Новогодние рассказы

Новогодние рассказы

Новогодние рассказы

Сергей Котов

Друг

Меня зовут Ричард, и сегодня мне исполняется десять лет. Хотя Ричардом меня зовет только папа. Ребята в школе, сестра и мама зовут меня Рикки. Кто-то скажет: что за радость, когда день рождения приходится на Зимнепраздник? Это что же получается, подарки и сладкий стол только раз в году полагаются. Но мне все равно так нравится. Вот выходишь на улицу – и все радостные, с покупками в праздничных упаковках бегают, улыбаются друг другу. Кругом украшено все красиво, в городе елки и гирлянды сверкают.

Хотя подарок родители мне действительно дарят только раз в году. Зато стараются купить что-то стоящее: посолиднее, и подороже. Вот, в прошлом году купили голо-имплант последней модели, с атомарной точностью. Такие используют даже профессиональные художники и фантазеры. В школе был фурор: каждый норовил попросить попробовать. Еще пару месяцев я ходил крутышом, пока другому мальчишке родители не выдали разрешение пользоваться домашним флипом до школы.

Хотя, по правде говоря, не очень-то мне и нужен был это голо-имплант. Я давно родителей прошу кое-чего другого, гораздо более ценного.

Я очень хочу собаку. Настоящую, не робота. Живую. Чтобы вместе гулять можно было, а потом пёс ждал бы меня после школы. Чтобы палку приносил, и я его водил потом на специальную площадку, где собак учат. Я узнавал – у нас в городе есть такая.

Пока мы жили в Москве, какой-то шанс на собаку еще оставался. Но три года назад папу перевели на Грантиду. Он у меня военный, и мы все понимали, что рано или поздно переезжать придется. Как мама говорит, военная жизнь – кочевая. Но чтобы попасть на планету, где первая колония была основана всего-то двадцать лет назад, это надо быть не очень везучим, как мама считает. Правда, папа уверен, что «это хорошо для будущей карьеры», и после года службы на Граниде ему «светит перевод на станцию Новый Вавилон». Эх… конечно же, как все мальчишки, я мечтаю хоть раз побывать на Новом Вавилоне – станции, построенной прямо в межзвездном пространстве, размером с земную луну, с искусственной гравитацией, и кучей разных чудес.

Но пока мы торчим на Граниде. Спасибо хоть не на периферийных аван-постах, а в самой что ни на есть столице – Стоун-сити.

По мне так тут вполне нормально. И климат на Москву похож. Даже получше, наверное: зимой выпадает много пушистого, белого, теплого на вид снега. Он тут чистый и серебристый, совсем как мех пумогризли – местных крупных хищников, которых полно в здешних лесах, на сопках. Кстати, поэтому занятия по физкультуре никогда не проводятся на природе. Максимум – это на огороженной электрозабором территории школьного стадиона, расположенного у самой границе города. Хотя, скажу по секрету, папа на лыжах в горы ходил. Но то папа, у него служебный станнер есть, а с ним никакие пумогризли не страшны.

Сегодня я спустился на завтрак пораньше. Если честно, я продолжал надеяться, что родители смогли достать собаку, и выправить все необходимые разрешения. Хотя подарки положено дарить в полночь – но ведь все это время им собаку придется где-то прятать. Вот я и спускался тихонько по лестнице, стараясь не шуметь: а вдруг услышу, как щенок дышит где-нибудь в подвале? Или скребется тихонько в переноске, требуя, чтобы его выпустили поскорее?

Но ничего такого я не заметил.

- О, Рикки! – сказала мама, когда меня заметила. – Уже проснулся? Отлично! Поедешь с нами встречать тётю Полю?

- Она все-таки прилетает?.. – я грустно поплелся к столу.

- Да, представляешь? – радостно ответила мама, наливая мне апельсиновый сок, - только что позвонила с орбиты. Их челнок пропустили раньше графика, и они смогли нагнать отставание. Посадка через два часа. Так ты поедешь с нами? Или останешься с сестрой, готовить дом?

- Поеду, конечно, - ответил я, заливая хлопья молоком, - папа нас там встретит?

- Нет, он уже на подлёте, - улыбнулась мама, - их отпустили пораньше.

Домашний флип у нас что надо: вместительный и дальнобойный. Военным вообще всегда доставались самые хорошие модели. Это чтобы на случай мобилизации как можно раньше на службу явиться. Поэтому до космопорта мы добрались всего-то минут за тридцать.

Космопорт в Стоун-сити, конечно, не чета московским: две жалкие причальные мачты, да терминал с пятью телетрапами. Хотя летом я все равно сюда сбегал с занятий, когда настроение было. На корабли смотреть. Отсюда раз в неделю был даже прямой рейс до самого «Нового Вавилона»! Мне нравилось представлять, как мы однажды тоже сядем в сверкающий белизной новенький шаттл, который поднимет нас до «Мечты» - корабля, который ходил до станции. Я наблюдал, как шаттл заходил на посадку, стыковался с мачтой, а потом по телетрапу шли люди. После формальностей, они разбредались по перрону, и садились в местные флипы. С ума ведь сойти: меньше суток назад кто-то из них был там, и видел все эти сумасшедшие чудеса!

Но сегодня шаттл с «Мечты» уже стартовал. А земной корабль не был таким большим и роскошным, и шаттлы были у него попроще. Все равно интересно, конечно – но мы на таких и сами летали.

Тётя поля была толстой и доброй. Как-то папа с мамой поспорили, почему мамина сестра не хочет привести себя в нормальные «физические кондиции», на что мама твердо сказала, что «это её сознательный выбор», и «она бы никогда не стала лучшим поваром столицы, если бы думала о такой мелочи, как внешний вид».

Мне нравилось, как от нее пахло: каким-то уютом, домашними пирожками и корицей. Тётя поля была не слишком на маму похожа, если не считать улыбки.

Вот и сейчас, на выходе из таможни, она нам широко, по-маминому, улыбалась.

- Ох, дорогая, ты не представляешь, это был такой стресс! – ее голос, несмотря на тревожные интонации, звучал тепло и уверенно, - нас чуть не задержали: какой-то транспорт сообщил, что в секторе видели корабль Пожирателей. Представляешь?

Я заметил, что папа нахмурился, когда заговорили о Пожирателях.

- Серёж, у вас что-то слышно об этом? – тревожно спросила мама.

- Паникёры, - коротко бросил папа, подхватывая объемистый чемодан тёти Поли, - наши станции ничего такого не фиксировали.

- Но, говорят, на прошлой неделе Пожиратели уничтожили целую планету Наби! – продолжала тётя Поля, не замечая папиного недовольства, - а это совсем рядом с нашим сектором!

- Космос – вообще опасное место, - заметил папа, - но у нас для этого тут и стоит целый гарнизон, и республиканский крейсер на орбите. Думаю, беспокоится не стоит. Если вдруг появится опасность – мы успеем эвакуировать гражданских. Благо резервных транспортов на орбите достаточно.

- Ну… раз ты так говоришь… - тётя Поля покачала головой, потом снова улыбнулась, и, наконец, затараторила в своей обычной весёлой манере: - ой, Наташка, ты не представляешь, что за цирк у нас был с новым меню к Зимепразднику!..

До дома мы добрались так же быстро. Тётя Поля скрылась в гостевой комнате, и снова вышла через полчаса, одетая в огненно-красное платье такого оттенка, что мне показалось в доме сейчас начнется пожар.

- Рикки! – позвала она, пряча руки за спиной, - а у кого сегодня самый большой праздник?

- У меня, - улыбнулся я, и подошел к тете.

- Думала, что я забыла, да? Признавайся! Только честно! – сказала она, смеясь, и достала из-за спины огромный сверток, завернутый в красную бумагу.

- Нет, не думал! – я покачал головой.

- На, - она протянула сверток, - это тебе. Разворачивай скорее!

Я едва успел взять сверток, как подошла мама.

- Дорогая, у нас принято детям дарить подарки в полночь, - я слышал, как она прошептала на ухо тёте, - Лена может обидеться – у нее только один подарок, на новый год.

- Во-первых, у меня есть подарки для всех! – громко ответила тётя Поля, - а во-вторых, у Леночки день рождения только через три месяца! Так что не на что обижаться! Верно, Рикки?

- Верно! – кивнул я, и бросился разворачивать подарок, - ух ты!

Я даже забыл, как дышать. Тётя притащила настоящий гравитационный скутер! Крутецкая штука, на ней можно летать на высоте до двух метров, а у этой модели радиус действия до ста километров! И еще багажник!

- Поля, ну это правда слишком… - прошептала мама.

- Он попросил! – отрезала тётя, - я узнавала, он сертифицирован для детей с десяти лет. А ему как раз исполняется десять!

- Спасибо, спасибо, спасибо! – закричал я, и кинулся обнимать тётю. Это было непросто: руки у меня были слишком короткие. Ну, ничего. Через год подросту – и буду обниматься еще сильнее.

Мама обреченно вздохнула, и вернулась на кухню, заниматься праздничным столом.

Я едва успел распаковать скутер, и сделать пробный круг по прихожей в доме, как тётя Поля снова появилась внизу. Она была явно расстроена.

- Наташа! Наташа, ты тут? – она позвала маму, - представляешь, я, похоже, забыла бумажник на границе. По-моему, он так и остался на стойке после сканирования. Это что же теперь делать-то? – она горестно вздохнула.

Мама вышла из кухни, подошла к сестре, и успокаивающе погладила ее по спине.

- Ну, не переживай, - сказала она, - у нас отличное бюро находок в космопорту. И воров не бывает, это один из плюсов жизни в нашем захолустье! Серёжа! – она позвала папу, который тут же вышел из кабинета, - можешь позвонить в космопорт? Поля бумажник потеряла!

- Да, без проблем, - ответил папа, и снова скрылся в кабинете.

Через несколько минут он вышел в гостиную, улыбаясь.

- Бумажник в бюро находок, в космопорту, - сказал он, - но нужно спешить – через час они закрываются. И на целых три дня, до окончания праздников. Я поехать не могу, у нас проверка мобразвертки, я должен находиться у терминала.

- Я тоже! – тут же сказала мама, - у меня пирог сгорит!

- Может, Лену послать? – предложил папа.

- Она еще у подруги, я отпустила. Появиться ближе к полуночи, - мама развела руками.

- Что ж, - улыбнулась тётя, - придется мне. Объясните, как местными флипами пользоваться?

- Об этом не может быть и речи! – Отрезал папа, - Рикки достаточно большой. Я дам ему права на флип.

- Но он же ребенок ещё! – тётя всплеснула руками, - как можно?

- У нас продвинутая система безопасности на транспорте, - ответил папа, - дети начиная с первого класса могут пользоваться флипами, чтобы добираться до школы. И потом, мы постоянно будем на связи. Если он достаточно большой для этого, - папа указал на гравискутер, - то с одной поездкой на флипе он точно справиться.

- Я справлюсь! – подтвердил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, по-взрослому.

И я действительно справился. Если работник бюро находок и удивился, увидев меня, то не подал виду. Созвонившись с тётей Полей, он получил необходимые подтверждения, и передал мне бумажник.

Снаружи шел снег: густыми, мягкими хлопьями. Я даже задержался перед площадкой для флипов, чтобы сказать снеговой шарик. Можно было бы слепить полноценного снеговика, но где взять морковку и прутики? Размышляя об этом, я обратил внимание на тонкий писк, который донесся откуда-то со стороны невысокого металлического забора, которым была огорожена флип-площадка. Я замер, прислушиваясь. И точно: тоненький писк. Как будто плачет кто-то.

Я осторожно пошел на звук. Заглянул под забор. И не поверил своим глазам! Прямо на снегу сидел настоящий щенок! Коричневый с подпалинами, он смотрел на меня своими огромными влажными глазами и, казалось, кричал: «Помоги!»

Ни секунды не задумываясь, я нагнулся, чтобы подобрать трясущегося бедолагу. Я едва успел расстегнуть парку, чтобы спрятать щенка за пазухой, как сзади загудел садящийся флип, и замигали желтые огоньки.

Это был аппарат коммунальных служб, с желтым крестом на борту. Такие обычно приезжали, когда на улицах появлялись случайно забредшие в город животные. Их отлавливали, тестировали на болезни, делали необходимые прививки, и отпускали за городом. Так говорила мама. Правда, мальчишки в школе сомневались, что все так и происходит. Кто-то говорил, что животных на самом деле убивают, и сжигают на электростанции, вместе с мусором.

Как бы то ни было, у меня сердце упало, когда я их увидел.

- Привет, малец! – сказал один из коммунальщиков; у него в руках была палка с петлей на конце, - говорят, где-то тут бродил бесхозный щенок? Тебе он не попадался? Нам надо его обязательно найти, а то он погибнет, в такой-то снегопад! – коммунальщик фальшиво улыбнулся щербатым ртом.

Я не поверил ни единому его слову. Что-то в его лице было такое, насквозь фальшивое.

- Он не бесхозный, - покачал головой я, - он – наш!

- Ваш? – удивился коммунальщик, - но постой… как он тут оказался?

Не обращая на него внимание, я отвернулся, и направился к нашему флипу.

- Подожди! Мальчик! – кричал мне вслед коммунальщик, - ты уверен, что это ваша собака? Он может быть опасен!

Я прижимал к себе теплое трясущееся тельце. Щенок все еще жалобно поскуливал, но у меня за пазухой ему было явно лучше, чем на морозе на улице. Поэтому когда я услышал за спиной шаги, я просто побежал.

Бежал я достаточно быстро, чтобы захлопнуть дверь флипа прямо перед носом коммунальщика.

По дороге домой щенок задремал. И это было очень здорово: иначе мне бы вряд ли удалось пронести его в свою комнату незамеченным.

Тётя была счастлива получить обратно свой бумажник. Какое все-таки счастье, что она добралась до нас вовремя! С ней у меня есть какой-то шанс убедить родителей оставить щенка у нас.

А что делать, если они совсем не согласятся? Так хоть тётю можно попросить о нем позаботиться, чтобы его коммунальщикам не отдали… или, может, сбежать с тётей обратно на Землю? Там точно никто не запрещает мальчишкам собак воспитывать!

А, ладно! Что-нибудь придумаю. Сейчас главное щенка накормить, и воды дать. Он же голодный, небось…

Мама заметила, как я выбираю в холодильнике куски колбасы вареного мяса. Пришлось соврать, что очень захотелось перекусить, а до новогоднего стола еще целых три часа!

После этого мама мне налила борщ, и заставила съесть полную тарелку. Но, к счастью, несколько кусков колбасы и мяса мне все-же удалось спрятать в кармане толстовки.

Щенок оказался очень голодным, и набросился на угощение так, как будто не ел неделю. А, расправившись с последним куском, благодарно лизнул мне руку.

Я переоделся, попросил щенка сидеть как можно тише, и вышел, чтобы спуститься к новогоднему столу.

Как же все-таки уговорить родителей? И еще одна проблема: как его назвать? Имя – это ведь очень важно! Парень (я уже понял, что щенок – именно мальчик) был породы доберман. Серьезная такая порода, боевая. На нее разрешения специальные нужны. Значит, имя тоже нужно серьезное. Шарик или Бобик точно не сгодится.

Размышляя так, я спустился, и занял свое место за столом.

Родители включили голо; там шла какая-то очередная шумная и бестолковая новогодняя глупость для взрослых. Лена, моя сестра, тоже была на месте. Больше того – она пришла с подругой Катькой, которую родители отпустили встречать новый год у нас.

Так мы и сидели, скучая, за столом. Родители шумно говорили о чем-то своем, а я приглядывался к столу, думая как бы ловчее спрятать что-нибудь щенку на завтрак. И продолжал размышлять над именем. Это оказалось совсем не просто.

Странно, конечно – я всю жизнь хотел собаку, но до сих пор не придумал, как бы ее можно было бы назвать.

И вот, до полуночи по местному времени осталось всего лишь пять минут. По голо включили выступление президента Земной федерации. В записи, конечно – но все равно это выглядело торжественно и волнительно. Наступал Новый год, в котором мне будет десять лет. Впервые двойная цифра. Интересно, что это значит – быть настолько взрослым? Что-то ведь должно измениться. То, как я думаю, как ощущаю себя.

Говорят, в Смутных колониях, во время войны десятилетние мальчишки даже настоящими военными подразделениями командовали. Интересно, я бы смог бы так?

Мои размышления были прерваны целым каскадом событий.

Во-первых, наверху удивительно громко для такого маленького создания залаял и заскулил щенок. Мама удивленно округлила глаза. Папа нахмурился. Тётя Поля расплылась в широкой улыбке. Ленка хмыкнула, и задрала нос.

Во-вторых, выступление президента прервало. По экрану пошли косые полосы, потом завыла сирена. Побежал текст какого-то предупреждения, который сменился изображением местной студии. Диктор новостей – голографический искин Василий – был явно взволнован.

«Внимание! Жители Стоун-Сити и планеты Гранида! Объявлена всеобщая эвакуация! На границе системы замечен стремительно приближающийся к нашей планете корабль Пожирателей!» - говорил он.

- Вот тебе и нет опасности… - прошептала мама.

Папа выскочил из-за стола, и побежал к рабочему кабинету, где у него был установлен мобилизационный терминал.

- Быстро! Хватаем вещи первой необходимости, еду на двое суток, и во двор! – Скомандовал он через минуту, - за семьями пришлют транспорт.

- Пап, можно я Босса оставлю? – наверно, от стресса имя придумалось само. Не мог же я в такой момент говорить о каком-то непонятном щенке? – он маленький совсем. И породистый.

Папа посмотрел на меня стеклянным взглядом, и ничего не сказал. Я посчитал, что в сложившейся ситуации это – разрешение. И кинулся наверх.

Когда я спустился, и вышел во двор, все стояли, опустив руки, и глядели в небо. Там, высоко над нами, зависла зловещая черная тень.

- Так быстро, - прошептал папа, - никто не мог предсказать, что они умеют так быстро…

Мама была очень бледной, по ее щекам катились слезы.

Тётя смотрела на меня с такой нежностью и печалью, что у меня защемило сердце.

- Рикки… - сказала она, - мальчик мой, будь храбрым.

С тенью что-то происходило. От нее отделилась какая-то синяя точка, и стремительно понеслась вниз, прямо на нас.

Я зажмурился.

В тот момент я решил, что это и есть бомба, которая взрывает целые миры. Я приготовился, что сейчас нас разорвет на кусочки, и покрепче прижал Босса. «Тебя зовут Босс, - шептал я, - слышишь? Ты Босс. Ты не безымянный щенок!»

Но секунда проходила за секундой, и ничего не происходило.

Тогда я открыл глаза.

Прямо передо мной стояла огромная фигура, в черном блестящем скафандре.

Мама упала в обморок, папа кинулся к ней, и, кажется, собирался начать делать искусственное дыхание. Ленка визжала, Катька пыталась ее успокоить. Тётя завороженно смотрела на фигуру пришельца. Его челнок – светящийся синий овал – застыл прямо на нашей заснеженной лужайке.

Пришелец просто смотрел на меня; я чувствовал ее изучающий взгляд, и старался спрятать Босса поглубже за пазухой.

- Вы выдержали испытание, - вдруг раздался металлический голос; говорил пришелец – он вытянул правую руку, и указал на меня, - вы заслужили право быть и называться живыми, - продолжал он.

Пришелец подошел ко мне, и потянулся к Боссу. У него в руке был какой-то предмет, напоминающий подвеску или кулон. Я отстранился, загораживая щенка.

- Не бойся, - снова сказал пришелец металлическим голосом, - ты правильно распорядился нашим подарком. А это – поможет вам дружить.

В этот момент до этого смирно сидевший Босс вдруг заерзал, и высунул наружу мордочку. Пришелец надел ему кулон на шею, тот сразу подтянулся до нужного размера. Теперь у босса на груди было что-то вроде украшения.

В этот момент Босс тявкнул.

«Спасибо!» - раздалось из кулона.

- Ух ты! – сказал я, - это что, вроде как переводчик?

Но темная фигура пришельца уже повернулась ко мне спиной, и направлялась к своему челноку.

Босс снова тявкнул.

«Давай дружить!» - раздалось из кулона.

- Давай! – серьезно ответил я, - ты теперь мой друг навсегда.

Я этого не замечал, но тётя потом рассказывала, что в этот момент у меня по щекам текли слезы.

Лётчик

- Не плач, - сказал Питер, обнимая брата, - я никогда не продам твои слёзы, ты же знаешь. Это слишком опасно.

Маленький дракон опустил голову на холодный пол пещеры и прикрыл глаза когтистой лапой. Но плакать он действительно перестал.

Питер аккуратно собрал драгоценные камни, в которые превратились слёзы брата, и спрятал их в специальный мешочек, который хранился в самой дальней, тайной части их временного жилища. Он вдохнул, в очередной раз вспомнив, что они провели в этой «временной» пещере долгих четыре года.

- Ну же, - сказал он, - давай лучше прогуляемся, а? Сегодня ночь будет беззвёздной.

Дракон опустил лапу и заинтересованно приоткрыл один глаз.

- Да, я серьёзно, - уверил его Питер, - надо подождать всего пару часов до заката.

Дракон со вдохом поднялся и отряхнулся на собачий манер. Питер покачал головой, но ничего не сказал. Пускай уж лучше Хейчжулун ведёт себя неприлично, чем плачет. Да и кому тут за ними наблюдать? Перед кем блюсти этикет? Разве что перед этими древними стенами, которые видели Раскол Древних и рождение первых драконьих семейств.

Оставшееся до заката время Хейчжулун провёл у поворота пещеры, который вёл к выходу, наблюдая, как кроваво-красный луч нехотя ползёт по противоположной стене. Его хвост нетерпеливо подрагивал.

Питер в очередной раз поборол соблазн порадовать брата заранее приготовленным подарком прямо сейчас. Это была слишком важная традиция, чтобы ей пренебречь. Один из немногих осколков былого домашнего благополучия, когда у них были настоящие папа и мама. В Зимнепраздник подарки можно дарить только после заката. Иначе Добрый Дух не будет благоволить нарушителю целый год.

Наконец, рубиновая полоска на камне погасла. Снаружи повеяло холодом. Чтобы удостовериться, что солнце зашло, а ночь действительно беззвёздная, Питер на секунду вышел из пещеры. Тщательно оглядел обрывистый берег, вслушался в шипение холодного прибоя.

Как и у всех драконорожденых, его зрение было гораздо острее обычного, человеческого. И, хоть они с братом были зачаты в разных фазах родителей, при достижении совершеннолетия оба должны были овладеть и человеческим, и драконьим воплощением. Но, когда драконоборцы истребили их общину, стало некому проводить ритуал. Хранители древнего знания погибли, и два брата были обречены всю оставшуюся жизнь провести в тех фазах, в которых родились.

Снаружи было чисто: ни следа человеческого присутствия. Только вдали, за узким проливом, горели огни ближайшего города: перед праздником муниципалитет раскошелился на иллюминацию, и теперь многочисленные элементали света переливались и сияли, по-праздничному освещая центральную площадь и главные городские достопримечательности.

Где-то там, среди этого половодья огней, собирались знакомые Питера по вечерней школе и работе в доках; его тоже звали, конечно. Кто-то даже обижался, что он каждый год куда-то исчезает на время самого главного праздника.

Питер закрыл глаза. Попытался вспомнить, как это было – дома. Когда пахнет вкусной едой, а у кровати ждут подарки. Где-то глубоко в сердце шевельнулся отголосок того времени, наполнив его теплотой и смыслом.

Перед тем, как вернуться в пещеру, Питер заглянул в небольшую нишу, где нехитрым колдовством удерживал ледник. Достал тушу большой индейки и украсил её заранее припасёнными лепестками сушёных лилий.

Хейчжулун так обрадовался угощению, что чуть не спалил спальный топчан Питера. Впрочем, обошлось: тот вовремя отвёл огонь, используя врождённую магию.

Они летели у самой кромки облаков, над городом. Питер чувствовал, как бьётся сердце брата, разгоряченное полётом и эмоциями. Сегодня они позволили себе риск. Потому что хотя бы раз в год Хэйчжулун должен был воочию убедиться: внешний мир всё ещё существует. А, значит, имеет смысл терпеть, чтобы выжить. И однажды возродить их племя.

Разыгравшись, молодой дракон резко набрал высоту и, не рассчитав траекторию, влетел прямо в густое облако. Тут было прохладно. Кончики крыльев тут же покрылись мелкими кристалликами льда.

- Полетели домой. Греться, - произнёс Питер тихо, не сомневаясь, впрочем, что брат его слышит.

Хэйчжулун вздохнул. Потом чуть поджал крылья, направившись вниз. Встречный ветер упруго ударил Питера в лицо, он зажмурился на миг. А когда открыл глаза – решил, что они пропустили время, и в городе уже запустили фейерверки, так ярко было там, внизу. Он съёжился, ожидая ближайших взрывов. Но секунда проходила за секундой, а их всё не было. Только крылья с лёгким гулом рассекали воздух.

Питер открыл глаза.

- Где это мы? – недоумённо спросил он, разглядывая диковинные сияющие стеклянные башни внизу.

Хейчжулун не ответил, пребывая в растерянности; он расправил крылья, и кружил над странными замками, держась на восходящих потоках воздуха.

Башни были огромными. Кажется, даже замок короля был заметно ниже. И светились не только они: внизу, насколько хватало взгляда, огнями был залит весь огромный город. Даже улицы освещались яркими элементалями, установленными на специальных мачтах.

- Что это за богатая страна? – снова спросил Питер, не ожидая ответа, - как мы тут оказались?

Хейчжулун начал снижаться. Питер разглядел, что сияющие башни стояли на берегу замерзшей реки, через которую был переброшен огромный мост, по которому сплошным потоком бежали странные экипажи, украшенные красными фонарями сзади.

Питер попытался использовать простейшее заклятие ориентирования и, к его удивлению, оно не сработало. После этого он попробовал вызвать огонь. То, что всегда давалось ему легко – это ведь его стихия.

Поначалу не вышло даже искорки. Однако потом, постепенно наращивая усилия, он добился появления крохотного, едва заметного язычка пламени на своей ладони, которое тут же погасил набежавший порыв ветра.

Питер замер, пытаясь осознать происходящее. Той силы, которую он использовал, хватило бы чтобы создать гудящий огненный столб высотой с крупную скалу.

В месте, где они оказались, почти совсем не было магии!

- Хэйчжулун, садимся, быстро, - скомандовал Питер, - похоже, мы в одном из Костных Миров. Драконы тут не могут держаться в воздухе долго!

Хейчжулун затрясся всем телом, выслушав слова брата, но подчинился.

К счастью, в середине реки ярких огней не было. И Питер, сотворив простейшее заклятье отвода глаз, залил его всеми силами, которые только чувствовал в себе.

Наконец, они приземлились на лёд и укрылись возле набережной, под огромным мостом. К счастью, там было безлюдно.

- Я пойду осмотрюсь, - сказал Питер, обращаясь к брату, - ты постарайся замаскироваться, хорошо? И ни в коем случае, ни за что не выходи!

В этом мире, чтобы перейти оживлённую дорогу, существовали специальные мачты с цветными элементалями света, которые поочерёдно перемигивались, открывая дорогу то повозкам, то людям. «Хотя какие тут могут быть элементали? – спросил себя Питер, разглядывая такую мачту, - магии почти нет… но горит так ярко! Даже ярче огня! Что это это такое?»

Задумавшись, он чуть не пропустил свою очередь.

Народу на улицах было много, и все очень странно одеты – в какие-то пухлые и разноцветные тканевые мешки, даже отдалённо не напоминавшие овчину. Впрочем, изредка попадались шубы. Должно быть, тут они были очень дорогими – женщина в мехах, которую он встретил, глянула так высокомерно и презрительно, что он сразу опознал аристократку.

На него изредка косились, и Питер, критически оценив свой внешний вид: бушлат из овчины и меховые сапоги, старался держаться в тени. Хотя это было сложно. Очень уж много света было кругом: сверкающие замки с прозрачными стенами вздымались до самых облаков и, кажется, даже выше.

Народ здесь совсем не стоял на месте. Все куда-то спешили по своим делам и Питер совершенно не имел возможности обратиться к кому-либо, чтобы расспросить об этом месте.

Наконец, после долгих блужданий между башнями, лавками со всякой едой и непонятной всячиной, он заметил на скамейке какого-то мальчишку, примерно его возраста. Тот сидел, обхватив руками колени, весь какой-то нахохленный и расстроенный, что ли. Странно. Все остальные хоть и спешили – но точно были в праздничном настроении, Питер это точно чувствовал.

Приблизившись к парню, Питер ощутил кое-что ещё. Отчётливый магический след, от него исходящий. Парень был очень мощным волшебником, раз его сила чувствовалась даже в этом Костном Мире. Значит, надо бы с ним поосторожнее…

- Привет, - сказал Питер; его губы произнесли это слово на языке, которого он до сегодняшнего дня не знал. Впрочем, он слышал, при между мировых переходах это обычное дело, мгновенное изучение языков, - меня Питер зовут.

Парень поднял грустные серые глаза и посмотрел на него. Потом улыбнулся.

- Привет, - ответил он, - я Данька.

- Дань-ка? – переспросил Питер, - необычное имя.

- Да брось, самое обычное! – возразил парень, - Дениэл по-вашему. Ты ведь иностранец, да?

- Ага, - согласился Питер, присаживаясь рядом.

- Здорово, что по-русски говоришь. Сюда на практику приехал, да? На каникулы?

- Что-то вроде.

- Ты, наверно, откуда-то из севера, - продолжал Данька, - вон как одет странно… или ты просто думал, что у нас зима такая суровая, что закупился в сувенирной лавке в аэропорту одеждой?

- Где? – переспросил Питер, не уловив значения слова «аэропорт».

- В дьютике, - ответил Данька, - это магазины такие. Родители всегда какую-то ерунду в них покупают. Мы вот когда летом из Египта летели они набрали там всяких подарков для родственников.

- А, ясно, - кивнул Питер, - слушай, Данька… ты ведь местный, да?

- Я? – удивился тот, - что ты! Мы на каникулы в Москву приехали. За границу не получилось – всё эти сертификаты, коды… у мамы истёк и новый сделать не успели. Поэтому вот решили в Москве Новый Год встретить…

- Слушай, а что это за место? – всё-таки решился спросить Питер.

Данька пару раз удивлённо моргнул.

- Москва, - наконец, ответил он, - это деловой центр. И мне тут нравится. Мы поэтому гостиницу именно тут забронировали, хотя это и дорого. Уже успели побывать в ресторане вон в той башне, - мальчишка указал ладонью на один из стеклянных замков, - здорово было!

- Ясно, - кивнул Питер; очевидно, Москва – это город. А это место – что-то вроде торговых палат в порту… странное место!

- Я думал ты специально приехал на небоскрёбы посмотреть, - улыбнулся Данька.

- Небоскрёбы – это вот эти замки? – уточнил Питер.

- А ты смешной!

- Слушай, а где твои родители? Ты же не один приехал да?

- В гостинице остались, - Данька вздохнул, поморщившись; его глаза снова стали грустными и Питер тут же пожалел о своём вопросе, - ругаются.

- Почему?

- Из-за меня. Отчим считает, что мама меня слишком балует. И он прав, наверное, - Данька вздохнул, - он не плохой, на самом деле. Но всё равно меня бесит.

- Отчим? – Питер растерялся.

- Ну да, - Данька вздохнул, - папа погиб, уже пять лет как… я совсем мелкий был.

- Мне очень жаль, - ответил Питер, и в порыве добавил: - у меня тоже родители погибли. И мама и папа.

- О-о-о… - Данька округлил глаза, - значит, тебе ещё хуже… в приёмной семье живешь?

- Зато у меня брат есть, вот!

- Это круто! Вас не разлучили?

- Пусть только попробовали бы!

- Так что с твоими случилось? – Данька заинтересованно наклонил голову.

- Враги убили.

- На войне? Они у тебя оба служили, да? У меня отец тоже военный был. Лётчик. Представляешь?

- Н-не очень… - Питер нахмурился, пытаясь угадать значение странного слова «лётчик». Может, так тут называются маги воздуха, которые умеют летать?

- Да и не важно, - Данька вздохнул.

- Слушай, - неожиданно для себя самого предложил Питер, - а хочешь я тебя с братом познакомлю? Он настоящий, как ты говоришь, «лётчик». В смысле, летать умеет!

- Ого! – мальчишка округлил глаза, - так у тебя старший брат, выходит?

- Не, - Питер помотал головой, - не старший. Пойдём, увидишь!

Данька остолбенел, когда увидел настоящего дракона. Питер же, гордо улыбнувшись, проговорил:

- Его зовут Хэйчжулун. Он по-человечески не говорит. Так что, если что спросить захочешь – лучше через меня.

- Обалдеть… - выдохнул Данька, - он что, настоящий? Это не игрушка, не кукла? Не робот?

- Сам ты кукла! – Питер скрестил руки, готовясь обидеться.

- Извини! Но я не думал, что они на самом деле бывают! Такое же только в фильмах показывают!

Питер не знал, что такое фильмы, но переспрашивать не стал.

- Хочешь, он тебя прокатит? До самых облаков?

Хейчжулун удивлённо посмотрел на брата, но возражать не стал. Данька ему чем-то понравился.

- Спрашиваешь! – широко улыбнулся Данька.

Сидя на крепкой чешуйчатой спине, щурясь от колючего ветра, Данька был по-настоящему счастлив. Он не верил до конца, что это с ним происходит – но это не мешало ему наслаждаться процессом. Наконец, когда после очередного виража дракон начал снижаться, намереваясь вернуться под мост, внизу начали грохотать первые фейерверки.

Дракон дёрнулся и испуганно заметался, чуть не сбросив седока.

Данька удержался, и крикнул изо всех сил, чтобы не заглушил ветер: «Не бойся! Это полночь! Новый год наступил. Ура-а-а-а-а!!!»

От этого крика дракон успокоился, вернулся на траекторию и спланировал под мост.

- Это было нереально круто! – сказал Данья, спрыгивая с драконьей спины, - спасибо тебе, Хэйчжулун! Теперь я точно стану лётчиком! И тебе, Питер, тоже спасибо!

Питер хотел что-то ответить, но вместо этого чужой голос вдруг произнёс:

- У меня будет более интересное для тебя предложение, Данила.

Между ними будто бы из ниоткуда вдруг возник мужик с густой окладистой бородой, в белом тулупе из хорошей овчины.

- Спасибо тебе, Питер, - продолжил говорить мужик, - ты сделал всё, как надо.

- Что – сделал? – переспросил Питер в растерянности.

- Привёл меня к волшебнику, который может изменить наш мир. Я ведь давно понял, кто ты такой. И подарок, который ты преподнёс брату, не просто так отдал тебе за полцены.

Питер и Хэйчжулун переглянулись.

- Проводниковое заклятье, - догадался Питер.

- Оно самое! – мужик ухмыльнулся в бороду, - но очень необычное! В наших широтах путь в Костный Мир могут пробить или мощнейшие маги воды, или драконы. Но этот мальчик… он сиял так ярко, что его было видно даже под слоем других миров. Он очень нужен нам! Пойдем же со мной, Данила. Я научу тебя всему!

Даня отступил на шаг, недоверчиво глядя на незнакомого волшебника.

- О чём ты думаешь? – спросил тот, - мальчик, такая возможность бывает раз в жизни. Ты станешь самым важным человеком в нашем мире, к тебе короли будут ходить на поклон! Я смогу обучить тебя таким вещам, которые изменят к лучшему жизнь миллионов!

- Питер… - тихо сказал Даня, обращаясь к новому другу, - он не врёт? Откуда он? Из волшебной страны?

- Он из моего мира, - ответил Питер, вздохнув и оглядев ещё раз волшебника, - скорее всего, он не врёт. Волшебникам его типа нет необходимости врать. Да я и сам чувствую, что ты очень сильный маг… только ты сам этого не понимаешь, потому что родился в Костном Мире.

- Ясно… - вздохнул Даня, - а… как-нибудь потом к вам прийти можно? Когда я вырасту?

- Я не смогу сделать это предложение дважды, это нарушит все законы равновесия миров. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы оказаться здесь… и, поверь, найти выживших драконов было очень, очень сложно! Я не смогу открыть проход ещё раз – ведь теперь они знают обо мне. Это значит, что проводниковое заклятье не сработает. А знакомых сильных магов воды у меня нет… боюсь, мальчик, решение надо принять сейчас. Моё время в Костном Мире истекает, и мне надо будет вернуться, иначе я лишусь памяти… и этим драконам – тоже.

Даня оглянулся и с тоской посмотрел на сияющие башни. Потом сделал маленький шаг вперёд. Бородатый волшебник улыбнулся, раскрывая руки для объятий, но мальчик вдруг остановился. И отступил назад.

- Я не могу, - тихо сказал он, покачав головой, - извините… не могу и всё.

- Но почему? – удивился бородач.

- Мама у него тут, - вместо Дани ответил Питер, - он о ней волнуется.

- Если бы она знала, что я ему предлагаю – она была бы очень рада! – сказал бородач, - любая мать желала бы такой судьбы своему сыну!

- Но она не знает… - вздохнул Даня, - и не узнает. А, значит, она с ума может сойти, если я просто потеряюсь. Я не могу так. Извините.

Даня глубоко вздохнул. Потом подошёл к Питеру и Хейчжулуну.

- Спасибо вам, ребята. За всё огромное спасибо! Я бы хотел ещё раз увидеться, если вдруг доведётся побывать в наших местах. Постарайтесь меня запомнить, хорошо?

С этими словами Даня отвернулся и пошёл к лестнице, ведущей на набережную.

Бородатый волшебник остался стоять с разведёнными руками и выражением недоумения на лице.

- Я… я не понимаю! – бормотал он, - как же так? Неужели он не понимает, от чего отказался?

- Понимает он всё, - ответил Питер, - просто у него есть что-то более ценное, что он едва не потерял сегодня.

- Жаль… для нашего мира это было бы простое решение… - вздохнул волшебник.

- Иногда просто – не значит хорошо, - возразил Питер.

- Для тебя, мальчик, не уверен, что это так… - волшебник посмотрел на него пронзительными серыми глазами, - тебе суждено быть частью более сложной дороги, на которой тебя поджидает гибель… ты полюбишь королеву, и будешь с ней вместе. Но многое зависит от чистоты твоих помыслов…

- Я не доверяю пророчествам, - усмехнулся Питер.

- А это не пророчество. Это план, - ответил волшебник.

Люди на улице кричали и веселились, угощая друг друга шампанским. И среди праздничной толпы на набережной металась растрёпанная женщина в распахнутом красном пальто. На её лице застыл ужас.

Прохожие шарахались от неё, не желая в такой момент вникать в чужие проблемы и горе.

И вот, в какой-то момент, она увидел знакомую куртку. Метнулась в ту сторону, ещё не смея надеяться. И через несколько секунд чуть не задушила сына в объятиях, дав волю слезам.

- Даня… - сквозь всхлипы пробормотала она, - как же ты напугал… не делай так больше. Никогда. Пожалуйста!

- Не буду, мам, - ответил Данька, - сегодня столько всего произошло! И я теперь точно знаю, что у меня получится.

- Что получится? – чуть встревоженно спросила мама, не разжимая объятий.

- Стать лётчиком. Как папа.

Кристалл

Бабушка с дедушкой давно переехали в деревню. И, надо сказать, очень хорошо обустроились: у них хватило денег, чтобы отгрохать настоящую усадьбу с главным домом, баней, и парой гостевых домишек.

Дедушка даже хотел купить вертолёт, но после небольшого происшествия на курсах, бабушка ему категорически запретила. Поэтому встречали они нас на своём внедорожнике.

Честно говоря, я всё равно предпочёл бы встретить новый год в Москве. Тут кучу всего интересного устраивают на праздники: огромный каток на ВДНХ, тюбинг в парке «Патриот», гуляния, уличные вкусности и представления.

Мне нравилось всё это.

Но вот уже несколько лет, как мы встречаем Новый год несколько раз: по Челябинскому времени и по Московскому.

Потому что «усадьба» бабушки с дедушкой находится в Челябинской области, недалеко от деревни с забавным названием Берлин.

Странно, что кто-то называл так деревни ещё в Советском Союзе, после Великой Отечественной, когда немцы принесли много зла на нашу землю. Но факт остаётся фактом: называли. Может, как раз, чтобы отвадить зло.

У дедушки, по правде, тоже было чем заняться. Лошади. Снегоходы. Баня с бассейном. Всё это тоже очень здорово, вот только главного не хватало: народа, ощущения весёлой толпы. Вот по этому всему я скучал.

- Лёша, - позвала меня мама, когда мы уже подъезжали к дому дедушки, - у тебя в этот раз будет отдельная комната. Справишься?

- В гостевом доме? – загорелся я.

- Если захочешь, - мама загадочно пожала печами.

- Хочу! Конечно! Деда, правда, да? Правда? – спросил я дедушку, который вёл машину.

- Правда, - он кинул головой, - одиннадцать лет. Ты достаточно взрослый, чтобы не набедокурить.

- Спасибо! Спасибо!

- Там телевизор и приставка, - добавил дедушка, - но, надеюсь, это не значит, что ты проведёшь там все выходные.

- Не проведу! Ещё снегоходы, ты обещал поход на озеро! Но всё равно очень круто!

В зеркале заднего вида я видел, как дедушка улыбнулся в седые усы.

Новогоднее застолье я считал повинностью, которую просто нужно выдержать. Неизбежным злом. Да, там было много вкусностей – но ведь наедаешься в первые полчаса. А потом просто сидишь и слушаешь бесконечные разговоры взрослых, то и дело прерываемые громким смехом. Или смотришь старые фильмы, которые обязательно будут идти на большой панели в гостиной.

Но всё тягомотное рано или поздно заканчивается.

Ленка, моя сестра, первая заметила, что на экране появилось изображение Красной площади.

Первый новый год, по местному времени. После этого дети традиционно уходили спать. Насчёт «спать» сегодня я не был уверен – но очень ждал свободы в отдельной комнате. Интересно, что за игры будут на приставке? Дедушка всегда очень обстоятельный, он не мог поставить пустую игрушку. Значит, приготовил что-то особенное.

Вот и обращение Президента. Его и гимн мы встретили стоя, загадывая желания с традиционным бокалом детского шампанского.

Куранты отзвенели. Потом экран почему-то стал синим. Я нахмурился – ещё не хватало потерять интернет в новогоднюю ночь. Посмотрел на Ленку.

Она замерла с широко открытыми глазами, вытянув перед собой пустой бокал. Я проследил направление её взгляда.

Напротив нас стояли дедушка с бабушкой. Поначалу мне показалось, что они просто не двигаются, видимо, решив нас разыграть. А потом я пригляделся и понял, что их лица стремительно теряют цвет. Потом сквозь них проступила картина, висящая на стене. И, наконец, они стали полностью прозрачными.

- Ч-что это?.. – выдохнула Ленка. Я слышал, что в её голосе появляется паника.

Она хоть и старше меня на два года, но та ещё трусиха.

- Спокойно, - сказал я, - разберёмся.

Я повернулся и посмотрел на маму. Она тоже замерла, медленно превращаясь в прозрачную статую. Это было жутко, у меня сердце сжалось и сильно захотелось плакать. Но я смог сдержаться. При сестре нельзя было. Если она испугается – может глупостей наделать.

В это время снаружи послышался какой-то шум. Вроде как самолёт летел низко. Мы переглянулись.

- Быстро, на улицу! – крикнул я, и бросился в прихожую, где висела тёплая одежка и обувь.

В первый момент мне показалось, что нечто огненное несётся прямо на наш дом.

Я решил, что нам конец. Зажмурился. Потом решил, что ещё успею сказать Ленке, что люблю её, хоть она и дура.

Как раз в этот момент она справилась с застёжкой на своём пуховике и тоже вышла наружу.

Неведомая огненная штуковина пролетела над нашими головами, обдав грохотом. В этот момент я разглядел, что она здорово похожа на самолёт.

«Это же орбитальный истребитель!» - догадался я. Видел про такие на рутубе. Новая разработка, многоразовый космоплан, защищающий наше космическое пространство.

За забором загрохотало. Громко – даже уши заложило. Я ожидал, что сейчас увижу огонь от взрыва, поднимающийся в небо, но нет. Грохот стих.

Я тут же сообразил, что это может значить.

- Лёшка, что это… - выдохнула Ленка и всхлипнула.

- Стой здесь, - сказал я, - охраняй родителей. Я сбегаю посмотрю.

- Может, не надо, а? – возразила сестра, - давай МЧС дождёмся! Уверена, они скоро будут!

- Там лётчик. Понимаешь? Он может быть ранен! Наша помощь может его спасти!

Ленка не нашлась чем возразить, только смешно мотнула руками.

Я метнулся к сараю, где стояли снегоходы. К счастью, ворота были не заперты, мне удалось открыть их нажатием на кнопку электропривода.

Где метки ключей я помнил. И они оказались на месте.

Я выбрал детскую модель, одну из тех, которые дедушка закупил специально для нас. Проверил горючее – на максимуме. После этого завёл двигатель и рванул к воротам. Те уже поднимались, «почуяв» приближение метки хозяйской техники.

Космоплан всё ещё потрескивал, остывая, но явно был цел: и крылья, и хвостовое оперение без повреждений. Повезло, что снега намело больше двух метров, он и до земли то толком не достал, когда приземлялся.

Как раз в тот момент, когда я подъехал, фонарь кабины с глухим треском шевельнулся и отъехал в сторону.

Лётчик!

Он был жив и, кажется, даже заметил меня. Я помахал ему рукой. Он в ответ поднял руку в перчатке орбитального скафандра и жестом поманил меня.

Ну точно! Ему наверняка помощь нужна!

А что делать, если его зажало? Моих сих может не хватить!

Я гнал панические мысли, пока взбирался по крылу.

Когда я подошёл к кабине, лётчик что-то нажал, и визор его шлема поднялся. Под ним было его измождённое лицо.

- Вам больно? – обеспокоенно спросил я, - не можете выбраться?

Я увидел, как губы лётчика тронула лёгкая улыбка.

- Нет, - сказал он, - я не ранен… но это не имеет значения. Пацан, тебя сам Бог послал, не иначе… возьми вот это.

Он залез куда-то в один из боковых отсеков возле приборов управления, откинул крышку и достал нечто красноватое и светящееся.

- На вот, - сказал он, - нужно поместить это в любой водоём.

- Но сейчас зима! – заметил я, - мне лёд долбить нечем!

- Ничего, - снова улыбнулся лётчик, - он проплавит себе путь. Ты главное донеси его!

- А что это? – осторожно спросил я.

- То, что может спасти нас всех… - сказал лётчик.

Только теперь я заметил, что его голос начал слабеть. Я пригляделся. Его лицо стало выцветать, совсем как лицо дедушки совсем недавно.

Через несколько секунд в кабине орбитального истребителя сидела прозрачная статуя в скафандре.

Я осторожно взял с его вытянутой ладони красный предмет. Это был кристалл с острыми гранями – шипами. На ощупь был тёплый, но не обжигающий.

Я медленно вернулся к снегоходу, стараясь спускаться с крыла как можно осторожнее, чтобы случайно не повредить кристалл.

«Дедушкино озеро, - подумал я, - ближайший крупный водоём. Надо ехать туда!»

Оно было совсем не далеко, и дорогу я хорошо помнил с прошлого года.

Я положил кристалл в бардачок снегохода, снова завёл двигатель, и медленно, тщательно выбирая дорогу тронулся вперёд.

«Что это за кристалл? – размышлял я по дороге, - может, он способен оттаять застывших людей?»

Хотелось в это верить.

На полпути до озера, возле леса, среди снежного поля я разглядел фигуру человека. Кажется, кто-то двигался мне навстречу, вдоль едва приметной колеи.

Это меня и обрадовало, и насторожило: если тут кто-то есть, способный двигаться, значит, болезнь, поразившая моих родных и лётчика, не выбралась за пределы дедушкиного участка. Кстати, почему мы с Ленкой остались невредимы?

«Потому что мы дети, - тут же догадался я. – Пострадали только взрослые!»

Фигура оказалась женщиной в длинном голубом пальто. Красивой невероятно. Казалось, её белая кожа переливается настоящими звёздами.

- Здравствуй, мальчик, - сказала она, когда я остановился рядом и заглушил двигатель из вежливости.

- Вам нужна помощь? – на всякий случай уточнил я.

- Мне? – Она ласково улыбнулась, - что ты. Но помощь нужна вам. И я готова её оказать. Я уже вам помогаю.

- Правда? – Насторожился я, - тогда нам как можно скорее нужно к моим родным и ещё одному человеку, который только что приземлился на наш участок!

Женщина нахмурилась.

- Ты говоришь о том воришке, который пытался помешать мне? – спросила она.

- Нет, - уверенно ответил я, - я говорю о лётчике на орбитальном космолёте.

- Скажи, а не передавал ли он тебе кое-что? – прищурилась женщина.

Я положил палец на кнопку пуска двигателя.

- Кто вы? – спросил я.

- Та, кто пришла освободить вас, - снова улыбнулась незнакомка.

- Мы итак свободны, - заметил я.

- Разве? – Она поднялась бровь, - не ты ли вынужден клянчить у родителей всё то, что тебе бывает нужно? Новый телефон? Даже возможность жить в отдельной комнате?

«Откуда она знает?» - промелькнуло у меня в голове. А в сердце поселился ледяной комок.

- Я хочу подарить этот мир детям! – она продолжала улыбаться, - только вы сможете определять своё будущее!

- Детям сложно выжить без родителей, - заметил я.

- Так ведь для этого буду я. Не стоит беспокоиться о таких вещах.

- И вы сможете заботиться о детях всего мира? – я нахмурился с сомнением.

- Конечно, - уверенно кивнула она, - нас ведь много. К тому же, мы хотим научить детей заботится друг о друге…

Я с беспокойством подумал о том, успеет ли она добежать до меня, если я поеду прямо сейчас?

- Взрослые лживы, - продолжала она, - они всегда говорят, что хотят добра. Но вечно делают только зло. Они воюют. Убивают друг друга, считая это благородным занятием. Они почти довели ваш прекрасный мир до гибели. Я хочу исправить это!

На миг я задумался. Её слова были логичны. И даже в чём-то правдивы…

Каков он мог бы быть – мир без взрослых?

Наверно, мы действительно перестали бы заниматься многими страшными вещами… у нас ведь новый взгляд. Почему взрослые не понимают элементарных вещей? Может, они просто забывают о них, когда вырастают? Может, и правда – лучший путь построить мир детям? А уже потом сделать так, что взрослые не забудут, каково это, быть ребёнком?

Даже мысли о родителях двигались в голове как-то вяло… мама ведь всегда говорила, что желает мне самого лучшего. И вот оно – лучшее. Может, она была бы счастлива, если я окажусь в новом мире?

Я потряс головой. Залез в бардачок и потрогал кристалл.

- Что у тебя там? – зло спросила незнакомка.

Я посмотрел на неё. И вдруг увидел, что она вовсе не прекрасна. На её коже горят вовсе не звёзды, а блестит влажная чешуя. И вообще она не очень-то похожа на человека!

Я нажал кнопку стартера, вспоминая лицо лётчика, когда он протягивал мне кристалл. Его безумную надежду.

Она попыталась меня остановить. Прыгнула на несколько метров – но дедушка не зря учил меня управляться снегоходом! Я оказался проворнее.

Это странное существо, притворившееся женщиной, бежало за мной, по глубокому снегу.

Я же на полной скорости едва мог держать дистанцию.

Поэтому, когда я оказался возле озера, то не стал мешкать, а, оказавшись надо льдом, тут же выбросил кристалл прямо в глубокий снег.

После этого я рванул к берегу. И правильно сделал! Прямо за мной поднялся столб пара. Озеро таяло на глазах.

Я успел в последний момент.

На берегу распласталось существо, которое когда-то казалось мне женщиной. Оно что-то шипело и плевалось вокруг ядовитой жёлтой слюной.

А ещё оно таяло, оставляя на снегу серый след.

Я не стал останавливаться, чтобы подробнее разглядеть, что с ним будет происходить. С этим можно было бы и потом разобраться.

Куда важнее было увидеть: помогли ли мои действия родным и лётчику?

И я это выяснил очень скоро!

Ленка встречала меня возле ворот усадьбы.

- Лёшка! – закричала она и запрыгала, размахивая руками, - деда, я же говорил, он вернётся!!!

Я заехал на территорию.

Из гаража вышли родители и дедушка. У них был встревоженный и озабоченный вид.

- Так, молодой человек, - строго сказал папа, когда я подъехал ближе, - я жду объяснений.

- Ленка что, не рассказала? – удивлённо спросил я.

- Про упавший объект? Рассказала, - кивнул папа, и добавил назидательно: - но даже из лучших побуждений нельзя тайком сбегать из-за стола!

- Ты доехал до аппарата? – спросил подоспевший дедушка.

- Да, - кивнул я.

- Лётчик жив?

- Вам что, Ленка ничего не рассказала? – удивлённо спросил я.

Сестра виновато посмотрела на меня.

- Я слишком обрадовалась, когда все оттаяли… - сказала она, - не успела.

- Оттаяли? – растерянно переспросил папа.

- Не важно, - улыбнулся я, - пап, давай скорее лётчика заберём! Уверен, он всё объяснит!

Я посмотрел на Ленку и подмигнул. А она уже пристраивалась на заднее сиденье детского снегохода.

Чёрный цветок

Рапорт № С-31/12 Проект «Север» Дата: 31 декабря 20__ года

В ходе планового обследования сектора K-17 (координаты Пентакля) обнаружена планета земного типа. Актуальные признаки жизни отсутствуют. В наличии палеоостанки предположительно высокоразвитой цивилизации техногенного типа. Атмосфера пригодна для дыхания после стандартной коррекции. Поверхность — каменистая. Руинированные останки предположительно техногенного характера локализованы в экваториальном районе. Оценка эрозии на основе климатических данных составляет не менее нескольких сотен стандартных лет, что указывает на резкое и одновременное прекращение активности.

Посадка произведена в ручном режиме в рамках основной задачи миссии — подтверждение статуса сектора как условно безопасного для дальнейшего развертывания навигационных и наблюдательных узлов. Отклонений в работе систем не зафиксировано. Фоновый уровень излучений в допустимых пределах, локальных аномалий до момента визуального контакта не выявлено.

На удалении приблизительно девяноста метров от точки высадки зафиксирован одиночный объект, имеющий признаки биологической формы жизни. Визуально напоминает растительный организм тёмного спектра, корневая структура уходит в породу на неопределённую глубину. Следов перемещения, роста либо взаимодействия с окружающей средой не обнаружено.

Активных действий объект не предпринимал. При сближении возникло устойчивое ощущение наблюдения. Биометрия зафиксировала реакцию, не связанную с внешней угрозой или боевым стрессом. По стандартной шкале психокинетики ощущение относится к спектру узнавания. Показатели оставались стабильными, без всплесков адреналина или реакций немедленного реагирования.

Объект не демонстрировал признаков агрессии либо защиты. Первичное пассивное сканирование показало наличие внутренних энергетических процессов, не укладывающихся в известные биохимические модели. Попытки углубленного зондирования электромагнитными и квантовыми сканерами сопровождались кратковременными искажениями телеметрии. Искажения носили направленный характер, не приводили к сбоям систем, однако позволили зафиксировать факт обратного воздействия. Контакт физического уровня не осуществлялся, признан нецелесообразным.

В процессе визуального наблюдения за объектом отмечено устойчивое ощущение двусторонней фиксации. Не давление, не попытка воздействия, не зондирование. Скорее — присутствие и завершённая оценка. Ощущение сохранялось вне зависимости от положения тела и направления взгляда. Объект оставался неподвижен. Внешние параметры не менялись. Биометрия фиксировала стабилизацию показателей, характерную для завершённого цикла принятия решения в условиях неопределённости.

После семи минут наблюдения принято решение о прекращении контакта и возвращении на борт без попыток дальнейшего взаимодействия. При развороте к точке эвакуации ощущение наблюдения сохранялось до момента входа в зону посадочного модуля, после чего исчезло одномоментно. Активных действий со стороны объекта зафиксировано не было. Попыток удержания, сопровождения или вмешательства не отмечено. Планета покинута согласно протоколу.

Считаю контакт завершённым. Фактор взаимного невмешательства соблюдён. Рекомендации: отметить сектор как нежелательный для посещения гражданскими кораблями Пентакля.

Оператор разведывательного контура проекта «Север» Позывной «Ястреб» Основная миссия: дальняя разведка, оценка аномальных сред, первичный контакт