — тяжело ворочая непослушными челюстями, через силу выдавил он. — Следующий раз мы встречаться как враги. Твоя лучше уходить сейчас.

— Мне жаль, но... — начал морра.

— Твоя уходить! Ур-Шак больше не говорить с чужак, — резко оборвал его орк и отвернулся.

Как человек ушёл, шаман не слышал. Обернулся только тогда, когда за спиной раздались топот и сопение нескольких орков.

— Куда он делся?

Ур-Шак обернулся и окинул взглядом матёрого орка в лёгком снаряжении следопыта, которого сопровождали несколько молодых воинов.

— Он умеет не оставлять следов, — ответил Ур-Шак.

— Он хотел напасть на тебя? Почему ты его не убил? — продолжал допытываться разведчик.

— Твоё лицо мне знакомо. Кто ты? — вместо ответа спросил шаман.

— Разве Ур-Шак не помнит меня? Я Чак-Гаш, следопыт. Раньше жил в этой долине, а потом ушёл в горы. Это было до того, как морра накрыли здешние места магическим куполом. Теперь я вождь когтя разведчиков и лёгких стрелков, — ответил несколько сбитый с толку следопыт.

— Чак-Гаш... Как же, припоминаю, — покачал головой Ур-Шак. — Что ты здесь делаешь? Выслеживаешь убийцу Хош-Пака?

— Нет. Мои воины случайно его заметили. А вообще мы пришли за тобой. Вождь Гаргош потребовал привести тебя к нему на берег, за стену. Тамлек и другие говорящие с духами обвиняют тебя в измене, — ответил следопыт.

— На берег? Это хорошо. Мне как раз нужен корабль, — заявил Ур-Шак и, больше не глядя на Чак-Гаша, стал спускаться с утёса.

Дерево для Гомеза

— Ёлку? — недоверчиво переспросил Торус.

— Ёлку, — не терпящим возражений тоном отрезал рудный барон Гомез.

— Никогда же не наряжали...

— А в этом году будем, — веско сообщил самый авторитетный человек на каторге в Рудниковой долине.

Торус, начальник охраны рудных баронов, ненадолго задумался.

— Ну, с украшениями решим. Гирлянды можно сделать из кусков магической руды — они синенькие и блестят. Вместо шаров навешаем черепов, бутылок из-под магических зелий и шнапса, перьев гарпий и ягод серафиса. В Деда Мороза орка какого-нибудь переоденем — у нас вроде в Старой шахте была парочка пленных... Но с самой ёлкой проблемка, — проговорил он.

— Какая ещё может быть проблема с обычной ёлкой? — капризно скривил губы рудный барон.

— А такая! — буркнул Торус. — Не растут они в Рудниковой долине.

— В самом деле? А где растут?

— Да где угодно. В тех частях Хориниса, которые отделены от нас магическим барьером, например.

— Так пусть доставят! За руду король нам что угодно готов прислать.

— Угу. Только последняя в этом году поставка товаров из внешнего мира уже была, а следующая только через полтора месяца, — огорчил Гомеза начальник охраны. — Знать бы раньше...

Рудный барон вскочил с повторяющего форму королевского трона кресла и сердито топнул ногой.

— Ничего не хочу знать, хочу ёлку! Мне всё равно, где ты её достанешь, но чтобы к Новому году была! А иначе... Там, вроде, Буллит на твоё место метил? Назначу его начальником охраны. И тебе тоже дело найдётся — Ян постоянно жалуется, что в шахте слишком мало рудокопов.

Торус раздражённо засопел.

— Ладно, Белиар с тобой! Будет тебе ёлка! — рявкнул он и, повернувшись, зашагал к выходу.

Гомез погрозил спине Торуса пальцем, но быстро успокоившись, вновь взгромоздился в кресло и жестом подозвал наложницу Сиру, что испуганно притихла в углу.

— Сира, детка, хочешь быть Снегурочкой? — спросил рудный барон.

***

Выйдя из резиденции рудных баронов, Торус зашагал через широкий двор замка, служившего Внутренним кольцом Старого лагеря, к зданию, где обитали маги Огня во главе с Корристо. В конце концов, раздобыть ёлку в Рудниковой долине, когда до Нового года остаётся всего три дня — это настоящее чудо. А чудеса как раз по части магов.

Внимательно выслушав просьбу Торуса, Корристо по-стариковски пожевал губами, затем ответил:

— Но это невозможно, сын мой.

— Почему? — огорчённо спросил начальник стражи.

— Согласно древним орочьим пророчествам, ёлки в Рудниковой долине вырастут только после падения магического барьера. А я сильно сомневаюсь, что это произойдёт в ближайшее время.

— Жаль... А, может, её как-нибудь... магически? — без особой надежды предложил Торус.

— Мы же огненные маги, сын мой. Служители Инноса. Вот если тебе понадобится сжечь любое дерево — хоть ёлку, хоть пихту, хоть ясень — обращайся, это мы запросто. Или фейерверк новогодний устроить... А выращивать деревья — по части друидов. Не уверен, что даже маги Воды на это способны, — виновато развёл руками Корристо.

— Где же я найду здесь друида?

— Не знаю, сын мой. Не знаю...

Торус покинул жилище магов в самом скверном расположении духа. Он направился к воротам, походя наорал на охранявших их стражников, а затем вышел во Внешнее кольцо. Первым из тамошних обитателей, кто попался ему на глаза, оказался Диего — главарь «призраков» Старого лагеря.

— А, вот ты где, старый проныра! Подойди-ка сюда! — закричал Торус.

Диего неторопливо приблизился к начальнику стражи и без тени страха уставился в его широкое смуглое лицо, густо испещрённое следами перенесённой некогда оспы.

— Чего разорался, Торус? — спросил он, подпустив ленцы в голос.

— Задание для тебя есть. Особо важное и срочное, — сбавил обороты начальник охраны. Всерьёз ссориться с Диего опасался даже он.

— Что за задание?

— Нужно раздобыть и доставить в Старый лагерь ёлку.

— Ёлку?

— Ёлку. Приказ Гомеза. Новый год праздновать будем.

— Но ёлки же здесь не растут.

— А то я без тебя не знаю! Но ты это Гомезу расскажи. Он говорит, мол, пусть Диего достанет ёлку и всё тут. Не найдёт — его проблемы. Пусть, мол, тогда в Старой шахте руду долбит до окончания пожизненного срока.

— Что, вот прямо так и сказал? — сердито встопорщил длинные усы Диего.

— Так и сказал.

— Вот же отродье Белиара! — с досадой сплюнул главарь призраков.

— Да он хуже самого Белиара, когда я ярости. Ты сам знаешь, — пряча глаза, пробормотал Торус.

— Ну и где я достану ему ёлку?

— Без понятия. Знал бы где — сам бы достал. Правда, есть одна подсказочка...

— Да? — заинтересовался Диего.

— Корристо сказал, что в этом деле мог бы помочь какой-нибудь друид.

— Друид? Разве у нас на каторге есть друиды?

— Почём я знаю? Может, и затесался какой-нибудь. Поспрашивай у своих дружков из Нового лагеря. Среди тамошнего сброда кого только нет.

Торус вдруг заметил, что они с Диего не одни. Неподалёку пристроился какой-то оборванец.

— А вы будете со мной дружить? — заметив взгляд Торуса, с глупой улыбкой спросил он.

— Мад, зараза, а ну сгинь отсюда! — прикрикнул на него Диего.

Того как ветром сдуло.

***

В узкой, укрытой от посторонних глаз долинке между скал полыхал костёр. Возле него сидели четверо. Первым был уже знакомый нам Диего. Трое остальных — его друзья: молодой маг огня Мильтен, темнокожий здоровяк из Нового лагеря по имени Горн, а также обритый налысо и густо татуированный человек со странным взглядом — Лестер.

— Вот такие дела, ребята, — поведав друзьям о своих злоключениях, вздохнул Диего.

— Может, маги Воды всё же смогут помочь? — подал голос Мильтен.

— Вряд ли. Заморозить кого-нибудь или бурю с грозой вызвать — это они мастера. А деревья выращивать не умеют, — покачал головой Горн. — Тут друид нужен.

— У вас в лагере нет никого из этой братии? — спросил Диего.

— Нет. Легендарный вор, которого не могли поймать пятнадцать лет, есть. Опальный генерал есть. Убийца собственной бабушки тоже есть. Участник матросского бунта на королевском флоте... И даже пара бывших послушников, которые пытались обчистить монастырскую кладовую, имеются. А вот друидов нет. Сдаётся мне, во всей Рудниковой долине никого из этой лесной братии отродясь не бывало... — вздохнул Горн.

— Кхм...

Все трое обернулись к Лестеру, который до сих пор на протяжении разговора не проронил ни слова.

— Кгхм... — вновь откашлялся тот.

— Ты что-то хотел сказать, Лестер? — спросил Диего.

— Угу. Есть у нас в Братстве Спящего один тип. Болтают, что до каторги он был друидом. Нетбек его звать, — ответил лысый. — Только он сумасшедший на всю голову. С деревьями разговаривает.

— Да без разницы, лишь бы помог. Идём скорее в Болотный лагерь! — вскочил Диего.

***

Разглядев спутников Лестера, стражи у ворот Болотного лагеря схватились за рукояти длинных мечей.

— Спокойно, ребята, это со мной! — вскинул ладони Лестер. — Вы, случайно, Нетбека не видели сегодня?

— Того придурка? Как же, проходил с утра.

— Куда пошёл?

— На болота. Наверно, опять с деревьями будет разговаривать.

Переглянувшись, друзья направились в сторону болот. Стражи слегка расслабились, глядя им вслед.

Нетбека друзья услышали раньше, чем увидели. Его невнятные крики временами заглушал сиплый рёв болотожора.

— Эта тварь напала на Нетбека! — крикнул Лестер.

Диего и принялся торопливо натягивать тетиву длинного лука. Горн уже мчался на шум с огромным топором наперевес, а Мильтен бормотал слова заклинания огненного шара.

Друзья проломились сквозь пожухлые заросли рогоза и выскочили на небольшую слегка присыпанную снегом прогалину. Посередине её катался по земле упитанный плечистый человек, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки, татуировок и изрядного количества тины. Над ним нависала массивная туша болотожора, похожего на гигантскую пиявку. Чудовище с обиженным рёвом пыталось ухватить человека широкой треугольной пастью, полной острых зубов, но тот каждый раз увёртывался в последний момент, однако вскочить на ноги и убежать никак не успевал.

— Навались, братва! — заорал Горн, подскочил к болотожору и рубанул его по хвосту.

Монстр с возмущённым сипением обернулся к вероломному агрессору, но сделать ничего не успел — в шею твари вонзилась пущенная Диего стрела. Следом прилетел огненный подарок от Мильтена.

Болотожор развернулся к новым врагам и натолкнулся на заклинание кулака ветра, которым ударил Лестер. Следом послушник Братства Спящего выхватил из-за пояса тяжёлую булаву и кинулся на помощь Горну, который уже кромсал топором бок чудовища.

Вскоре с тварью было покончено. Спасённый друзьями человек поднялся на ноги и принялся счищать с себя клочья тины. Без особого успеха, впрочем. Затем взгляд его упал на поверженного монстра. Нетбек опустился на колени возле огромной уродливой головы и с горестным вздохом провёл по ней ладонью.

— Убили бедняжку... — пробормотал он.

— Это ты Нетбек? — спросил Диего.

— Верно, меня так зовут. Но ты можешь называть меня Идол Нетбек, — обернул к призраку щекастое лицо спасённый.

— Как скажешь, — покладисто согласился Диего. — Кстати, мы как раз тебя искали. Не хочешь заработать немного руды?

— На что она мне? — удивился Нетбек.

Диего от изумления выпучил глаза — руда на каторге была нужна всем и всегда, поскольку заменяла здесь деньги. Призрак уже собрался высказать идиоту всё, что о нём думает, однако его вежливо, но решительно отстранил Лестер.

— Не обижайся на моего друга, почтенный Идол Нетбек. Его ещё не коснулась просветляющая вера в Спящего, — начал он. — Но мы действительно пришли к тебе по делу. Знаешь ли ты, что во всей Рудниковой долине нет ни одной ёлки?

Услышав слово «ёлка», Нетбек встрепенулся.

— Как так нет? — переспросил он.

— А вот так. Другие деревья растут, а ёлок нет. Мы подумали, что это как-то... неправильно, — сказал Лестер.

— Да-да, это плохо! Очень плохо, — согласился Нетбек. — Нужно больше разных деревьев. И ёлки тоже должны быть.

— Не мог бы ты вырастить хотя бы одну ёлку? Мы даже место для неё присмотрели — прямо посреди Старого лагеря. Гомез... Ты ведь знаешь, кто такой Гомез? Так вот, он обещал заботиться о ней, охранять и поливать каждый день, — вклинился в разговор Диего.

— Поливать — это хорошо. Мои деревья это любят! Я выращу для вас ёлку. Полчаса работы — и вырастет высотой до неба, — обрадовался Нетбек, но тут же сник: — Нет, ничего не получится.

— Почему?

— Семян нет еловых.

— Семян? А где у ёлок семена? — с недоумением пробормотал Горн.

— В шишках, — ответил Нетбек.

Друзья озадаченно переглянулись.

— Что же делать? Раз нет ёлок, то и шишек взять негде. А не будет шишек — не будет и ёлок. Заколдованный круг какой-то! — с досадой проговорил Мильтен.

Они уже собрались впасть в отчаяние, но вновь выручил Лестер.

— Когда меня в прошлом году вели горным проходом, чтобы зашвырнуть сюда, я заметил несколько ёлок неподалёку от места обмена. Может, там получится что-то найти? — предположил он.

— Нет больше тех ёлок. Королевские стражники срубили ещё осенью, когда потребовались брёвна для починки подъёмника, — вздохнул Диего.

Друзья вновь вознамерились впасть в отчаяние.

— Ёлки рубить нехорошо, — назидательным тоном сообщил Нетбек. — Но даже если их срубили, то шишки должны были успеть созреть. Ведь ты сказал, что это было осенью? Наверно, они так и валяются там, наверху.

— Может, и валяются. Только как мы их достанем? — вздохнул Лестер. — Вряд ли королевские люди, которые охраняют подъёмник с той стороны барьера, станут нам помогать. Я слышал, что всех, кто пытается торговать с каторжниками помимо королевской казны, приговаривают к смертной казни.

— Ну, так уж и всех... — хмыкнул Диего.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что контрабанда руды из Рудниковой долины была, есть и будет. Я даже знаю парочку каналов. Однако ими мы воспользоваться тоже не успеваем, иначе просто заказали бы готовую ёлку — и дело с концом, — сообщил призрак.

— Тогда чем это нам поможет? — спросил Горн.

— Контрабанда? Ничем не поможет. Но шишки мы достать попробуем. Есть у меня в Старом лагере один опытный специалист. Большой мастер доставать...

— Фингерс? — предположил Мильтен.

— Нет, не он.

— А кто?

— Скоро узнаете.

***

— Слушай, ну можно я его пристрелю? — спросил один из стражников, стоявших на утёсе над местом обмена.

— Нельзя, — вздохнул второй. — Если главари каторжников напишут нашему начальству, что мы отстреливаем рудокопов, то в лучшем случае сами окажемся за барьером. Или отправимся оборонять от орков какие-нибудь развалины на границе с Нордмаром.

— Но нет же сил терпеть! — скрипнул зубами его напарник.

— Эй, так вы будете со мной дружить? Мне нравится дружить! У меня много друзей! Вы хорошие парни, вы надо мной не смеётесь, хоть и ругаетесь немного. Но я не обижаюсь! Я никогда не обижаюсь на своих друзей! — доносилось снизу.

На застеленной старыми досками обменной площадке, устроенной на берегу небольшого озера, стоял тощий парнишка в лохмотьях и, задрав голову, настойчиво предлагал стражникам свою дружбу. Длилась эта пытка уже больше часа. Любой обитатель Старого лагеря узнал бы в излишне дружелюбном пареньке Мада — местного дурачка, способного довести до белого каления хоть самого Аданоса.

— Может, скажем, что арбалет сам случайно выстрелил? — вновь предложил измученный стражник.

— Не поверят, — вздохнул второй.

— Дай я в него хоть швырну что-нибудь!

— Ну швырни. Только не камнем — не то точно пришибёшь!

Стражник огляделся по сторонам и заметил неподалёку парочку пней, вокруг которых валялись несколько шишек. Решив, что это как раз то, что надо, стражник запасся снарядами и вернулся к краю утёса.

— Получай! — с наслаждением рявкнул служивый, запустив шишку в Мада.

Тот с недоумением уставился на отскочивший от досок и плюхнувшийся в воду снаряд. Следующая шишка прилетела ему точно в лоб.

— Ой! Ты чего дерёшься? — обиженно пропищал он.

— Проваливай отсюда, а то я ещё не так подерусь! — торжествующе проорал сверху стражник и метнул ещё одну шишку. Но Мад был наготове и увернулся.

— Ты плохой! Я думал, что мы друзья, а ты вон как! С друзьями так не поступают!

— Пошёл вон, «друг»! — снова закричал стражник, запуская в полёт очередной снаряд.

Мад, обиженно подвывая, побежал прочь.

Вдруг, к удивлению стражника, из-за ближайших камней выскочили четыре человека, быстро подобрали брошенные им шишки, даже из воды одну выловили, и с торжествующим хохотом унеслись вслед за Мадом.

— Похоже, они там, за барьером, все сумасшедшие, — озадаченно пробормотал стражник.

— Посиди демон знает сколько лет на каторге — тоже, небось, спятишь, — проворчал в ответ его напарник.

***

— Гомез, смотри, какая прелесть! — захлопала в ладоши Сира.

Гомез сладко потянулся, зевнул, встал с постели и направился к окну, возле которого стояла наложница. Подойдя, он хлопнул её ладонью по заду и только потом выглянул наружу.

Посреди двора возвышалась красавица ель. Возле неё суетились стражники и молодой маг Мильтен. Ловкий Диего, вскарабкавшись на широкие плечи Торуса, вешал на еловые лапы человеческие черепа, предусмотрительно собранные по пути с места обмена в лагерь. Их много валяется по обочинам дорог в Рудниковой долине.

— Ведь могут, когда захотят! Главное — чётко поставить задачу и правильно мотивировать, — одобрительно проворчал Гомез, а затем обернулся к наложнице: — Ну что, детка, всё-таки быть тебе Снегурочкой!

Монастырские тайны

— Чего это они тут делают? — пробормотал безымянный.

Он лежал в густых зарослях папоротника и с недоумением наблюдал за людьми в чёрных мантиях с капюшонами, которые окружили каменный алтарь, установленный в середине Круга Солнца. Время от времени они воздевали руки к небу, хором произносили какие-то непонятные слова и резко опускали ладони. В такие мгновения словно сама ткань реальности подёргивалась мелкой рябью, а алтарь окружали клубы фиолетового дыма, которые быстро рассеивались.

— Не знаю, что эти грязные твари затеяли, но мне такое не нравится. Нужно прекратить безобразие.

Безымянный потихоньку достал свиток огненного дождя и стал осторожно подбираться к каменному кругу, где проходил непонятный ритуал. То ползком, то тихо перебегая от дерева к дереву, он приблизился на достаточное расстояние и использовал заклинание.

С неба обрушились струи огня. Они прожигали листья деревьев и папоротники, с шипением расплескивались на камнях, но некоторые из них находили цель — тела закутанных в чёрную ткань слуг Белиара. Те заметались, тщетно пытаясь укрыться от карающей стихии Инноса, но раскалённые капли находили их раз за разом.

Когда действие заклинивания закончилось, на ногах оставался лишь один из тёмных магов. Мантия его была прожжена во многих местах и дымилась, а сам он едва держался на ногах. Служитель Белиара с яростью озирался, его глаза, казалось, полыхали багровым светом сквозь прорези закрывавшей лицо маски.

Заметив колыхнувшуюся ветку в том месте, где прятался безымянный, человек в чёрном вскинул руки и активировал заклинание вызова. В трёх шагах от него поднялся с земли человеческий скелет и, выхватив ржавый меч, бросился на врага своего господина. В это самое мгновение безымянный выстрелил, и тёмный маг рухнул замертво. А герой уже вскочил на ноги и скрестил свой клинок с мечом скелета.

Покончив с нежитью, он первым делом направился к алтарю. На покрытой сеткой мелких прожилок каменной поверхности лежал тяжёлый амулет с помутневшим камнем посередине. Оправа была покрыта копотью.

Не без опаски герой поднял амулет и едва успел подхватить выпавший камень. Оправа Глаза Инноса оказалась сломана. Однако обряд осквернения служители тёмного бога завершить, похоже, не успели — безымянный вмешался в самый последний момент.

— Может быть, его получится починить? — вздохнул герой.

Спрятав обломки амулета в сумку, он принялся обыскивать тела тёмных магов. Если не считать разного хлама вроде старых человеческих костей, клыков каких-то монстров и перьев гарпий, явно имеющих отношение к некромантии, безымянный стал обладателем нескольких склянок с зельем маны и рун с заклинаниями школы Тьмы. Пользоваться рунами он не умел, однако решил, что сможет продать их в монастыре.

Также безымянный снял маски, которые скрывали лица поверженных служителей Белиара. Под ними оказались человеческие лица — вполне обычные, разве что слишком бледные и отмеченные непонятными татуировками. Костистой горбоносой физиономии Педро среди них не было.

— Куда же ты подевался, шныжий сын? — пробормотал безымянный.

Он решил обшарить окрестности, чтобы не оставлять предателя за спиной.

Поблизости никаких следов беглого послушника не обнаружилось. Тогда герой направился в узкое ущелье, которое вело от Круга Солнца к плато над озером, где разбил свой лагерь Гримбальд.

Завидев приближающегося к нему человека, смуглокожий охотник насторожился и взял наизготовку длинный лук. Но, узнав безымянного, опустил оружие и изобразил скупую улыбку.

— А, это ты...

— Привет, Гримбальд! Рад, что ты жив и здоров, — приветствовал его безымянный.

— А уж как я-то этому рад, — ухмыльнулся тот.

— Скажи, не видел здесь в последнее время никого подозрительного?

— Ты про тех типов в чёрных долгополых тряпках? У меня от них мурашки по коже! Едва не напоролся на них пару раз, только в последний момент успел спрятаться.

— Значит, ты тоже их видел. А послушник из монастыря мимо тебя не пробегал? Тощий такой, лысый...

— Нет, не видел.

— Жаль. Похоже, мерзавец хорошо спрятался. Придётся возвращаться в монастырь без него.

— Он что-то натворил? — вопросительно вскинул брови Гримбальд.

— Натворил. Если коротко, то связался с теми типами в чёрном.

— Вот гадёныш!

— И не говори.

— Расскажешь подробнее? — спросил охотник.

— Прости, некогда. Надо возвращаться. А ты будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — проворчал Гримбальд и махнул рукой на прощанье безымянному. Тот уже спешил прочь.

***

До лагеря Драгомира герой добрался в густых сумерках. Он едва переставлял ноги от усталости, наскоро залеченные магическими зельями раны неприятно саднили. Педро он так и не нашёл, зато несколько раз натыкался на людей в чёрных мантиях, которые пытались его или убить, или проклясть, а потом убить. От проклятий помогала святая вода, несколько склянок с которой он прихватил в монастыре, а против смертельных заклинаний — быстрота и верный клинок.

— Привет, Драгомир! — окликнул безымянный охотника, который тревожно вглядывался в густую темноту.

— Уф-ф... — выдохнул тот. — Я же тебя чуть не пристрелил!

Драгомир опустил и осторожно разрядил арбалет.

— Снова спешишь? — спросил он.

— Да гори оно всё... Устал как портовый грузчик после целого дня работы. У тебя есть чего-нибудь пожевать? Вчерашний падальщик, например.

— Нет, его я оттащил в таверну Орлана. А сегодня добыл молодого кротокрыса. Садись к костру, угощайся.

Пока они ужинали и обменивались новостями, ночь полностью вступила в свои права. Потом Драгомир забрался в палатку и уснул. А безымянный, которому после всех треволнений прошедшего дня не спалось, остался у костра. Он подбросил в огонь дров, чтобы стало посветлее, и вытащил из сумки книгу в красной обложке.

«История 30-я. Монастырские тайны

Эти письма и другие документы я нашёл среди старых бумаг, касающихся внутренних монастырских дел, и переписал в свой дневник, расположив в хронологическом порядке.

Настоятелю монастыря Инноса на Хоринисе, верховному магу Огня Ксардасу.

Почтенный Ксардас, выполняя поручение священного Круга Огня по розыску еретиков, возводящих хулу на Пресветлого Инноса и его служителей, мы начали слежку за подозрительным человеком, прибывшим в порт Хориниса с торговым судном из Варранта. Приметы прибывшего совпадали с указанными в одном из Ваших писем, предписывающем задержать скрывающегося от правосудия мага Воды Наватиса.

После непродолжительной слежки мы удостоверились, что действительно имеем дело с вышеупомянутым вероотступником, и я приказал задержать его. Преступник сопротивления не оказал и был благополучно препровождён в темницу. При осмотре его личных вещей была обнаружена рукопись, которую я прилагаю к данному докладу. Злодей при захвате вырвал и пытался припрятать часть листов своего сочинения, наверняка еретического.

Наватиса направляю к Вам в монастырь для дальнейшего следствия и справедливого суда под охраной пяти опытных людей, которых возглавляет молодой, но уже подающий немалые надежды стражник Вульфгар. Упоминаю о нём подробно, так как осмеливаюсь испросить для него Вашего святого благословения и мудрого слова для укрепления духа.

С заверениями в глубоком к вам почтении,

верный слуга Инноса и короля Робара II,

Лорус, капитан стражи Хориниса.

***

Решение Высшего совета Круга Огня острова Хоринис по делу еретика и вероотступника, называющего себя Наватисом

Мы, Высший совет Круга Огня, в составе верховного мага Ксардаса, правостоящего мага Корристо и левостоящего мага Пирокара, именем пресветлого Инноса, дарователя Света, хранителя Правды и Закона, всесторонне рассмотрели дело преступника, именующего себя магом Воды Наватисом, установили, что он есть злостный вероотступник и предатель рода человеческого. Сговорившись с проклятыми порождениями Белиара, зовомыми орками, названный злодей предался богу Хаоса и Тьмы, которого называл покровителем справедливого суда и возмездия. Также он повсюду в посещаемых им местах, лежащих под рукой нашего благословенного владыки Робара II, распространял злостную клевету на род людской, называя богомерзких орков созданиями одушевлёнными и равными нам разумом. При этом упомянутый Наватис призывал воинов короля не поднимать оружия против волосатой нечисти, а заключать с ними мир, тем самым изменяя священной борьбе Света против Тьмы. Свои еретические словеса преступник изложив в лживом трактате, большую часть которого укрыл при задержании от королевских стражей. Тем самым, а также невыдачей местонахождения тайника под пыткой, он оказал сопротивление законной власти, вновь пойдя против Инноса и короля — его Избранного и наместника на землях Миртаны и земель окрестных.

Не добившись от преступника раскаяния и не видя возможности сносить далее его словеса и деяния, попирающие установленные Инносом и королем законы, приговариваем рекомого Наватиса к сожжению посредством божественного огня, заключённого в магические руны. Приговор должен быть приведён в исполнение на утро после его вынесения в подвалах монастыря Инноса, что на острове Хоринис. И да простит своего оступившегося сына Иннос!

Также решили мы братьев наших магов Круга Воды в дело это прискорбное не посвящать, дабы не напоминать им о затесавшемся в их ряды ренегате, коего считали они своим братом по вере, и тем не огорчать напрасно благочестивых служителей Равновесия.

Ксардас, Корристо, Пирокар.

Лета 1376 день 236.

***

Темперусу, боевому магу Круга Огня.

Досточтимый брат мой, именем Инноса и дарованной мне властью верховного мага повелеваю тебе послужить делу Порядка и Света, коему ты предан как никто другой. Надлежит тебе как можно более скоро и в глубочайшей тайне, взяв двух-трёх из наиболее верных и преуспевших в боевых искусствах послушников, отправиться в Долину Рудников. Там, не представляясь ни королевскому управителю рудниками, ни владетельному графу Бергмару, должен ты пробраться в юго-западную часть долины и достичь бесплодных ущелий, именуемых Орочьими землями. Должным образом проведя разведку и наблюдении, чему мне учить тебя не пристало, следует тебе и твоим людям захватить одно из существ, коих именуем обычно орками. Желательно, если это будет их колдун, называемый также шаманом. Пленного надлежит доставить в мои покои, сохраняя при этом строжайшую тайну.

Помимо того, буду тебе до чрезвычайности благодарен, брат мой, если ты сумеешь раздобыть сколько сумеешь орочьих книг, записанных на каменных плитках.

Приказ этот непременно сожги сразу же после прочтения.

Да поможет тебе Иннос!

Ксардас, верховный маг Круга Огня.

***

Выдержки из летописи монастыря Инноса на Хоринисе

Лета 1376 день 254. В тихой обители нашей произошли вещи неслыханные. Темперус, наставник послушников во владении посохом и боевыми заклятьями, прежде являвший собой образец послушания и преданности делу Света, тайно покинул монастырь в неизвестном направлении, прихватив с собой трёх лучших своих учеников. Братья, проведя тщательное расследование, пришли к выводу, что Темперус поддался злокозненному влиянию демонов Белиара и тем самым изменил Инносу. Мудрый настоятель наш Ксардас подтвердил догадку братьев, сообщив, что давно замечал в Темперосе скрытую гордыню и нездоровый интерес к тёмным учениям. Решено было отступника не ловить, дабы не подвергать братьев опасности, но впредь быть на стороже.

Лета 1376 день 286. Дозорные, обходившие ночью монастырский двор, услышали шум падения чего-то тяжёлого, и потом заметили одинокого человека, спрыгнувшего с крыши правого крыла. Они были так озадачены, что не сразу догадались вызвать свет и поднять тревогу. Неведомый пришелец же тем временем, подняв с земли огромный свёрток или иной предмет, сброшенный им с крыши прежде собственного прыжка, скрылся в подвале. Послушники бросились следом, но внизу нашли только спящего стража, который должен был охранять священные реликвии — молот и щит Инноса, а также всемудрейшего настоятеля нашего Ксардаса, пребывающего в недоумении по поводу внезапного вторжения дозорных в его подземную лабораторию.

Никаких следов вторжения обнаружено не было ни в ночи, ни поутру. Правда, юный послушник Каррас уверял, что узнал в тёмной фигуре на крыше исчезнувшего более месяца назад мага Темперуса. Однако никаких доказательств в пользу своих измышлений он представить не сумел и был сурово наказан. Братья же, проведя расследование, пришли к выводу, что ночное происшествие явилось следствием неопытности послушников, составлявших дозор, и пылкого их воображения, свойственного юности. Впредь решено было, что дозорных будет в их бдениях сопровождать маг не ниже третьего круга посвящения.

Лета 1376 день 349. Нынешней ночью многие братья оказались разбужены странными трясениями и гулом, как будто исходившим из-под земли. Смиренно извещённый ими поутру всемудрейший Ксардас, наш настоятель, был немало удивлён известием. Он всю ночь усердно трудился в монастырских подвалах и ничего не слышал. Братьям же, чтобы впредь им лучше спаслось, он назначил дополнительную работу и удвоил время молитв.

Лета 1376 день 352. Вчера из порта Хориниса дошли известия о прибытии галеона «Милость Инноса», построенного не далее как нынешней весной по приказу владыки нашего короля Робара II на верфях близ Ардеи. А сегодня в монастырь явился посланец короля — барон Рихард фон Окара. Его сопровождала пышная свита. Прибывшему были оказаны подобающие почести.

Как оказалось, паладин привёз королевское послание, в котором нашему достойнейшему настоятелю предписывалось незамедлительно прибыть в ставку Робара, расположенную ныне близ варрантского селения Браги. Его величество стоит там во главе своих доблестных войск, готовясь сразиться с проклятыми язычниками, предводителями кровожадных кочевников Геллона и Люккора, да поразит их Иннос.

Досточтимый Ксардас, пренебрегая представляемой зимними штормами опасностью, счёл необходимым незамедлительно отправиться в порт, дабы исполнить приказание короля. С собой он взял Корристо и ещё четверых братьев, а в монастыре оставил вместо себя Пирокара.

Лета 1377 день 43. Из Долины Рудников прибыли два воина, присланные управителем рудных копей. Они сообщили о престранной находке, сделанной ими во время преследования сбежавшего каторжника близ местности, называемой Орочьими землями. Воины обнаружили полуистлевшие человеческие останки, облачённые в лохмотья, в которых можно ещё было узнать робу послушника Круга Огня. В доказательство воины принесли найденный близ останков боевой посох, по которому братья опознали в погибшем одного из послушников, тайно бежавших в прошлом году с отступником Темперусом. О самом отступнике и двух других ушедших с ним людях по-прежнему ничего неизвестно.

Лета 1377 день 64. Сегодня все братья были взбудоражены радостной вестью о возвращении всемудрейшего настоятеля нашего Ксардаса. Вскоре и сам он предстал пред нашими восхищёнными очами вместе с Корристо и ещё четырьмя братьями, разделявшими с ним тяготы путешествия. Также с Ксардасом прибыли шестеро почтенных магов Воды во главе с Сатурасом. Ксардас сообщил, что вместе с прибывшими и своими спутниками он намерен не далее как через три дня отправиться в Рудниковую долину, дабы исполнить приказ короля. О сути приказа он нам, в мудрости своей, поведать не соизволил».

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

Орки Миртаны

Сухо потрескивали в пламени костра сучья, в погружённых во тьму кронах деревьев ухала сова, ночной ветерок доносил откуда-то далёкий волчий вой, в палатке тихо похрапывал Драгомир. Но безымянному не было до всего этого никакого дела. Его захватило чтение дневника Саландрила.

Герой перелистывал страницу за страницей, пытаюсь разобраться в хитросплетениях событий, которые в итоге привели к созданию барьера над Рудниковой долиной. Однако после выдержек из монастырской летописи там больше не было ничего ни о Ксардасе, ни о приказе короля, решившем судьбу каторги на острове Хоринис.

Зато нашлось кое-что другое, не менее любопытное.

«Меня крайне заинтересовало содержание труда водного мага Наватиса. Что же там было такого, что автора приговорили к сожжению?

Долгое время мне не удавалось напасть на след рукописи служителя Аданоса. Но в конце концов я сумел её отыскать, втайне от мастера Хигласа забравшись в запретную часть библиотеки. И вот что я там обнаружил:

История орков Миртаны

Сочинение смиренного мага Воды Наватиса, писанное им в годы пребывания в плену у орков Неизвестных земель и скитаний по Миртане, Западному Нордмару и Варранту

Не стану подробно останавливаться на событиях, приведших к моему пленению орками, с которыми наш молодой король Робар II, ведомый гордыней и властолюбием, развязал неправедную войну. Скажу только, что попал в неволю я по собственной вине, так как не сумел обуздать своего любопытства и вторгся туда, куда вторгаться не следовало бы по соображениям благоразумия и осторожности.

В плену у существ, коих большинство людей почитает неразумными свирепыми скотами и порождениями Белиара, провёл я без малого три года. Верно, случилось всё это не без воли Аданоса, отца мудрости, так как неволя эта обернулась благом. Обращались со мной, паче чаяния, не дурно. Убедившись в моих добрых намерениях, предоставили немалую свободу в пределах их земель, употреблённую мной на изучение языка орков и собирание их легенд и преданий, краткую суть которых я дерзнул изложить в этом сочинении.

Существа, которых мы называем орками (впрочем, они и сами себя так именуют), представляются нам однородной угрожающей массой, бессмысленной и свирепой. Некоторые различия между ними усматриваются лишь в окраске шерсти да размерах. Между тем, сами орки делят себя на множество племён и народов, которые не только весьма различаются между собой, но зачастую враждебны друг другу. Внутри племён они также различаются по возрасту, достоинству и ремеслу, коему посвящают свою жизнь и усилия. Есть среди них воины, шаманы, схожие с нашими магами, ремесленники, изготовляющие оружие и предметы утвари, и даже барды, потешающие народ игрой на барабанах бумбу и песнями о деяниях героев древности и наших дней. Я встречался со многими из них и узнал немало любопытного об истории орочьих нардов. Да поможет мне Аданос передать всё услышанное правдиво и без искажений!

Белиар, почитаемый у нас за божество зла, смерти и всяческой нечистоты, у орков считается покровителем правды, мудрости и праведного возмездия за грехи. У них он известен также под именем Сурха.

Древние орочьи предания рассказывают о том, что наш мир сотворил Сурх. Он же произвёл на свет двенадцать великих демонов-варагов, умевших принимать любой облик и помогавших ему в творении. Они-то и привели в мир орков, людей и прочих существ, обучив их разным искусствам и ремёслам. Поначалу все орки жили в далёкой стране Дхумха, посреди которой протекает великая и полноводная река Варрчака. Впоследствии же они рассеялись по всему миру и разделились на племена и народы.

Предания эти прелюбопытны, но к нашему повествованию касательство имеют отдалённое, так как ведут речь не об истории, а легендарных временах, когда боги ходили по земле подобно смертным, и стопы их покрывала пыль. Если Аданосу будет угодно, я подробно расскажу обо всём этом в своих последующих трудах, а здесь изложу лишь те сведения, которые представляются вполне достоверными и находят веские подтверждения.

Орки уверяют, что пришли в наш мир ранее людей. Они заселяли все известные ныне земли, промышляя охотой и сбором съедобных растений. Жили они в те далёкие времена маленькими племенами, насчитывавшими не более трёх-четырёх десятков орков вместе с жёнами и потомством. На месте они не сидели, постоянно кочуя в поисках более обильных угодий. Именно такой образ жизни ведут и по сию пору многие орки Неизвестных земель.

Наиболее густым и многочисленным было орочье население восточных побережий Миртаны и Варранта, а также прилегающих к ним островов. Климат здесь в те времена был более мягким, чем теперь. Дичи и всяческих плодов водилось в изобилии, а прибрежные моря, как и ныне, кишели рыбой и гадами. Обитавшим в этих местах оркам не приходилось далеко кочевать в поисках добычи, и они стали устраивать постоянные поселения, в которых обитали на протяжении большей части года. Часть добычи, а именно молодняк кротокрысов, кусачей и падальщиков, они не забивали сразу, а оставляли набирать вес в загонах. Так же поступали с большими морскими черепахами, пойманными на берегу. Дело это оказалось столь успешным, что приморские орки совсем прекратили кочевать и осели на постоянных местах. Они начали строить более удобные и просторные жилища из дерева и камня, которые окружали защитными стенами для обороны от своих более диких собратьев, обитавших к западу. Вокруг селений осёдлые орки высаживали принесённые из лесов ореховые и яблоневые деревья, а также виноград и ягодные кустарники. Вскорости они освоили обработку металла и изобрели первые руны.

Некоторые преданья говорят, что именно в те времена в Миртане и окрестных землях появились люди. Были они весьма дикие и невежественные, не знали металла, одевались в шкуры и поклонялись огню, который ещё не умели добывать сами, а получали от молний и лесных пожаров. Опасности для орков люди не представляли никакой. Изредка они устраивали набеги на сады и ореховые рощи орков, потому преследовались как вредители — для защиты угодий и забавы ради.

Все осёдлые племена орков восточного побережья материка и островов к востоку от него вели сходный образ жизни, имели общие верования и общих врагов. Они постоянно обменивались товарами и завели обычай брать жён из других племён, часто проживавших на весьма удалённом расстоянии. Наречия их были близки и постепенно слились в единый язык, распространившийся по всем островам Миртанского моря и прилежащим частям материка. Называться эти орки стали Нурш, что означает «первые» или «преждерождённые». Внешностью они также выделились из числа своих соплеменников. Нурши отличались меньшим ростом, не столь выдающимися клыками и более светлой шерстью. Их приверженность ко всяческим наукам и искусствам, а также деликатность в обхождении стали предметом подражания для всех окрестных орочьих народов.

Иногда варвары с западных гор накатывались на прибрежные поселения и захватывали какую-то их часть. Но, даже не будучи истреблёнными, завоеватели вскорости утрачивали свой язык, обычаи и сливались с нуршами. Так велико было обаяние этой великой культуры!

По всем землям, на которых они обитали или которые посещали, орки-нурш возводили величественные храмы, прочные оборонные башни и другие здания. Материалом им служили крупные каменные блоки, тщательно отёсанные и подогнанные. Иные из этих сооружений можно увидеть и поныне в виде внушающих трепет руин. Однако большинство орочьих зданий были в последующие тысячелетия разобраны людьми или послужили основаниями для их собственных построек.

Больших высот нурши достигли в мореплавании. Рассказывают, что они спускали на воду не только лодки и галеры, но и настоящие корабли, ходившие под одними парусами. И корабли, и защищавшие причалы укрепления оснащались разнообразными метательными машинами и механическими ловушками, внушавшими ужас врагам.

В магическом искусстве орки народа нурш также добились выдающихся успехов. Они первыми стали применять рунные камни для закрепления магических формул. До них проистекающая от богов магическая сила использовалась только в чистом виде посредством обрядов и разовых заклинаний, успех которых требует редкого сочетания внешних обстоятельств, врождённого дара и большого опыта заклинателя. Конечно же, набор заклинаний у шаманов нуршей сильно уступал сегодняшнему разнообразию, но их искусство в изготовлении магических амулетов, поясов и иных артефактов не превзойдено и поныне.

По некоторым смутным преданиям, даже легендарные Весы Аданоса будто бы вышли из рук нуршских мастеров. Впрочем, это утверждение я должен подвергнуть сомнению в силу своего сана и убеждений.

Среди других орочьих колен, потомки которых обитают в известных ныне землях и их окрестностях, следует упомянуть также Хош, Шан, Гротх.

Хош, именуются также Хошррок или Гошррок, что значит «чёрные». Действительно, орки-хош при достижении полного возраста часто приобретают чёрную окраску шерсти, которая иногда переходит в седую в глубокой старости. Даже варгов они стараются разводить исключительно чёрной масти. Родина хошей располагается в обширной горной стране, простирающейся на запад от благодатных долин Миртаны. Страна эта скудна и сурова, а потому орки, сумевшие выжить в ней, приобрели высокий рост, мощные челюсти и выдающуюся силу. Именно хоши составляют большую часть орочьих орд, с которыми сейчас ведут войну паладины короля. Ведут, к слову, не столь успешно, как им хотелось бы.

Хоши в настоящее время подчиняются единому военному вождю, именуемому Кхан. Это не имя, а титул, известный с древних времён, когда горные орки объединялись в орды для набегов на прибрежные поселения нуршей, а затем и людей. В обычное же время хоши мирно живут в своих горах маленькими кланами и добывают себе пропитание охотой, сбором диких плодов и мёда. Нравы их грубоваты, зато они отличаются отменным дружелюбием и гостеприимством.

Следует также упомянуть, что у орков слово «хош» обозначает не только чёрный цвет, оно также значит «священный» или же «благородный». Да и сам чёрный цвет считается у них священным. Потому хоши уверены, что на них самим Белиаром возложена миссия по установлению на земле справедливых порядков.

Шан — это орки холодного севера. Редко кому из людей приходилось видеть их воочию. Слово «шан» переводится на наш язык как «светлый» или «серебряный». И действительно, их необыкновенно густая шерсть имеет светлый оттенок, а часто бывает совершенно белой. Отличаются шаны также приземистым телосложением — ростом они, по орочьим меркам, не велики, но непомерно широки в плечах и крупноголовы. Варги у их тоже совершенно белой масти и обладают исключительной густоты мехом. Мне самому довелось видеть нескольких из этих животных, приведённых торговцами с севера.

Места обитания шанов простираются на север и северо-восток от Нордмара. Они обитают в заснеженных горах, ледяных островах и на побережьях холодных морей. Живут в хорошо утеплённых пещерах и землянках, крытых дёрном и укреплённых рёбрами китов и морских драконов. Кормятся за счёт рыбной ловли и охоты. Также они весьма искусны во многих ремёслах и часто привозят свои товары для обмена более южным племенам.

Согласно преданиям шанов, их предки прежде всех иных орков покинули священную страну Дхумху, но за свою гордыню были отправлены на далёкий суровый север. Однако Белиар смилостивился над ними и даровал им способность легко переносить холод и припеваючи жить в их неприветливых краях, сохраняя лёгкий и весёлый нрав.

Самая таинственная ветвь орков зовётся Гротх. Они будто бы обитают на юг от Хориниса, на малоизвестной земле, которую прежние миртанские короли не раз пытались безуспешно завоевать, а потом, обозлённые неудачами, запретили упоминать где бы то ни было. У нас земля эта именуется островом Хорон, а по-орочьи Гротар или Гортар. Там якобы есть целые города орков-гротх, вокруг которых расположены их поля и пастбища.

Мне лично не приходилось видеть никого из гротхов, но один встреченный мной старик-шаман уверял, что будто бы в юности побывал на Гортаре. Он рассказывал о тамошних орках множество удивительных вещей, которые, впрочем, я не осмелюсь передать вам в виду их явной недостоверности и преувеличенности. Осмелюсь предположить только, что гротхи происходят от какой-то побочной ветви нуршей.

Вступать в сообщение с другими народами или завоёвывать чужие земли гротхи не стремятся.

Вопреки распространяемым королевскими людьми слухам об ужасающей кровожадности орков, они никогда не отнимают жизнь без веской на то причины. Это касается всех без исключения орочьих племён, а в особенности северного народа шан, отличающегося, по слухам, редким добродушием.

Конечно, долгая война, затеянная людьми против орков, прежде мирно обитавших на окраинах Миртаны и поклонявшихся Белиару (без которого равновесие в мире было бы столь же немыслимо, как и без Инноса), ожесточила сердца многих из них. Но можно ли винить их в том? Униженные, потерявшие родных, жилища и скот, подвергавшиеся несправедливому преследованию — как могли они не воспылать праведной жаждой мести против своих гонителей? А потому людям, ставшим причиной этой вражды, не пристало жаловаться на разгромы и поголовное уничтожение их военных отрядов, пленение мирных жителей, сожжённые города и селения. Выбор у орков не велик: уничтожить безжалостного врага или погибнуть самим, что для такого весёлого и жизнелюбивого народа неприемлемо. Более же всего противно их вольной натуре рабство, в которое они часто попадали в прежние годы, да и сейчас порой попадают. Это даже отразилось в их языке. Если орк хочет выразить, что нечто ему до крайности неприятно и тяжко, то он говорит, что оно «злей людской неволи».

Между собой орки в прежние времена воевали нередко, хотя теперь давняя вражда забыта перед лицом общей опасности. Конечно, и ныне промеж отдельных орков или целых племён изредка вспыхивает жестокая вражда. Однако в таких случаях они не устраивают междоусобиц, как это обычно делаем мы, а решают свой спор при помощи мудрого обычая, именуемого у них «алагарнак торха». Представляет он собой священный поединок или божий суд, с исходом которого побеждённый, буде он останется жив, обязан бывает смириться, а победитель — проявить к поверженному врагу милость и снисхождение.

С теми же, кто идёт к оркам с открытым сердцем, они весьма доброжелательны и честны, никогда не обидят гостя и не предадут доверившегося. В этих замечательных свойствах орков я не раз убеждался на собственном примере. И как же отличалось их обращение от того, которое мне когда-то приходилось терпеть от своих соплеменников!

Вот помню, однажды…

Далее страницы рукописи оказались грубо вырваны. Дальнейшие поиски ни к чему не привели, но едва не навлекли на меня подозрения наставников. Поэтому я оставил попытки найти оставшуюся часть сочинения Наватиса. Вероятно, недостающие страницы сожгли вместе с автором. Удивительно, что весь труд, ставящий с ног на голову все наши представления об орках, не был сожжён дотла».

— Что бы ты сказал, приятель, если бы тебе довелось пообщаться с Ур-Шаком и Тарроком... — вслух пробормотал безымянный.

Убрав книгу, он принялся устраиваться на ночлег. Назавтра ему предстояло сообщить Пирокару скорбную весть о повреждении Глаза Инноса.

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

Тайна мёртвой крепости

Продолжение рассказа "Мёртвая крепость": https://author.today/reader/63869/992649

— Сатурас, я к тебе по делу... — начал безымянный, отыскав верховного мага Круга Воды на одной из усеянных развалинами террас, что некогда составляли главный храм Адансоа в Яркендаре.

— Я готов помочь тебе в любом деле, сын мой. Мы все перед тобой в долгу. Ты вырвал мощное оружие из лап зла и восстановил равновесие в этой части мира. Когда закончились землетрясения, мы обсудили план дальнейших действий и пришли к соглашению, — сразу же пустился в пространные славословия старый маг. Затем он шагнул в сторону, поднял какой-то свёрток продолговатой формы и протянул его герою. — Возьми Коготь Белиара. Отныне — ты его хозяин. В твоих руках этот меч станет орудием справедливости. Используй его разумно, сын мой. И да поможет тебе Аданос. Мы же останемся здесь и восстановим храм во всем его прежнем великолепии. Слишком долго он простоял в таком плачевном состоянии.

— Собственно, я как раз по этому поводу. Ватрас просил прислать кого-нибудь в город, чтобы сменить его. Сам он собирается отлучиться по делам, — приняв свёрток с Когтем Белиара, сказал безымянный.

— Конечно, сын мой. Мы помним о нашем брате, который длительное время несёт слово Аданоса жителям Хориниса. Туда уже отправился Миксир. Он поможет Ватрасу, — благосклонно кивнул Сатурас.

— Скажи, а давно ли ушёл Миксир? Я не встретил его по пути сюда, — спросил герой.

— Он отбыл только что. Кажется, собирался заглянуть к Нефариусу, чтобы взять припасов на дорогу. Возможно, ты его ещё нагонишь.

Безымянный поблагодарил мага и поспешил ретироваться, пока тот не начал очередную пафосную речь.

У Нефариуса, который исполнял у магов Воды должность эконома, Миксира уже не было. Безымянный спустился в подземелье, рассчитывая нагнать учёного мага перед порталом, но его тем уже не было.

Герой вошёл в портал и мгновенно оказался по другую сторону неприступных горных хребтов, которые отделяли Долину Зодчих от Хориниса. Там было похожее подземелье — с тяжёлыми резными колоннами и остатками ярких фресок на стенах. Судя по тому, что в каменных залах и проходах кое-где горели свежие факелы, Миксир только что прошёл здесь.

Безымянный услышал впереди какой-то шум и, свернув за угол, стал свидетелем сражения водного мага с парой оживших статуй, которые нередко можно было встретить в подземельях яркендарцев. На глазах героя Миксир ударил заклинанием ледяной глыбы, и один из оживших идолов замер, а затем рухнул, превратившись в груду каменных обломков. Но вторая статуя сбила мага с ног.

Герой понял, что пришло время вмешаться. Он выхватил Коготь Белиара и, подскочив к идолу, нанёс два быстрых удара. От столкновения камня с металлом во все стороны полетели яркие искры, а в голову статуи ударила молния. Каменный страж такого не выдержал и развалился на несколько кусков.

Миксир тем временем уже поднялся на ноги.

— Ты вовремя подоспел. Благодарю тебя за помощь! — обратился он к безымянному.

Тот рассматривал широкий клинок Когтя Белиара, на лезвиях которого не осталось ни малейшего следа от столкновения с твёрдым камнем.

— Неплохая штука, — вынес свой вердикт герой и обернулся к магу. — Не стоит благодарности. Не понимаю, откуда взялись эти статуи? Мне казалось, что в прошлый раз я переломал их все... Ты ведь направляешься к Ватрасу?

— Верно.

— Тогда поспешим. Ему нужно срочно отлучиться из города, но он не хочет оставлять свой пост, пока его не сменят.

— Конечно. Только дай мне несколько минут — эти чудовища меня изрядно потрепали, нужно привести себя в порядок.

Воздев ладони к потолку, Миксир окутался синеватым облаком исцеляющего заклинания. Затем достал склянку с зельем восстановления маны, выпил его и уселся на камень.

— Сейчас передохну несколько минут и пойдём дальше, — сказал он.

Безымянный кивнул и уселся на соседний обломок.

Маг на мгновение прикрыл глаза, а затем, будто что-то вспомнив, распахнул их и обернулся к безымянному.

— Кстати, помнишь ту каменную плитку, текст с которой я переводил для тебя? — спросил он.

— Про путешествие яркендарцев на материк и крепость, гарнизон которой превратился в нежить? Любопытная история. Жаль, что там не было окончания, — ответил герой.

— Мне же удалось найти в развалинах вторую плитку! Окончание рассказа о том походе было записано на ней. Вот, я уже перевёл его с диалекта жрецов, — Миксир достал скатанный в трубку свиток и протянул безымянному.

Тот взял его, зажёг магический огонёк, чтобы стало больше света, и развернул свиток.

«Тайна мёртвой крепости

...Спустившись по верёвке со стены захваченной нежитью крепости, мы с Прадороном и Маранесом стали отступать к реке. По пути к нам присоединились ещё два воина — Птил и Ахадрон. Оба они получили множество мелких ран, но на ногах пока держаться могли и сохранили оружие — духовые трубки и палицы.

И это были все, кто выжил из отряда Ксанпа.

До края прибрежных зарослей оставалось несколько шагов, когда позади раздался громкий треск. Мы обернулись и увидели, что ворота крепости рухнули — у нежити хватило ума растащить куски дерева, которыми были подпёрты створки, а затем дружно навалиться на ворота. Наружу хлынула толпа оживших трупов и устремилась к нам. В предрассветных сумерках ходячие покойники казались единой тёмной массой, многоголовой и многорукой.

— Что делать?! — в отчаянии вскричал Маранес.

— Бежим к реке! Наставник говорил, что нежить не любит текучей воды! — крикнул я.

Мы со всех ног помчались к берегу, ломясь сквозь кусты как взбесившиеся носороги. Едва достигнув реки, бросились в тёмную воду, над которой клубился предутренний туман, и стали пересекать узкий рукав, который отделял берег от длинной песчаной косы, нанесённой потоком посреди русла.

Течение стало сносить слабосильного Мараниса, и тот едва не захлебнулся. Но на помощь ему пришёл Прадрон — он ухватил учёного за ремень, на котором висела сумка, и выволок на отмель. Вслед за ними на мокрый песок выбрались остальные.

Едва мы оказались на косе, как к реке высыпали ходячие покойники. Они столпились на берегу, злобно хрипели и размахивали оружием, но войти в воду не решались. Мы, не зная что делать дальше, с ужасом взирали на это зрелище.

Когда занялся рассвет, стало видно, что среди покойников немало тех, кто пал сегодняшней ночью. Я с ужасом узнал Ксанпа, ещё нескольких знакомых воинов, одного из стражей мёртвых... И, как ни страшно в этом признаваться, порадовался, что тело моего наставника было разрублено надвое и не годилось для создания нежити. Неупокоенный жрец его уровня мог бы достать нас магией и на расстоянии.

Маранис тем временем занялся врачеванием ран Птила и Ахадрона. Конечно, он принадлежал к касте учёных, а не целителей, и не мог использовать для лечения живительную магию Аданоса. Так что пришлось ему обходиться знанием трав и человеческого тела.

— Почтенный Ватирис, мы оказались заперты на этой косе. Я бы ещё мог попытаться переплыть основное русло реки, но у тебя и остальных вряд ли хватит на это сил — течение слишком быстрое. Ты единственный выживший жрец, и я хотел бы с тобой посоветоваться. Что мы должны сделать, чтобы избегнуть смерти? — обратился ко мне неслышно подошедший Прадрон.

Я уже и сам думал об этом, а потому ответил незамедлительно. Однако, боюсь, в голосе моём не было должной уверенности.

— Наставник как-то давал мне книгу о том, как жрецу Аданоса надлежит противостоять проявлениям тёмной магии. Признаться, я тогда недостаточно внимательно её изучил. Но всё же запомнил, что нежить боится дневного света и крайне неохотно выходит под солнечные лучи. Дождёмся восхода солнца. Может быть, тогда умертвия спрячутся в подвалах крепости, и мы сможем вернуться на побережье, — сказал я.

— Хорошо, подождём, — не спуская взгляда с толпившейся на берегу нежити, согласился воин.

Вскоре над прибрежными холмами показался сияющий край дневного светила. Неупокоенные при виде его принялись бесноваться и злобно рычать. А когда солнце поднялось повыше и стало ощутимо припекать, нежить, жалобно поскуливая, потянулась в сторону крепостных стен.

— Они уходят! — взволнованно сообщил я Прадрону.

— Уходят. Но взгляни вон туда, — без особой радости в голосе ответил воин.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что часть ходячих покойников во главе с тем, кто совсем недавно был Ксанпом, торопливо удаляются в ином направлении — по берегу вниз по течению. Отойдя на некоторое расстояние, они скрылись в зарослях.

— Что это значит? — с тревогой спросил я.

— Думаю, они будут поджидать нас где-нибудь возле тропы, — пояснил Прадрон.

— Значит, мы не сможем вернуться прежней дорогой?

— Да, придётся поискать обходной путь.

— И как мы пойдём?

— Поднимемся вверх по течению до конца этой косы, затем переправимся на берег и обогнём крепость с северо-запада. Это тоже небезопасно — мы можем наткнуться на воинов местных племён. Но хотя бы от встречи с нежитью сможем себя избавить, — сказал воин.

Маранис уже закончил с лечением ран наших спутников — наложил повязки из полосок коры прибрежного кустарника и целебных трав. Поэтому мы решили больше не медлить. Прадрон раздал всем по куску вяленого мяса, которое оказалось у него в сумке, и мы направились вверх по течению.

Через несколько сотен шагов коса закончилась, тогда мы вошли в воду и поплыли к берегу. Течение норовило снести нас обратно к крепости, но плыть было недалеко, и мы выбрались на сушу западнее захваченного нежитью укрепления.

Удалившись в северо-западном направлении настолько, чтобы крепостные башни скрылись за кронами деревьев, мы свернули южнее и стали обходить опасные места по длинной дуге.

Время от времени Прадрон останавливал наш маленький отряд и скрывался в зарослях. Но каждый раз неизменно возвращался, сообщал, что путь впереди безопасен, и мы шли дальше. Крепость осталась где-то позади, и мы мало-помалу стали заворачивать к востоку в надежде рано или поздно выбраться на морской берег.

Было далеко за полдень, когда наш разведчик вернулся с очередной вылазки чрезвычайно возбуждённым.

— Они там, неподалёку! — сообщил он громким шёпотом.

— Кто «они»? — с недоумением спросил Маранис.

— Те, кто поднимает нежить!

— Надо их прикончить, — сказал я.

— Может быть, лучше тихо уйти, пока нас не обнаружили? — подал голос Птил.

— Нет, Ватирис прав. Их нельзя оставлять в живых, — уверенно заявил Прадрон.

— Пока они продолжают колдовать, тела наших друзей будут оставаться кровожадными марионетками, а их души не смогут воссоединиться с Аданосом, — поддержал его я.

Ахадрон лишь молча кивнул, а Маранису, похоже, было всё равно — он уже полностью вымотался и последние полчаса лишь молча переставлял ноги. Поэтому мы оставили его в ложбинке, со всех сторон окружённой густым кустарником, а сами направились вслед за Прадроном.

Вскоре стали попадаться следы человеческого присутствия в виде вытоптанной травы, древесных щепок и прочего мусора. Похоже, наши враги пребывали в этом месте не первый день. Опасности они не ждали, и несколько воинов, оставленных для охраны колдунов, беспечно сидели возле костра и что-то оживлённо обсуждали на незнакомом мне языке. Это были светлокожие мускулистые люди в одеждах из грубой ткани и шкур. Их тела украшали многочисленные татуировки, браслеты и ожерелья, а в волосы были вплетены перья птиц и гарпий. Рядом лежали луки, копья и топоры.

Наши воины успели выпустить из духовых трубок по паре отравленных стрел, прежде чем туземцы обнаружили нападение. Но было поздно — яд подействовал почти сразу. Двое уцелевших воинов схватились за оружие и вскочили на ноги. Но одного настигла стрела из трубки Ахадрона, а второму, который попытался поднять тревогу, размозжил голову мгновенно подскочивший Прадрон. Мне даже делать ничего не пришлось.

Быстро убедившись, что все враги мертвы, мы стали подбираться к расположенной в нескольких десятках шагов поляне, на которой вокруг уродливого деревянного идола бесновались семеро колдунов — пятеро людей и два орка.

На это раз, повинуясь сигналу Прадрона, я ударил первым. Выскочил на поляну и запустил в не ожидавших нападения колдунов ледяную волну. Заклинание мгновенно опустошило мой небогатый запас маны, который я с трудом восстановил за полдня при помощи собранных по дороге ягод серафиса и листьев огненной крапивы. Но большего и не требовалось — четверо людей и один из орков застыли в ледяных оковах, а остальных пронзили отравленные стрелы воинов. Затем все трое бойцов выскочили из зарослей и без всякой жалости стали колошматить служителей тёмного культа палицами. Вскоре всё было кончено.

— Похоже, так эти дикари представляют себе Белиара... — проворчал я, разглядывая идола. У него была грубо вырезанная клыкастая морда, прикрытая увенчанной шестью шипами полумаской. Губы болвана покрывал слой запёкшейся крови. У ног изваяния также всё было залито кровью — видно, здесь приносили в жертву живых существ. Возможно даже, что людей. Какая мерзость!

Пока я созерцал это отвратительное зрелище, воины были заняты сбором трофеев и не заметили, как из зарослей на поляну выскочил ещё один орк. Это явно был молодой охотник, а вовсе не шаман. От неожиданности он замер на месте, разинув клыкастую пасть и округлив глаза.

— Стоять! — крикнул я и вызвал единственное, на что у меня сейчас достало сил — заклинание магического огонька.

Однако орк, похоже, в магии был несведущ и решил, что сейчас я сделаю с ним нечто ужасное. Он рухнул на колени и прикрыл голову руками.

К орку подбежали воины. Птил уже занёс палицу, чтобы прикончить бедолагу, но его остановил Прадрон.

— Погоди! Может быть, получится его допросить, — сказал он. — Ахадрон, сбегай за Маранисом.

Воины обезоружили орка и крепко скрутили ему руки кожаными ремнями, найденными на вражеской стоянке. Вскоре в сопровождении Ахадрона явился Маранис. За то время, что мы сражались с туземцами, он немного отдохнул и снова стал проявлять интерес к окружающему.

— О, живой орк! — воскликнул учёный, заметив нашего пленника.

— Ты знаешь их язык? — спроси я.

— Изучал когда-то, — ответил Маранис и, обращаясь к орку, пролаял несколько отрывистых фраз.

Орк сначала, похоже, ничего не понял. Но когда учёный повторил вопрос помедленнее, более отчётливо проговаривая слова, пленник оживился и забормотал что-то в ответ.

— Похоже, он понимает! Почтенный Маранис, спроси у него, есть ли здесь ещё их воины и где они находятся? — попросил Прадрон.

Из допроса молодого орка, который назвался Кра-Таром, выяснилось, что других врагов поблизости нет. После первого нападения на крепость союзные племена рассорились. Большинство из них были огнепоклонниками и молились идолу по имени Иннош. Другие же служили тёмному богу Белиару, которого на свой манер звали Бельджаром. Огнепоклонником показалось омерзительным, что тёмные колдуны сотворили с трупами перебитых яркендарцев, и они поспешили покинуть место побоища.

Вожди племён, поклонявшихся Белиару, решили оставить в окрестностях крепости нескольких колдунов-некромантов на случай, если там появится новая экспедиция из Яркендара. Ждали они долго и дождались. Посланные в разведку воины обнаружили появление отряда Ксанпа, а колдуны дождались ночи и провели обряд, чтобы поднять нежить. Всё необходимое для этого внутри крепостных стен было подготовлено заранее. Мы просто угодили в ловушку.

Кра-Тар согласился показать нам короткий путь к морскому побережью в обмен на обещание сохранить ему жизнь. Слово своё он сдержал. Правда, на наш след напал отряд охотников какого-то из местных племён, и к берегу мы вышли обессиленные, с преследователями за спиной.

По счастью, нас заметила охрана кораблей. Навстречу нам выслали нескольких воинов, и оказавшиеся в меньшинстве дикари не осмелились напасть. Мы распрощались с Кра-Таром, спустили корабли на воду и вышли в море, взяв курс на Яркендар».

* Для проекта «Сказания горного монастыря»: https://worldofplayers.ru/threads/42215/

У порога Тьмы

Когда небольшой отряд паладинов, оруженосцев и арбалетчиков ворвался в очередной зал подземного храма — огромный, украшенный уходящими во тьму под потолком чёрными колоннами, из бокового прохода снова хлынула нежить. На этот раз оживших мертвецов оказалось куда больше, чем воины Инноса упокоили во всех предыдущих стычках.

— Держать строй! — рявкнул лорд Архол, который командовал отрядом. — Прикрывайте стрелков.

Люди едва успели выровнять ряды, как на них накатила волна гремящих костями и оружием порождений Белиара. Здесь были скелеты воинов в проржавевших доспехах, каких не носили уже три сотни лет. Вооружённые кирками и молотками останки каменотёсов, некогда строивших этот храм. Летающие костяки тёмных магов, лишённые нижних половин тел и обряженные в обрывки чёрных мантий. Воняющие мертвечиной зомби — останки бедолаг, принесённых в жертву Тьме и Хаосу за последнее время. Иссушенные, но от того не менее опасные ходячие мумии орочьих шаманов. И все они стремились смять, прорвать тонкий строй присланных королём Робаром людей, чтобы вгрызться в их плоть, терзать и упиваться живой кровью.

Однако поток нежити, словно о скалу, разбился о первый ряд, в котором стояли закованные в освящённую броню паладины. Они умело разили врагов длинными клинками из магического металла, добытого в горах Нордмара или копях острова Хоринис. Стоявшие позади паладинов оруженосцы орудовали алебардами и копьями, отбрасывая ходячих покойников, которые пытались проскользнуть мимо воинов Инноса. Время от времени раздавались щелчки арбалетов, и какой-нибудь неупокоенный маг падал на каменные плиты пола, истыканный болтами.

Однако силы были слишком неравны, да и нежить в долгу не оставалась — в людей летели тёмные заклинания, а ржавые клинки всё чаще находили уязвимые места в доспехах. Вот на правом фланге упал паладин, а его товарища выволокли из строя, подцепив длинным крюком. Вот несколько стрелков рухнули на пол, с криками забившись в чёрном пламени.

Лорд Архол бросился направо и несколькими точными ударами отшвырнул готовых ворваться в ряды оруженосцев тёмных тварей. Он уже примерился рубануть подлетевшего слишком близко неупокоенного мага, как вдруг ощутил сильный рывок и потерял равновесие — разрубленный едва ли не пополам зомби ухватил паладина за ногу. Архол упал, и на него сразу набросились несколько скелетов.

— Архол, держись! — крикнул самый юный из паладинов и, разметав готовую прикончить молодого лорда нежить, дал тому время подняться на ноги и отступить под прикрытие алебард.

Битва продолжалась ещё какое-то время. Один за другим падали воины Инноса. Нескольким орочьим мумиям всё-таки удалось ворваться в задние ряды и произвести там настоящее опустошение, прежде чем их порубили паладины.

— Вот и всё... — обречённо проговорил воин, спасший Архола, когда остатки отряда оттеснили в глухой тупик в углу подземного зала.

— Нет уж, дружище Кандак, так просто они нас не возьмут! — белозубо улыбнулся молодой лорд и вытащил из-под кирасы за цепочку какой-то амулет, на котором каплей крови сверкнул большой красный камень.

Наседавшая на людей нежить вдруг остановилась, замерла на мгновение, а потом шустро отступила, растворившись в тенях между колоннами.

— О, Иннос, они уходят! Испугались твоего амулета?

— Вряд ли... — растерянно проговорил Архол.

— Что это вообще такое?

— А это, дружище Кандак, «Сердце вулкана». Фамильный амулет, от предков достался. Вроде бы с ним можно всё это логово отродий Белиара выжечь дотла. Правда, и нам самим достанется.

— Ого!

— Только он очень древний — неизвестно, подействует ли. И одноразовый. После использования нужно заново зарядить на трёх алтарях Инноса, а дело это небыстрое...

Архол убрал амулет и оглянулся на жалкие остатки своего воинства. Кроме них с Кандаком выжил только один паладин. Он сидел на полу в залитых кровью доспехах, возле него суетился один из пяти остававшихся на ногах оруженосцев. Ясно было, что в ближайшее время толку от парня уже не будет.

Наёмных стрелков в живых оставалось четверо, в том числе их предводитель по имени Годо. Он приблизился к лорду, сняв на ходу плоский шлем с широкими полями. Вытер вспотевший лоб.

— Не понял, почему они отступили? — спросил он.

— Хотел бы я и сам это знать, — ответил Архол. — Скорее всего, просто решили собраться с силами, чтобы вернее нас прикончить.

— Решили! Будто у них есть мозги... — подвесив над головой новый магический огонёк взамен погасшего, проворчал Кандак.

— У нежити, может, и нет. Но кто-то же управляет этими отродьями Тьмы, — резонно возразил Архол.

— Хотел бы я добраться до этих тварей! — прорычал Годо.

Паладины ничего не ответили. Они не меньше предводителя арбалетчиков хотели бы отыскать и прикончить хозяев подземного храма — тёмных магов. Но пока что им не довелось встретить ни одного. Только нежить, каменные големы, а также магические и механические ловушки, под действием которых отряд таял, теряя людей на каждом повороте. И, судя по всему, добраться до служителей Белиара, которые всем этим управляют, им уже не суждено.

— Думаю, в первую очередь нам нужно... — начал Архол, но вздрогнул от низкого утробного звука, прилетевшего из тьмы. — Это ещё что за пакость?

— Не знаю. Но точно ничего хорошего, — нервно ответил Годо.

Слова его подтвердились куда раньше, чем им бы хотелось. В темноте зазвучали шаги множества лишённых плоти ног, и в круг света, образованного магическими огоньками, снова вступили ряды нежити. А перед ними, хлопая крыльями, летели крупные твари, которые состояли, казалось, из одних клыков, когтей и горящих багровым огнём глаз. Одно из чудовищ снова издало хриплый утробный рёв и выдохнуло клуб чадного пламени.

— Демоны! — в ужасе простонал кто-то из оруженосцев.

— Кажется, самое время применить твой фамильный артефакт... — вытягивая из ножен меч, проговорил Кандак.

Архол согласно кивнул, но сделать ничего не успел. По залу с рёвом прокатилась волна очищающего пламени. Нежить и несколько демонов сразу же превратились в дымящиеся ошмётки. А в немногочисленных оставшихся полетели зачарованные болты и огоньки святых стрел — заклинания магии паладинов.

Вскоре всё было кончено, и в зал вступили свежие силы воинов Инноса.

— Лорд Кобрин, они живы! — заметив людей Архола, крикнул кто-то из паладинов.

Они с Кандаком и опомниться не успели, как предстали перед одним из первых людей в Ордене Света и ближайших придворных короля Робара.

— Похоже, мы вовремя, — хмуро оглядев помятых и перемазанных в гнилой плоти бойцов, с удовлетворением проговорил он.

— Да, лорд Кобрин. Мы обязаны вам жизнью! — ответил Архол. — Почему вы вернулись?

— Проход, который выглядел как главный путь в недра храма, оказался обманкой и завёл нас в тупик. Кто бы мог подумать, что эта щель, куда я послал вас просто на всякий случай, окажется основным входом и приведёт вот сюда, — Кобрин обвёл закованной в латную перчатку ладонью озарённый множеством магических огоньков зал. — А вы неплохо поработали. Всю дорогу до этого места мы шли по костям и обломкам големов.

Довольный похвалой Архол приосанился.

— Правда, смотрю, людей ты потерял почти всех.

— Они воины. Знали, на что шли, — отмахнулся молодой лорд.

Кандак бросил на него взгляд, в котором сквозило... непонимание? Осуждение? Впрочем, юный паладин тут же отвёл глаза.

— Вот магов мы тоже не уберегли. Виноват, — заключил Архол.

— Магов? Мы нашли их. Двое погибли, но Люциус и остальные живы и здоровы, — ответил Кобрин. — А, впрочем, вот и они.

К паладинам приблизились двое служителей Инноса в красных, с вышитыми золотом языками пламени мантиях. Одним из них и в самом деле был Люциус — приданный отряду Архола маг четвёртого круга, худощавый, высокомерный и нервный. Чуть впереди него степенно вышагивал Каррипто — крайне способный служитель Инноса, которому в недалёком будущем прочили место верховного мага Круга Огня.

— Ты! — наставив на Архола длинный костлявый палец, проскрипел Люциус. — Ты бросил нас! Вы все ушли, кинув нас на погибель!

Архол нахмурился.

— Я запретил вам лезть в этот тоннель, но вы не послушались! А когда ловушка сработала и за вами обрушилась плита, мы решили, что спасать там уже некого. Да и не до того было, знаешь ли, — заявил он.

— Да ты... Да я...

— Уймись, брат! — положил Каррипто руку на плечо разбушевавшегося Люциуса. — Не позорь церковь Инноса перед лордом Кобрином.

Маг умолк, но продолжал прожигать яростным взглядом Архола. Тому, впрочем, было плевать.

— Отношения будете выяснять потом. Дело ещё не сделано, — дождавшись окончания этой сцены, сказал Кобрин. — Архол, твои люди могут продолжать бой?

— У нас раненые...

— О них позаботятся.

— Тогда мы готовы. Человек семь, пожалуй, ещё смогут продолжить путь.

— Вот и славно, — кивнул Кобрин и обернулся к торопливо подошедшему паладину. — Манфред! Что там у тебя? Разведчики вернулись.

— Да, лорд Кобрин. Они наткнулись на тёмных магов, едва успели унести ноги. Вероятно, впереди сердце этого логова Тьмы!

— Отлично! Тогда выступаем. Почтенный Каррипто, сможете расчистить для нас путь?

— Для этого мы сюда и пришли, — улыбнулся высший маг.

Первому из четырёх храмов Белиара оставалось существовать считанные часы.

***

Кандак, кутаясь в плащ, стоял у борта корабля и задумчиво глядел в украшенную барашками пены морскую даль. Неподалёку на свободном клочке палубы резались в кости ещё несколько паладинов, а ещё один — пожилой воин по имени Адальберт, лицо которого избороздили глубокие морщины и шрамы, — без особого интереса следил за игрой. Однако Кандак не обращал на них никакого внимания.

От мыслей юного паладина отвлекли уверенные шаги, которые раздались за спиной. Кандак оглянулся и увидел приближающегося Архола. Молодой аристократ уверенно шёл по мокрым доскам и, не глядя, уклонялся от снующих повсюду моряков, которые драили палубу, тянули какие-то снасти и зачем-то перетаскивали ящики и бочонки.

Кандак улыбнулся другу и вежливо поклонился.

— Как твоя рана? — ответив на приветствие коротким кивком, спросил Архол.

— Уже почти не болит. День-другой, и я буду готов к новым подвигам, — задорно ответил Кандак.

— Это хорошо, дружище. Ибо нас ждут великие дела. Ты заметил, что наш флагман снова изменил курс? — Архол указал рукой вперёд, на первый из шедших впереди громоздких галеонов.

Это была «Эсмеральда», всего несколько месяцев назад спущенное на воду детище венгардских корабелов. Второй галеон, который тоже совсем недавно сошёл со стапелей, носил гордое имя «Альбатрос».

Оба корабля походили друг на друга как близнецы. Кандак отличал издали один от другого лишь по порядку, который они занимали в строю. На «Эсмеральде» держал флаг сам лорд Кобрин.

Корабль же, порученный лорду Архолу, назывался «Мракорис», хотя внешне больше напоминал старого шныга, который обожрался протухшей рыбой. Такой вид ему придавал округлый, словно раздутый корпус, потемневший от времени и морских волн, давно не видевший свежей краски. Неф был вдвое меньше галеонов и относился к тому поколению кораблей, которые один за другим списывались из королевского флота. Тем не менее, паруса «Мракориса» уверенно держали ветер, и когда не требовалось делать быстрых маневров, неф почти не отставал от галеонов.

Кандак нашёл взглядом высокие кормовые надстройки идущих впереди кораблей, а затем взглянул на друга.

— И что это значит?

— Должно быть, мы достигли долготы, на которой лежит проклятый остров, и лорд Кобрин приказал поворачивать на север. Ещё день-другой, и начнётся веселье... — ответил Архол. — А пока я собираюсь позавтракать. Уверен, капитан этого древнего корыта справится и без моего присутствия. Тем более что я ничего не смыслю в морском деле. Не желаешь составить мне компанию?

— С удовольствием.

Паладины направились на корму. Навстречу им попался Люциус, который шествовал по палубе в сопровождении двух магов рангом пониже. Моряки почтительно убирались с их пути. Служитель Инноса, по слухам, после непростых испытаний в подземном храме сумевший подняться в следующий круг магии, обменялся с Архолом холодными взглядами и едва заметными кивками, после чего они разошлись.

— Похоже, Кобрин специально приставил его шпионить за мной... — сквозь зубы процедил молодой лорд.

Вскоре Архол и Кандак оказались в просторной каюте. Расторопный слуга уже накрыл стол. Он пододвинул паладинам стулья, разлил вино по кубкам и, поклонившись, тихо удалился. Молодые люди приступили к завтраку.

Однако не успели они поднять кубки, как снаружи раздались чьи-то шаги, в дверь постучали.

— Кого там ещё Белиар принёс? Входи, кем бы ты ни был! — крикнул Архол.

Дверь открылась, и на пороге возник командир приданного Архолу отряда наёмных арбалетчиков. Он окинул каюту цепким взглядом, а затем вежливо, но без подобострастия, поклонился.

— А, Годо! Входи, приятель! Позавтракай с нами, здесь и на троих хватит.

— Благодарю, лорд Архол. Но я человек простой, не привык сидеть за одним столом со знатными господами... — изобразил подобающее смущение наёмник, который был по меньшей мере вдвое старше Архола.

— Ничего, Кандак вон тоже из не слишком знатного рода, а стал паладином. А всё потому, что разумен не по годам, храбр и крайне ловок в обращении с мечом. Может, и ты когда-нибудь станешь одним из нас. Так что садись, не заставляй себя упрашивать... Эй, там! Подайте прибор господину Годо!

Мигом появился слуга и поставил кубок и блюдо перед наёмником, который уже пододвинул себе стул и уселся напротив Архола.

Они выпили за успех похода и за скорейшую погибель ещё одного храма тёмных сил, а затем воздали должное закускам. После чего молодой лорд поднял взгляд на Годо.

— Ты ведь не просто так пришёл? Срочное дело?

— Верно. Иначе я бы не посмел вас беспокоить.

— Что случилось?

— Эти новые стрелки... Мой прежний отряд почти весь полёг в первом храме, и пришлось срочно набирать других парней...

— Это мне известно. Твои новички не умеют стрелять?

Годо усмехнулся, оценив шутку паладина.

— Нет, лорд Архол, они прекрасно стреляют, я лично испытал каждого. Но вот слухи...

— Какие ещё слухи?

— Ну, парни разнюхали, как тяжко нам пришлось в храме и какую ничтожную долю добычи мы за это получили. И теперь обсуждают... всякое. Конечно, при мне трепаться и тем более бунтовать не пытаются — вот они у меня где, — Годо сжал в кулак толстые мозолистые пальцы, — но неизвестно, что могут выкинуть, когда дойдёт до дела.

— Ясно. Добыча... — Архол поморщился как от зубной боли. После прошлого похода его доля тоже оказалась куда меньше, чем он рассчитывал. Большая часть захваченных в храме Белиара сокровищ пошла в королевскую и орденскую казну, в доход церкви Инноса, а также оказалась разделена между верховными магами и главными паладинами. Он и сам получил во много раз больше золота, чем простые воины, но этого не хватило даже на то, чтобы расплатиться с многочисленными долгами. Едва не погибшему в последней стычке Кандаку и лишившемуся почти всех товарищей Годо так и вовсе достались сущие крохи.

— И чего ты хочешь от меня? — спросил Архол у наёмника.

— Ну... Может, мой лорд пожелает как-то обнадёжить ребят? Пообещать, что на этот раз добыча будет поприличнее. Замолвить словечко перед лордом Кобрином? — не слишком уверенно предложил Годо.

— Пообещать-то я могу что угодно, а вот выполнить... — вздохнул Архол.

— Это уж зависит от лорда Кобрина. Но лучше, если у парней будет какая-никакая уверенность, когда они пойдут в бой... Конечно, это смахивает на обман, мне и самому такое не по нраву, но иначе они могут взбунтоваться в самое неподходящее время и ударить в спину. Не могу положиться на новичков, как полагался на ребят, которые остались в том подземелье, — сбивчиво проговорил Годо.

— Понимаю. Хорошо, я поговорю с лордом Кобрином сразу после высадки, а затем обнадёжу твоих парней, — нехотя кивнул Архол. — А сейчас давайте снова наполним кубки.

Годо, не дожидаясь слуги, вскочил и разлил вино.

— Отдал за это пойло кучу золота, но оно того не стоит, — сделав пару глотков, проворчал Архол.

— В самом деле? Как по мне, превосходное вино, — не согласился с ним Кандак.

Годо, больше привыкший к дешёвому рому и рисовому шнапсу, счёл за благо промолчать.

— Это потому, что ты не пробовал божественного напитка с Архолоса. В моём поместье прекрасные виноградники, которые раскинулись у подножия погасшего вулкана. Ты даже не представляешь, какое вино получается из архолосского винограда! Мне время от времени доставляют десяток-другой бутылок, но что-то давно не привозили. Надо написать грозное письмо управляющему поместьем, — мечтательно улыбнулся молодой лорд. — Вы ведь не бывали на Архолосе?

— Не доводилось, — покачал головой Кандак.

— А я был однажды, — вставил Годо.

— И как впечатления от нашего благословенного острова?

— Я только город видел. Обчистили там до нитки и едва не прирезали. Такого со мной даже в Хоринисе не случалось, хотя тамошний Портовый квартал — та ещё дыра, — поморщился наёмник.

Паладины расхохотались.

— Да, не повезло тебе, приятель! — проговорил Архол. — А знаете что? После того, как вычистим ещё одно логово тёмных сил, приглашаю вас обоих к себе в гости на Архолос. Думаю, лорд Кобрин не откажет нам в небольшом отпуске после всех совершённых и будущих подвигов. В крайнем случае, обращусь к королю. Его величество молод, но мудр, умеет ценить верных людей и, когда надо, охотно идёт навстречу. Особенно если это ничего не стоит королевской казне.

Теперь уже рассмеялись все трое.

***

Небольшая эскадра двое суток напролёт уверенно двигалась на север. На третий день ветер стал стихать, и движение кораблей замедлилось.

После полудня дозорный на мачте «Эсмеральды» заметил на горизонте какой-то остров. К вечеру стало возможно рассмотреть это мрачное нагромождение чёрных скал во всей его неприглядной красе.

— Ирдорат! Помоги нам, Иннос! — указал на остров капитан «Мракориса», такой же старый и потрёпанный, как его неф. Архол всё никак не мог запомнить его имя.

— Будем высаживаться? — азартно спросил Кандак.

— Завтра утром, скорее всего. Уже темнеет, — отвечал молодой лорд.

— Ветер стих окончательно, — указав кривым пальцем на обвисшие паруса, проворчал капитан. — И туман мне этот не нравится.

С высокой кормовой надстройки, где собрались несколько паладинов, капитан и маг Люциус, остров Ирдорат был виден как на ладони. Но его подножие уже затягивала молочно-белая дымка, которая поднималась от ставшей гладкой, словно зеркало, поверхности моря.

— Ничего, старик, завтра взойдёт солнце, и туман развеется, — ободрил капитана паладин Адальберт.

Однако утром туман не рассеялся. Начал моросить мелкий холодный дождь. Затем подул ветер, заставляя туман перемешиваться, разрывая его на клочья и сбивая в плотные сгустки. Но видимость не улучшилась.

Чтобы корабль не вынесло на скалы Ирдората, капитан ещё вечером приказал бросить якоря, но длинные канаты не смогли достать до дна. «Мракорис» сносило течением, но куда? Об этом знал разве что Аданос — божество водной стихии.

Воины и маги ощущали себя на борту старого нефа, словно в клетке, у которой вместо прутьев решётки была толща клубящегося тумана. Многим казалось, что «Эсмеральда» и «Альбатрос» уже высадили воинство лорда Кобрина на Ирдорат, и второй храм Белиара захвачен без участия отряда Архола. Такие мысли навевали уныние.

Ветер смог разметать туман лишь ближе к вечеру. А когда горизонт очистился, люди, толпившиеся на палубе «Мракориса», не увидели ни мачт галеонов, ни чёрных скал проклятого острова. Море было пустынным во все стороны, насколько доставал взгляд.

— Похоже, нас отнесло течением. Но неужели настолько далеко, что Ирдорат пропал из виду? — пробормотал капитан.

— Сможешь определить, где мы находимся? — с раздражением бросил Архол.

— Как только стемнеет, и на небе появятся звёзды...

Однако к ночи небо затянуло плотной пеленой туч, ветер окреп, вздымавшиеся всё выше волны стали сильнее раскачивать старый корабль. Люди на его палубе пребывали в самом мрачном расположении духа. Среди матросов и наёмников поползли слухи, что это не «Мракорис» отнесло от острова, а сам Ирдорат переместился в неведомое место по злой воле Белиара.

Шторм трепал неф всю ночь и следующее утро. Лишь к полудню ветер стал спадать, волнение — успокаиваться. Матросы ползали по мачтам, восстанавливая порванные и запутавшиеся снасти. Капитан, впервые за день увидев пробившиеся сквозь тучи солнечные лучи, вынес на палубу секстан и пытался делать какие-то вычисления.

— Земля! — неожиданно закричал с мачты один из матросов.

На палубе началась суета, ещё несколько человек принялись карабкаться наверх по вантам. Вскоре люди на «Мракорисе» убедились, что снова видят проклятый остров Ирдорат.

— Мы можем приблизиться к берегу? — спросил Архол у капитана.

— Мочь-то можем. Только дождаться бы сначала, когда подойдут галеоны... — поёжился капитан, не сводивший взгляд с черневших в отдалении скал.

— Нельзя ждать, старик. Никак нельзя, — отвечал Архол.

— Уж не собираешься ли ты высаживаться на остров, не дожидаясь прибытия мастера Каррипто и лорда Кобрина? — заговорил стоявший неподалёку Люциус.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Но...

— Будь ты военным... — перебил мага Архол.

— Я боевой маг!

— В таком случае и сам должен понимать, что наше прибытие не могло остаться тайной для служителей Тьмы. На их месте я бы использовал каждый час для усиления обороны храма. Мы можем прождать «Эсмеральду» и «Альбатрос» и день, и два, и неделю. За это время некроманты превратят Ирдорат в неприступную крепость. О том, к каким потерям с нашей стороны это приведёт, ты подумал, почтенный Люциус? — пристально глядя в глаза магу, проговорил молодой лорд.

Тот не выдержал взгляда и отвёл глаза.

— Пойми, я не собираюсь штурмовать храм с горсткой воинов. Но мы обязаны высадиться на берег, провести разведку, найти вход в подземные чертоги и закрепиться там. Вот тогда можно будет дожидаться остальных, отбивая нападения слуг Белиара, — закончил Архол.

— Но некроманты могут применить сильные заклинания Тьмы...

— Могут. Поэтому у нас есть ты, почтенный Люциус, и остальные служители Инноса. Мы ведь можем надеяться, что вы обеспечите нам магическую поддержку? — умело разбил очередной аргумент мага паладин. — Нет, разумеется, если ты не уверен в своих силах, я прикажу отложить высадку и дожидаться галеонов. Но в таком случае и лишние жертвы, и возможное поражение останутся на твоей совести. Так что, мы не высаживаемся?

— Высаживаемся, — через силу выдавил припёртый к стенке Люциус.

— Отлично! Старик, когда мы подойдём к острову? — обернулся Архол к капитану.

— При таком ветре — часа через два, — ответил тот.

***

К острову «Мракорис» действительно приблизился в течение пары часов. Но затем пришлось ещё долго маневрировать, подыскивая подходящее место для высадки. Лишь обогнув остров и оказавшись у противоположного берега, обнаружили искомое — огромную пещеру, походившую на разверстую пасть древнего чудовища.

— Капитан, распорядитесь спустить лодки, — велел Архол.

Старый моряк неодобрительно покачал головой, но всё же обернулся к помощнику и приказал:

— Шлюпки на воду!

Забегали по палубе матросы, заскрипели канаты, и вскоре все четыре шлюпки закачались на волнах у борта нефа. Оставив на корабле одного из паладинов, который прихворнул во время плавания, слугу и пару оруженосцев, Архол приказал остальным готовиться к высадке.

Всего отряд, прибывший на «Мракорисе», насчитывал семерых паладинов, не считая заболевшего, полтора десятка оруженосцев, две дюжины лучников и арбалетчиков, десяток наёмных мечников и пятерых магов Огня. Разместиться в шлюпках все разом они не могли. Тем более что Архол приказал погрузить побольше питьевой воды и провизии. Поэтому пришлось разбить отряд на две части и высаживаться по очереди.

Когда шлюпки вошли в пещеру и приблизились к плоскому каменному выступу, заменявшему причал, воины ожидали чего угодно — смертоносной тёмной магии, полчищ нежити и орд демонов. Однако всё оказалось куда безобиднее — вход в храм охраняли всего лишь пятеро орков с парой боевых варгов.

Первое время волосатые не могли сообразить, кто к ним пожаловал. Толпились на берегу, пялясь на шлюпки и переговариваясь гортанными голосами. Лишь когда до «причала» людям осталось преодолеть полтора десятка шагов, орки всполошились. Увешанный перьями и бусами вожак отдал распоряжение, и один из воинов побежал куда-то вглубь подземелья.

— Не дайте ему уйти! — крикнул Годо.

Света, который лился из устья пещеры, хватало, чтобы хорошенько прицелиться. И, несмотря на качку в шлюпках, где находились стрелки, из десятка выпущенных болтов половина нашла цель, гонец рухнул как подкошенный.

Орки взревели, выхватывая топоры, и бросились к шлюпкам, которые уже были у самого берега. Навстречу им ударили огненные заклинания и святые стрелы. Второй орк и один из варгов забились на земле, охваченные пламенем. Остальные, не дожидаясь высадки, стали прыгать в шлюпки. Этот манёвр оказался для королевских людей неожиданностью и стоил жизни двум стрелкам, оруженосцу и одному из матросов, которые сидели на вёслах и должны были вернуться на корабль за оставшейся частью отряда.

Но всё же орков было только трое, а варг так и вовсе упал в воду, сбитый в прыжке ударом весла. Врагов встретили освящённые на алтаре Инноса клинки из магической стали, и несколько мгновений спустя всё было кончено.

— Высаживаемся! Скорее! — поторопил своих воинов Архол.

Вскоре все его люди оказались на берегу. Из шлюпок матросы споро передали им бочонки с водой и мешки с припасами. Несколько воинов встали заслоном перед видневшимся в сотне шагов входом в недра острова, готовые отбивать возможное нападение. Но его не последовало.

После того, как шлюпки отошли от берега, Архол приказал выдвинуться вперёд и закрепиться возле нагромождения камней неподалёку от входа в храм. Из мешков и нескольких каменных обломков сложили нечто вроде баррикады, за которой расположились стрелки. Рядом встали один из паладинов и трое наёмников с длинными мечами. Остальным Архол велел отдыхать.

Время тянулось медленно, ушедшие к кораблю шлюпки всё не возвращались. Люди переговаривались шёпотом, стараясь не высовываться из-за камней. Стало ясно, что прибытие воинов Инноса пока оставалось для служителей Тьмы сюрпризом. Нужно было сохранить такое положение дел до прибытия второй части отряда.

За всё время ожидания произошло лишь одно событие — из глубины подземелья появился молодой орк. Видно, его послали к охранникам «причала» с каким-то поручением. Волосатый шёл с беспечным видом, ничего не опасаясь. Но вдруг насторожился и пристально уставился на невесть откуда появившуюся баррикаду. Рука его потянулась к заткнутому за пояс топору, но Годо со своими стрелками оказались быстрее — щёлкнули несколько арбалетов, и орк с пробитой грудью повалился на холодный камень.

— Молодцы, парни! Поговорю с лордом Кобрином, чтобы вам выплатили дополнительную награду, — вполголоса пообещал Архол.

Воины оживлённо зашептались, но, повинуясь строгому окрику Годо, вновь зарядили арбалеты и замерли в полной готовности.

Наконец, остроглазый Кандак заметил вошедшие в пещеру шлюпки, и вскоре отряд воссоединился. Две шлюпки Архол приказал оставить на месте — их надёжно привязали канатами. В две другие сели гребцы и отправились на корабль, который должен был оставаться возле острова, дожидаясь вестей от Архола и прибытия галеонов.

А маленький отряд, оставив на месте большую часть припасов под охраной двух часовых, стал осторожно углубляться в подземелье. Воинов не обманывала лёгкость, с которой им удалось высадиться. Некоторые помнили, а остальные знали по чужим рассказам, как встретил людей короля первый храм Белиара. Мало кто сомневался, что здесь будет ничуть не легче.

— Лучше бы нам оставаться на месте... — проворчал Люциус.

— Хочешь дождаться, когда враги соберутся и ударят всеми силами? Нет уж, лучше постараемся перебить их по частям как можно больше, пока не опомнились. Если что, отступить всегда успеем, — достаточно громко, чтобы услышали остальные, ответил Архол.

Немногочисленное воинство одобрительно загудело. Почти все предпочитали сражение долгому ожиданию и неизвестности. Впрочем, вслед за тем воины умолкли, ощутив донёсшийся спереди запах дыма.

Орк-часовой, дремавший перед входом в следующую часть подземелья, умер, не успев толком проснуться. Опытный Адальберт бесшумно подобрался вплотную и снёс ему голову одним выверенным ударом.

Миновав естественную каменную арку, отряд вступил в пещеру намного меньшего размера, нежели та, где находился «причал». Здесь чадили смоляные светильники в виде установленных на треноги грубых каменных чаш, а посередине горел костёр. Сидевшие и бродившие возле него орки заметили людей и с рёвом похватали оружие. Люди теснее сплотили ряды и приготовились к сражению.

— Жаль, копья не взяли... — выдохнул Кандак, глядя на несущихся на них орков.

— В тоннелях с ними не развернуться, — бросил в ответ Архол.

Больше он ничего сказать не успел. Несколько орков упали, простреленные болтами или остановленные магическими заклинаниями, но остальные набросились на людей. Несмотря на численное превосходство, воинам пришлось нелегко.

Орков перебили, но потеряли одного из легковооружённых оруженосцев и двоих наёмников. Несколько человек получили лёгкие ранения, но с ними без труда справились целебные зелья, которых прихватил с собой с запасом.

— Возвращаемся назад? — подойдя к Архолу, предложил Люциус.

— Ещё чего! Они явно не ждали нападения. Продвинемся насколько сможем и постараемся перебить побольше этих тварей. А заодно проверим, не попадётся ли чего-нибудь ценного. Да, ребята? — обернулся молодой лорд к воинам. Ответом ему были одобрительные восклицания. Надежда на добычу заставила оживиться не только наёмников, но также оруженосцев и кое-кого из паладинов. Лишь Адальберт неодобрительно качал головой.

Поняв, что поддержку его осторожность среди остальных вряд ли найдёт, Люциус недобро прищурился и отступил в сторону. Обшарив несколько боковых помещений, воины устремились в следующую часть подземелья.

Чем дальше углублялся отряд в недра Ирдората, тем явственнее становились следы созидательной деятельности людей или каких-то иных сущёств. Несколько лестниц и узких проходов привели воинов в небольшой зал, где им встретились двое орков. Волосатые заранее услышали шаги множества ног и приготовились к драке, но и люди каждый миг ожидали нападения, а потому застать их врасплох не вышло. Орки пали, не сумев прихватить с собой никого из врагов.

Волосатый тела бесцеремонно оттащили к дальней стене, чтобы расчистить путь. Однако его преграждала массивная каменная плита. Отыскать кнопку или рычаг возле неё не удалось, однако на боковой стене выделялись несколько квадратных плиток с какими-то символами.

— Может, сюда нажать? — предложил один из стрелков шагнул к стене.

— Куда, бестолочь?! — бесцеремонно оттащил его за перевязь назад Годо. — В прошлый раз один тоже вот так нажал, куда не надо. Троих как не бывало!

Наёмник испуганно оглянулся на командира и притих.

Архол встал перед стеной и принялся внимательно рассматривать плиты.

— Да, мы уже видели что-то подобное в первом храме. Это ловушка, но с её помощью можно открыть проход. Кажется, я понял, как она действует...

— Погоди! — остановил друга Кандак. — Если ты ошибёшься, то отряд останется без вождя. Дай лучше я попробую.

— Уверен? — переспросил Архол.

Кандак лишь бросил на молодого лорда полный осуждения взгляд. Тот пожал плечами и указал на одну из плиток:

— Жми вот на эту.

Юный паладин вдохнул поглубже, сделал шаг вперёд и утопил плитку в стену. Пол под ногами едва ощутимо дрогнул, где-то в толще камня раздался глухой звук. Но больше ничего не произошло — из пола не выскочили каменные шипы, сверху не рухнули тяжёлые глыбы, помещение не залило потоками огня или воды.

— Угу, всё верно. Значит, я не ошибся, — с одобрением кивнул Архол. — Теперь нажимай вот эту, а затем — ту.

Кандак надавил на указанные переключатели. Снова дрогнул пол, что-то заскрежетало, и перекрывавшая проход плита плавно отъехала в сторону.

***

Дальнейший путь оказался куда проще, чем ожидали все, кто участвовал в захвате первого храма. Несмотря на ворчание Люциуса, который призывал вернуться к выходу и подождать Кобрина с Каррипто, отряд углублялся всё дальше в подземелья, очищая от отродий Белиара одно помещение за другим.

Рукотворные коридоры и залы сменялись естественными пещерами, затем снова под ноги ложился тёсаный камень. Здесь орков уже не было. Живых, во всяком случае. Скелеты и ходячие мумии волосатых шаманов, людей, гоблинов и прочих существ попадались часто, но далеко не в тех количествах, чтобы остановить воинов Инноса.

Первый сёрьёзный бой пришлось выдержать в большой пещере, которую рассекала на две неравные части широкая трещина, казавшаяся бездонной. По обеим её сторонам возвышались каменные башенки. Но чтобы добраться до них, воинам пришлось прорубиться через густые ряды нежити.

Здесь людям короля пришлось несладко — погиб один паладинов, несколько оруженосцев и стрелков, оказался тяжело ранен один из магов. Это заметно подорвало боевой дух и решимость продвигаться дальше.

Когда звуки боя стихли, Архол приблизился к одной из башен и стал внимательно её осматривать.

— Что ты ищешь? — спросил его Кандак, который приблизился сзади и стащил с головы шлем, чтобы утереть пот.

— Здесь должна быть переправа через пропасть. Подъёмный мост или что-то вроде того. Тёмные маги очень любят подобные механизмы, как ты наверняка успел заметить... — пробормотал Архол.

От размышлений его отвлёк Люциус.

— Лорд Архол! — решительно окликнул его он.

— А-а, почтенный маг... Снова будете меня уговаривать повернуть назад?

— Буду. И не просто уговаривать, а требовать! Мы должны дождаться основную часть экспедиции, а уже потом...

— Брось, Люциус! Ты же помнишь, как было в том храме? Основные силы на подступах, а дальше — только небольшие отряды нежити и некроманты. Похоже, здесь мы большую часть охраны уже перебили. Любому дураку ясно, что Ирдорат в силу своей отдалённости от населённых мест укреплён куда хуже, чем первый храм. И нежити, и самих служителей Белиара здесь мало, — принялся убеждать мага Архол, но тот оставался непреклонен.

Из рядов воинов выступил Адальберт. Его строгое лицо было спокойно, а светлые глаза под седыми бровями смотрели без тени робости.

— Мой лорд, почтенный Люциус прав. Мы уже понесли ощутимые потери. Если и дальше так пойдёт, то мы можем не дождаться прибытия основных сил...

— Ты боишься? Ты, Адальберт? — с наигранным удивлением вскинул брови Архол.

Опытный воин лишь усмехнулся.

— Я давно вышел из того возраста, когда меня можно было раззадорить наивными подначками. Да и свои страхи давно пережил, вместе с жаждой наград и славы. Остался лишь долг перед Инносом и королём, — спокойно ответил он. — Мы и так уже нарушили приказ, забравшись сюда малыми силами. Не стоит рисковать успехом всего похода ради своего тщеславия и алчности.

Воины зароптали — одни недовольно, возмущённые такой дерзостью, другие — с одобрением. Архол нахмурился.

— Во главе нашего отряда поставили меня. Значит, волю Инноса и короля выражаю здесь я, — заявил он. — И как главный среди вас, я...

— Прежде всего, ты паладин. Наш брат по Ордену Света. Равный среди равных. Негоже тебе возноситься над другими и ставить собственную спесь превыше общего дела! — отрезал седой воин.

— Уважаемый Адальберт совершенно прав. Посмотри, большинство с ним согласны, — снова подал голос Люциус.

Архол оглядел лица соратников и понял, что маг не ошибся.

— Но впереди — все сокровища Ирдората! Если мы полностью захватим храм, то завоюем такое богатство и славу, что... — попытался он переубедить своих людей.

— Мы возвращаемся, — непреклонно отрезал Адальберт.

Он повернулся и зашагал в обратном направлении. Вслед за ним потянулись другие паладины вместе с оруженосцами. Некоторые из них поддерживали раненых товарищей. К ним присоединились несколько наёмников и маги, одного из которых оруженосцы тащили на носилках, наскоро сделанных из пары древков и плаща.

— Ну и проваливайте к Белиару, трусы! — бросил им вслед Архол.

Затем он оглядел оставшихся. Годо и большинство стрелков даже не подумали уходить. Они спокойно стояли в стороне и о чём-то негромко переговаривались. Кроме наёмников с Архолом остались его собственные оруженосцы и Кандак.

— А ты что так смотришь? Осуждаешь? — перехватив его взгляд, в запальчивости бросил Архол. — Можешь проваливать с остальными, если недоволен!

Кандак вздохнул.

— Ты же знаешь, что я пойду с тобой до конца, хоть и не одобряю твоего решения, — ответил он.

Гнев на лице молодого лорда сменился задумчивостью.

— Сделаю всё, чтобы ты не пожалел о своём решении, — проговорил он. Затем обернулся к остальным: — Ну что, идём вперёд — к богатству и славе?

— Да! — дружно рявкнули оруженосцы и несколько наёмников. Но их предводитель и ещё несколько стрелков промолчали. При этом Годо ответил на взгляд Архола скептической миной.

— Вперёд-то мы пойдём. Но только сначала нужно придумать, как преодолеть пропасть, — пояснил он причину своих сомнений.

— Есть предложения? — спросил Архол.

— Даже не знаю... Можно бы перебросить между башнями канат, но за ним придётся возвращаться к шлюпкам, — пробормотал предводитель наёмников.

— Понятно, предложений нет, — хмыкнул Архол. — Тогда не отвлекайте меня, дайте подумать.

Молодой лорд вновь принялся изучать устроенные по краям пропасти сооружения. Он поднял голову, рассматривая плиты с рельефным изображением, вделанными в камень на высоте в несколько человеческих ростов по ту сторону от пропасти.

— Скажи-ка, Годо, сможешь попасть вот в эту квадратную штуку? — обернувшись к наёмнику и указав на одну из плит, спросил он.

— В ту, на которой изображён стрелок с луком?

— Да, именно в неё.

Не успел Архол договорить, как Годо вскинул арбалет и, почти не целясь, выпустил болт. Тот попал точно в середину плиты. Раздался шум какого-то механизма, и между башнями пролёг узкий каменный мостик.

— Вот и наш путь к богатству, — засмеялся Архол. Ответом ему были одобрительные выкрики.

Повинуясь знаку Годо, несколько наёмников с оружием наготове перебежали на ту сторону. Вслед за ними устремился Кандак, который первым делом нырнул в одну из башен. Внутри раздался какой-то шум, а некоторое время спустя юный паладин вернулся обратно.

— Кандак, что там? — окликнул его Архол, который тоже перешёл мост.

— Был оживший скелет. Я его упокоил. Ещё там какая-то кнопка. Наверно, чтобы убирать мост с этой стороны.

— Отлично! Когда перейдут остальные, нужно убрать мост. А то как бы кто-нибудь из этих трусов не передумал и не присоединился к нам, когда мы сделаем самую опасную часть работы, — сказал остановившийся рядом Годо.

Архол насмешливо фыркнул:

— Кто передумает? Люциус и Адальберт? Ты видел этих надутых падальщиков?

— Я имею в виду не их, а моих... бывших моих людей, которые ушли с ними. Вот они точно могут вернуться, да ещё и кого-нибудь из оруженосцев с собой сманят. Нам что, делиться потом добычей с этими сопляками? — проворчал Годо.

— Если мы поднимем мост...

— То они точно так же могут догадаться пустить стрелу в плиту с рисунком. Там среди них есть парочка отменных лучников.

— И в самом деле, будет несправедливо, если они в последний момент прицепятся к нашей победе, — согласился с наёмником Архол. Затем он нашёл взглядом одного из своих оруженосцев: — Я просил захватить пергамент, перо и чернильницу. Ты не забыл?

— Нет, лорд Архол, не забыл.

Оруженосец мигом достал из сумки на поясе нужные предметы и с поклоном подал Архолу. Тот пристроил пергамент на выступающем из стены камне и бодро заскрипел пером. Закончив писать, подул на лист, чтобы чернила поскорее высохли, и подал записку Кандаку.

— Как считаешь, достаточно убедительно?

Тот взял листок и прочёл вслух:

— Последнее предупреждение! Меня не волнует, сможете ли вы перейти по мосту с другой стороны или нет. Если вам интересно мое мнение, то лучше бы вам отправиться к Белиару! Я собираюсь оставить мост поднятым до тех пор, пока нахожусь здесь. И если замечу, что кто-то пытается стрелять из лука по переключателям, то собственноручно вздёрну этого идиота на ближайшем столбе! И подпись: Архол.

— Убедительно, как считаешь?

— Ну...

— Я бы дважды подумал, прежде чем ослушаться, — ответил вместо Кандака Годо.

— Вот и отлично.

С этими словами Архол забрал записку из рук приятеля и передал оруженосцу.

— Сбегай на ту сторону и оставь где-нибудь на видном месте, — приказал он. — И поторопись! Мы не станем ждать тебя вечно.

— Я мигом! — пообещал парень и умчался по мосту в обратную сторону.

Тем временем вернулся один из стрелков, которых Годо выслал вперёд. Это был один из немногих, кто выжил из его прежнего отряда и кому он мог полностью доверять.

— Что там? — спросил предводитель наёмников.

— Скелеты. Но не очень много, справимся.

— Хорошо.

Вскоре вернулся запыхавшийся оруженосец, и Архол приказал убрать мост.

***

Поначалу казалось, что расчёт Архола полностью оправдался. Им попадались небольшие группки нежити, которые не могли оказать достойного сопротивления. А затем они попали в засаду. Откуда-то из мрака впереди ударили заклинания тёмных магов, а следом за ними на людей набросились ожившие мумии орков.

На ногах после магического удара оставались лишь Кандак и Архол — освящённые доспехи и амулеты смягчили удар магии Белиара. Двигавшиеся слишком шустро для покойников мумии набросились на попадавших оруженосцев и наёмников, и начали добивать тех, кто был ещё жив.

Паладины принялись яростно работать мечами и быстро упокоили напавшую на них нежить, а потом стали рубить остальных в надежде спасти кого-то из своих товарищей. Но для большинства всё было кончено. Признаки жизни подавал лишь Годо, над которым спиной к спине и встали Архол с Кандаком, отбивая и нанося удары.

Вскоре натиск порождений Белиара иссяк, и паладины ненадолго перевели дух. Архол опустился на колено рядом с предводителем наёмников и приподнял его голову.

— Жаль... Так и не добыл... Хотел... таверну на дороге к Венгарду, — уставившись на паладина помутневшим взглядом, проговорил Годо. Затем тело его бессильно обмякло.

— Умер! — выдохнул лорд.

— Архол, смотри! — воскликнул Кандак.

Тот вскочил на ноги и замер рядом с другом. Из темноты выступили люди в длинных чёрных мантиях — служители Белиара. Их было много. Куда больше, чем рассчитывал Архол. За спиной некромантов замерли скелеты.

Один из тёмных магов выкрикнул заклинание, слова которого отдались саднящим звоном в ушах паладинов. Те приготовились к новому магическому удару, однако ничего не произошло. Сначала не произошло. Затем Архол краем глаза заметил, как зашевелился кто-то из наёмников.

— Один жив? — бросил он Кандаку, не отрывая взгляда от некромантов.

— Нет... — выдохнул тот, глядя на поднимающегося на ноги человека. Вернее, нежить.

Следом зашевелились остальные покойники, и двое паладинов оказались в окружении оживших покойников, которые совсем недавно были их боевыми соратниками. Последним встал Годо. Скособочившись, он просипел нечто невразумительное и недобро уставился на Архола глазами, которые уже затянули бельма, а затем потянул из ножен тесак.

— Ну что, рабы Инноса, не так вы представляли свой последний миг? — захохотал один из некромантов. Остальные поддержали его сдавленными смешками и ругательствами.

— Зачем вы пришли сюда? Мы вас не приглашали! — продолжал торжествовать некромант.

— Собираемся выжечь этот гадюшник, — с улыбкой ответил ему Архол и вытянул из-за пазухи за цепочку амулет. Он неслышно прошептал какое-то слово, и камень на древнем украшении ответил алым сиянием.

Некроманты попятились.

— Что это у него? Очень сильная магия! — воскликнул один из них.

Архол рассмеялся.

— «Сердце вулкана!» Старый, а действует! Сейчас на вас обрушится возмездие Инноса, грязные твари!

Он склонился к амулету, готовясь произнести последние слова активирующего заклинания.

— Погоди! Мы можем договориться! — крикнул тёмный маг с похожими на крылья летучей мыши наплечниками на мантии. Вероятно, это был настоятель храма. Его резко очерченное лицо уродовала безобразная татуировка, голова была гладко выбрита, а глаза в сиянии магических огней казались налитыми кровью.

— Договориться? И что же ты можешь предложить, выродок Тьмы? — с насмешкой спросил Архол.

— Жизнь.

— Жизнь? Ты хочешь предложить мне жизнь?

— Не тебе. Ему, — указал некромант на Кандака. — Отдай ему этот амулет, и он может уйти. Но ты... ты останешься с нами.

— И что же помешает нам уйти вдвоём или сдохнуть, напоследок спалив здесь всё к демонам?

— В твоём амулете заключена большая сила. Но она не безгранична. Тебе не убить всех нас, и вы умрёте в любом случае. Но ты можешь спасти хотя бы его, если не будешь сопротивляться. Отдашь ему артефакт — он станет гарантией того, что мальчишка сможет уйти живым.

— Архол, не слушай его! Это же лживое отродье Белиара! Если такова воля Инноса, то погибнем вместе! — воскликнул Кандак.

— Погибнуть-то недолго, но было бы неплохо предупредить лорда Кобрина... — пробормотал тот в ответ.

— Тогда уходи ты, а я останусь, — предложил Кандак.

— Кому ты нужен, щенок! — рассмеялся некромант. — Таких как ты — сотни. А из твоего господина выйдет прекрасный теневой лорд.

— Нет!

— Вам решать.

— Уходи, Кандак, — сказал Архол.

— Но...

— Это приказ! Ты не однажды спасал мою жизнь. Позволь мне хоть раз спасти твою. И расскажи лорду Кобрину обо всём, что видел здесь.

— Я не могу...

— Можешь! Держи амулет, — Архол повесил Кандаку на шею фамильную реликвию и едва слышно прошептал ему на ухо активирующие слова. — Запомнил? Не вздумай повторять! Амулет теперь у тебя, он сработает сразу, как только ты это скажешь.

— Да, я понял. Но... Но как же так? — По щеке юного паладина скатилась слеза.

— Мы воины Инноса, Кандак. Наш долг — умереть в бою с Тьмой. Когда-нибудь придёт и твой черёд, но пока не время. Ступай! — Архол обернулся к некромантам: — Эй, твари, пропустите его!

Один из служителей Белиара сделал знак, и восставшие из мёртвых наёмники неуклюже разошлись в стороны, освобождая проход для Кандака. Тот с понурым видом побрёл прочь.

— Кандак! — окликнул его Архол.

— Да, мой лорд! — обернулся юноша.

— Пообещай, что непременно побываешь на Архолосе.

— Обязательно побываю, если на то будет воля Инноса, — ответил Кандак.

— Всё, прощай! Удачи!

Архол проводил друга взглядом, а затем обернулся к некромантам.

— Ну что, твари, добились своего?

— Добились, — спокойно кивнул лысый настоятель. — Догоните мальчишку, он не должен уйти живым. Бейте издалека, в спину, чтобы не успел задействовать амулет — приказал он своим подручным.

Несколько тёмных магов поспешили к выходу.

— Эй, мы так не договаривались! — крикнул Архол и бросился им наперерез.

Двое зомби — бывший оруженосец и один из стрелков Годо — попытались заступить ему путь. Паладин располосовал их быстрыми ударами, затем в два прыжка оказался перед некромантами и принялся пластать их освещённым клинком. Те с воплями кинулись в стороны, но прежде чем оказались в недосягаемости, двое из них упали, обливаясь кровью.

В грудь Архола ударил сгусток тьмы. Он пошатнулся, но освящённые доспехи выручили и на этот раз. Однако следом, повинуясь знаку некроманта, на паладина набросилась толпа зомби и скелетов с ржавыми мечами.

Архол развалил пополам того, кто прежде звался Годо, несколькими широкими взмахами отбросил скелетов и рассмеялся, вращая над головой сверкающий клинок.

— Ну что, грязные твари, повеселимся?

***

Погоню Кандак заметил, когда до выхода оставалось всего несколько залов и переходов. Опустошив последнюю склянку с зельем, повышающим выносливость, снова побежал вперёд. Звон окованных железом сапог громким эхом разносился по подземелью.

Кандак преодолел один изгиб коридора, второй и выскочил в очередное просторное помещение. Здесь он, едва не упав от неожиданности, замер как вкопанный. Весь пол был залит кровью и завален телами. Вперемешку лежали люди и орки. Кандак узнал яркую мантию Люциуса, доспехи знакомого наёмника, споткнулся взглядом о застывшее лицо Адальберта, которое и в смерти сохраняло решительное и строгое выражение.

— О, Иннос! Что здесь произошло? — в ужасе выдохнул юный паладин.

Ответ пришёл немедленно. Спереди раздался шум, и в зал хлынул поток волосатых тел. Орков было много, и за спинами передних взрыкивали и сопели всё новые и новые твари.

Кандак попятился назад, но за спиной раздался хруст костей и чей-то радостный возглас. Он обернулся и увидел приближающуюся к нему нежить, позади которой заметил нескольких некромантов.

— Заставил ты нас побегать, гадёныш! — засмеялся один из них. В ладони у него закрутилась чёрная, как ночь, воронка какого-то заклинания.

Кандак вцепился ладонью в висевший на груди амулет Архола.

— Да обрушится пламя! — прошептал он.

И пламя обрушилось. Сверху хлынул огненный ливень, снизу ударили струи раскалённой лавы. Скелеты сгорали как свечки. Плавился камень. Некроманты, визжа, пытались срывать с себя вспыхнувшие мантии. Орки с рёвом катались по полу в надежде погасить охваченные огнём шкуры, но те только полыхали сильнее, соприкасаясь с лавой.

Лишь там, где стоял Кандак, было нечто вроде свободного от буйства стихии Инноса островка. Однако паладин понимал, что оставаться на месте нельзя. В помещение, несмотря на смертельную опасность, продолжали врываться орки и с топорами наперевес бросались к нему, вспыхивая по пути. Но долго так продолжаться не могло — огненный дождь становился реже, и потому орки успевали подбежать всё ближе, а кипящая лава подступала к самым ногам. Лёгкие отказывались вдыхать раскалённый, наполненный смрадом горящей плоти воздух.

Взревев не хуже орка, Кандак обнажил меч и бросился вперёд, прыгая с одного дымящегося тела на другое и не глядя рубя всех, кто вставал на пути.

Орки-дозорные не сразу поняли, что это за дымящееся существо в закопчённых латах приближается к каменному причалу, где рядом с парой пустых шлюпок с «Мракориса» теснились хищные многовёсельные лодки. А когда поняли, было уже поздно.

Кандак вихрем налетел на одного из дозорных и всадил клинок между рёбер. Тот попытался отмахнуться топором, но слишком медленно. Паладин отпрыгнул назад, резким рывком высвободив оружие, увернулся от замаха второго орка и толкнул его плечом, отчего тот оступился и рухнул в воду.

Третий орк проявил осторожность и попытался прощупать оборону человека несколькими пробными выпадами. Но Кандак не собирался с ним возиться и, подавшись вперёд, уклонился от топора и попросту отрубил волосатую кисть, сжимавшую оружие, а затем полоснул взревевшего орка по шее.

Не мешкая ни мгновения, Кандак спрыгнул в шлюпку, рубанул по голове вцепившегося в борт орка, который уже собрался выбраться из воды, а следующим ударом рассёк канат, удерживавший судёнышко у берега. Отбросив меч, схватился за вёсла, оттолкнулся и погрёб к выходу из пещеры.

Только оказавшись в открытом море, Кандак ощутил боль от многочисленных ожогов. Он оставил вёсла, стащил с себя доспехи, осмотрел и ощупал раны, а затем один за другим выпил найденные в шлюпке лечебные эликсиры. Кроме них, там обнаружились два бочонка с водой и мешок с припасами.

Юный паладин возблагодарил предусмотрительность своего друга Архола. Он понимал, что в море ему придётся провести немало времени. Ведь пузатого корпуса и покосившихся мачт «Мракориса» нигде видно не было. Лишь покачивались на волнах какие-то обломки.

***

Шлюпку с «Эсмеральды» заметили не иначе как чудом. Уже сгустились сумерки, небо закрывали тучи, которые изредка освещались полыхавшими где-то вдали зарницами. В их отблесках остроглазый моряк, посланный в «воронье гнездо» на грот-мачту, и заметил на волнах какой-то тёмный предмет.

Когда галеон, убрав большую часть парусов, подошёл ближе, выяснилось, что это шлюпка. На её дне, свернувшись калачиком, крепко спал худощавый парнишка. Рядом с ним лежал длинный меч паладина и закопчённые, помятые во многих местах доспехи.

— Обязательно побываю на Архолосе... Клянусь Инносом... — пробормотал он во сне, когда один из спустившихся в шлюпку моряков попытался его разбудить. Не получилось. Так и пришлось поднимать на палубу спящим.

А чёрные скалы Ирдората людям с «Эсмеральды» и «Альбатроса» больше увидеть не довелось. Проклятый остров будто погрузился на дно моря или переместился куда-то в неведомую даль по злой воле Белиара.

***

Архол стоял в узком, слабо освещённом проходе, воздев над плечом клинок длинного меча. Доспехи его отливали тьмой, с костей черепа давно слезли последние остатки плоти. В пустых глазницах клубился беспросветный мрак. Но он не был до конца мёртвым. В любое мгновение тёмный лорд мог начать двигаться, и это движение должно было подарить смерть любому непрошенному гостю.

Архол не помнил, кто он, давно ли здесь находится и как оказался в этом мрачном месте. Он знал лишь своё имя и то, что должен любой ценой оберегать ключ от двери, который висел на шнурке под кирасой. Его следовало отдать лишь тому, кому положено. Кто имеет право приказывать.

А ещё ключ можно было забрать силой. Но прежде надо было одолеть его — хранителя подземных чертогов Ирдората. Однако человек, способный сделать это, ещё не пришёл.

Мракорёнок

Гримбальд бесшумно шагал по лесу. Ноги опытного охотника словно сами выбирали, куда наступить, чтобы не хрустнуть веткой, не зашуршать папоротником или не сдвинуть прикрытый опавшей листвой камень. Слух Гримбальда ловил каждый звук, глаза всматривались в переплетение стволов и сучьев впереди, а приятная тяжесть за спиной внушала уверенность в ближайшем будущем.

Всю вторую половину лета и начало осени Гримбальд по обыкновению отшельничал в окрестностях озера, на берегу которого устроил своё логовище громадный чёрный тролль. С чудовищем у охотника было негласное соглашение — Гримбальд не подходил слишком близко к провонявшему навозом и падалью гроту в скалах, а тролль делал вид, будто человека здесь нет.

Тем более что охотились они в разных местах и в разное время — Гримбальд целыми днями выслеживал на заросших тростником и рогозом берегах шныгов и ящеров, а тролль в сумерках уходил в горы и возвращался только под утро. На кого он там охотился, Гримбальд не знал и выяснять не стремился.

Когда ночи стали слишком холодными, а листья на деревьях окрасились в золотые, рыжие и пурпурные оттенки, Гримбальд понял, что пора возвращаться к людям. Он собрался, взвалил на спину до отказа набитый пестрыми шкурами, клыками и когтями рептилий мешок, прихватил верный лук и короткий меч, который использовал вместо охотничьего кинжала, и покинул стоянку.

Путь его вёл через заросшую пихтами, клёнами и платанами долину, где располагалось священное место — Круг Солнца, на котором по весне служители Инноса устраивали огненные обряды. Затем охотник спустился по длинной каменной лестнице и вошёл в Восточный или Туманный лес, простиравшийся от этих мест и едва ли не до самых ворот Хориниса, который и был конечной целью Гримбальда. Он намеревался добраться до высившегося возле леса маяка, а оттуда по крутой каменистой тропе спуститься к городу.

Погода стояла по-осеннему сумрачная, небо закрывала плотная пелена тёмно-серых туч. Когда охотник вошёл под сень старых деревьев, кроны которых ещё не успели поредеть, стало совсем темно, как поздним вечером. Между стволами стелилась белёсая дымка, оправдывая одно из названий леса.

Охотник поневоле стал передвигаться ещё осторожнее. По петлявшей сквозь чащу разбитой дороге Гримбальд не пошёл. Выбрал путь по заросшей деревьями возвышенности, которая протянулась в том же направлении, — там можно было дольше оставаться незамеченным, а самому видеть дальше.

Первым делом путнику предстояло миновать круг камней, неизвестно кем поставленных стоймя у края леса. Он был похож на Круг Солнца, однако если возле священного места огненных магов душа наполнялась теплом и умиротворением, то в этом месте в неё заползали тревога и холод. Стараясь даже не смотреть в сторону тёмного святилища, Гримбальд поспешил как можно быстрее миновать неприятное место, и уже отошёл от него на сотню шагов, как вдруг краем глаза уловил яркую вспышку.

— А это ещё что такое? — одними губами прошептал охотник.

Он в нерешительности остановился. Все инстинкты, отточенные проведёнными в лесах и горах годами, требовали немедленно убираться отсюда куда подальше. Однако разум советовал не оставлять за спиной возможной опасности, не установив её природы. И, чуть поколебавшись, охотник последовал зову разума. Он осторожно опустил на землю мешок с добычей, натянул тетиву лука и, словно тень скользя между стволами, направился в сторону святилища.

Пригнувшись к самой земле, Гримбальд перебежал к толстому дереву, возле которого растопырил ярко-жёлтые ветки большой куст. С этого места круг камней был уже хорошо виден. Охотник осторожно выглянул из-за дерева и сразу же заметил три фигуры в чёрных длиннополых мантиях с глухими капюшонами. Неизвестные стояли вокруг серой плиты, уложенной посреди святилища и явно служившей алтарём. На плите безжизненно громоздилась звериная туша, в которой опытный охотник с одного взгляда узнал мракориса.

Вдруг один из людей в чёрном глухо произнёс какие-то слова на непонятном наречии, и все трое разом вскинули вверх руки. Воздух над ними сгустился в пятно мрака, которое тут же разрядилось багровой вспышкой. Такой же, как и та, что привлекла внимание Гримбальда.

Охотник понял, что лучше бы ему убраться отсюда, и чем скорее, тем лучше. А при первой же возможности сообщить о мрачных незнакомцах властям. Без сомнения, это служители Белиара из какой-нибудь недобитой паладинами и огненными магами секты.

Гримбальд попятился... и вдруг с ним произошло то, чего не случалось почти никогда. Он не проверил, куда ставит ногу, и под пяткой громко, словно пушечный выстрел, хрустнула сухая ветка.

Человек в чёрной мантии мгновенно прервал свой речитатив. Все трое обернулись на звук.

— Вот он! — вскинул руку один из них, указав прямо на Гримбальда.

Охотник не мешкал. Он мгновенно натянул и отпустил тетиву. Первая стрела ещё не достигла цели, когда Гримбальд выпустил следующую. Но один из слуг Белиара вскинул ладонь, и обе стрелы прервали смертоносный полёт, бессильно осыпавшись серым пеплом.

— Хватайте его! — раздался глухой голос, и трое в чёрном бросились к охотнику. Гримбальд больше не стал искушать судьбу и пустился наутёк.

Охотник был далеко не молод, однако длинные ноги несли его сухощавое тело сквозь чащу, а лёгкие исправно закачивали воздух. Беглец знал, когда следует пригнуться, чтобы нырнуть под низко нависшую ветку, а когда — перепрыгнуть вывороченное с корнем дерево. Он понимал и любил лес, провёл в нём большую часть жизни, стал одним из его полноправных обитателей. Тем не менее, ему никак не удавалось оторваться от тёмных магов. Несмотря на долгополые мантии, один из них упорно мчался по его следу, а двое других обходили с разных сторон. Гримбальд понял, что ему не уйти.

Впереди показалось лежавшее на пути трухлявое бревно, Гримбальд с разбегу перемахнул через него и сгруппировался, чтобы мягко приземлиться по другую сторону на лесную подстилку. Однако, вопреки чаянию, удара пяток о землю он не ощутил. А вместо этого полетел куда-то вниз, в пустоту. Лишь ужас перед слугами Белиара заставил сдержать крик.

Гримбальд рухнул на кучу веток, едва не вывихнув плечо. Лук выскользнул из руки и, жалко тренькнул, ударившись о стену подземелья. Но, по счастью, выдержал и не переломился.

Охотник замер, пытаясь понять, куда его занесла нелёгкая, и в тот же миг рядом раздалось громкое поскуливание. Гримбальд повернул голову и в тусклом свете, проникавшем сквозь дыру в потолке, разглядел большой комок тёмного меха с парой крупных, жалобно глядящих на него глаз.

— Мракорёнок? Мелкий совсем, — с удивлением проговорил охотник. — Что ж ты родился прежде срока? Ваш брат обычно посреди зимы на свет появляется...

Зверёныш и в самом деле был ещё мал. Толстый и неуклюжий, он мало напоминал владыку хоринисских лесов, а между глаз, на месте будущего рога, едва просматривался небольшой бугорок. Лишь острые зубы сверкнули в полумраке, когда мракорёнок открыл пасть и снова заскулил.

Гримбальд схватился за рукоять меча. Скулёж этого отродья мог выдать его местоположение преследователям. Тёмные маги должны были вот-вот достигнуть ведущей в логово дыры. Счёт шёл на мгновения. Нужно было поскорее заставить мракорёнка заткнуться... Но этот взгляд! Эти жалобно глядящие прямо в душу охотника звериные глаза!

Мысленно выругавшись, Гримбальд убрал ладонь с рукояти и сунул в висевшую на поясе небольшую сумку, где носил трут, огниво, тетивы для лука и небольшой запас провизии. Он нащупал полоску вяленого мяса и бросил мракорёнку. Тот мгновенно умолк, жадно вцепившись в угощение.

Сверху раздался какой-то звук, и Гримбальд испуганно замер.

— Куда он делся? — глухо донёсся сквозь дыру в земле голос одного из тёмных магов.

— Словно сквозь землю провалился, клянусь всеми демонами Тьмы! Маячил впереди, а потом просто исчез!

— Может, телепортировался?

— Не мели чепухи! Откуда у простого смертного заклинание телепорта?

— И то верно... Должно быть, просто скрылся за деревьями и побежал дальше. Надо следы поискать.

— Ты умеешь читать следы? — в голосе говорившего послышалась насмешка.

— Вот что, — прервал перепалку третий голос — сильный и уверенный, — не мог жалкий червь никуда отсюда деться. Просто этот идиот потерял его из виду, а теперь заговаривает нам зубы. Нужно продолжить двигаться в том же направлении и смотреть в оба. Рано или поздно мы его настигнем. Нельзя упускать этого червя живым — никто не должен узнать о нашей тайне!

Голоса смолкли, и вскоре Гримбальд с облегчением перевёл дух. Похоже, опасность миновала. Во всяком случае, на какое-то время.

Мракорёнок между тем с довольным урчанием рвал зубами жёсткое мясо. Ему было не до происходящих в Туманном лесу странных и страшных дел.

— Проголодался, зверёныш! Видать, давно тебя не кормили... — проворчал Гримбальд. — Постой! А не твою ли мать разложили на алтаре эти выродки в чёрных тряпках? В таком случае, я тебе не завидую, приятель.

Охотник подобрал лук и внимательно оглядел логово.

— Где-то здесь должен быть второй выход. Не через дырку же наверху твоя мамаша шастала за добычей. Она в неё, поди, и башку бы не пропихнула.

Выход обнаружился за ближайшим выступом стены — там темнел широкий лаз, с потолка которого свисали корни деревьев. Гримбальд удовлетворённо хмыкнул и нырнул в темноту. Высекать огонь он не решился, чтобы запах дыма не выдал его убежище преследователям. Поэтому некоторое время пришлось пробираться на ощупь, но вскоре впереди стал просачиваться тусклый свет, и, миновав пару поворотов, охотник выбрался на поверхность между корнями раскидистого ясеня и большой каменной глыбой.

Оглядевшись по сторонам, Гримбальд определил, где находится, и быстро пошагал через лес в сторону фермы Акила — под прямым углом к направлению, в котором двигался изначально.

Он уже удалился от входа в логово на несколько сотен шагов, как вдруг позади раздалось жалобное поскуливание...

***

Стражники Пабло и Мика, лениво перебрасываясь малозначащими фразами, стояли в арке городских ворот, перед подъёмным мостом. Сегодня им выпало стоять здесь с полудня и до вечера. Лишь после захода солнца их сменят, и можно будет отправляться в казарму или в таверну Корагона.

Сейчас же обоим стражникам было скучно. Рынок, раскинувшийся позади них внутри городских стен, понемногу утихал. Крестьяне, которые спозаранку притащили на продажу свою репу, баранину, сыр и прочую снедь, уже вернулись на фермы. Пару часов назад из города вышел по каким-то своим делам почтенный водный маг по имени Ватрас, которого стражники проводили уважительными поклонами.

С тех пор больше ничего не происходило. Поэтому, едва завидев на дороге сухощавую фигуру Гримбальда, который вёл на поводке лохматое тёмно-серое животное, стражники оживились. Хоть какое-то развлечение.

— Эй, Гримбальд, ты, наконец, собаку завёл? — окликнул охотника Пабло.

— Да какую, к орочьим духам, собаку... — отозвался тот.

— Мракорис! — опознав, наконец, животное, воскликнул Мика.

Стражники дружно сомкнули копья перед носом охотника.

— Парни, вы чего? Это же я! Мы же с вами сто раз вместе в таверне бражничали...

— Извини, дружище, но с таким зверем в город нельзя, — сурово сказал Мика. — Одного тебя пропустим, а с мракорисом — нет.

— Да он маленький совсем.

— Ну и что? Вон как клыки скалит! А ну как вцепится кому-то из почтенных горожан в ляжку? А потом губернатор и судья спросят: «Кто эту тварь в город пустил?» А им ответят: «Вот эти двое — Мика и Пабло». Тут одним увольнением из стражи не отделаешься, и за магический барьер, в Рудниковую долину угодить недолго, — рассудительно проговорил Мика.

— И что мне с ним теперь делать? — растерянно спросил охотник. — Не убивать же? Он мне, считай, жизнь спас. Ну, не совсем он, но всё же...

— А что случилось-то?

— Да наткнулся в лесу на трёх темных магов, так они меня чуть было не...

Оба стражника дружно заржали.

— Тёмных магов? В лесу? Ну и здоров ты сочинять, приятель! Ой, уморил! — сквозь смех выдохнул Пабло.

— Чего вы ржёте-то? Верно вам говорю, были маги! — обиделся Гримбальд.

— Прости, дружище, сочиняешь ты складно, но в город со зверем всё равно тебя не пропустим, — утерев выступившую от хохота слезу, сказал Мика.

— Куда мне теперь с ним деваться?

— Может, стоит с Ватрасом посоветоваться? Он слуга Аданоса, а тот как раз бог жизни, разных лесных тварей и всего такого... Наверно уж Ватрас чего-нибудь умного подскажет, — предложил Пабло.

— С Ватрасом? Магом? Да как я с ним посоветуюсь, когда он в городе живёт, а в город вы меня не пускаете?

— Тебе повезло, дружище. Он как раз сегодня из города вышел, — обрадовал охотника Мика.

— И куда собирался?

— Кто ж его знает? Он нам не доложился. Может, на фермы — озимые посевы благословить, пожертвования собрать, то, сё... — предположил стражник.

Смуглое носатое лицо охотника приняло расстроенное выражение. Вздохнув, Гримбальд дёрнул за поводок мракорёнка, который уж было приладился грызть край подъёмного моста, и направился обратно по уводящей в лес дороге.

***

Первым делом охотник решил зайти на ферму Акила. Он рассудил так, что она ближе других к городу, и раз Ватрас вышел через Северные ворота, то направился, скорее всего, именно в ту сторону.

Однако на ферме, куда Гримбальд добрался уже в сумерках, мага никто не видел.

— Может, прошёл по дороге в сторону таверны «Мёртвая гарпия» — на ферму Секоба или в усадьбу Онара, — задумчиво почесав бороду, предположил Акил. — Если хочешь, можешь остаться у меня на ночь. Только зверя своего привяжи подальше от овец, а то мало ли...

Вымотавшийся за полный тревог и опасностей день Гримбальд уже готов был согласиться, но вспомнил о своих преследователях. По пути на ферму он постоянно опасался наткнуться на негодяев в чёрных мантиях, однако Иннос и Аданос оказались милостивы.

Но что если кто-то из слуг Белиара следит за ним и поджидает дружков, чтобы напасть в самый неожиданный момент? Гримбальд и сам погибнет, и утащит за собой во Тьму Акила с его семейством и батраками. Разве крестьяне смогут что-то противопоставить тёмным магам? Поразмыслив так, охотник от приглашения отказался и нехотя направился в лес.

Шёл он со всеми мерами предосторожности — делал петли, время от времени затаивался, чтобы проверить, не идёт ли кто следом, и уже в полной темноте добрался до отвесной скалы, в основании которой имелась небольшая пещера.

Пещеру давным-давно облюбовал приятель Гримбальда по имени Никлас — тоже большой любитель шляться по лесам в поисках дичи. Правда, в тёплое время года Никлас своим убежищем не пользовался, и пещера пока пустовала.

Гримбальд зажёг факел, и, прикрывая его полой куртки, чтобы огонь не было видно издалека, зашёл в пещеру. Любопытный мракорёнок кинулся внутрь первым, едва не сбив охотника с ног.

— Спокойно, приятель! Не торопись, — дёрнул за поводок Гримбальд. — Сейчас поедим, отдохнём и подумаем, как нам быть дальше.

Пещера имела продолговатую форму и была разделена пополам перегородкой из грубо оструганных досок. В передней части Никлас сложил изрядный запас дров, а помещение за перегородкой использовал в качестве жилья. Посередине его размещался обложенный камнями очаг, в котором Гримбальд сразу же развёл огонь.

Непривычный к кострам мракорёнок, как только охотник отвязал поводок, забился в угол и скалил оттуда зубы, не отрывая взгляда больших испуганных глаз от пламени.

— Что, дружок, страшно? Правильно, с огнём надо осторожнее. Но ты не бойся, этот огонь ручной, он тебя не укусит, если сам в него не полезешь, — проговорил Гримбальд.

Несколько успокоенный его голосом зверёныш скалить клыки перестал, но из тёмного угла не вышел. Охотник бросил ему пару кусков мяса, поужинал сам и начал готовиться ко сну.

***

— А, вот ты где, червь! — Голос прозвучал так неожиданно и так громко, что Гримбальд подскочил на своей подстилке, не успев ещё открыть глаз. А когда распахнул их, то понял, что не хотел бы видеть того, что открылось его взгляду в тусклом свете догорающего костра. А именно — подола чёрной, украшенной багровыми письменами мантии.

Охотник медленно, словно в бесконечном кошмаре, поднял взгляд выше и наткнулся на абсолютную тьму, взиравшую на него из капюшона.

— Думал скрыться от нас и унести с собой нашу тайну? Не вышло! Сейчас ты умрёшь, презренный! — рыкнул тёмный маг, и в его ладони заклубился сгусток багрового пламени.

Оружие Гримбальда лежало в шаге от него — только руку протяни. Но в первые мгновения он был скован ужасом, а теперь просто не успевал. Служителю тёмного бога достаточно было сделать одно лёгкое движение пальцами, чтобы выпустить заклинание и превратить охотника... во что? Уж точно во что-то ужасное и отвратительное. Или просто прикончить.

Гримбальд понял, что настала пора прощаться с жизнью. Он крепко зажмурился и стал ждать неизбежного.

— У-уи-и-и!!! — тонким голосом взвыл его убийца. — Отпусти, грязная тварь!

Охотник открыл глаза и увидел, что грозный маг трясёт ногой, пытаясь избавиться от вцепившегося в неё клубка шерсти и ярости. Багровый огонь в ладони служителя Белиара угас.

Тут уж Гримбальд не растерялся. Он мигом схватил меч и бросил свое жилистое тело навстречу врагу. Всадил меч магу в живот, выдернул. Швырнул противника на перегородку, ударил снова, и снова, и ещё несколько раз... С трудом удержал руку от следующего удара, лишь увидев, что враг не подаёт признаков жизни.

Мракорёнок, стоя над телом поверженного мага, грозно рычал. Он, как и Гримбальд, всё ещё был во власти уже выигранного боя.

— Ну всё, всё малыш! Спокойно! Он нам уже ничего не сделает, — погладил его по вставшей дыбом шерсти охотник.

Сжимая в руке оружие, он выглянул за перегородку. Затем прокрался к выходу из пещеры и долго всматривался в предрассветную мглу снаружи. Лишь убедившись, что враг пришёл один, вернулся обратно и первым делом подбросил дров в очаг. Огонь понемногу разгорелся, стало светлее.

— Посмотрим, что ты такое... — проворчал Гримбальд и протянул руку к капюшону.

Ему потребовалось собрать в кулак всё мужество, чтобы заставить себя стащить с головы трупа плотную ткань.

— Тьфу ты! — с облегчением выдохнул охотник, рассмотрев лицо убитого. — Человек как человек! Ну, бледный и тощий, как не знаю кто. Ну, с татуировками по всей морде. А в остальном — ничего особенного. Правда, малыш?

Мракорёнок молча согласился, подскочил к телу врага и цапнул его за нос.

— Фу, брось! Отравишься ещё! — оттащил его за шкирку охотник.

Зверёныш нехотя выпустил добычу, отбежал на пару шагов и принялся вылизываться.

— Вот-вот, так-то оно лучше, — одобрил Гримбальд и вернулся к убитому. Уже без всяких церемоний он обыскал его, став обладателем мешочка с парой десятков монет, кривого кинжала и нескольких каменных плиток с неразборчивыми надписями. От них явственно веяло Тьмой, однако, поразмыслив, Гримбальд засунул добычу в сумку.

— Похоже, малыш, нам нужно убираться отсюда, пока не заявились его дружки. С двумя подонками сразу мы можем и не справиться, хоть ты у меня и герой, каких поискать, — сказал он мракорёнку.

Они выбрались из пещеры и спешно, однако не забывая об осторожности, направились к дороге, по которой вчера пришли в эти места. Дорога здесь проходила по краю пропасти, а с другой её стороны возвышалось небольшое плато, на котором располагалась ферма Акила. Гримбальд издали заметил, как одни работники выгоняют овец на пастбище с жухлой осенней травой, другие тащат куда-то длинное бревно, и успокоился — на ферму слуги Белиара не напали.

Едва оказавшись на дороге, Гримбальд огляделся по сторонам и вздрогнув, заметив неподалёку фигуру в длинной мантии. Но тут же успокоился — мантия оказалась синего цвета, а её капюшон был отброшен за спину, открывая взору лысую голову и смуглое лицо Ватраса, мага Воды. Охотник поспешил навстречу.

— Доброе утро, почтенный Ватрас! Я так рад нашей встрече! Пошёл вчера в город, а стражники сказали...

— ...Что я покинул Хоринис, — закончил за него маг. — Пришла, знаешь ли, фантазия посетить таверну «Мёртвая гарпия». У меня с этим местом связано немало ярких воспоминаний. Но зачем ты искал меня? И что это за милое создание у тебя на поводке?

— Это мракорис... мракорёнок. Мы с ним...

— Какая прелесть! А как его зовут?

— Зовут? Как, в самом деле, его зовут? Ну... пусть будет Малыш. Да, его зовут Малыш.

— Замечательно! — воскликнул Ватрас и, присев на дорогу рядом со зверёнышем, принялся гладить его и чесать пузико. Малыш урчал от удовольствия. — Так что ты хотел сказать мне? — поднял маг взгляд на охотника.

Гримбальд, запинаясь и перескакивая с одного события на другое, поведал ему историю своих злоключений.

— Слуги Белиара возле самого Хориниса! Ты точно ничего не перепутал?

Охотник выложил перед Ватрасом найденные у поверженного врага плитки и кинжал.

— О, ритуальный нож некроманта! Так-так, боевые заклинания школы Тьмы... — легонько отпихнув разомлевшего мракорёнка, начал перебирать трофеи маг. — А это что? Любопытно... — он взял одну из плиток, на которой было больше всего надписей, и внимательно вчитался в угловатые руны. — Вот оно как!

— Что это, почтенный Ватрас? — не сдержал тревоги и любопытства Гримбальд.

— Описание одного тёмного ритуала. Ты даже не представляешь, что хотели сотворить эти мерзавцы...

— Что?!

— Они замыслили превратить всю живность острова в кровожадных тварей. Можешь себе представить стаю мирных падальщиков, которые, вместо того чтобы удирать при виде человека сломя голову, накидываются на него, будто голодные волки? Или трусливого кротокрыса, который не забивается в нору между древесными корнями, а нападает на всё живое со свирепостью мракориса?

— Не-ет, не очень... — потряс головой Гримбальд. — Но это же... это кошмар какой-то! Жизнь на Хоринисе превратилась бы в сплошной кровавый ужас, а любое путешествие — в нескончаемую войну со всей встречной живностью!

— Вот именно, — вздохнул Ватрас. — Но, к счастью, ты помешал слугам Белиара осуществить их злодейски замысел.

— Двое пока ещё живы... — напомнил охотник.

— Убитый тобой был главным. Ведь именно у него хранилась табличка с описанием обряда. Думаю, те двое теперь постараются убраться отсюда куда-нибудь подальше и надолго затаятся. Вряд ли они попытаются повторить прерванный тобой ритуал, — уверенно заявил маг.

У Гримбальда словно камень с души упал.

— Тогда, думаю, мне стоит вернуться к кругу камней и поискать свой мешок с добычей. Я собирался хорошо заработать на её продаже, — сказал он. — А ещё надо будет прибраться в пещере Никласа. Не думаю, что он обрадуется, если обнаружит возле своего очага гниющий труп.

— Верно, сын мой. Похорони его. Мёртвые заслуживают покоя, даже если при жизни они служили не тому богу, — одобрил его решение Ватрас.

— Правда, есть ещё одно дело... Стражники не пустили меня в город с Малышом. А просто выгнать в лес я его не могу. Тем более, после того, как мы вместе сражались с некромантом.

— Тоже правильно. Нельзя бросать друзей, — благосклонно кивнул маг.

— Но что мне с ним делать?

— Думаю, в этом я смогу тебе помочь. Ради этого стоит отложить возвращение в город. Если ты готов доверить мне своего четвероногого приятеля, то я отведу его к Сагитте и попрошу приглядеть за ним. Уверен, что она не откажет.

— К Сагитте? Ведьме-травнице, которая живёт в пещере за фермой Секоба? — удивился Гримбальд.

— Конечно. Уж она-то умеет находить общий язык с животными, — кивнул маг. — Сагитта присмотрит за Малышом, а ты сможешь его навещать, когда захочешь.

Обрадованный Гримбальд поблагодарил Ватраса, попрощался с мракорёнком и поспешил по своим делам. Маг потянул за поводок Малыша. Тот, огорчённый расставанием с Гримбальдом, скулил и упирался. Но Ватрас всё же сумел его уговорить и повёл к Сагитте. Всё устроилось наилучшим образом.

Правда, в одном старый маг ошибся — в способности оставшихся в живых слуг Белиара довести до конца их коварный замысел. Но это уже другая история.

-------------------

Продолжение приключений Гримбальда и его друга Драгомира: https://author.today/reader/45382/358337

Нарушитель Равновесия

Пролог

До конца смены на космической станции наблюдения «Око-629» оставалось больше трёх месяцев. Собственно, наблюдение за подконтрольным сектором космического пространства на подобных станциях Земного Содружества осуществлял искусственный интеллект посредством автоматического оборудования. Дежурные экипажи в составе трёх человек посылали на случай нештатных ситуаций. Однако эта смена, как чаще всего и бывает, проходила штатно. Экипаж отчаянно скучал.

Начальник смены Иннокентий Огнев, позёвывая спросонок, вошёл в зал управления, привычно убедился, что никаких происшествий, как обычно, не зарегистрировано, и в задумчивости остановился у размещённого посередине помещения прибора, который имел вид большого круглого стола. На самом деле это был трёхмерный экран, на который могли выводиться данные об окружающем пространстве, состоянии станции и любая другая информация, представленная в объёмном формате. Иннокентий с высоты почти двухметрового роста оглядел матовую, чуть светящуюся поверхность, вздохнул и задумчиво взъерошил короткие светлые волосы.

В зале появился второй член экипажа — Данила Островский, который отвечал за состояние оборудования.

— Доброе утро, кэп! — поздоровался он.

— Привет, Дан! — кивнул в ответ Иннокентий. — Как спалось?

— Прекрасно! — жизнерадостно отозвался Данила, невысокий энергичный шатен. — С утра успел в бассейне поплескаться и завтрак заказать. Автокухня уже трудится.

— Здорово, космические волки! — с кислым видом приветствовал их третий член экипажа. Это был черноволосый худощавый парень с нервным тонкогубым лицом. Звали его Назар Белояров, и в обязанности его входила калибровка приборов наблюдения и контроль работы искусственного интеллекта.

Островский и Белояров быстро убедились, что оборудование и программное обеспечение станции функционируют штатно и присоединились к Огневу в его важном занятии. То есть, в созерцании экрана, который всё так же находился в режиме ожидания.

— Скучно живём, братцы-наблюдатели, — изрёк Иннокентий. — Не находите?

— Есть такое дело... — уныло отозвался Белояров.

— Может, сыграем после завтрака? — кивнул на экран Островский. — Партейку в трёхмерные шахматы, а?

— Да ну, надоело... Лучше в нарды, — внёс встречное предложение Назар.

— Мы в них уже сто раз играли, — помотал головой Иннокентий. — Давайте лучше в стратегию.

— В какую? — проявил некоторые признаки интереса Белояров.

— Может, «Космический бой»? Или «Серые против синих»?

— Тоже стопятьсот раз играли...

— Кхм... — несколько смущённо прокашлялся Островский. — Вообще-то я на досуге ковырялся с одной картой...

— Да? Что за карта? — оживился Огнев. Он, в отличие от всегда жизнерадостного и уравновешенного Данилы или вечно мрачного и язвительного Назара, обычно быстро переходил из одного душевного состояния в другое — легко вспыхивал и так же легко остывал.

Данила поколдовал над панелью управления, поверхность «стола» засветилась ярче, и на ней возникла живописная местность. Она представляла собой восточный край какого-то материка, омывавшийся морем. В море возвышались несколько островов. Один, довольно крупный, располагался неподалёку от побережья континента.

— Пока только эту часть сделал. Но уже и правила разработал, и карточки с кубиками распечатал, — не без гордости сообщил Островский. — Ещё фигурки нужны, но они пока виртуальные.

— Любопытно... — рассматривая занимавшие юг побережья пустынные земли, протянул Белояров. — А как мир называется?

— Морград.

— Странное название... Отчего не Моргард? Или не Мордраг?

— И так нормально.

— Сеттинг фэнтезийный? Мечи, магия, чудовища... Неплохо, Дан, — проговорил Огнев, который уже открыл виртуальное окно и начал читать описание.

— Ну что, играем? — спросил Данила.

— Угу. Только позавтракаем.

***

Сразу после завтрака экипаж вновь собрался в зале управления. Первым делом ознакомились с правилами. Они оказались недоработанными, и Огнев предложил несколько уточнений. После короткого спора и внесения мелких поправок его вариант был принят.

— Правила, в целом стандартные. Играем за богов этого мира. Божественную власть транслируем посредством алтарей и последователей из числа персонажей. Также на карте имеются древние артефакты, которые связывают мир людей с миром богов... иными словами, игровой мир с игроками — то есть с нами. Например, двенадцать огненных чаш позволяют сторонникам одного из них использовать его магию посредством рунных камней, свитков и ритуалов, и так далее... Ну а дальше всё просто. Кидаем кубики, двигаем фишки... — подытожил Островский. — Каждый получает одинаковое количество карточек — какие кому выпадут. Их можно использовать по своему усмотрению, по одной на ход. Но обратите внимание, кроме событий, способностей и тому подобного, есть карточки с персонажами. Их можно вводить в игру в любой момент и в любом месте поля. Там после использования карточки появится соответствующая фигурка. Также вы можете назначить своего избранного. Избранным может стать изначально находившийся на поле персонаж или введённый при помощи карточки. Его наличие усиливает юнитов того или иного божества, позволяет проводить особо сильные и сложные обряды, а также...

— Да это всё понятно, давай начинать уже! — поторопил его Белояров.

— Хорошо. Тогда бросаем кубики для выбора стихии и ценностей.

— Ценностей?

— Ну да. Это то, к чему будет стремиться ваш герой.

— А, ясно.

Игроки по очереди бросили кубики.

— Стихия — Огонь, ценности — Закон и Порядок, — сообщил о выпавшем ему результате Иннокентий.

— Удачно. Огнев — огонь. А у меня стихия — Хаос, ценности — Смерть и Тьма, — сказал Белояров. — Дан, у тебя что выпало?

— Вода. И Равновесие с Жизнью, — отозвался Островский. — Теперь ещё нужно задать имена героям, и можно начинать.

— Как бы мне здесь назваться? — озадачился Огнев.

— Назовись Иннокентием. Тебе идёт, — предложил Назар.

— Ну да, — отозвался Иннокентий и набрал в окне имени героя: «Иннок». Потом стёр букву «к» и заменил на «с».

— Иннос? — хмыкнул Назар. — Ну что ж. Тогда я буду Белояр.

— Ты уже в половине игр под этим ником, — хохотнул Данила. — Фантазия иссякла?

Белояров ответил ему взглядом, полным оскорблённого достоинства, и заменил две предпоследние буквы. Получилось: «Белиар».

— Так получше будет. Есть в этом нечто демоническое, — кивнул назвавшийся Инносом Огнев. — Данила, а ты?

— А я вот так, — ответил Островский и набрал: «ДанОс».

— Тогда уж «Донос». Или лучше... — начал изгаляться мстительный Назар, которого до конца игры надлежало звать Белиаром.

— Вот не надо инсинуаций! — прервал его Данила и внёс поправки в имя своего героя. Стало: «Аданос».

— Тоже не верх изобретательности, но хоть так... — скривил губы Белиар.

Однако новоявленный Аданос хладнокровно проигнорировал его выпад. Тогда Белиар перетасовал колоду карточек и, не глядя, раздал игрокам, включая себя.

— Ну что, поехали? — спросил Аданос.

— Запускай!

Ход 1

Игровое поле делилось на четыре большие области. На материке располагались жаркий Варант, утопающая в зелени Миртана, засыпанный снегом и богатый полезными ископаемыми Нордмар с примыкающими к нему бесплодными ледяными землями, по которым бродили племена орков. Восточнее раскинулось море с островами. Правда, самые южные из них Аданос пока не доработал, поэтому приходилось играть на немногих готовых. Прежде всего, на самом большом из них, который назывался Хоринис. Его населяли в основном люди, но кое-где в горах встречались и разрозненные орочьи селения.

Фигурки юнитов располагались на карте неравномерно. Нордмар заселяли сторонники Инноса. Ему же поклонялись маги Огня, знать Миртаны и Хориниса во главе с королём Робаром Вторым, воины, многие торговцы, рудокопы и кузнецы.

Белиара почитали, в основном, орки, население городов Варанта, именовавшееся ассасинами, и маги Тьмы, которые концентрировались в четырёх больших храмах в разных частях поля. Также в его ведении находилась всякая нечисть, демоны и ожившие покойники.

Сторонники Аданоса маленькими группками и по одному рассыпались по всему игровому миру. Это были кочевники и маги Воды в Варанте, друиды и странники Миртаны, охотники Хориниса, многочисленные крестьяне, рыбаки, мореходы и прочий люд, близкий к природе и водной стихии. Также ему подчинялась разнообразная живность.

— Назначаю короля Миртаны Робара Второго своим избранным, — сообщил Иннос. Фигурка монарха налилась сиянием, миртанские воины и маги сразу же получили повышение характеристик — силы, стойкости, магической энергии и дисциплины.

— А я пока погожу, — сообщил Белиар.

— И я, пожалуй, тоже, — чуть подумав, сказал Аданос.

— Правила позволяют, — пожал плечами Иннос и бросил кости.

Бросил, кстати, очень удачно. Выпало семнадцать очков. Это позволило его войскам и магам сделать достаточно шагов, чтобы за один ход достигнуть сразу двух ближайших храмов Белиара и предать их огню вместе со служителями тёмного культа, которые не смогли оказать достойного сопротивления превосходящим силам. Позиция бога Хаоса и Тьмы сразу стала заметно слабее.

— Ах, ты так! Ну ладно... — проворчал Белиар, исподлобья бросив на Инноса недобрый взгляд.

Кости он швырнул на стол с таким видом, будто это они нанесли ему столь чувствительный урон. Не стоило этого делать — словно в отместку выпало всего три очка. Всё, что смог Белиар, так это вывести из-под возможного удара некоторые фишки. Однако этим он не ограничился. Перетасовал доставшиеся ему карточки, выбрал одну и выложил на стол.

— Невидимость. Позволяет спрятать от глаз врага один или два крупных объекта, — прокомментировал Аданос. — Но если накрыть два, то придётся пропустить следующий ход.

Белиар накрыл невидимостью оба своих оставшихся храма вместе со всеми их обитателями. Иннос лишь досадливо крякнул — он рассчитывал разобраться с храмами в несколько ближайших ходов. Не вышло. Тогда он принялся увеличивать войско, расходуя казну короля Робара на вербовку наёмников.

Аданос тоже бросил кости. Выпало девять очков, которые он употребил для перемещения стад на более тучные пастбища. А затем при помощи карточки увеличил уловы рыбы.

Белиар и Иннос на его действия внимания не обратили. Их уже полностью поглотило взаимное соперничество.

Ход 2

Пропущенный Белиаром ход Иннос употребил с пользой. Он направил основную часть войск при поддержке королевского флота на юг, к границам Варанта. Ещё один крупный отряд двинулся на север для присоединения Нордмара. Чтобы завоевать населявших эту страну суровых северян, его сил было ничтожно мало, однако бог Огня явно надеялся на свой авторитет среди обитателей ледяных долин.

Белиар с досадой следил за его действиями, не имея возможности вмешаться.

На следующем ходу войска Робара Второго вторглись в пределы Варанта и одновременно вошли в Нордмар. На севере нашлось некоторое число недовольных, которые оказали сопротивление. Но всё же большинство северян склонились на сторону избранного Инноса и присоединились к его войскам. Нордмар стал верным вассалом Миртаны.

Для закрепления успеха Иннос ещё велел послать группу магов, чтобы занять и восстановить старый монастырь в горах. А один из нордмарских кланов обязался поставлять миртанцам отличное оружие и металл для доспехов, выплавленный из добывавшейся здесь же магической руды.

Тем временем на юге дела Инноса шли не столь радужно. Ассасины Варанта, поддержанные тёмными магами, оказали бешеное сопротивление. Лишь маги Воды и разрозненные племена кочевников пустыни сохраняли доброжелательный нейтралитет по отношению к миртанцам.

Наконец, Белиар смог вмешаться в ход игры и, после броска кубиков, нанёс чувствительный контрудар миртанским войскам, во главе которых шёл сам Робар Второй.

Аданос эти ходы использовал для регулирования водосброса рек в Миртане и на Хоринисе. Кроме того, он увеличил плодовитость дичи в Неизвестных землях на окраине Нордмара, иначе естественное увеличение численности орочьих орд могло вскоре привести к снижению количества добычи и голоду в становищах, о которых Иннос и Белиар, увлечённые сражениями в Варанте, пока не вспоминали.

Между тем варантские войска почитателей Белиара остановили вторгнувшихся миртанцев и разорвали их войско на две части. Одна группировка, ядро которой состояло из королевских паладинов, вместе с Робаром Вторым организованно отступила на север, не понеся существенных потерь. Тем не менее, перед ней оказалось мощное варантское войско во главе с полководцем Гелоном.

А вот второй части миртанского воинства пришлось несладко. Состояла она в основном из наёмников, сражавшихся за королевское золото. По большей части они были крепкими и опытными воинами, однако понесли большие потери и лишились своего предводителя. Варантцы, которых возглавлял военачальник по имени Люккор, умелый стратег и фанатичный почитатель Белиара, загнали наёмников в пустыню и готовились окончательно похоронить их в песках.

— Ну что, братец? Не вышло нахрапом взять? — с усмешкой глядя на Инноса, спросил Белиар. — Кидай кости, твой ход!

— Погоди, я ещё этот не закончил, — раздражённо бросил бог Огня, просматривая карточки. Наконец, он выбрал одну. И оказалась она явно совсем из другой колоды. С интерактивной поверхности на Инноса смотрело усталое лицо человека с бородой, одетого в обильно оснащённый металлическими пуговицами мундир и головной убор с длинным козырьком. «Генерал южан Эдвард Ли», — гласила подпись.

«Видно, наш Аданос по ошибке сунул в свою колоду карточку из игры «Серые против синих». Помнится, в ней этому бородатому парню не повезло — так уж легли кости... Хотя ладно, немного переоденем, бороду и усы уберём, кепку снимем, нагрудник и латы добавим. Никто не заметит подмены... Ну что ж, теперь в бой».

Иннос уверенно положил карточку на игровой стол. Маленькая фигурка вышла вперёд и встала перед строем наёмников.

— Это ещё кто? — с презрением спросил Белиар.

— Его зовут Ли. Он опытный воин, известный всей Миртане. Король Робар второй назначил его генералом и поставил во главе окружённой воинами Люккора части миртанского войска, — пояснил Иннос

— Вон оно что! — покивал Белиар. — Пусть. Это им вряд ли поможет.

Однако Белиар ошибался.

Ход 3

На следующем ходу войска Робара, использовав преимущество в дисциплине и выучке, совершили неожиданный манёвр и поставили под угрозу правый фланг более многочисленного, но рыхлого войска Гелона. Это обеспечило миртанцам локальный численный перевес, а качественное превосходство и так было на их стороне. Почти верная победа ускользала из рук Белиара и грозила обернуться полным разгромом.

Бог Хаоса, витиевато выругавшись, насколько мог, уплотнил построение отрядов Гелона и повёл ему на помощь основную часть сил Люккора. Для блокирования отряда наёмников под началом генерала Ли он оставил лишь небольшой заслон.

Вот тут-то характеристики введённого в игру персонажа и дали о себе знать. Предводительство Ли существенно повысило наёмникам боевой дух, манёвренность и скорость. Они без труда обошли оставленный заслон, обогнали войско Люккора и расположились на его пути по вершинам песчаных холмов, окружавших узкую долину.

На обход наёмников Белиар не мог тратить время — войска Робара уже начали громить правый фланг Гелона. Начинало сказываться преимущество в оружии и доспехах из магического металла, которых нордмарские мастера с каждым ходом поставляли миртанцам всё больше. Поэтому Белиар, бросив кубики, приказал Люккору вести воинов на прорыв.

— Топь! — провозгласил Иннос, выкладывая на стол ещё одну карточку.

— Какая ещё топь?! Здесь же пустыня! — возмутился Белиар.

— Всё верно. Карточка «Топь», наложенная на пустынную местность, превращает её в зыбучие пески. Эффект тот же. Загляни в правила, если не веришь, — подал голос Аданос.

Белиар лишь зарычал от бессилия.

Войско Люккора застряло на два хода и получило жирный минус к защите. Наёмникам под началом Ли осталось лишь расстреливать воинов пустыни из луков и арбалетов, словно мясных жуков — самых слабых и беззащитных представителей местной фауны.

На то, что там делает Аданос, Иннос, поглощённый противостоянием с Белиаром, вновь не обратил внимания. А вот его противник перевёл взгляд далеко на север, подумал немного и злорадно хмыкнул.

— Голод, — объявил Белиар, выкладывая карточку.

Аданос с досадой поморщился — все его усилия по настройке экологического баланса в орочьих землях к северу и западу от Нордмара пошли прахом. Значительная часть дичи погибла, орочьи стойбища оказались под угрозой голодной смерти. Вожди волосатых племён обратили хищные взгляды на юг, где раскинулся куда более сытый и благополучный Нордмар, куда в обмен на изделия из магического металла, шкуры и другие товары текли продовольствие, ткани и вино из Миртаны.

Бросив кости, Белиар двинул орочьи орды, пока что разрозненные и плохо организованные, в пределы Нордмара. Иннос досадливо поморщился и выставил им навстречу немногочисленные отряды своих паладинов, расквартированные на севере, которые подкрепил добровольцами из числа воинов нордмарских кланов.

На следующих ходах миртанцы здорово потрепали орков, остановив их натиск. Отдельные отряды продвинулись далеко на север, достигнув орочьих стойбищ, и учинили там безжалостную резню. Орков оставалось ещё очень много, они в несколько раз превышали население Нордмара, включая миртанские гарнизоны, но у них не было единого командования и объединяющей идеи. Они просто хотели жрать, чтобы не подохнуть с голоду. А люди стояли между ними и пищевыми ресурсами более южных земель.

Тогда Белиар, снова тщательно перетасовав доставшиеся ему карточки, выбрал одну и положил на край игрового стола.

— Знакомьтесь, это Хош-Пак, великий шаман и духовный лидер орков, — сообщил бог Тьмы и Хаоса.

Едва оказавшись на карте, Хош-Пак собрал вокруг себя кружок учеников и начал проповедовать. Чтобы поучиться у него, некоторые шаманы приезжали даже с островов, пересекая Миртанское море на грубых долблёных лодках.

На следующих ходах действия орочьих воинств стали более осмысленными, а бойцы получили жирную прибавку к духу и стойкости. Шаманы по эффективности боевых чар приблизились к средним магам Огня. Миртанцам волей-неволей пришлось ослабить натиск и перейти к обороне, а кое-где и отступить. Особенно не повезло отряду стрелков, посланному на помощь паладинам. Они натолкнулись на многочисленную орду орочьих воинов и были буквально втоптаны в землю.

Зато на юге дела сторонников Инноса шли более чем успешно. Робар Второй добил войско Гелона и начал захватывать один город за другим. Двигаясь на юг вдоль разделявшего Миртану и Варант узкого залива, королевские войска заняли Лаго и Бен-Эрай, затем внезапным ударом захватили Бен-Салу и вышли к предместьям крупнейшего варантского города Бакареша. Мощные миртанские галеоны в сражении, которое состоялось бухте Бакареша, утопили большую часть варантского флота, а оставшиеся у врага корабли обратили в бегство.

Тем временем часть войска под командованием генерала Ли выдвинулась на запад и заняла городок Браго. Остатки разбитых варантских войск, огрызаясь, отступали вглубь пустыни. Там не всегда их ждал тёплый приём — почитавшие Аданоса кочевники пользовались случаем, чтобы отомстить за былые обиды. Полноценной стороной в конфликте они ещё не стали лишь потому, что бог Равновесия через своих служителей — магов Воды — призывал кочевые племена к миру.

Ход 4

Несколько следующих ходов Аданос использовал на повышение продуктивности сельского хозяйства и охотничьих угодий на острове Хоринис. То ли интуиция, то ли трезвый расчёт подсказывали, что рано или поздно эти ресурсы пригодятся противоборствующим сторонам и ему самому.

Тем временем войска избранного Инноса заняли большую часть земель Варанта. Взяв Бакареш, они выдвинулись далеко на юго-запад и осадили хорошо укреплённый город Мора-Сул. Свободными от миртанцев оставались лишь окрестности Иштара, который располагался на самой окраине страны, в далёких предгорьях.

Однако этими завоеваниями успехи Инноса и ограничивались. Орки севера, распропагандированные Хош-Паком, выдвинули из своей среды предводителя — молодого военного вождя одного из племён по имени Кан. Под его началом дела у волосатого народа пошли куда бодрее. Они окружили в горных долинах и перебили немногочисленные миртано-нордмарские отряды, а затем заняли большую часть земель Нордмара. Но, самое главное, они захватили рудники и питавшуюся подземным огнём плавильню, отрезав войска Робара от поставок магического оружия и брони.

— Что на это скажешь, братец? — спросил Белиар, бросив насмешливый взгляд на Инноса.

— Ещё не вечер, — ответил бог Огня, изо всех сил стараясь сохранить уверенный и беспечный вид.

Слова Иннос тут же подкрепил делом, выложив карточку «Магическая руда».

— Вот эта местность на острове Хоринис называется Рудниковая долина. Здесь издавна добывали магическую руду, которая по качеству не уступает нордмарской. Затем шахты оказались заброшены, но теперь мы возобновим их разработку, — сообщил он.

Белиар с досадой выругался. На Хоринисе, если не считать небольшого числа полудиких орков и загнанных в подполье мелких сект чернокнижников, у него почитателей не было. А Иннос успел сколотить на острове довольно многочисленные отряды стражи, подчинённые местному губернатору и королевскому наместнику. К тому же, на Хоринисе располагался крупный монастырь магов Огня. Противопоставить сторонникам Инноса в прямом бою Белиар пока ничего не мог.

Чтобы резко нарастить добычу руды на Хоринисе, Иннос надоумил короля Робара учредить в Рудниковой долине каторжную колонию. Заключённых со всех подвластных ему земель, а также пленных варантцев везли на Хоринис крепкие деревянные парусники, которые возвращались в Венгард с грузом руды и слитков магического металла.

Королевские кузницы работали день и ночь, в войска снова стало поступать не имеющее равных вооружение. Благодаря этому удалось остановить орков у северных пределов Миртаны, отстоять монастырь Огня в Нордмаре, наладить партизанскую войну нордмарских кланов против орков. На юге король Робар принудил к сдаче гарнизон Мора-Сула и фактически стал правителем всего Варанта.

Иштар по-прежнему оставался вне его власти, ограждённый бесплодными пустынями и защищаемый фанатиками-ассасинами. Но это особого значения не имело — львиная доля ресурсов страны была под контролем Робара Второго. Появилась возможность перебросить часть войск в Нордмар, чтобы выбить оттуда орков.

Казалось, до полного проигрыша Белиару осталось всего несколько ходов. Он продолжал посылать орков в набеги, стараясь оттянуть внимание Инноса на север. Сам же вёл какую-то возню среди своих сторонников, остававшихся на подвластных Инносу землях. Тот особого значения таким мелочам не придавал, время от времени посылая против самых дерзких сектантов инквизиторские бригады магов Огня.

Бунт и массовый побег заключенных с каторги в Рудниковой долине стал для Инноса неожиданностью. Пока паладины короля Робара совершали подвиги на севере и на юге, сторонники тёмных сил вели незаметную работу среди заключённых, подбивая их к неповиновению. А после внезапного набега на рудники воинов одного из местных орочьих племён поставки магической руды почти прекратились.

По всему Хоринису, Миртане и Варанту на дорогах, возле ферм и охотничьих лагерей появилась нежить, державшая в страхе простолюдинов. Для её вызова Белиар задействовал возможности двух своих оставшихся храмов, так и не разрушенных воинами Инноса.

В довершении несчастий, в нескольких городах Варанта оказались отравлены колодцы, из которых снабжались водой миртанские гарнизоны — это Белиар использовал карточку «Яд», послав своих сторонников травить источники. А в Бакареше один из паладинов перешёл на сторону Белиара, убив нескольких своих товарищей.

— Наверное, уже считал себя победителем? — усмехнулся Белиар.

Иннос нахмурился.

Аданос бросал взгляды то на одного, то на другого, и по выражению глаз невозможно было понять, о чём он думает.

Ход 5

— Магический барьер! — выложил Иннос на стол очередную карточку. — Аданос, мне потребуется помощь твоих магов. Надеюсь, не откажешь? В долгу не останусь, если что. Хочешь, разрешу проповедь твоего учения в своих городах?

— Идёт, — коротко отозвался бог Равновесия.

— Сговорились, гады! — процедил Белиар.

На следующем ходу в Рудниковую долину телепортировались шестеро служителей Огня во главе с верховным магом Ксардасом и такое же количество магов Воды, которых возглавил Сатурас. Они установили пять фокусирующих камней, ставших как бы концами лучей пентаграммы, накрывшей всю долину, и начали обряд создания защитного купола над каторгой.

Белиар, пристально наблюдавший за их действиями, выложил на стол карточку «Древнее зло» и многообещающе усмехнулся.

— Это ещё что за тварь? — пробормотал Иннос.

— Знакомься, братец, это Крушак. Демон, которого тысячу лет назад вызвали орочьи шаманы. Всё это время он спал в подземном храме и набирался сил, но, согласно древнему пророчеству, вскоре должен проснуться и установить на Хоринисе свои порядки, — не без злорадства сообщил Белиар. — Он всё ещё спит, но уже кое-что может. Не будете возражать, если мы с ним немного поучаствуем в вашей затее? Впрочем, даже если не согласны, мы всё равно внесём свою лепту.

Магический купол, который должен был накрыть лишь пару шахт с заключёнными, стал быстро увеличиваться. Он захватил всю Рудниковую долину и даже кусочек моря у побережья. Внутри оказались все охранявшие каторжан стражники и двенадцать магов.

— И, кстати, назначаю Крушака своим избранным, — добавил Белиар.

— Каким ещё избранным? Он же не разумное существо, а какой-то паук-переросток! — возмутился Иннос.

— Видишь ли, братец, видовая принадлежность избранного правилами в точности не оговаривается, а разумом Крушака я наделил. Да и вообще, правила существуют, чтобы их обходить. Тебе ли не знать? — с усмешкой возразил Белиар.

Иннос оглянулся на Аданоса, ища поддержки, но тот лишь пожал плечами.

Теперь положение сторонников Инноса заметно усложнилось. Оказавшись запертыми под магическим куполом, который легко пропускал внутрь, но не выпускал наружу никого живого, каторжники подняли бунт и перебили охрану. Лишь с большим трудом Иннос и Аданос сумели вывести из-под удара магов Огня и Воды.

Иннос применил карточку «Дипломатия». Не без труда королю Робару удалось добиться возобновления поставок магической руды. Однако отныне за неё приходилось платить восставшим каторжникам продовольствием, крепкими напитками, одеждой и даже посылать их главарям, которые стали называть себя рудными баронами, женщин. Руда теперь обходилась во много раз дороже, чем прежде.

Белиар продолжал усиливать натиск на почитателей Инноса в Нордмаре и Варанте. В итоге Робару Второму пришлось вывести войска из города Мора-Сул, который находился слишком далеко на западе — за пустыней и населёнными нежитью обширными руинами. Однако в Бакареше и других населённых местах Варанта его войска засели накрепко.

Тем временем события в Рудниковой долине на острове Хоринис шли своим чередом. Оставшиеся под куполом вместе с людьми орки, чувствуя поддержку Крушака, стали чаще учинять набеги на шахты и замок в середине долины, который главари каторжников превратили в свою резиденцию. Всё чаще в подземельях и руинах пробуждалась нежить и нападала на людей. В схватке с порождениями Белиара даже погиб один из рудных баронов. Одну из шахт людям пришлось забросить после обвала и нашествия оживших покойников.

Однако такое давление на каторжников стало ошибкой Белиара. Заключённые, ощутив враждебность тёмного бога, всё чаще прислушивались к служителям Инноса и Аданоса. Вместе они дали оркам решительный отпор и даже захватили некоторых из них в рабство. От нежити в ближайших окрестностях тоже избавились. В итоге поставки руды стали даже более стабильными, чем прежде.

В очередной раз бросив кости и передвинув войска своих сторонников на материке, Белиар вновь обратил взгляд на Хоринис. Нахмурился, оценивая обстановку, а затем выложил на стол карточку «Ренегат».

— Верховный маг Огня Ксардас, как оказалось, давно баловался тёмными заклинаниями и некромантией. Теперь он открыто перешёл на сторону Тьмы, — сообщил он. — Чем на это ответишь, братец?

Инносу оставалось лишь заскрипеть зубами от досады. Он приказал магам Огня прикончить своего бывшего предводителя или захватить живым, но тот легко отбился от более слабых магов и скрылся в орочьих землях, который занимали юго-западную часть Рудниковой долины.

Тогда в дело вмешался Аданос, который тоже использовал карточку на Ксардаса. Называлась она «Тайные намерения». Однако никаких видимых последствий это не вызвало.

— И что это значит? — с подозрением спросил Белиар.

— Всему своё время... братец, — отозвался Аданос. — Всему своё время.

Ход 6

На следующем ходу Белиар продолжил преподносить Инносу неприятные сюрпризы. Орки в Нордмаре построили несколько галер и совершили морской набег на побережье Миртаны. Подошедшие королевские галеоны легко расстреляли утлые суда волосатых из пушек, но это было только началом. Строительство боевого флота орков началось по всем северным бухтам и фьордам.

Затем бог Тьмы использовал карточку «Интрига», в результате чего лучший полководец короля Робара — генерал Ли оказался обвинён в измене и брошен за барьер вместе с другими каторжниками.

Этим воспользовался Аданос. Его маги договорились с Ли, тот собрал отряд наёмников, и вместе они ушли в северо-западную часть Рудниковой долины, где основали Новый лагерь. К ним присоединилось немалое число воров и рудокопов. Они начали разработку ещё одной шахты, которая обнаружилась неподалёку. Руду из неё не отправляли королю, а накапливали у себя в лагере — надеялись с её помощью когда-нибудь сокрушить магический барьер и вернуть себе свободу.

Правда, питаться сторонникам Ли приходилось за счёт охоты и возделывания небольших рисовых полей, а одеваться в шкуры. Но это их, похоже, не смущало. Если же какие-то товары требовались очень уж сильно, то они устраивали нападения на караваны, которые предназначались рудным баронам.

Тем же пока было не до них. В Старом лагере объявился самозваный пророк из числа рудокопов, назвавшийся Ю'Берионом. Он проповедовал учение некоего нового божества — Спящего, в лице которого Иннос и Аданос без труда опознали Крушака. Новую секту вовремя не подавили, новоявленный пророк собрал большое число последователей и увёл на прибрежные болота, где они основали ещё один лагерь.

В итоге случившегося раскола поставки руды королю вновь заметно сократились, и ему пришлось компенсировать потерю рабочих рук отправкой новых каторжников. Теперь подданных Робара Второго ссылали в Рудниковую долину даже за самые незначительные преступления и проступки. Разумеется, любви народа к монарху это не прибавляло.

Тем не менее, на игровой карте на какое-то время установилось шаткое равновесие. Крушак продолжал мирно спать в своём подземном храме, исподволь копя силы. Его последователи укрепляли Болотный лагерь, приносили жертвы своему божеству и осваивали дарованную им взамен магию, которую называли магией Спящего. Выдержать близкое знакомство с их учением мог не каждый. Например, один из сектантов по имени Нетбек сошёл с ума, а затем ушёл на болота и принялся разговаривать с деревьями.

К сектантам примкнул бывалый воин по имени Ангар, который сколотил отряд стражей, вооружил их длинными мечами и упорными тренировками превращал в очень опасных бойцов.

Маги Воды и наёмники Ли собирали магическую руду, складывая её в здоровенную кучу в пещере посреди лагеря.

Избранный Инноса Робар Второй исправно получал с Хориниса сырьё для оружия и доспехов, которыми снаряжал всё новых и новых воинов. Дошло до того, что в Орден королевских паладинов стали принимать не только отпрысков знатнейших семейств Миртаны, как было прежде, но и всякий сброд — отличившихся в боях простолюдинов, наёмников и выходцев с Южных островов. В монастыри Инноса стекались всё новые послушники, из которых воспитывали боевых магов.

Это приносило плоды. Волны орочьих орд всё чаще разбивались о стройные ряды воинов Инноса, а также прочные стены миртанских крепостей и замков. На северо-востоке Варанта королевские войска также стояли крепко, не уступая ни пяди раскалённой солнцем земли.

— Ничего-ничего, дай только срок, братец! Рано или поздно он проснётся, и вот тогда... — ворчал Белиар.

К тому времени Рудниковая долина на Хоринисе просто кишела всяческой живностью — Аданос старался, чтобы здешнему разросшемуся населению хватало мяса для еды и шкур для одежды. Однако коварный бог Тьмы даже столь благое намерение сумел обратить во зло. При помощи тёмной магии он повысил агрессивность животных. Прежде мирные лесные звери стали нападать на караваны заключённых с рудой и товарами, а членистоногие обитатели подземелий — ползуны — превратили и без того трудную и недолгую жизнь рудокопов в настоящий ад. Стражники рудных баронов попросту не успевали разбираться с тварями — так их оказалось много.

И вот тогда к рудному барону Гомезу прибыли посланцы от Ю'Бериона, основателя лагеря на болотах. Они предложили заключить сделку — сектанты пришлют нескольких лучших стражей для борьбы с ползунами. А Гомез... Гомез просто не станет им в этом препятствовать. Всё, чего просили взамен сектанты — это возможности забирать себе жвала убитых ползунов.

Такие странные условия насторожили магов Огня. Их нынешний предводитель по имени Корристо советовал Гомезу отказаться от предложения почитателей Спящего, в котором явно имелся какой-то подвох. Однако победила алчность — рудный барон предостережениям служителей Инноса не внял и заключил с Братством Спящего сделку. Вскоре в Старую шахту явились стражи с болот и устроили ползунам настоящую бойню.

Добыча руды немедленно возросла до прежнего уровня. Гомез был доволен, король Робар тоже не жаловался, и лишь Корристо пребывал в постоянной тревоге, ожидая самых дурных последствий.

Ход 7

Аданос окинул взглядом игровое поле, и нахмурился.

— А знаете, что, мои божественные друзья, не слишком ли вы увлеклись накоплением сил? Множество войск, боевые флоты, постоянно растущая магическая мощь... Хоть представляете, что будет, когда вы перестанете всё это сдерживать и напустите друг на друга? — проговорил он.

— Конечно, представляю, — ухмыльнулся Белиар. — Я сотру в пыль последователей моего унылого братца.

— Кто ещё кого сотрёт... — процедил в ответ Иннос.

— Именно это меня и беспокоит. Вы же превратите весь мир в выжженную пустыню. А я, между прочим, убил на его создание уйму времени. Думаете, просто было сбалансировать потоки магических энергий, биоценозы, демографию и экономическую систему?

— Да что ты разнылся? Это всего лишь игра! — с насмешкой фыркнул Белиар.

— Игра-то игра, однако очень жаль вложенного труда... — пробормотал Аданос и бросил взгляд на Инноса, надеясь на поддержку.

— Если этому миру суждено быть уничтоженным, то он будет уничтожен. Таков порядок вещей, — равнодушно ответил бог Огня. Он всё ещё злился на Аданоса за бунт магов Воды и уход их из Старого лагеря вместе с Ли и целой толпой народа. — Ну что, бросаем кости?

Кубики в очередной раз покатились по столу. Затем Иннос и Белиар по очереди стали возводить храмы и башни, передвигать войска и обозы с различными ресурсами, необходимыми для войны. А на Хоринис отправился очередной караван с заключёнными.

Аданос тоже в свой черёд бросил кости. Ему выпало всего четыре очка, и три из них он употребил на повышение урожаев мясных грибов и диких ягод. Бог Равновесия рассчитывал хоть как-то компенсировать ухудшение питания жителей из-за осложнившейся в последнее время охоты.

А оставшееся очко он истратил на сумасшедшего сектанта Нетбека, приспособив его для ухода за деревьями на окраинах болот. Тот стал присматривать за саженцами и повсюду растаскивать семена, из которых в будущем должны вырасти новые лесные великаны.

Затем Аданос перетасовал оставшиеся у него карточки и, подумав немного, выложил одну из них. Никакого рисунка на её поверхности не было, лишь ровный серый фон и несколько букв, из которых складывалось название.

— «Без имени»? — удивился Белиар, бросив острый взгляд на карточку. — Это что ещё за пакость?

— Нейтральный персонаж, — пожал плечами Аданос.

— Как это — нейтральный? — удивился Иннос.

— А вот так. Он ни за кого из нас. Сам за себя. Но впоследствии может сыграть на чьей-нибудь стороне. А может и не сыграть. Тут уж как повезёт, — ответил Аданос. — Передвигать его можно по очереди.

— Чую подставу! — уверенно заявил Белиар.

— Ты слишком мнительный... братец, — усмехнулся бог Равновесия. — Так просто интереснее, разве нет?

— Не-ет, тут явная засада... — не унимался бог Тьмы.

— Да ну, что он сделает-то? — хмыкнул Иннос, кивнув в сторону появившейся на игровой карте жалкой фигурке, не помеченной ни одним из божественных цветов — ни красным с золотом, ни аквамариновым, ни лилово-чёрным.

***

Королевские стражники, наряженные в золотисто-жёлтые бригандины, подвели осуждённого к краю обрыва, за которым мерцала поверхность магического барьера. Вид без пяти минут пожизненный каторжник имел самый ничтожный — измождённое небритое лицо, выпирающие сквозь лохмотья рёбра, собранные в хвост волосы, разобрать природный цвет которых было невозможно из-за слоя грязи... Лишь полные жизни дерзкие глаза недобро глядели на судью в долгополой мантии и нелепом головном уборе.

— Именем короля Робара Второго я приговариваю этого каторжника...

Судья не успел дочитать приговор, на миг ослеплённый яркой вспышкой от заклинания телепорта. Лишь только свет погас, все увидели крепкого мужчину с проседью в тёмных волосах и бороде, одетого в мантию высшего мага Огня. Заключённый понятия не имел, кто это, но стражники и судья сразу же узнали Пирокара, настоятеля монастыря Инноса на Хоринисе.

— Подождите! — воскликнул маг и шагнул к осуждённому, которого за сведённые за спиной руки крепко держали стражники. — Каторжник, мне нужно, чтобы ты доставил письмо магам Огня.

— Зачем мне это? — нахально спросил тот.

— Ты сможешь выбрать любую награду, — пообещал Пирокар.

— Хорошо, — пожал плечами осуждённый. — Только у меня условие. Пусть этот гундосый хмырь заткнётся.

— Да как ты смеешь?! — взвился судья, но был остановлен повелительным жестом мага.

— Молчать! — рыкнул Пирокар, и судья в самом деле заткнулся.

Маг протянул каторжнику свёрнутый в трубку лист пергамента, с которого свисала красная печать. Тот насмешливо покосился на одного из своих конвоиров, и стражник выпустил руку осуждённого. Второй последовал его примеру. Осуждённый криво ухмыльнулся и, бесстрашно глядя в глаза мага, взял письмо, после чего сунул его под грязную серую рубаху с оторванными рукавами.

— Отправляйте его! — приказал маг, и один из стражников не без удовольствия пихнул каторжника в грудь.

Тот, огласив окрестные скалы нецензурной тирадой, пролетел сквозь поверхность барьера и рухнул в плескавшееся внизу озеро. Маг проводил его задумчивым взглядом.

— Вынужден указать вам на то, почтенный Пирокар, что должность, которую я занимаю волею Его Величества, требует к себе... — начал было судья, уже успевший вернуть неприятному лицу прежнее самодовольное выражение.

— Да плевать мне на твою должность! — равнодушно отозвался Пирокар. — Куда важнее, чтобы письмо хотя бы на этот раз дошло до адресата и не было перехвачено главарями каторжников. За барьером явно назревает что-то недоброе, а мы ничего не можем понять, только тычемся в проклятый купол носами, словно слепые щенки.

— Что назревает, ваша милость? — робко подал голос один из стражников.

Пирокар бросил на него удивлённый взгляд, словно на внезапно заговоривший предмет мебели, но всё же удостоил ответа:

— Если бы я знал, любезный. Если бы я только знал...

Ход 8

Боги продолжали свои божественные дела — каждый в тех пределах, которые отпускала ему на каждом ходу судьба, олицетворённая в игровых костях. Иннос и Белиар всё так же копили силы для решительной схватки, Аданос пытался хоть как-то сгладить опасные последствия их противостояния для игрового мира.

Не забывали боги и о нейтральном персонаже, которого ввёл Аданос. Благодаря содействию Инноса парень, которому никто так и не удосужился дать имени, делал стремительную карьеру в Старом лагере. Он сумел получить доступ во внутреннее кольцо и вручил письмо Пирокара магу Корристо. В нём содержалось предостережение об опасности культа Спящего и необходимости противостоять сектантам.

Однако на очередном ходу Белиар перехватил управление нейтралом и решил приспособить его для помощи стражам Братства Спящего в добыче жвал ползунов, секрет которых требовался им для магических обрядов. Иннос не препятствовал. Во-первых, хватало забот на материке, где орки снова перешли в наступление. Во-вторых, очищение шахты от ползунов позволяло наращивать добычу руды, что богу Огня было только на руку.

Когда очередь дошла до Аданоса, тот также не забыл о безымянном персонаже. Он помог ему победить королеву ползунов и добыть её яйца, в которых содержался куда более сильный секрет, чем в жвалах взрослых особей. Белиар, впервые за игру, посмотрел на бога Равновесия с одобрением. Иннос же лишь прикусил губу от досады — действия Аданоса могли приблизить ритуал пробуждения Спящего, который готовили в Болотном лагере.

На некоторое время противоборствующим богам стало не до мелкой возни на Хоринисе. Белиар двинул своих последователей в решительное наступление. Ассасины заключили союз с орками и выбили паладинов Робара Второго из Варанта. На севере ему пришлось вывести разбитые войска из Нордмара. Местные кланы не сдались, продолжив против орков партизанскую войну, удержался от захвата и монастырь Инноса, но потеря природной плавильни стала чувствительным ударом — производство оружия и доспехов снова заметно уменьшилось.

В Рудниковой долине тем временем безымянный персонаж притащил Ю'Бериону один из магических камней — юниторов, при помощи которых маги в своё время создали барьер. Предводитель Болотного лагеря объявил, что теперь всё готово к ритуалу вызова Спящего. На площади перед храмом собралась большая часть сектантов, и они начали обряд.

Белиар, который увлечённо топил миртанский флот при помощи многочисленных орочьих галер, заметил изменения в Братстве Спящего в самый последний момент, когда сделать ничего уже было нельзя.

— Эй, вы что творите?! Крушак ещё не успел набрать сто процентов необходимой энергии! — закричал он. — Он же сейчас...

Фигурки перед храмом скрутило от невыносимого ужаса. Ю'Берион рухнул как подкошенный и больше не поднялся. Крушак, попусту истратив значительную часть с таким трудом накопленной мощи, так и не проснулся.

Иннос, у которого поводов для веселья в последнее время не было, теперь удовлетворённо рассмеялся:

— Ну что, братец, уел тебя наш Аданос?

— Фигня! — сердито пробурчал бог Тьмы. — Твоего положения на материке и на море это никак не меняет. Ну что, бросаем кости?

***

Несколько стражей Братства Спящего с самым унылым видом вышли из ворот Болотного лагеря и направились по тропе, которая вела к Старому лагерю и дальше — к шахте. Как им представлялось, добыча жвал ползунов после провала обряда Пробуждения была делом бессмысленным, но алхимик Кор Галом, после смерти Ю'Бериона фактически возглавивший Братство, настаивал, чтобы они вернулись к добыче.

Дойдя до стоявшего возле тропы большого бука, стражи остановились и принялись оживлённо обсуждать недавние события и своё будущее, вдруг ставшее тревожным и непонятным. Неожиданно к ним присоединился ещё один человек — слывший сумасшедшим Нетбек, который большую часть времени бродил по окрестным болотам. На этот раз он заговорил на удивление разумно.

— Приветствую, вас, воины! Слышал, о несчастье, которое постигло Братство.

— А, Нетбек... Я думал, сейчас начнёшь спрашивать, не обижаем ли мы твои драгоценные деревья... — кисло ухмыльнулся в ответ один из стражей.

— Я и так вижу, что не обижаете, — сморщил в ответной улыбке полное, украшенное татуировками лицо Нетбек. — Насколько мне известно, у вас есть дело поважнее — то, которое поручил вам Кор Галом.

— Да уж, велика важность... Кому теперь нужно зелье из жвал ползуна, когда пробудить Спящего нам так и не удалось! — проворчал другой страж.

— Уверяю тебя, брат, что теперь потребность в вашей работе высока как никогда. Без преувеличения, будущее Братства, да и, пожалуй, всего мира зависит от того, сумеете ли вы добыть достаточное количество жвал ползунов.

— Вот как? — с удивлением протянул собеседник Нетбека. Страж вгляделся в лицо сумасшедшего, но сейчас во взгляде того не оставалось и тени безумия. — Откуда ты это знаешь?

— Спящий говорил со мной прошлой ночью и открыл истину.

— Что ты видел... почтенный Идол Нетбек?

— Когда придёт срок, я расскажу обо всём братьям, в том числе и вам. А сейчас нельзя терять времени. Поспешите в шахту и добудьте как можно больше жвал!

— Угу, добудешь их теперь, как же! — подал голос ещё один страж, доселе молчавший. — Этот новичок... ну тот, имени которого никто не знает, разорил гнездо королевы ползунов, и она больше не откладывает яйца. Откуда теперь взяться новым ползунам?

— Их ещё довольно в заброшенных тоннелях, — отмёл его опасения Нетбек. — А чтобы вам не приходилось лезть в самые опасные дыры и вылавливать ползунов по одному, лучше заманить их всех в одно место.

— Неплохая мысль. Но как это сделать?

— В этом я вам помогу. Вот семя бука. Отнесите его в самое глубокое место шахты, где побольше влаги, и оставьте там. Сами же спрячьтесь в засаде неподалёку. Когда к семени начнут сбегаться ползуны — бейте их и собирайте жвала.

— Спасибо, Идол Нетбек! — с благоговением приняв семя бука, поклонился страж. Его товарищи также склонили головы перед вчерашним сумасшедшим, неожиданно оказавшимся, как им казалось, новым избранником Спящего.

Ход 9

Иннос и Белиар не обратили ни малейшего внимания на передачу крохотного букового орешка стражам. Зато другой манёвр Аданоса от их внимания не укрылся. Верховный маг Круга Воды Сатурас поручил Безымянному собрать и принести ему все юниторы. В Новом лагере готовили обряд высвобождения энергии кучи магической руды, которую смогли скопить. Для этого они предполагали привлечь и магов Огня, так как лишь совместными усилиями можно было управлять мощными потоками энергии.

Богу Порядка идея уничтожить барьер над колонией не нравилась, поскольку это могло нарушить поставки руды. Белиар же опасался, что без защиты купола его не успевшего пробудиться избранного прикончат прямо в логове воины Инноса. Правда, оба противоборствующих божества сомневались, что обряд магов Воды действительно поможет разрушить барьер.

Однако Белиар на всякий случай поставил на пути Безымянного опасные преграды в виде различных чудовищ и нежити. Препятствия не помогли — нейтральный персонаж всё равно выполнил задачу, как-то сумев привлечь на свою сторону нескольких обитателей колонии.

И тут случилось то, чего никто, кроме Аданоса, не ожидал. Семя бука, которое стражи Братства Спящего отнесли на дно Старой шахты, выпустило росток. Он начал стремительно разрастаться, и появившиеся за короткое время могучие корни раздвинули каменные пласты, под которыми протекала подземная река. Вода хлынула в шахту и затопила её, своды обрушились, полностью перекрыв доступ к драгоценной руде.

— Аданос, ты что натворил?! — вскричал Иннос. — Ты же вроде как должен хранить мировой баланс, а не нарушать его! А теперь перевес полностью на стороне Тьмы!

— Вот так да! Братец Аданос — нарушитель Равновесия! Кто бы мог подумать, — рассмеялся донельзя довольный таким оборотом дела Белиар.

Выложив на стол очередную карточку, он взвалил вину на происшедшее в глазах рудных баронов на магов Огня, и разъярённый Гомез приказал перебить служителей Инноса. Спасся лишь самый молодой из магов, который в тот момент находился за пределами лагеря.

— А как тебе такое, братец? — вовсю веселился Белиар.

— Будь ты проклят! — прорычал в ответ Иннос.

— Зато теперь маги Воды не смогут разрушить барьер, ведь для обряда им требовалась помощь твоих слуг, — продолжал радоваться Белиар.

Чтобы довершить успех, он направил Безымянного к бывшему верховному магу Огня Ксардасу, который теперь служил богу Смерти.

Гомез тем временем послал стражников на захват Свободной шахты. Но наёмники во главе с вездесущим Безымянным отбили её обратно, после чего нейтральный персонаж спокойно отправился на встречу с некромантом Ксардасом.

Аданос взирал на всё это с ледяным спокойствием, никак не реагируя на упрёки Инноса. Он в свой черёд бросил кости, и вдруг некоторые важные персонажи начали действовать вовсе не так, как ожидал Белиар.

Ксардас направил Безымянного в храм Спящего, где тот разжился хранившимся там древним мечом по имени Уризель. Правда, меч оказался разряжен. Приободрившийся Иннос, поняв, к чему идёт дело, повелел своему единственному выжившему в Рудниковой долине служителю помочь зарядить Уризель от кучи магической руды, скопленной магами Воды. С этим оружием Безымянный, который раздобыл также магические доспехи, снова отправился в подземный храм — убивать Крушака, который всё никак не мог проснуться.

— Да какого... Что происходит, в конце концов?! — бесновался теперь уже Белиар.

— Помнишь карточку «Тайные намерения»? — подмигнул ему Аданос. — Так вот, она сыграла. И, думаю, не в последний раз. Ксардас ещё не раз всех нас удивит.

— Имба чёртова! — процедил Белиар.

— Что выпало, то выпало. Карточки ты сам раздавал, — пожал плечами Аданос.

Белиар отправил на помощь Крушаку Кор Галома во главе с оставшейся преданной ему частью фанатиков из Братства Спящего.

— Уверен, что это поможет? — хмыкнул Аданос и послал в поддержку Безымянному самого Ксардаса.

Бог Тьмы попросту вырубил оказавшегося ненадёжным ренегата при помощи заклинания сна, истратив одно из выпавших ему очков. Однако Безымянный справился и без помощи мага. Он покрошил нежить, демонов, сектантов — всех, кто стоял на его пути к Крушаку. А затем и самого древнего демона спровадил прочь с игровой карты.

Магический барьер над Рудниковой долиной стал рушиться.

Яростно оскалив зубы, Белиар выложил карточку «Предсмертный крик». Крушак, которого уже затягивала пространственная воронка, дико взвыл, обрушив своды подземного храма на голову Безымянного. Также его крик пробудил новые толпы нежити и магических существ по всему миру. В том числе драконов, которые немедленно поднялись в небо на краю карты и направились в сторону Хориниса.

Иннос тем временем лихорадочно укреплял оборону на материке, пытаясь выбить орков, которые уже вторглись в пределы самой Миртаны. Кое-что ему удалось сделать, однако вскоре стала сказываться нехватка оружия и доспехов из магического металла. Тогда бог Света повелел погрузить отборный отряд паладинов во главе с лордом Хагеном на «Эсмеральду» — один из немногих ещё оставшихся на плаву королевских галеонов — и отправил на Хоринис с приказом во что бы то ни стало возобновить поставки руды.

Белиар заметил его манёвр и, саркастически усмехнувшись, направил к острову флотилию орочьих галер под командованием самого Хош-Пака, которые находились как раз между Хоринисом и материком, возвращаясь после очередной победы над миртанской эскадрой. Перехватить быстроходную «Эсмеральду» в море орки не рассчитывали, но вполне успевали добраться до острова примерно в одно время с ней. Галеры сменили курс и направились к берегу возле Рудниковой долины.

Превосходство Белиара оставалось подавляющим. Однако его торжество портило одно обстоятельство. Маг Ксардас, который успел выбраться из храма Спящего до того, как он обрушился, перебрался из орочьих земель в окрестности города Хориниса, где и выстроил себе новую башню. Мало того, что выжил сам, так ещё и сумел вытащить из-под руин Безымянного, который хоть и ослаб, но всё же быстро поправился и был готов к новым подвигам.

— Опять эти твои «Тайные намерения»? — скрипнул зубами Белиар.

Аданос лишь едва заметно улыбнулся.

Ход 10

— Придётся назначить нового избранного, поскольку прежний погиб. Пусть им будет... а вот хотя бы вот он, — сообщил Белиар, указав на точку в северной части карты.

— Ну и пакость! — сплюнул Иннос. — У тебя прямо страсть к разной нечисти.

— А ты так до сих пор никого не выбрал, братец? — проигнорировав повелителя Света, обратился Белиар к Аданосу.

— Выбрал. Разве ты ещё этого не понял? — хмыкнул тот в ответ.

Белиар пригляделся, но так никого и не увидел. Затем взгляд его упал на одинокую фигурку Безымянного, который направлялся в Хоринис со стороны новой башни Ксардаса.

— Ну да, этого и стоило ожидать, — скривился бог Тьмы. — Но ты заблуждаешься, если рассчитываешь победить меня с его помощью.

— Победы и поражения — это ваши с Инносом заботы. Моё дело — хранить Равновесие в мире, — отвечал Аданос.

— Ха! Ты сам его уже столько раз нарушал, что с твоей стороны смешно даже упоминать это слово, — снова вмешался в разговор Иннос.

— Ты просто не понимаешь, братец. Есть равновесие и Равновесие. Ради второго иной раз не грех пожертвовать первым, — негромко рассмеялся бог Воды.

— Ну вот чего ты добиваешься, а?

— Хочу сохранить этот мир. А для этого никогда не должны вы ступать на мою землю, — резко оборвав смех, серьёзно ответил Аданос.

Иннос и Белиар одарили его удивлёнными взглядами, но ни один из богов не нашёлся с ответом. Они снова по очереди бросили кости.

Положение на материке вскоре превратилось в патовое. Орки никак не могли продвинуться вперёд, раз за разом расшибая лбы о крепкие стены миртанских крепостей. Особенно им досаждал Фаринг — мощная твердыня, оборонявшая основные пути из Нордмара в Миртану. Там засел сильный гарнизон паладинов, который умело отражал приступы и предпринимал дерзкие вылазки, каждый раз нанося оркам большой урон. Если же орки прорывались южнее, то напарывались ещё на одну крепость — Готу.

Однако перейти в наступление и окончательно вышвырнуть волосатых захватчиков со своей земли, а затем и из Нордмара, миртанцы тоже не могли. В истощённом войнами королевстве уже ощущалась нехватка людей, способных держать оружие. Тем более, что в прежние, более благополучные времена король Робар Второй не очень-то их берёг, десятками посылая опытных воинов на каторгу за малейший проступок или на смертельно опасные задания, лишённые особого смысла. Да и для тех людей, которых набирали в войско, не хватало хорошего оружия, дававшего преимущество перед мощными орочьими бойцами.

Прибывший на Хоринис лорд Хаген направил в Рудниковую долину отряд во главе с бывалым паладином Гарондом, а сам засел в городе и стал вербовать жителей в ополчение.

Гаронд, переловив по пути всех каторжников, которые не успели спрятаться или примкнуть к одной из крупных шаек, образовавшихся после крушения барьера, занял замок в бывшем Старом лагере. Он послал три партии рудокопов под надёжной охраной на поиски руды.

Однако орки Хош-Пака в это время уже высадились на ближайшем побережье. Они хлынули в долину, перекрыли все пути и осадили замок. Гаронд приказал сжечь грудившиеся вокруг твердыни хижины, укрепить ворота и стены. Орки предприняли несколько попыток штурма, но все они провалились, несмотря на поддержку с воздуха в виде огнедышащих драконов.

Помимо орочьего войска, Белиар возлагал надежды на одну из шаек беглых каторжан во главе с Вороном — бывшим рудным бароном, подручным убитого Безымянным Гомеза. Ворон со своими людьми расположился в малонаселённой части острова, где некогда находился Яркендар, главный город давным-давно погибшей древней цивилизации. Он раздобыл там магический меч Коготь Белиара и готовил парочку неприятных сюрпризов последователям Инноса, а заодно и Аданоса.

И тут в дело вновь вмешался Безымянный. Введённый Аданосом персонаж, который успел восстановить значительную часть сил, пробрался в Яркендар и прикончил Ворона, забрав Коготь Белиара взамен оставшегося под руинами храма Спящего Уризеля.

Затем Безымянный отправился в Рудниковую долину и убил Хош-Пака, а вместе с ним — немалое количество орочьих воинов. Немного погодя добрался он и до драконов. Белиар только зубами скрипел, глядя, как чёрный клинок его Когтя прореживает его же отборное воинство.

— Не обижайся, братец, — говорил ему Аданос. — Так уж вышло, что путь Равновесия, при всех его недостатках, имеет и одно важное преимущество. Тот, кто идёт по нему, не слишком ограничен в выборе средств. Может применять арсенал как Света, так и Тьмы.

— Но ни то, ни другое не способен использовать на полную мощь, — скривился в недоброй ухмылке Белиар.

— Тоже верно. Вот мы и посмотрим, что в итоге победит — гибкость или дурная сила.

Иннос в их спор не вмешивался, он размышлял, как помочь своим людям вывезти хотя бы несколько ящиков магической руды из долины в порт Хориниса. В тот момент он ещё не знал, что никакого смысла в этом уже нет, так как «Эсмеральда» скоро покинет причал. И виновником этого снова станет Безымянный.

Прежде, чем выйти на бой с драконами, он завладел амулетом по имени Глаз Инноса — важным артефактом Света, как перед тем завладел Когтем Белиара. Амулет позволил ему поговорить перед боем с каждым из драконов и узнать об их предводителе, который скрывается на некоем острове под названием Ирдорат.

Ход 11

Хоринис тем временем погрузился в тревожное ожидание. По городу ползли слухи о драконах, полчищах орков и ордах нежити, готовых вот-вот обрушиться на обветшавшие стены.

В эти дни многие горожане обращались к вере в богов, пытаясь обрести в ней душевную опору и надежду на будущее. А потому площадь перед городской часовней никогда не пустовала в те часы, когда маг Воды Ватрас читал там свои проповеди.

Так было и в этот день.

—...Свет был пыткой для Белиара. И всё, что создал Иннос, было Белиаром уничтожено. Но Аданос понял, что так не будет существовать ничего: ни Света и ни Тьмы. И он решил встать между двумя братьями, чтобы погасить эту вражду. Но у него ничего не вышло, — вещал Ватрас, и горожане молча внимали его проповеди. — Но там, где стоял Аданос, находилось место, где ни у Инноса, ни у Белиара не было сил. В этом месте Порядок и Хаос были равны. И так было создано море. И это море освободило землю, и на ней появились различные создания: деревья и животные, волки и овцы. И, наконец, появился человек. И Аданос был удовлетворён тем, что вышло. Он был доволен всеми существами в равной степени. Но так велик был гнев Белиара, что он вышел на землю и выбрал зверя. И Белиар заговорил с ним, и этот зверь стал его подданным. И Белиар дал ему часть своей божественной силы, чтобы зверь уничтожил землю...

Горожане слушали, затаив дыхание, и не обратили внимания на человека в доспехах паладина, который торопливо шёл от ворот Верхнего квартала в сторону рынка. Никому бы и в голову не пришло, что это победитель Спящего и драконов, который собирается закупить припасов для морского путешествия, чтобы в очередной раз сразиться с Тьмой. Лорд Хаген позволил Безымянному воспользоваться «Эсмеральдой», поскольку решил, что дело, которое тот затеял, даже важнее доставки руды королю Миртаны.

Ватрас тем временем продолжал рассказывать о деяниях богов:

—...Но Иннос видел, что сделал Белиар. И он тоже спустился на землю и выбрал человека. И Иннос заговорил с ним. И человек стал его подданным. И Иннос дал ему часть своей божественной силы, чтобы тот мог противостоять деяниям Белиара, — разносился над площадью голос мага. — И Белиар заговорил ещё с одним существом. Но Аданос послал прилив, и это существо было смыто с лица земли. Но вместе с ним были смыты и деревья, и животные. И глубокая печаль охватила Аданоса. И заговорил Аданос со своими братьями: «Никогда больше вы не должны ступать на мою землю. Она священна. Да будет так!» Но человек и зверь начали войну на земле Аданоса. И гнев богов был с ними. И человек убил зверя, и низверг его в царство Белиара. Но Аданос увидел, что Порядок и Хаос теперь не равны. И предложил Инносу лишить человека божественной силы. И Иннос, рассудив мудро, сделал это. Но Аданос боялся, что настанет день, когда зверь вернётся на землю. И он попросил Инноса оставить часть своей силы в этом мире, чтобы он мог возвратить её человеку, если зверь вернётся. Иннос, рассудив мудро, сделал это...

Слова мага доносились до слуха Избранного до тех пор, пока он не добрался до рыночной площади и не погрузился в шум торжища.

***

Вскоре «Эсмеральда» с поднявшейся на палубу небольшой командой отошла от пристани и, покинув гавань Хориниса, взяла курс на север, к острову Ирдорат. Там располагался один из храмов, которые в начале игры Белиар накрыл заклинанием невидимости. Для большинства живых существ остров продолжал оставаться не видимым.

Однако Безымянный, которому Ксардас передал магическую книгу «Чертоги Ирдората» и подробную карту, к большинству не относился. Он был одним из немногих, кто точно знал координаты острова, где скрывался новый избранный Белиара, и торопился на встречу с ним.

Бог Тьмы принялся спешно укреплять важнейший из своих оставшихся храмов. Отправил туда подкрепление из орков, понастроил ловушек, призвал разной нечисти — сколько успел. Но для Безымянного, казалось, препятствий не было вовсе. Едва сойдя с палубы «Эсмеральды», он врубился в ряды защитников Ирдората и упорно продвигался вглубь подземных чертогов, где скрывался избранник Белиара.

Они встретились в самом сердце подземелья — человек и огромный дракон-нежить. Любой бы, лишь бросив взгляд на противников, не поставил бы на Безымянного и гнутого медяка. Однако битва завершилась в его пользу. Чудовище было повержено.

Белиар лишь зубами скрипел от злости, глядя, как незначительный на вид враг уничтожает его избранного. Однако вскоре появился ещё один персонаж, который поверг бога Тьмы в изумление. Это оказался Ксардас. Возникнув, словно ниоткуда, возле драконьей туши, он забрал переполнявшую его магическую силу, а затем снова исчез.

— Что, братец, не всё идёт так, как ты планировал? — едко спросил Иннос.

— Посмотрим, — упрямо сжав губы, бросил в ответ Белиар. И добавил: — Назначаю своим избранным Зубена, предводителя ассасинов Варанта.

Безымянный же, набив трюм «Эсмеральды» сокровищами тёмных магов, отправился на материк.

Ход 12

На материке уже обретался Ксардас, который выстроил себе новую башню в горах Нордмара. К удовольствию Белиара, некромант на время отложил свои тайные намерения и по приказу тёмного бога вступил в союз с орками. Он лишил паладинов доступа к магии Инноса. Вызвал демона прямо посреди Готы. Чудовище убило и прокляло защитников миртанской твердыни. Не без помощи Ксардаса пал Фаринг, и полчища орков, наконец, беспрепятственно хлынули на благодатные равнины королевства людей. Они убивали, грабили, жгли, угоняли в рабство.

Вскоре защитники Миртаны оказались разбиты и рассеяны. Король Робар с остатками верных людей заперся в столице, над которой маги установили купол, похожий на тот, что закрывал Миртану, но куда меньшего размера и защищавший от вторжения извне. Все прочие города и селения заняли орки. Остатки королевских войск в других частях страны вместе с избежавшими рабства жителями стали собираться в повстанческие отряды, однако их уничтожение было лишь вопросом времени. Иннос едва не плакал от собственного бессилия.

— А я же говорил, братишка Аданос, что тебе стоило принять мою сторону! Но ты предпочёл держаться сам по себе! И что теперь? Где твоё Равновесие? Оно рухнуло! — кричал он.

Аданос лишь молча пожал плечами и ответил каким-то странным взглядом, на который опечаленный Иннос внимания не обратил, а Белиар заметил и ощутил смутную тревогу.

Как только Безымянный с горсткой спутников высадился на берегу Миртаны, Белиар подговорил пиратов угнать у него галеон. «Эсмеральда» исчезла вместе с сокровищами Ирдората, на которые предполагаемый избранник Аданоса мог бы нанять целое войско себе в помощь. Его команда разбрелась кто куда — Ли отправился в Нордмар, Диего — в Варант, прочие — ещё куда-то. Самому Безымянному пришлось начинать всё с нуля.

Игра продолжалась. Сухо стучали кости, определяя судьбы игровых персонажей, исход сражений, понесённые потери и приобретения одной из сторон. Белиар пытался задавить сопротивление сторонников Инноса, те отчаянно отбивались. Последователи Аданоса старались держаться в стороне, насколько это было возможно.

Безымянный персонаж скитался по материковой части игрового мира, то оказывая услуги оркам или ассасинам, то выступая на стороне миртанцев. Он явно вёл свою игру. Это окончательно стало ясно тогда, когда не без его участия был убит король Миртаны Робар Второй, в лице которого Иннос лишился избранного. Белиар ликовал. Но лишь до того момента, как Безымянный прикончил и его избранника — правителя Варанта Зубена.

На карте не осталось достойных кандидатов на роль избранного бога Тьмы, кроме Ксардаса. Но назначить его у Белиара не вышло — игра выдала сообщение об ошибке. Иннос же, подумав, избрал генерала Ли, который медленно, но верно стал собирать сторонников и, пока ещё совсем понемногу, теснить орков.

Тем временем Безымянный, который, кажется, обшарил все закоулки игрового мира, стал обладателем божественных артефактов, которые принёс Ксардасу. С магическими предметами можно было бы наделать великих дел, но эта парочка окончательно вышедших из-под контроля игровых персонажей предпочла их уничтожить.

— Проклятье! — рявкнул Иннос.

Белиар тоже выругался. Всё шло не так, как он рассчитывал.

***

Где-то в глуши, за разорённым орками городом Гельдерном, Ксардас остановился перед вертикальной каменной поверхностью и окликнул Безымянного. Тот, верный своим привычкам, принялся обшаривать окрестности, едва оказавшись в незнакомом месте. Он неохотно оторвался от своего занятия и приблизился к некроманту, всё так же созерцавшему поверхность скалы.

— Мы пришли. Настало время открыть портал, — сказал Ксардас.

— То есть, ты имеешь в виду, что нам пора прощаться с этим миром? — вздохнул в ответ Безымянный.

— Это так. Мы покидаем мир. Но нас ждёт неизведанная страна.

— Ну, тогда вперёд!

Повинуясь знаку Ксардаса, Безымянный приблизился к скале и произвёл какое-то трудно уловимое глазом действие. Часть каменной стены разъехалась в стороны, и навстречу путникам ударил яркий свет. Переглянувшись, Безымянный и Ксардас разом шагнули внутрь...

— Это и есть твоя неизвестная страна? — оглядевшись, с самым скептическим видом спросил Безымянный.

— Бери выше, мой юный друг. Это чертоги богов, — торжественно провозгласил Ксардас.

Безымянный перевёл взгляд на трёх людей, замерших возле какой-то штуки, похожей на большой стол, поверхность которого светилась.

— А это, надо полагать, боги? Я их иначе себе представлял, — хмыкнул он.

— Какие есть, — развёл руками Ксардас.

— Ну и кто из вас кто? — спросил Безымянный, обращаясь непосредственно к трём обитателям этого странного места.

— Д... Данила, что за чертовщина здесь происходит? — вместо ответа ошарашенно пробормотал один из них — самый рослый из всех, тощий и светловолосый.

— Хотел бы я знать, — ответил второй — невысокий подвижный крепыш. — Я всего лишь пытался защитить игровой мир от разрушения в ходе вашего противоборства с Белиаром... тьфу ты! то есть, с Белояровым. Тайно сделал Ксардаса своим избранным, чтобы он... но они...

— Данила, хорош прикалываться! Это же голограммы, да? Отлично сделаны, между прочим, — рассмеялся третий из богов, бледный и темноволосый.

Он шагнул к Безымянному, толкнул его рукой в плечо и охнул, ударившись о холодную, твёрдую, отмеченную зарубками от чужих клинков сталь доспеха. Безымянный перехватил его запястье и слегка сжал. Назар согнулся от боли.

— Если правильно понял, ты Белиар, да? — уточнил Безымянный и легонько оттолкнул его от себя. Белояров отлетел назад и не упал на стол с игровой картой лишь потому, что его подхватил Данила.

— Они настоящие... — заворожённо глядя на пришельцев, прошептал Иннокентий.

Безымянный с недоумением обернулся к Ксардасу.

— Слушай, старый, неужели вот эти трое и есть боги нашего мира? По их воле происходили землетрясения, наводнения и войны? Им приносили жертвы, ради них умирали люди, орки и драконы? — проговорил он.

Ксардас в ответ лишь молча кивнул.

Безымянный снова обернулся к богам.

— Так, ребята, похоже, нам с вами предстоит до-олгий разговор... Особенно с двумя из вас, — он обвёл пристальным взглядом Иннокентия Огнева и Назара Белоярова.

— Станция «Око-629»! «Око-629», ответьте Центру! — доносился меж тем из динамиков далёкий голос. Но на него никто не обращал внимания.

Однажды в Старой шахте

Душераздирающий крик многократно отразился от сводов тоннеля и угас, сменившись каким-то хрипом и скрежетом. Коргур выругался сквозь зубы, засветил новый магический огонёк взамен угасшего и, поудобнее перехватив алебарду, поспешил на шум.

Первого ползуна он увидел, свернув в узкий проход, свод которого был кое-как укреплён грубо отёсанными древесными стволами. Ногами к одной из этих примитивных опор лежал стражник. Рядом бесполезным куском железа валялся короткий меч. Головы его владельца видно не было — её загораживал ползун, жвала которого азартно хрустели костями того, кто ещё совсем недавно был живым человеком и усердно служил Гомезу, предводителю рудных баронов Старого лагеря.

Коргур шагнул вперёд и сделал длинный выпад алебардой. Острие угодило в сочленение пластин панциря ползуна, и тварь, мерзко завизжав, развернулось к обидчику. Длинные конечности чудовища, оснащённые острыми хитиновыми шипами, мелькнули в ответном замахе, однако длинное древко алебарды заставило ползуна держаться на расстоянии, и удар не достиг цели.

— Ну что, не достал?! — зло рассмеялся Коргур.

Ползун коротко ударил сбоку по древку алебарды так, что человек едва не выпустил оружие из рук, а затем бросился вперёд. Коргур отскочил в сторону. Лёгкие доспехи призрака позволяли сохранять подвижность и перемещаться достаточно быстро, чтобы пропустить тяжёлого противника мимо себя, не оказавшись в жвалах.

А вот ползун ничего не успел сделать, когда крюк на обухе алебарды Коргура зацепил одну из его ног. Тварь невольно изменила направление движения и врезалась в опору. Сверху посыпалась каменная пыль — то ли от удара, то ли от гневного визга ползуна. Но предпринять новую атаку чудовище не успело. Топорик алебарды нашёл очередное слабое место между панцирными пластинами и врубился глубоко в податливую плоть.

Коргур нанёс ещё несколько сильных ударов, прежде чем ползун опрокинулся на спину, и все шесть его ног, подёргавшись, замерли навсегда. Затем призрак услышал шорох за спиной, и обернувшись, еле успел выставить острие алебарды навстречу новому противнику.

Второй ползун, едва слышно появившийся из глубины тоннеля, оказался слишком близко, и времени на хитрые уловки у Коргура не оставалось. Он просто ткнул алебардой меж растопыренных жвал и с силой приналёг на древко. Тварь бесновалась, дёргалась, мотала головой, но человек, упираясь пятками в неровный каменный пол и тяжело сопя, продолжал пропихивать оружие в глотку твари.

Когда ползун, наконец, издох, Коргуру стоило немалых усилий освободить застрявшую в его пасти алебарду. Призрак перевёл дух, достал магический свиток и зажёг очередной огонёк, потому что предыдущий угас, пока он возился с засевшим между жвалами чудовища оружием.

Только теперь у Коргура появилось время бросить взгляд на лежащее в трёх шагах тело стражника. Оно было почти целым, если не считать частично оторванной руки и того, что осталось от головы. Помогать здесь было уже некому. Коргур осторожно обтёр оружие от едкой слизи, которую выделяют ползуны, специально припасённой для таких случаев тряпицей, потом взял алебарду наперевес и двинулся вглубь тоннеля.

Третий ползун увлечённо пожирал труп какого-то бедолаги-рудокопа, потому призраку удалось застать его врасплох и прикончить всего двумя ударами. Рядом валялись ещё два растерзанных рудокопа. Похоже, и сюда он пришёл слишком поздно.

Коргур уже собирался уходить, когда где-то сверху раздался осторожный шорох. Призрак вскинул голову, чтобы определить источник звука. Удалось это не сразу — мешало яркое сияние висевшего над головой магического огонька. Наконец, Коргур сумел рассмотреть грязного худощавого мужчину. Он распластался под каменным сводом, вцепившись руками в столб шахтной крепи и упершись ногами в едва заметный уступ.

— Спускайся, всё уже закончилось! — сказал ему Коргур.

Рудокоп тяжело спрыгнул вниз и с кряхтением распрямил затёкшие конечности. Затем, пошарив взглядом по полу, подобрал кирку, которую бросил, удирая от ползунов.

— Благодарю тебя за спасение! — сказал он.

Коргур вгляделся в худощавое лицо и усмехнулся:

— Граймс! И почему я не удивлён? Как тебе удаётся каждый раз выходить целым и невредимым из любой переделки?

— Не знаю. Вероятно, просто Иннос любит меня, — поправив седые, собранные в хвост волосы, с достоинством ответил рудокоп.

— За что тебе такая милость Инноса?

— Я добываю руду, из которой делают оружие и доспехи для его воинов.

— Можно подумать, эти бедняги занимались не тем же самым, — кивнул Коргур на изувеченные тела.

— Они добывали руду из-под палки и постоянно проклинали судьбу, — с сожалением вздохнул Граймс. — А я люблю свою работу. Мне нравится сумрак подземелий, эхо от ударов кирок в забое, нравится находить и извлекать руду из земных недр на свет Инноса.

Коргур с сомнением покачала головой, но спорить не стал. Вместо этого спросил:

— Здесь все, или был кто-то ещё?

— Стражник. Но он сбежал, как только началась заваруха, — ответил рудокоп.

— Далеко не убежал, — проворчал Коргур. — Ну что, любимец богов, пошли отсюда? Не хочется дожидаться очередной стаи ползунов. Потом приведём людей и похороним тела, если их ещё не сожрут к тому времени.

Рудокоп согласно кивнул, и они направились к выходу из тоннеля.

— Скажи, Граймс, а правду говорят, будто ты работал в этой шахте ещё до того, как сюда стали свозить каторжников со всех подвластных королю Миртаны земель? — обернувшись, спросил шедший первым Коргур.

— Да, так и было. Мы с друзьями были вольными старателями и продавали добытую руду на рынке в Хоринисе. Стоила она в те времена не очень дорого, но на неделю безбедной жизни в городе и на припасы для новой вылазки в шахту хватало, — ответил Граймс.

— А что было потом? Почему ты остался, когда здесь устроили колонию?

— Ну, остальные парни убрались кто куда, а я решил остаться. Договорился с охраной каторги, чтобы мне выплачивали часть стоимости добытой руды, и продолжил работать.

— Вместе с осуждённым сбродом? Наверное, нелегко пришлось в первое время? — предположил призрак.

— Нет, почему же? Заключённые меня зауважали с первых дней. Во-первых, я опытный рудокоп, хорошо знаю, как вести себя под землёй и обращаться с породой. Меня постоянно просили научить и подсказать. Во-вторых, часть добытой каторжниками руды я сдавал начальству под видом своей, и благодаря этому у парней заводилось немного монет, которые хоть как-то помогали скрасить жизнь. Ну, знаешь, выпивки там иногда купить у охранников, еды повкуснее... — пояснил Граймс. — Так что нет, мне и тогда не на что было жаловаться, и теперь.

Коргур негромко рассмеялся.

— Похоже, ты и впрямь любимец богов! Такой лёгкий нрав, как у тебя, и умение во всём находить хорошие стороны — редкий дар, — сказал он.

Граймс лишь беспечно пожал плечами.

— А теперь ты ответь на мой вопрос, — попросил он. — Ты уже много лет убиваешь ползунов, стражники тоже время от времени приканчивают пару-тройку проклятых тварей, но меньше их не становится. Отчего так?

— Как отчего? Они же постоянно плодятся. Наверняка где-нибудь в заброшенных тоннелях есть гнездо их королевы, которая всё время откладывает яйца, — пояснил в ответ призрак.

— А если её найти и прикончить, они перестанут плодиться?

— Наверняка. Но ты сначала, поди, отыщи то гнездо и доберись до него живым. К тому же, раз уж мы вспомнили о богах, Аданос вряд ли одобрит безудержное истребление живых созданий. Поэтому я убиваю только тех ползунов, которые нападают на людей.

— Рассуждаешь, будто ты маг Воды, а не призрак из Старого лагеря, — хмыкнул Граймс.

— Магом становиться я никогда не собирался, да и способностей таких нет. Моих талантов хватает лишь на то, чтобы зажечь огонёк со свитка, но это любой дурак умеет. Однако в молодости, ещё когда был свободен и жил в Миртане, я прибился к лесным странникам и даже какое-то время состоял в учениках у одного друида... Но это долгая история.

На этом разговор оборвался, поскольку призрак и спасённый им рудокоп достигли главного ствола шахты. Он встретил их деловитой суетой, перестуком кирок и шумом камнедробилки, в которой пленные орки измельчали добытую руду.

Граймс ещё поблагодарил Коргура за спасение и отправился по своим делам. А к призраку подбежал какой-то запыхавшийся рудокоп.

— Тебя Ян ищет... Велел — бегом к нему! — пропыхтел он.

— Что там ещё стряслось?

— У Яна сейчас сам Диего... с какими-то странными парнями. Ян сказал, чтобы ты не задерживался — сразу к нему.

— Понятно, — кивнул Коргур и неторопливо направился к настилу, который спиралью вился вдоль стен главного ствола и служил для подъёма на верхние ярусы.

***

— А, вот и ты, наконец! — завидев Коргура, проворчал Ян.

Рядом с управителем Старой шахты, назначенным рудными баронами, действительно обнаружился глава призраков Старого лагеря Диего и трое незнакомцев. Это были широкоплечие мужчины с гладко выбритыми головами, татуированными лицами, в непривычного вида доспехах и с длинными двуручными мечами.

— Привет, Коргур! — поздоровался Диего.

— И тебе не хворать! Зачем я вам так срочно потребовался?

— Да вот, нужна помощь лучшего охотника на ползунов во всей колонии, — ответил Диего.

— Какая именно? — уточнил Коргур.

— Эти парни прибыли из Болотного лагеря. Им понадобились жвала ползунов.

— Приказ Гомеза! — многозначительно вставил Ян. — Бароны заключили соглашение с вожаками Болотного лагеря.

Коргур окинул троих пришельцев пристальным взглядом, словно только что заметил их присутствие, и спросил:

— Сколько жвал вам нужно?

— Чем больше, тем лучше. Кор Галом, наш алхимик и ближайший помощник просвещённого Ю’Бериона, собирается делать вытяжку из слюны ползунов. Кор Галом считает, что она содержится в железах, которые расположены в жвалах. Новое зелье позволит нам яснее понять волю Спящего и подготовиться к его пробуждению наилучшим образом, — ответил один из чужаков, вероятно, старший по рангу.

Как и все обитатели Долины Рудников, Коргур был наслышан о странных верованиях парней, которые несколько лет назад ушли из Старого лагеря и отринули веру в Инноса, Аданоса и Белиара. Они обосновались в прибрежных болотах и стали поклоняться какому-то новому божеству, которое называли Спящим. Но вникать в суеверия сектантов у призрака ни малейшего желания не было. Под магическим куполом, отрезавшим долину от внешнего мира, каждый сходил с ума как умел.

— Не знаю, о чём договорился Гомез с вашими главарями. Однако в кишащие ползунами подземелья лезть придётся не рудным баронам, а старому усталому Коргуру. Поэтому я хочу знать, что буду с этого иметь? — спросил призрак.

— Конечно, мы готовы платить рудой, — не замедлил с ответом сектант.

— Руда — это хорошо. Но мне же придётся тащить её в Старый лагерь, чтобы обменять там на выпивку. А из-за этого я потеряю много времени и буду чувствовать себя ещё более усталым, чем сейчас, — сокрушённо покачал головой Коргур. — О руде, которую вы мне заплатите за помощь, мы, конечно, договоримся. Но вам придётся добавить к ней несколько бутылок чего-нибудь согревающего.

Диего, теребя чёрный ус, следил за устроенным Коргуром представлением с весёлым интересом. Предводитель призраков и сам был не дурак поторговаться и выжать из любых обстоятельств как можно больше выгоды. Ян же сердито шевелил бровями, ему явно не нравилась развязность подчинённого.

— У нас, к сожалению, нет выпивки. Но мы можем прибавить к плате, о которой, безусловно, договоримся, некоторое количество болотника. Уверен, что он поможет тебе забыть об усталости, — сказал сектант, старательно пряча веселье за каменным выражением лица.

— Болотник? Это ещё что за дрянь? — приподнял бровь Коргур.

— Вот, попробуй, — сказал сектант и протянул призраку что-то вроде скрученной из засушенных листьев короткой палочки.

— Это что, жевать надо? — спросил тот, с недоверием рассматривая подарок. — Никогда не употреблял такую пакость.

— Лучше курить. Вот так.

Сектант достал ещё одну палочку, зажёг от одного из горевших поблизости факелов и затянулся дымом.

Коргур хмыкнул, повторил его действия и тут же закашлялся. Все вокруг рассмеялись, лишь Ян сердито выругался.

— Уж лучше вонючий шнапс из Нового лагеря, чем эта отрава! — заявил Коргур, утирая слёзы.

— Погоди, друг, не торопись! Затянись ещё раз, и на тебя снизойдёт благодать Спящего, — подбодрил его сектант.

Призрак без особой охоты последовал его совету. Снова вдохнув едкого дыма, он с трудом подавил новый приступ кашля. Ему показалось, что свет факелов стал ярче и окрасился в разные цвета.

...Коргур присмотрелся, и вдруг понял, что это вовсе и не факел, а заходящее солнце. Да-да, точно, солнце! Оно закатывается за лесистые холмы к западу от Монтеры. Красноватые лучи расцвечивают островерхие кровли городских башен и раскидистые кроны деревьев, которые отбрасывают длинные тени на дорогу...

— Эй, Коргур, очнись! Так ты им поможешь? — тронул его за плечо Диего.

— А?! Что? — завертел головой призрак, насильно возвращённый с далёкой родины в стылый мрак Старой шахты.

— Возьмёшься за работу, спрашиваю? — повторил вопрос Диего.

— Да-да, конечно, — с трудом возвращаясь к реальности, пробормотал Коргур. — По двадцать кусков руды за каждого ползуна, добытого с моей помощью.

— По десять, — быстро вставил сектант.

— Пятнадцать. И по одной такой штуке, — помахал Коргур у него перед носом зажатым в пальцах окурком.

— По самокрутке из болотной травы? Договорились.

Они пожали друг другу руки.

— Вот и отлично! — удовлетворённо произнёс Диего. — Дальше вы как-нибудь сами, ребята. А я пойду, доложу Гомезу, что его приказ успешно выполняется, — добавил он и, насвистывая что-то разухабистое, направился по настилу вверх, к штольне, которая вела из шахты наружу.

Ян проводил Диего долгим взглядом, а затем вновь обратился к Коргуру:

— Когда приступите?

— Я же только что вернулся из тоннелей! Сначала поем чего-нибудь и отдохну. А ещё надо проверить, насколько хорошо они обращаются со своими пырялками, — кивнул он в сторону сектантов.

— Кстати, я Гор-на-Драк, — вставил старший из них. — А моих спутников зовут Гор-на-Вид и Гор-на-Кош. Мы — стражи Братства Спящего.

— Рад знакомству, коль скоро оно обещает быть взаимовыгодным, — кивнул Коргур, а затем обернулся к Яну: — Забыл сказать, сегодня мы потеряли трёх рудокопов и стражника. Ещё одного рудокопа я успел спасти, и убил трёх ползунов. Так что с тебя обычная плата.

Ян лишь грязно выругался от досады.

***

Как выяснилось, своими длинными мечами стражи владели превосходно. В этом Коргур убедился в первые же часы их знакомства. Несколько пробных поединков показали, что железяки сектанты таскают не только для красоты.

Поэтому сейчас, когда они отправились на первую совместную вылазку в заброшенные туннели, Коргур был спокоен. Однако не забывал повторять свои вчерашние наставления:

— Не позволяйте ползунам застать себя врасплох и окружить с разных сторон. Держите их на расстоянии и бейте в уязвимые места на сочленениях панциря.

— Скажи, а эта штука не длинновата для узких тоннелей? — спросил Гор-на-Вид, указав на алебарду Коргура.

— Многие так думают, поэтому лезут в кишащие ползунами проходы с короткими мечами и топорами на укороченных рукоятках. А потом приходится заваливать камнями их обглоданные трупы. Алебарда, как по мне, самое подходящее оружие против ползунов. Можно и уколоть, и рубануть, и ноги подсечь. Главное, всегда помнить о высоте сводов над головой и не замахиваться слишком сильно. Это и ваших мечей касается — если клинок застрянет в какой-нибудь щели или деревянной балке, то ползун успеет добраться до вас и выпотрошить, прежде чем вы освободите оружие, — вновь принялся наставлять стражей призрак.

Вскоре освоенные людьми выработки остались позади. За спиной утих стук кирок, навстречу больше не попадались рудокопы с носилками или мешками породы за плечами. Коргур и стражи Братства Спящего вступили во владения ползунов, погружённые во тьму и тишину, изредка нарушаемую звуками капель воды, таинственными шорохами и шепотками.

Тоннель, по которому они шли, раздался в стороны, и охотники за ползунами вступили в просторную пещеру.

— Это всё вырыли рудокопы? — едва слышно выдохнул Гор-на-Кош.

— Нет, это естественная пещера. В здешних горах таких полно, и не все они имеют выход наружу. Рудокопы уже не раз натыкались на такие пустоты, когда прокладывали новые выработки, — тоже приглушив голос, ответил Коргур.

— А это что такое? — спросил Гор-на-Драк и указал на подобие больших чёрно-красных труб, которые оплетали стены пещеры и уходили куда-то во тьму, куда не доставал свет магических огоньков.

— Это ползуны делают. Для своих личинок или чего-то вроде того, — пояснил призрак.

— Смотрите! — крикнул отошедший на пару шагов в сторону Гор-на-Вид.

Его голос заглушило зловещее шипение, которое вырвалось из нескольких нечеловеческих глоток, и из темноты хлынули ползуны. Коргур быстрым ударом отбросил первое из чудовищ, давая стражам возможность обнажить мечи.

Извлекаемые клинки лязгнули почти одновременно, и началась жестокая рубка, которая сопровождалась возгласами людей, шипением и визгом ползунов, звонкими ударами стали о хитин.

Вскоре всё закончилось. На полу вокруг людей лежали шесть мёртвых чудовищ, Гор-на-Кош сидел рядом и зажимал окровавленный бок. К нему бросились остальные стражи.

— Сильно его? — спросил Коргур, подходя ближе.

— Жить будет, — отозвался Гор-на-Драк, который уже перевязывал товарищу рану. Затем он дал раненому выпить зелья исцеления, и вскоре тот поднялся на ноги.

— Ну и как отделять эти проклятые жвала? — пробормотал Коргур, присаживаясь возле одного из ползунов. Он вытащил нож и стал нерешительно тыкать им в голову твари.

Рядом остановился Гор-на-Драк.

— Я думал, ты знаешь. Это ведь ты знаменитый охотник на ползунов, — ответил он.

— Верно. Но их жвала прежде никому не требовались. Самое большее, мы отрубали у них ноги.

— Зачем?

— Иногда варим из них похлёбку, если поставки провизии по каким-то причинам задерживаются. Дрянь выходит редкостная, но голод утоляет, если нет ничего другого, — засмеялся Коргур.

— У тебя кровь на пальцах, — заметил страж.

— Пустяки, просто кожу оцарапал, — ответил призрак.

Ухватившись за жвало, он с силой воткнул нож в его основание. Из раны брызнула зеленоватая жидкость и попала ему на левую руку, смешавшись с кровью.

— А-а-а!!! — дико закричал Коргур и, отбросив нож, покатился по полу.

Трое стражей кинулись ему на помощь но замерли, не зная, что делать. Призрак с воем корчился на полу, прижимая к животу руку, на которую попала ядовитая слюна ползуна.

— Держите его, надо осмотреть рану! — велел Гор-на-Драк.

Стражи навалились на Коргура и силой выпрямили руку. Для этого Гор-на-Виду пришлось прижать её коленом к полу, потому что призрак ничего не соображал и бился в судорогах от нестерпимой боли.

— О, Спящий! — выдохнул Гор-на-Драк, разглядев повреждённую руку Коргура.

Двух пальцев — безымянного и мизинца — у призрака уже фактически не было. Яд полностью растворил на них плоть, оставив лишь кости, которые на глазах меняли цвет на чёрный. Оставшиеся пальцы и тыльная сторона ладони были сплошь покрыты язвами, которые продолжали увеличиваться.

Страж выхватил нож и, примерившись, одним ударом отсёк остатки обоих пальцев. Затем, нашарив в поясной сумке склянку с зельем, зубами вырвал пробку и вылил содержимое на искалеченную руку.

Коргур уже не кричал, он лишь хрипел, закатив глаза.

— Есть ещё целебные зелья? — спросил Гор-на-Драк.

Гор-на-Кош и Гор-на-Вид начали рыться в сумках, извлекая на свет магических огоньков бутылочки с красной жидкостью.

Гор-на-Драк вылил ещё одну на ладонь Коргура, а остальные по очереди — ему в рот, силой разжав челюсти. Наконец, раненый затих, а язвы на его руке стали затягиваться.

— Кажется, выживет, — выдохнул Гор-на-Драк. — Отпустите его!

Некоторое время призрак лежал неподвижно, судорожно хватая воздух открытым ртом. Но вскоре задышал ровнее, негромко застонал и сел. Поднял к глазам лишившуюся двух пальцев руку и выдал длинную заковыристую тираду, разом помянув всех богов, демонов, их матерей и их сложные взаимоотношения.

— Ты как? Идти сможешь? — склонился к нему Гор-на-Драк.

— Думаю, да, — хрипло ответил Коргур. — Но сначала нужно закончить со жвалами. И вы мне должны шесть самокруток из болотника.

***

— Эй, Трёхпалый, хватит дрыхнуть! — ткнул Коргура в бок Гор-на-Вид.

— М-м? — промычал тот, с трудом разлепив глаза.

— Пора завтракать. А потом на охоту. Рудокопы на втором ярусе видели ползунов, — правильно поняв его вопрос, растолковал страж.

— Угу. Сейчас, — пробормотал Коргур, неохотно поднимаясь с подстилки, и первым делом раскурил самокрутку с болотником. — А Гор-на-Драк ещё не вернулся?

— Вернулся. Они с парнями отнесли добытые жвала Кор Галому и пришли обратно, когда ты спал.

Коргур охотился на ползунов вместе со стражами Братства уже несколько недель. К первым трём сектантам присоединились ещё четверо. Коргур, которого теперь называли не иначе как Трёхпалым, ходил на вылазки с вновь прибывшими. Гор-на-Драк с двумя подручными уже вполне справлялся самостоятельно. Порой они отправлялись в заброшенные тоннели полным составом, когда ожидалась драка с большой стаей ползунов. Сегодня, как выяснилось, намечался как раз такой день.

— Мы уже как-то были в том месте. Примерно с час назад рудокопы увидели там одну тварь и сразу задали стрекача. Но в то место выходит сразу несколько проходов, и ползунов там наверняка полно. Лучше нам пойти всем вместе, — предложил Гор-на-Драк после завтрака.

— Согласен, — кивнул Коргур. — Кстати, ты говорил с гуру обо мне?

— Да, говорил. И с Кор Ангаром тоже. С сегодняшнего дня можешь считать себя стражем Братства Спящего. Все необходимые обряды посвящения пройдёшь, когда в следующий раз пойдём в лагерь. Там тебе сбреют волосы и сделают татуировки. Меч стража нужен?

— Нет, алебарда привычнее, — помотал головой Коргур. — А как меня будут звать? Гор-на-Кор или, может, Гор-на-Гур? — усмехнулся он.

— Гор-на-Трёх, — фыркнул Гор-на-Вид.

Остальные стражи дружно заржали.

— Новое имя тебе откроет Спящий во время ритуала, — строго ответил Гор-на-Драк, и смех прекратился.

— Кстати, Гор-на-Драк, ты обещал принести мне новые сорта болотной травы, — напомнил Коргур. — Ты говорил, они действуют намного сильнее, чем «Зелёный послушник».

— Да, конечно. Держи, — страж вытащил две связки самокруток и протянул ему. — Вот это «Северный тёмный», а это — «Зов сна». Поосторожнее с ними.

Коргур согласно кивнул и бережно убрал болотник в сумку.

— Ну всё, полчаса на сборы — и выходим.

— Мне надо сбегать к Сантино, прикупить лечебных зелий и свитков с огоньками, — сказал Коргур.

— Хорошо. Только поскорее.

— Я мигом!

Торопливо одолев несколько пролётов спирального настила, он остановился, чтобы перевести дух. Неподалёку неторопливо жевали скудный завтрак несколько рудокопов.

— Привет, Коргур! — окликнул новоявленного стража один из них.

— Ха, Граймс! Похоже, ты единственный в этой шахте, кто по-прежнему зовёт меня по имени, а не Трёхпалым, — отозвался тот. — Как поживаешь?

— Отлично! Вчера наткнулся на богатую жилу. Одно удовольствие её разрабатывать, — улыбнулся Граймс, который отошёл от сотрапезников и остановился напротив Коргура. — А у тебя как дела?

— Тоже неплохо. Гуру Братства согласились принять меня в стражи.

— Вот как? Решил присоединиться к сектантам? Что на тебя нашло? Наверняка это из-за болотной травы. Я заметил, ты дымишь ею не переставая, — проговорил рудокоп.

— Что бы ты понимал! — со смехом отмахнулся от него Коргур.

— А как же Аданос? Ты ведь всегда был его преданным почитателем, — нахмурился Граймс.

— К Белиару Аданоса! Я чувствую, что ещё немного, и Спящий заговорит со мной! — ответил Коргур и, кивнув на прощание, заспешил дальше.

Граймс, глядя ему вслед, сокрушённо покачал головой.

Обменяв часть скопленной руды на припасы, Коргур присоединился к остальным стражам, которые уже поднялись на второй ярус шахты.

— Ну что, пошли? — спросил он.

— Только тебя и ждём, — ответил Гор-на-Драк.

Они углубились в тоннель, на ходу поздоровавшись с охранявшими его стражниками Старого лагеря. Добравшись до развилки, остановились.

— Глядите, тоннели тут идут так и вот так, — сказал Коргур, начертив в пыли на полу схему пяткой алебарды. — Если трое зайдут вот отсюда и выманят ползунов на остальных, мы их зажмём в этом тупике и перебьём. Они взвизгнуть не успеют.

— Толковый план. Только остаётся ещё вот этот проход. Если ползуны полезут оттуда, то окажутся у нас за спиной в самый неподходящий момент, — возразил Гор-на-Драк.

— Да, такое может быть. Но проход там узкий, один умелый боец сможет задержать любое количество тварей. Они будут только мешать друг другу, — ответил Коргур.

— Кого пошлём? — оглядел Гор-на-Драк остальных стражей.

Коргур вздохнул.

— Видно, придётся мне. С алебардой там будет сподручнее всего. Но только все ползуны, которых вы убьёте, зачтутся и мне тоже. Договорились?

— Конечно, мы же действуем вместе.

— Всем всё ясно? Как только закончим здесь, идём на помощь Трёхпалому, — решил Гор-на-Драк и, дождавшись согласного ответа, добавил: — Тогда расходимся.

Как только шаги стражей стихли в отдалении и исчезли отблески их магических огоньков, Коргур углубился в тесный проход. Он отыскал подходящее место, где удобнее всего будет встретить ползунов, и остановился, облокотившись о стену.

Время ожидания тянулось невыносимо медленно. Коргур зажёг новый огонёк взамен растратившего всю магическую энергию и угасшего. Ползунов слышно не было. Рука привычно потянулась к сумке, где лежал болотник.

— Думаю, не будет большой беды, если я выкурю косячок, так ведь? — спросил сам у себя Коргур.

Ему уже не раз приходилось сражаться с ползунами, находясь под действием «Зелёного послушника», и он вполне успешно справлялся. Болотная трава становилась всё привычнее, почти не отвлекая и не замедляя реакцию. Но он курил снова и снова, надеясь хоть на миг вернуться в видениях в Миртану, где остались самые счастливые дни его прошлой жизни.

Дым «Зова сна» показался терпким и тягучим. Коргур затягивался раз за разом, не замечая, как погружается в грёзы.

...Вот он снова стоит на дороге перед Монтерой, которую освещают лучи заходящего солнца, перечёркнутые тенями от деревьев. Навстречу ему движется стройная женская фигура. Длинное, до земли, платье кажется тёмно-синим, когда она пересекает очередную тень, и играет всеми оттенками фиолетового и лилового в закатном свете. Сердце Коргура бьётся всё сильнее по мере того, как она приближается. Он уже может рассмотреть каждый локон её волос, тонкую шею, яркие губы и глаза. Глаза, которые снятся ему каждую ночь...

Поначалу Коргур не чувствовал сильных жвал, впившихся в те части его тела, которые не были защищены лёгкими доспехами призрака — он пока не успел сменить их на снаряжение стража Братства. Но затем боль всё же пробилась в затуманенное болотником сознание. Коргур закричал. И попытался схватить алебарду. Но порванные жвалами мышцы и сухожилия не позволили ему этого сделать.

В последний момент, когда ползуны уже утаскивали беспомощное тело вглубь подземелья, сознание Коргура на мгновение прояснилось.

— Аданос, прости меня! — простонал он, и это были его последние слова.

Вскоре в туннель пришли стражи во главе с Гор-на-Драком. Они обнаружили лишь алебарду, которая валялась на полу посреди кровавой лужи. Было ясно, что искать Коргура уже нет никакого смысла.

***

Несколько месяцев спустя в эту часть старой шахты пришёл человек, имени которого в Долине Рудников так никто и не запомнил. К тому времени часть тоннелей оказалась завалена рухнувшими сводами. Но всё же смельчак отыскал один из проходов и пробрался по нему в каменные недра, по пути расправляясь с ползунами и забирая жвала, чтобы затем продать их сектантам.

В одном из тёмных, затянутых паутиной тупиков Безымянный нашёл начисто обглоданный человеческий скелет. Он заметил, что на его левой руке не хватает двух пальцев. Но поскольку у скелета не было и ещё нескольких костей, то никакого значения этому факту человек не придал.

Безымянному и в голову не пришло, что это и есть тот знаменитый охотник на ползунов по имени Коргур Трёхпалый, о котором ему рассказал один из стражей Братства, когда объяснял, как правильно извлекать у ползунов жвала, чтобы не повредить руки.

Тот разговор Безымянный мог бы воспроизвести дословно.

— Ты можешь научить меня добывать слюну ползунов? — спросил он тогда у стража.

— Конечно. Прежде всего, нужно сделать глубокий надрез. Но будь осторожен, чтобы не повредить железы — слюна может попасть тебе на руки.

— Это должно быть неприятно...

— Так и есть. Ты встречал когда-нибудь Коргура Трёхпалого, знаменитого охотника на ползунов? Ах да, это же было ещё до твоего появления здесь. Ладно, идём дальше... Делаешь надрез вокруг желёз, отступив на достаточно большой промежуток, а затем вынимаешь их вместе со жвалами. Если сделаешь всё, как я сказал, проблем быть не должно.

Безымянный строго следовал наставлениям стража, а потому ни разу не обжёг руки. Он собирался быть столь же осторожным и завтра, когда отправится в логово ползунов, чтобы расправиться с их королевой.

---------------------------

Если кого-то заинтересовал Граймс, то вот продолжение про него: https://author.today/reader/63869/1213576

Читер

— Да-а... Неплохо ты всё-таки здесь устроился, — с плохо скрытой ноткой зависти в голосе произнёс Безымянный, в очередной раз оглядев жилище Лемара, не слишком просторное, но удобное и обставленное с некоторой претензией на роскошь.

— Ну дак! — с откровенной гордостью ответствовал ростовщик.

— Каждый раз удивляюсь, — продолжал гнуть своё Безымянный, — как это люди умеют в жизни устраиваться? И дом, и жена, и положение в обществе, и золотишко в мошне позвякивает... А тут! — он с безнадёжным видом махнул рукой, пытаясь изобразить отчаяние. В целом игра удалась ему неплохо, но слишком уж хитрое выражение быстрых цепких глаз слегка подпортило картину.

— Это потому, что делом заниматься нужно, а не по старым развалинам шариться и с голозадой шпаной на дорогах драться, — всё так же горделиво пояснил Лемар.

— А ты что, или сам никогда кладов не искал и не махал мечом? — с лёгкой насмешкой в голосе поддел его Безымянный.

— Ни разу в жизни!

— Да ну?

— Точно тебе говорю. Вот провалиться мне к Белиару, если вру... Да ты вино-то пей, не стесняйся. Хорошее вино. И закуска славная. Я на постоянных клиентах не экономлю, — пододвинул ростовщик гостю серебряный кубок, до краёв наполненный красным монастырским урожая 1324 года.

— Благодарствую, — ответил Безымянный, чокнулся с хозяином и без особых церемоний вылил драгоценную жидкость в свою ко всему привычную глотку. Лемар поморщился, глядя на такое варварство, и принялся цедить вино маленькими глотками.

Закусив, они наполнили кубки заново, и ростовщик перешёл к делу.

— Сколько? — спросил он.

— Тысяч двадцать точно нужно, — ответил Безымянный. И добавил после короткой паузы:

— А если ты не шарил по старинным руинам и не тряс чужие кошельки на дорогах, откуда всё это взялось?

— Зачем тебе столько? — сохранил невозмутимое выражение на гладко выбритом лице Лемар, проигнорировав вопрос.

— Корабль снаряжаю. Решил наведаться тут в одно приятное местечко. Ирдоратом называется. Не слыхал?

— Не приходилось... На снаряжение корабля действительно много нужно. Надеюсь, все расходы окупятся. Тебе ведь не только долг возвращать придётся, но и проценты. Ты мою ставку знаешь. А в этом случае ещё и за риск дополнительный процент полагается...

— Ладно, согласен, но с одним условием.

— Каким ещё условием? — проворчал Лемар, с острым подозрением быстро взглянув на гостя.

— Расскажи, как это тебе удалось стать мастером во владении всеми видами оружия и развить магическую силу, как у отца Пирокара, если ты никогда не воевал и не искал приключений? — в лоб спросил Безымянный.

— Много будешь знать, не доживёшь до старости. И должок мне, чего доброго, вернуть не успеешь, — с досадой проворчал Лемар и поднялся. — Пожалуй, принесу перо и пергамент, напишешь долговую расписку, а то знаю я вас...

Ростовщик удалился в глубину единственной в доме комнаты и принялся рыться на полке. Безымянный тем временем наполнил оба кубка вином, не забыв плеснуть что-то в лемаров из маленькой белой склянки. При этом он с опаской покосился на жену ростовщика, разогревавшую на плите очередную порцию угощения.

Хозяин вскоре вернулся к столу, сдвинул в сторону посуду, и оба они принялись заполнять пергамент условиями договора, время от времени беззлобно пререкаясь и отхлёбывая вино из кубков.

— Скажи, — снова затянул своё Безымянный, — почему ты, такой богатый, живёшь в этой халупе? Ты что, хотя бы в Ремесленном квартале себе дом не можешь построить?

— Да я скоро половину Верхнего квартала скуплю, — заявил неожиданно начавший хмелеть Лемар. — Пока не время. А когда придёт срок, они все меня узнают!

Произнеся это несколько громче, чем было необходимо, ростовщик так грохнул кубком о столешницу, что серебряная, фигурного литья ножка сосуда не выдержала и погнулась.

Безымянный, заметив, что хозяин пришёл в требуемое расположение духа, продолжал выпытывать:

— А всё же, как тебе удалось так раскачаться на нулевом уровне? У меня уже двадцатый, а я до сих пор не могу с тобой сравниться во многих навыках...

— Где уж тебе! — с пьяной удалью вскричал ростовщик. — У меня, знаешь ли, всё схвачено. Я всех куплю и продам!

— Но как именно ты это сделал? — не отставал назойливый гость.

— Ну читерил я, — сдался Лемар, роняя на стол хмельную голову. — Читерил...

Манчкин

Впереди его ждала готовая к выходу в море «Эсмеральда», а позади лежал тихий, пустой и мёртвый Хоринис. Готовясь к плаванию, он убил всех. Поголовно истребил животных — от драконьих снепперов до последнего мясного жука. Повывел всю нечисть на кладбищах, в развалинах и в тёмных ущельях. Вырезал орков вместе с варгами. Перебил паладинов в Минентальском замке и в городе, зачистил фермы, городские кварталы, лагеря охотников и бродяг, опустошил стоянку пиратов и монастырь Инноса. Прикончил драконов и разбил все их яйца, которые смог отыскать. На всякий случай порубил на куски чучело гарпии в таверне убитого им же Орлана и анатомические пособия в лаборатории покойного алхимика Игнаца. Перестрелял всех рыб в заливе и размозжил ударами боевого молота каждого найденного на берегу моллюска. Тем самым он поднял свой уровень до небывалых высот. Правда, развить некоторые навыки ему до конца не удалось, так как своих потенциальных учителей он тоже убил. Сорвать экспу и добычу не удалось лишь с Ксардаса. Проклятый некромант, будто почувствовав намерения героя, загодя скрылся в неизвестном направлении.

Перед смертью многие неписи что-то пытались ему сказать, но он не слушал. Его это не интересовало. Такие мелочи, как сострадание, чувство привязанности и благодарность он считал ничего не значащим сентиментальным хламом. Как и невесть зачем выдуманные разработчиками сюжетные хитросплетения. Его заботили лишь действительно важные вещи, а именно лут, кач и шмот. И с этим у героя всё было в полном порядке.

На причале его ждала команда — десяток последних оставшихся в живых обитателей Хориниса. Перед посадкой на судно он убил их всех. Кроме капитана: без старого Джека плавание состояться не могло.

Прибыв на Ирдорат, герой с радостью обнаружил, что все убитые им спутники воскресли. Зачистив Чертоги и спровадив к Белиару дракона-нежить, он снова порубил и ограбил свой экипаж. Лишь капитан, этот вредный старикашка, опять выжил. Ему предстояло везти героя на материк. Ксардас, появившийся в самый последний момент, когда последний дракон уже был мёртв, тоже смылся самым коварным образом.

Когда неповоротливое судно, управляемое лишь одним оставшимся в живых членом команды, с трудом выбралось из устья Чертогов Ирдората и отвалило от острова, герой позволил себе немного расслабиться и отправился в каюту. Посидев там некоторое время, он пододвинул сундук с добычей на середину помещения и принялся прилаживать верёвку к вбитому в подволок крюку. За этим занятием его и застал возникший невесть откуда Ксардас.

— Чем это ты занят, мой юный друг? — удивился некромант. — Или ты так огорчён тем фактом, что не смог меня убить, что сам решил удавиться? Тогда можешь не прерывать это занятие — я и на сей раз не позволю тебе до меня добраться.

— Эх, жалость какая! — воскликнул герой. — Тогда и впрямь повешусь. Хоть гляну, сколько за это экспы дадут.

Путь к могуществу

Новеллизация авторского сценария эпизода 15 машинима-сериала «Фатум» (режиссёр: Лародар)

Дневное светило ещё не успело показаться над вершинами лесистых гор на востоке, а в монастыре Инноса на острове Хоринис давно уже никто не спал. После утренней молитвы маги и послушники стали расходиться по своим делам, которых, как и во всякий иной день монастырской жизни, у них было немало — каждый служил Инносу в соответствии с его рангом, навыками и опытом.

Высшие маги до самого обеда, а потом с обеда до ужина пребывали в главном храме, предаваясь неспешным беседам и размышлениям о судьбах мироздания. Книгочеи Каррас и Хиглас направились в библиотеку, куда большинству послушников доступ был заказан. Маг Мардук поспешил в малую часовню, где он проводил большую часть времени в бдениях перед статуей Инноса.

Монастырский эконом Горакс первым делом пошёл на винодельню — проверить, не добродило ли молодое вино и не пора ли сливать осадок. Алхимик Неорас торопливо спустился в подвал, где размещалась его лаборатория.

Послушники, кроме наказанных за какую-нибудь провинность или выполнявших важное для монастыря задание, собрались вокруг наставника Парлана для утренних занятий магией.

Возле Парлана сгрудились уже почти все наиболее молодые и неопытные обитатели монастыря. Лишь один запоздавший — новичок с редким для здешних мест именем Пантелеймон (которого для краткости чаще называли «Понти») спешил присоединиться к остальным учеником. После нескольких лет упорных трудов, отказывая себе в самом необходимом, он сумел наскрести тысячу золотых, а также купить овцу. Без такого вступительного взноса в монастырь не принимали. В мечтах Понти уже видел себя могущественным повелителем магических сил...

Однако его грёзы прервал властный окрик:

— Эй, послушник!

Понти оглянулся и увидел вышедшего на высокие ступени храма Пирокара, высшего мага Огня и настоятеля монастыря.

— Я? — с некоторой робостью спросил новичок.

— Да, ты. Подойди-ка сюда! — утвердительно кивнул Пирокар.

— Да, мастер.

Понти трусцой приблизился к ступеням и замер, снизу вверх глядя на настоятеля в ожидании распоряжений. Это ж надо, он совсем недавно в монастыре, а Пирокар именно его выбирает для выполнения личных поручений, причём уже не в первый раз!

— Я же тебе вчера велел выстирать мою мантию? — уточнил Пирокар.

— Мне. Я её выстирал, — с готовностью закивал Понти. — И высушил. Вот же она — на вас надета.

— Верно, — с весьма хмурым видом кивнул настоятель. — А это что тогда? — спросил он, оборачиваясь к послушнику задом, где красовалось большое чёрное пятно.

У Понти сердце оборвалось. Он провозился с проклятой мантией всю ночь, а спать лёг лишь перед самым рассветом. Видно, будучи уставшим и сонным, недоглядел и слегка прожог бесценное настоятельское одеяние.

— Ой! Это я, наверное, прожёг её, когда сушил над плитой! — втянув голову в плечи, виновато проговорил Понти. — Простите меня, мастер Пирокар!

— Хорошо, на первый раз прощаю, — вздохнул настоятель. — Но чтоб впредь был умнее, будешь сегодня подметать двор. Вот прямо от ворот и до обеда.

— Но... — робко попытался возразить новичок.

— И вместо обеда! — отрезал Пирокар.

— Но... — снова попробовал вставить хоть слово Понти.

— И вместо ужина тоже! — пресёк его возражения настоятель.

— Но мастер Пирокар, у нас же сейчас занятия по практической магии, — упрямо закончил-таки свою мысль новичок, который был твёрдо намерен рано или поздно стать высшим магом, а потому старался не пропускать ни одного урока Парлана.

— В самом деле? Хм... — на миг задумался настоятель, а затем решил: — Ну ладно, начнёшь подметать сразу после занятий.

Завершив выволочку, Пирокар величественно развернулся и скрылся в прохладных недрах храма. А Понти, понурившись, направился к Парлану, который уже начал проверку умения учеников вызывать простейшие заклинания огненной магии.

— А, как там тебя? Пантелеймон? Почему опаздываешь? — заметив новичка, недобро прищурился Парлан.

— Мастер Парлан, я не виноват, меня задержал мастер Пирокар... — залепетал Понти.

— Нечего придумывать отговорки, — строго прервал его оправдания наставник.— Ну-ка, иди сюда и покажи, чему я вас учил на прошлых занятиях!

— Хорошо, — покладисто кивнул новичок.

Он вышел на середину круга, образованного послушниками, и начал колдовать. Однако бессонная ночь и расстроенные чувства никак не давали сосредоточиться, и ему лишь с третьей попытки удалось вызвать слабенькую огненную стрелу. Однако удержать заклинание Понти не сумел, оно сорвалось с ладони и перекинулось на рукав его новенькой робы послушника.

Пока новичок заполошно сбивал пламя с одежды, Парлан недовольно хмурился, а остальные ученики покатывались от хохота.

— Плохо, послушник! — сурово изрёк Парлан. — В наказание поступаешь на сегодняшний день в распоряжение мастера Горакса. Будешь работать на винодельне.

— Но...

— И завтра тоже!

— Но мастер Парлан, мастер Пирокар приказал мне подмести двор! — торопливо вставил новичок.

— Вот и отлично. Подметёшь — и на винодельню.

***

Пантелеймон уныло шаркал метлой по стёртым плитам монастырского двора. Мимо него то и дело проходили маги и послушники. Свидетели утреннего фиаско новичка со смехом указывали на него тем, кто ещё ничего не знал, а затем все вместе они заливались хохотом. На душе у Понти становилось всё чернее и чернее.

— Вот, глядите, это Пантелеймон, наш великий знаток магии, — с коротким смешком произнёс кто-то за спиной.

Понти обернулся и увидел Игараца, одного из старших послушников, который славился сволочным нравом и любил поиздеваться над новичками. Рядом с ним ухмылялись ещё какие-то две рожи.

— Чего тебе? Понасмехаться решил? — зло буркнул Понти.

— Ну что ты! Я, наоборот, со всем сочувствием, — скривился Игарац в ехидной усмешке. — Вот, держи. Уверен, это поможет тебе утешиться, — сунул он в руку новичка какой-то свиток. Затем вся троица удалилась, покатываясь со смеху.

Понти, не ожидая ничего доброго, развернул свиток и тут же залился краской. На слегка помятом листке была изображена совершенно голая девица во фривольной позе. Изображение казалось совсем свежим и выполненным не слишком умело, вероятно, было срисовано кем-то из послушников с более старого образца.

Новичок поспешил свернуть картинку обратно и хотел уже спрятать её под робой, как был неожиданно остановлен строгим окриком:

— Эй, послушник! Почему так плохо метёшь?

Это оказался Серпентес, высший маг и один из ближайших помощников Пирокара.

— Но...

— Ты ещё смеешь возражать? — худое крючконосое лицо Серпентеса приобрело непроницаемое выражение. — Это что такое? — указал он на только что выметенные плиты позади Понти. Тот обернулся и увидел ещё дымящийся окурок самокрутки с болотником. Видно, его бросил один из дружков Игараца.

— Мне что, специального наставника из города выписать, чтобы показал тебе, как надо подметать?

— Нет, конечно. Я умею подметать. Но...

— Никаких «но»! Начинай всё сначала. А как закончишь, прополи грядки. Есть возражения?

— Нет, мастер... — с обречённым видом ответил Понти.

— Я так и думал, — удовлетворённо кивнул Серпентес, а затем, на беду, приметил свиток в руке новичка. — А это что у тебя там?

— Карта, — брякнул тот первое, что пришло в голову.

— Карта? Какая ещё карта?

— Карта Хориниса...

— Вот как? Дай взглянуть!

— З... зачем? — пролепетал Понти.

— Давай сюда, я сказал! — вновь нахмурился Серпентес.

Новичок непослушной рукой передал ему свиток.

Серпентес развернул листок, брови его удивлённо поползли вверх.

— Какая любопытная у тебя карта... — с кривой усмешкой проговорил он. — Пожалуй, изучу её поподробнее на досуге.

Тихо посмеиваясь, Серпентес удалился, а Понти вновь зашмыгал метлой по плитам.

***

К полудню Понти закончил подметать широкий монастырский двор, а когда остальные послушники отправились обедать, поплёлся на винодельню. Мастер Горакс сжалился над бедолагой, дал ему засохший огрызок сыра и несколько глотков прокисшего вина, которое всё равно никуда не годилось, а просто так выливать было жалко.

Но за эту нежданную милость Понти пришлось отработать десятикратно. Он как проклятый, до самого вечера мял в большом чане ягоды, выдавливая из них красный, словно кровь, сок. Пыжась от натуги, перекатывал и укладывал тяжёлые бочки.

Под конец Горакс поручил ему разливать вызревшее вино по бутылкам, но уставшая рука подвела, и новичок пролил немного вина на пол. Эконом рассердился и выгнал Понти. Тот отправился полоть грядки, на которых выращивали целебные травы, огненную крапиву и прочие ингредиенты для алхимических зелий мастера Неораса. С прополкой новичок провозился до самой темноты.

Над монастырём раздался звук колокола, созывавшего всех на вечернюю молитву. Однако Понти продолжал поднимать и опускать казавшуюся неподъёмной мотыгу, хотя от усталости у него кружилась голова и перед глазами мелькали чёрные точки.

Завершив молитву уже в сумерках, маги и послушники стали расходиться по кельям. Многие из них с насмешками оглядывались на Понти, который из последних сил рыхлил землю мотыгой, выковыривая неподатливые сорняки.

Монастырь погрузился в вечерний покой. Покинули двор послушники. Самый старший из них, Ополос, который так и не смог освоить даже самые начатки магии, а потому ухаживал за овцами, загнал животных в загон и скрылся за дверями кельи вслед за остальными. Маг Серпентес, запершись в своей келье, развернул отнятую у Понти картинку.

— Какая, в самом деле, занимательная карта, — проговорил он. — Хотел бы я побывать в этих местах...

Понти, конечно, не мог этого слышать. Он с трудом разогнул натруженную спину и в сердцах швырнул мотыгу на землю.

— Проклятье! Разве для того я отдал тысячу золотых и овцу за поступление в монастырь, чтобы стать мальчиком на побегушках? Нет уж, хватит! Я отыщу более короткий путь к могуществу! — в сердцах воскликнул он.

Луна, бледный лик которой показался над монастырской стеной, глядела на Понти с состраданием. Здесь же, на земле, посочувствовать бедняге было некому.

Вздохнув, новичок поплёлся в келью, которая находилась как раз возле входа в монастырскую библиотеку. Он делил её с ещё несколькими послушниками, которые наверняка встретят его насмешками. Понти невольно замедлил шаг и остановился неподалёку от входа. В этот миг дверь библиотеки распахнулась, и в освещённом яркими лампами проёме показался маг Каррас.

— Славно сегодня поработали, брат Хиглас, — обернувшись, произнёс он.

— Да, брат Каррас. Я почти закончил переписывать «Божественную силу звёзд», — раздался изнутри голос Хигласа.

— Когда будешь уходить, не забудь погасить лампы, брат Хиглас. Да запри хорошенько дверь. А то любознательные послушники так и норовят засунуть нос в запретные книги.

— Верно, брат Каррас, — с коротким смешком отозвался Хиглас.

Не замечая замершего возле стены Понти, Каррас степенной походкой прошествовал мимо него.

Хиглас ещё некоторое время повозился внутри, затем погасил светильники и вышел наружу. Он затворил дверь, на ощупь вставил ключ в замочную скважину и повернул его с громким щелчком.

— Доброй вам ночи, мастер Хиглас! — отлепившись от стены, громко произнёс Понти.

— А?! Что?!! Кто здесь??? — подскочил книжник. — Уф, послушник! Как ты меня напугал! — разглядев новичка, с облегчением выдохнул он.

— Простите, мастер, я не хотел, — потупился Понти.

— Хорошо, прощаю. Иди спать, послушник. Ночь — время Белиара, и негоже служителям Инноса бродить в одиночку в такое время, — назидательно проговорил Хиглас.

— Да, я как раз направлялся в келью, — смиренно ответствовал Понти.

Хиглас удовлетворённо кивнул и неторопливо удалился. Забытый им ключ остался торчать в замочной скважине.

— Видно, боги, наконец, решили проявить ко мне свою милость, — дождавшись, когда Хиглас скроется за дверями кельи на противоположной стороне двора, прошептал новичок.

Он тихонько повернул и вытащил из замка ключ, проскользнул в библиотеку и запер за собой дверь. Теперь впереди у Понти целая ночь и никто не сможет ему помешать.

***

Оказавшись внутри, Понти нащупал ближайшую лампу и после нескольких неудачных попыток зажёг её. Затем засветил ещё несколько. Окон библиотека не имела, дверь прилегала плотно, а потому новичок не опасался, что снаружи кто-то заметит свет.

Он бросился к ближайшей книжной полке и начал читать надписи на корешках. Но это оказались сплошь богослужебные сочинения, наставления по ведению монастырского хозяйства и сборники древних хроник.

— Нет, это всё не то... — пробормотал Понти.

Он кинулся к другому стеллажу, к третьему, пока не оказался в самом дальнем углу библиотеки. Над ветхой полупустой полкой разглядел выцветшую от времени табличку: «Запретные знания. Доступ разрешён только магам высшего круга!»

— Должно быть, это здесь, — азартно прошептал новичок. Усталость и сонливость временно его покинули, уступив место лихорадочному нетерпению.

Понти порылся на полке и достал книгу.

— «Тёмные заклятья. Том первый». Ага! То, что надо!

Он на какое-то время замер, вчитываясь в написанные витиеватым старинным почерком строки. Затем вышел на середину библиотеки и

раскинув руки, прочитал заклинание из книги, влив в него без остатка весь свой невеликий запас магической силы:

— Фтагн! Шатар! Белиар! Явись, явись, явись!

Помещение озарила багровая вспышка. В воздухе запахло горелой серой. Перед Понти, взрыкивая и хлопая перепончатыми крыльями, появился демон. Едва новичок взглянул в клыкастую красноглазую морду потустороннего порождения тёмных сил, как душа его провалилась куда-то в пятки. Он в страхе попятился.

— Кто звал меня? — проревел демон.

— Я-а... — дрожащим от ужаса голосом пролепетал Понти.

— Чего ты хочешь, мой повелитель? — торжественно вопросило чудовище.

— Я хочу... — осипшим голосом начал новичок. Затем судорожно сглотнул, собрался с решимостью и продолжил чуть более твёрдо: — Я хочу стать самым могущественным магом. Чтобы все меня боялись и уважали!

— О, всего лишь? Какой пустяк! — небрежно отозвался демон.

— Пустяк? Правда? — не поверил Понти.

— Конечно, мой повелитель! — уверенно кивнуло чудовище. Пучок щупалец на его подбородке неприятно заколыхался. — Тебе всего-то и надо — впустить меня в своё тело... Нет-нет, не навсегда! — заметив недоверие, вспыхнувшее в глазах новичка, поспешил успокоить его демон. — Только на пару минут. Мне там нужно кое-что... подрегулировать в магических потоках.

— Сомневаюсь я... — желая ему верить, но испытывая вполне понятные в таких обстоятельствах опасения, проговорил Понти.

— Да ты что! Какие сомнения, дорогой?!

Взмахнув крыльями, демон мигом оказался за его спиной и склонился к самому уху.

— Ты только представь: могущество, богатство, власть... — шепнул он.

Перед мысленным взором Пантелеймона поплыли видения, одно ярче и убедительнее другого. Вот он в красивой мантии сидит на месте Пирокара, а остальные маги ему кланяются... Вот с самокруткой болотника в зубах выходит во двор и видит подметающего Серпентеса. «Подметай тщательнее! Окурок вон пропустил!» — говорит магу Понти и демонстративно бросает недокуренную самокрутку ему под ноги. Серпентес, обиженно сжав тонкие губы, вновь принимается шаркать метёлкой по плитам... А вот и того лучше: в роскошную келью Понти забегает толпа полуобнажённых красоток... Очнувшись от видения, ошеломлённый новичок оглянулся на демона.

— Мамой клянусь, всё так и будет! — прижав к груди когтистую лапу, уверило его чудовище.

— Точно? Не обманешь?

— Да ты что! Как можно? — дрожащим от негодования голосом воскликнул демон. Он, похоже, до глубины своей потусторонней души был оскорблён таким недоверием.

— Ну ладно, я согласен... — пробормотал Понти и, глубоко вздохнув, встал напротив чудовища.

Тот, взмахнув когтями, пробормотал что-то на непонятном языке и вызвал заклинание.

— Погоди, а разве у демона может быть мама? — вдруг, словно сбросив наваждение, пробормотал Понти.

Но было поздно. Библиотеку вновь озарила магическая вспышка, и демон исчез. Понти содрогнулся всем телом и крепко зажмурился. А когда вновь распахнул глаза, они горели красным демоническим светом.

Демон, вселившийся в тело наивного новичка, радостно расхохотался.

— Ух, теперь повеселимся! — проревел он и бросился к выходу.

***

Маг Мардук обычно не покидал часовню на протяжении большей части ночи. Вот и теперь, стоя на коленях и сложив перед собой ладони, он с благоговейным обожанием вглядывался в бесстрастный лик изваяния Инноса и едва слышно шептал слова молитвы.

Внезапно за спиной Мардука раздались громкие шаги и кто-то ворвался в часовню, бесцеремонно прервав его бдение. Маг поднялся с колен и обернулся. Это оказался молодой парнишка в просторной, не по размеру, робе послушника, один из рукавов которой носил следы пламени. Кажется, тот самый неумеха, о неудаче которого рассказывал за обеденной трапезой Парлан. Однако Мардука поразил его взгляд — багровый, наполненный беспредельной злобой и глумливым весельем. Он так потряс мага, что тот не нашёл в себе сил поставить послушника на место, а вместо этого отступил в сторону и прижался лопатками к стене.

Послушник же, не обращая на мага ни малейшего внимания, шагнул к статуе и дерзко взглянул в лицо божества.

— Ну что, стоишь, старый дурак? — каким-то замогильным голосом с насмешкой прорычал он. — Ну-ну, торчи тут дальше, чучело! А вот так можешь?

Залившись смехом, дерзкий послушник принялся исполнять перед статуей какой-то дикий танец, виляя задом, словно портовая шлюха. Затем схватил стоявший в углу магический посох Мардука и треснул им Инноса по каменной голове. Посох переломился, рассыпав по сторонам пучок голубоватых искр. Изваяние же осталось безучастным.

Мардук, не в силах осознать всей глубины происходящего на его глазах святотатства, сполз по стене и лишился чувств.

***

Горакс проснулся посреди ночи и некоторое время лежал, уставившись в тёмный потолок. Надеялся, что снова сможет уснуть. Но, как это всё чаще случалось в последние годы, сон не шёл.

С кряхтением Горакс поднялся, облачился в мантию и вышел из кельи. Он направился к винодельне, негромко приговаривая:

— Не спится снова. Пойду винца выпью... — И фальшиво пропел: — Турум-пум-пум... Что-то мне опять не спится, как бы мне совсем не спиться...

Войдя в двери самого лучшего, по его мнению, места во всём монастыре, Горакс замер и невольно разинул рот, поражённый открывшимся невозможным зрелищем. Давешний послушник, которого днём присылали ему в помощь, стоял над чаном с драгоценным соком, из которого должно было со временем получиться известное по всему острову и далеко за его пределами красное монастырское, и, насвистывая, справлял туда малую нужду. Он закончил своё кощунственное занятие, оправил робу и, ехидно подмигнув Гораксу багровым глазом, с диким хохотом выскочил наружу.

Разъярённый эконом опомнился и бросился следом. Однако негодяй на бегу распахнул дверь ближайшей кельи и швырнул туда большой огненный шар. Когда Горакс достиг двери, из неё с заполошными воплями, рассыпая во все стороны искры, толпой выскочили послушники и сбили эконома с ног.

Виновник переполоха тем временем скрылся в темноте двора.

***

В отличие от Горакса, настоятель Пирокар бессонницей не страдал. Едва возвратившись в свою с излишней роскошью обставленную келью после вечерней молитвы, он повалился на постель и безмятежно засопел, даже не успев снять мантию высшего мага Огня и не погасив лампу.

По лицу спящего настоятеля блуждала слабая улыбка. Верно, ему снилось что-то приятное. Однако сон Пирокара оказался прерван совершенно бесцеремонным образом.

— Пробуди-и-ись!!! — взревел кто-то дурным голосом над самым его ухом.

Пирокар вскочил как ошпаренный и успел увидеть убегающего с диким хохотом послушника. Отточенные десятилетиями рефлексы не подвели мага, настоятель активировал первое попавшееся заклинание и швырнул его вслед мерзавцу. Магия настигла того и окутала красноватым облачком. Едва выскочив за дверь, послушник вдруг начал стремительно скукоживаться и пару мгновений спустя превратился в крупную серую крысу.

— Совсем послушники от рук отбились... — сонным голосом пробормотал Пирокар, запер дверь и пошёл досматривать прерванный наглой выходкой сон. Прежде чем окованная железными полосами створка захлопнулась за ним, на заду настоятеля сверкнула свежая заплатка, нашитая на то место, которое прожёг нерадивый послушник.

Крыса, проводив Пирокара пристальным взглядом злых красных глазок, поспешила в самый глухой и тёмный угол монастырского двора. Там она озарилась багровым светом, а затем как-то обмякла, словно из тела животного вынули половину костей. Зато в воздухе перед крысой захлопал крыльями демон.

— Неплохо повеселились! Да, мой повелитель? — прорычал он.

Крыса что-то яростно запищала в ответ и защёлкала зубами.

— Извини, дорогой, не понял, что ты сказал, — с насмешкой произнёс демон. — Прощай, мне пора!

Затем с диким хохотом он канул сквозь землю, словно брошенный в озеро камень — под воду.

Крыса возмущённо заверещала.

В этот миг из-за угла показался взбешённый Горакс.

— Куда же делся этот подлец! Ну, я ему задам, когда отыщу! — сердито воскликнул он, а затем заметил крысу и, желая выместить досаду хоть на ком-нибудь, метнул в неё огненный шар, мигом превративший животное в клубок пламени. — Ещё одной мерзкой тварью стало меньше. Пойду винца выпью по такому случаю...

***

Утром обгорелую крысиную тушку вместе с прочим мусором выкинули прочь за ворота. Послушники, проводившие уборку, не придали никакого значения этой неприятной, но не такой уж необычной находке.

Устроившего ночной переполох новичка с редким для здешних мест именем Пантелеймон искали по всему монастырю и ближайшим окрестностям, посылали гонцов на фермы и в город. Но никто так и не смог выяснить, куда он подевался.

Простое задание ​

Того странного парня я повстречал в одном из узких переулков Портового квартала. Вышел, пошатываясь, из «Одноногого разбойника», свернул за угол по одному неотложному делу и буквально столкнулся с ним нос к носу.

Отчего-то он мне сразу не понравился. Не знаю, что именно меня насторожило. То ли слишком бледное лицо, поросшее густой щетиной, то ли выцветшая и истрёпанная едва ли не до лохмотьев моряцкая одежда, а может, широкая кривая сабля, свисавшая с пояса.

— Ты чего здесь забыл, малыш? — отступив на шаг назад, положил я ладонь на рукоять верного меча.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил этот тип.

— Я по делу.

— Ну и я, в общем, тоже.

— Да ты кто такой вообще?

— А ты?

— Я фетхм... хм... фехтмейстер! Меня Альриком зовут. Спроси любого здесь, в Хоринисе, он тебе скажет, — не без гордости ответил я.

— Фехтмейсте-ер... — протянул неприятный незнакомец, и в голосе его мне послышалась насмешка. Впрочем, могу ошибаться. Говорил он на редкость невыразительно.

Он оглядел меня сверху донизу, задержав взгляд на оружии. И, судя по всему, не впечатлился. А зря! Меч мой, конечно, с виду простенький и неказистый, но откован из доброй нордмарской стали и отлично сбалансирован. Я очень горевал, когда недавно был вынужден продать его, чтобы расплатиться с долгами.

К счастью, меч мне вернул один парень... Ну и удар у него, к слову! Мы славно с ним тогда размялись, потом у меня два дня голова гудела. Но зато он выкупил и принёс обратно моё ненаглядное оружие. Неплохой был парень. Говорят, сгинул где-то в Рудниковой долине или ещё в какой-то дыре. Жаль!

А вот тип, который сейчас стоял напротив, мне всё так же не нравился. Особенно насмешливый взгляд его рыбьих глаз и глухой голос. Мне даже показалось, что он какой-то слегка прозрачный. Правда, за это не поручусь — уже смеркалось, да и напитки Кардифа не особенно способствуют ясности восприятия.

— Не веришь? — набычился я. — Тогда найди меня завтра после полудня. Обычно в это время я бываю в тупичке за портовым складом. Получишь шанс убедиться в моём мастерстве!

— Ладно-ладно, верю. Успокойся, — всё так же без выражения ответил он. — Вижу, ты бесстрашный малый. Похоже, ты как раз тот, кто мне нужен.

— Нужен? Это ещё зачем?

— Есть одно выгодное дельце, — неопределённо ответил он.

— Послушай, что я тебе скажу, малыш! Двух вещей на свете я не люблю больше всего — мутных людей, которые не говорят то, что думают, и разных сомнительных делишек. Так что или говори толком, какого демона тебе от меня надо, или проваливай к Белиару! — потерял терпение я.

— Не горячись, приятель. Мне всего лишь надо передать одну посылку. К сожалению, не знаю, как зовут человека, которому она предназначена. Мне сказали только, что он бывший моряк и живёт на Хоринисе, а также что в прошлом году он потерял лучшего друга где-то в море у берегов острова Хорана, — наконец перешёл к сути дела мой незваный собеседник.

При этом он едва заметно замялся, мне отчего-то подумалось, что неведомый моряк, которому предназначалась посылка, сам как-то приложил руку к гибели друга. Это подозрение крепко засело в голову.

— Если передашь посылку, то получишь награду от получателя. Он будет просто счастлив, — продолжал незнакомец. — А если нет...

— И что случится, если не передам? Договаривай!

— Лучше просто передай её. Хорошо?

— А сам почему не передашь?

— Мне нужно торопиться, а чтобы найти адресата, требуется время. Я ведь уже сказал, что не знаю его имени.

Будь я трезвым, мог бы засомневаться в правдивости его слов, но тогда мне показалось, что объяснения прозвучало убедительно. Однако вообще от всего этого дела дурно пахло. И не просто пахло, а воняло. Тухлой водой из трюма, гнилыми водорослями и дерьмом морского чудовища, сожравшего по меньшей мере королевского сборщика налогов. Или это от грязной моряцкой рванины исходил такой смрад?

И я бы сразу послал непонятного бледного проходимца ко всем гоблинам, однако слово «награда» заставило призадуматься. Дела у меня в последнее время шли не так чтобы очень, и поправить их, выполнив пустячное задание, показалось заманчивым.

— Ну что ж, давай свою посылку, — вздохнул я и протянул руку.

Он пошарил в висевшей на поясе, с противоположной стороны от сабли, старой сумке и вытащил из неё небольшой свёрток, обёрнутый в тёмно-лиловый бархат и туго перевязанный красивым золотым шнуром с кистями на концах.

Я взял посылку и слегка успокоился. Стало понятно, что этот оборванец и в самом деле всего лишь посыльный. Слишком уж дорого смотрелся свёрток. Совсем не так, как его старые лохмотья, покрытые пятнами засохшей морской соли.

— Что внутри? — полюбопытствовал я.

— Не знаю. И тебе не советую вскрывать свёрток, — глухо ответил он.

С улицы, из-за угла таверны, послышались чьи-то громкие голоса и пьяный смех. Я на мгновение отвлёкся, а когда снова обернулся, бледного незнакомца нигде не было видно. Наверняка метнулся за ближайшую хижину или, подтянувшись на руках, заскочил на крышу. Я и сам мастер на такие штуки, но только не после нескольких кружек дрянного джина и разбавленного кислого пива.

Едва вспомнив о дешёвом пойле, которым потчует посетителей «Одноногого разбойника» пройдоха Кардиф, я снова заторопился по своему делу. А когда закончил, то передумал идти спать, как собирался прежде. Вместо этого решил вернуться в таверну и пропустить ещё пару кружек Стыдно признаться, но встреча с этим проходимцем выбила меня из колеи.

Конечно, посылку я припрятал как можно надёжнее. Глупо будет, если её украдёт какой-нибудь пьяница. Прежде чем засунуть довольно увесистый свёрток на самое дно сумки, испытал острое искушение распутать хитрый морской узел, на который был завязан золотой шнур, и посмотреть, что скрывается под бархатной обёрткой. Но тут же резко осадил себя сам. Неизвестно, что там внутри. Не хватало ещё что-нибудь потерять, сломать или рассыпать, а потом вместо награды получить кучу неприятностей. Нет уж, лучше не стану вскрывать посылку! А жгучее любопытство можно притушить глотком-другим джина.

***

Далеко наверху, двоясь и расплываясь, темнели старые доски потолка. Голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. В голое плечо кто-то сопел — громко, мокро и горячо. Я с трудом повернул занемевшую шею и увидел лицо какой-то немолодой женщины. Определённо оно мне было знакомо.

— Соня! — простонал я, узнав одну из «девочек» Бромора, содержателя заведения под говорящим названием «Красный фонарь». Брезгливо стряхнул её голову со своего плеча.

— М-м... — промычала женщина, с трудом разлепила заплывшие глаза и приподняла лицо с ярко-красным пятном во всю щёку, которой она прижималась ко мне, пока спала.

Я попытался сесть, но, видно, сделал это слишком резко. Голова закружилась и меня едва не вырвало. Пришлось снова упасть на постель и прижать ладонь ко рту, чтобы унять приступ тошноты.

— Я тебе больше не нравлюсь, красавчик? — хриплым голосом проговорила Соня. — А ночью уверял, что любишь больше жизни...

Ещё и издевается, змея старая!

— Катись ты!.. — вяло отмахнулся я и, не без труда дотянувшись до раскиданной по полу одежды, принялся натягивать штаны.

— Фи, как грубо! — насмешливо протянула «девочка», с кряхтением перебралась через меня, встала, сверкнув обвисшими прелестями, и тоже начала одеваться.

Пока я возился с рубашкой и обувью, Соня набросила платье и вышла из комнаты. Я вздохнул с облегчением. Вот же угораздило! Не-ет, пить надо меньше! Чем это меня вчера Кардиф так накачал? И сколько в моём кошельке осталось денег?

Вспомнив о своих скудных сбережениях, я торопливо схватился за кошелёк. Внутри обнаружилась пара монет. Из груди вырвался глухой стон. Вот же недоумок! Всё спустил, даже на еду не оставил! Теперь срочно придётся искать какой угодно заработок. Хоть снова за складом на спор драться, хоть навоз чистить за овцами мясника Альвина.

Вдруг в моей больной голове забрезжило какое-то воспоминание. Я поднапрягся и...

— Посылка!

Схватил сумку, которая всё ещё валялась на полу, и зашарил внутри... Уф! Свёрток, полученный вчера вечером от странного незнакомца в переулке за таверной, был на месте. И даже узел оказался не тронут. Я выдохнул с облегчением.

Натянув потёртый дублет, повесив на пояс меч и в целом приведя себя в относительно приличный вид, я спустился в общий зал. Уже занявший своё место в углу возле входа Бромор растянул жирную рожу в слащавой улыбке и кивнул мне как давнему приятелю. Видно, вчера вечером я был неприлично щедр, иначе с чего бы этой скотине так приветливо раскланиваться.

Подавив вздох сожаления о бессмысленно потраченных монетах, я ответил Бромору коротким кивком и торопливо покинул «Красный фонарь».

Снаружи стояло позднее утро. По голубому небу бежали белые и пушистые, как овечки Альвина, облака. Морские волны с тихим плеском накатывали на пристань. Поскрипывали привязанные борт о борт лодки. Противно орали чайки и торговец рыбой Хальвор.

Я вдохнул побольше чистого воздуха в надежде унять последствия вчерашних возлияний и направился к стоявшей через улицу от заведения Бромора таверне. Нужно было кое-что выяснить.

Вышибала, торчавший у дверей «Одноногого разбойника», то и дело широко зевал, кривя рассечённую старым шрамом физиономию. Увидев меня, он едва заметно ухмыльнулся и чуть посторонился, уступая дорогу. Ну, всё ясно. Бездумно сорить деньгами я вчера начал уже в таверне.

— Кардиф здесь? — хмуро спросил я у вышибалы.

— Да, недавно пришёл. А ты, гляжу, решил опохмелиться?

— Угу, — буркнул я и шагнул внутрь.

Бодрый, как недавно вылупившийся из яйца юный падальщик, Кардиф размеренно шмыгал метлой по половицам. Больше в таверне никого не было, если не считать мутного типа, который, как было известно любому портовому жителю, откликался на имя Нагур. Но он, кажется, из таверны вообще не выходит. Нагур с угрюмым видом сидел в самом тёмном углу и баюкал обмотанную какой-то тряпкой руку.

Тут же выяснилось, что он не привязан к заведению Кардифа древним проклятием или принесённым Инносу обетом, а вполне способен его покидать по своему желанию. Едва завидев меня, Нагур вскочил, с грохотом опрокинув колченогий табурет, и, стараясь держаться поближе к стене, шустро выскочил наружу.

— Чего это он? — спросил я.

— А ты не помнишь, что ли? — прислонив метлу к стойке, хихикнул Кардиф. — Знатно ты его вчера приложил! Я даже и предположить не мог, что ты владеешь магией. Думал, горазд только мечом махать и лакать пиво.

— Магией?! — удивился я. — Да у меня даже огненную стрелу вызвать не каждый раз выходит! Когда служил в королевском войске, мне свитки с заклинаниями вообще не выдавали, чтоб впустую не тратить.

Кардиф выслушал мою тираду, хитро ухмыляясь в рыжеватую с проседью бороду.

— Ну, не знаю, что тебе там выдавали, однако когда Нагур вчера полез в твою сумку и попытался вытащить оттуда какую-то вещь, его так долбануло, что он чуть стол не перевернул. А от руки аж дым пошёл, — сообщил он.

От его слов у меня по спине пробежал холодок, ведь в сумке лежала полученная от странного незнакомца посылка.

— Этот выродок блохастого орка и самки шныга пытался меня обокрасть?! — обернулся я к двери, за которой скрылся Нагур.

— Не кипятись, Альрик, он своё получил! Зрелище вышло поучительное. У меня тут народ до утра не расходился и всё судачил об этом происшествии. Выручка оказалась вдвое больше обычной, — рассмеялся Кардиф. — Так что вот, держи. За счёт заведения.

Он придвинул ко мне пивную кружку. Я поднял её чуть подрагивающей рукой и сделал маленький глоток. Пиво оказалось сильно разбавленным и кислым. Я решил, что это как раз то, что мне сейчас надо, и выхлебал кружку до дна. Спустя несколько вдохов в голове начало проясняться.

— Полегчало? — спросил хозяин таверны.

— Угу. Благодарю! — кивнул я. — Но я не только за этим к тебе пришёл. Скажи, я вчера не влез в долги?

— Нет, расплатился за всё сполна.

— Хорошо. Хоть долгов опять не наделал, и то хлеб, — с облегчением пробормотал я и сделал шаг в сторону выхода. Но, кое-что вспомнив, остановился. — Слушай, Кардиф, ты у нас человек осведомлённый. Не знаешь, не было ли случая, чтобы у кого-то из местного люда, связанного с морским делом, утонул друг? Имею в виду, за последний год.

— Ты ведь знаешь, сколько я беру за сведения?

— Поимей совесть! Ты же вчера благодаря мне выручку удвоил. Да и у меня всё равно ничего не осталось.

— Эх, ладно, так и быть, расскажу даром, что слышал. В порядке исключения, — вошёл в моё положение Кардиф. — А тебе зачем знать про утонувших?

— Да был вроде вчера какой-то разговор об этом... Никак не могу вспомнить, — схитрил я.

— Не мудрено! Надрался ты знатно. И как только до «Красного фонаря» потом дополз? — усмехнулся Кардиф.

Я улыбнулся в ответ. Подозреваю, что улыбка вышла кислее, чем его пиво.

— В общем, слушай. Говорят, у рыбака по имени Фарим пропал приятель. В море или на берегу, точно не скажу, там непонятное какое-то дело вышло, — сообщил хозяин таверны. — Это то, что я знаю точно. Ещё слышал, будто некий проходимец по имени Джо тоже трепался о каком-то утонувшем приятеле. Но сам я с ним об этом не разговаривал. Джо у меня вообще редко бывает, всё больше отирается на Ремесленной улице, Рыночной площади и в таверне Корагона. Там его и ищи. Думаю, ты его сразу узнаешь — он молодой ещё совсем, но лысый, как яйцо ползуна.

Я поблагодарил Кардифа и первым делом оправился на поиски рыбака. Однако быстро выяснилось, что Фарим ни свет ни заря вышел в море ставить сети. Вдалеке, напротив прикрывавшего вход в гавань Хориниса островка виднелся парус его лодки.

Решив, что навестить рыбака можно и к вечеру, когда он вернётся с промысла, я пошёл в Нижнюю четверть города. Спросил у Браяна, подмастерья кузнеца, не видел ли он поблизости лысого парня. Тот припомнил, что вроде бы отирался тут такой с утра, а потом куда-то ушёл. Куда именно? Браян за ним не следил, но вроде бы в сторону таверны Корагона.

Поблагодарив его, я направился в таверну. Обычно я там не бываю из-за высоких цен и слишком самодовольной богатой публики, поэтому всё никак не могу запомнить, как называется заведение Корагона. То ли «Жирная маска», то ли «Весёлый телёнок». Впрочем, какая разница? Мне надо Джо найти, а не водить по городу приезжих бездельников. В последнее время в Хоринисе и приезжих-то нет, кроме надутых от важности королевских паладинов.

Лысую голову я заметил возле одного из столиков, едва войдя в таверну, и сразу же нацелился туда. Обладатель блестящей лысины о чём-то тихо разговаривал с сидевшим напротив невзрачным типом.

— Добро пожаловать! Заказывать будешь что-нибудь? — остановил меня голос Корагона, который скучал за стойкой.

— Может быть, позже, — отмахнулся я и направился к посетителям.

Вскоре до моего слуха донеслись слова, которые тихо произносил лысый:

—...вскрыл замок и забрался внутрь. А дверь захлопнулась, защёлку заклинило и я оказался заперт. Аданосом клянусь! Если бы не тот парень, который тоже решил обчистить башню, так бы и сдох там или дождался стражников...

Заметив моё приближение, собеседники примолкли.

— А не тебя ли зовут Джо, почтенный? — учтиво осведомился я у лысого.

— Ну, допустим. А тебе что за дело? — поднял взгляд он. — На стражника ты вроде бы не похож...

Его приятель тем временем тихонько выбрался из-за стола и юркнул наружу через заднюю дверь таверны. Я без приглашения уселся на освободившееся место.

— Разговор у меня к тебе есть. Ты ведь бывший моряк?

— Ну.

— Говорят, у тебя друг утонул возле Хораны? — спросил я.

Джо хмыкнул с недоумением.

— Кто это тебе такого наплёл? Во-первых, не возле Хораны, а по пути с Архолоса. Во-вторых, не друг, а сводный братец, пусть Белиар вечно терзает его грязную душонку! — сказал он, будто выплюнул.

— Похоже, не очень-то ты его любил, — предположил я.

— Любил?! Да я терпеть не мог ублюдка! Всю жизнь мне изгадил одним своим появлением на свет. Ещё и мамаша его, черномазая стерва, вечно наговаривала на меня отцу...

— Твой братец, наверно, и на дно отправился с твоей помощью? — со смехом спросил я.

— Нет, я в то время сидел за решёткой в Дракии. Но будь у меня возможность, не преминул бы ускорить его встречу с Белиаром, — проворчал Джо. — А почему ты об этом спрашиваешь? Ты всё-таки стражник? Тебя лорд Андре прислал сюда шпионить?

— Нет. Просто ищу одного человека. Но теперь вижу, что ты — не он, — вздохнул я, поднимаясь.

Пока шёл к выходу, ощущал на себе полный подозрения взгляд Джо, который жёг спину между лопаток.

***

Фарим сидел около разведённого на берегу костерка и жарил свежепойманную рыбу. Пахла она умопомрачительно. Мне утром было не до еды, но к вечеру разыгрался аппетит, и на дразнящий аромат желудок ответил голодным урчанием.

Голос моего несытого брюха и привлёк внимание рыбака, заглушив шипение жира на его сковородке. Фарим поднял голову и взглянул на меня с немым вопросом. Прежде я его видел мельком несколько раз и хорошо помнил в лицо, но общаться не доводилось.

— Ты ведь тот парень, который устраивает бои за складом, да? — спросил рыбак.

— А ты тот, у которого утонул друг? — парировал я.

— Вильям? С чего ты взял, будто он утонул? Он пропал, и я даже точно не знаю, в море он сгинул или на берегу. С вечера у него была назначена встреча с какими-то типами, а утром мы с ним должны были отправиться ловить рыбу. Но он так и не появился, — вздохнул рыбак.

— Поговаривают, что ты сам как-то причастен к его исчезновению... — закинул я удочку.

— Да кто тебе такое сказал?! — искренне возмутился рыбак. — Мы с Вильямом были не разлей вода и всегда помогали друг другу! С тех пор, как он пропал, я места себе не нахожу, который день уже...

— Постой-постой! А когда, говоришь, исчез Вильям? — прервал я поток его праведного возмущения.

— Недели три назад. Может, чуть больше...

— Вот же пьяные недоумки! Мне они наплели, будто это было в прошлом году!

— Нет, в прошлом году у меня никто не пропадал. А кто наплёл-то?

— Не важно, я сам с ними разделаюсь, — пробормотал я и поспешил переключить внимание Фарима на другой предмет: — У тебя рыба не подгорит?

— Ах ты ж! — спохватился рыбак и торопливо снял сковородку с огня. Затем он острием ножа подцепил пару слегка пригоревших рыбин и переложил на кусок старой корабельной доски, где грудились ещё несколько тушек, покрытых румяной корочкой. В животе у меня снова заурчало.

— Ладно, извини, что отнял время. Мне пора идти, — сказал я. — Только сначала я хотел бы купить у тебя пару рыбёшек. Правда, у меня с собой только две монеты...

— Да о чём разговор? Садись, поужинай со мной. Я что-то пожадничал и оставил рыбы больше, чем могу съесть, — радушно предложил рыбак и добавил: — Всё никак не отвыкну на двоих готовить...

Упрашивать себя я не заставил и сразу же плюхнулся на песок возле Фарима.

— Угощайся, — предложил он, пододвинув доску с рыбой. — Это ведь ты вчера подпалил хвост мерзавцу Нагуру? Весь Портовый квартал только об этом и судачит.

— Угу, — подтвердил я, впиваясь зубами в поджаристый рыбий бок.

— Ловко ты его! Шныжьего сына давно пора было проучить, — одобрил рыбак мой подвиг, о котором я сам знал лишь понаслышке, а потому только кивнул в ответ.

Фарим ел не торопясь, отрывая от тушки по небольшому кусочку мяса. Я заглушил первый голод и заставил себя следовать его примеру, а не чавкать, как дорвавшийся до кучи гнилой свёклы кротокрыс.

— Так почему ты про Вильяма спросил? — вспомнил вдруг Фарим.

— Мне нужно найти моряка, у которого в прошлом году где-то возле Хораны утонул друг. А некоторые сами не знают, что метут своими языками, вот и направили меня к тебе по ошибке, — почти честно ответил я.

— Ясно, — кивнул рыбак. — Про Вильяма на днях меня уже расспрашивал один парень. Обещал разузнать, куда он делся. Правда, потом сам где-то запропал. Говорят, он в Рудниковую долину собирался, но с тех пор о нём никаких вестей.

— Постой-постой, это что за парень? Нахальный такой, с собранными в хвост волосами? — уточнил я.

— Точно, он самый. Он ещё похлопотал за меня, чтобы стража не отбирала большую часть улова, — кивнул рыбак. Потом на какое-то время задумался. — Даже и не знаю, чем тебе помочь. В Хоринисе в последнее время и моряков-то почти не осталось. Старый Джек разве что, но его сейчас нет в городе, вернулся на свой маяк. Да он и в море уже много лет не выходил дальше вон той скалы.

Я согласно кивнул и взял с доски ещё одну рыбину. Фарим же продолжил свои рассуждения:

— Конечно, город — это ещё не весь остров. Возможно, где-то среди крестьян или наёмников есть какой-нибудь моряк. Но мне о таких ничего не известно. Вот разве что...

Фарим задумался. Не дождавшись окончания фразы, я потеребил рыбака за рукав:

— Кажется, ты что-то хотел сказать? Вспомнил ещё о ком-то?

— Вспомнил. Правда, не уверен, что этих Белиаровых выродков стоит ставить на одну доску с другими моряками.

— О ком это ты?

— О пиратах. Поговаривают, что они устроили логово где-то в северо-восточной части острова. Воды близ побережья там просто кишат скалами и водоворотами, есть где укрыться. А время от времени эти головорезы тайно пробираются в город, чтобы продать награбленное и закупить припасов. Наверняка у пиратов есть сообщники в городе, — хмурясь, проворчал рыбак.

— Насколько это верные сведения? — уточнил я.

— Верные, не сомневайся. Мы с Вильямом не раз видели их лодку вблизи утёса, на котором стоит маяк старого Джека. Обычно они приходят в вечерних сумерках или перед рассветом и жмутся ближе в берегу, — развеял мои сомнения Фарим. — Могу поклясться, что не далее как вчера видел издали парус, который двигался в сторону Хориниса.

— То есть кто-то из пиратов ещё может находиться в городе?

— В городе вряд ли. Думаю, они прячутся в одной из небольших бухт к северу от порта. Мы с Вильямом находили странные следы возле нашей старой хибары, где мы раньше вялили рыбу, — пояснил Фарим и, заметив мой интерес к его словам, добавил: — Но я бы не советовал тебе связываться с этими подонками. Им ничего не стоит перерезать тебе глотку и обобрать до нитки твой труп. Не удивлюсь, если Вильям сгинул их стараниями!

— Знаешь, я бы всё-таки попробовал поговорить с пиратами. В конце концов, во время службы в королевском войске мне пару раз доводилось рубиться с орочьими воинами, и я, как видишь, остался жив. Думаю, орки куда страшнее каких-то там пиратов.

Судя по скептическому выражению лица Фарима, он не был уверен в истинности моего утверждения. Однако дальше отговаривать не стал. Мы запили ужин простой водой, и я направился к северному концу пристани.

На то, чтобы нанять лодку, денег у меня не было. А потому я разделся, завязал одежду, ботинки и меч в узел, спустился в воду и поплыл сначала вдоль причалов, а после мимо скал, которые ограничивали гавань с севера. Перед скалами заметил какую-то неприметную дверцу. В сумерках, которые с каждым мгновением становились всё гуще, я едва сумел её разглядеть. Воняло с той стороны преотвратно, а потому я постарался обогнуть неприятное место, забрав подальше в море, и лишь оставив его позади, вновь приблизился к берегу.

Лодку пиратов я заметил в первой же бухте. Её выволокли на песок и оставили под прикрытием скалы. А чуть поодаль была установлена палатка, возле которой горел костёр. Вот же наглые ублюдки!

Я выбрался на берег, натянул одежду, повесил меч на его законное место, чтобы можно было выхватить оружие в любой миг, и только после этого направился к палатке. Подобрался к ней противоположной от входа стороны и прислушался. Было тихо, Я сделал ещё несколько шагов и увидел костёр. Возле него никого не было.

— Ты от Бальтрама? — прозвучал сзади чей-то негромкий голос. Я едва не подскочил от неожиданности. Обернулся.

Передо мной стоял человек в моряцкой одежде с большим луком в руках. На тетиву была наложена стрела. В отблесках пламени костра я разглядел, что его лицо рассекает старый шрам, а голова повязана красным платком.

— Так тебя прислал Бальтрам? — повторил он свой вопрос.

Кажется, Бальтрам — это один из торговцев, который продаёт на рынке еду и выпивку. Выходит, у него делишки с пиратами, отметил я про себя. А вслух ответил:

— Нет, я сам по себе.

— Ну и кто же ты такой? И что здесь делаешь в столь неподходящий для прогулок час? — вкрадчиво спросил пират, медленно поднимая лук.

— Расслабься, приятель! Меня зовут Альрик. Я устраиваю бои для всех желающих за портовым складом, — представился я. — А тебя искал, потому что у меня посылка для одного из ваших.

— Вот как? И для кого же?

— Я не знаю его имени.

— Не знаешь имени? А как тогда ты поймёшь, кому именно должен отдать посылку? Может быть, ты знаешь его в лицо? — недобро прищурился пират. — Или просто заговариваешь мне зубы, а на самом деле тебя прислали городские власти, чтобы выследить меня и вздёрнуть на рее? Ты ведь на стражу работаешь, да?

— С тех пор, как покинул королевское войско, не спрашивая на то ни чьего позволения, работаю только на себя, — ответил я. — А у человека, которому предназначена посылка, друг погиб в море. Знаешь, кто это такой? Ага, по глазам вижу, что знаешь!

Затем демонстративно повернулся к головорезу спиной, прошёл к костру и, стараясь двигаться спокойно и неторопливо, сел на песок.

— Хм... — издал невнятный звук пират, а затем убрал оружие, приблизился и уселся напротив. — А ты, гляжу, неробкого десятка.

— Был бы робкий, сидел бы дома, а не с тобой сейчас трепался. Так ты поможешь мне найти человека, которому предназначена посылка? — прямо спросил я.

— А зачем мне это делать?

— За доставку обещана награда. Могу поделиться с тобой.

— Хорошо, если отдашь половину, я постараюсь тебе помочь.

— Может, тебе вообще всё отдать? Десятой части будет довольно.

Пират весело ухмыльнулся. Похоже, происходящее начало его забавлять.

— Треть! Или ищи его сам, где хочешь.

— Пятую часть и не монетой больше. Или я просто выкину свёрток в море и больше не стану тратить время на это глупое задание.

— А что мне помешает прямо сейчас перерезать тебе горло и забрать посылку себе?

— Во-первых, вот это, — я дотронулся до рукояти меча. — А во-вторых, попробуй, возьми.

С этими словами я развязал сумку и раскрыл её пошире. Пират недоверчиво заглянул внутрь, осторожно протянул руку и мгновенно отдёрнул её, едва между его пальцами и стягивавшим свёрток узлом с сухим треском проскочила яркая искра.

— Магия? — подняв на меня удивлённый взгляд, уточнил он.

— Она самая. На посылку наложено заклинание, развязать её может только тот, для кого она предназначена, — подтвердил я. — Так что, мы договорились?

— Хорошо, четвертую часть мне — и по рукам! — уже в открытую рассмеялся пират. — Кстати, можешь называть меня Скип.

— Как скажешь, — пожал я плечами. Вряд ли морской грабитель станет называть настоящее имя первому встречному. Но какое мне дело?

— На рассвете я отправлюсь обратно на нашу стоянку и могу взять тебя с собой. Когда прибудем на место, устрою встречу с нужным тебе человеком, — предложил Скип. — Годится?

Я задумался. На словах всё просто. Однако смогу ли я уйти живым и с наградой после того, как отдам пиратам свёрток?

— Годится, — заметив, что Скип уже проявляет нетерпение, ответил я. — Только в само ваше логово я не пойду. Устрой мне встречу с тем человеком в каком-нибудь безопасном месте неподалёку.

— Разумно, — согласно кивнул пират. — Я и сам хотел предложить что-то подобное. Если я притащу чужака в лагерь, то мне не поздоровится.

— Вот как? Тогда почему же ты вообще согласился мне помогать?

— Мне до тошноты надоела эта проклятая бухта, но я вынужден здесь торчать из-за... хм, потому что так надо. Но буду рад хотя бы на день-другой покинуть это опостылевшее место. На подосланного стражей или паладинами лазутчика ты не похож — у них бы ума не хватило придумать историю с зачарованной посылкой, — принялся излагать свои соображения Скип. — Ну и самое главное — золото. Именно ради него я стал пиратом и не хочу упускать случай получить лишнюю горсть монет без особого риска.

Я счёл его доводы убедительными и удовлетворённо кивнул.

***

После целого дня, проведённого посреди моря в постоянно качающейся и ненадёжной с виду лодчонке, я был готов расцеловать песок окружённого скалами пляжа, на который высадил меня Скип. Последний отрезок пути мне пришлось проделать лёжа на дне лодки с завязанными глазами. Пират не хотел, чтобы я мог запомнить проложенный среди подводных камней и мелей фарватер, а потом случайно или преднамеренно выдать их убежище.

— Смотри, видишь эти скалы? Вот здесь, у самой воды, можно забраться наверх, — принялся наставлять меня пират. — Пойдёшь прямо на восток и окажешься на краю глубокой котловины. На её дне есть озеро. По северному краю котловины проходит тропа. Дойдёшь по ней до развилки, свернёшь направо и спустишься вниз, к озеру. У его западного берега, возле самой воды, в основании скал, есть небольшая пещерка, скорее просто грот. Жди там до утра. Когда придёт нужный тебе человек, он скажет, что от меня.

— Понял, — кивнул я, стараясь получше запомнить пояснения Скипа.

— Только не производи лишнего шума и иди поверху, пока скала не кончится. Если спустишься слишком рано, то справа будут развалины каких-то башен, где вечно прячутся разные твари. А слева рискуешь наткнуться на Аллигатора Джека. Обычно по вечерам он жрёт мясо и хлещет в ром на своей стоянке под скалами, а с утра уходит на охоту. Если нарвёшься на него, я не дам за твою жизнь и фальшивой монеты. Сам понимаешь, я ни за что не признаюсь, что мы знакомы, и не стану тебя защищать.

— Хорошо, понял, лучше мне ему не попадаться, — охотно согласился я.

— Вот и отлично, — важно кивнул Скип. — Когда получишь золото, постарайся остаться живым и вернуться сюда. Но не задерживайся и, Аданосом заклинаю, никуда не сворачивай! Мы зовём эти места Долиной Зодчих, кроме гор и лесов тут полно древних развалин, среди которых можно напороться не только на дикое зверьё, но и на какую угодно нечисть.

При этих словах пирата я невольно поёжился.

— Не дрейфь! — ободряюще хлопнул он меня по плечу и подтолкнул в сторону покатой скалы. — Я схожу в наш лагерь, а с рассветом выйду обратно в море и заверну сюда. Буду ждать тебя, сколько смогу.

Кивнув Скипу на прощанье, я направился к заплетённой какими-то вьющимися растениями скале. У самой полосы прибоя она была ниже всего, вскарабкаться там оказалось несложно. Дальше шёл довольно пологий подъём, но приходилось смотреть под ноги, чтобы не попасть в какую-нибудь трещину.

Осторожно пройдя некоторое расстояние, я посмотрел вниз. Казавшийся не больше локтя ростом Скип сталкивал в воду шлюпку. В отдалении по песку пляжа, который казался красноватым в свете закатных лучей, важно расхаживали несколько крупных варанов. Неподалёку от них рылся в мокром песке шныг.

Поднявшись ещё на один уступ, я увидел впереди чуть правее намеченного пути две высокие башни из потемневшего от времени кирпича, с заметно обвалившимися вершинами.

— Так, туда мне не надо, — напомнил себе я.

Вскоре ветер донёс запах дыма. Он поднимался откуда-то слева. Должно быть, неведомый Аллигатор Джек уже вернулся на свою стоянку и развёл костёр. С другой стороны от скал раздавался клёкот падальщиков. Вероятно, поблизости стая больших нелетающих птиц устраивалась на ночь.

Когда я оказался на краю котловины и заглянул вниз, то в сгустившихся сумерках едва сумел рассмотреть тёмную гладь озера. Спускаться туда совсем не хотелось, и представлявшееся мне ранее довольно лёгким и не слишком опасным задание перестало мне таковым казаться. Но выбора не оставалось, и я двинулся в обход котловины по хорошо натоптанной широкой тропе.

Когда я добрался до развилки, прикончив по дороге пару выскочивших наперерез падальщиков, уже почти окончательно стемнело. Тропа под ногами сменилась поросшей травой наклонной поверхностью, уходившей вниз. Справа вздымалась скальная стенка котловины, которая с каждым моим шагом становилась всё выше, слева угадывался обрыв, за которым должно было находиться озеро. Отсюда я его не видел, но ощущал стылую сырость, поднимавшуюся от воды.

Всё чаще стали попадаться упавшие сверху ветки и камни, скрытые темнотой и зарослями папоротника. В моей сумке лежала пара факелов, однако зажигать огонь я не хотел, чтобы не выдать себя случайному наблюдателю. Шёл на ощупь, всякий раз осторожно выбирая место, куда можно без риска поставить ногу.

Затем слева раздалось злобное ворчание и курлыканье. Шныги! Только этих Белиаровых тварей мне не хватало! Один из уродливых монстров оказался совсем близко. Я едва успел отскочить в сторону и выхватить меч.

— Иди сюда, грязная тварь! — прошипел я.

Бить пришлось почти наугад, по едва различимому в темноте силуэту. Однако годами отточенные бойцовские навыки и верный клинок не подвели. Вскоре тварь свалились наземь, с хрустом подминая под себя побеги папоротников, и заскребла когтями землю.

Я перевёл дух и прислушался. Голос второго шныга доносился издали, от края обрыва. Чтобы не столкнуться с ним, пришлось идти как можно правее, у самых скал. Здесь было совсем темно и, пару раз споткнувшись, я всё-таки достал факел и зажёг его.

И как вовремя я это сделал! Из папоротников, которые здесь образовали сплошные заросли, раздалось злобное шипение. Я сразу же узнал гигантского варана. Перехватив факел в левую руку, снова выхватил меч. Пошла потеха!

Прикончить проворного и защищённого крепкой чешуёй ящера оказалось куда сложнее, чем неуклюжего шныга. Однако и с этим делом я справился, получив лишь пару царапин. Но дальше продвигался ещё осторожнее, стараясь замечать варанов издали и обходить стороной. Впрочем, избежать всех возможных опасностей не удалось, и мне пришлось вступить в схватку с двумя тварями, похожими на помесь гигантской крысы с кротокрысом, украшенную длинными пучками шерсти на хребте. Справиться с ними оказалось не так уж трудно.

Но вот, наконец, я остановился на берегу озера, у самой кромки воды. Здесь стенки котловины были выше всего и отвесно уходили куда-то в ночное небо. Трудно поверить, что всего лишь часа полтора назад я стоял наверху и смотрел оттуда на то место, где нахожусь теперь.

Справа, у самого подножия скальной стены, пламя факела высветило несколько больших валунов, под ними едва слышно плескалась вода. Похоже, это и есть путь в тот грот, о котором говорил Скип. Я вскарабкался на первый валун, перепрыгнул на второй, третий, а затем и в самом деле увидел неровный чёрный провал. Осторожно засунул в него факел, будучи готовым к любой неожиданности — от прыжка хищного зверя до пиратской стрелы. Однако грот оказался пустым.

Он представлял собой трещину в скале глубиной в десяток шагов и высотой в два-три человеческих роста. Пол под ногами был сравнительно ровным, но на нём тут и там валялись камни, старые кости и ещё какой-то невнятный хлам. Расшвыривая его ногами в стороны, я прошёл в дальний конец грота, устроился там и стал ждать.

***

Проснулся я от какого-то звука, который донёсся до моего слуха снаружи. Я резко вскочил на ноги и встряхнулся всем окоченевшим в неудобной позе телом, сон как рукой сняло. За пределами грота занимался серый рассвет, над поверхностью озера клубился туман.

Звук послышался снова. Теперь я различил, что это чьи-то негромкие шаги. Вот раздался шорох — это идущий к гроту человек вскарабкался на валун. Затем он негромко выругался, вероятно, оступившись. И, наконец, в светлом проёме нарисовалась коренастая фигура в моряцкой одежде.

— Эй, есть тут кто?! — остановившись у входа, спросил вошедший.

Я выступил ему навстречу и без обиняков спросил:

— Ты тот, кого я дожидаюсь?

— Меня прислал Скип, — ответил он условленной фразой, скривив в ухмылке украшенное небольшими усами лицо.

— Я Альрик, — представился я.

— Да хоть король Робар Второй, мне-то что за дело! Скип сказал, что у тебя для меня посылка, — проворчал пират.

— Верно. Это ведь ты потерял лучшего друга?

— Было дело. Возле Хораны, будь она неладна! — кивнул он. — Так что там у тебя? Давай сюда!

— Сейчас отдам. Но прежде мы должны договориться о плате за доставку, — осадил его я. О возможном размере награды я крепко подумал ещё ночью, взвесив все трудности и опасности, которые встретились на моём пути, а потому сразу заявил: — Ты должен мне две тысячи золотых.

— Якорь мне в жабры! Да ты ошалел, сухопутная крыса?! — взревел пират. — Триста монет с тебя будет довольно! Или я просто отрежу твою дурацкую голову и заберу всё даром.

— А разве Скип тебе не сказал, что посылка зачарована? Её можно получить добровольно, но нельзя забрать силой, — не дрогнул я.

— Да, Скип болтал что-то такое... Проклятая магия! — сбавил обороты этот скряга. — Пятьсот.

— Полторы.

— Все демоны моря! Может, эта штука вообще столько не стоит.

— То есть ты думаешь, что кто-то станет тратить сложное и дорогое заклинание на простую безделушку? — усмехнулся я. — Да ты только взгляни, как она запакована.

С этими словами я достал свёрток и показал его пирату. При виде дорогого бархата и золотого шнура глаза его алчно блеснули.

— Так и быть, дам тебе тысячу монет, сухопутная крыса, — с досадой проворчал он.

— Тысячу двести — и по рукам. — Мне стоило усилий не выдать ликования, ведь тысяча золотых — это именно та сумма, на которую я рассчитывал получить изначально.

— А, Белиар с тобой! — рявкнул пират и стал выкладывать на каменный пол грота тяжёлые мешочки — один, второй... Всего их набралось четыре.

— Тут по триста в каждом. Пересчитывать будешь?

— Зачем? Скип в доле и он может огорчиться, если поймёт, что его надули, — покачал головой я.

— Можно было догадаться. Скип, проклятый пройдоха! В любое дело готов запустить свои загребущие лапы. Не будь он единственным нашим штурманом и доверенным человеком капитана Грега, я бы... — проворчал пират, а затем выложил ещё один мешочек. — Тут двести. Теперь всё точно.

— Правильное решение, — кивнул я. — Если бы ты обманул меня при расчёте, то охранное заклинание на посылке осталось бы активным.

На самом деле я крайне смутно представлял, как на самом деле действует эта магическая дрянь. Даже не был уверен, что заклинание не прикончит пирата и после того, как он получит посылку, столь щедро оплатив мои услуги. Но даже если так и произойдёт, то уж горевать о нём я не стану. А из самого наличия заклинания стоило выжать, что только можно, и у меня неплохо это получилось.

Я пристально посмотрел на пирата, и он отошёл назад, к самому выходу. Мне осталось лишь сгрести мешочки с золотом и положить на их место бархатный свёрток. Затем я, в свой черёд, отступил вглубь грота.

Была опасность, что негодяй попытается убить меня после получения посылки. Приходилось надеяться лишь на авторитет Скипа, который явно пользовался уважением в шайке проклятых головорезов, а в самом крайнем случае — на собственный клинок.

Пират схватил посылку и недобро зыркнул в мою сторону. Я как раз заканчивал прятать мешочки с монетами в сумку, которая приятно потяжелела.

— Сначала надо проверить, действительно ли внутри что-то стоящее... — проворчал пират и принялся ловко распутывать узел.

Я напрягся, однако ни искр, ни молний, ни прочих проявлений охранной магии не последовало. Пират развязал шнур, нетерпеливо сдёрнул бархат, и в руках у него оказалась шкатулка. Судя по виду, серебряная. Чуть покопавшись, он откинул крышку и... грот осветила яркая вспышка, раздался оглушительный грохот и демонический смех. Пирата отбросило к стене, шкатулка покатилась по камням, а посреди грота возникла ещё одна фигура в одежде моряка.

Чем-то столь внезапно явившийся пришелец показался мне похожим на того парня из Хориниса, который втравил меня во всю эту историю с посылкой. И хотя возникший в гроте моряк отличался смуглой кожей и толстыми губами, которые выдавали в нём уроженца Южных островов, однако отрешённый взгляд и порванная во многих местах одежда с пятнами соли и ещё чего-то тёмного живо напомнили мне встречу в проулке за таверной Кардифа. Только вместо короткой сабли на боку, как у того парня, из-за его плеча торчала рукоять длинного двуручного меча.

— Ос... Ось... Осьминог?! — заикаясь, выдавил при виде его получатель посылки.

— Рад, что ты меня узнал, дружище Хэнк, — глухим ровным голосом ответил тот.

— Но ты же... ты...

— Мёртв? Да, Хэнк, я мёртв. Я умер. Захлебнулся в солёных волнах неподалёку от острова Хорана, не успев истечь кровью, — всё так же равнодушно ответил названный Осьминогом пришелец. — А помнишь, Хэнк, как это произошло? Помнишь, как я валялся в трюме торгового корабля, который мы взяли на абордаж? Проклятый охранник здорово меня отделал, он неплохо владел парными саблями на варантский манер. А пока я возился с ним, его дружки прорубали топорами дыру в днище, куда сразу же хлынула вода...

— Осьминог, я... — попытался что-то сказать в своё оправдание пират.

— Молчи, Хэнк. Не перебивай мертвеца, — не повышая голоса, прервал его пришелец с морского дна. — Лучше вспомни, как я умолял тебя помочь мне, когда ты сбежал вниз по трапу и прикончил охранника. Он как раз собирался добить меня. Ты выстрелил в упор из арбалета ему в голову. Помнишь, Хэнк? А потом у тебя ведь было время вытащить меня наверх, перевязать раны и переправить на наш корабль. Но что ты сделал вместо этого, Хэнк? Ты схватил сундук с каким-то барахлом и поволок по трапу. Помнишь? Я кричал, я звал тебя, пока хватало сил. Но ты всё не шёл, хотя я слышал, как вы с Ангусом ругались, пока вытаскивали сундук на палубу, — монотонно говорил Осьминог. — Вода из пробоины поднималась всё выше, Хэнк, и моя кровь смешивалась с ней. А потом я умер. Захлебнулся и ушёл на дно вместе с судном. Это случилось потому, что сундук с барахлом оказался для тебя важнее, чем моя жизнь. Ты даже не стал тратить время на один-единственный удар, чтобы прервать мои страдания.

— Но ты же понимаешь, что мы всё тут...

— Не нужно оправданий, Хэнк. Я вернулся со дна морского только затем, чтобы расплатиться по счетам. Слова тут бесполезны, плату я возьму кровью, — вновь не дал Хэнку закончить фразу мертвец.

В следующее мгновение он с неуловимой быстротой выхватил меч и нанёс удар. Не будь грот таким узким, Хэнк умер бы мгновенно, но клинок Осьминога чиркнул по камню, породив целый сноп искр, и пират успел отшатнуться. Хэнк выхватил саблю и заорал срывающимся от ужаса голосом:

— Ангус, сюда! На помощь!!!

В пещеру ворвался второй пират, который, видно, ждал недалеко от входа. Разглядеть я его не успел, заметил лишь растрёпанную бороду и широкий двуручный топор. Не тратя время на слова, он бросился на Осьминога.

Бешено зазвенели клинки, заметались тёмные силуэты на светлом фоне выхода из пещеры. Я в драку не полез, всё происходящее меня не касалось. Вместо этого постарался забиться как можно глубже, чтобы не попасть под случайный удар.

Вскоре всё было кончено. Осьминог замер над двумя неподвижными телами, воздев оружие к потолку грота. Он бросил в мою сторону равнодушный взгляд, а потом просто исчез, словно его никогда и не было.

Я дождался, пока погаснет багровое облачко на том месте, где только что стоял вернувшийся со дна моря мёртвый пират, а затем опрометью бросился вон из пещеры.

***

Заметив моё возвращение, сидевший возле лодки Скип поднялся на ноги. Я, рискуя переломать кости, спрыгнул со скалы и поспешил к нему.

— Спускаем лодку, нужно уходить! — выкрикнул я на бегу.

— Золото с тобой?

— Да. Уходим скорее!

Скип, больше не задавая вопросов, вслед за мной поспешил к лежавшей у полосы прибоя лодке. Мы вместе налегли на корму, столкнули судёнышко на воду и запрыгнули внутрь.

— Извини, я снова должен завязать тебе глаза, — сказал Скип и протянул уже знакомую мне полоску ткани.

Я поморщился, но решил, что возражать нет никакого смысла. На дно лодки пират меня укладывать на этот раз не стал, а посадил на вёсла. Некоторое время мы гребли молча. Мне не хотелось ничего говорить, а Скип открывал рот лишь затем, чтобы отдать очередное распоряжение: «Табань!» или «Приналяг!»

Наконец мы выбрались из лабиринта мелей и подводных скал, защищавших путь к пиратскому лагерю, и вышли в открытое море. Скип, как мне показалось, неохотно разрешил снять с глаз повязку и принялся ставить парус.

— Хочу получить свою долю, — сказал он.

Я отдал ему мешочек с двумя сотнями золотых, а потом отсчитал ещё сто монет.

— Триста? Да ты умудрился выдоить Хэнка досуха! — засмеялся он. — Как тебе удалось? И почему ты мчался так, будто за тобой гнались все демоны моря?

— Ну, в общем-то, примерно так оно и было... — вздохнул я.

— Что там у вас произошло? — насторожился Скип.

— Хэнк мёртв. Ангус тоже.

— Вот как? Рассказывай! — потребовал пират.

Слушал Скип очень внимательно, пристально глядя мне в лицо и время от времени задавая уточняющие вопросы. Дослушав, надолго задумался.

— Знаешь, парень, — наконец заговорил он, — поначалу я думал врезать тебе веслом по голове и выкинуть за борт, а всё золото забрать себе. Но теперь, пожалуй, не стану этого делать. Не хочу, чтобы ты потом явился ко мне в виде ходячего покойника и перерезал глотку.

— Благодарю за откровенность! — буркнул я.

А ведь стоило догадаться о вероломстве пирата и заранее принять меры. Однако происшествие в гроте так меня потрясло, что заставило напрочь забыть об осторожности. Думал лишь о том, как поскорее добраться до лодки и покинуть проклятый всеми богами берег возле пиратской стоянки.

— Без обид, как тебя... Альрик. Ты с самого начала знал, с кем связался, — без тени смущения заявил Скип. — Но теперь тебе не о чем беспокоиться. Отвезу обратно к городу, и разойдёмся по-хорошему.

— Не возражаю, — проворчал я.

Скип снова умолк и погрузился в свои мысли. Лодка, повинуясь ветру и рулевому веслу, которым уверенно управлял пират, ходко шла на юго-запад вдоль побережья. С левой стороны проплывали острые скалы, узкие пляжи, поросшие лесом уступы, нагромождения камней и кряжистые деревья с большими тёмно-зелёными листьями и наполовину торчащими из воды корнями. Промелькнули несколько деревянных домиков и причал какой-то рыбацкой деревушки. Уж не знаю, населённой или покинутой жителями. Потом снова потянулись деревья и скалы.

— В тот раз верный человечек в Хоране шепнул нашему капитану, что в порт скоро придёт купеческая посудина откуда-то с юга, нагружённая тканями, посудой и перцем, — заговорил Скип так неожиданно, что я невольно вздрогнул. — Мы вышли в море и поспешили в южном направлении, внимательно оглядывая горизонт, чтобы не пропустить паруса. Нужно было перехватить купца подальше от бастионов Хораны. Первым судно заметил Билл, который сидел на мачте в «вороньем гнезде». Мы сблизились с купцом. Он пытался уклониться от встречи, но наш корабль был быстроходнее, а ветер дул нам в корму, так что ничего у купца не вышло, и мы взяли его на абордаж...

Скип снова замолчал, достал откуда-то глиняную бутыль, сделал глоток, а затем протянул мне. Я тоже глотнул и едва не поперхнулся — пойло оказалось довольно скверным, но очень крепким. Пират забрал бутыль, заткнул пробкой и поставил на дно лодки.

— Мы предлагали торгашам сдаться в обмен на жизнь и судно, а сами хотели лишь забрать товары. Но они решили защищаться и, надо сказать, дрались отчаянно. Несколько наших парней погибли, а из остальных половина была ранена, — продолжил рассказ Скип. — Последние моряки из экипажа купца отступили в трюм и прорубили обшивку этой старой лохани. Пришлось, не глядя, хватать самое ценное, спешно убираться на свой корабль и рубить концы. Последними на борт поднялись Ангус и Хэнк, которые тащили сундук с дорогими тканями. Ну, знаешь, бархат там, парча и всё такое... Их приятель Билл заметил отсутствие Тахира по кличке Осьминог, который всегда считал Хэнка чуть ли не братом. Правда, Хэнк был наполовину миртанцем, а наполовину нордмарцем, а Осьминог происходил с Южных островов. Жестокий был человек, но всей душой преданный друзьям, команде и капитану Грегу... — Скип вздохнул. — Хэнк тогда ответил, что Осьминог погиб. Ангус как-то странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Никто и не подумал, что он мог бросить Осьминога раненым подыхать на тонущем судне. А вот Ангус, похоже, знал об этом. Или, по крайней мере, догадывался.

— Они своё получили, — напомнил я.

— Да. Видно, в дело вмешался сам Аданос. Или Белиар.

— А что будет, когда остальные из вашей команды найдут их тела?

— Ничего. Спишут на бандитов, скорее всего.

— Каких бандитов?

— В глубине острова засела шайка каторжников, которые сбежали из Рудниковой долины. Отношения у нас с ними в последнее время... прохладные, — пояснил пират. — Но Ангус и Хэнк втихаря приторговывали с этой швалью разной мелочёвкой. Насколько знаю, одним из мест обмена у них как раз и была та пещерка. Так что вряд ли кто-то станет сомневаться, когда найдут тела. Убийцами сразу же объявят бандитов.

— Понятно, — кивнул я. Такой расклад меня вполне устраивал. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из дружков убитых заподозрил неладное и принялся выяснять подробности. Месть со стороны пиратов — последнее, что мне нужно.

Впереди показалась башня Хоринисского маяка, а слева — небольшой окружённый скалами пляж со старыми обломками какого-то судна. Наша лодка, раскачиваясь на волнах, шла мимо него.

Спустя час мы вошли в бухту возле города, на берегу которой всё так же стояла потрёпанная палатка. Обратный путь от пиратского лагеря занял намного меньше времени. Помог попутный ветер, который с каждым часом становился свежее. Правда, он поднял волну, началась качка, и когда я, наконец, ступил на песок пляжа, меня пошатывало и мутило.

Едва мы со Скипом втащили лодку на берег, как из палатки вышел здоровенный тип с повязкой на глазу. Одет он был как крестьянин, но борода его была тщательно ухожена, а на боку висела сабля вроде той, какую носил покойный Хэнк.

— Скип, проклятый бездельник! Я уж думал, тебя акулы сожрали, и ты тут больше не появишься! — заорал одноглазый.

— Капитан Грег?! — удивлённо воскликнул мой спутник.

— Ты гляди, признал всё-таки, брашпиль тебе в глотку! А это что с тобой за сухопутная крыса? — ткнул капитан пальцем в мою сторону.

— Его зовут Альрик. Хороший парень... Доставляет для нас товары от торговца из города, — соврал Скип.

— А в море вас за каким демоном понесло? — не унимался пиратский капитан.

Скип замешкался с ответом, и тогда я решил, что настало время вмешаться в разговор.

— Скип сказал, что к северу отсюда видел на берегу какие-то корабельные обломки, и я предложил там пошарить. Вдруг осталось что-то полезное...

— Мы собирались туда и сразу назад, — мигом подхватил игру Скип, — но этот олух умудрился запутать снасти, и мы немного задержались.

— Немного! Я полдня тебя тут жду! — возмущённо сплюнул капитан. — Хоть нашли там что-нибудь ценное?

Мы со Скипом переглянулись и разом опустили головы, постаравшись изобразить виноватый вид.

— Ещё бы! — засмеялся капитан Грег. — Только такие идиоты как вы могли надеяться отыскать хоть что-то в этих обломках. Даже мясному жуку понятно, что местные рыбаки обшарили там всё раз десять.

Капитан снова заржал, потом выругался и велел Скипу спускать шлюпку обратно на воду. Я кинулся помогать.

Когда оба пирата уселись в лодку, и я оттолкнул их от берега, Грег окликнул меня:

— Эй, малыш! Не советую возвращаться в город через гавань, стражники могут что-то заподозрить, багор им в печень! На скале возле маяка закреплён трап, по которому я сюда спустился. Лучше поднимись по нему, втащи наверх и отнеси старому Джеку. Пусть спрячет на маяке. Может, ещё пригодится.

— И передай Бальтраму, чтобы в следующий раз приготовил для нас больше рома! — добавил Скип.

Я согласно кивнул, и едва лодка удалилась от берега, поспешил в указанном капитаном направлении. С обрыва действительно свисала длинная верёвочная лестница. Выглядела она не слишком надёжной, но я счёл, что опасения Грега могут быть вполне обоснованными. Если стражникам взбредёт в голову меня обыскать, когда я вылезу на причал в мокрой одежде, то они начнут задавать ненужные вопросы, да ещё и золото отберут. Лучше уж подняться к маяку, а потом войти в город через Восточные ворота. Там народ целыми днями туда-сюда шастает, и охранники никого не досматривают.

Приняв решение, я невольно вздохнул и, ухватившись за верёвочную ступеньку, начал карабкаться наверх.

***

— Я тебя где-то видел, — уверенно заявил Джек, когда я подтащил кое-как смотанную лестницу к дверям маяка.

— Привет, Джек! Конечно, видел. Я же Альрик, фехтмейстер из города. Мы несколько раз встречались в порту, — напомнил я.

Джек поскрёб каштановую, с густой проседью бороду, а затем кивнул.

— Точно, я тебя вспомнил. Ты тоже работаешь на этих проклятых пиратов, задери их шныг?

— Не то чтобы работаю... Так, пришлось пересечься по одному делу, — неопределённо ответил я. — Не знал, что ты из их числа. Всегда считал тебя честным моряком.

— Я и есть честный моряк! — возмущённо воскликнул смотритель маяка.

— Ага. Кстати, капитан Грег велел припрятать эту лестницу до лучших времён. Куда её положить? У меня руки сейчас отвалятся, она же тяжеленная.

— Заноси сюда! — распорядился Джек и отступил от двери, пропуская меня внутрь. — Клади в тот угол, рядом с ящиками. Потом уберу. Перекусить не желаешь?

— Было бы неплохо, у меня со вчерашнего дня крошки во рту не было, если не считать какого-то мерзкого пиратского пойла, — согласился я.

Помещение представляло собой деревянную пристройку к нижней части маячной башни, которая была сложена из тёмного кирпича. Здесь оказалось довольно просторно, но значительную часть места занимали нагромождения каких-то ящиков и бочонков. Вдоль одной из стен стояли колченогий стол, старый массивный комод и закопчённая железная печка.

Джек пригласил меня в закуток под лестницей, где у него имелись койка и большое кресло с протёртой до дыр обшивкой из красной кожи. Сам он уселся на постель, а кресло уступил мне. Из стоявшего возле кровати сундучка достал хлеб, большой кусок сыра, несколько яблок, початую бутылку джина и пару деревянных кружек.

Мы хорошенько перекусили, прикончили джин, а потом Джек пустился в объяснения:

— Ты, верно, думаешь, что я прежде тоже грабил торговые корабли, как Грег и мерзавцы из его шайки? Ничуть не бывало! Я честный моряк и ни разу в жизни не взял чужого. А если и перерезал пару глоток — так не из корысти, а ради справедливости. Ну, или в пьяной драке в каком-нибудь порту. Это не в счёт, — заявил он.

— То-то ты принимаешь у себя пиратов и хранишь их вещички... — подпустил шпильку я.

— Ну, знаешь! Когда стоит выбор — кормить червей в ближайшей канаве или остаться в живых и получить немного монет, то любой разумный человек предпочтёт второе, — ухмыльнулся Джек. — Я же всё-таки не благородный паладин, готовый положить жизнь за дело Инноса. Конечно, свои представления о чести и у меня имеются, но они несколько отличаются от тех, которые приняты у знатных господ.

— Разумно, — согласился я.

Мы ещё немного поговорили о том о сём, а потом разомлевший после джина смотритель пустился в воспоминания о былых морских приключениях. Поведал несколько моряцких баек о разных чудесах, древних проклятьях, русалках и зарытых сокровищах. В ответ я рассказал о посылке от мёртвого моряка и его мести предавшему другу. Разумеется, о некоторых подробностях и собственном участии в этом деле предпочёл умолчать.

— Да, когда-то я слышал о том бледном парне. Наверняка именно он велел передать посылку предателю. Его называют Моряк-со-Дна. Удивительно, что сухопутный человек услышал о нём. Про него и среди моряков теперь мало кто помнит... — задумчиво проговорил Джек.

— Моряк-со-Дна? Кто он такой? — спросил я.

— Когда-то он был обычным человеком. Таким же, как ты или я. Никто уже не вспомнит, как его звали при жизни. Известно лишь, что тот парень был моряком, ходил на разных кораблях, терпел шторма, латал порванные бурей и вражескими стрелами паруса, пропивал жалованье в портовых тавернах. Был у него друг, такой же моряк. Они вместе тянули снасти, выгружали бочонки из трюма, вместе отбивались от пиратов и прочей швали, делились последним куском... — стал рассказывать старый смотритель. — А однажды кто-то забрался в каюту капитана и выпотрошил рундук, где хранились ценные вещи. Говорят, пропали позолоченный секстан, подзорная труба со стёклами из полированного горного хрусталя, украшенная аквамаринами сабля, дорогой компас и мешок с золотыми монетами. Капитан просто взбеленился. Он велел обыскать весь корабль от киля до клотика. И когда дошла очередь до рундучка нашего парня, то там обнаружился футляр от капитанской подзорной трубы и несколько монет.

— А остальные вещи? — уточнил я.

— Их не нашли. Однако капитану и этого хватило. Он велел растянуть моряка на палубе и пороть линьками. Но сколько его ни били, он всё никак не признавался в краже. Капитан совсем озверел. Приказал привязать нашего парня к длинному канату и протащить под килем. Когда канат вытянули из воды, он оказался оборван, морячок исчез и его так и не смогли найти.

— Утонул? — предположил я.

— Все так и подумали. Однако несколько месяцев спустя в одном далёком порту объявился его лучший друг. Он продал местному торговцу ценные вещи, украденные у капитана, и зажил на широкую ногу. Купил дом и решил жениться, — продолжил рассказ Джек. — Но прямо во время свадебного пира перед ним появился его погибший друг. Бледный, в мокрой и изодранной до лохмотьев одежде. Он прилюдно назвал жениха предателем и проткнул ему грудь кинжалом, а когда тот перестал биться в агонии и затих, направился в порт. Кто-то позвал стражников, и они погнались за убийцей. Но он просто вошёл в море и исчез, будто его и не было. С тех пор его и стали называть Моряк-со-Дна. Он приходит к тем из нашего брата, кто предаёт друзей. Вершит справедливость по воле Аданоса, — покачал головой смотритель. — Сухопутного люда это не касается, на берегу свои порядки...

***

Очнулся я в своём закутке за портовым складом. Голова разламывалась от боли, перед глазами всё плыло, в глотку будто песка насыпали. Я с трудом поднялся, напился дождевой воды из стоявшей неподалёку бочки, усадил своё непослушное тело на скамейку, привалился к стене и попытался вспомнить, как я здесь оказался. Воспоминания всплывали короткими смутными обрывками, и мне не сразу удалось сложить их в более-менее связную картину. Однако я всё же справился.

Вернувшись в город с маяка Джека, я первым делом направился в таверну Кардифа. Мне захотелось пропустить пару кружек чего-нибудь крепкого, чтобы успокоиться и приглушить неприятные воспоминания о ходячих покойниках и убитых пиратах. Я так и сделал. Потом ко мне подсели какие-то знакомые, и я принялся угощать их выпивкой.

Следующие несколько дней слились в череду коротких просветлений, которые затем вновь сменялись долгим беспамятством. Я обнаруживал себя то в таверне, то в «Красном фонаре», то в курильне Абуина на Висельной площади, а то и вовсе в каких-то совсем непонятных притонах, где играл в кости или дрался с какими-то мутными типами.

Разумеется, добытое с таким трудом и риском золото я истратил. Но, к моему немалому удивлению, в кошельке осталось пять монет. К тому же, я сумел сохранить свой верный меч. Это хоть как-то примиряло меня с необходимостью жить дальше. Однако проклятый вопрос — как заработать на дальнейшую жизнь, встал передо мной неодолимой стеной. Я погрузился в мрачные размышления.

— Ты Альрик? — раздался чей-то высокий голос.

Я поднял тяжёлую голову и увидел стоящего напротив тощего рыжего парнишку.

— Ну. И что? — с трудом ворочая языком, спросил я.

— У меня для тебя посылка, — сообщил он и протянул нечто, завёрнутое в кусок потемневшей от времени старой парусины.

Я вздрогнул и протянул к свёртку непослушную руку.

— Но сначала ты должен заплатить мне за доставку, — заявил посыльный и спрятал свёрток за спину.

— Держи. Больше у меня всё равно нет, — протянул я ему кошелёк с пятью монетами.

Он забрал золото, отдал мне посылку и удалился с крайне довольным видом.

А я трясущимися пальцами принялся разворачивать свёрток. Под несколькими слоями парусины оказалась простенькая деревянная шкатулка. Я долго не решался приподнять крышку, но всё же собрался с духом, зажмурился и, нащупав маленькую железную петельку, потянул за неё.

Ничего не произошло.

Я приоткрыл один глаз и с опаской заглянул шкатулку. После этого оба моих глаза распахнулись во всю ширь помимо моей воли. В шкатулке лежали несколько крупных розовых и чёрных жемчужин. Из-под них торчал какой-то обрывок. Я потянул за него и оказался обладателем записки. В ней было всего несколько слов:

«Ты всё исполнил как должно. Благодарю.

Моряк-со-Дна».

Удача капитана Грега

— Драконы мертвы, лорд Хаген, — ворвавшись в ратушу Хориниса и остановившись перед широким столом, заваленном картами и оружием, заявил рослый паладин в закопчённых, местами погнутых, побитых и наскоро залатанных доспехах. Он откинул с головы кольчужный капюшон, обнажив русые, собранные в хвост волосы.

Крупный, немолодой уже человек в дорогих одеждах, который стоял по другую сторону стола, склонившись над картой, поднял на него усталый взгляд.

— Я знал, что Иннос даст тебе силы для победы над драконами! — проговорил он низким уверенным голосом. — Как там с магической рудой?

— Орки всё ещё осаждают замок в Рудниковой долине. Гаронд и его люди не смогут покинуть его стены и доставить руду, пока осада не снята.

Хаген в ярости саданул кулаком по столешнице так, что казалось, вздрогнуло всё здание. Наместник короля Робара Второго на Хоринисе не выносил, когда что-то шло не по плану.

— Проклятье! — рявкнул он. — Раз Гаронд не способен справиться самостоятельно, то я должен взять дело в свои руки. Кучка орков не остановит меня! Только не меня! Немедленно отдам приказ своим людям, пусть готовятся выступать. Мы все отправимся туда. Я оставлю только небольшую охрану на корабле во главе с Гирионом. Этих сил должно хватить, чтобы, наконец, разделаться с проклятыми орками!

— Кстати, о корабле. Он мне нужен, — невозмутимо выслушав пафосную тираду Хагена, заявил его собеседник, так и оставшийся для нас безымянным.

Королевский наместник устало рассмеялся.

— Я слышу это чуть ли не каждый день, дорогой мой. Но... У тебя даже нет капитана, не говоря уже о команде.

— Людей я найду, но требуется корабль. Это очень важно. Как насчет галеона, стоящего в гавани?

— «Эсмеральда» остаётся в моём распоряжении, и точка! Корабль мне нужен, чтобы вывезти на материк руду для оружейных мастерских Его Величества. Вот когда мы покончим с этим, можешь напомнить мне о своей просьбе.

— Но главное зло, повелитель всех драконов, находится на острове Ирдорат и...

— Нет, я сказал! — грозно сверкнул очами Хаген.

Безымянный больше не стал спорить, лишь недовольно поморщился. А когда Хаген отвернулся, давая понять, что разговор окончен, он неуловимым движением подхватил со стола маленькую статуэтку бога порядка и света Инноса, а затем неторопливым шагом покинул ратушу.

Охранявшие двери паладины лишь покосились на Безымянного, когда тот вышел наружу. Он меж тем направился к лужайке на краю сада, где несколько воинов упражнялись с двуручными мечами. За ними, время от времени подбадривая бойцов ругательствами и раздавая советы, наблюдал Гирион, один из ближайших подручных лорда Хагена.

— Привет, Гирион! — окликнул его Безымянный.

— А, это ты... Решил поупражняться с мечом? Тогда тебе не ко мне, ты уже освоил всё, чему я мог тебя научить.

— Нет, я по другому делу, — сказал Безымянный. — С минуты на минуту лорд Хаген объявит общий сбор, чтобы на рассвете выступить в Рудниковую долину.

— Это точные сведения? Тогда я должен... — засуетился Гирион.

— Нет, для тебя у него отдельное задание. Тебе поручена охрана корабля. Но корабль нужен мне, и я его забираю.

— Что?! Ты не можешь этого сделать! Это транспорт для руды...

— Не ори на весь Хорнинис, идиот! Приказ тайный. Лорд Хаген лично благословил нас на это плавание и дал мне вот это, — прошипел Безымянный и показал Гириону статуэтку Инноса, которую украл со стола наместника.

— Да, это его статуэтка. Он повсюду возит её с собой и никогда не расстаётся. Но я всё же сомневаюсь...

— Можешь сам сходить к нему и попросить подтверждения приказа. Только иди прямо сейчас, совсем скоро ему станет не до тебя.

Гирион неуверенно оглянулся на двери ратуши, из которых один за другим выбегали вестовые.

— Общий сбор! На рассвете выступаем в Рудниковую долину! — выкрикнул один из гонцов, пробегая мимо.

Упражнявшиеся паладины убрали оружие и поспешили на площадь перед ратушей.

— Так ты идёшь к лорду Хагену за разъяснениями или начнёшь уже выполнять его приказ? — дёрнул Безымянный Гириона за кольчужный рукав.

— Да, конечно. Что я должен делать? — приняв, наконец, решение, спросил тот.

— Отправляйся на «Эсмеральду», предупреди охрану и проверь, достаточно ли на борту воды и припасов для небольшого плавания. Если кто-то будет лезть с вопросами, ссылайся на приказ лорда Хагена. На рассвете я приведу команду и капитана, и мы отчалим, — изложил свой план Безымянный. — Самый главный враг Инноса и короля засел на одном острове неподалёку отсюда. Я отправлюсь туда и положу конец его проискам. Ты со мной?

— М-м-м... Похоже, у меня нет выбора.

— Верно.

— Ладно, хорошо. Я присоединюсь к тебе, но при одном условии. Когда мы покончим с этим делом, ты ведь вернёшь корабль обратно?

— Разумеется. Как ты можешь сомневаться в этом?! — весьма убедительно возмутился Безымянный.

Гирион удовлетворённо кивнул и отправился в порт через уже охваченный предпоходной суетой город. А Безымянный помчался собирать самых надёжных друзей, которых он решил взять в команду. Насчёт подходящего капитана у него тоже имелись кое-какие мысли.

***

Тем временем на другом конце острова, в его северо-восточной части, посреди песчаного пляжа ярко горел костёр. Вокруг него кругом стояли с четверть сотни увешанных оружием парней в разномастных одеждах и лёгких доспехах, какие обычно носят моряки. Одноглазый бородач в дорогом кафтане и треугольной шляпе держал перед ними речь.

— Все здесь? — оглядев собрание, строго спросил он.

— Да, капитан!

— Нет, Сэмюэля не видно... — заплетающимся языком пробормотал один из моряков.

— Ну, Морган ни за что не забудет про того, кто снабжает его ромом! — засмеялся ещё один.

— Вон он идёт!

— Сэмюэль, бегом сюда! У капитана Грега к нам важное дело!

Когда опоздавший моряк присоединился к остальным, одноглазый снова заговорил:

— Итак, друзья, все вы знаете, в каком положении мы оказались. Наш корабль пошёл ко дну, многие наши товарищи погибли от рук проклятых королевских паладинов. Я сам едва сумел остаться в живых и не угодить в темницу, — сказал он под огорчённый ропот толпы. — Наши с вами дела кажутся безнадёжными. Но выход есть, мы можем всё изменить!

— Каким образом, капитан? — громко спросил смуглый детина с многочисленными татуировками и повреждённым старым сабельным ударом глазом.

— Ты спрашиваешь, каким образом, дружище Аллигатор? А я отвечу! Наш верный штурман Скип много дней наблюдал за гаванью Хориниса. Там нет ни одной посудины, кроме рыбацких лодок. Верно, Скип?

— Верно, капитан, — отозвался парень со шрамом в половину лица и в красной косынке, повязанной на голову. — Но не совсем. У дальнего причала стоит королевский галеон. Тот самый, который пустил на дно наш старый корабль вместе с половиной команды.

— Все слышали, что говорит Скип? — обвёл капитан Грег собравшихся пристальным взглядом, дождался утвердительных возгласов и продолжил: — А скажи нам ещё, Скип, велика ли на галеоне охрана?

— Нет, капитан. Человек пять-шесть, не больше. Правда, все они паладины, а значит, хорошо вооружены и обучены.

— Ты что же, дружище Скип, хочешь сказать, будто вот эти бравые парни не справятся с полудюжиной охранников, будь они хоть трижды паладины? — удивлённо вскинул бровь одноглазый и обвёл свою команду широким жестом. — Мы пираты или трусливые гоблины?

— Нет, капитан, мы справимся, — уверенно ответил Скип.

— Тогда почему вы ещё тут? А ну, спускайте на воду все шлюпки, какие у нас остались! К полуночи мы должны быть в Хоринисской бухте!

***

До Хориниса тяжело нагруженные пиратские шлюпки добрались заметно позже полуночи. Однако в гавань входить не стали, а обогнули её со стороны открытого моря, прячась от случайных взглядов с пристани за скалистыми островками.

С юга бухту ограничивал длинный утёс, выдававшийся далеко в море. Со стороны берега он образовывал нечто вроде высоких естественных ворот, через которые можно было попасть к ещё одному причалу. Только возле него хватало глубины для того, чтобы можно было пристать королевскому галеону или другому столь же крупному кораблю. Теперь здесь стояла трёхмачтовая «Эсмеральда», которая и была целью капитана Грега.

Пираты обогнули утёс и тихо высадились на устроенном вдоль него каменном пирсе. Он был изрядно загромождён кучами ящиков, бочонков, досок, старыми лафетами от корабельных пушек и ещё каким-то хламом, который давал множество мест для укрытия.

— Эти олухи даже охраны тут не выставили, — с презрением проворчал пират Джек, прозванный Аллигатором.

— Днём причал патрулирует паладин, а ночью охрана стоит только у трапа, — шёпотом сообщил Скип.

— Им же хуже, — резюмировал капитан Грег и обернулся к остальным: — Эй, Морган! Иди сюда!

Названный Морганом пират подобрался к капитану, едва не опрокинув груду бочонков. Кто-то из его дружков подставил плечо и не позволил старому пьянице устроить шум на весь порт.

— Да, капитан! — пробормотал Морган.

— Чего это ты трясёшься, старина Морган? Неужто боишься? — спросил Грег.

— Отходняк, капитан! — браво, хоть и не особенно внятно, отрапортовал тот. — Слишком много выпил с утра.

— Ясно, — хмыкнул Грег и снова обернулся назад: — Сэмюэль, ты здесь?! Дай Моргану хлебнуть чего-нибудь крепкого, он мне нужен весёлым и бодрым.

Сэмюэль, тощий темнокожий пират, ловко протиснулся мимо бочонков и протянул Моргану оплетённую лозой глиняную бутыль. Тот трясущимися руками схватил её и присосался к горлышку.

— Довольно! — одёрнул его Грег. — Не хочу, чтобы ты упал прямо здесь. Допьёшь после дела, когда все мы окажемся на борту.

Морган нехотя вернул бутыль и встряхнулся, как переплывший речку волк.

— Бр-р-р! Теперь другое дело, я снова живой. Жду приказа, капитан! — заявил он.

— Слушай внимательно... — склонился к его волосатому уху Грег.

Несколько минут спустя к паладинам, скучавшим при тусклом свете фонаря у корабельного трапа, качающейся походкой приблизился моряк. О его появлении охранники «Эсмеральды» оказались извещены заранее, поскольку тот пытался петь залихватскую морскую песню, однако язык его не слушался, слова путались и выходило так себе.

— Куда прёшь? Сюда нельзя! — окликнул пьяницу один из паладинов, когда тот не слишком ровно, но вполне целеустремлённо направился к трапу.

— Как эт низзя? — остановившись, с искренним изумлением пробормотал тот. — Мня босц... боцс... боц-цман ждёт! Нам с... скоро с этого.... как его... с якоря снматься!

— С какого ещё якоря, пьяная рожа? Разуй глаза! Это королевский галеон, таким как ты здесь не место.

— Да-а??? — ещё больше изумился моряк. — Пр-рсти, брат! Заплутал... Спсбо! Дай я тя обми... обниму!

С этими словами он растопырил руки и шагнул к паладину. Воин Инноса, морщась от крепкого сивушного духа, ударившего в ноздри, попытался оттолкнуть пьяницу, но тот уже успел обхватить «брата» за плечи. Они оба потеряли равновесие и покатились по камням пристани. Второй паладин выругался и кинулся на помощь товарищу. Он попытался оттащить его от пьяницы, но тот держал крепко.

Увлечённые этим занятием, паладины не заметили как из теней справа и слева бесшумно выскользнули несколько стремительных фигур. Клинки быстро нашли уязвимые места в доспехах паладинов, раздался короткий хрип и мгновение спустя всё было кончено.

— Снимите его с меня! Тяжёлый, зар-раза! — прохрипел придавленный бронированной тушей охранника Морган.

Кто-то из пиратов немедленно перевернул труп, освободив товарища.

— Молодец, Морган! Чисто сработал, — похвалил с трудом поднявшегося на ноги пьяницу капитан Грег и тут же приказал: — Все на корабль! И чтоб тихо мне!

Пираты молча бросились вверх по трапу и мгновенно растеклись по всему кораблю, стараясь не топать слишком громко по доскам палубы. Они мигом обшарили все помещения, и вскоре выволокли наверх ещё трёх паладинов. Двое были уже мертвы, и их без долгих разговоров скинули в воду. Третий оказался жив. Его крепко держали за руки четверо пиратов.

— Как вы смеете, грязные разбойники! Это королевский корабль! Иннос нашлёт на вас ужасные кары! — грозился пленный.

— Ты кто такой? — остановился напротив него Грег.

— Я Гирион, паладин Его Величества Робара Второго! Если вы немедленно не отпустите меня и не очистите корабль, то вас...

— Понятно, — сказал Грег.

Он выхватил саблю и нанёс короткий удар. Лицо капитана и стоявших рядом с ним пиратов забрызгали алые капли. Гирион с разрубленной головой повис на руках конвоиров.

— За борт его! — распорядился Грег. — Это последний?

— Да, капитан!

— Тогда отчаливаем. Скип — к штурвалу. Мэтт, Брендон, отдать швартовы! Остальные — на ванты. Генри, проследи! Поднять паруса!

Пираты шустро, словно ползуны, разбежались по местам и принялись за дело.

***

Некоторое время спустя на причал высыпала крайне разношёрстная компания во главе с Безымянным паладином. За его спиной сгрудились темнокожий громила и широко известный во всей Миртане опальный генерал Ли, оба в доспехах наёмников, бритый татуированный парень в похожей на короткое платье одежде, черноволосый усач с большим луком, двое магов — старый и молодой, а также ещё несколько не менее колоритных персонажей.

— Не успели! — с досадой вскричал Безымянный, заметив вдали очертания уходящего под всеми парусами галеона, отчётливо видимого на фоне светлеющего предрассветного неба. — Похоже, Гирион нас предал! Или лорд Хаген что-то пронюхал и передал ему новый приказ. Ватрас, скажи, можно что-то сделать? — обратился он к одному из магов — немолодому, смуглому, наряженному в тяжёлую синюю мантию.

— У тебя есть заклинание телепорта, который переносил бы на палубу корабля? Нет? В таком случае магия здесь бессильна. Кто бы ни угнал корабль, ни одним из моих заклинаний их уже не достать, они слишком далеко.

— Мильтен? — обернулся Безымянный к младшему магу, одетому в красную мантию. Тот лишь покачал головой с самым удручённым видом.

— Из пушек их тоже уже не достать... — проворчал Ли.

Безымянный грязно выругался. Несколько человек поддержали его не менее заковыристыми тирадами.

— Идёмте на верфь Гарвелла. Узнаем, скоро ли он сможет достроить свою посудину, — проговорил Безымянный.

***

— Паруса на горизонте! Направление запад-юго-запад! — крикнул Оуэн, которого Генри послал на мачту для наблюдения за морем.

На коварно захваченной и вовлечённой в незаконный пиратский промысел «Эсмеральде» началась суета. Пираты принялись готовиться к сражению. Из капитанской каюты, позёвывая, вышел Грег, приставил к единственному глазу подзорную трубу и вгляделся в еле различимый с такого расстояния чужой корабль.

— Три мачты, высокие надстройки... — пробормотал он. — Что-то не слишком это похоже на торговое судно.

Как выяснилось некоторое время спустя, опасения капитана оказались не напрасными. Всё тот же Оуэн, который оставался на мачте и пристально вглядывался во встреченный корабль, вдруг заорал срывающимся голосом:

— Орки! Это боевой корабль орков! Полундра!

Стоявший на мостике Грег грязно выругался.

— Капитан, взгляни вон туда, — окликнул его Генри.

Одноглазый вновь вскинул подзорную трубу и навёл её в указанном направлении. Ещё раз выругался, помянув Белиара, его матушку и всех морских демонов разом. С востока к «Эсмеральде» приближались ещё два боевых корабля орков. Увлечённые наблюдением за возможной добычей пираты прозевали их появление.

— Эй, олухи, живо к парусам! Скип, право руля! Ложимся под ветер и уходим на север, иначе проклятые твари возьмут нас в клещи и поставят в три огня! — приказал капитан.

Пираты, вслед за Грегом осознавшие опасность своего положения, дружно принялись за работу. Вскоре «Эсмеральда», которая до того шла на запад, чуть забирая к югу, легла на северный курс. Попутный ветер наполнил паруса, и скорость галеона заметно выросла.

— Оторвёмся! — следя через подзорную трубу за тяжело маневрирующими кораблями орков, уверенно проговорил капитан.

Одноглазый пират вновь оказался прав. Расстояние между «Эсмеральдой» и преследователями с каждым часом увеличивалось. Ночь прошла в тревожном ожидании. И хотя ветер ослаб, но направление сохранил. Преимущества в скорости захваченный пиратами галеон не утратил, и когда рассвело, парусов за кормой Грег уже не увидел, как ни вглядывался в свою трубу.

— Ушли! — удовлетворённо выдохнул он.

— Так держать? — уточнил Брендон, сменивший Скипа у штурвала.

— Пока да. Позже снова повернём к западу, попытаем удачи у берегов Нордмара, — ответил Грег и отправился в каюту. Он очень хотел спать. Но сначала намеревался пропустить за свою удачу кружку-другую дорогого вина, которое обнаружил в капитанской каюте.

Некоторое время галеон продолжал продвигаться на север, чуть покачиваясь на пологих волнах. А потом кто-то из остававшихся на палубе пиратов по привычке, въевшейся за проведённые в море годы, окинул взглядом горизонт и увидел птицу, летящую со стороны едва различимого из-за расстояния гористого острова. Очень странную птицу. Очень-очень странную.

— Парни, гляньте! Это ещё что за тварь? — закричал он.

Несколько человек сгрудились у борта.

— Буревестник? — щурясь, предположил Сэмюэль.

— Совсем угорел над своим перегонным кубом? Это же альбатрос! — не согласился с ним Морган.

— Это вообще не птица, — произнёс подошедший к ним Аллигатор Джек. — Это... дракон!!!

Поначалу ему никто не поверил. Но проходила минута за минутой, и крылатый силуэт становился виден всё отчётливее. Дракон тоже заметил корабль и, чуть сменив курс, стремительно приближался к «Эсмеральде».

— Чёрный как уголь... — заметил кто-то из пиратов.

— Зовите капитана!

Оуэн, спотыкаясь, кинулся в каюту. А дракон, нацелив узкую морду на галеон, начал пикировать на него с явно недобрыми намерениями.

Когда выдернутый из койки Грег выскочил на палубу, паруса и такелаж уже вовсю пылали, языки пламени лизали просмолённые борта — сначала осторожно, будто пробуя, но чем дальше, тем больше входя во вкус.

— Ну, что заметались, как шлюхи во время облавы?! — перекрывая треск горящей древесины и лопающихся снастей, заорал Грег. — А ну, всем тушить пожар! Бонес, Мэтт, руби снасти!

Движения пиратов стали более осмысленными. Кто-то принялся черпать из-за борта воду привязанными к канатам вёдрами, кто-то скидывал за борт полыхающие обломки. Однако пожар, порождённый пламенем дракона, всё не унимался, хотя устроившая его бестия давно улетела. К небу поднимались густые клубы чёрного дыма.

— Грег, ты бы видел, какой он огромный! — подскочил к капитану ошалелый от всего происходящего Генри. — Чёрный весь, крылья драные, будто паруса корабля-призрака, а глазищи — во! И горят зелёным огнём!

— Да мне до брашпиля, какой он там был, бушприт ему в глотку! — огрызнулся капитан. — Главное, пожар потушить. Чего встал? Бегом работать!

Но несмотря на все старания команды, огонь не сдавался. Зато вокруг становилось всё темнее и темнее. Поначалу Грег списывал густеющий сумрак на клубы дыма, однако затем, бросив взгляд на небо, заметил, что всё оно, от горизонта до горизонта, приобрело густой и насыщенный синий цвет, как бывает поздним вечером.

Вскоре небо стало совсем чёрным, хотя солнце всё так же висело над горизонтом. Правда, и оно изменилось — приобрело багровый оттенок, а морские волны, качавшие гибнущую «Эсмеральду», окрасились в кровавые тона.

Затем пожар добрался до порохового погреба, раздался чудовищный грохот, и галеон попросту разорвало на куски. Взрыв расшвырял во все стороны обломки, тела людей, стволы пушек, бочонки и горящие ошмётки парусов.

Грег пришёл в себя от холода, попытался вдохнуть и чуть было не захлебнулся. Осознав, что находится глубоко в воде, рванулся наверх. Пиратскому капитану едва хватило сил, чтобы вырваться на поверхность. Некоторое время он мог только кашлять и жадно хватать ртом насыщенный гарью воздух, и лишь спустя некоторое время стал замечать то, что творилось вокруг.

Насколько доставал взгляд, алую поверхность воды усеивали обломки и всякий хлам, казавшиеся ярко-багровыми в лучах изменившего цвет солнца, что сияло с угольно-чёрного неба. Намокшая одежда и сапоги ощутимо тянули Грега вниз, в кровавую глубину. Он тяжело завозился в воде или в том, во что она превратилась, пытаясь избавиться от лишних вещей.

— Капитан! Живой? Держись, мы сейчас! — раздался сзади знакомый голос.

Вскоре сильные руки втащили Грега на большой обломок борта, державшийся на воде подобно плоту, и он узнал довольно ухмыляющиеся рожи Аллигатора Джека и Скипа.

— Не думал, что кто-то ещё уцелел в этой кутерьме! — проговорил Скип.

Аллигатор же спросил:

— Капитан, что вообще происходит?

Грег вновь поднял взгляд в чёрное небо, по которому вереницами тянулись стаи демонов, гарпий и ещё какой-то нечисти. Все они летели в сторону далёкого материка, где сражалось с орками войско короля Робара Второго.

— Кажется, парни, мы сделали что-то не так... — пробормотал Грег.

Словно подтверждая его слова, из воды высунулся голый череп какого-то морского чудовища и вцепился огромными клыками в край приютившего троих пиратов обломка.

— А-а-а!!! — не помня себя, заорал Грег.

Его голос слабым эхом разнёсся над гибнущим миром, в который пришли силы Белиара, бога тьмы и хаоса.

«Чтоб мне рому не пить!»

— Вот что я вам скажу, парни, наш капитан в последнее время совсем размяк. Он всегда был изрядным чудаком, но пока превыше всего ставил прибыток и безопасность команды «Морской звезды», меня это не волновало, — сидя за подвешенным на цепях столом, разглагольствовал Гонсало. — Но в последнее время чудачества Скарфирта перешли всякие разумные границы. Он возится с каждой подобранной среди обломков сухопутной крысой, словно это его родня. Так и до беды недалеко, чтоб мне рому не пить! А я всегда говорил...

— Ты бы попридержал язык, Гонсало. А то так невесть до чего договориться можно, — перебил варантца Фено, седобородый моряк с деревянной ногой, который сидел напротив.

— А чего? Гонсало дело говорит, — отставив опустевшую кружку, встрял в разговор Джеф.

— Мы вольные морские волки, а не слуги Скарфирта. Что думаем, то и говорим, — поддержал его лысый Колин по кличке Палач.

— Да! — дёрнув кадыком на тощей шее, поддакнул Эд, один из самых молодых членов команды и преданный подпевала Гонсало.

— Да вы, ребята, никак бунт решили затеять? — усмехнулся Фено.

— Почему это бунт? Мы вправе переизбрать капитана, если он перестал нас устраивать, — возразил Гонсало. — Верно я говорю, ребята?

— Верно! — снова вякнул Эд.

Палач Колин, Джеф и ещё пара парней согласно закивали. Однако остальные не спешили принимать их сторону.

— Капитан правильно делает, что отдаёт часть добычи жителям прибрежных деревень и помогает морякам, попавшим в беду. Они уже не раз предупреждали нас об опасности и наводили на жирный куш, — возразил штурман Северин. — Как по мне, так лучшего капитана и желать не надо.

Рыжий Юхан, Берт, Топор Огг, Кривой Питер и Кусач, которые пользовались в команде немалым авторитетом, поддержали его дружным ворчанием. С ними выразили согласие ещё несколько человек.

— Хотите, расскажу одну историю, которую слышал в молодости? Думаю, сейчас она придётся кстати, — предложил Фено.

— Опять ты со своими байками... — фыркнул Гонсало и нарочито отвернулся в сторону.

Однако никто больше возражать не стал, и Фено снова взял слово.

— Это случилось лет сто назад. Самым известным ловцом удачи на всём Миртанском море слыл тогда капитан Шершавая Нога. Он со своими парнями взимал изрядную дань с морских торговцев и прибрежных селений, — начал рассказывать одноногий. — Король не раз посылал в погоню за Шершавой Ногой своих капитанов, но тот был словно заговорённый. Паруса его нефа видели то возле Хориниса, то у гаваней Миртаны и Варанта, а то около Хораны или Гортара. Наведывался он и на Восточный архипелаг, опустошая побережья Архолоса и Ларана. Шершавой Ноге было всё равно, кого грабить. Он не щадил ни богатых купцов, ни бедных рыбаков, ни даже храмы богов и их служителей...

— Вот правильный капитан! — осклабился Палач Колин.

Но на него зашикали с разных сторон, и он заткнулся.

— Думаю, многие люди из команды Шершавой Ноги с тобой бы согласились, Палач. Вот только у Аданоса было иное мнение. Он долго взирал на злодеяния капитана, но в конце концов это ему надоело. Властитель морей проклял и его самого, и корабль, и команду, — продолжал Фено. — С тех пор неф Шершавой Ноги стоит в одной из укромных бухт в самой глухой и безлюдной части побережья Хориниса. И хотя в борту его зияет огромная пробоина ниже ватерлинии, пойти ко дну он не может, равно как и выйти в море. А сам капитан и его головорезы стали нежитью и, гремя костями, день и ночь бродят по палубе, не в силах покинуть этот мир и обрести долгожданный покой.

— Брехня это всё, — заявил Джеф. — Не было никогда такого капитана.

— А вот и был, — возразил ему Кривой Питер. — Мне ещё в детстве о нём дед рассказывал. Уж не знаю, проклят был Шершавая Нога или просто сдох, но его недобрая слава жива до сих пор. Этого ублюдка ни один капитан ещё не переплюнул, разве что подонок Гарт, да и то вряд ли.

— Хорошая сказка. Но мы не дети, Фено, нас сказочками не запугаешь, — проворчал Гонсало и, встав, вразвалку направился к трапу.

Варантец поднялся на палубу, окинул взглядом предзакатное море и обернулся к берегу Хоруса, возле которого уже не первый день стояла на якоре их «Морская звезда», трёхмачтовый хоранский хулк с высокими надстройками на носу и корме. У полосы прибоя Гонсало разглядел шлюпку, возле которой бродили скучающие гребцы. Долговязой фигуры капитана Скарфирта среди них видно не было.

Гонсало зло сплюнул за борт и побрёл обратно.

***

Молодой парень с обросшим тёмной щетиной подбородком неуверенно поднялся с койки и, опираясь о каменную стену, с трудом распрямил ноги. Под его глазами на бледном лице темнели круги, на лбу даже после столь незначительного усилия выступила испарина.

— Ха, наконец-то ты снова на ногах! — раздался чей-то весёлый голос, и парень, с трудом повернув голову, встретился взглядом с высоким щеголевато одетым человеком с хитро прищуренными серыми глазами и рыжеватой бородкой.

— Что случилось? И кто... — с недоумением оглядев небольшую пещеру, в которой они находились, прохрипел парень.

— Хе-хе! — хохотнул рыжебородый. — Меня зовут Скарфирт. Думаю, ты обо мне слышал.

— Пират?! — с испугом выдохнул парень.

— Конечно, — гордо приосанившись, ответил его собеседник. — Я подобрал тебя на пляже и велел принести сюда. Это было почти неделю назад. Всё это время ты провалялся в горячке. Я уж и не думал, что тебе удастся оклематься. Ты ведь Гаррик, верно?

— Откуда ты зна...

— Ты бредил. Что-то там бормотал про корабли и орков. Что с тобой произошло?

— Я был на борту «Гордости Миртаны». Мы плыли на остров Хорон. Надеялся найти работу в местах, куда не добралась война. Но в море нас атаковали орки... Мне тяжело это вспоминать, — с трудом ворочая языком, ответил названный Гарриком парень. — А что с остальными людьми, которые были со мной на корабле?

— К сожалению, юноша, я нашёл только тебя, — покачал головой Скарфирт. — Как себя чувствуешь?

— Ноги еле держат. Но я жив, и это уже неплохая новость. Спасибо тебе за помощь! Где я нахожусь?

— Это остров Хорус. Он расположен неподалёку от Хораны, — отозвался Скарфирт. — Правда, остров — слишком громкое название для этой кучки скал. Но в целом неплохое местечко. Люди короля сюда почти никогда не забредают, потому мы и устроили здесь этот небольшой лагерь, — обвёл он рукой пещеру, где имелись несколько коек, выложенный камнями очаг, а также какие-то старые бочонки и ящики, сваленные у стены.

— Понятно. И что мне теперь делать? — растерянно спросил Гаррик.

— С собой тебя взять не могу. Здесь поблизости есть стоянка охотников, а если пройдёшь подальше, за мост, то там будет небольшое рыбачье селение. Так что или оставайся на этом острове, или попробуй найти лодку и добраться до Хораны. До неё, как я уже сказал, недалеко.

Гаррик задумался, вероятно, взвешивая обстоятельства, в которых оказался по воле судьбы, а также благодаря оркам и Скарфирту.

— Раз тебе стало лучше, я могу отправляться в путь, — добавил между тем пират. — Мои люди уже заждались.

— Куда ты направляешься?

— Об этом тебе лучше не знать, — отрезал Скарфирт, и его весёлая улыбка приобрела зловещий оттенок. — Прощай, Гаррик! Мне надо спешить. Возможно, мы ещё встретимся. В этой пещере осталось немного еды и кое-какие вещи. Можешь забрать их себе, мне они не нужны.

— Спасибо... — не без удивления проговорил Гаррик вслед Скарфирту, который стремительным шагом уже покинул пещеру.

***

Когда час спустя капитан Скарфирт, стоя на мостике снявшейся с якоря «Морской звезды», оглянулся на погружённый в сумерки берег, его острый взгляд различил слабое пятнышко света, который пробивался из устья пещеры. Похоже, Гаррик решил остаться там ещё на день-два, чтобы набраться сил. Разумное решение, подумал Скарфирт.

— Куда направимся, капитан? — спросил стоявший за его плечом Северин.

— Думаю, стоит попытать счастья между Хораной и Ардамосом. Там пока ещё встречаются посудины с туго набитыми трюмами, — жёстко усмехнулся Скарфирт.

Северин согласно кивнул, но остался на месте, многозначительно глядя на капитана.

— Ну? Что ещё? — спросил тот.

— Гонсало... Он опять мутит воду, — как бы нехотя ответил Северин. — Попомни мои слова, капитан: проклятый варантец рано или поздно ударит в спину. Лучше бы тебе успеть первым...

— Вздор! — прервал штурмана Скарфирт. — Гонсало дважды спасал мою жизнь в бою и один раз выручил всех нас. Он один из наиболее опытных и уважаемых моряков, когда-либо ступавших на палубу «Морской звезды». Да, он не воздержан на язык и порой грубоват, но надёжен и предан. Так что прекрати эти разговоры, Северин! Я не позволю вносить раздор в нашу команду, — решительно отрезал он.

Штурман послушно умолк и лишь сокрушённо покачал головой. А затем развернул карту и занялся прокладкой курса.

***

Около двух месяцев спустя после описанных событий «Морская звезда» стояла на берегу острова Хорана. Корпус хулка был изрядно побит в нескольких местах, вытащен на сушу и подпёрт брёвнами, мачты сняты, окно в капитанской каюте затянуто куском старой парусины.

Место для ремонта капитан Скарфирт выбрал с умом. С моря его прикрывали густые заросли драконовых деревьев, которые словно на ходулях поднимались из солёной воды на воздушных корнях. С противоположной стороны начиналась труднопроходимая местность, усеянная нагромождениями каменных глыб, скалами и оврагами. Она простиралась и вправо, если смотреть, встав спиной к морю. Слева же возвышались крутые утёсы, на вершинах которых можно было разглядеть неплохо сохранившиеся остатки каких-то старых зданий.

Солнце закатилось за горизонт, и вялая возня около потрёпанного корпуса «Морской звезды» уже прекратилась. Несколько пиратов сидели возле небольшого костерка и готовили ужин. Остальные валялись в койках, развешанных среди деревьев или остававшихся на привычных местах в корабельном чреве. Капитан Скарфирт о чём-то совещался со штурманом Северином и ещё парой ближайших помощников. Сквозь прикрывавшую оконный проём парусину, тускло подсвеченную лампой, доносились их приглушённые голоса.

В паре сотен шагов от корабля среди скал затаились Гонсало, Палач Колин и Джеф. Время от времени они по очереди высовывались из-за камней и оглядывали местность, которая с каждым мгновением всё глубже погружалась в ночной сумрак. Но по большей части дозорные попросту трепали языками, стараясь, впрочем, говорить не слишком громко, чтобы их нельзя было услышать издали.

— И за каким морским демоном капитану взбрело в голову назначать эти ночные дозоры? — ворчал Джеф.

— Решил подкормить здешних москитов нашей кровушкой. Верно, у Скарфирта с ними договор, — хихикнул Палач, прихлопнув у себя на лысине назойливое насекомое.

— Вот ты смеёшься, Колин, а дела наши на самом деле плохи. Сидим в этом забытом богами углу и пытаемся заткнуть дыры в брюхе «Морской звезды» при помощи палок и тряпок, вместо того, чтобы отремонтировать её по-человечески, — хмуро проговорил Гонсало. — У нас в трюме полно золота, серебряной посуды и тюков шерсти, которые тоже кое-чего стоят. При этом мы боимся войти в город, не имеем приличных инструментов и материалов для ремонта. Эх, да что говорить! У нас даже свежей жратвы нет. А в чём причина? В дурацкой мягкотелости Скарфирта! Из-за неё он подставил нас под пушки и мечи головорезов Гарта. Людей он спасал, видите ли! Ну и где теперь те люди? Почему никто ничем нам не помогает? Прячемся тут как крысы...

Палач и Джеф ответили ворчанием, которое должно было выражать согласие со словами Гонсало.

— Тихо, кто-то идёт! — в очередной раз выглянув в просвет между глыбами, насторожился Джеф.

— Ничего не слышу, — почти беззвучно прошептал Гонсало.

Однако миг спустя от ближайших скал раздался громкий шорох, стук падающих камней и чьё-то сдержанное ругательство. Гонсало тронул за плечо Палача и знаком велел зайти слева. Сам вместе с Джефом затаился с другой стороны.

Вскоре почти невидимый в темноте путник приблизился к месту засады и был немедленно схвачен пиратами, не успев даже вскрикнуть. Его обезоружили, сноровисто скрутили руки, заткнули рот кляпом и оттащили за глыбы. Затем затаились на некоторое время, прислушиваясь, не идёт ли кто следом. Но тишину нарушали лишь обычные для такой поры голоса ночных животных.

— Вроде больше никого, — решил Гонсало.

— Да, всё тихо, — согласился с ним Джеф.

— Ну-ка, давайте глянем, кого это мы поймали. Палач, зажги факел! Только высоко не поднимай, чтобы не было видно издали, — велел варантец.

Колин выполнил распоряжение и поднёс факел к лицу пленника. Стало видно, что это молодой парень, одетый в потёртую куртку из кожи глорха и такие же штаны. Его взгляд испуганно перебегал с одного пирата на другого.

— Где-то я уже видел эту рожу... — присмотревшись к нему, задумчиво проговорил Джеф.

— Что-то не припомню, — пожал плечами Гонсало. — Где вы с ним могли встречаться? Может, в каком-то портовом притоне?

— Чего тут думать? Это тот молокосос, которого Скарфирт подобрал на берегу. Помните, мы из-за него тогда проторчали возле Хоруса целую неделю? — подал голос Палач Колин.

— Уверен, что это он?

— Точно тебе говорю, чтоб меня Белиар забрал!

Услыхав его слова, пленник затряс головой и что-то замычал.

— Похоже, сказать что-то хочет, — озвучил очевидный факт Джеф.

— Палач, вытащи кляп, — распорядился Гонсало, а затем поднёс кулак к лицу пленника и предупредил: — Попробуешь заорать, забью твои зубы тебе же в глотку, чтоб мне рому не пить!

Колин вытащил кляп, и парень принялся жадно глотать свежий ночной воздух.

— Ты хотел нам что-то сказать, малыш? — толкнул его в плечо Джеф.

— Вы люди капитана Скарфирта? — первым делом спросил пленник.

— Ну, допустим, — обронил в ответ Гонсало. — А ты что за птица? Или, может, крыса? Пронырливая сухопутная крыса, которую слуги короля послали шпионить за нами. Так ведь?

— Нет, я не... — замотал головой парень.

— Гонсало, можно я ему глаз выжгу? — ровным голосом спросил Палач.

— Конечно, друг мой. Хотя, наверно, наш старый знакомый не станет доводить дело до таких крайностей и сам во всём признается? Что скажешь, крысёнок?

— Я не служу королю! — возмутился пленник.

— А кому служишь? Городским властям?

— Да нет же!

Гонсало коротко хохотнул.

— Выходит, признаваться по-хорошему ты не желаешь, — протянул он. — Палач!

Колин резко приблизил факел к лицу пленника.

— Эй, вы чего! Я же сказал, что никакой не шпион! — испуганно дёрнувшись, вскрикнул парень.

— Да ну? — вновь не поверил Гонсало. — А что же ты тогда здесь делаешь? Только не говори, что просто вышел размять ноги и послушать пение сверчков.

— При чём тут сверчки? Меня маг Аквалон послал раздобыть ингредиенты для какого-то его ритуала. А на обратном пути я заблудился и вышел сюда с другой стороны, вот и всё, — скороговоркой проговорил пленник, не сводя взгляда с факела Палача, пламя которого маячило перед глазами.

— И всё? — насмешливо переспросил Гонсало.

— И всё!

— А, по-моему, ты пытаешься сделать из нас идиотов, приятель.

— Ну что мне ещё сказать, чтобы вы поверили? Можете посмотреть в моей сумке, там ингредиенты для Аквалона.

— Кто такой Аквалон?

— Я же сказал, это маг. Маг Воды. Он исследует развалины вон там, на утёсах. А я ему помогаю и выполняю мелкие поручения...

— Джеф, глянь, что у него в сумке!

Пират сорвал с пояса пленника сумку и высыпал её содержимое на землю.

— Палач, посвети!

— Травки какие-то, камешки... — разочарованно проворчал Колин, опустив факел. — О, а это что?!

Он подхватил с земли небольшой мешочек, содержимое которого при этом издало приятный металлический звон.

— Никак золотишко?

Палач передал добычу Гонсало.

— Негусто! — хмыкнул тот, взвесив мешочек в ладони, а потом спрятал его за пазуху.

— Знаете что? Отведите меня к Скарфирту! — потребовал пленник.

Пираты коротко рассмеялись.

— А что, может, и вправду отведём? — предложил вдруг Гонсало.

— Ты чего? Он же его отпустит, — обиженным тоном возразил Палач.

— Вот и хорошо. Пусть парни это увидят. Может, тогда даже до самых упёртых вроде Фено или Кривого Питера дойдёт, о ком наш дорогой капитан заботится больше — о своей команде или о лживых сухопутных крысах. Скарфирт давно потерял хватку и подставляет нас под чужие сабли и пушки ради своих капризов, а некоторые продолжают перед ним пресмыкаться!

— А-а, вон ты в каком смысле... — протянул Палач.

— Голова! — одобрил Джеф. Правда, было не понятно, имел ли он в виду хитрый политический ход Гонсало или сообразительность Колина.

— Ладно, чего рассиживаться? Идём к капитану! Тем более что нас давно должны были сменить... А вон и смена ковыляет! Кривой, сколько можно вас ждать?

***

Гонсало вежливо постучался в дверь капитанской каюты и, когда изнутри раздался голос Скарфирта, втолкнул пленника внутрь. На парня с немым вопросом уставились сам капитан, а также корабельный плотник Берт, Северин и Кусач, которые сгрудились возле стола над развёрнутым рисунком с какими-то деталями корабельного корпуса.

— Кого это ты привёл, Гонсало? — вглядываясь в лицо пленника, спросил Скарфирт.

— Шпиона, капитан. Подкрадывался к кораблю со стороны скал. Уверяет, что твой приятель, — с едва заметной усмешкой сообщил Гонсало.

— Эй, я так не говорил, не выдумывай! — возразил пленник, а затем обернулся к капитану и добавил: — Я Гаррик. Вы спасли меня возле Хоруса.

— А, Гаррик! Как же, помню, — шагнул к нему на встречу капитан и обратился к Гонсало: — Развяжи его!

Варантец недовольно скривился, но приказ выполнил. После чего с многозначительным видом оглянулся на Джефа и Палача, которые топтались в проходе за его спиной.

— Тебя и не узнать, юноша, — окреп, приоделся... Всё-таки решил перебраться на Хорану? — спросил капитан у Гаррика.

— Да. Том, староста рыбачьей деревни, привёз меня с Хоруса на своей лодке.

Скарфирт кивнул, давая понять, что прекрасно знаком с Томом.

— Гонсало уверяет, что ты шпионил за нами. Это так? — строго спросил он.

— Нет, конечно. Я и не знал, что встречу вас здесь. Просто заплутал в горах и возвращался в руины к Аквалону...

— В руины? Какие ещё руины? — переглянувшись с Северином, уточнил капитан.

— В те, что тянутся вдоль берега там, наверху, — ответил Гаррик и указал на борт, за которым, как прекрасно знали все собравшиеся в каюте, возвышались громадные утёсы с развалинами наверху.

— Что за Аквалон?

— Маг Воды. Я выполняю для него всякие поручения, а он мне платит, — ответил Гаррик.

— Выходит, Кривой не врал, когда уверял, будто видел на утёсах какие-то вспышки позапрошлой ночью, — сказал Кусач. Голос у него оказался низкий и хриплый.

— Наверно, это когда к нашей стоянке вышла ожившая статуя, — вставил Гаррик.

— Ожившая статуя? — удивился Скарфирт.

Гаррик кивнул утвердительно.

— В развалинах полно всякой нежити, ловушек и заколдованных статуй. Они что-то вроде големов. Могут хоть тысячу лет стоять неподвижно, а стоит к ним приблизиться, как они оживают и пытаются тебя убить, — пояснил он.

— А ты, выходит, храбрец и не боишься шастать по проклятым руинам, которые на Хоране все обходят десятой дорогой? — с насмешкой спросил Гонсало из-за спины пленника.

— Боюсь, конечно. В одиночку ни за что бы не сунулся. Хоть и спускался на Хорусе в заброшенную угольную шахту и повстречал призрака в одной пещере, но в этих развалинах намного страшнее, — поёжился Гаррик. — Только Аквалон своими заклинаниями расправляется с любой нечистью в один миг. А если не успевает, то Вадар добивает её топором.

— А Вадар кто такой? — уточнил Скарфирт.

— Ученик Аквалона. Он нордмарец. Здоровый, как... Ростом не меньше тебя, капитан, а в плечах ещё шире, — развёл руки в стороны Гаррик.

— Ого, настоящий великан! — хмыкнул Северин.

— А ещё там кто-нибудь есть? — спросил капитан.

— Нет. Только Аквалон и Вадар. Я к ним прихожу время от времени, приношу нужные вещи, доставляю письма...

— Врёт он всё, — заявил из-за спины Гаррика Гонсало. — Никто не может выжить в тех развалинах, чтоб мне рому не пить!

Скарфирт поднял на него усталый взгляд.

— Гонсало, а кто у нас сейчас в дозоре? — спросил он.

— Кривой Питер со своими бездельниками. Они как раз шли нам на смену, когда мы поймали... этого.

— Так вы, наверно, устали? Идите отдыхать, — распорядился капитан, придав голосу более мягкое и спокойное выражение.

— Угу, — недовольно буркнул Гонсало и обернулся к подручным: — Пошли, парни!

Едва за ними закрылась дверь, как Скарфирт вновь обратился к Гаррику.

— Так понимаю, ты уже не первый день на Хоране? Наверное, со многими успел познакомиться... — сказал он.

— Ну, не сказать, что со многими, однако кое-кого знаю.

— И кого же?

— Нескольких торговцев с рынка, что возле ворот, и в порту. Кузнеца... Сначала хотел поступить к нему в ученики. Я не говорил, что мой отец был кузнецом и учил меня ремеслу?

— Почему же не поступил?

— У кузнеца уже есть ученик, — покачал головой Гаррик.

— Верно, есть. Ещё кого знаешь?

— Из важных людей больше никого. Нескольких работников с ферм, охотников, лесорубов... В общем, тех, кто постоянно бывает в таверне за городом. С её хозяином, само собой, тоже познакомился.

— Неплохо, — одобрил Скарфирт и снова переглянулся со штурманом. — Послушай, Гаррик, ты не мог бы оказать нам услугу? За хорошую плату, разумеется.

— Конечно, вы же спасли мне жизнь. Только, надеюсь, никого не потребуется брать на абордаж и вздёргивать на рею?

Все четверо пиратов дружно заржали.

— А парень за словом в карман не лезет! — Кусач хлопнул Гаррика по плечу так, что тот покачнулся.

— Полегче, Кусач! А то он станет таким же кривым, как Питер, — сквозь смех проговорил Берт.

— Так что надо делать? — дождавшись, когда смех поутихнет, спросил Гаррик.

— Как ты уже мог заметить, наш корабль сильно повреждён. Для ремонта нам нужны хорошо просушенные доски, гвозди, скобы, парусина, канаты и пара бочек смолы, — начал объяснять Скарфирт. — У нас есть золото, чтобы заплатить за всё это. Есть несколько надёжных людей в порту, чтобы незаметно доставить груз в условленное место. Но никто из нас сейчас не может появляться в населённых местах. Поэтому нужен кто-то, кто возьмёт на себя заключение сделок с торговцами.

— Почему вы не можете входить в город? Вас разыскивают?

— Мы всю жизнь в розыске, юноша, — под смех остальных пиратов ответил капитан. — Но губернатора Хораны это не волновало, пока мы платили звонкой монетой и не устраивали побоищ в тавернах острова. Однако наш губернатор, чтоб его Белиар побрал, связался с какими-то некромантами и, говорят, устроил в своём замке настоящее логово тёмных сил. Поэтому недавно король Робар прислал сюда наместника с отрядом паладинов и несколькими магами Огня. Ребята они, конечно, забавные. Доспехи у них красивые, в замке, опять же, всю дрянь повыжгли, но нас отчего-то не жалуют, — с усмешкой пояснил Скарфирт, вызвав новый взрыв хохота.

— Теперь понял, — посмеявшись вместе с остальными, кивнул Гаррик. — Хорошо, я вам помогу. Только мне нужно будет с утра заглянуть к Аквалону и предупредить, что выполнение его задания задерживается. Ингредиенты, которые он заказывал, я собрал, но этот ваш Гонсало с дружками всё рассыпали. Конечно, минералы, наверно, так и валяются на том месте, где меня схватили, и завтра я смогу их найти. А вот травы, без сомнения, затоптали.

— Хорошо, Гаррик. Зайди к своему магу, а все убытки мы тебе возместим с лихвой, — пообещал капитан. — Пока ступай на бак и хорошенько выспись. У нас сейчас много свободных коек. А утром загляни ко мне, я выдам тебе список всего необходимого, золото для задатка торговцам и объясню, к кому обратиться в городе. Когда договоришься о поставках, передадим остальное.

Парень внимательно его выслушал и дал понять, что всё понял.

— Кусач, проводи его. И присмотри, чтобы Гонсало не обижал. А мы тут займёмся составлением списка материалов для ремонта, поспать и завтра успеем...

***

Людей в кубрике «Морской звезды» действительно оказалось куда как меньше, чем свободных коек. Причём, как заметил Гаррик, некоторые из лежавших на койках пиратов выглядели не очень хорошо. Один был с замотанной полосками ткани головой, другой со свежей культёй на месте руки, третий с изжелта-бледным лицом и запавшими глазами...

Впрочем, несколько человек просто спали, а остальные, разбившись на две примерно одинаковые кучки, сидели в разных концах не слишком просторного помещения и о чём-то переговаривались. Когда Гаррик и Кусач проходили мимо одной из этих кучек, оттуда раздался насмешливый голос Гонсало:

— О, глядите, парни, кого к нам привели! Ну, что я вам говорил?

Его дружки недовольно заворчали.

— Эй, вы, а ну угомонились! Не вздумайте этого парня хоть пальцем тронуть! — угрожающе прохрипел Кусач.

Пираты притихли. Видно, своё прозвище этот коренастый человек с покрытым шрамами лицом получил не просто так.

Кусач подвёл Гаррика ко второй группе пиратов, которые собрались возле небольшого подвешенного на цепях стола. На столе стояли уже опустошённые кружки, а ткже тарелки с крупно нарезанными кусками мяса и ещё какой-то снедью. Её пока хватало.

— Это Гаррик. Он нам поможет с ремонтом, — снова хлопнул бывшего пленника по плечу Кусач. После чего завалился на ближайшую койку.

— Привет! Я Фено, — представился один из пиратов, седой моряк, у которого, как заметил Гаррик, не хватало одной ноги ниже колена.

Остальные сидевшие за столом тоже назвали свои имена. Гаррик почти никого не запомнил.

— Есть хочешь? — спросил Фено.

Гость кивнул.

— Садись с нами, перекуси. Пить, правда, придётся чистую воду. Свою порцию рома на сегодня мы уже уговорили.

— Ничего, и так неплохо. Благодарю! — улыбнулся Гаррик и уселся на скамейку между потеснившимися пиратами.

Ему пододвинули тарелку с солониной и сухарями.

— А что случилось с вашим кораблём? — едва прожевав первую порцию, спросил гость.

Пираты запереглядывались. Кто-то невесело хмыкнул, кто-то выругался вслух. Слово опять взял Фено.

— Ты ведь помнишь тот день, когда капитан оставил тебя на Хорусе? — спросил он.

— Угу, — кивнул Гаррик, который успел засунуть в рот сухарь.

— Так вот, после этого мы отправились к Ардамосу и несколько дней спустя встретили большое купеческое судно, которое шло куда-то на северо-восток, похоже, намереваясь оставить острова Хорон и Хоринис по правому борту. Скарфирт велел поднять все паруса и готовить пушки... — начал рассказывать Фено. — В общем, эти иноземные купцы оказались очень богатыми, но при этом жадными и не слишком умными. Обычно мы просто собираем с торговцев дань, но эти платить не захотели и бахнули по нам из своих пушчонок... — пират на некоторое время умолк, а потом продолжил: — Когда капитан Скарфирт ступил на палубу их судна, она вся была залита кровью. Правда, среди тел купцов, их наёмников и самых дерзких из моряков лежали и несколько наших парней, — вздохнул он.

— Топор Огг, Шныга, Гюнтер, Самир... — бесцветным голосом вставил другой пират, имя или кличку которого Гаррик успел позабыть.

— Да, ребята были что надо, — кивнул Фено. — В трюмах захваченного судна оказалось немало интересного. Вот только одно из наших ядер, выпущенных во время погони купцам в корму, попало ниже ватерлинии, разнесло в щепки руль и нащупало слабое место в обшивке. Чтоб Белиар побрал Кривого Питера и его проклятую меткость! В трюме открылась течь, и судно стало погружаться в воду, задирая нос к небу. Капитан велел хватать самое ценное и перетаскивать на «Морскую звезду». Тем морякам, которые проявили благоразумие и не стали бросаться на нас с острыми железяками, он разрешил взять шлюпку с припасами и показал, в какой стороне Хорон.

— Да, Скарфирт всегда так делает, — поддакнул один из пиратов, В голосе его сквозила гордость за своего капитана.

Фено согласно кивнул и продолжил:

— «Морская звезда» тоже получила парочку повреждений, поэтому мы направились на Ардамос для починки...

— А чего не на Хорон? — спросил Гаррик.

— Там у нас не так много друзей, — ответил Фено. — Так вот, на Ардамос мы пришли одновременно с кораблём капитана Гарта. Слыхал о таком?

— Тоже пират. Только не такой известный, как Скарфирт или Одноглазый Грег, — ответил Гаррик.

— Точно, про него мало кто может рассказать. Потому что этот выродок болотной крысы после себя оставляет только трупы, а всех выживших продаёт в рабство оркам. Нас Гарт не слишком жалует, как и мы его. Поэтому как только Скарфирт увидел его вонючее корыто с чёрными тряпками вместо парусов, так сразу же пошёл на сближение. Нельзя было допустить, чтобы Гарт разграбил деревушку на Ардамосе, где мы не раз чинились и брали припасы. — Фено снова умолк, поднял свою кружку и опрокинул в рот, но с края сосуда сорвалась лишь единственная капля рома. Пират разочарованно крякнул, со стуком поставил кружку обратно и продолжил: — В общем, Гарту пришлось убираться несолоно хлебавши под крылышко к своим волосатым покровителям. Его посудина была вся в дырках и с кучей трупов на палубе. Надеюсь, этот блохастый гоблин потонул по дороге вместе с прочей швалью!

— Хорошо бы, да не верится... — проворчал ещё один пират.

— Нам тоже крепко досталось. В «Морскую звезду» угодило несколько ядер, левый борт и корма были утыканы стрелами, но пожар мы потушить успели. Однако ещё несколько парней отправились на встречу с Аданосом... или с Белиаром, кто его знает.

— Дружку моему, Рыжему Юхану, сначала попал в бок выбитый ядром обломок доски, а потом стрела угодила прямо в шею, — вздохнул один из сотрапезников.

— И всё из-за кучки нищих рыбаков и паршивых крестьян! — подал голос Джеф, который направлялся мимо стола к своей койке. Ему ничего не ответили, лишь проводили тяжёлыми взглядами.

— Когда мы похоронили убитых, то собрались вытаскивать «Морскую звезду» на берег для починки. Но на горизонте показались паруса ещё одного корабля, притом очень большого... — продолжил печальную повесть о несчастливых пиратских похождениях Фено.

— Даю голову на отсечение, это королевский галеон был. «Эсмеральда», «Альбатрос» или ещё какой, — вновь подал голос пират, который сокрушался о Рыжем Юхане.

— Кто же спорит, приятель? — покивал головой Фено. — Никто и не спорит. Драки с такой громадиной «Морская звезда» не выдержала бы и в лучшие времена, мы всегда делали ставку на скорость. Поэтому поставили всё, что у нас оставалось от парусов, и свалили под ветер. Он как раз переменился и гнал нас к Хоране.

— Под конец ещё и в шторм попали, — неожиданно прохрипел с койки Кусач, которого все считали крепко спящим.

— Да, ещё и в шторм, — подтвердил Фено. — Вот такие дела.

— Я обещал капитану Скарфирту помочь вам с закупкой материалов, — широко зевнув, сообщил Гаррик.

Его одобрительно похлопали по плечам, а потом отправили спать.

***

Рано утром Гаррик, петляя между нагромождений каменных глыб и разлапистых деревьев, бодро шагал в сторону утёсов с развалинами древнего города. До них от вытащенной на берег «Морской звезды» было недалеко.

Собственно, Скарфирт и выбрал это место, потому что между беспомощным кораблём и городом, где наводили порядок люди короля, лежали имевшие дурную славу руины, а также болото, заросшее гигантскими деревьями. Высоко в их кронах, в выстроенных на помостах хижинах, обитала община не то друидов, не то каких-то сектантов, которые были не намного общительнее, чем нежить из развалин. Гаррик о них слышал и даже видел с высоты утёсов вечерние огни среди древесных крон, но сам туда не ходил и пока не собирался.

Сумку парня оттягивали два увесистых мешочка с золотом, выданных пиратским капитаном. Один, поменьше, предназначался лично ему. Второй, куда более тяжёлый, был нужен, чтобы начать закупку досок, парусины и канатов для «Морской звезды».

Выдавая золото, капитан предупредил, что если Гаррик решит предать или попросту сбежать с монетами, то пираты его рано или поздно отыщут «хоть на дне морском, хоть у Белиара в чертогах». Впрочем, парень не собирался обманывать людей, которые спасли ему жизнь и, к тому же, готовы платить столь щедро. Если дела пойдут так и дальше, то он, пожалуй, и собственную кузницу в городе сможет открыть.

До начала обрывистой тропы, которая обвивала крутой бок утёса и вела к развалинам, где его ждал Аквалон, оставалось не больше сотни шагов, когда из-за большой глыбы вышел Палач Колин вместе с каким-то тощим парнем и заступил Гаррику путь. Сзади раздался шорох, и когда попавший в засаду гонец Скарфирта быстро оглянулся, то увидел Гонсало и Джефа, которые вразвалочку направлялись к нему.

— Что, крысёныш, не ожидал? — глумливо спросил Гонсало. — Это ты Скарфирта можешь водить за нос, а меня не обманешь. Хочешь сбежать с нашим золотом, да? Хочешь, знаю.

— Я даже и не собирался... — начал было Гаррик, но его перебил парень, который стоял рядом с Палачом Колином.

— Собирался, не собирался, какая теперь разница? Ты исчезнешь, золото исчезнет, и парни, наконец, поймут, что Скарфирт доверчивый идиот, который давно растерял всю свою удачу. А новым капитаном станет Гонсало, — с противным смехом заявил он.

— Болтаешь многовато, Эд, — проворчал Палач и отвесил ему подзатыльник.

— Ты чего? Он же всё равно сейчас сдохнет, — обиженно проскулил тот.

Если бы Гаррик заметил засаду заранее, он сумел бы оторваться от пиратов, да ещё доставил бы им немало неприятностей на расстоянии — за последнее время он неплохо наловчился обращаться с луком. Вернее, обновил полученные ещё в детстве навыки. Но теперь лук ему помочь не мог, засаду он прозевал. Обиднее всего, что уже второй раз за сутки. А ведь стоило насторожиться, когда проснувшись на рассвете, он не увидел Гонсало и его дружков в койках.

Гаррик сбросил лук на землю и взялся за меч, пятясь к ближайшему валуну, который помог бы прикрыть спину.

— О, сухопутная крыса решила показать зубки? — поигрывая кривой саблей, засмеялся Гонсало. — Коротковаты они у тебя. Чтоб мне рому не пить, если ты уйдёшь отсюда живым!

Остальные пираты тоже достали оружие и медленно приближались, следя за каждым движением Гаррика. Потом трое из них напали все разом.

Будь место более просторным, парню тут же пришёл бы конец. Но нападавшие мешали друг другу, Гаррик сумел отбить первые удары и даже легко ранил Эдда в руку. Тот сразу скуксился и спрятался за спину Палача.

— Неплохо! — одобрил Колин.

— Нет смысла дёргаться, крысёныш! Бросай меч, умрёшь легко, — зло оскалился Гонсало.

— Ты придурок, Гонсало, — срывающимся голосом сообщил ему Гаррик. — С таким капитаном вся ваша шайка на следующий же день закачается на виселице.

— Вон как заговорил! Точно решил нас заложить! — возмутился Джеф и сделал выпад. Однако завершить его не смог, потому что опрокинулся на спину с тяжёлым арбалетным болтом в глазнице.

Нападавшие замерли.

— Бегаю я, может, и похуже чем прежде, когда у меня было две ноги, но стреляю пока ещё неплохо, — прозвучал где-то над головой Гаррика знакомый голос, — Правда, пришлось встать ещё ночью, чтобы поспеть сюда раньше вас, идиотов. А Питер так и вовсе спать не ложился. Прямо из дозора — и сюда. Верно, Питер?

— Верно говоришь, Фено, — раздалось откуда-то сбоку от Палача.

Здоровяк Колин вдруг охнул, выронил оружие и грузно повалился на землю, открыв взору Гаррика невысокого скособоченного пирата с невыразительным рябым лицом. В левой руке он держал меч, с клинка которого капала кровь.

— Давно мечтал это сделать, — задумчиво глядя на труп Палача, сообщил Кривой Питер.

Эд завизжал и бросился наутёк, но двое выскочивших из-за деревьев пиратов сбили его наземь и заломили руки. Гонсало, затравленно озираясь и выставив перед собой саблю, пятился назад, как только что это делал Гаррик.

— А вот, наконец, и капитан, — довольным тоном сообщил Фено, который, опираясь на арбалет и выставив вперёд деревянную ногу, стоял на плоской вершине валуна.

Скарфирт появился со стороны корабля — так же, как совсем недавно Гонсало. Следом за ним вышли Кусач и Северин.

— Видишь, капитан? Я же говорил, что с ним давно следовало разобраться, — проворчал штурман, указав на Гонсало острием сабли.

— Золотишко из общей добычи решил скрысить, - с осуждением прохрипел Кусач.

Капитан не удостоил их ответом и вытащил прямой узкий меч.

— Всей толпой на меня пойдёте, шакалы?! — зло засмеялся варантец.

— Ну зачем же? — хмыкнул капитан. — Я и один управлюсь.

— Давай, давай! Тут тебе и конец! — взмахнул саблей Гонсало.

Капитан усмехнулся и шагнул вперёд.

Гаррик напрочь позабыл о только что пережитом страхе смерти — так увлёк его поединок. Оба противника были быстрыми и сильными, каждый из них в совершенстве владел своим оружием. Гонсало напористо наседал, нанося частые короткие удары, Скарфирт отбивал одни из них, уклонялся от других и атаковал в ответ.

Вдруг капитан, отступая назад, споткнулся и едва не упал, потеряв равновесие. Гонсало, не теряя ни доли мгновения, рванулся вперёд и рубанул сверху... Но Скарфирта уже не было на том месте, куда ударил варантец. Он, согнув длинные ноги, стоял сбоку, а его клинок глубоко вошёл между рёбер противника.

Когда Гонсало падал на землю, на его смуглом лице застыло удивление.

— Не ожидал? — спросил у него Скарфирт, но варантец лишь что-то прохрипел в ответ, дёрнулся и затих. — Да, приятель, похоже, не пить тебе больше рому... — вытирая меч о его одежду, вздохнул капитан.

О сущности алхимии и рудах земных

Из межавторского цикла "Сказания горного монастыря". Текст написан для фанатов "Готики", которым интересно ковыряться в нюансах игрового мира, выдвигать свои гипотезы и критиковать чужие. Сторонних читателей вряд ли привлечёт. )

Выйдя из таверны Корагона, безымянный заглянул в лабораторию Константино, чтобы пополнить запас целебных и восстанавливающих магическую силу зелий. Однако алхимика дома не оказалось. Вероятно, старый ворчун отправился в лес или горы собирать травы. Безымянного это не обескуражило, беспечно пожав плечами, он зашагал в направлении Портового квартала.

Когда несколько минут спустя наш герой вошёл в жилище Игнаца, то едва не задохнулся в облаке едкого зелёного пара, который клубился под потолком и спускался по середины помещения. В полумраке безымянный не сразу разглядел самого портового алхимика. О том, что хозяин дома, догадался по громкому хлопку и раздавшейся вслед за тем затейливой ругани.

— Да что ж это такое?! Какой криворукий орочий выродок составлял этот белиаров рецепт, сожри его демон?!! — раздражённо проскрипел Игнац.

— Зелье не выходит? — спросил безымянный, подпустив в голос сочувствия.

— А?! Кто здесь? — подскочил от неожиданности алхимик, уронив на пол колбу. Посудина оказалась прочной и не разбилась, лишь со звоном откатилась в угол. — А, это ты... Чего тебе? Не видишь, я занят!

— Прости, что побеспокоил. Всего лишь хотел купить у тебя зелий. Ничего необычного — только напитки для пополнения жизненной и магической силы.

— У меня сейчас нет готовых. Но я могу сварить их для тебя, если согласен подождать или зайти позже. Но сначала разберусь с этим проклятым рецептом! — отозвался Игнац недовольным тоном.

— Хорошо, я подожду.

— Тогда садись вон там, рядом с книжными полками, и не отвлекай меня.

— А книги полистать можно? — спросил безымянный, устраиваясь на указанном месте, неподалёку от светильника.

— Зачем они тебе, ты же не алхимик? А, впрочем... Только не порви страницы и потом расставь всё по местам!

— Я буду осторожен, — пообещал безымянный.

Игнац проворчал в ответ что-то неразборчивое и яростно заскрёб пестом по дну ступки, измельчая в порошок какие-то сухие листья. А, может, это были части внутренностей животного. Безымянный не стал интересоваться.

Вместо этого он вытащил из плотного ряда томов книгу в потёртой, песочного цвета обложке, открыл её и прочитал заглавие:

«Трактат о сущности алхимии

высокоучёного магистра Бартоса Ларанского

I

Истинной целью алхимии, сокрытой от непосвящённых, кои жаждут лишь наживы и власти, является вовсе не изготовление зелий и веществ с особыми свойствами. Тайный путь, лежащий перед каждым, стремящимся к Свету, ведёт к восстановлению совершенства мира, нарушенному слугами Тьмы.

Алхимия — путеводная нить на этом пути, помогающая несовершенное сделать идеальным, разделённое — единым. Она дарует возможность истинное и чистое отделить от примесей, проникнуть в суть вещей и объединить многое в едином. Знай, что даже Свет был впервые отделён от Тьмы в реторте Огненосного Делателя!

II

Высшая цель алхимической науки заключается в том, чтобы споспешествовать Инносу в установлении Порядка в мире. Преобразуя вещества, делатель упорядочивает их, возводит на высшую ступень, приближает к идеалу. И тогда простые, то есть хаотичные, вещества, в коих самих по себе пользы нет ни на грош, обретают чудесные свойства. При этом и душа делателя, приучающего себя к неустанным трудам и строгому распорядку, приближается к тому, что Иннос желает видеть в детях своих.

III

Большинство алхимических преобразований следует производить, строго следуя рецептам, составленным для нас мудрыми делателями минувших веков или же их недостойными последователями. Однако каждый истинный алхимик рано или поздно приходит к тому, чтобы создать собственный рецепт. Если и ты намерен пойти по их стопам, то каждый свой шаг, каждый ингредиент и любое преобразование записывай как можно подробнее. В будущем именно эти записи лягут в основание твоего рецепта.

Рецепт есть пример и образец, следуя коему, опытный адепт алхимического искусства может достичь цели. Подобно тому, как Закон Инноса служит основанием для всех обычаев и законов земных, рецепт должен быть идеальным отображением делания.

Прежде чем занести плоды своих трудов в книгу, проверь всё не единожды. Даже малая ошибка, оставленная тобой, обратит все усилия твои и твоих последователей в тлен. Также возьми себе за правило исходные и промежуточные продукты делания именовать так, чтобы в сути сказанного разобрался лишь посвящённый.

IV

Всякий неуч, впервые сумевший смешать ингредиенты в нужной пропорции, уже мнит себя алхимиком. Да ещё удивляется, когда его зелья вместо лечения вызывают смерть, потерю разума или пятна на коже.

Истинный алхимик, овладевший этим древним искусством, ведает, что для приготовления любого зелья учитывать нужно расположение звезд, место, где были собраны составляющие, материал, из которого изготовлена посуда и много чего ещё.

Смешно слышать, как невежды утверждают, будто для изготовления пороха достаточно соединить уголь, серу и селитру! Для доброго пороха нужны также тонко перемолотые кости огненной ящерицы и зола от сожжённых перьев гарпии, убитой при полной луне...»

Огнестрельным оружием, которое на Хоринисе было представлено исключительно громоздкими и почти никогда не применявшимися пушками, безымянный не пользовался. Он предпочитал грохочущим и плюющимся клубами дыма монстрам верный клинок и бесшумно летящие стрелы. А если требовалось что-то поджечь или разрушить, прибегал к магическим заклинаниям.

Потому он без особого интереса перевернул страницы, на которых автор трактата, Бартос Ларанский, спорил с неведомыми оппонентами о правильных пропорциях, в которых надлежало смешивать серу с золой от перьев гарпии и перемолотыми костями для получения наилучшего пороха. Взгляд его зацепился за строки, посвящённые ещё одному редкому, но широко известному зелью.

«VIII

Чтобы приготовить Слёзы Инноса, отмерь, сын мой, крови солнца и накаливай, пока она не превратится в синего мракориса. Продолжай прокаливать, усиливая жар, и он превратится в лилового остера. Дигерируй этого лилового остера на песчаной бане с кислым соком серафиса, выпари жидкость, и получишь вещество, которое можно резать ножом. Положи его в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери полученную жидкость и охлаждай, пока не выпадет осадок. Осторожно слей жидкость, коя и явится искомым».

— Ничего не понял... Игнац, а что ещё за синий мракорис? — подняв голову от книги, спросил безымянный.

Увлечённый экспериментом алхимик от неожиданности пролил какую-то жидкость, которая немедленно принялась со зловещим шипением разъедать древесину столешницы, и громко выругался.

— Я же предупреждал, что эти книги не для всех, ты ничего там не поймёшь, — сдерживая ярость, жёлчно проговорил он. — Не отвлекай меня!

— Да-да, уже умолкаю... — заверил рассерженного алхимика наш герой.

Он перевернул ещё пару страниц, и наткнулся на очередной любопытный рецепт.

«XI

Орочье зелье вари так. Возгоняй раствор чёрной руды в белиаровой жёлчи. Варрантские тени покроют реторту своим тёмным покрывалом, и ты найдёшь внутри неё истинного болотожора, потому что он пожирает свой хвост.

Возьми этого чёрного болотожора, разотри на камне и прикоснись к нему раскалённым углём. Он загорится и, приняв вскоре великолепный лимонный цвет, превратится в жёлтого глорха. Сделай так, чтобы и он пожрал свой хвост, и снова дистиллируй продукт.

Наконец, мой сын, тщательно ректифицируй, и ты увидишь появление горючей воды и орочьего зелья».

— Ещё чище! Жёлтые болотожоры какие-то... — шёпотом, чтобы снова не навлечь на себя гнев алхимика, пробормотал безымянный.

Он отложил алхимический том в сторону и снял с полки другую книгу. Она была в чёрной, местами украшенной рыжими подпалинами кожаной обложке. «Сборник наставлений мастера Цахры», — гласили едва видимые буквы, выдавленные на жёсткой иссохшей коже. Безымянный открыл первый раздел.

«О рудах земных

1.

Всякое кузнечное изделие, будь то оружие, утварь или украшение, изначально пребывает в чреве земном в облике руды. Руд различных имеется множество, и из каждой можно при умении извлечь содержащийся в ней металл.

Серебро встречается в руде, как и большинство прочих металлов, а иной раз попадается в виде самородков и жил подобно золоту. Руда серебряная вид имеет тёмно-серый или же чёрный. Удивительно, как из столь невзрачного камня рождается самый светлый из металлов!

2.

Медь и олово также залегают в виде руд. При соединении этих двух металлов в плавильне получается бронза. Руда оловянная, именуемая также оловянным камнем, имеет вид серых кристаллов или зёрен. А медная руда обычно зелёного цвета с разводами. В ней иногда присутствует и серебро, но извлечь его трудно.

Как бы ни ценили люди золото и серебро, наиболее нужные металлы — это железо и медь магическая. Без них не изготовить доброго клинка или доспеха. А тот, кто не владеет оружием, не сможет сохранить ни свободы, ни богатства, ни самой жизни.

Железная руда вид имеет бурый или красноватый, подобный запёкшейся крови. Её можно отыскать во многих местах на материке и на большинстве островов. Залегает она в горах и в болотах.

3.

Чтобы извлечь из руды железо, её измельчают и укладывают в доменную печь слоями, чередуя с древесным углём. А потом плавят, нагнетая воздух при помощи мехов. Железо спекается на дне печи крупными желваками — крицами. Впоследствии их проковывают на наковальне, чтобы удалить окалину и примеси.

Формируют готовое железо в виде прутьев для продажи и дальнейшей обработки. Прутья для облегчения счета стараются делать одинакового веса — по 10 миртанских или по 8 нордмарских фунтов каждый.

Так же плавят и магическую руду. Но её не проковывают, а сразу отливают заготовки. Будучи добавлена к железу в малом количестве, она придаёт изделию прочность невиданную и дивную способность впитывать магию.

4.

Магическая руда вид имеет особенный: цвет её густо-синий, а в темноте она излучает слабый ровный свет. Будучи собрана в одном месте в большом количестве, руда эта испускает яркие голубые искры, по которым её ни с каким иным камнем спутать невозможно.

Дед мой, коего тоже звали Цахрой, был искусным рудознатцем. Ныне он похоронен где-то на Хоринисе. А прежде жил в Монтере, обучая ремеслу моего отца и меня с братьями. Так вот, он как-то рассказывал нам легенду о происхождении магической и железной руд.

5.

Будто бы некогда, на заре времён, рассердился Иннос на Белиара за его гордыню и решил покарать. Вооружившись мечом и молотом, направился он вершить возмездие. А Белиар, испугавшись, привлёк на свою сторону драконов, коих было тогда на Мордраге великое множество.

Драконы попытались заступить путь Огнеокому, но он достал верный меч и стал прорубать себе дорогу сквозь их полчища. Тысячи тысяч драконов перебил Иннос, пока пробился к границам владений Белиара. Падая на землю, чудовища громоздились друг на друга и окаменевали. Так появились горы. Кровь драконов, просачиваясь сквозь землю, тоже превращалась в камень — красно-бурую железную руду.

6.

Видя, что закрыться чешуйчатыми телами союзников от гнева Инноса не удастся, Белиар решил спрятаться в недрах земли. Принял он вид густого чёрного тумана и просочился вглубь через трещины и поры. Но Иннос, твёрдо решив наказать непокорного брата, не остановился. Взял он боевой молот и начал пробивать путь в земное чрево. И там, где молот ударял по камню, сминая его подобно податливой глине, рождалась магическая руда.

Дед мой рассказывал, что Белиар уходил от Инноса из Нордмара к Хоринису под морским дном. А Пресветлый преследовал его, пока не выгнал на поверхность. И когда Солнцеликий настиг Отца Хаоса, могла случиться большая беда, ибо без Тьмы мир не может существовать так же, как и без Света.

7.

Но тут в ссору братьев вмешался Аданос и в очередной раз погасил их гнев. Боги разошлись по своим владениям, а магическая руда так и осталась в толще камня на всем пути погони.

Так ли это было на самом деле или нет, мне не ведомо. Маги Огня утверждают, будто это глупые выдумки невежественных рудокопов. Однако магическую руду в самом деле находят на Хоринисе, а прежде того начали добывать в Нордмаре. Ещё мне рассказывали, будто её находили и на каких-то иных островах, затерянных в Миртанском море, но подтвердить свои слова говорившие ни чем не сумели».

Не на шутку увлёкшийся чтением безымянный перевернул страницу и разочарованно поморщился. Она оказалась залита какой-то алхимической дрянью, которая разъела чернила. Буквы расплылись и прочитать их стало невозможно. Состояние следующих страниц было немногим лучше, читались лишь отдельные слова.

Вздохнув, герой положил книгу поверх трактата высокоучёного Бартоса Ларанского и снова потянулся к полке.

Вытяжка для Неораса

Ещё одна история из "Сказаний горного монастыря", но куда бодрее предыдущей. )

Безымянный сидел в углу жилища Игнаца и рылся в книгах под позвякивание склянок, бульканье кипящей жидкости в реторте и негромкое бормотание старого алхимика, который скрючился над столом.

«А ведь Саландрил тоже алхимик, как и Игнац. Наверняка в его записках есть что-нибудь интересное о травах и зельях», — подумал герой.

Он отложил в сторону очередной тяжёлый том из собрания Игнаца и полез в сумку за книжкой в потёртой красной обложке. Перевернув несколько страниц, нашёл место, до которого дочитал в прошлый раз. Раскрыл записи на очередной истории из жизни монастыря служителей Инноса.

«Вытяжка для Неораса

Однажды мастер Неорас поручил мне и Дарону, одному из старших послушников, приготовить вытяжку из печени кротокрыса, — писал Саландрил. — Не знаю точно, для чего она ему понадобилась. Вероятно, для одного из его бесконечных экспериментов. В подробности нас монастырский алхимик посвящать не стал.

Как бы то ни было, мы с Дароном получили у мастера Парлана, который отвечал за обучение и воспитание послушников, разрешение на выход за пределы монастырских стен. Прихватили серпы для сбора трав и боевые посохи, отправились добывать кротокрыса. Едва за нами захлопнулась калитка, а под подошвами зашуршали камни старого моста, как мой спутник обернулся ко мне.

— Саландрил, ты умеешь охотиться на кротокрысов? — спросил он.

— Вообще не умею охотиться. Разве что на мясных жуков, — ответил я. — А тебе самому приходилось выслеживать дичь?

— Нет, я тоже никогда не бывал на охоте, — признался Дарон.

— Как же тогда мы добудем кротокрыса?

— Не знаю...

Тут мне в голову пришла блестящая идея.

— Может быть, найдём какого-нибудь охотника и наймём его, чтобы он выследил и убил для нас кротокрыса? — предложил я.

— Отличная мысль! — оживился Дарон. — Только любой охотник первым делом потребует заплатить ему за работу. У тебя же есть золото?

— Нет. Я думал, мастер Неорас выдал тебе немного монет на расходы...

Дарон с разочарованным видом покачал головой:

— Ни монеты этот скряга мне не выдал, только пару пустых бутылочек под вытяжку, — вздохнул он.

— Тогда, хочешь не хочешь, а ловить кротокрыса придётся нам самим. Однако даже не представляю, как это делается.

Дарон вздохнул.

— Надо что-нибудь придумать. Только давай сначала отойдём подальше от монастыря. А то торчим тут...

Мы перешли мост, под которым далеко внизу плескалась тёмная вода горного озера, вечно неспокойная из-за струй спадавшего с ближайшего обрыва водопада. Миновали открытую всем ветрам часовню, в которой денно и нощно молился кто-нибудь из высших магов. Затем добрались до конца стиснутой скалами и старыми елями тропинки и вышли на обширную поляну, куда стекались пути со всех концов острова Хоринис. Возле перекрёстка дорог красовалась таверна «У мёртвой гарпии».

— Может, сначала зайдём туда? — предложил Дарон.

— У нас же нет денег, — напомнил я.

— Это чтобы нанять охотника, их нет. А на пару кружек пива и кусок ветчины найдётся, — хлопнул себя по тощему кошелю, привешенному к поясу, мой спутник. — Угощаю!

— Тогда идём, — не стал больше спорить я.

Мы пересекли поляну, на дальнем конце которой паслись несколько падальщиков, и приблизились к таверне. Из распахнутой во всю ширь двери доносились голоса посетителей и соблазнительные запахи. Переглянувшись, мы с Дароном вошли внутрь.

— А-а, кого я вижу! Почтенные служители Инноса! — выскочил из-за прилавка юркий молодой человек. На его смуглом лице живо поблёскивали чёрные любопытные глазки.

— Мы пока что всего лишь послушники, Орлан, — отозвался мой спутник.

— Но разве не пресветлому Инносу служим мы все — и маги, и послушники, и простые смертные? — с широкой улыбкой возразил Орлан. — Каждый из нас делает своё дело, тем самым укрепляя установленный им порядок.

— Тебе бы проповеди читать, а не разливать напитки, — рассмеялся Дарон. — Но мы здесь не за этим. Проповедей нам и в монастыре хватает.

— О, конечно! Чего желаете? Вина? Сыра? Может быть, рыбки пожарить? У меня свежая, только недавно доставили, — засуетился хозяин таверны.

— Две кружки пива и кусок ветчины, — сделал заказ Дарон и высыпал на прилавок свои скромные сбережения.

Орлан окинул взглядом небольшую кучку монет и слегка поскучнел. Видно, плата показалась ему не соответствующей стоимости заказа. А, может, он рассчитывал получить щедрые чаевые.

Однако хозяин таверны подавил недовольство и принялся наливать пиво из ближайшего бочонка. Не успели мы с Дароном занять столик в углу помещения, где кроме нас было ещё несколько крестьян и пара бродячих торговцев, как Орлан принёс заказ.

— Желаете чего-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, — покачал головой Дарон. — Монастырская жизнь приучает к умеренности.

— Понимаю, — без тени насмешки склонил голову Орлан, а затем оставил нас в покое.

Я поднял кружку и сделал глоток. Как же давно я не пил ничего, кроме простой воды!

— Эх, хорошо... — отхлебнув из своей кружки, выдохнул Дарон. — Но удовольствия удовольствиями, а нам первым делом нужно придумать, как изловить кротокрыса. Что мы вообще о них знаем?

— Ну-у, — задумчиво протянул я. — Кротокрысы — они просто звери.

— Это и гоблину понятно. Что ещё?

— Они жирные. И шкура у них почти голая, меха на ней нет, только редкие короткие волоски.

— Допустим. Но как это нам поможет в охоте? О повадках кротокрысов ты что-нибудь знаешь? Где живут, что едят, кого боятся? — не унимался Дарон.

Я честно постарался припомнить всё, что когда-либо слышал о повадках кротокрысов. Выходило негусто.

— Кажется, они живут в норах. Или в пещерах... И зубы! Как-то в детстве я видел отрубленную голову кротокрыса. Зубы у него ого-го какие!

На некоторое время мы с Дароном примолкли, слегка загрустив.

От компании крепко подвыпивших крестьян, которые сидели за соседним столиком, отделился невысокий мужик в продранной в нескольких местах рубахе и, пошатываясь, приблизился к нам. Чтобы не упасть, опёрся кулаками о край стола, обдав нас свежим перегаром, навис над нами растрёпанной рыжей бородой.

— Вы хотите узнать про кропосры... красотры... тьфу! кротокрысах, парни? — уточнил он. — Тогда спра... спросите у меня. Я всё пр-ро них знаю!

— Да? И что же ты о них знаешь, почтенный? — вежливо поинтересовался Дарон.

— Всё! Они — гр-рязные твари! Роются в земле, жр-рут всякую гниль и падаль, гадят где попало и портят повес... повсе... посевы, — сообщил крестьянин.

— Вот — это уже кое-что, — одобрил мой спутник. — Благодарю тебя, почтенный! А не знаешь ли ты, случайно, как изловить кротокрыса, если нет ни навыков, ни охотничьего снаряжения?

— Конеш... конечно знаю, — гордо выпятил бороду наш самозваный помощник. — Я этих кр-ротосры... крохопры... в общем, тварей этих штук сорок поймал. А, может, и полсотни. Во!

— Расскажешь, как?

— Расскажу. Но только... — крестьянин распахнул щербатый рот в лукавой ухмылке. — Только если угостите кр-ружечкой пива.

Дарон недовольно поморщился, но всё же развязал кошелёк, выудил из него последние монеты и подал знак Орлану.

— Кружку пива этому уважаемому земледельцу! — потребовал он, как только хозяин таверны подскочил к нашему столу.

— Сей миг! — пообещал Орлан и умчался к бочонку.

Крестьянин же, едва не свалившись на пол, пододвинул к столу колченогий табурет и плюхнулся на него, подперев затем рукой бороду. Видно, его шея уже с трудом выдерживала вес этого рыжего украшения.

— Вижу, ребята вы хорошие. А раз так, то откр-рою вам свою тайну. Только вы... тс-с! — поднёс он палец к губам, покосившись на Орлана, который поставил перед ним увенчанную шапкой пены кружку.

Едва только хозяин таверны вернулся за стойку, наш собеседник присосался к пиву и мгновенно опорожнил посудину. Довольно крякнул, утерев бороду рукавом, и подмигнув нам с видом бывалого заговорщика, сообщил громким шёпотом:

— Пещерные поганки!

Мы с недоумением переглянулись.

— Что ты имеешь в виду, почтенный? — осторожно уточнил Дарон.

— Пещерные поганки, — повторил крестьянин. — Ядовитые. От них даже картокры... кротокрысы дохнут.

— Вот как? Положим, что так оно и есть. Но каким образом можно заставить кротокрыса проглотить яд?

— Они тупые. Начиняешь поганками кусок мяса или, там, брюкву. Кидаешь возле логова корсотры... корхосры... Тьфу! Ну, вы поняли. Они жр-рут и через час-другой... всё, — грохнул опустевшей кружкой по столу наш советчик.

— Хм... — почесал горбатый нос Дарон. — А много ли надо скормить кротокрысу поганок, чтобы подох наверняка? — уточнил он.

— Ну, две-три... Размять только... — невнятно пробормотал крестьянин, уронил голову на стол и захрапел.

— Эй! — потряс я его за плечо. — Не спи! Ты нам ещё не рассказал, как отыскать логово.

— Пива нальёте? — отлепив лицо от столешницы, отчётливо спросил рыжебородый.

— Извини, почтенный. Денег нет, — развёл руками Дарон.

Крестьянин разочарованно опустил голову на стол, и больше мы не смогли его добудиться.

— Может, ещё кто-нибудь подскажет? — предположил я и обвёл таверну взглядом. Кроме крестьян за соседним столиком и сидевшей в дальнем углу пары каких-то мрачных хмырей, одетых как торговцы, но с бандитскими рожами, других посетителей в ней по-прежнему не было. Дарон, перехватив мой взгляд, направленный на «торговцев», отрицательно покачал головой. Потом поднялся и подошёл к соседнему столу.

— Скажите, пожалуйста, почтенные хлебопашцы, не знает ли кто из вас, как можно найти логово кротокрысов? — откашлявшись, спросил он.

«Хлебопашцы», которые что-то оживлённо обсуждали между собой заплетающимися языками, разом умолкли и уставились на Дарона.

— А чего это вы всё вынюхиваете? — с подозрением спросил один из выпивох. — Вынюхивают они! Святоши!

Голос у него был тонкий и писклявый.

— Видно, их... ик! король подослал. Уже не знает, с чего бы ещё налог со... ик! содрать! — кое-как справившись с выпитым пойлом, которое норовило вылезти обратно, предположив второй.

— Уже кротокрысов хотят налогом обложить, демоны! — рявкнул третий. Он схватил за горлышко одну из стоявших на столе бутылок и, расплёскивая сивуху, стал подниматься из-за стола. Однако не устоял на ногах и завалился на бок, опрокинув на пол одного из собутыльников вместе с табуретом. Сам же приземлился на него сверху.

— Наших бьют! — испуганно пискнул единственный оставшийся в сидячем положении крестьянин и втянул голову в плечи.

Я потянул Дарона за рукав:

— Ну их, пойдём отсюда!

Дарон тихо выругался сквозь зубы и двинулся вслед за мной. Подойдя к прилавку, он остановился напротив Орлана, который увлечённо протирал посуду, старательно делая вид, что ничего не заметил.

— Скажи-ка, Орлан, ты не знаешь, как отыскать логово кротокрыса?

— Откуда? Я же не охотник. Вот тушу помогу разделать, если притащите. А мяса мне оставите побольше, так и пива налью бесплатно.

— Будем иметь в виду, — процедил Дарон.

— Орлан, а брюквы у тебя нет? — вмешался я. — В долг.

— Свежей не дам, она мне для похлёбки нужна. А прелую даром берите, я с утра целую корзину в кусты позади таверны вывалил, — заулыбался хозяин.

Не стану подробно останавливаться на описании извлечения более-менее крепкого корнеплода из воняющей гнилью кучи за таверной. Равно как и на поисках пещерных поганок. Упомяну лишь, что нам пришлось удирать от целой стаи разозлённых нашим вторжением гоблинов, которые обосновались в ближайшей к таверне пещере. Мы обнаружили вход в неё неподалёку от берега озера после долгих поисков. Однако несколько невзрачных с виду грибов с тонкими ножками и серо-фиолетовыми шляпками мы добыть сумели.

Поиски логова кротокрысов заняли у нас остаток дня. Мы отыскали его между корней большого дерева в рощице рядом со старым кладбищем. В нескольких шагах оказалась грязная лужа, весь берег которой был изрыт лапами с широкими когтями.

Мы положили щедро начинённую ядом брюкву на протоптанной животными тропинке и спрятались среди густых лап стоявшей поблизости ели.

Хозяева логова не заставили себя ждать. Вскоре раздалось похрюкивание, а вслед за тем из зарослей одна за другой появились две упитанные розовые туши. Заметив лежавший на тропе корнеплод, кротокрысы разом бросились к нему и со смачным шлепком столкнулись жирными боками. А затем, сцепившись в яростно визжащий клубок, покатились в кусты. Там клубок распался и один из зверей, обиженно поскуливая, убежал в лес. Второй с торжествующим хрюканьем направился к брюкве и зачавкал подгнившей мякотью.

— Кажется, получилось! — едва слышно прошептал Дарон.

Быстро управившись с брюквой, кротокрыс влез в логово. Вскоре оттуда донеслось мерное пыхтение. Мы замерли в напряжённом ожидании.

Не прошло и часа, как сопение зверя начало напоминать хрип. Вскоре кротокрыс выбрался наружу и, жалобно прихрюкивая, направился к луже. Видно, от яда поганок у него жгло нутро. Однако до воды зверь не добрался, рухнул поперёк тропы и засучил лапами.

Мы выскочили из укрытия и бросились к нему.

— Бедняга! — глядя на скорчившегося в агонии кротокрыса, не удержался я.

Дарон вздохнул, снял с пояса серп и склонился над зверем. Я отвернулся и зажмурил глаза.

— Чего застыл? Берись за правую ногу, а я — за левую! — окликнул меня Дарон.

Мы подхватили добычу за задние лапы и поволокли в таверне. Добрались до неё в начавших густеть сумерках.

Орлан не обманул. Он, оставив посетителей на помощника, сноровисто разделал тушу, извлёк печень и подал её Дарону.

— А себе возьму за работу пару окороков, если позволите, — вытирая нож и окровавленные руки о фартук, сообщил хозяин таверны.

— Забирай всё. Только зажарь нам с Саландрилом пару кусков пожирнее и принеси бутылку белого рома, — предложил Дарон.

— О, конечно! — повеселел Орлан и, отодвинув масляную лампу, при свете которой происходила разделка, поспешил внутрь здания. Вскоре он вернулся с бутылкой особо крепкого рома, который на островах Миртанского моря называют белым.

Пока он возился с мясом, мы с Дароном измельчили печень, сложили в одолжённую у Орлана большую миску и залили содержимым бутылки. Затем дождались своего жаркого и как следует перекусили. Не знаю, как мой спутник, но у меня уже живот свело от голода и переживаний минувшего дня, который показался бесконечным на фоне монотонной монастырской жизни.

Уже глубоко за полночь мы процедили вытяжку, наполнили ею полученные от Неораса склянки и вернулись в обитель Инноса. Сразу же направились в подвал, где размещалась лаборатория, и отдали вытяжку алхимику, который корпел над ретортами, напрочь забыв о ночном отдыхе.

— Идите спать, на вас обоих лица нет, — похвалив нас за хорошо сделанную работу, сказал Неорас. — А утром зайдите за наградой.

Мы едва доплелись до кельи и попадали на жёсткие койки. Кажется, я уснул прежде, чем успел улечься. И, как мне показалось, почти тот час же был разбужен грозным окриком мага Парлана:

— Саландрил! Дарон! А ну, немедленно поднимайтесь и бегом в подвал к Неорасу! — рявкнул он прямо у меня над ухом.

— Что случилось? — пытаясь продрать глаза, пробормотал я.

— Не знаю, что вы там натворили, отродья Белиара, но Неорас в ярости. Давно его таким не видел, — пожал плечами Парлан.

Когда мы, провожаемые его тяжёлым взглядом, выскочили из кельи, оказалось, что солнце давно поднялось над окружающими монастырь вершинами. Понурившись, мы с Дароном спустились в подвал и предстали перед злым как демон алхимиком.

— А, явились! — сразу же зашипел он. — Мерзавцы! Мошенники! Отродья вонючих шныгов!

— Мастер Неорас, но в чём... — робко подал голос Дарон.

— Молчать! Месяц работы! Десятки бессонных ночей! Целая куча редких и дорогих ингредиентов! И всё насмарку! — плевался жёлчью Неорас. — Жулики! Вы зачем подмешали в вытяжку сок пещерной поганки?! А? Отвечайте, негодяи!

— Ну, мы...

— Что ты там мямлишь?

— Мы просто... Мы же не охотники... Отравили кроткорыса поганками и... — невольно втянув голову в плечи, выдавил я.

— Отравили?! Гоблинские выродки!!! Разве я велел вам травить кротокрыса?! Я приказал добыть мне вытяжку из его печени! Чистую вытяжку! Без яда! Неужто так трудно понять? — рычал алхимик.

— Но...

— И не сметь мне возражать! Бегом в лес, оба! И только попробуйте вернуться без вытяжки! Чистой и прозрачной как слеза девственницы! Иначе я сам вас отравлю, как кротокрысов!

Мы заторопились к выходу.

— А ну, стоять! — заставил нас замереть на месте грозный окрик.

Мы обернулись, ожидая худшего.

— Склянки возьмите, — кивнул Неорас на бутылочки, стоявшие на краю алхимического стола...»

— Над чем ты там ржёшь? Отвлекаешь от работы, — оторвал героя от чтения недовольный голос Игнаца. — Не припомню, чтобы среди моих книг были сборники смешных историй или каких-нибудь дурацких пьесок.

— Нет, это... В общем, это моя книга, — отозвался безымянный.

— Так и знал, что серьёзное чтение надолго тебя не увлечёт, — проворчал алхимик.

— Мои зелья ещё не готовы?

— Уже почти. Осталось охладить и отфильтровать.

— Хорошо, тогда ещё подожду, — кивнул безымянный и вернулся к записям Саландрила.

Новая охота на кротокрыса

Продолжение предыдущей истории из "Сказаний горного монастыря".

Игнац погрузил наполненные разноцветными мутноватыми жидкостями реторты в лохань с холодной водой, вытер руки какой-то засаленной тряпицей и приблизился к безымянному.

— Что за глупую книжонку ты там читаешь? — с плохо скрываемым любопытством спросил он. — Наверняка все эти байки о каком-нибудь пронырливом воришке, пьяных пиратах, недалёких напыщенных паладинах и хитрых гулящих девках?

— Нет, что ты! Ничего подобного. Здесь в основном об алхимии, — с улыбкой отозвался герой.

— Об алхимии? — удивился Игнац. — Тогда над чем ты постоянно смеёшься?

— А вот сам послушай, — отвечал безымянный и принялся читать вслух:

«Новая охота на кротокрыса

Итак, наша с Дароном первая попытка добыть вытяжку из печени кротокрыса для монастырского алхимика Неораса закончилась провалом. Солнце едва успело выглянуть из-за горных вершин на востоке, как мы снова оказались за пределами надёжных стен обители Инноса. Калитка за нашими спинами захлопнулась с резким недовольным лязгом.

— Что делать будем? — спросил я у Дарона.

— Ловить кротокрыса... — с тяжёлым вздохом ответил он.

Мы умолкли.

— Знаешь, я тут кое-что припомнил, — медленно проговорил мой напарник. — Мне как-то рассказывали, что иной раз охотники не стреляют дичь из лука, а заманивают в ловушки и берут живьём.

— Зачем? — удивился я.

— Ну, мало ли... Чтобы продать в зверинец какого-нибудь богатея. Или для боёв на арене. Какая нам разница? Главное, что для такого способа охоты не требуются дорогое оружие и особые навыки.

— Звучит неплохо. Только я понятия не имею, как делают эти ловушки. Кроме большой ямы, прикрытой ветками, мне больше ничего не приходит в голову, — засомневался я. — Только копать яму долго, а кирок и заступов у нас нет.

— Вот ещё, с ямой возиться! — отмахнулся Дарон. — Лучше сделаем большую клетку с дверкой, которая захлопнется, как только зверь окажется внутри.

— Неплохая мысль! А как заставить дверь захлопнуться в нужный момент?

— Придумаем. Не зря же мы корпели над разными учёными книгами.

Преисполненные надежды на успех, мы зашагали по мосту, а затем шагнули на тропу между скал.

— Погоди! — остановился я, поражённый внезапно возникшей мыслью. — Но если мы поймаем живого кротокрыса, то как мы заберём его печень? Он же кусаться будет.

— Ну... убьём его как-нибудь, — неуверенно отозвался Дарон.

— Посохами? Или серпами?

— Можно и так. Хотя это долго и опасно. Лучше всего чем-нибудь длинным и острым. Например, копьём.

— У нас нет копья, — напомнил я.

— Пф! Тоже мне задачка! Привяжем к посоху длинный прямой нож — вот и копьё. Мы же не на мракориса собрались, а кротокрысу и этого хватит.

— У тебя есть нож?

— Нет. Только серп для травы, — почесал в затылке Дарон и тотчас же нашёл выход: — Нож возьмём на время у старины Орлана.

Окончательно определившись с планом действий, мы заспешили к «Мёртвой гарпии».

***

Посетителей в столь ранний час в таверне ещё не было. На наш топот и звук голосов откуда-то вылез заспанный хозяин и, сделав над собой усилие, скривился в вымученной улыбке.

— А, почтенные служители Инноса! — приветствовал нас Орлан. — Что привело вас в моё скромное заведение в столь ранний час?

— Неорасу снова нужна вытяжка из печени кротокрыса. Прошлую порцию он потратил впустую — что-то напутал в своих рецептах, — небрежно ответил Дарон. — Так что нас опять послали за добычей. Как ты наверняка уже понял, что мы с Саландрилом лучшие охотники в монастыре.

Улыбка Орлана стала более искренней.

— Что да то да, — согласился он. — Вчерашний зверь был весьма упитанным. Мы с помощником до самого рассвета резали мясо и развешивали его в коптильне. Теперь надолго хватит.

— А что ты скажешь насчёт ещё одного кротокрыса? — вмешался в разговор я.

— Скажу, что два всегда лучше, чем один, — осторожно ответил хозяин таверны.

— Отлично! Тогда притащим тебе вторую тушу, как только добудем зверя, — снова перехватил нить беседы Дарон. — Кстати, у тебя не найдётся какого-нибудь ножа побольше? Или кинжала? А то мы в спешке забыли захватить свой.

— И верёвку тоже забыли! — сделав вид, будто только что вспомнил, хлопнул себя по лбу я. — Орлан, у тебя есть верёвка?

— Найдётся и верёвка, и кинжал... вернее, кое-что получше, — отозвался хозяин таверны.

Он покопался под прилавком и выложил перед нами короткий прямой меч. Его обоюдоострый клинок был примерно в локоть длиной. Местами на нём виднелись пятна ржавчины, но в целом оружие на вид было в полном порядке.

— Один стражник из города не смог расплатиться за пиво и оставил в залог. Обещал принести деньги в ближайшие дни и забрать меч, но я так его и не дождался, — пояснил Орлан. — Сгодится?

— Вполне, — кивнул довольный Дарон. — А верёвка?

Орлан вынес из подсобки моток тонкого каната, который мой напарник сразу же перекинул через плечо.

— Благодарю, друг мой! — сказал он. — Жди нас с новой порцией мяса.

— Только меч не потеряйте. Вдруг тот стражник за ним всё же придёт, — напутствовал нас Орган.

Мы вышли наружу и свернули за угол таверны. Там возле кучи дров стояли грубо сколоченные деревянные козлы, на которых лежало наполовину пропиленное бревно. Из пропила торчала ножовка. Дарон, воровато оглянувшись, вытащил её и быстрым движением сунул под мышку.

— Пригодится, — пояснил он. — А ты захвати из давешней кучи пару прелых брюквин.

Вскоре мы углубились в лес и, не сговариваясь, направились к найденному вчера логову, где добыли первого кротокрыса. Едва оказавшись на знакомой тропе, протоптанной животными, Дарон сбросил поклажу, встал на четвереньки и принялся пристально разглядывать что-то на земле.

— Следы когтей свежие! — уверенно заключил он. — Значит, самец после нашего ухода возвращался в логово, а потом снова отправился на поиски корма. Или искать подругу, несмотря на их вчерашнюю размолвку из-за брюквы. Уверен, что после полудня он снова вернётся в логово.

— Подругу? — тупо переспросил я.

— Конечно. Ты разве не заметил, что вчерашнее животное было самкой?

— Как-то не обратил внимания...

— Ладно, давай приниматься за работу. Брюкву пристрой на развилке дерева, чтобы никто не сожрал, пока мы будем строить ловушку.

Я последовал совету Дарона, а потом мы отправились на поиски подходящих жердей. Нам требовались молодые деревца или длинные сучья, прямые и толстые, чтобы ловушка получилась достаточно прочной.

***

— Кажется, неплохо вышло, — утерев вспотевший лоб, с удовлетворением проговорил Дарон.

Плод наших усилий представлял собой весьма громоздкое сооружение. Составлявшие его ровно отпиленные жерди мы крепко связали кусками каната. Расстояние между жердями было таким, чтобы кротокрыс не смог просунуть между ними даже голову.

Одна из стенок клетки представляла собой опускающуюся дверку. В поднятом положении её удерживал длинный рычаг, к другому концу которого была привязана верёвка. Она уходила внутрь ловушки, где крепилась к хитроумному устройству из нескольких палок, которое должно было сработать, едва зверь его заденет.

— Да, хорошая клетка, — согласился я. — Даже не думал, что у нас получится.

— Почему это?

— Мы же ни разу в жизни не строили ничего подобного.

— Главное, что мы обладаем знаниями, которые почерпнули из книг, и нам помогает сам Иннос, — наставительно произнёс Дарон.

Последним куском верёвки он накрепко привязал полученный от Орлана меч к своему боевому посоху.

— Вот и копьё. Осталось заманить кротокрыса в ловушку. Уже перевалило за полдень, зверь скоро должен появиться. Так что нам надо пошевеливаться. Ты, Саландрил, положи приманку в клетку, а я подыщу место для засады, — энергично распорядился Дарон и пояснил: — Ветер сегодня переменился и теперь дует с другой стороны, поэтому наше вчерашнее место не подходит. Зверь может нас почуять.

Подхватив самодельное копьё, мой товарищ скрылся в зарослях позади клетки, а я направился к дереву, в развилке которого лежала приготовленная для приманки брюква. Поборов отвращение, снял осклизшие от гнили корнеплоды и потащил их в клетку.

Первую брюквину уложил в подготовленное для неё место без проблем, а вот вторая выскользнула из моих пальцев и упала на одну из палок, к которым крепился канат. Механизм сработал, и дверка за моей спиной упала вниз с негромким стуком. Освободившийся конец рычага взметнулся вверх и угодил точно в дупло стоявшего позади клетки старого дерева, напрочь лишив меня возможности выбраться самостоятельно.

Словом, ловушка сработала точно, как мы с Дароном и задумывали, только внутри неё оказался не кротокрыс, а я.

— Дарон! Эй, Дарон, ты где?! — негромко позвал я, убедившись, что расклиненную рычагом дверку поднять действительно невозможно.

Вскоре послышался шорох веток, мой напарник вылез из кустов и с удивлением уставился на меня.

— Саландрил, что ты там делаешь? — спросил он.

— Дверку случайно захлопнул, — ответил я. — Вытащи меня отсюда!

Дарон рассмеялся.

— Может, лучше оттащить Неорасу твою печень, раз уж ты всё равно попался?

— Боюсь, он этого не оценит. Ещё и пришибёт тебя в сердцах... — в тон ему ответил я и вдруг похолодел. Позади моего напарника из зарослей показалась розовая морда со злобно оскаленной пастью. — Дарон, сзади! — крикнул я.

Он резко обернулся и выставил перед собой копьё. Кротокрыс, поняв, что его обнаружили и внезапное нападение не удалось, с громким визгом набросился на Дарона. Тот сделал выпад привязанным к посоху мечом, промахнулся, попятился, запнулся о корень и упал на спину, выронив оружие. Кротокрыс со свирепым хрюканьем бросился на него.

— Дарон!!!

Каким-то чудом ему удалось увернуться от острых как бритвы зубов зверя и откатиться в сторону. Вскочив, Дарон бросился наутёк. Кротокрыс устремился за ним со свирепым рычанием и визгом.

Я в отчаянии потряс прутья клетки, а затем вспомнил о висевшем на поясе серпе, схватил его и, ругаясь сквозь зубы, принялся торопливо рассекать верёвки, которыми были связаны жерди.

Несколько мгновений спустя мне удалось освободить одну из жердей. Я протиснулся в образовавшуюся щель, схватил копьё Дарона и бросился бежать в ту сторону, откуда доносилось яростное хрюканье зверя.

Напарника и его четвероногого преследователя я настиг возле заброшенного кладбища, которое находилось на краю леса, у отвесных скал. Уже было примерился всадить в тварь привязанный к посоху меч, но зацепился ногой за скрытый в траве могильный камень и едва не упал.

Дарон тем временем бежал прочь, петляя между могилами, кротокрыс наседал сзади, едва не хватая его за ляжки. Однако подгоняемый страхом длинноногий послушник ловко перескочил через покосившуюся ограду и бросился в сторону опушки, за которой располагалась таверна.

Мой напарник, зверь и я, отставший на десяток шагов, миновали последние ряды деревьев, проломились сквозь кусты и выбежали на дорогу. Дарон бросился по ней к таверне, свернул к входу и скрылся в здании. Кротокрыс — за ним. Внутри поднялся страшный переполох.

Когда я с копьём наперевес ворвался в заведение Орлана, там уже воцарился хаос. Сам хозяин и один из посетителей, поджав ноги, сидели на прилавке. Несколько человек в панике столпились на узкой лестнице, пытаясь прорваться на второй этаж, чтобы запереться в комнатах для постояльцев. Остальные в страхе сгрудились у стен, пока кротокрыс гонял Дарона между опрокинутых столов и стульев.

Я остановился у входа, не зная, что предпринять.

Лишь один из посетителей сохранял спокойствие. Это был широкоплечий человек со смуглым лицом, одетый в кожаную охотничью куртку. Он продолжал сидеть за единственным не опрокинутым ещё столом и, хмуря кустистые брови, наблюдал за происходящим.

Затем он неторопливо допил остававшееся в кружке пиво, встал, взял прислонённый к стене большой лук, наложил на тетиву стрелу и замер в напряжённой позе, выбирая удобный момент для выстрела. Едва кротокрыс, в очередной раз попытавшись вцепиться в бедро Дарона, повернулся боком, как охотник спустил тетиву. Стрела вонзилась в бок зверя по самое оперение.

Кротокрыс удивленно хрюкнул и рухнул как подкошенный. Некоторое время когти его скребли пол, а затем он замер. В таверне наступила гробовая тишина.

— Отличный выстрел, Боспер! — разрушил её голос Орлана.

Вышедшие из оцепенения посетители разразились одобрительными выкриками.

Довольный похвалой охотник улыбнулся.

— Нетрудно было свалить зверя, когда эти смелые парни выгнали его прямо под выстрел, — сказал он. — Эй, ребята, я собираюсь открыть лавку в Нижней четверти Хориниса, буду торговать шкурами и охотничьим снаряжением. Хватит уже шляться по лесам. Не хотите поступить ко мне в подмастерья? Уверен, из вас выйдет толк, — обратился он к нам с Дароном.

— Мы избрали... путь служения... Инносу, — отрывисто ответил мой напарник, который всё никак не мог восстановить дыхание.

— Жаль. А то бы бросили свой монастырь, освоили ремесло зверобоев и скорняков, — покачал головой Боспер. — Ну нет, так нет. Занятия магией, говорят, затягивают. Трудно от них оторваться, раз уж начал...

Мы не стали ему рассказывать, что изучением магических наук пока занимаемся нечасто, всё больше подметаем в кельях и во дворе, пропалываем грядки с огненным корнем и вороньими травами, а также делаем другую грязную работу. Или выполняем разные идиотские поручения вроде сегодняшнего.

— Вижу, вы своё обещание выполнили, доставили мясо прямо в таверну. И меч назад принесли. Молодцы! Сейчас приберёмся тут немного и займёмся разделкой туши, — вклинился в нашу беседу Орлан.

***

Неорас, недоверчиво прищурившись, долго рассматривал склянку с розоватой жидкостью на просвет, поднеся к огоньку лампы, потом понюхал её и даже попробовал на вкус.

— Кажется, то что надо. Чистая вытяжка из печени кротокрыса на белом роме, — наконец, одобрительно проворчал он. — Ведь можете, когда захотите!

Мы с Дароном переглянулись и обменялись довольными улыбками.

— Награду, конечно, вы не получите. Слишком уж много дорогих ингредиентов я из-за вас вчера испортил. Однако на вашем наказании я больше настаивать не буду.

Разом приуныв и понурившись, мы направились к выходу — впереди Дарон, а следом за ним я.

— Эй! Как тебя там? Сандрил? — остановил меня оклик Неораса.

— Саландрил, — обернувшись, поправил его я.

— Не важно. Останься. Поможешь мне с приготовлением эликсира.

Так я стал учеником алхимика. Но с того самого дня начал сомневаться, что действительно хочу провести в монастыре всю оставшуюся жизнь...»

Игнац издал короткий скрипучий смешок.

— Ха, забавная история! И в самом деле об алхимии. Саландрил — это ведь тот тип, который держит алхимическую лавку в Верхнем квартале? — уточнил он. — Где ты взял эту книгу?

— Купил у самого автора, — ответил безымянный.

— Не думал, что он увлекается мемуарами.

— Я и сам так удивился, что выложил за эти записки добрую пригоршню монет. Но не прогадал. Книга Саландрила скрасила немало вечеров, и в ней ещё осталось изрядное количество страниц.

Игнац покачал головой. Кажется, он хотел ещё что-то сказать, но вспомнил о зельях, которые уже вполне охладились. Старый алхимик принялся фильтровать готовые напитки с чудесными свойствами и разливать их по склянкам.

Именем Аданоса

Спал мясник Альвин беспокойно. Он то и дело ворочался с боку на бок, вздрагивал, а порой даже негромко стонал. Без сомнения, снилось ему нечто неприятное. Однако по сравнению с пробуждением любой кошмар мог бы показаться не таким уж и страшным.

Чьи-то крепкие руки грубо стянули Альвина с постели и швырнули на пол, а затем мясник получил пинок под рёбра и скорчился от боли. Рядом страшно вскрикнула его жена Люси, но крик тут же сменился глухими стонами — кто-то зажал женщине рот.

— Лемар, что делать с этим дерьмом? Переломать ноги или сразу прирезать? — спросил человек, стащивший Альвина с койки.

— Не торопись, Мельдор, он пока нужен мне живым.

К мяснику склонился хорошо одетый мужчина с гладко выбритой головой. Выражение его лица с резкими соразмерными чертами было жёстким, взгляд — ледяным и безжалостным.

— Альвин, ублюдок, ты не вернул долг! Верни мои деньги!

— Я верну, верну всё до монеты, Лемар! Только не убивай!

— Хорошо, поверю тебе в последний раз. Что-то я добрый сегодня, — наигранно вздохнул Лемар. — Однако мне пришлось напоминать тебе о долге, не спать из-за тебя ночью. Поэтому процент возрастает. Моё милосердие обойдётся тебе в тридцать процентов вместо обычных двадцати.

— Но мне негде взять столько денег! — в отчаянии простонал мясник.

— Ты уж как-нибудь найди их, Альвин. Иначе мне придётся преподать тебе урок. Ничего личного, мне просто нужно поддерживать свою репутацию, — подпустив в голос притворного сочувствия, проговорил Лемар. — Гляжу, у тебя тут очень удобный разделочный стол, ножики всякие... Ты же не хочешь, чтобы мои парни испытали их на твоей жёнушке, да? А ведь из неё выйдет много отличной колбасы. Вон она у тебя какая упитанная.

Альвин жалобно заскулил.

— Лемар, а можно мы с ней сначала позабавимся? — хрипло спросил человек, который держал обмякшую от ужаса Люси.

— Конечно можно, Нагур. Гляжу, она тебе сразу полюбилась, вон как крепко ты её обнимаешь. Так что можно. Но не сегодня.

— А когда?

— Завтра вечером. Конечно, если днём Альвин не принесёт золото, которое он у меня занял, и тридцать процентов сверху.

— Я принесу, Лемар! Всё принесу, обещаю!

— Что ж, не разочаруй меня снова. Идёмте, парни!

Мельдор, плюнув на пол, вышел за дверь. Нагур неохотно выпустил Люси, которая тотчас же сползла по стене, словно из неё разом вытащили все кости.

— До завтра, пышечка! — послал ей воздушный поцелуй Нагур.

Вслед за Лемаром он вышел за дверь, по пути ещё разок пнув Альвина.

— Проклятый ростовщик! — простонал мясник, едва все трое покинули его разгромленное жилище.

Он начал вставать и чуть не рухнул обратно, когда в дверном проёме вновь возникло жёсткое лицо Лемара.

— Я хочу видеть тебя завтра. И деньги тоже. Понятно? — сказал ростовщик и растворился во мраке ночи.

***

— Вот твои деньги, — проговорил Альвин, когда на следующий день, сразу после полудня, явился в дом ростовщика и положил перед ним тяжёлый кошель.

— Превосходно! Приятно иметь с тобой дело, — растянул тот рот в широкой улыбке. Глаза Лемара при этом оставались холодными, как у пожирающего всё ещё живую добычу глорха. — Нагур, конечно, расстроится, что свидание с твоей жёнушкой сорвалось. Ну ничего, переживёт как-нибудь. В «Красный фонарь» сходит.

Ростовщик положил на стол толстую книгу, раскрыл обложку, отыскал нужную страницу и вычеркнул имя Альвина. Мясник кивнул и, низко опустив голову, чтобы Лемар не заметил бушующей во взгляде ненависти, юркнул за дверь, едва не столкнувшись с Мельдором. Тот как раз входил в дом.

— Ну? Что сказал уважаемый господин Лютеро? — поднял взгляд на подручного Лемар.

— Велел передать, что вернёт твои деньги, когда посчитает нужным. А сейчас ему недосуг.

— Что, вот прямо так и сказал?

— Да, хозяин, прямо вот так. И ещё добавил, что попросит стражу больше не впускать меня в Верхний квартал, чтобы такая рвань, как я, не смела докучать приличным людям.

— Ай-ай, как невежливо! Ну разве ты рвань? Ты полезным делом занимаешься, мы с тобой помогаем людям, которым срочно нужны деньги. И вот она — их благодарность! — сокрушённо покачал головой Лемар.

— Я тоже хотел ему это объяснить, но господин Лютеро велел слугам вытолкать меня за дверь.

— Ну ты подумай! Вот так Лютеро! А ещё один из богатейших купцов Хориниса с незапятнанной репутацией...

— Сегодня будут другие поручения? — спросил подручный ростовщика. — А то я бы в таверну сходил, пивка выпил. Нагур, небось, у Кардифа пятую кружку уже приканчивает...

— Погоди, успеешь в таверну. Приведи-ка сначала сюда торговца Зуриса. Думаю, он ещё на рынке. Не захочет идти — припугни как следует.

— Хорошо, хозяин. Я мигом.

Он выскочил на улицу, а Лемар снова перевернул страницу своего гроссбуха и погрузился в какие-то расчёты.

Ожидание и в самом деле не затянулось надолго. Вскоре перед Лемаром появился невысокий седовласый человек с умным спокойным лицом. На одном боку у него висел серп для сбора целебных трав, а на другом — большая и даже с виду тяжёлая сумка.

За спиной торговца маячил Мельдор.

— А-а, Зурис! — приветствовал торговца ростовщик. — Что же ты так? Должен был вернуть долг вместе с процентами ещё вчера, а сам всё не идёшь и не идёшь. Я весь извёлся. Что прикажешь теперь с тобой делать? Не ломать же тебе кости в подворотне, как какому-нибудь грязному ублюдку из Портового квартала. Мы ведь с тобой почтенные люди.

— Я помню о долге, Лемар. Но торговля в эти дни шла вяло. Вот сегодня прямо с утра дело вроде наладилось, но заявился твой помощник и уволок меня с рынка, — с достоинством ответил Зурис. — Однако кое-что я успел наторговать.

С этими словами он высыпал на стол горку золотых монет.

— Сколько тут? — спросил Лемар.

— Шестьсот тридцать.

— Но этого недостаточно! Ты что, забыл о моих двадцати процентах?

— Сказал же, помню. Завтра наторгую ещё и отдам. Даже добавлю немного сверху за лишнее ожидание.

Ростовщик вздохнул и словно в задумчивости забарабанил пальцами по столу.

— Нет, Зурис, так не пойдёт. Ты должен был уплатить долг ещё вчера, а сегодня снова говоришь мне «завтра», — сказал он. — Мельдор, посмотри, что у него в сумке!

Не обращая внимания на протесты торговца, Мельдор сорвал с его плеча сумку, поставил на стол и начал выкладывать перед Лемаром магические свитки и склянки с алхимическими зельями. Тот встречал каждый новый предмет благосклонным кивком.

Когда перед ростовщиком выросла внушительная кучка, Лемар остановил подручного:

— Довольно, Мельдор! Будем считать, что почтенный Зурис сполна покрыл свой долг.

— Покрыл долг?! — возмутился торговец. — Да эти товары стоят впятеро дороже, чем я был тебе должен!

— Прости, Зурис. Ты человек опытный и учёный, точно знаешь цену всем этим алхимическим штучкам. Тебе не составит труда обмануть тёмного жителя Портового квартала вроде меня, — возразил Лемар. — А ведь мне тоже надо как-то зарабатывать на жизнь. Будем считать, что мы квиты, и разойдёмся по-хорошему.

— Да подавись ты, болотная акула! — рявкнул Зурис, схватил заметно полегчавшую сумку и выскочил за дверь.

— Мы с тобой сегодня неплохо поработали, — потянувшись, как каменная пума после сытного обеда, с довольным видом сказал Лемар. — А теперь найди Вамбо и пригласи ко мне. Скажи, есть выгодное дело. Потом можешь отправляться в таверну.

Он быстро отсчитал некоторое количество монет и пододвинул подручному.

Мельдор оскалился в подобострастной улыбке, сгрёб плату и отправился выполнять поручение.

***

На следующий день в дом ростовщика просочился неприятного вида человек. Тонкие руки и ноги, мелкие черты бледного лица, глубокие залысины в мышиного цвета редких волосах резко контрастировали с ярко-красной бригандиной городского стражника и висевшим на поясе мечом.

— А, Вамбо! Чем порадуешь, приятель? — поднялся ему навстречу Лемар.

Тот ухмыльнулся и начал выкладывать на стол один за другим туго набитые мешочки с золотом.

— Здесь всё? — уточнил ростовщик, когда Вамбо закончил.

— Всё. За вычетом моей доли, как договаривались, — ответил стражник.

— Ты каждый раз меня поражаешь, Вамбо! Как ты это делаешь?

— Когда как, разными способами. В зависимости от того, с кем приходится иметь дело.

— И какой же из своих замечательных способов ты применил к уважаемому Лютеро?

Лемар достал бутылку красного монастырского, выставил два золотых кубка и кивнул на стоявшее по другую сторону от стола кресло. Вамбо принял приглашение, опустился в кресло и взял кубок, который любезный хозяин тотчас же наполнил вином.

— Чтобы убедить господина Лютеро вернуть долг, его потребовалось навестить дважды, — с удовольствием отхлебнув дорогого напитка, проговорил Вамбо.

— Дважды? — переспросил Лемар, усаживаясь напротив.

— Да, дважды. Первый раз ночью. Мне для этого даже пришлось отлучиться с поста. Правда, ненадолго. Пришёл и ушёл я тихо, совершенно не потревожив чуткий сон господина Лютеро и его слуг. Ведь будить людей посреди ночи очень невежливо. Как ты считаешь, Лемар?

— Совершенно с тобой согласен, Вамбо. Невежливо. Правда, должен признаться, что мне иной раз приходится это делать. Издержки ремесла, знаешь ли, — развёл руками ростовщик.

Стражник сочувственно покивал, ещё раз отхлебнул из кубка и продолжил:

— Утром, едва закончилась моя смена, я позвал с собой пару надёжных ребят из числа сослуживцев и снова отправился к господину Лютеро. Прямо с порога заявил ему, что по сведениям городской стражи, он хранит у себя запрещённые предметы. Конечно, было неприятно расстраивать уважаемого человека, однако долг стражника обязывает строго блюсти закон. Ты ведь меня понимаешь, Лемар?

— Вполне, — кивнул ростовщик.

— Господин Лютеро, конечно, заявил, что это всё наветы недоброжелателей и что ничего запретного он у себя не хранит. А если мы не верим, то можем посмотреть сами...

— И что?

— Посмотрели, конечно. Не отказывать же было, когда такой человек настаивает. И представляешь, Лемар? Стоило нам заглянуть под кровать господина Лютеро, как мы увидели там престранные вещи? Их просто не могло там быть, но они там были!

— И что же это за вещи?

— Во-первых, связка оружия. Тех самых узких остро отточенных клинков. Такие стража не раз находила у бандитов, которые держат в страхе жителей нашего благословенного острова, — принялся перечислять стражник. — Затем большой пакет с болотной травой. А ведь она, как ты знаешь, запрещена к продаже. Ещё там лежал неприятного вида амулет. Ну, такой, в виде зубастой прищуренной морды с шестью рогами по бокам.

— Да не может быть!

— Я сам был потрясён. Говорят, такие амулеты носят служители Белиара, — понизив голос до шёпота, сообщил Вамбо. — Но и это ещё не всё! Напоследок я нашёл записку, в которой главарь какой-то шайки разбойников благодарил почтенного торговца за сотрудничество и просил его продать ещё оружия.

Лемар едва не поперхнулся вином.

— Скажи мне, что она была поддельной, эта записка! Не может быть, чтобы такой умный человек, как Лютеро, мог хранить её у себя дома, — фыркнул он.

— Обижаешь! Записка самая настоящая. Я лично забрал её с тела убитого стражниками посыльного бандитов. Правда, лорду Андре не стал показывать. Зачем его огорчать, ведь имя поставщика оружия там всё равно не было указано. Записка могла предназначаться кому угодно, — развеял недоверие ростовщика Вамбо. — Я всё время носил эту записку у себя в сумке. Ума не приложу, каким образом она попала под кровать Лютеро.

— И как уважаемый купец воспринял ваши находки?

— Расстроился, конечно. Решил, что теперь его непременно вздёрнут посреди площади Правосудия. Не поверишь, Лемар, я был так тронут его отчаянием, что сразу же предложил помощь. Правда, сначала попросил его вернуть тебе долг, ну и заплатить нам с ребятами, чтобы не пришлось относить найденные вещи лорду Андре ради скромной награды. Лютеро, конечно же, с радостью согласился. Мне показалось, что он был очень нам благодарен.

Лемар и Вамбо расхохотались так, что в дверь заглянул встревоженный Мельдор. Убедившись, что всё в порядке, он вернулся на улицу, привалился к стене и раскурил очередную самокрутку с болотником.

Ростовщик и стражник допили вино и расстались, очень довольные собой и друг другом.

***

На Хоринис опустилась тёмная ненастная ночь. Западный ветер нагонял с моря густые тучи, которые поливали город, а также окрестные леса и фермы мелким холодным дождём. В такую ночь улицы Хориниса словно вымерли, лишь изредка, освещая тёмные закоулки факелами и проклиная промозглую погоду, проходили дозоры городской стражи. Но и они старались поскорее укрыться где-нибудь под крышей.

Было уже далеко за полночь, и ни в одном из городских окон не было видно даже слабого проблеска света. Только в открытой с трёх сторон сырому ветру часовне трепетал огонёк свечи перед статуей божества. Рядом стоял на коленях человек в мантии мага Воды, который шептал давно и накрепко затверженные слова молитвы Аданосу.

Позади него из дождя и тьмы выступила фигура в длинном плаще. Лица незваного гостя не было видно из-за низко надвинутого капюшона.

Ощутив за спиной чужое присутствие, маг обернулся.

— Приветствую тебя, почтенный Ватрас! — сбросив капюшон, проговорил пришелец.

— А, Лемар... Да пребудет с тобой Аданос! Подожди немного, я сейчас закончу, — отозвался маг.

Он вновь обратил взор на изваяние, довёл молитву до конца и лишь после этого поднялся с колен. Лемар терпеливо ждал, всё так же стоя у него за спиной.

— Что привело тебя ко мне на этот раз, сын мой? — сделав шаг к ростовщику, спросил Ватрас.

— Хочу сделать пожертвование Аданосу.

Лемар откинул полу плаща, раскрыл сумку и передал магу несколько увесистых мешочков, туго набитых монетами. За ними последовали бутылочки с зельями и свитки с заклинаниями.

— Это щедрое пожертвование! — приняв дары, благосклонно кивнул Ватрас. — Однако у Круга Воды в последнее время очень много расходов. Необходимо платить разным людям за всяческие услуги, доставлять припасы нашим братьям, которые ведут раскопки в Долине Пирамид, покупать благосклонность городских властей... Например, вчера я выдал несколько сотен монет Ларесу. Он сказал, что нужно решить пару щекотливых дел...

— Понимаю, почтенный Ватрас. Постараюсь принести ещё золота, как только соберу достаточную сумму. Завтра же навещу кое-кого из нерадивых должников, — пообещал Лемар и склонил голову для благословения.

— Я благодарю тебя от имени церкви Аданоса за этот великодушный дар! — вскинул ладонь Ватрас, а затем повернулся к статуе и произнёс: — Аданос, благослови этого человека! Освети его путь и даруй ему удачу во всех начинаниях!

***

Утром, когда над Хоринисом развеялись тучи и тёплые лучи солнца высушили лужи на булыжной мостовой, в часовню к Ватрасу заглянул ещё один человек. Это был высокий парень с собранными в хвост русыми волосами, с крупными и немного грубоватыми чертами лица. Одет он был в охотничью куртку, вооружён мечом и луком.

— Я доставил твоё сообщение, — не тратя время на долгие предисловия, заявил он.

— В самом деле? — смуглое лицо Ватраса озарила улыбка. — Ты смог благополучно добраться до пирамид?

— В порту я встретил Лареса, он меня проводил почти до самой долины.

— Это хорошо, — кивнул маг. — Как там дела у Сатураса и остальных братьев?

— Они докопались до подземелья под пирамидой и нашли зал с магическим порталом. Сатурас считает, что он ведёт в неизвестную часть острова. Правда, портал запечатан, и нам придётся найти способ его открыть, — сообщил посланец.

— Выходит, ты тоже в этом участвуешь? Уверен, что Аданос будет милостив к вам, и вы справитесь. Вот, возьми в награду несколько зелий, — сказал Ватрас и протянул ему склянки с разноцветными жидкостями.

— Кстати, у меня тут странная каменная табличка. Не мог бы ты рассказать о ней подробнее? — с этими словами парень передал магу плоскую плитку из серого камня, покрытую письменами.

— Это артефакт древней культуры, которую мы давно исследуем, — вглядевшись в надписи, проговорил маг. — Существуют несколько разновидностей таких табличек. В некоторых из них содержатся сведения об истории древних народов. Меня интересуют именно они. Принеси мне все, какие сможешь найти. Тебя будет ждать достойное вознаграждение.

— Понял. У меня как раз есть ещё парочка...

— Отлично! — обрадовался Ватрас. — Возьми в награду эти магические свитки. Они наверняка пригодятся в твоих странствиях.

С этими словами маг отдал парню несколько свитков заклинаний из тех, что Лемар забрал недавно у торговца Зуриса в счёт уплаты долга.

— У тебя всё? Мне пора начинать проповедь, прихожане уже собираются на площади...

— Погоди, есть ещё одно дело. Ты поручил мне помочь в поисках торговца, который продаёт оружие бандитам. Я выяснил имя торговца. Его зовут Фернандо.

— Вот, значит, как... — удивлённо вскинул седые брови Ватрас. — Ну что ж. Хорошая работа, сын мой! Мартин принял необходимые меры, чтобы остановить мерзавца?

— Пока нет. Я ещё не успел сообщить ему

— Тогда не теряй времени и как можно скорее отправляйся к Мартину. Это безобразие нужно немедленно прекратить!

— А после этого вы примете меня в Кольцо Воды?

— Мы не о том договаривались, и ты это знаешь, — с улыбкой покачав головой, ответил Ватрас, а затем вскинул ладонь для благословения: — Да освятит Аданос твой путь!

***

Распрощавшись с Ватрасом, безымянный посланец отправился на городской рынок, чтобы распродать добытые за время похода трофеи — шкуры, когти и клыки зверей, травы и грибы с полезными свойствами, а также разное барахло.

Ссыпав в кошель вырученные монеты, Безымянный зашагал в сторону порта. Он миновал арку башни, в подвале которой устроил лабораторию городской алхимик Константино. Прошёл мимо кузни «Горячая наковальня», на ходу кивнув её хозяину Хараду, и свернул направо. Стражник, скучавший напротив полуобвалившихся ворот, которые в последний раз чинили, наверное, во времена короля Робара Первого, проводил его хмурым взглядом. Однако безымянному было всё равно, он вышел на главную улицу Портового квартала, которая вела прямо к пристаням, и направился к самому большому и приличному с виду дому.

Стоявший напротив двери Мельдор кивнул гостю, как старому знакомцу. Правда, приветствие выглядело скорее пренебрежительным, чем радушным.

— Лемар у себя? — спросил Безымянный.

— Да, входи, — лениво отозвался Мельдор.

Безымянный без стука распахнул дверь и вошёл в дом. Сидевший за гроссбухом ростовщик поднял на него хмурый взгляд.

— Чего тебе? — проворчал он.

— Пришёл вернуть тебе долг. Вот твои деньги! — ответил Безымянный и бросил на стол глухо звякнувший кошель.

— Оставь их себе. Ларес уже обо всём позаботился, — поморщился Лемар. — Похоже, вы с этим мошенником приятели, а? Ладно, это не моё дело. Удачи! — он небрежно помахал рукой. Безымянный заметил, как на пальце ростовщика блеснул перстень с прозрачным зеленовато-голубым камнем.

Кивнув Лемару, Безымянный вышел из дома и направился в сторону портовой таверны. Мельдор проводил его завистливым взглядом.

— Ты здесь? — окликнул подручного выглянувший из-за двери ростовщик. — Никуда не уходи, ты мне сегодня понадобишься. Нужно утопить возле причала одну сучку, которая так и не вернула долг.

— А с этим что? — кивнул Мельдор вслед Безымянному.

— Этот в порядке, пусть проваливает.

Безымянный тем временем достиг таверны, но входить в неё не стал. Вместо этого повернул налево и пошёл вдоль пристани к тому месту, где под бдительным присмотром интенданта Мартина хранились припасы высадившихся в Хоринисе паладинов.

***

Эта ночь выдалась тихой и ясной. На западном краю небосвода долго не угасал закат, играя всеми оттенками золота и багрянца. А когда последние отсветы, наконец, потухли, на чёрном куполе неба высыпали бесчисленные звёзды.

Ватрас, как обычно в эту пору, молился в часовне. Стоя на коленях и сложив перед собой ладони, он беззвучно шептал привычные слова. Отяжелевшие веки мага то и дело опускались сами собой, но усилием воли он не давал себе заснуть. Однако дневная усталость и тишина ночи взяли своё, и Ватрас, всё так же оставаясь в коленопреклонённой позе, погрузился в видения.

Прямо перед магом остановился кто-то высокий. Его длинная мантия цвета аквамарина словно текла и колыхалась, как морские волны или слои тумана. Ватрас хотел взглянуть в лицо ночного гостя, но не посмел поднять головы.

— Что же ты, Ватрас? — прозвучал негромкий мягкий голос. — Почему ты творишь зло во имя моё? Знаешь ли ты, например, что сегодня один из твоих помощников приказал убить женщину и сбросить её тело с пристани? А ведь её вина заключалась лишь в том, что она была не слишком расчётливой и довольно легкомысленной, потому и не смогла вовремя вернуть долг. Стоит ли за это лишать самого дорогого из моих даров — жизни?

В душе мага поднялась волна сожаления и вины. Однако он не позволил ей захлестнуть себя целиком и сумел сохранить ясность мысли, чтобы собраться с духом и дать ответ:

— Да, владыка, именем твоим и ради дела твоего мы нередко творим зло. Это правда. Но разве мало делаем мы и добра? Мы лечим больных и раненых, спасаем от голодной смерти нищих, помогаем найти пропавших и призвать к ответу преступников, возвращаем людям утерянные знания и добываем новые. Разве совершённые нами благие дела не уравновешивают злых? И разве в извечной борьбе Инноса и Белиара не перевесит чаша одного из них, если мы не будем поровну творить и добро, и зло? Что произойдёт тогда? Один из твоих братьев придёт в наш мир и установит здесь свою власть? Тогда или мир погрузится в хаос и умрёт, или настанет абсолютный порядок, в котором не останется места свободе и самой жизни! — чётко, слегка нараспев, словно читал проповедь горожанам, проговорил Ватрас.

Его ночной собеседник ничего не ответил. Его текучие одежды словно бы начали таять, теряя плотность и обретая прозрачность. В конце концов, они стали едва различимыми, а затем и вовсе растворились в ночной тьме.

***

— Почтенный Ватрас! Проснись! Да проснись же!

Кто-то тряс мага за плечо. Ватрас, наконец, вышел из оцепенения, открыл глаза и поднялся с колен, с трудом распрямив затёкшие ноги и онемевшую спину. И лишь после этого взглянул на прервавшего его странный сон человека. В неясном предрассветном сумраке с трудом рассмотрел лицо Лемара.

— А, это ты... Что случилось? — хриплым спросонок голосом спросил маг.

— Ты стонал, почтенный Ватрас. И бормотал что-то непонятное. Я забеспокоился, не болен ли ты?

— Это был сон. Всего лишь сон, — утерев выступившую на лбу холодную испарину, проговорил маг. — Но такой реальный! Хотя, конечно, этого не может быть. Аданос — не какой-нибудь там Спящий, о котором рассказывал Сатурас, чтобы являться своим слугам в сонных видениях...

— Не буду уверять, будто понимаю, о чём ты говоришь, — прервал его излияния Лемар. — Я принёс золото на дело Аданоса, как и обещал.

С этими словами он передал магу несколько тяжёлых мешочков.

— Надеюсь, тебе никого не пришлось убить ради этого золота? — приняв подношение, зачем-то уточнил Ватрас, хотя никогда прежде не задавал такого вопроса ни Лемару, ни кому-либо ещё.

— На этот раз не пришлось. Одна дура давно напрашивалась, однако у неё всё же хватило ума собрать всю сумму долга вместе с процентами к приходу моих парней. Нагур, конечно, был разочарован, что не довелось с ней позабавиться напоследок, но нарушить мой приказ не осмелился, — сказал ростовщик.

— Что ж, это хорошо. Да благословит тебя Аданос!

Лемар склонил голову, затем набросил на неё капюшон плаща и заспешил прочь.

***

Миновало несколько дней. Снова близился вечер. Ватрас завершил ежедневную проповедь и скрылся в часовне. Собравшиеся на площади прихожане, негромко переговариваясь, начали расходиться по домам и тавернам.

Вдруг по каменным ступеням часовни прошелестели чьи-то лёгкие шаги, и перед магом предстал давешний безымянный гонец.

— Я готов вступить в Кольцо Воды! — без предисловий заявил он.

Ватрас, поражённый его напором, едва слышно хмыкнул.

— Выходит, ты доставил сообщение предводителю паладинов лорду Хагену? — спросил он.

— Да, — кивнул Безымянный. — Правда, он отправил меня в Долину Рудников, чтобы я добыл доказательства своих слов! Пришлось потратить кучу времени и не раз рискнуть головой...

— Что ж, теперь только ему решать, что делать дальше. Мне было важно, чтобы Хаген получил сообщение. А начнёт ли он действовать или станет ждать ещё каких-нибудь доказательств — его дело, — проговорил Ватрас. — А раз уж ты так заинтересован... Хорошо. Ты доказал, что нужен нам. Ты станешь одним из нас и будешь служить делу Аданоса. Я вручаю тебе этот перстень. Пусть он поможет тебе найти твоих собратьев и вместе с ними беречь баланс сил в этом мире. Да хранит тебя Аданос!

Безымянный принял из рук мага перстень с прозрачным зеленовато-голубым камнем и надел на палец. Украшение пришлось как раз впору, словно его изготовили лично для него, заранее сняв мерку.

— А теперь иди и познакомься со своими братьями. Они готовы принять тебя в наше общество и будут ждать в таверне «Мёртвая гарпия». Ты наверняка знаешь эту таверну. Она находится по пути к ферме Онара. И не снимай перстень, чтобы братья по Кольцу Воды могли узнать тебя!

Ученик алхимика

Рассказ написан в соавторстве с нейросетью Deepchat

1. В Рудниковой долине

Воздух над магическим куполом был густым, как испорченный эль, он пах синей рудной пылью, потом, железом и кровью. Мигель сжал в кулаке простой амулет — подарок Игнаца, его наставника, который удалось утаить при обыске. Стражник грубо толкнул осуждённого к краю обрыва.

Полёт со скалы в озеро словно вывернул внутренности, и Мигель рухнул в ледяную воду. С трудом вынырнув на поверхность, он неуклюже подгрёб к берегу и выполз на камни. На Мигеля тут же упали взгляды, тяжёлые и оценивающие, словно удары кирок.

— Смотри-ка, птенчик алхимика выпал из гнезда! — прохрипел человек в потрепанной кольчуге, сплюнув под ноги. Взгляд его глаз, мутных, как болотная жижа, скользнул по худощавой фигуре новичка, остановившись на бледном лице.

— Ты его знаешь? — спросил второй стражник.

— Конечно. Это ж Мигель, ученик старого Игнаца из Хориниса. Видно, доигрались со своими зельями... — ответил первый. Мигель, как ни вглядывался в его хмурую рожу, так и не смог вспомнить, где и когда они встречались прежде.

— Ну, раз он твой знакомый, обойдёмся без обычного приветствия, — потирая кулак, криво ухмыльнулся его напарник.

Мутноглазый кивнул и склонился над Мигелем.

— Запомни, малыш, здесь твои зелья не вскипят. Тут выживает только тот, кто может что-то предложить… или отнять, — с расстановкой проговорил он.

Мигель молча поднялся, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь мокрую ткань одежды. Стражники уже забыли о нём и принялись подгонять измождённых каторжников, которые грузили на деревянную платформу подъёмника тяжеленные ящики с магической рудой. Вот один из них замешкался, выпустил угол ящика и тут же со стоном полетел на камни, сбитый с ног ударом в лицо. Страх, острый и кислый, подкатил к горлу, но Мигель вспомнил слова учителя: «Разум — лучшая реторта для дистилляции опасности».

Платформа, скрипя старыми шестерёнками, поднялась наверх, а затем возвратилась, вместо руды нагруженная какими-то мешками. Один из них навьючили на спину Мигелю, и он вслед за остальными оборванцами потащился по узкой неровной дороге. Стражники, подгоняя носильщиков, шли впереди и позади каравана.

Час спустя, до смерти усталые, они спустились к реке и перешли её по шаткому деревянному мосту, а вскоре вступили в Старый лагерь. Носильщики подтащили груз к воротам замка, который высился в центре поселения, и Мигель с облегчением сбросил с натруженной спины ставший неподъёмным мешок. Он с негромким стоном выпрямился и поспешил отойти в сторону, чтобы не попасть кому-нибудь под горячую руку, а затем огляделся.

Мигель заметил, как у покосившейся хижины трое каторжников делят скудную пайку — заплесневелый хлеб. Их жесты были резкими, голодными, а самый рослый из них, со шрамом через губу, положил ладонь на плечо более тщедушного товарища, пальцы впились в ткань, заставляя того вздрогнуть.

— Делиться надо, дружок. Или мне тебя… уговорить? — его голос был тихим и каким-то... скользким.

Мигель отвернулся, сердце колотилось в груди как молот. Ему нужен был союзник, источник информации, а лучше — защиты.

У стены, в тени, сидел седой старик и точил на камне обломок ножа. Его взгляд был спокоен и равнодушен, как у старого ворона. Подойдя ближе, Мигель почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, обещая не просто разговор, а некую сделку.

— Привет... Меня зовут Мигель, — сказал он.

— А меня давно уже не зовут, — усмехнулся старик, показав остатки зубов.

— Я здесь новенький...

— Заметно.

— Мне нужен кто-то, кто объяснит, как здесь выжить. Ты, я вижу, давно в колонии. Может быть, дашь несколько советов?

— А что я получу взамен?

— У меня ничего нет... Чего ты хочешь за свою помощь?

— Тот шнурок у тебя на шее... Это ведь амулет?

— Верно. Мне его дал учитель.

— Как он действует? Защищает от ран, увеличивает жизненную силу или?..

— О, нет, это очень простой амулет. Он всего лишь помогает заснуть и отгоняет кошмары.

— Ценная вещь для Рудниковой долины. Кошмары — истинная кара богов для здешнего сброда, — вновь ощерился старик. — Я согласен взять твой амулет в качестве платы.

— Ладно... — чуть поколебавшись, согласился Мигель. — Но прежде я должен убедиться, что от твоих советов будет польза.

— Договорились, — кивнул старик. — Тогда вот тебе мой первый совет. Скоро стражники погонят нас добывать руду. У тебя ещё есть несколько дней, постарайся использовать это время с толком и хотя бы обзаведись более-менее приличной киркой. Той дрянью, которую Ян, смотритель Старой шахты, выдаёт новичкам, ты много не наработаешь.

— Мне придётся работать в шахте? Но я учился у алхимика и мог бы...

— Это Старый лагерь, сынок. Здесь людей интересует только магическая руда. А кем ты там был в прежней жизни, всем плевать.

2. Пещера у водопада

Костёр потрескивал, отбрасывая танцующие тени на влажные стены пещеры. Мигель выгребал последние крошки из мешочка, желудок болезненно сжимался. Но усталость брала своё, глаза слипались, и время от времени Мигель вздрагивал, пытаясь отогнать сон. После того, как он отдал амулет, каждая ночь превращалась в нелёгкое испытание.

В памяти всплывали свирепые рожи стражников Бладвина и Шакала, с усмешкой вымогавших его руду. Проныра-проводник, обещавший отвести Мигеля в Новый лагерь, предал его, как и все остальные в этой проклятой долине. Даже забравший его амулет старик, имени которого ученик алхимика так и не узнал, оставил новичка одного — на следующий день после того, как их привели в шахту, дед забрался в дальний забой в поисках руды и сгинул без следа. Может, погиб в жвалах ползуна или попал под завал.

Завывание ветра у входа в пещеру и отдалённый шум водопада смешались с новым звуком — мягким шорохом шагов по гальке. Мигель испуганно схватился за кирку. Из мрака в оранжевое сияние костра выплыла знакомая фигура. Это был старик-рудокоп. Его кожа отливала бледным сиянием подземной грибницы, а в волосах, казалось, застряли осколки горного ледника. Взгляд его белёсых глаз был тяжёлым и изучающим.

— Тепло твоего огня влечёт не только тебя, — голос его прозвучал как шелест падающих листьев. Он сел напротив, не спрашивая разрешения, и протянул руки к пламени. — Мне надо согреться, там очень холодно... А тебя, я вижу, этот мир уже обжёг.

Мигель молчал, как заворожённый. Его знакомец по Старому лагерю словно вернулся из страны кошмаров. От него пахло влажной землёй, а ещё чем-то древним и жутким.

— А куда ты дел мой амулет? — спросил Мигель, только чтобы сбросить охватившее его оцепенение.

— Руды много добыл? — не обратив внимания на его слова, спросил рудокоп, и его взгляд скользнул по потрескавшимся, грязным ладоням Мигеля. — Руки натруженные... но пустые.

Он наклонился чуть ближе, и свет костра заплясал в глубине его зрачков.

— Знаешь, некоторые руды… можно ощутить иначе. Не только киркой. Они жаждут тепла живой плоти, — его пальцы лёгким, почти невесомым движением коснулись тыльной стороны руки Мигеля. Прикосновение было прохладным, но при этом обжигающим. Оно заставило сердце на миг замереть от смертной тоски. — Голод бывает разным. Я мог бы… показать.

Старик растянул пепельные губы в улыбке, и Мигель вдруг заметил, как вместо остатков жёлтых истёршихся зубов во рту у него блеснули острые белые клыки.

3. Ворота Нового лагеря

Лёд боли пронзил виски Мигеля, когда сознание вернулось в реальность — не постепенно, а с резким обрывом сна о бледном рудокопе, чьи пальцы были холоднее пещерного камня. Шёпот пришельца из чертогов Белиара всё ещё змеился в ушах: «Найди меня в сиянии рудных жил…»

Мигель отряхнул остывший пепел костра с одежды и выбрался наружу, в предрассветный мир, расколотый синими молниями барьера, рвущими небо, как когти хищного ящера.

Путь к Новому лагерю выбил из Мигеля последние силы. Воздух пах дождём, тленом и страхом. У частокола, увенчанного грубо вытесанными остриями, его встретили двое — фигуры в потёртых кожаных доспехах с глазами-щёлочками. Один, с цепким взглядом бывалого вора, преградил путь шипастой дубинкой.

— С какой это радости нам пропускать бродягу? Лагерь и так трещит по швам, — прохрипел охранник ворот.

Мигель поднял пустые ладони, чувствуя, как притяжение ночного кошмара тянет его обратно к пещере. Он постарался придать голосу твёрдости, вложив в него всю оставшуюся волю:

— Я не доставлю вам неприятностей. Мне нужен только кров и огонь. Мои проблемы остались там, — он кивнул в сторону скал, скрывавших башни Старого лагеря, — со всем, что пыталось увязаться следом.

Второй вор, помоложе, с нервным взглядом, перешёл на язык жестов, быстрый и непонятный для непосвящённого. Охранники недолго посовещались. Наконец, старый вор плюнул под ноги:

— Ладно. Но шаг в сторону — и твои кишки станут украшением для частокола.

Ворота со скрипом отворились, выпуская Мигеля на неожиданно просторную полосу земли, тут и там покрытой пятнами не до конца вытоптанной травы. Справа от тропы журчал ручей, впадавший в небольшое озеро мутной воды, а впереди виднелось сооружение, разом похожее и на плотину, и на крепостную стену. У его основания копошились человеческие фигурки, казавшиеся отсюда не крупнее мясных жуков.

Мигель судорожно вздохнул и шагнул навстречу неясному будущему.

4. Узник рисового поля

Мигель уронил очередной росток риса в мутную жижу. Спина горела огнём под насмешливым взглядом Лефти. Солнце, жестокий надсмотрщик, висело в зените. Вор, костлявый и жилистый, как корень старого дерева, стоял на разделявшей рисовые чеки узкой меже, его пальцы нетерпеливо барабанили по рукояти заткнутой за пояс дубинки.

— Корни глубже, новичок! Не для красоты сажаем, а для выживания, — сиплый голос Лефти прозвучал прямо за ухом Мигеля. От надзирателя пахло потом, дымом болотной травы и неприятностями.

Мигель, не оборачиваясь, снова вонзил пальцы в тёплую грязь. В очередной раз мелькнула мысль о побеге, но он отогнал её — выходы из лагеря охранялись денно и нощно.

С тех пор, как по пути вглубь Нового лагеря Мигеля перехватил Лефти и силой загнал на залитые водой участки, где уже гнули спины десятки таких же бедолаг, его дни сплетались в одно тягучее, серое полотно. Но сегодня в воздухе висело что-то иное. Лефти был беспокоен, его взгляд слишком часто скользил не по полю, а вдоль линии кустов у подножия скал, с двух сторон нависавших над дамбой. Но затем он снова уставился на Мигеля.

— Если будешь так работать и дальше, то скоро тебе придётся платить не только за еду, но и за тень, — прошипел он. Его грубая рука легла на затекшее плечо Мигеля, пальцы впились в мышцы. В его прищуренных глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк — смесь злобы и расчёта. Он наклонился так близко, что щетина коснулась уха пленника. — Твоя городская мягкость тут долго не продержится. Привыкай работать как остальные, или сдохнешь!

Лефти занёс другую руку для удара, Мигель зажмурился и втянул голову в плечи, но в этот миг раздался хриплый голос заведовавшего рисовыми полями каторжника, который носил кличку Рисовый Лорд. Он что-то рявкнул, и его лысая башка блеснула на солнце, как начищенный котёл. Лефти бросил на Мигеля короткий взгляд — смесь презрения и угрозы — и поплёлся к толстяку, волоча ноги, будто на них были кандалы.

Мигель выдохнул, распрямил спину. Пальцы, измазанные в чёрной грязи, осторожно прижали влажный комок земли у корней нового ростка. Небо над долиной было мутным, как прокисшее молоко, но солнце всё так же жгло плечи даже сквозь плёнку магического барьера.

5. Самозваный целитель

Он услышал их раньше, чем увидел: хриплое, рваное дыхание, шорох подошв по меже. Двое воров тащили третьего, повисшего у них на плечах мёртвым грузом. Его синяя рубаха превратилась в тёмно-багровые лохмотья, а с пальцев, вцепившихся в мех чужой куртки, срывались тяжёлые капли.

— Что стряслось? — Мигель шагнул вперёд, оставив на земле серп, которым срезал спелые метёлки риса.

— Призрачная гончая, — выдохнул один из воров, морщинистый, с глазами цвета выцветшей меди. — Проклятая тварь подобралась совершенно бесшумно и цапнула парня за бок. Мы его еле утащили.

Мигель присел возле раненого и задрал обрывки рубахи. Рана была глубокой, края рваными, с тёмными, будто прижжёнными прожилками, которые расползались от неё по всему телу. Пахло гнилью и смертью.

— Я был учеником алхимика, — сказал Мигель спокойно, хотя внутри всё сжалось от узнавания — этот запах он помнил. — Отойдите.

Он порылся в карманах штанов, пропахших затхлой водой рисового поля, и вытащил пучок перемятых трав: орочий лист, фиолетовые цветки серафиса, нити могильного мха, что рос по краям поля, где камень встречался с водой. Растёр их на плоском куске песчаника, смешал с подёрнутой плесенью мякотью оставшегося со вчерашнего дня хлеба. Раненый застонал, дёрнулся, но Мигель прижал его плечо к земле, без злости, но твёрдо.

— Держи его.

Вор с медными глазами присел на корточки, сжал руки друга. Третий их спутник стоял рядом, нервно следя за действиями Мигеля. Тот наложил на рану получившуюся бурую пасту, затем разорвал свою рубаху на длинные полосы, пропитал её остатками сока трав и туго обмотал торс пострадавшего. Ткань мгновенно пропиталась кровью, но тёмные нити под кожей раненого стали бледнеть, отступать, словно чернила под струёй воды.

Второй вор, молодой, с бегающим взглядом, сглотнул.

— Ты… ты спас его. Я не забуду.

Мигель покачал головой, вытирая руки о траву.

— Не спас. Пока лишь отсрочил встречу с неизбежным. Призрачная гончая ошибок не прощает. Её яд — это память. Он останется в крови. Чтобы излечить твоего друга, нужен более опытный алхимик, а лучше — маг.

Он поднялся, посмотрел на свои руки — теперь они были не только в земле, но и в чужой крови. Если раненый умрёт, и его друзья обвинят в этом Мигеля, на нём повиснет ещё один долг, который придётся отдавать. Сейчас же воры, ободрённые надеждой, потащили незадачливого приятеля дальше, к воротам у входа на плотину.

Где-то за спиной в очередной раз рявкнул Рисовый Лорд. Мигель не обратил на него внимания. Он повернулся к полю, к свету уходившего за скалы солнца, и тихо, почти беззвучно, произнёс молитву Инносу, которой его учили когда-то давно, в другой жизни, от которой остался только этот запах мокрой земли и памяти.

6. Туман над водой

Мигель вышел из барака за плотиной, куда невольников загоняли каждый вечер после работы. Поёжился, по неприкрытой рубахой обгорелой спине пробегали мурашки. Ночной туман ещё держался на поверхности озера, посреди которого возвышалась таверна Нового лагеря, когда голос, холодный и глубокий, словно вода подо льдом, остановил Мигеля. Лефти уже развернулся, чтобы заорать на замешкавшегося работника, но маг в синей мантии служителя Аданоса поднял руку — и надзиратель замер, будто его горло сжала невидимая ладонь.

— Риордиан, — представился маг. В его имени было что-то от шороха мха и запаха сырой земли. — Ты спас вора, которого призрачная гончая едва не отправила к праотцам. Не простая повязка, а целебные травы, правильно подобранные. Ты знаешь, что где растёт, что исцеляет и что убивает.

Это был не вопрос. Мигель молчал, глядя на серо-голубые глаза Риордиана, в которых тонули отражения тумана над озёрной гладью.

— Мне нужен помощник, — продолжил маг. — Грибы, травы, мхи. Туманные топи возле берега моря, за лагерем Братства Спящего. Лес, кишащий чудовищами. Изрытые пещерами скалы. Колючие заросли вдоль окраины земель орков... Алхимия прощает ошибки не чаще, чем кнут, — он кивнул в сторону Лефти, который всё ещё стоял с перекошенным лицом, не в силах произнести ни слова. — Но плачу я лучше. И без кнута.

Мигель чувствовал на себе завистливые взгляды каторжников, что тянулись мимо, сгибаясь под невидимым весом рассвета. Рисовое поле с его жирной грязью, затхлой водой, колючей стернёй и верной миской похлёбки после работы — или туманные топи, где сырой воздух пахнет тайной и смертью в пасти болотожора? Выбор был, как выбор между двумя цепями. Но вторая цепь — с позолоченным ключом.

— Я согласен, — сказал Мигель, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал.

Риордиан едва заметно склонил голову, и в его глазах мелькнула искра — не одобрения, а чего-то иного, первобытного, как первый глоток воздуха после глубокого погружения. Видно, долго он искал безумца, согласного собирать для него травы в самых гиблых углах долины. Маг развернулся и пошёл вдоль берега, не сказав больше ни слова, и Мигелю оставалось лишь последовать за ним.

Тропа вилась вдоль берега, у основания плотины, и вскоре барак, воспоминания о рисовом поле и выкрики Лефти растворились в утренней дымке. Риордиан шёл впереди, и его мантия колыхалась так, будто он двигался под водой, а не на воздухе. Они поднялись на плотину — серые, скользкие брёвна, покрытые нитями мха, который блестел влагой, как кожа после купания. Внизу, за плотиной, лежали рисовые чеки — почти чёрные в предрассветном сумраке, а слева раскинулось рукотворное озеро, уже почти свободное от тумана, и Мигель увидел, что оно дышит, а на его поверхности расходятся круги, хотя ветра не было вовсе.

— Помощник, — Риордиан остановился, не оборачиваясь, и его голос стал ещё глубже. — Ты знаешь, что алхимия — это не просто смешивание трав? Это умение слушать, что шепчет земля. Что шепчет вода.

Мигель шагнул ближе, чувствуя, как покрытый каплями росы край мантии касается его босых ног, и озеро за плотиной вдруг затихло — так, как затихает таверна в порту Хориниса, когда туда входит кто-то чужой и все оборачиваются.

— Ты умеешь слушать, — сказал Риордиан, и эта фраза прозвучала не как похвала, а как приговор. — Иначе ты бы не нашёл ту траву, что спасла вора.

Наконец он повернулся, и Мигель смог как следует разглядеть его лицо — не старая, не молодая, почти лишённая возраста кожа, на которой время оставило не морщины, а блики, как на воде. Риордиан смотрел не на Мигеля, а сквозь него, и в этом взгляде не было жестокости — только глубокое, всепоглощающее спокойствие, что пугает сильнее любого гнева.

— Сегодня мы идём в земли орков, — он указал на юго-восток, где тянулись окутанные дымкой скалы. Их ещё не озарило солнце, которое уже должно было выглянуть из-за скрытого горами горизонта. — Там растёт мох, который цветёт только в полнолуние. Нам нужно до заката найти его, пока местные твари не выползли из своих нор. А потом оставаться рядом и ждать, пока взойдёт луна...

Мигель опустил глаза. Вода за плотиной качнулась — глухо, тяжело, как удар сердца, — и он понял, что озеро слушает его. Что оно всегда слушало. И что Риордиан выбрал его не за травы и спасение вора. За что-то другое. За то, что Мигель умел видеть. Видеть то, что скрывает застилающий поверхность воды туман.

Старый знакомый

В нескольких шагах потрескивал костёр, слышалось невнятное бормотание, иногда переходившее в визгливую перебранку. Голова немилосердно болела. Кавалорн лежал неподвижно, стараясь ничем не показать, что очнулся, а тем временем лихорадочно пытался сообразить, где находится и что с ним произошло.

«Так, вроде я шёл по тропе между скал… Потом… Что было потом, Белиар подери?..» — думал он.

Он ещё напрягся и вспомнил бородатого типа в доспехах Нового лагеря, который вышел из‑за кустов навстречу… Пока он заговаривал Кавалорну зубы, сзади кто‑то подобрался… Старый охотник скорее ощутил чужое присутствие каким‑то шестым чувством, нежели услышал звук. Попытался отшагнуть в сторону и обернуться, но не успел — в глазах потемнело, и Кавалорн провалился в небытие…

«Эти подонки вырубили меня!» — пришла в раздираемую болью голову первая отчётливая мысль.

Чуть приподняв веки, Кавалорн скосил взгляд в ту сторону, откуда раздавались голоса. Вокруг ярко полыхающего костра он увидел нескольких гоблинов. Мелкие твари, что‑то непрерывно бормоча и переругиваясь, пребывали в непрерывном движении. Одни подтаскивали дрова, другие выстругивали деревянные вертела, третьи приставляли возле огня подпорки из камней и суковатых палок.

«Да это же они меня жарить собираются!» — пришло озарение, и Кавалорна окатила волна холодного ужаса. — «Видно, решили отплатить мне за своих родичей, а заодно позавтракать».

Не далее как сегодня на рассвете охотник уже столкнулся с небольшой шайкой гоблинов. Он перестрелял их из лука и столкнул в пропасть покрытые серой шерстью маленькие тела. А теперь, похоже, пришла расплата.

Кавалорн понял, что нужно что‑то делать, пока не стало поздно. Помимо ушибленной головы и впившихся в затёкшую спину камней, никаких других повреждений он не ощущал. Но и оружия, привычного, как часть тела, не было.

Охотник снова приоткрыл глаза, огляделся и сразу же узнал место. Над головой был скальный навес, под которым он устроил стоянку пару дней назад. Кажется, даже огонь гоблины развели на его старом кострище. А это значило, что всего в трёх шагах от Кавалорна, у основания скалы, под кучей травы и веток стоит старый ящик, куда охотник на время спрятал несколько не самых нужных на тот момент вещей. В числе прочего там было и оружие — короткий меч, «волчий» нож с тяжёлым клинком и неудобной рукоятью с зубчатой гардой, а также лук и небольшой запас стрел.

Эти предметы вооружения, снятые с тела какого‑то бродяги в Горном проходе, не шли ни в какое сравнение с его собственным оружием, которое, судя по всему, забрали оглушившие его бандиты, но они могли помочь ему справиться с гоблинами.

Кавалорн напрягся, выжидая подходящий момент. И когда двое гоблинов отошли в поисках дров, а остальные достаточно увлеклись приготовлениями к предстоящему пиршеству, охотник начал действовать. Он перекатился в направлении тайника, неуклюже встал на колено, с трудом управляя онемевшим телом, и принялся раскидывать в сторону траву и ветки. Когда гоблины обратили на него внимание, Кавалорн уже откинул крышку ящика и схватил оружие — меч в правую руку, нож в левую.

Он едва успел вскочить на ноги и развернуться, как на него, визжа и размахивая дубинками, набросились находившиеся у костра гоблины. Остальные, побросав на землю охапки хвороста, уже спешили им на помощь.

Кавалорн взревел и, отчаянно орудуя мечом, пошёл в контратаку. Он достал одного из мелких врагов ударом в шею, отшвырнул в сторону второго, но больше ничего сделать не успел — его прижали к ярко пылающему костру и окружили со всех сторон. Охотнику оставалось лишь вертеться на месте, отбивая и пропуская удары дубинок.

Помощь пришла неожиданно. За спинами гоблинов невесть откуда вдруг возник какой‑то тощий парень в рваных обносках и с тяжёлой палкой в руках. Размахнувшись, он от души врезал по затылку одному из гоблинов, который тут же свалился замертво. Прежде чем остальные заметили появление нового врага, тот успел перетянуть по спине ещё одного из них, от чего тот утратил прыть и немедленно был насажен на остриё клинка Кавалорна.

Вдвоём дело пошло веселее, и несколько мгновений спустя сражение завершилось полной победой людей. Последнего гоблина, который попытался под шумок улизнуть, Кавалорн настиг в два прыжка и добил точным ударом под лопатку.

Вытерев меч о серую шкуру, охотник обернулся к нежданному спасителю. Тот, опершись на палку и тяжело дыша, стоял над телами поверженных врагов. Лицо парня показалось Кавалорну знакомым. Он пригляделся и понял, кто это такой. Правда, так и не смог вспомнить его имени.

— Проблемы? — насмешливо изогнув бровь, спросил тот.

— Белиар! Я не знаю, где они все прячутся. Убиваешь одного — и вскоре они все возвращаются, — проворчал в ответ Кавалорн. И, сделав вид, будто только что узнал спасителя, воскликнул: — Погоди‑ка! Ведь я тебя знаю. Ты же тот парень, что постоянно клянчил у меня стрелы в Рудниковой долине.

— Что‑то не припоминаю… — нахмурился тот.

— Ну как же! Ещё в моей хижине около Старого Лагеря я учил тебя, как стрелять из лука и незаметно передвигаться. Теперь вспоминаешь?

Лицо парня просветлело.

— Тебя зовут Кавалорн, верно? — спросил он.

— Ага. Вижу, ты всё‑таки не забыл меня после всего, через что мы прошли в этой клятой колонии, — засмеялся охотник. — Куда ты направляешься?

— В город, — пожал плечами его безымянный знакомец.

— Ну‑ну. В город. Хех! — с усмешкой покачал головой Кавалорн, а затем, заметив недоумение в глазах собеседника, пояснил: — У тебя могут возникнуть сложности со стражей. Они уже не пускают в ворота Хориниса кого попало, поскольку вся округа кишит бандитами. Несколько дней назад один из бывших заключённых Рудниковой долины, сектант с болота, проходил здесь. Он сказал, что постоянно покидает Хоринис и возвращается. Кажется, он пошёл в низину под той большой башней, — Кавалорн кивнул в направлении, противоположном тому, где повстречал напавших на него разбойников. — Должно быть, где‑то там есть проход, около водопада. Может быть, тебе стоит поговорить с этим сектантом.

***

— Так что ты делаешь здесь? — спросил Безымянный.

Они с Кавалорном уже отволокли убитых гоблинов к краю обрыва и побросали в упомянутую ранее низину. Безымянный ещё пошутил, что как бы им не пришибить одной из тушек скрывающегося там болотного сектанта прежде, чем тот расскажет ему, как можно пройти в город.

Покончив с этим грязным делом, они вернулись к костру и натаскали две кучи веток, чтобы было на чём сидеть. Кавалорн, опустошив склянку с лечебным зельем, достал из своего ящика кое‑какие съестные припасы, припрятанные на всякий случай, и они расположились вокруг огня.

— Сижу, как дурак, на одном месте. Если бы не эти проклятые разбойники, меня бы здесь не было, — прожевав кусок разогретого над угольями мяса, ответил охотник. Раскрывать все карты перед едва знакомым парнем он не собирался.

— Разбойники? Это те самые, что, по твоим словам, шныряют по всей округе? Откуда они взялись?

— Ты что, проспал последние несколько недель? — усмехнулся Кавалорн.

— Ну, э‑э… — неопределённо протянул Безымянный.

— Я говорю обо всём этом сброде из исправительной колонии. После падения Барьера над Рудниковой долиной эти мерзавцы чувствуют себя здесь как дома, грабят и убивают всех, кого могут. — Охотник вздохнул и потёр затылок, всё ещё пульсировавший тупой болью. — Думаю, мне повезло, что они меня не прикончили. Я отвлёкся буквально на миг — и меня уже оглушили ударом сзади. Врезали дубинкой по голове. Представляешь? Даже не знаю, как теперь получить свои вещи обратно…

— Выходит, тебя ограбили?

— Да! — с яростью отозвался Кавалорн. — Они вырубили меня и бросили на завтрак гоблинам! И забрали очень важные для меня вещи. Письмо и все деньги. Мне просто необходимо вернуть их. Но без компаньона, который мог бы меня прикрыть, я не вернусь туда. Эти трусливые твари… — прервав себя на полуслове, охотник безнадёжно махнул рукой и вновь вгрызся в жёсткое мясо.

— Могу я помочь тебе с разбойниками?

Кавалорн прекратил жевать и оценивающе посмотрел на собеседника. Выглядел тот порядком истощённым, но охотник помнил рассказы знакомых о том, что именно этот парень сумел расправиться с королевой ползунов в Старой шахте, а потом перебил заправлявших в колонии рудных баронов и половину их стражников.

— Возможно… — торопливо проглотив мясо, протянул Кавалорн. — Но ты выглядишь таким тощим… Ты наверняка не держал меча несколько недель. А впрочем… У меня нет выбора, так что я принимаю твоё предложение. У меня мало времени, — решившись, кивнул охотник. — Так, слушай. Вниз по этой дороге располагается одна из тех грязных дыр, где прячутся разбойники. Именно те ребята, что там засели, меня и ограбили. Скажи, когда будешь готов, и мы накрутим им хвосты.

— Хорошо. Но мне бы не помешало что‑нибудь получше этой палки, — указал Безымянный на лежавшую у его ног дубину.

— Эти свиньи не оставили мне почти ничего, — с досадой проворчал Кавалорн. — Я могу дать тебе волчий нож. Этого пока хватит?

Он достал из‑за пояса оружие и рукоятью вперёд протянул Безымянному.

— Ты называешь это ножом? — засмеялся тот, рассматривая грубо выкованный клинок. Но тут же вернул на подвижное лицо серьёзное выражение: — А что по поводу лечения?

— У меня ещё остались два лечебных зелья. Нужны?

— Конечно. Давай сюда, — обрадовался Безымянный и спрятал в висевшую на боку сумку склянки с лекарством.

После этого он поднялся, повёл тощими плечами и, глядя на Кавалорна сверху вниз, решительно произнёс:

— Пойдём, разберёмся с этими ребятами!

— Конечно. Следи, чтобы ко мне не подходили сзади, ладно? — вскочил Кавалорн. — Теперь их ждёт неприятный сюрприз.

И, переглянувшись, они направились по каменистой тропе в сторону города.