Новиорбис

Пролог. "Чудо" на чердаке.

Я сидела дома одна. Не просто одна — а в той особенной, уютной пустоте, когда тишина становится почти осязаемой, и ты каждой клеточкой чувствуешь: это твоя территория. За окном догорал скучный ноябрьский вечер, тот самый час, когда солнце уже скатилось куда-то за панельные многоэтажки, оставив после себя лишь грязно-оранжевые подтеки на горизонте. Я, будучи уже давно взрослой и самостоятельной девочкой (ага, в свои двадцать девять я по праву считала себя «бывалой» — спасибо ипотеке, седым волосам и умению отличать хорошее вино от пойла за триста рублей), устроилась на диване с чашкой остывшего чая и включила очередной сериал про маньяков. Именно в этот момент, когда героиня на экране в третий раз за серию совершала фатальную глупость, я услышала шаги.

Шаги были на чердаке. Прямо над моей головой.

Я замерла, сжимая пульт так, что пластик жалобно скрипнул. Шаги были приглушённые, слегка шаркающие, но при этом мягкие, будто издававший их человек ступал босыми ногами по старому паркету. Не человек даже — люди так не ходят. Слишком осторожно, слишком неестественно, словно незваный гость наступал не всей стопой, а крался на цыпочках, периодически спотыкаясь. Шарк-шарк. Пауза. И снова — шарк-шарк.

Первой мыслью, влетевшей в голову, была классическая: «Еноты». Вторая: «Бомж». Третья, которую я постаралась отогнать как можно дальше, была навеяна тем самым мистическим сериалом и звучала как «что-то, чему там быть не положено». Я выключила телевизор — на экране погасла картинка, и в комнате стало до жути тихо, только наверху продолжалось это размеренное шарканье. Выдохнув и напомнив себе, что я взрослая женщина, которая своими руками убила уже трёх пауков в ванной (один был особенно мохнатым и, кажется, смотрел мне в глаза), я решительно встала с дивана. Тапки я надевать не стала — босиком красться сподручнее.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я с каждым шагом ощущала, как где-то в районе солнечного сплетения зарождается холодный, липкий комок страха. Это было то самое чувство, которое возникает, когда ты входишь в тёмную комнату и вдруг понимаешь: что-то не так, хотя вроде бы всё на месте. Наверху шаги стали громче, и теперь к ним добавился новый звук — бормотание. Оно было низким, гортанным, вибрирующим, будто кто-то говорил сам с собой на языке, в котором гласных больше, чем согласных. Слов я разобрать не могла, как ни вслушивалась, но интонация казалась... обиженной? Да, именно обиженной, как у кота, у которого отобрали сметану.

Остановившись у подножия чердачной лестницы, я прикинула расклад сил. Я — взрослая, в меру спортивная (ладно, соврала, неспортивная совсем, но с хорошо развитым чувством самосохранения). С другой стороны — некто, кто бродит по моему чердаку босиком и бормочет. Нужно было оружие. Первым, что попалось под руку в ванной комнате, оказалась швабра. Не какая-нибудь навороченная, с микрофиброй и отжимом, а старая, деревянная, ещё советского образца, с облупившейся синей краской, которую я по глупости нанесла, получив впоследствии по самое не могу от мамы. Я перехватила её поудобнее, как бейсбольную биту (о том, что я никогда не держала в руках бейсбольную биту, лучше умолчу), и осторожно ступила на узкую лестницу, ведущую под крышу.

Ступеньки подо мной скрипнули — предательски громко, на весь дом. Я замерла. Сердце молотило где-то в горле. Но сверху никто не отреагировал — бормотание продолжалось, шаги тоже. То ли гость меня не услышал, то ли ему было плевать. Не знаю, что из этого пугало больше.

Мой чердак встретил меня косыми столбами света. Заходящее солнце, пробиваясь сквозь стеклянные вставки в покатой крыше, заливало всё вокруг густым, медовым свечением, в котором пылинки кружились, словно крошечные светлячки. Здесь, как обычно, царил живописный бардак, который я из года в год обещала себе разобрать, но так и не собралась. Вдоль стен громоздилась старая мебель, оставшаяся ещё от предыдущих хозяев, а может, и от тех, что жили здесь до них. Древняя, ещё допотопная тумбочка с облезлым лаком стояла в углу, храня на своих боках выцарапанные мною во втором классе «французские» слова. Рядом сиротливо жалась пара шатких, разваливающихся стульев с продавленными сиденьями. У дальней стены я заметила груду гнилых досок, которые пахли сыростью и чем-то сладковатым, и плетёную корзину размером с добрый сундук — такие раньше использовали для белья, а теперь в ней, кажется, поселилась мышиная семья в каком-то несусветном поколении. Но главным украшением этого натюрморта был персидский ковёр — когда-то роскошный, с вытертым, но всё ещё различимым орнаментом, — свёрнутый в рулон и брошенный прямо посреди чердака. В вечернем полумраке он подозрительно напоминал замотанный в ткань труп. Я поморщилась, понимая, что это сравнение — привет от моего разыгравшегося воображения. Детективы и мистические триллеры не прошли даром: мой мозг научился находить жуткое даже в скрученном ковре.

Тревожность, словно тесто в тёплой кухне, поднималась внутри меня, заполняя всё пространство под рёбрами. Неописуемый страх перед неизвестным — тот самый, первобытный, доставшийся нам от пращуров, которые жались к костру и боялись темноты, — щекотал затылок. Но я отбросила дурные мысли. «Ты взрослая женщина, у тебя ипотека и швабра в руках, — сказала я себе. — Кто вообще посмеет тебя напугать?»

Собрав дух в кулак (и покрепче сжав черенок швабры), я вышла из-за угла.

И увидела его.

Именно «увидела» — не разглядела, не рассмотрела, а выхватила взглядом, словно вспышку фотоаппарата. Странное существо стояло у тумбочки, сутулясь и что-то бормоча себе под нос. Оно не было человеком — человеком там и не пахло. Ростом оно доходило мне, наверное, до груди, но не такое уж и маленькое, скорее кряжистое, плотное. Кожа его была зеленоватой, не бутылочно-зелёной, а скорее болотной, с оттенком замшелого камня, и кое-где на предплечьях я заметила тёмные пятна, похожие на пигментацию. Глаза — вот что было самым жутким: неестественно большие, багровые, они напоминали две переспелые вишни, вставленные в глазницы. Ни ресниц, ни бровей — просто два горящих рубина, смотревших на мир с каким-то древним, усталым любопытством. Живот у существа был округлым, который туго обтягивало некое подобие жилетки из грубой ткани — честное слово, я таких пивных животов насмотрелась у парней моего возраста, которые кроме дивана, пива и нытья о «несправедливости мира» ничего в жизни не хотят. Но даже эти пузатые страдальцы не имели заострённых ушей, как у иллюстрации к Толкину, и длинных узловатых пальцев, которыми существо сейчас как раз тянулось к тумбочке.

Я открыла рот — то ли чтобы закричать, то ли чтобы грязно выругаться (а в русском языке, слава всем богам, ругательства с этим справляются лучше любых криков), — но не успела. Существо, заметив меня, на долю секунды замерло. Его багровые глаза уставились на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать: не испуг, не злоба, скорее досада, как у воришки, застуканного за кражей печенья. А затем — оно щёлкнуло пальцами.

Звук был сухим, отрывистым, словно треснула ветка. И в тот же миг вокруг существа разлилось сияние — ослепительно белоснежное, пронзительное, будто кто-то распахнул окно в саму вечность. Я зажмурилась, но даже сквозь веки свет был таким ярким, что я увидела сетку кровеносных сосудов. Когда я распахнула глаза, на том месте, где только что стояло это болотное чудо, уже никого не было — лишь пылинки кружились в последних лучах заката, да тихо потрескивала под крышей старая балка.

— Я сплю, — сказала я сама себе вслух.

Голос у меня дрожал. Не просто дрожал — вибрировал на той частоте, на которой обычно дрожат стёкла перед грозой. Я повторила эти слова ещё раз, уже тише, но даже так мой дрожащий голос не смог убедить ни меня, ни вселенную вокруг в правдивости сказанного. Потому что в глубине души я точно знала: я не сплю. Мой диван остался внизу, чай остыл, сериал поставлен на паузу, и вот это всё — самое что ни на есть реальное, как бы сильно мне ни хотелось обратного.

Изрядно проморгавшись (перед глазами всё ещё плавали фиолетовые пятна) и ущипнув себя за всё, за что только можно было — за предплечье, за бедро и даже, кажется, за бок, — я попыталась привести мысли в порядок. Боль чувствовалась, а значит, с реальностью пока всё в порядке. С моим восприятием — не очень, но с реальностью — да. И тут мой взгляд упал на вещь, которая выбивалась из общего интерьера давно заброшенного чердака.

На моей старой тумбочке, на той самой, где ещё сохранились мои художества — шаткая надпись «Машка дура», выведенная фиолетовой ручкой, и несколько нецензурных слов, значение которых я, второклассница, только-только узнала от старшеклассников за гаражами, — стояла шкатулка. Деревянная, размером с небольшую книгу, она была обвита металлическими, отливающими мягким золотым блеском вставками по всему корпусу. Узоры напоминали то ли вьющуюся лозу, то ли какую-то неизвестную мне письменность — тонкие линии сплетались и расходились, ускользая от понимания. Не заметила я её сразу лишь потому, что существо загораживало шкатулку своей широкой спиной. Теперь же она стояла передо мной, словно приглашение. Словно насмешка.

Я протянула руку — пальцы чуть подрагивали, но я списала это на остаточный адреналин. Крышка поддалась легко, без скрипа. Вопреки всем опасениям (и, признаться, совсем крошечным тайным надеждам), внутри не оказалось ни проклятия Тутанхамона, ни древнего золота ацтеков, ни даже лампы с джинном, которую можно было бы потереть и загадать возврат нервных клеток, потраченных за последние пять минут. Внутри, на бархатной тёмно-синей подушечке, лежал всего лишь камешек. Маленький, квадратной формы, он целиком помещался в моей ладони, удобно устроившись в ней, словно был сделан специально под женскую руку. На ощупь камешек оказался тёплым, что само по себе было странно — предметы на холодном чердаке не должны быть тёплыми.

Поднеся находку ближе к лицу и поймав последний, угасающий луч солнца, я обнаружила на нём рисунок. Знак. Символ — незнакомый, завораживающий. Под определёнными углами, когда свет падал правильно, он переливался иссиня-фиолетовым цветом, глубиной похожим на чернильное небо перед грозой. Этот цвет манил, гипнотизировал. Я всматривалась в линии, пытаясь понять, что они напоминают — спираль? змею? карту? — и не заметила, как мой указательный палец сам собой коснулся поверхности.

Чёрт меня дёрнул провести по этому рисунку.

Мир взорвался светом. Тем самым — белоснежным, пронзительным, что пару минут назад я видела вокруг зелёного существа. Он окутал меня, словно кокон, отрезав все звуки, запахи и ощущения — не было ни холодного воздуха чердака, ни запаха пыли, ни скрипа половиц. Только ослепительная пустота и чувство невесомости, как будто гравитация вдруг решила: «Хватит с неё».

А потом я полетела вниз.

Падение сопровождалось моими громкими криками — надо признать, я использовала такие комбинации ругательных слов, о существовании которых сама не подозревала. Русский язык в экстренной ситуации раскрывается во всей красе, и я, кажется, успела помянуть и небесную канцелярию, и чью-то мать, и даже то самое зелёное существо в особенно непечатном контексте.

Удар пришёлся на пятую точку, но не такой жёсткий, как я боялась. Скорее упругий, плотный толчок. Я застонала и открыла глаза.

Подо мной была земля. Самая настоящая, утоптанная, покрытая слоем мелкой серой пыли земля, а не гнилой паркет моего чердака. Когда сияние развеялось — белые искры медленно опускались и гасли в воздухе, как крошечный снег, — я осмотрелась, приподнявшись на локтях.

Я оказалась в небольшой, но весьма уютной пещерке. Каменные стены, грубо вырубленные, но явно человеческими (или не совсем человеческими) руками, неровным куполом уходили вверх, скрываясь в тени. Слева от меня стоял стол — деревянный, простой, но крепкий, с парой глиняных мисок, в одной из которых лежала горсть сушёных ягод. Вдоль стены притулилась кровать, застеленная грубым, но явно тёплым одеялом, сшитым из разноцветных лоскутов. В центре пещеры, прямо под естественным отверстием в потолке (видимо, туда уходил дым), горел небольшой костерок, а над ним на железной треноге висел котелок, в котором что-то булькало и пахло травами. Тут же я заметила пару деревянных бочек — одна, судя по запаху, с водой, вторая, кажется, с чем-то съестным, — а рядом с ними — груботканый мешок, доверху наполненный каким-то желтоватым зерном. Всё это освещалось мягким, пляшущим светом костра, который отбрасывал на стены причудливые тени.

Я села, попыталась отряхнуть с одежды пыль (получилось плохо) и ещё раз оглядела пещеру. Вход в неё был — узкий, тёмный проём, ведущий куда-то наружу, откуда тянуло свежестью и чем-то отдалённо напоминающим хвою.

— Господи, где же я оказалась, — пробормотала я.

Слова прозвучали глухо, но в этой тишине, нарушаемой только треском костра и далёким гулом ветра в каменном проёме, они показались мне самыми честными словами в моей жизни. В одной руке я всё ещё сжимала квадратный камешек, тёплый и чуть вибрирующий. В другой — ничего, кроме разве что надежды на то, что это всё-таки сон.

Но надежда таяла с каждой секундой. Я ещё не догадывалась, какое приключение ждёт меня впереди.

Глава 1. Гортензия.

Я первым делом ринулась к выходу из пещеры. Не то чтобы я была напугана или растеряна — скорее, во мне проснулся тот самый исследовательский зуд, который в детстве заставлял меня залезать в заброшенные стройки, а во взрослом возрасте — открывать тридцать вкладок с достопримечательностями перед отпуском. В конце концов, если судьба подкидывает тебе портал в другой мир, глупо сидеть и ждать, пока он сам соберёт тебе чемодан.

У выхода меня поджидало то самое существо с чердака. Оно шло ко мне, и, вопреки всем законам логики и инстинктам самосохранения, это не было устрашающе. Никакой тебе жуткой поступи, никакого зловещего прищура. Напротив — оно семенило ко мне короткими шажками, чуть пританцовывая от нетерпения, и на его морщинистой зелёной физиономии расцветала широкая, почти до ушей, улыбка. Вся эта картина очень напоминала дедушку, который угощает тебя конфетами, пока родители не видят, а потом подмигивает: «Только бабушке ни слова!» Только у этого «дедушки» кожа была болотного цвета, пальцы напоминали узловатые ветки, а заострённые уши трогательно подрагивали при каждом шаге.

Остановившись прямо передо мной, существо запрокинуло голову — с его-то ростом по-другому заглянуть мне в глаза оно не могло при всём желании, — и улыбнулось ещё шире, обнажив ряд мелких, но на удивление ровных зубов. В багровых глазах плескалось нечто среднее между гордостью человека, только что сдавшего годовой отчёт, и облегчением родителя, дождавшегося ребёнка из школы.

— Во имя Спасителя! Наконец-то! — его голос звучал как надтреснутый колокольчик: высокий, дребезжащий и до краёв переполненный энтузиазмом. Он всплеснул руками, и этот жест был таким по-человечески понятным, что я невольно улыбнулась. — Моя миссия выполнена. Я почти перестал надеяться, что смогу найти тебя. Люди такие недалёкие во всём, что касается магии! Вы смотрите прямо на чудеса, а видите только пыль и старую мебель. Ты даже не представляешь, скольких я пытался привести сюда раньше — один решил, что у него газовая галлюцинация, другой начал молиться, третий просто упал в обморок... А ты — ты единственная, кто могла бы использовать руну! И я не ошибся!

Гоблин (к этому моменту я уже мысленно окрестила его именно так — слишком уж точно он соответствовал образу) прижал руки к груди и на мгновение прикрыл глаза, словно вознося безмолвную молитву. Затем, справившись с эмоциями, продолжил:

— Я наблюдаю за вами, человеками, целую вечность. День за днём, год за годом — я ждал героиню из пророчества. Только она сможет спасти Новиорбис. Так написано. И теперь ты здесь. Я правда это сделал! Я, гоблин Тари, — гений! — он подпрыгнул на месте, хлопнув себя по бокам, а потом вдруг посерьёзнел и заговорил тише, с тяжёлой, накопившейся за долгое время печалью. — Когда-то в Новиорбис был настоящий мир — мир между гоблинами превеликого болота, эльфами в лесах и гномами в их сырых пещерах. Мы не всегда ладили, но у нас был порядок, понимаешь? Был Спаситель, который следил за равновесием. Но теперь... теперь беды приходят одна за другой. Фейри — знаешь, кто это? — когда-то были опорой магии в Новиорбис. Они помогали каждому, кто приручал их, делились своей силой, охраняли дома и дороги. А теперь они одичали. Озлобились. И вместо помощи нападают на нас!

Он тяжело вздохнул, потёр переносицу узловатым пальцем, и я увидела, как у него задёргалось веко — то ли от воспоминаний, то ли от с трудом сдерживаемой досады.

— Наши дороги завалены валунами, заросли шиповником. Мы, гоблины, конечно, любим ягоды, — он усмехнулся куда-то в усы, но улыбка вышла горькой, — но не до такой же степени! Жизнь стала тяжёлой. Дела с каждым днём идут всё хуже... Дроу покинули свои тёмные дома и сеют хаос в Новиорбис. Никто не может противостоять им без помощи фейри. Ты хоть представляешь, каково это — знать, что весь твой мир разваливается на куски, а ты ничего не можешь сделать, потому что не родился героем? — он поднял на меня свои багровые глаза, и в них я увидела отчаянную, судорожную надежду. — Но теперь ты здесь, и у нас появилась надежда! Ты ведь поможешь нам, не так ли?

Повисла пауза. Такая густая, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Тари смотрел на меня, ожидая ответа, а я чувствовала себя так, будто на меня повесили спасательный круг, а я даже плавать не умею.

— Кхм, — прокашлялась я, прочищая горло и заодно собирая мысли в кучу.

С одной стороны, быть сумасшедшей может быть весело. Честное слово, в моей прошлой жизни не хватало перчинки, и если честно, я даже завидовала героиням книг, которым выпадала судьба спасать миры. Но это — в книгах. А когда перед тобой стоит гоблин по имени Тари и смотрит на тебя, как на последний шанс всего живого, а ты при этом в пижамных штанах и с воспоминанием об остывшем чае на диване — это как-то совсем другой коленкор. «Дроу», «гоблины», какой-то там «Спаситель»... это слишком даже для меня. Слишком масштабно, слишком ответственно, слишком — всё.

— Нет, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я, пожалуй, откажусь. У меня сериалы не просмотрены. Сумку хотела новую купить... Знаешь, у нас в мире сейчас Чёрная пятница на носу, а я даже список не составила.

Тари, вопреки моим ожиданиям, не рассердился. Он посмотрел на меня с пониманием — с таким стариковским, чуть грустным пониманием, будто он этого и ждал. Будто каждый герой проходит через стадию отрицания, и он это уже видел сотни раз.

— Возможно, ты ещё не понимаешь, — заговорил он, и его голос стал мягче, словно он убаюкивал капризного ребёнка, — но твои поступки доказывают, что ты выбрана пророчеством. Не родилась избранной, а стала ею, потому что смогла открыть руну. Ты спасёшь наш мир. Существует древнее предсказание о герое, и ты выполнишь его. Никто не знает пророчества целиком, даже Спаситель из Небесного царства не ведает всех строк — пророчество открывается постепенно, шаг за шагом, и только тому, кто идёт по пути. И хотя никто не знает всех тайн нашего мира, тебе везде помогут. Крысы, например, тоже знают много о тайнах Новиорбис. Они повсюду, они слышат шёпоты в стенах и видят то, что скрыто от глаз. Кто знает, может, ты найдёшь древние свитки... Настоящая героиня всегда найдёт свой путь, не так ли?

Он лукаво улыбнулся, а потом, словно вспомнив что-то важное, сунул руку куда-то в складки своей жилетки и извлёк на свет предмет. Это была небольшая кожаная сумка — из мягкой, тёмно-коричневой кожи, с широким ремешком и большим алым камнем на клапане. Камень был не просто красным — он переливался, внутри него будто горел жидкий огонь, пульсирующий в такт моему сердцебиению.

— А насчёт сумки... — сказал Тари, и в его голосе появилась хитринка. — На, держи эту. Она тебе понадобится, если ты планируешь сражаться на поединках фейри.

Сумка была невероятно красивой. Я взяла её в руки и сразу ощутила качество — кожа была гладкой и тёплой на ощупь, швы — ровными, явно ручной работы, камень на клапане мягко пульсировал. Как оказалось впоследствии, она была ещё и удобной — ремешок не натирал плечо даже после целого дня ходьбы, а внутренность была устроена так, что вещи сами распределялись по отделениям, не создавая беспорядка.

— Ты должна знать, как участвовать в этих поединках, — продолжил Тари, пока я вертела сумку в руках, разглядывая узоры, вытесненные на клапане. — Это древняя традиция, и только настоящая героиня сможет победить. Там дальше, если пойдёшь по западной тропе, есть эльфийская деревня Гортензия. Там ты сможешь узнать больше о фейри. И, поверь мне, узнаешь много такого, чего я тебе рассказать не могу — просто потому что сам не знаю.

После этих слов он отошёл в сторону, освобождая проход. Жест получился почти церемониальным: маленький гоблин шагнул вбок, развернулся на пятках и склонил голову, приглашая меня выйти из пещеры. Я поколебалась секунду, а потом положила камень, что перенёс меня сюда, в новую сумку — ещё пригодится, — и решительно шагнула навстречу неизвестности.

Наконец выйдя на свет, я замерла и медленно, по-настоящему глубоко вдохнула, словно пыталась вобрать в себя этот новый, чужой, но удивительный мир через запахи. Воздух здесь был... другим. Гуще, слаще, с нотками влажного мха, дикого мёда и чего-то пряного, чему я не могла подобрать названия. Это было великолепное место. Рядом со входом в пещеру находился небольшой прудик — вода в нём была такой чистой, что я видела каждый камешек на дне и серебристых рыбёшек, снующих между стеблями подводных растений. Возле пруда росло вековое дерево — настоящее, могучее, с кроной, раскинувшейся, как зелёный шатёр. Его корни уходили глубоко в землю, а ствол был таким широким, что даже трое взрослых человек не смогли бы его обхватить. Всё пространство вокруг было ограничено высокими пологими скалами — мы находились в своего рода чаше, каменном кармане, скрытом от остального мира. Скалы были покрыты мягким ковром из мха и свисающих лиан, и от этого казалось, что мы не в пещере, а в каком-то волшебном саду.

От этого места вели две тропинки. Одна на запад — узкая, петляющая между папоротников, чьи листья доходили мне до самых глаз. Другая на восток — но та была завалена огромным камнем, размерами превосходящим меня. Не просто большим, а угрожающе массивным, словно кто-то нарочно отрезал этот путь.

Я постояла, размышляя. С одной стороны — восточная тропа была заблокирована, и даже если бы я захотела пойти туда, сдвинуть такую глыбу голыми руками было невозможно. С другой — западная тропа обещала привести меня в эльфийскую деревню, где, по словам Тари, можно было узнать больше о фейри. И, положа руку на сердце, шанс умереть в другом мире представляется не каждый день. Сколько людей могут похвастаться, что погибли не в пробке на МКАДе, а в битве с дикими фейри в параллельной вселенной? Я усмехнулась этой мрачной мысли и, плюнув на всё, двинулась по дорожке в деревню. Кажется, Тари назвал её Гортензией... Ну что же, будем посмотреть.

Папоротники мягко касались моих плеч, когда я шла по тропинке. Под ногами пружинила земля, усыпанная иголками и сухими листьями, и идти было на удивление легко — то ли дорожка шла под уклон, то ли воздух этого мира придавал сил. Не пройдя и сотни метров, я вышла на открытое пространство. Оно всё ещё было ограничено скалами, но ощущалось более свободным, просторным, чем тот сад, где жил Тари. Здесь не было векового дерева, зато были аккуратные, словно нарисованные, домики и мост.

Гортензия предстала передо мной во всей красе. И первое, что бросилось в глаза — гигантская гуманоидная крыса, сидящая на перилах возле моста, ведущего через небольшую речку. Я говорю «гигантская» не для красного словца: она была размером с крупную собаку, одета в какие-то лохмотья, напоминающие жилет с карманами, и сидела на задних лапах, скрестив передние на груди так по-человечески, что мой мозг на секунду завис. Возле неё ходил небольшой человечек — эльф, именно такой, какими их рисуют в сказках про Санта-Клауса: невысокий, с острыми ушами, только не в красном колпаке, а в зелёном, с заломленным набекрень краем и с крошечным бубенчиком на кончике. Подойдя чуть ближе и приглядевшись, я увидела, что у эльфа на плече сидит маленькая девочка с крыльями и сосредоточенно жуёт малину. Ягода в её руках была размером с добрую сливу — для меня, наверное, чуть меньше кулака, — но для этой крошечной девочки она была как треть её тела. Она так аппетитно вгрызалась в сочную мякоть, что у меня самой потекли слюнки.

Гортензия оказалась, на деле, очень маленькой деревней. Четыре одноэтажных домика, один из которых больше походил на хлев — с соломенной крышей, покосившейся дверью и табличкой, на которой было выцарапано что-то на незнакомом языке, — да пара амбаров. Я двинулась дальше, разглядывая это пасторальное великолепие, но как только поравнялась с крысой, она встрепенулась. Буквально — шерсть на её загривке встала дыбом, уши навострились, и она резким движением соскочила с перил, приземлившись прямо передо мной.

— Эй, девочка. Пади сюда! — голос у неё был хрипловатый, прокуренный, но не неприятный. Крыса встала на задние лапы и поманила меня передней — пальцы у неё были длинные, цепкие, с крошечными коготками. — Аня, это же ты?

Я остолбенела. Откуда она знает моё имя? Впрочем, тут же вспомнила слова Тари: «Тебе везде помогут. Крысы тоже знают много о тайнах Новиорбис». Видимо, крысиный телеграф работал быстрее, чем я думала.

— Я рад тебя видеть, — продолжала крыса, и в её голосе мне почудилась искренняя, почти родственная теплота. — Мы давно тебя ждём. Крысы отправились во все уголки мира, чтобы помочь тебе в поисках. Если ты когда-нибудь встретишь нас — а ты встретишь, поверь, мы повсюду, — немедля задавай нам вопросы. Но помни: никто из нас не знает всей правды. Наши знания ограничены, каждый из нас знает только о той местности, в которую нас послали. Я, например, знаю о Гортензии всё: кто чем дышит, кто с кем спит, кто сколько задолжал за сыр...

Крыса умолкла, переводя дух, а затем набрала полную грудь воздуха и заорала так, что у меня заложило уши:

— Добро пожаловать в Гортензию! Как видишь, она населена мирными лесными эльфами, хотя в последнее время они немного взволнованы (не из-за меня, правда, сыр сам пропал, я к нему даже не прикасалась, ну, может, чуть-чуть надкусила, но он уже был испорчен!). Гортензия прекрасно подходит для начала путешествия. Этот дружелюбный эльф, стоящий рядом со мной, — она небрежно махнула лапой в сторону эльфа в зелёном колпаке, и тот вежливо поклонился, — идеально подойдёт на роль обучения неопытных фейри. Ты найдёшь полезные предметы в магазине, вон там, за амбаром. Перед продолжением пути хорошенько вооружись, потому что дальше — дикие земли, и там уже никто не будет с тобой нянчиться!

После этих слов крыса снова отошла к перилам, оперлась на них локтями (или что там у крыс вместо локтей) и выжидающе посмотрела на меня. Её взгляд — цепкий, оценивающий, чуть насмешливый — говорил яснее слов: «Всё, аудиенция окончена, иди, героиня, у меня тут вообще-то сырный перерыв». М-да, больше меня здесь видеть явно не хотели.

Я пошла дальше и, проходя мимо эльфа в зелёном колпаке, заметила, как он мне кивнул. Это был такой короткий, уважительный кивок — не тот, каким кивают незнакомцам на улице, а тот, каким встречают давно ожидаемого гостя. Маленькая фейри на его плече оторвалась от своей ягоды, помахала мне ручкой и тут же снова вгрызлась в малиновую мякоть. Я улыбнулась и перешла мост.

Мост, к слову, мне явно был не нужен. Уровень воды в речке — да какая там речка, ручей, не больше! — вряд ли доходил мне даже до колена. Прозрачная вода журчала по камешкам, и я могла бы перейти её вброд, даже не замочив края штанов. Но мост стоял, добротный, деревянный, с резными перилами, и я прошла по нему из уважения к местной архитектуре.

На другой стороне я заметила одиноко стоящую фигуру. Эльф. Ещё один. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, и его поза была какой-то... чересчур расслабленной, что ли. Я направилась к нему, по дороге чуть не наступив на курицу — самую обычную курицу, рыжую, хлопающую крыльями, — которая в отличие от всех окружающих существ была нормального размера, что удивило меня даже больше, чем всё происходящее вместе. Курица возмущённо кудахтнула и убежала, а я приблизилась к эльфу.

Фигура оказалась мужчиной — невысоким, как и все эльфы в этой деревне, с золотистыми волосами и рассеянной полуулыбкой. Он дружелюбно смотрел... Да уж, лучше бы он смотрел в глаза. Впрочем, смотрел он прямо перед собой, а то, что моя грудь находилась как раз на уровне его глаз, видимо, было только моей проблемой. Я печально вздохнула. Некоторые вещи не меняются, в каком бы мире ты ни находилась.

— Помоги, великан, — произнёс эльф, и я чуть не поперхнулась воздухом.

Я, конечно, была выше среднего роста, но великаном меня назвали впервые. Обычно все окружающие мужчины были моего роста или выше, всё-таки сто семьдесят сантиметров — не так уж и много, по московским меркам так вообще средний показатель. Но здесь, в мире невысоких эльфов и гоблинов, я, видимо, смотрелась как Гулливер в Лилипутии. Что ж, приму как комплимент.

— В Новиорбис наступили смутные времена, — продолжал эльф, трагически вздыхая. — Сначала появляются эти маленькие страшные дроу, а теперь великаны вторгаются в нашу деревню... — он покосился на меня, и я поняла, что «великаны» — это, видимо, я и есть. — Эти дурные пикси украли мой драгоценный серебряный шар! Представляешь? Среди бела дня! Я отвернулся буквально на минуту, чтобы полюбоваться облаками, а когда повернулся — шара нет! Теперь я не могу больше ловить фейри. Думаю, что пикси спрятали его где-то в деревне, только я не знаю где...

Он развёл руками с таким видом, будто потеря шара была величайшей трагедией со времён изобретения варёного яйца.

«Отлично, — подумала я, — первый второстепенный квест. Классика жанра». Идти по сюжету и спасать мир — неееет, разумеется, я рванулась искать шар этого коротышки. Почему герои всегда должны отвлекаться на побочные задания? Интересно, что же мне даст этот эльф, когда я найду его сокровище? Пять золотых и достижение «Ходячий нос»?

Оббежав всю деревню пару раз и уже сбив дыхание — спасибо сидячему образу жизни и недостатку кардио, — я остановилась возле магазинчика перевести дух, как вдруг увидела узкий проход между амбаром и этим зданием. Раньше я его не замечала: там росло дерево, перекрывающее обзор, и я была уверена, что прохода нет. Но теперь, под определённым углом, я разглядела узкую щель — достаточно широкую, чтобы протиснуться боком.

Я втянула живот, задержала дыхание и просочилась в переулок. За зданием магазина обнаружился крошечный закуток — треугольный клочок земли, заваленный сухими листьями и какими-то щепками. И там, в углу, словно его второпях сунули и забыли, лежал шар.

Он был прекрасен. Белый хрустальный шар размером с крупный апельсин, скреплённый изящными железными скобами, которые придавали ему сходство со старинным глобусом. Свет играл в его гранях, преломлялся радугой, и на мгновение я даже забыла, зачем его искала — просто стояла и любовалась. Потом встряхнулась, подхватила шар и протиснулась обратно.

Вернувшись к эльфу, я протянула ему находку. Эльф посмотрел на шар, потом на меня, и на его лице отразилось... удивление? Нет. Скорее, разочарование, что я так быстро справилась.

— Опять ты, — сказал он, и я моргнула. — Если ты хочешь помочь, то достань мешок для пикси. Это единственный способ поймать взбунтовавшихся существ.

— А шар? — я всё ещё держала хрустальную сферу в руках.

— Какой шар? — посмотрел на меня эльф такими честными, такими прозрачно-голубыми глазами, что я сразу всё поняла.

Ему просто хотелось понаблюдать, как я бегаю. Шар, видимо, был давно найден, или не пропадал вовсе, или пропадал регулярно — просто чтобы развлечь скучающего эльфа. Очень хотелось огреть его сумкой по голове — той самой, с алым камнем, она была увесистой, и удар вышел бы знатный. Но позволить себе этого я не могла. Не могу же я опозорить честь людей перед этим извращенцем, который и так считает нас давно вымершими?

Чертыхнувшись сквозь зубы и сопроводив это таким взглядом, от которого у московских таксистов стекла бы запотевали, я развернулась и отправилась подальше от этого эльфа — к одному из двух выходов из деревни. Там, у каменной арки, оплетённой цветущим плющом, путь мне преградил другой эльф. Этот выглядел посерьёзнее: прямая спина, собранные в хвост серебристые волосы, внимательные серые глаза. На его плече тоже сидела маленькая девочка-фейри, но уже другая — с сиреневыми крыльями и в крошечном платьице из лепестков.

— Человек? Не часто тут такое увидишь! — его голос был мелодичным, как звук флейты. — Позвольте представиться, меня зовут Маха, Хранитель пикси. Я охраняю этот выход, чтобы не пропускать пикси. Если они вырвутся за пределы деревни, то будут вредить всем подряд — портить урожай, путать дороги, красть младенцев...

— Могу ли я уйти из деревни? — перебила я, устав от эльфийских церемоний.

Маха покачал головой, и фейри на его плече хихикнула.

— Ты, должно быть, совсем недавно в Новиорбис. Разве ты не знаешь, что без собственной фейри ты будешь беспомощна перед дикими представителями этого прекрасного народа? Они нападут на тебя, едва ты выйдешь за границу деревни. Сначала найди себе фейри, а затем сможешь уйти.

— А где найти фейри в Гортензии?

— Я Хранитель пикси, и у меня только одна фейри, — он ласково погладил сидящую на плече кроху. — Но Турбо, бывший повелитель фейри, живёт здесь, в доме поблизости. Найди его — может, он тебе поможет. С тех пор как пикси сбежали, Турбо не покидает деревни. Ты найдёшь его в таверне. — Голос Махи потеплел, когда он произнёс это имя, словно речь шла о легенде. — Он по-настоящему великий повелитель фейри.

Я мысленно сделала пометку: «Турбо. Таверна. Великий повелитель». Звучало как название коктейля, но выбирать не приходилось. Кивнув Махе, я отправилась на поиски таверны.

Таверна встретила меня не криками запивох и не запахом прокисшего эля, как я ожидала, а тихой и уютной атмосферой элитного ресторана, в который случайно забредают только те, кто знает пароль. В углу уютно потрескивал камин, отбрасывая золотистые отблески на стены, отделанные тёмным деревом. За стойкой стояла девушка-эльф — миниатюрная, с копной рыжих кудрей, в аккуратном переднике поверх скромного платья. За одним из столов сидели два других эльфа и играли в какую-то карточную игру — на картах мелькали изображения фейри, рун и звёзд. Пахло травами, свежим хлебом и чем-то сладким, напоминающим глинтвейн.

Помимо них троих, в зале, возле самого входа, стоял эльф, отличающийся от прочих. Он был выше остальных — почти мне по плечо. У него на плече тоже сидела фейри, но не крошечная, как у Махи, а покрупнее, с золотистыми крыльями и выражением надменного спокойствия на личике. Глаза эльфа были цвета изумруда — глубокого, насыщенного, словно в них застыл весь лесной сумрак. Голову его украшал цилиндр с фиолетовым пером, лихо заломленный набок, а одет он был в длинный плащ с алым подбоем, который при каждом движении красиво взметался.

«Это Турбо», — поняла я. Других людей с фейри я тут не видела, а по описанию Махи именно так и должен выглядеть бывший повелитель: слегка театрально, с претензией на драму и с фейри на плече.

— Что за странные манеры у таких, как ты? — произнёс он, увидев меня, и его изумрудные глаза вспыхнули любопытством. — Человек? Я думал, что вы все давным-давно вымерли! — Он обошёл меня по кругу, разглядывая как диковинный экспонат, и я почувствовала себя динозавром в музее. — Я Турбо, повелитель фейри. Кто ты? Ты пришла нам помочь сражаться с нашествием пикси?

— Ну, видимо, мне придётся, — ответила я с той степенью обречённости в голосе, с какой обычно соглашаются на сверхурочную работу.

— Тогда тебе будет нужна собственная фейри, — начал он, пропустив мою колкость мимо ушей с грацией человека, который за свою жизнь слышал колкостей столько, что у него выработался иммунитет. — В этом районе много беспризорников. Фейри, потерявшие своих хозяев или никогда их не имевшие. Они дикие, злые и голодные. Если ты подойдёшь к ним слишком близко, они нападут на тебя — и поверь, их магия совсем не безобидна. Ты сможешь защищаться только с помощью собственной фейри. Тебе лучше пойти ко мне домой. — Он произнёс это таким будничным тоном, что я чуть не пропустила суть предложения. Должна признаться, так быстро меня не клеили даже в моём мире. — Там есть три фейри. Возьми одну. Повторяю: одну. Тогда ты сможешь бороться с нашествием пикси. Вот, возьми ключ, чтобы попасть ко мне домой.

Он протянул мне ключ. На вид он был самым обычным — латунный, с простой бороздкой, ничем не отличающийся от ключа к моей квартире. Но когда я взяла его в руку, чуть не выронила от неожиданности: ключ оказался невероятно тяжёлым для предмета своего размера. Будто внутри латуни прятался свинцовый сердечник. Я покрутила его в пальцах, ощущая странное покалывание, и убрала в карман.

Прежде чем идти домой к неизвестному мужчине (пусть даже мужчина был эльфом в цилиндре и с рекомендацией от местных), я решила поговорить с единственной девушкой, что встретила в этом сказочном мире. Ну, не считая фейри, конечно. Барменша за стойкой улыбнулась мне, протирая кружку мягкой тканью.

— Добро пожаловать в мою таверну, чужестранка, — её голос был приятным, чуть низким, и располагающим к доверию. — До меня дошли плохие вести из столицы, Троала. Тёмные силы разбушевались. Я не знаю, что делать... Фейри сговорились против нас, дороги стали непроходимыми, да ещё ходят слухи о злобных дроу...

— А разве повелители фейри не могут ничего сделать? — спросила я, покосившись на Турбо. — Или он единственный повелитель фейри в округе?

— Раньше у всех были собственные фейри, — вздохнула трактирщица, отложив кружку. — И повелителей было больше. Но теперь дроу преследуют коллекционеров. Охотятся за ними. И даже такой уважаемый повелитель фейри, как Турбо, боится покидать деревню. Он заперт здесь не по своей воле, чужестранка. Страх — он как клетка.

Я задумалась над её словами. Взглянула на Турбо, который делал вид, что рассматривает карточную игру, но по чуть напряжённым плечам я поняла: он слышит каждое слово.

— Понятно. Но я надеюсь, что смогу вам помочь.

— Мы тоже на это надеемся, человек, — трактирщица улыбнулась и вдруг, словно что-то вспомнив, наклонилась и начала шарить под стойкой. — Кстати, прежде чем уйдёшь. Сюда пару месяцев назад заходил странный гном. Очень странный — он всё время подпрыгивал и разговаривал сам с собой. Сказал отдать это человеку. Я думала, он слишком пьян и потом вернётся за шкатулкой, но... впрочем, ты здесь, значит, он и правда что-то знал.

Она поставила на стойку шкатулку. Такую же, что я видела на чердаке: деревянную, с металлическими золотистыми вставками, покрытую незнакомым узором. Сердце у меня сжалось. Я осторожно открыла крышку и с недоумением достала содержимое.

Какая-то трава. Сушёные листья, больше всего напоминающие кленовые, только с серебристым отливом по краям. Они приятно пахли мёдом и чем-то травянистым.

— О, это большая редкость, — раздался голос Турбо. Он подошёл ближе, и его изумрудные глаза загорелись профессиональным интересом. — Лекарственные травы для фейри. Им нравятся эти травы, они восстанавливают им силу и магическую энергию. Тот гном либо очень щедр, либо очень глуп — такая связка стоит целое состояние.

Он помолчал и добавил уже другим, более строгим тоном:

— Теперь иди и возьми одну фейри из моего дома. Не медли. С каждым часом спасти мир от пикси становится всё труднее.

Поблагодарив Турбо и трактирщицу (я даже кивнула ей особенно тепло — всё-таки женская солидарность существует в любом мире), я вышла на улицу. Ключ лежал в кармане, оттягивая ткань. Я направилась к единственному запертому дому в деревне — он стоял чуть поодаль от остальных, добротный, с узорчатой дверью и витражными окнами.

Вставив ключ в замок, я повернула его и открыла со скрипом дубовую дверь. Петли запели долгую, жалобную ноту. Слегка наклонившись, чтобы не задеть головой косяк (всё-таки эльфы строили под свой рост), я зашла внутрь и обомлела.

Там меня встретило три фейри. Они сидели на столе рядком, словно их специально расставили для смотрин. Первая — каменный големчик, размером с ладошку, похожий на оживший обломок скалы: угловатый, серый, с крошечными рубиновыми искорками вместо глаз. От него веяло спокойной, непоколебимой силой — стихия земли. Вторая — похожая на ту девочку с ягодкой, только выглядящая чуть постарше: изящная, с изумрудными крылышками, которые мерцали, как северное сияние. Она сидела, болтая ногами, и смотрела на меня с весёлым любопытством — стихия природы. И третья — похожая на черепаху без панциря, с переливающейся голубоватой кожей и глазами-бусинами, в глубине которых словно плескалась морская вода. Стихия воды.

Они были прекрасны — каждая по-своему. И каждая ждала моего решения.

Кроме них, я также увидела на столе очередной квадратный камень — руну — и рядом записку. Почерк был изящным, с вензелями:

«Тари предупредил меня, что ты заглянешь сюда, Аня, поэтому я оставляю руну здесь. Это руна возврата, она возвращает своего обладателя к месту рождения — в твоём случае в твой дом, откуда ты перенеслась в Новиорбис. Используй её с умом. С.»

Я прочитала записку дважды. «С.» — кто это? Спаситель, о котором говорил Тари? Или кто-то другой? Вопросов становилось всё больше, но сейчас было не до них. Руну возврата я аккуратно положила в сумку. Забавное наблюдение: предметы, что я клала в сумку, сразу же пропадали в её тёмной глубине, но при этом достать я могла тот предмет, который хотела, просто подумав о нём — оп, и он в руке. При этом сумка оставалась всё такой же лёгкой, будто пустой. Магия, не иначе.

Я повернулась обратно к трём фейри, которые с настороженностью и интересом наблюдали за мной. Каменный големчик чуть сместился, перебирая ножками. Природная девочка с изумрудными крыльями наклонила голову набок, рассматривая моё лицо. Водяная черепашка медленно моргнула.

Надо было подумать. Хорошенько подумать, кого же из них взять с собой. В конце концов, это не выбор шарфика в магазине — это выбор спутника, который, возможно, будет рядом со мной весь путь. И от этого решения зависело многое. А может — всё.

Глава 2. Первые шаги.

Выбор пал на фейри камня. Не то чтобы остальные были хуже — просто было в этом угловатом, суровом малыше что-то, что резонировало с моим нынешним состоянием души. Мне и самой сейчас требовалась опора — твёрдая, надёжная, такая, которая не треснет под давлением. Каменный големчик смотрел на меня своими рубиновыми глазами — двумя крошечными искорками, горящими в глубине серых гранитных граней, — и в этом взгляде не было ни подобострастия, ни страха. Только спокойное, оценивающее внимание, какое бывает у старых, много повидавших существ.

Как только я подошла к нему, он чуть шевельнулся, переступил с ноги на ногу (каменные ступни глухо стукнули по деревянной столешнице) и уставился на меня в упор. Затем он заскрежетал — так скрежещет галька, перекатываемая волной, — и начал говорить. Голос у него был низкий, рокочущий, словно далёкий обвал в горах, но при этом удивительно чёткий:

— Мы, фейри камня, дружелюбны, послушны и верны приручившему нас магу, но надо заметить, что дикие особи будут яростно сражаться за свою территорию. Имей это в виду, человек.

Я моргнула. Потом ещё раз. Новость о том, что фейри разговаривают, почему-то поразила меня сильнее, чем всё, что случилось за последний час — включая гоблинов, крыс-почтальонов и собственное перемещение в другой мир.

— Ого, — вырвалось у меня, и я тут же пожалела, что это прозвучало так по-дурацки. — Я думала, вы говорить не умеете.

Интро (имя я узнала позже, а пока он был для меня просто «каменный парень») слегка наклонил голову. Если бы у него были брови, он наверняка приподнял бы одну. Но бровей у него не было, поэтому вместо этого по его корпусу пробежала лёгкая рябь — каменная кожа на миг пошла волнами, как потревоженная гладь пруда.

— То, что мы, фейри, большую часть времени молчим, не значит, что мы не умеем разговаривать, — произнёс он с ноткой назидательности, которую я невольно ассоциировала с университетскими профессорами. — Но также это не значит, что мы будем разговаривать постоянно. Болтливость — не наша добродетель. Меня, кстати, зовут Интро. Будем знакомы.

Он произнёс это так, будто мы встретились в очереди за кофе, а не в параллельном мире перед лицом надвигающегося апокалипсиса. Я оценила его выдержку.

— Ага, — ничего лучшего на ум не пришло. Я мысленно пнула себя за косноязычие. — А я Аня.

Интро кивнул своей маленькой угловатой головой — движение было медленным, основательным, словно он подтверждал важный геологический факт, — и, не дожидаясь приглашения, начал карабкаться вверх по моей руке. Его каменные пальчики цеплялись за ткань кофты с неожиданной деликатностью, и спустя несколько секунд он уже взгромоздился на моём плече. Надо заметить, что он почти ничего не весил. Я ожидала, что каменное существо будет ощущаться как мешок с булыжниками, но вместо этого почувствовала лишь лёгкое, едва уловимое давление — будто мне на плечо села крупная бабочка. Видимо, магия компенсировала массу, и это было очень предусмотрительно с её стороны.

Спустя пару секунд моего промедления, пока я осмысливала всю степень безумия происходящего, Интро повернул ко мне голову и поторопил. Его рубиновые глаза сверкнули:

— Человек, чего медлим? Мир сам себя не спасёт. Вперёд, навстречу приключениям.

Надо признаться, так мной не командовали даже родители — во всяком случае, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать и я освоила искусство запираться в своей комнате с демонстративным хлопаньем дверью. А тут — какой-то каменный коротышка, с которым я знакома меньше минуты, отдаёт приказы тоном, не терпящим возражений. И самое поразительное — я его послушала. От неожиданности, должно быть. Ну, или от того, что в глубине души уже начала принимать правила этого безумного мира.

Выйдя из дома Турбо, я на мгновение зажмурилась от яркого света и задумалась, с чего начать. План действий вырисовывался сам собой: первым делом — отчитаться перед Турбо, что миссия выполнена и фейри выбрана. Всё-таки он дал мне ключ, и было бы невежливо просто исчезнуть, не показав результат.

В таверне ничего не изменилось. Те же два эльфа всё так же резались в карты, и, судя по напряжённым позам, ставки росли. Та же трактирщица протирала ту же кружку, и я на секунду задумалась — не магическая ли это кружка, которая требует бесконечной полировки? Турбо стоял у входа, в своём цилиндре с фиолетовым пером, и выжидающе посмотрел на меня. Его изумрудные глаза скользнули по моему плечу, на котором восседал Интро, и на лице эльфа расцвела улыбка — не вежливая, не дежурная, а настоящая, тёплая, какая бывает у коллекционера, увидевшего редкий экземпляр.

— Смотрю, ты уже выбрала фейри, — констатировал он. — И, надо сказать, отличный выбор. Интро — один из сильнейших в моей коллекции. Береги его.

Интро на моём плече издал короткий скрежещущий звук, который я уже начала распознавать как довольное хмыканье.

— Больше я тебе помочь ничем не могу, — продолжил Турбо, и его тон внезапно стал сухим, отстранённым. — Иди, помоги Махе, хранителю пикси. Прочь.

Он махнул рукой — тем самым жестом, каким прогоняют надоедливую муху, — и отвернулся, уставившись в окно. Я тяжело вздохнула. Видимо, в этом мире мне никто не рад. Сначала гоблин Тари обрадовался, но его радость была радостью учёного, завершившего эксперимент. Теперь Турбо — обрадовался, но лишь потому, что я оправдала его ожидания как коллекционера. А в остальном... всем было не до меня. Всем требовалось, чтобы я что-то сделала, куда-то пошла, кого-то спасла. Ну что ж, быть героиней, как выяснилось, — неблагодарное ремесло.

Я поплелась в сторону выхода из деревни, где меня уже поджидал Маха. Он стоял у каменной арки, увитой плющом, всё такой же прямой и серьёзный, с фейри на плече.

— Здравствуй, человек, — поприветствовал он меня сдержанным кивком. — Ты можешь помочь мне противостоять нашествию пикси с твоим фейри. Почему бы тебе не навестить меня на той стороне сада? Я дам тебе волшебный мешок — с его помощью ты сможешь ловить пикси. Они маленькие, быстрые и противные, руками их не поймать. — Он помолчал, внимательно оглядел меня и задал вопрос, ответ на который, видимо, был написан у меня на лбу: — Ты знаешь, как сражаться с фейри?

— А сам как думаешь? — не выдержала я. — Конечно, не знаю. Я в вашем мире от силы час, и половину этого времени бегала по деревне в поисках шара, который, как выяснилось, никому не был нужен!

Маха пропустил мою вспышку мимо ушей с невозмутимостью, достойной буддийского монаха.

— Тогда слушай внимательно. Ты можешь нести с собой в сумке до пяти фейри. Если на тебя нападут, они будут за тебя сражаться — тебе самой не придётся вступать в бой. Ты должна научиться использовать силу своей активной фейри. Каждая из них может летать, пока у неё достаточно энергии. — Он указал на фейри, сидящую у него на плече, и я заметила, что вокруг неё мерцает бледно-розовая аура, почти прозрачная по краям. — Во время боя ты можешь следить за уровнем энергии по насыщенности цвета окружающей фейри ауры. Видишь, у моей сейчас аура бледная — она отдыхает. Когда фейри активна, аура становится ярче, насыщеннее. Если аура тускнеет до почти прозрачного состояния — у фейри кончаются силы, и она не сможет ни атаковать, ни защищаться.

Он перевёл дух и продолжил, видя, что я слушаю внимательно:

— Энергия восстанавливается, когда фейри сидит или стоит на земле. Это связано с их природой — они черпают силу из стихий, а стихии питаются от земли. Тем не менее, расходовать энергию надо с умом. Фейри может нападать, используя заклинания. Сила заклинания зависит от времени подготовки: чем дольше фейри заряжает заклинание, тем мощнее его действие. Но не давай ей перестараться — если фейри потратит на заклинание больше энергии, чем у неё есть, заклинание обернётся против неё самой! Я видел, как неопытные повелители теряли своих фейри из-за одной-единственной ошибки...

Он помрачнел, но быстро взял себя в руки.

— Также есть пассивные заклинания. Они не требуют прямой активации и поддерживают фейри постоянно: защищают от повреждений, усиливают атаки или помогают ещё в чём-то. Купить их ты можешь за золотые монеты, если встретишь торговцев заклинаниями. Эти магические торговцы — сомнительные спекулянты, но тебе понадобится их помощь, чтобы усиливать своих фейри. Ты сможешь встретить одного из них у меня в доме — запомни это. Жизненную энергию твоей фейри ты можешь отслеживать по её внешнему состоянию и энергичности. Если фейри становится вялой, если её аура меркнет, если движения замедляются — значит, она ранена или истощена. Но запомни главное: фейри — волшебные существа и никогда не умирают до конца. Их всегда можно воскресить лекарственными травами, а затем вылечить с помощью специального бальзама.

Он закончил свою лекцию и посмотрел на меня, ожидая реакции. Я переваривала информацию, чувствуя, как голова идёт кругом. Энергия, аура, заклинания, воскрешение травами... Это было похоже на правила какой-то очень сложной настольной игры, в которую меня заставили играть без подготовки.

— Спасибо, — выдавила я. — Ничего не понятно, конечно, но очень-очень интересно.

Маха усмехнулся — впервые за всё время нашего разговора на его лице появилось что-то похожее на эмоцию.

— Ладно, тогда я найду мешок, и встретимся на другой стороне сада, — сказал он. — Если у тебя возникнут сложности в нахождении моего дома, смотри на эту карту. Она не полная, но Уголок — так называются окрестности Гортензии — на ней есть.

Он протянул мне клочок карты. Это был даже не клочок — скорее обрывок пергамента, пожелтевшего и потрескавшегося по краям, с нанесёнными от руки (или от лапы?) обозначениями. Я разглядела контуры деревни, извилистую тропинку, ведущую куда-то на запад, и несколько пометок: «Уголок», «дом Махи», «водопад». Всё остальное пространство карты было пустым.

После этих слов Маха, не прощаясь, развернулся и ушёл — просто развернулся и зашагал прочь, оставив меня стоять с картой в одной руке и с Интро на плече. Я вздохнула. Кажется, местные жители не отличались вежливостью, но, возможно, у них просто не было на это времени, когда мир катился к чертям.

Я пока решила не следовать за Махой, а поговорить с эльфом с природной фейри — тем самым, что стоял у моста и тренировал неопытных повелителей, — а также со стражем у второго выхода из деревни. Хотелось собрать максимум информации перед тем, как очертя голову бросаться в бой.

Эльф с фейри оказался очень дружелюбным. Он стоял на прежнем месте, возле перил моста, и, казалось, вообще никуда не уходил. Его фейри — та самая миниатюрная девочка с изумрудными крылышками — по-прежнему сидела у него на плече и что-то напевала тоненьким голоском.

— Добро пожаловать, странник, — произнёс эльф, увидев меня, и его лицо осветилось улыбкой. — Я вижу, ты уже нашла свою первую фейри. Ах, фейри камня, прекрасные создания! — Он с уважением покосился на Интро, и тот в ответ издал короткий скрежет. — Но мне по душе больше эти миниатюрные принцессы.

С этими словами он слегка погладил девочку, сидящую на его плече, и она чуть ли не замурлыкала — издала высокий, мелодичный звук, похожий на перезвон колокольчиков, и прикрыла глаза от удовольствия. Было в этом что-то трогательное, почти интимное — связь между повелителем и фейри ощущалась как нечто очень личное, глубокое.

— Однако, — продолжил эльф, посерьёзнев, — одной фейри тебе будет недостаточно для безопасного передвижения по Новиорбис. Мир велик, а опасностей в нём — хоть отбавляй. Тебе надо ловить диких фейри, чтобы собрать команду. Сделать это можно с помощью магических шаров, но они очень редкие и дорогие. — Он вздохнул, словно вспоминая ценники в магическом супермаркете. — Если у тебя есть магический шар, ты можешь поймать ослабленную фейри после боя с помощью магии собственной фейри. После захвата на фейри начинают действовать чары шара, её разум проясняется, и она вспоминает, что её задача — помогать другим расам, а не враждовать с ними. Понимаешь? Дикие фейри не злые от природы — они просто... заблудились. Забыли, кто они. А шар помогает им вспомнить.

Он снова вздохнул, и на этот раз вздох был тяжёлым, полным разочарования.

— Будем надеяться, что тебе повезёт больше, чем мне. Я ловил только очень слабых фейри. Тех, что едва могут поднять палочку заклинанием. Это очень тоскливо...

— Спасибо, это и правда полезный совет, — сказала я, хотя на самом деле даже не представляла, что мне теперь с этим советом делать. Где брать магические шары? Как их использовать? Как узнать, что фейри ослаблена достаточно, чтобы её поймать? Сплошные вопросы.

— Прощай, человек, — эльф поклонился — низко, почти церемониально. — Надеюсь, твой путь будет наполнен радостью. И пусть твоя фейри всегда будет сильна.

Он развернулся и пошёл в сторону моста, а его фейри ещё раз помахала мне ручкой на прощание. Я же в свою очередь направилась ко второму выходу из деревни.

Там стоял эльф, отдалённо похожий на Маху — такие же серебристые волосы, такие же серые глаза, — но моложе, с более резкими чертами лица и выражением вечного недовольства. Он скрестил руки на груди и смотрел на меня так, будто я была пятном на его любимом плаще.

— А, человек! — процедил он, стоило мне приблизиться. — Не подходи ко мне так близко! Как Тари мог быть таким наивным, чтобы привести человека в наш прекрасный мир?! Люди всегда приносят лишь горе и разрушения. От вас одни проблемы.

Я опешила. До этого момента местные жители были если не дружелюбными, то хотя бы нейтральными. А этот, похоже, с ходу записал меня во враги.

— Ты хочешь уйти из деревни? — продолжил он, не дождавшись ответа. — Дорога ведёт в лес и в Троал, столицу Новиорбис. Здесь везде пикси. Мой отец, Маха, послал меня ловить их. Но мне, честно говоря, лень. Почему бы тебе не взять мешок и самой не поохотиться на пикси? Тогда я тебя пропущу, а от тебя будет хоть какая-то польза. Пикси — маленькие глупые твари, как вы, люди, только маленькие. С ними не интересно иметь дело, но фейри совсем не такие. Только лучшие повелители фейри могут сражаться друг с другом. Однажды я стану величайшим из всех: Амбер, великий и могучий!

Он выпрямился и гордо вскинул подбородок. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Знаю я таких Амберов — в моём мире они водят тонированные «Приоры», слушают шансон на максимальной громкости и называют женщин «детка». Ничего нового под солнцем — или под солнцами, сколько бы их ни было в Новиорбис.

— Пока ты не покажешь мне мешок, я тебя не пропущу, — добавил он, сверкнув глазами.

Я молча развернулась и направилась к другому выходу из деревни. Спорить с этим высокомерным болваном совершенно не хотелось. Во-первых, он был сыном Махи, и ссориться с местным «начальством» было неразумно. Во-вторых, у меня ещё не было мешка, так что даже при всём желании я не смогла бы удовлетворить его требования.

— Правильно, беги, человек, беги! — бросил он мне вслед, и его голос был пропитан такой ядовитой насмешкой, что у меня свело скулы.

Я сжала зубы, но промолчала. Пусть подавится своим высокомерием. Когда-нибудь я ему это припомню.

Выйдя из деревни через западный выход (тот, где дежурил Маха, а не его несносный сынок), я оказалась в очередном пространстве между скал. Место было открытым, просторным, залитым мягким послеполуденным светом. Воздух здесь пах цветами и влажной травой, и я на мгновение даже забыла о том, что нахожусь в чужом, опасном мире — так здесь было красиво и умиротворённо. Несколько деревьев преграждали путь — старые, раскидистые, с кронами, похожими на зелёные облака. Одно из них было огорожено аккуратным деревянным забором, и, прислонившись к этому забору спиной, сладко спала очередная крыса.

Помня совет крысы из деревни — «Если встретишь нас, немедля задавай вопросы», — я сразу же направилась к ней. Услышав шаги, крыса дёрнула ушами, приоткрыла один глаз и, увидев меня, встрепенулась. Её шерсть на загривке встала дыбом, но не от страха — от возбуждения.

— Аня, рад тебя видеть! — затараторила она, подскакивая на месте. — Ты пришла в прекрасный Уголок! Это место наполнено цветами, ароматами и звуками. Но будь осторожна! — она подняла вверх палец (или что там у крыс вместо пальца — коготь?), и её голос стал заговорщицким. — Большинство больших деревьев и камней являются домами для диких фейри. Они любят нападать на таких путешественников, как ты, просто ради развлечения. Ты можешь победить их с помощью собственных фейри. Если они ослабли после волшебных дуэлей, постарайся обходить эти деревья и другие подозрительные места. Так ты сможешь избежать ненужных сражений.

Тут кто-то за моей спиной рассмеялся. Смех был тонкий, противный, какой-то дребезжащий. Я вздрогнула и резко обернулась. За моей спиной стояло маленькое мерзкое существо. Худющее, с серовато-коричневой кожей, с большими ушами, торчащими, как локаторы, и улыбкой до ушей. Улыбка была самой отвратительной его частью — слишком широкая, слишком зубастая, совершенно неестественная. Пикси, догадалась я.

Заметив, что я на него смотрю, существо ойкнуло — высоким, визгливым голосом, — развернулось и побежало прочь, в сторону, противоположную деревне. Его босые ноги шлёпали по земле, поднимая маленькие облачка пыли. Поблагодарив крысу коротким кивком, я ринулась за ним.

Однако через пару метров мне преградил путь какой-то эльф. Он выскочил из-за дерева так неожиданно, что я едва не врезалась в него, и остановилась, тяжело дыша. Эльф был молодой, с задорным блеском в глазах и с фейри на плече — странным существом, напоминающим червяка, которого обхватила лапками крупная муха и держала в воздухе. Композиция выглядела так нелепо, что я бы рассмеялась, если бы не запыхалась.

— О, человек в нашем мире?! — воскликнул эльф, и его глаза загорелись азартом. — Я раньше не видел людей, не говоря уже о человеке с фейри! Давай посмотрим, кто сильнее. Если победишь меня, я дам тебе полезный предмет и позволю пройти дальше. Если проиграешь... что ж, тогда тебе придётся признать превосходство эльфийских повелителей!

Я не успела ответить. Интро неожиданно заскрежетал — на этот раз угрожающе, низко, словно камнепад, — и спрыгнул с моего плеча. Он приземлился на землю с глухим стуком и сразу же расправил свои каменные крылья, готовясь к бою. Фейри эльфа — червяк по имени Визитор, как я узнала через секунду, — тоже спустился на землю, удерживаемый мухой в нескольких сантиметрах над травой.

— Визитор, мы снова встретились, — прорычал Интро, и в его голосе послышалось что-то личное, что-то, имеющее долгую историю.

— Интро, на этот раз я победю, — пролепетал червяк, дёргаясь при каждом движении державшей его мухи. — Ой... или побежу? Побежду?..

Если честно, я даже не успела сообразить, что произошло. Всё случилось быстро, очень быстро. Интро замахал своими тяжёлыми каменными крыльями — было видно, что ему с трудом удаётся подняться с земли, каждый взмах давался с усилием, — поднялся на уровень червяка, сложил ручки в какую-то странную фигуру, напоминающую треугольник, а затем сказал незнакомое мне слово. Его рубиновые глаза вспыхнули алым, и с его рук сорвался камешек — небольшой, с горошину, но летящий с огромной скоростью.

Муха, державшая Визитора, отпустила его, и червяк с криком начал падать на землю. Сама муха попыталась улететь, но камень попал точно в неё, и она, пикируя, врезалась в траву с противным хрустом. Бой закончился, не успев толком начаться. Визитор лежал в траве и жалобно пищал, муха не подавала признаков жизни, а Интро тяжело дышал — его аура заметно побледнела.

Он повернул голову ко мне и потребовал — именно потребовал, а не попросил:

— Человек, дай руку. Я сам подняться не могу!

Я повиновалась, опустив ладонь к земле. Интро с трудом забрался на неё и уже привычно взгромоздился на моё плечо. Его каменное тельце было тёплым, почти горячим — видимо, магия разогрела его изнутри. Когда он принял уже привычное положение, я обратила внимание на эльфа, который пытался найти Визитора в траве и яростно ругался — на удивление заковыристо для такого утончённого создания.

— Чёрт! Твоё мастерство меня удивило, — наконец признал он, выпрямляясь. Визитор уже сидел у него на ладони, живой и невредимый, хотя и слегка помятый. — Возьми флакон маны. Используй её, если фейри потеряет часть своей магической силы. Поверь мне, если её мана израсходована, то для атак она будет использовать свою собственную жизнь, что не очень хорошо для фейри. А теперь аккуратно перешагни через эту траву — видишь, где примято? — и иди дальше. Мне ещё Визитора успокаивать.

Он протянул мне небольшой флакон из тёмного стекла, внутри которого переливалась голубоватая жидкость. Я взяла его, покрутила в пальцах и убрала в сумку, где флакон немедленно исчез в магической темноте.

Послушав эльфа, я аккуратно перешагнула через указанный участок травы и двинулась дальше, сопровождаемая удаляющимися ругательствами горе-повелителя и плачущим голосом Визитора, который орал из травы, что в следующий раз он точно победит Интро, вот увидите, он станет сильнее, он ещё всем покажет...

Зайдя за угол скалы, я обнаружила водопад. Небольшой, но живописный: вода струилась по замшелому уступу и падала в кристально чистый пруд, вокруг которого росли цветы — синие, фиолетовые, жёлтые, всех оттенков, какие только можно вообразить. Возле водопада, прямо у подножия большого раскидистого дерева, стояла девушка-эльф. Она была юной — на вид не больше двадцати, хотя с эльфами, как известно, возраст определять по внешности бессмысленно. У неё на плече сидела уже знакомая мне фейри — черепашка без панциря, с переливающейся голубоватой кожей. Вряд ли та же, что была в доме у Турбо, но вид тот же: стихия воды.

Я поспешила подойти к девушке, попутно любуясь местными пейзажами и краем глаза заметив чуть дальше очередную крысу. Крысы здесь действительно были повсюду — как Wi-Fi в кофейнях, только работали стабильнее.

— Добро пожаловать в наш прекрасный Уголок, — произнесла эльфийка, увидев меня, и её голос был мягким и певучим. — Ты видишь этот прекрасный, восхитительный серебряный шар?

Она указала изящным пальцем на стоящее перед ней дерево, у корней которого я и правда заметила заветный шар — серебряный, поблёскивающий на солнце. Он лежал, словно его специально выставили на витрину, и был так прекрасен, что даже я, человек, далёкий от магии, почувствовала его притяжение.

— Хотелось бы его взять, — продолжила эльфийка, и в её глазах появилось мечтательное выражение, — но прямо за этим деревом живёт довольно агрессивная фейри. Я пыталась подойти уже три раза, и три раза моя Всходка возвращалась без сил. Это безнадёжно...

После этих слов она снова уставилась на шар, чуть ли не пуская слюнки. Я посмотрела на шар, потом на неё, потом на Интро, который сидел на моём плече с таким видом, будто всё это его смертельно утомляло. Я решила помочь девушке — во-первых, это был шанс лучше разобраться в боях фейри, а во-вторых, шар мог пригодиться мне самой. В конце концов, если я собираюсь ловить диких фейри, мне понадобится целый арсенал этих магических приспособлений.

Интро лишь вздохнул. Тяжело, обречённо, как вздыхают старые вояки, которым предстоит очередная битва. Было видно, что ему лень что-то делать, но противиться воле новой хозяйки он не мог — или не хотел. Что-то в его позе подсказывало мне, что, несмотря на весь свой напускной скепсис, он был рад размяться.

Как только я подошла к дереву, из дупла высунулся очередной червяк — но на этот раз не такой, как Визитор. Этот был крупнее, и у него самого были крылья — перепончатые, коричневатые, растущие прямо из коры дерева, к которому червяк явно прирос намертво. Он был частью дерева — или дерево было частью его, — и это делало его вдвойне жутким.

— Вы кто такие?! Я вас не звал! Сейчас буду вас бить! — завопил он, и его голос был похож на скрип старой ветки.

Бой и в этот раз не продлился долго. Интро, наученный предыдущим опытом, сменил тактику: он не пытался взлететь, а просто стоял на моем плече и кидался материализованными камушками — раз за разом, размеренно, как метроном. Пару раз он попал по червяку, и тот взвизгивал, дёргался, но продолжал атаковать: из дупла вылетали острые щепки — маленькие, но быстрые, — и Интро приходилось уворачиваться, припадая к моему плечу.

Если честно, наблюдать за этим было крайне смешно со стороны — два маленьких существа яростно сражались, и их битва походила на драку хомячков. Но веселье моё кончилось быстро: одна из щепок пролетела мимо лица Интро и, чиркнув по моей щеке, оставила царапину.

Боль была пронзительной. По ощущениям — что-то среднее между зубной болью и ударом током. Меня передёрнуло с головы до ног, и я отшатнулась. Интро, заметив, что я ранена, издал яростный скрежет и, воспользовавшись замешательством червяка, который, кажется, сам не ожидал, что заденет человека, очередным камнем сбил его с дупла. А затем — крайне быстрыми, резкими движениями, к которым ни я, ни червяк не были готовы, — подлетел к нему, что-то забормотал и с хитринкой посмотрел на меня.

Червяк начал испаряться. Не исчезать, не рассыпаться, а именно испаряться — его тело стало прозрачным, замерцало и тонкой струйкой потянулось в сторону моей сумки.

— Уф, — выдохнул Интро, опускаясь на землю. Он выглядел уставшим, но довольным. — Не благодари. Сейчас он промаринуется у тебя в шаре, а затем... — он сделал паузу, — затем составит нам компанию.

После этих слов Интро окончательно расслабился и опустился на траву. Я подошла, подобрала его — он был всё таким же лёгким, несмотря на усталость, — и бережно посадила на плечо. Затем подняла шар у корней дерева. Тот самый серебряный шар, из-за которого и началась эта битва. Он был тяжёлым в ладони и тёплым, словно внутри него билось крошечное сердце.

Вернувшись к эльфийке, которая заворожённо наблюдала за моими движениями, широко распахнув глаза, я показала ей шар. Девушка всплеснула руками.

— Я хотела бы обладать таким шаром, чтобы ловить фейри! Но их так трудно найти... — она вздохнула и посмотрела на меня с надеждой, которая была почти осязаемой. — Не дашь мне один, а я дам тебе свою фейри воды? Всходка хорошая, добрая, она тебе пригодится!

— Конечно, почему нет, — согласилась я, пожимая плечами. — Да и вместе веселее будет.

— О, как здорово! — эльфийка захлопала в ладоши. — Вот моя фейри! Береги её. Она любит, когда с ней разговаривают, и ненавидит сухари. То есть... это я к слову.

После этих слов черепашка, сидящая на её плече, вспорхнула — водяные крылья замерцали радужными бликами — и опустилась мне на сумку. Там она замерла и требовательно уставилась мне в глаза.

— Открой сумку, — посоветовал Интро усталым голосом.

Я послушалась. Черепашка немедленно зарылась в тёмную магическую глубину и устроилась прямо на лекарственных травах, которые лежали там с прошлого раза. А затем — о чудо! — на моих глазах начал таять хрустальный шар, который я нашла в деревне, и из него выполз уже знакомый червяк — тот самый, которого мы победили возле водопада. Он деловито огляделся, сел рядом с черепашкой и поднял на меня глаза:

— И чего смотрим? Закрой сумку, человек. Нам — мне, Дамиру, и ей, Всходке, — кивнул он на черепашку, которая уже дремала, — надо отдохнуть! Битва, знаешь ли, выматывает.

Я присвистнула от такой наглости. Надо же — какой деловой червяк! В прошлый раз, когда мне так грозил «червяк» из моего мира, я ему сумкой по лбу настучала. Ну а как ещё прикажете общаться с бывшими? Но сейчас ситуация была иной: этот червяк был не бывшим, а, видимо, новым членом команды. Я вздохнула и закрыла сумку.

Дальше я направилась в сторону очередной крысы, остановившись лишь на мгновение возле указателя, стоящего рядом с мостиком через речку. На указателе аккуратным почерком — не печатным, а именно рукописным, каллиграфическим — было выведено: «Дом охотника на пикси». Значит, Маха жил где-то неподалёку.

Крыса не стала ждать, пока я подойду поближе, и сразу же начала трещать, едва завидев меня на тропинке:

— Тебе нравится Уголок? Действительно приятное место! Цветы, водопад, деревья... Однако фейри, живущие здесь, последнее время агрессивны, и везде бегают эти противные пикси. Если хочешь поймать фейри, тебе нужен магический шар. Впрочем, я видела, что ты уже знаешь, как им пользоваться! — она подмигнула мне. — Однако ты, наверное, не знаешь, что существует три вида шаров: из серебра, из золота и хрусталя. Выбор шара зависит от опыта и возраста фейри. Чем старше и опытнее фейри, тем дороже шар нужен для её поимки. А чем шар дороже, тем реже они встречаются у торговцев. Хрустальные — самые слабые, для молодых и неопытных. Серебряные — для тех, кто уже пожил. А золотые — только для настоящих матёрых фейри. Если что, приходи ко мне в любое время, Аня! Я всегда рада поговорить!

Махнув мне лапой на прощание, она отошла в сторону — к пруду, где принялась умываться. Я же продолжила путь по тропинке, перебралась через мостик (вода журчала так умиротворяюще, что хотелось остановиться и просто посидеть на берегу) и углубилась дальше в Уголок.

По дороге я встретила ещё несколько пикси — они выскакивали из-за камней, показывали мне языки и тут же убегали. Я не гналась за ними: без волшебного мешка ловить их было бессмысленно. Наконец, впереди показался небольшой домик — аккуратный, с покатой крышей и покосившимся флюгером в форме фейри. У двери стоял Маха.

— Рад тебя снова видеть, Аня, — произнёс он, когда я подошла. — Вижу, у тебя есть собственная фейри. И не одна — я чувствую присутствие ещё как минимум двух в твоей сумке. Храни их. Во время путешествий тебе очень понадобится их помощь.

Он помолчал, оглядывая окрестности, и его лицо омрачилось.

— Ты заметила этих гадких маленьких пикси, Аня? Они будут надоедать тебе где только смогут. Моей задачей было их охранять, но недавно один дроу пробрался в мой подвал и открыл клетки с ними. — Голос Махи стал жёстким, почти злым. — Теперь эти маленькие твари свободно бегают и приносят вред Новиорбис. Чтобы их поймать, нужен хороший повелитель фейри. Пикси прячутся в самых разных уголках нашего мира — в дуплах, в корнях деревьев, под камнями. Боюсь, я сам с этим не справлюсь. Разве что ты мне поможешь.

Он посмотрел на меня — и в его взгляде не было ни приказа, ни требования. Только просьба.

— Вот, возьми волшебный мешок для пикси и поймай как можно больше этих маленьких негодяев! Принеси пойманных пикси мне в дом — вот за этим проходом, — он указал на узкую тропку, ведущую к его жилищу, — и я снова их запру. Я награжу тебя за каждых пять пойманных пикси.

Он протянул мне мешок. Обычный холщовый мешок, на первый взгляд — из грубой, небелёной ткани, с простой завязкой. Но когда я взяла его в руки, то почувствовала лёгкое покалывание — верный признак магии. Мешок был зачарован.

Маха развернулся и ушёл — так же не прощаясь, как и в прошлый раз. Я осталась стоять на тропинке с мешком в одной руке, с сумкой через плечо и с Интро, дремлющим на плече. В сумке, в магической темноте, тихо переругивались Дамир и Всходка — кажется, они не поделили лекарственные травы.

Я поплелась за Махой, размышляя о том, как быстро меняется жизнь. Ещё вчера моими главными проблемами были недосмотренный сериал и выбор новой сумки. А сегодня я охочусь на пикси в параллельном мире и командую отрядом магических существ. И, что самое странное, — мне это начинает нравиться.

Глава 3. Первый прожитый день.

Завернув за угол вслед за Махой, я ожидала увидеть что-то вроде волшебного грота или, на худой конец, жилище эльфийского отшельника, увитое светящимся мхом. Но реальность, как обычно, решила надо мной посмеяться. Маха целиком пропал из моего поля зрения — растворился в воздухе, будто его и не было, — а когда я повернула за тот же угол, передо мной открылась отнюдь не волшебная картина, а самый обычный дачный домик, вырезанный будто из фотографии ближайшего Подмосковья.

Честное слово, я на секунду замерла и даже потрясла головой, проверяя, не наложились ли друг на друга два мира в моём сознании. Обычный дом из каменной кладки, с трубой, из которой шёл уютный, пахнущий дымком завиток, с покосившимся крыльцом и деревянными ставнями, выкрашенными когда-то в зелёный, а теперь облупившимися до серого. Несколько грядок с морковкой, аккуратно прополотых и огороженных низеньким заборчиком из переплетённых веток — морковные хвостики торчали из земли, и я невольно сглотнула, потому что последний раз ела, кажется, тысячу лет назад в другой вселенной. Пара таких же вековых деревьев, что росли и у пещеры Тари, но здесь они выглядели не величественно, а по-домашнему, словно посаженные ещё прадедушкой Махи. Папоротник, к которому я уже успела привыкнуть, разросся у крыльца, создавая живую изгородь. И вдалеке я увидела... Пугало.

Обычное, казалось бы, пугало: деревянный шест, соломенное тело, клетчатая рубашка, шляпа. Но что-то было не так. Во-первых, пугало двигалось. Во-вторых, его окружило несколько маленьких точек, которые издалека я не сразу опознала, — каких-то агрессивных существ, которые с пронзительным хохотом кружили вокруг пугала и швырялись в него чем-то мерзким. Комья грязи, перемешанной с чем-то блестящим и явно магическим, летели в соломенную фигуру, и пугало отбивалось. Отбивалось в прямом смысле — его руки, свободные от креплений, размахивали, отмахиваясь от атакующих, а голова вертелась на соломенной шее, пытаясь уследить за всеми сразу.

Да, пугало было живым. Но прикреплённым к шесту — свободными оставались только голова и руки, а тело намертво крепилось к деревянной опоре. Зрелище было настолько абсурдным, что я остановилась, не дойдя нескольких метров, и просто уставилась на происходящее. Пугало заметило меня — его голова, сделанная из старого мешка с нашитыми на него чёрными нитками, изображавшими страшное лицо, резко повернулась в мою сторону, и оно подозвало меня. Не словом — жестом, отчаянным взмахом свободной руки.

Я решила помочь ему. В конце концов, если в этом мире меня никто не встречает с распростёртыми объятиями, то, может, стоит самой стать той, кто протягивает руку помощи? Подойдя ближе, я разглядела пугало получше — обычный соломенный человечек, набитый, кажется, прошлогодней сухой травой, со страшным лицом из чёрных ниток (рот кривой, глаза разного размера, один выше другого), в какой-то клетчатой рубашке с заплаткой на локте и в шляпе цвета перламутра. Шляпа переливалась на солнце — единственная по-настоящему волшебная деталь его облика, всё остальное было до одури деревенским.

— Эй, подожди минуточку! — окликнуло оно меня, когда я приблизилась. Голос у пугала оказался скрипучим, но приятным, как у старого актёра провинциального театра. — Ты можешь освободить меня от этих ужасных фейри хаоса? Они доставляют столько неприятностей... Осторожно, они исключительно сильны... — Пугало наклонилось ко мне, насколько позволял шест, и заговорило шёпотом, хотя вокруг никого не было, кроме атакующих его существ: — Честно говоря — пусть это останется нашей тайной, только представь себе — они подрывают мой авторитет пугала! Это не должно сойти им с рук, не так ли?

— Да, не должно, — согласилась я, и в моём голосе прозвучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала.

Словно в ответ на мои слова — а так оно и было, потому что фейри хаоса явно понимали человеческую речь, — агрессивные создания, которые при ближайшем рассмотрении оказались похожи на маленьких антропоморфных воробьёв, захихикали. У них были крошечные ручки и ножки, перья цвета грязного снега и глаза-бусинки, полные злобного веселья. Один из них, самый крупный, с противным чириканьем швырнул в меня чем-то вроде комка грязи. Я едва успела увернуться — комок пролетел в сантиметре от моего уха и врезался в ствол дерева за моей спиной, оставив на коре дымящееся пятно.

— Что же, это не мой бой, — произнёс Интро, и я удивлённо повернула голову к нему. Он сидел на моём плече, но поза его была напряжённой — каменные плечи приподняты, рубиновые глаза прищурены. — Дамир! Иди сюда, фейри хаоса по твоей части.

Из сумки послышалось шевеление и ворчание — такое знакомое, полусонное, какое издаёт человек, которого разбудили посреди самого интересного сна. Потом оттуда выглянул знакомый мне червяк. Дамир состроил жалостную мину: его маленькие глазки посмотрели на меня с выражением вселенской скорби, рот искривился, как у ребёнка, которого заставляют есть брокколи. Но всё же он выполз из сумки, с тихим шлепком приземлился на траву и подлетел к моему лицу. Правда лишь для того, чтобы показать мне язык — оказывается, у местных червяков есть языки, маленькие, розовые, неожиданно шустрые, — и после этого резво, без всякого предупреждения, кинуть только что сформированной палочкой размером с зубочистку в ближайшего «воробья».

Палочка пронзила воздух с тихим свистом и вонзилась в пернатого агрессора. Тот с визгом, больше похожим на скрип несмазанной телеги, упал на землю, задёргал лапками и затих — во всяком случае, на время. В Дамира тут же полетела какая-то жижа — бурая, пузырящаяся, похожая на болотную тину, но червяк успешно от неё увернулся. Он изогнулся в воздухе с грацией, которой я от него не ожидала, пропуская жижу мимо себя, и тут же закинул очередную зубочистку во второго воробья. Тот тоже упал, комично взмахнув крылышками. Не знаю почему, но при бое с Интро Дамир не был таким эффективным — может, дело было в стихиях, может, в том, что против каменного голема у него не было шансов, а против хаоса — полный карт-бланш. Третьего, последнего, воробья ждала та же участь: он попытался улететь, но Дамир, войдя в азарт, выпустил сразу две зубочистки подряд, и обе попали в цель. Воробей с тихим «чик-чирик» рухнул в папоротник.

После боя, в котором в Дамира даже ни разу не попали (и он, судя по довольной морде, был этим чрезвычайно горд), червяк снова залез в сумку. Молча, без комментариев, лишь на прощание стрельнув в меня взглядом, который говорил: «Вот так-то, хозяйка, цени». И сумка закрылась.

— Уф, спасибо, — выдохнуло пугало, и его соломенное тело обмякло — насколько это вообще возможно для существа, состоящего из сухой травы. — Если тебе понадобится когда-нибудь помощь, приходи ко мне. Я могу пополнить запасы маны твоих фейри, когда захочешь. Я всё-таки волшебное пугало — не просто так меня поставили здесь, знаешь ли. И вот ещё, возьми это.

С этими словами оно сунуло руку в нагрудный карман своей клетчатой рубашки — карман был глубоким, явно магически расширенным, — и достало горстку монет. Протянуло их мне, и монетки звякнули, падая в мою ладонь. Они были не очень большими — размером с копейку, наверное, но в отличие от копейки они были золотыми. Настоящими золотыми. Свет дробился на их гранях, и на каждой был вычеканен один и тот же символ — незнакомая мне руна, переливающаяся в лучах солнца. Видимо, это и есть местная валюта.

— Пополни сейчас нам ману с помощью пугала, — посоветовал Интро, не сводя глаз с монет. Его рубиновые зрачки слегка засветились — видимо, перспектива восстановить силы была привлекательной даже для каменного фейри. — Никогда не знаешь, когда понадобится магическая энергия. Лучше иметь полный запас.

— Слышал? Пополнишь? — обратилась я к пугалу, убирая монеты в сумку (они исчезли в её тёмной глубине с тихим мелодичным звоном).

— Конечно, — сказало пугало и хлопнуло в ладоши.

Звук был неожиданно громким — как выстрел пробки из бутылки шампанского. Вокруг меня разлился голубоватый свет — мягкий, струящийся, он поднимался от земли, словно утренний туман, и окутывал меня, Интро и даже сумку, из которой послышалось довольное бормотание Дамира и тихий плеск Всходки. Свет, что удивило меня больше всего, имел запах — явственный, отчётливый запах миндаля, сладковатый и чуть терпкий. Интро глубоко вдохнул, и я заметила, как он поудобнее устроился на моём плече, развалившись, будто на шезлонге, — каменные конечности расслабились, рубиновые глаза прикрылись в блаженстве.

— Только фея с достаточным количеством маны может использовать заклинания в поединке, — начал пугало, явно намереваясь прочитать мне лекцию. Его соломенная рука поднялась вверх, как у школьного учителя. — Видишь ли, мана — это...

— Да, я знаю, мне рассказали, — перебила я, поднимая руки в примирительном жесте. — Спасибо.

Пугало замерло с поднятой рукой. Его нитяное лицо, казалось, стало ещё более кривым от обиды.

— Да? Ну и иди тогда отсюда. Знает она... — пробормотало оно, отворачиваясь. — Нет бы поговорить, расспросить старого пугала о жизни... Молодёжь нынче...

Я закатила глаза. Ужас. Только что спасла это пугало от воробьёв (я упорно отказывалась признавать в тех антропоморфных птичках фейри — слишком уж они были мелкими и противными), а оно туда же, куда и остальные — посылает куда подальше. Ну что за недружелюбный мир? Почему я не могла попасть, ну не знаю, в мир с розовыми пони? Там, наверное, все улыбаются, поют песни и угощают капкейками. Хотя нет — от такого количества сладкого у меня бы случился диабет, а героиня с диабетом — это уже какой-то совсем другой жанр.

Я отошла от пугала, которое продолжало бурчать что-то себе под нос — кажется, про «невоспитанных людей» и «вот в наше время», — и направилась в сторону домика. Пора было разобраться с насущными вопросами. Первый и самый важный: почему Интро отказался от боя? Он, который так рвался в драку с каждым встречным ещё недавно, — и вдруг самоустранился, позвав Дамира? Это требовало объяснений.

— Интро, скажи, а почему ты дал вести поединок Дамиру? — спросила я, когда мы отошли на достаточное расстояние от ворчащего пугала. Мой голос звучал спокойно, но внутри я уже готовилась записывать — интуиция подсказывала, что сейчас последует важная информация.

— Аня, — начал Интро, и в его скрежещущем голосе послышались терпеливые нотки, словно он объяснял прописную истину несмышлёному ребёнку, — я фейри камня. А они были фейри хаоса. Я бы просто не смог причинить им вред. Буквально — мои заклинания прошли бы сквозь них, как вода сквозь пальцы. А они... — он помедлил, подбирая слова, — одно попадание той жижи, которой они кидались, в меня, и я бы погиб. Не временно выбыл из строя, не потерял сознание, а погиб. Фейри хаоса — наши прямые противники по стихийной таблице. А Дамир в свою очередь — фейри природы. Для него их атаки практически безвредны, как лёгкий дождик. И его заклинания, в свою очередь, для них — чистая смерть.

Я молчала, переваривая информацию. Заметив моё недоумение и отсутствующий взгляд (кажется, я выглядела как студент на экзамене по квантовой физике, которому задали вопрос по билету, который он не выучил), Интро вздохнул и назидательно продолжил. Его голос приобрёл лекторские интонации:

— У каждой фейри есть своя стихия, и у каждой стихии есть свои сильные и слабые стороны. Фейри камня, как я, сильны против электричества и воздуха — эти стихии не могут причинить нам практически никакого урона, они скользят по нашей каменной коже, не оставляя следа. Но мы уязвимы к пси-атакам, атакам света и тьмы. Атаки хаоса тоже на нас плохо влияют, как я уже говорил. В свою очередь, фейри природы — как Дамир — сильны против пси-фейри и фейри хаоса, но слабы против огня, льда, тьмы и металла... — Он прервался, переступил каменными лапками и вздохнул ещё раз, на этот раз тяжелее. — Когда-нибудь, думаю, ты найдёшь таблицу с эффективностью разных стихий. На словах описывать это всё для дюжины стихий крайне муторно, и у меня просто не хватит дыхания.

— Понятно, — кивнула я. — Поэтому ты позвал Дамира?

— Именно. А Всходку я не позвал потому, что она так же уязвима к атакам хаоса, как и я. Фейри воды и фейри камня в этом отношении похожи — хаос разъедает и камень, и воду. — Интро помолчал и добавил: — Ты должна запомнить это, если хочешь выжить в Новиорбис. Не каждая битва — для всех твоих фейри. Иногда правильный выбор бойца важнее, чем его сила.

— Спасибо, стало понятнее, — сказала я, не поведя глазом.

И солгала. Во всяком случае, наполовину. Понятнее, конечно, стало, но дюжина стихий, таблицы эффективности, пересечения сильных и слабых сторон... Мой мозг, привыкший оперировать категориями «работа — дом — сериал — сон», сейчас напоминал перегруженный сервер. Я мысленно пообещала себе при первой же возможности раздобыть где-нибудь эту пресловутую таблицу и выучить её наизусть. А пока — полагаться на советы Интро и собственную интуицию.

За этим разговором мы — я и сидящий на мне Интро — преодолели весь небольшой садик и подошли к двери дома. Я потянула за ручку — деревянную, отполированную сотнями прикосновений, с металлической накладкой в виде всё той же руны, — и замерла, уставившись на...

Нет, то, что там будет Маха, я понимала. И то, что рядом с ним будет торговец заклинаниями, я тоже помнила — Маха упоминал об этом. Но это... Розовое нечто, размером с эльфа, на противных перепончатых крыльях, похожих на крылья летучей мыши, только ярко-розовые, похожее на ящерицу, но с носом утконоса... Оно стояло у стены, опираясь на небольшой прилавок, уставленный склянками, свитками и какими-то светящимися амулетами. Его чешуя переливалась оттенками фуксии и пурпура, а хвост нервно постукивал по полу. Самое ужасное было, что оно мне улыбалось. Утконосо-ящеричная морда растянулась в выражении, которое, видимо, должно было означать дружелюбие, но вызывало лишь желание проверить, не спрятаны ли под прилавком кнопки вызова охраны.

И как только я вошла, оно заговорило. Голос у него был вкрадчивый, сладкий, словно патока, в которой увязло что-то неприятное:

— О, коллекционер фейри! У меня огромный выбор активных и пассивных заклинаний, я готов тебе помочь. Подходи ближе, не стесняйся, — оно поманило меня когтистым пальцем, и я заметила, что на каждом пальце у него было по массивному золотому кольцу. — У меня лучшие цены в Уголке. Честно говоря, единственные цены в Уголке, но это не делает их менее выгодными!

— Расскажи, как получить заклинания, — сказала я с едва сдерживаемым отвращением, заставляя себя смотреть на ящера, а не на его кольца.

— Это довольно просто! — оживилось существо, потирая руки. — У меня большое количество различных заклинаний для фейри. Но я их не просто продаю — это было бы слишком скучно, не находишь? Я создаю случайный набор чар, и ты можешь выбрать одно любое, какое захочешь. Просто одно из представленных — и оно твоё. И чтобы сделать это более... — оно облизнулось длинным раздвоенным языком, — занимательным и прибыльным... Я буду давать тебе набор не из пяти заклинаний, как остальным, а случайное количество. От нуля до пяти. — Могу поклясться, это существо улыбнулось ещё шире — его рот, казалось, растянулся до ушей и за уши, обнажая ряды мелких острых зубов. Оно ещё и потёрло руки — жест был до того карикатурным, что я едва не рассмеялась. — При этом цена набора не зависит от количества заклинаний! Я могу дать ноль, и ты должна будешь заплатить. Таковы правила. Разве не восхитительно?

Я просто отвернулась от него. Ну уж нет, не нужны мне такие знакомые. В моём мире таких называют «лохотронщиками», и я прекрасно знаю, чем заканчиваются игры со случайными наборами и скрытыми условиями. Пусть поищет другую жертву для своих афер.

Вместо этого я подошла к Махе, который стоял у окна и, судя по блеску в глазах, наслаждался нашим с ящерицей разговором. Его губы подрагивали в сдерживаемой улыбке, а фейри на плече тихо посмеивалась, прикрывая рот ладошкой.

— Привет, Аня! Охота на пикси была удачной? — спросил он, и тут же сам ответил, заглянув в мешок, который всё ещё висел у меня на поясе: — А, вижу, ты не поймала ни одной пикси. Ну, ничего, всё впереди. Помни, я дам тебе награду за каждых пять пойманных пикси. Приноси их мне, и я щедро вознагражу тебя.

— Расскажи мне побольше об охоте на пикси, пожалуйста, — попросила я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо. В конце концов, Маха был, кажется, единственным адекватным существом в этой деревне (не считая Турбо, который был адекватен, но высокомерен, и трактирщицы, которая была адекватна, но занята).

— Меня это очень сильно смутило, — начал Маха, и его лицо омрачилось. — Пикси сбежали из моей хижины. Я держал их в подвале, в специальных клетках — не потому, что я жесток, а потому, что эти существа, если их не контролировать, сеют хаос повсюду. Они маленькие, но вредоносные — портят урожай, пугают детей, путают дороги... Один дроу, пробравшийся в мой подвал, открыл клетки. С тех пор маленькие твари разбежались по всему Новиорбис. Поймай их и принеси мне. Я запру их обратно, где им самое место.

Он перевёл дух, и его выражение лица смягчилось.

— Мне повезло, что ты здесь. Мой сын, Амбер... — Маха вздохнул с той особенной отцовской смесью гордости и разочарования, которая бывает только у родителей, чьи дети выбрали не тот путь. — Он мечтает стать великим и известным повелителем фейри, сражаться на турнирах, прославиться на весь Новиорбис... Но мне нужна его помощь во время охоты на пикси. А он вместо этого стоит у входа в деревню и отпускает язвительные комментарии каждому встречному. Ох уж эти дети... Ладно, пока, извини, мне нужно работать.

С этими словами он просто сел за стол, снял с плеча свою фейри — изящную девочку с золотистыми крылышками, — положил её перед собой, сложил руки на столе и опустил на них голову. Спустя пару мгновений он уже мирно посапывал, и по комнате разнеслось размеренное, чуть свистящее дыхание.

Я стояла, открыв рот. Мда. Мог бы хотя бы дождаться, пока я уйду. Впрочем, чего ещё ожидать от существа, которое ставит клетки с пикси в подвал с такой хлипкой охраной, что туда может пробраться один-единственный дроу? Я уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг заметила на небольшом прикроватном столике знакомую шкатулку. Ту самую — деревянную, с металлическими золотистыми вставками, с узорами, похожими на вьющуюся лозу. Под шкатулкой виднелся краешек бумаги.

Я подошла ближе, стараясь не разбудить Маху (хотя, судя по храпу, разбудить его могло бы разве что землетрясение), и вытащила записку. Почерк был тот же — изящный, с вензелями, уже знакомый мне по записке в доме Турбо.

«Аня, я знал, что рано или поздно ты забредёшь и сюда. Я не понаслышке знаю, как тяжело сейчас найти шары для ловли фейри — торговцы заламывают цены, а магические жилы истощаются. Поэтому я оставлю это тебе. Он тебе пригодится. Кстати, такие шкатулки, если сможешь найти, — их оставил для тебя я. Бери, не стесняясь. С.»

Я открыла шкатулку. Внутри и вправду оказался уже знакомый мне шарик — на этот раз серебряный, тот самый, который можно использовать для ловли фейри среднего уровня. Я благополучно убрала его в сумку, и в магической темноте он присоединился к Дамиру и Всходке, которые всё так же лежали в обнимку и, кажется, обсуждали прошедший бой (из сумки доносилось приглушённое бормотание).

Я решила не оставаться в доме охотника на пикси дольше, чем следует. Маха спал, ящерица-торговец что-то переставляла на своём прилавке, бормоча о «недооценённых возможностях» и «глупых коллекционерах». Я вышла обратно во дворик и глубоко вдохнула свежий воздух — здесь, вдалеке от прилавка, он снова пах цветами и травой, без примеси миндаля и патоки.

Оглядевшись, я обнаружила едва заметную тропинку, ведущую в противоположную от той дороги, по которой я пришла, сторону. Она вилась между папоротников, теряясь за поворотом скалы, и выглядела так, будто по ней давно никто не ходил — трава по краям была высокой, нетронутой. Ну что же, приключение продолжается...

Путь мне преградила развилка. Две тропы расходились в разные стороны, и выбрать нужно было одну. Справа дорога выглядела широкой и проторённой, но при приближении я заметила, что вдоль неё растёт огромный куст шиповника. Видимо, о нём и говорил Тари — о том самом шиповнике, который завалил дороги. Правда, сначала я не поняла, почему через него нельзя просто перелезть. Куст как куст — колючий, конечно, но вполне преодолимый. Ну как не поняла... Поняла, когда при моём приближении шиповник загудел.

Низкий, вибрирующий гул разнёсся по воздуху, и куст начал расти. Буквально на глазах — ветки вытягивались, переплетались, колючки набухали и становились острее, листья темнели. Когда я была к нему на расстоянии вытянутой руки, куст уже стал выше меня, превратившись в непроницаемую стену из шипов и тёмной зелени. Кое-где на ветках я заметила ягоды — тёмно-красные, почти чёрные, — но даже они выглядели угрожающе. Теперь стало ясно: через магический шиповник не перелезть, его нужно как-то убирать. Но как? Вопрос на будущее.

Пожав плечами, я пошла в другую сторону. Левая тропа была уже, извилистее, но по крайней мере не выставляла против меня магические растения. Я не успела пройти и десяти шагов, как на меня практически сразу же вылетел очередной каменный големчик — но не такой крупный, как Интро, а худой, угловатый, похожий на подростка. Вылетел он, надо сказать, эффектно: с придыханиями, с боевым кличем, который больше напоминал писк, и с явным намерением атаковать. Но как только он заметил Интро, сидящего на моём плече, он сразу же поник. Буквально — его каменные плечи опустились, рубиновые глаза потухли, и он, пробормотав что-то вроде «Ой, Интро, привет, я тут это... ну, мимо проходил», улетел обратно за камень.

Но перед тем как скрыться, он бросил на дорогу очередной шарик. Откупился, надо полагать — не хотел связываться со старшим товарищем. Я наклонилась, чтобы поднять предмет, и увидела знакомые очертания: квадратный камешек, руна. На этот раз на ней было изображено пугало — видимо, руна для быстрого посещения охотника на пикси. Кто-то обронил, а големчик подобрал. Я пожала плечами, убрала руну в сумку и двинулась дальше.

Почти сразу же я увидела пикси. Он сидел на камне у дороги и что-то жевал — кажется, украденную морковку с грядок Махи, — и не заметил моего приближения. Я тихо, стараясь не шуметь, подкралась, раскрыла волшебный мешок и одним ловким движением накрыла пикси. Тот запищал, задёргался, но мешок сработал как надо — зачарованная ткань облепила тельце и замерла. Один готов.

Я завязала мешок и повесила его обратно на пояс. Чувство было странное: с одной стороны, я гордилась первой поимкой, с другой — чувствовала себя немного виноватой. Но Маха говорил, что пикси приносят вред, а я склонна была ему верить — во всяком случае, больше, чем азартной ящерице-утконосу.

Пройдя ещё сотню метров, я оказалась на небольшой поляне — если можно так сказать, ведь вокруг всё ещё были скалы, а не деревья. Пространство было замкнутым, как внутренний двор, но сверху открывалось небо, и свет заходящего солнца заливал всё золотом. На поляне отдыхала возле указательного знака очередная крыса. Указатель был деревянным, старым, с надписью «Великая башня» и стрелкой, указывающей куда-то влево. Крыса, завидев меня, привычно начала тараторить, даже не дожидаясь, пока я подойду:

— О, Аня! Ты же Аня? Я так рада тебя видеть! — её уши задёргались от возбуждения. — В Новиорбис происходит что-то странное. Вдруг вырастает шиповник — ты, наверное, уже видела, он ужасно колючий! — из ниоткуда появляются валуны, преграждающие дороги... Возможно, за этим стоит какая-то злая сила. Будь осторожна в пути и никогда не недооценивай силу фейри. Они создали Новиорбис, и они повелевают стихиями. С их помощью ты сможешь преодолеть препятствия и использовать такие явления природы, как воздушные вихри.

С этими словами крыса мотнула головой в сторону, и я удивилась, как у неё вообще голова не оторвалась при такой амплитуде. Проследив за её взглядом, я и правда заметила какое-то искривление воздуха — мерцающее, едва заметное, похожее на марево над асфальтом в жаркий день. Воздушный вихрь.

Я направилась к вихрю, и стоило мне приблизиться, как из огромной скалы, стоящей рядом, на меня вылетела очередная фейри камня. Это была буквально копия Интро — такая же коренастая, такая же угловатая, с такими же рубиновыми глазами, только, кажется, чуть меньше размером и с более светлым оттенком каменной кожи.

— Человек у нас в Уголке? — произнесла она (это была явно она — голос звучал выше, мелодичнее, чем у Интро). — Будь осторожна: многие фейри любят докучать странникам своими чарами. Я дам тебе совет: ищи подобные магические вихри, они всегда куда-то ведут. Обычно к чему-то полезному или интересному. Интро! — она вдруг заметила моего спутника, и её голос изменился — стал мягче, теплее. — Смотрю, ты выбрал себе хозяйку? Мать уже думала, что ты навсегда останешься сам себе на уме. Молодец. Передавай ей привет, если увидишь.

И не дав ни мне, ни Интро опомниться, каменный големчик вновь скрылась в скале — просто вошла в камень, как в воду, и исчезла. Интро на моём плече издал какой-то неопределённый звук — не то смущённый скрежет, не то гордое покашливание.

Я пожала плечами. Вопросов становилось всё больше, но ответов на них пока не предвиделось. Кто такая «мать» Интро? Почему он «сам себе на уме»? Почему местные фейри все поголовно то ли родственники, то ли старые знакомые? Ладно, разберёмся потом. Я продолжила путь.

Великая башня ждёт меня... Оказалось, не ждёт. Единственную дорогу перекрывал очередной шиповник — даже гуще и выше предыдущего. Он вырос прямо посреди тропы, перегораживая проход к башне, и при моём приближении загудел так угрожающе, что я решила не испытывать судьбу. Шиповник явно требовал какого-то особого подхода, и я пока не знала, какого именно.

Надо подумать. И поспать. Заодно проверим работоспособность рун — я достала ту, что оставил мне загадочный «С» в доме Турбо, повертела в пальцах. Руна возврата. Квадратный камешек, на этот раз с узором, напоминающим контур дома. “С” сказал, что она возвращает к месту рождения. В моём случае — домой.

Я провела пальцем по рисунку. Уже знакомое мне сияние — белоснежное, пронзительное, — окутало меня, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Падение было коротким — на этот раз я даже не закричала, успев только подумать: «Надеюсь, я не приземлюсь опять на спину».

Не приземлилась. Мягкий толчок — и я уже сидела на собственной постели. Той самой, с серым пледом в клетку и подушкой, которую я всегда взбивала определённым образом. За окном было темно — здесь, в моём мире, судя по всему, уже наступила ночь. Я с наслаждением откинулась на подушку, чувствуя, как тело, уставшее от переходов, боёв и бесконечных разговоров с магическими существами, наконец расслабляется.

Отлично. И посплю, и подумаю. Заодно перекушу чего-нибудь, а то во всём Новиорбис меня никто ни разу не покормил. У них там что, не принято угощать героинь? Я встала, прошлёпала босиком на кухню, открыла холодильник и уставилась на его содержимое с благоговением, достойным священного алтаря. Сыр. Колбаса. Помидоры. Хлеб. Я соорудила бутерброд, налила чай и уселась прямо на кухонном столе, жуя и размышляя.

Великая башня. Шиповник. Воздушные вихри. Фейри, которые «создали Новиорбис и повелевают стихиями». Где-то в этом был ключ к преодолению препятствий, я чувствовала это. Но сейчас мой мозг отказывался работать — он требовал сна и тишины. Я допила чай, убрала кружку в раковину и вернулась в постель. Интро, кстати, остался в Новиорбис? Я потянулась к сумке, которая висела на спинке стула, и заглянула внутрь. Там, в магической глубине, мирно спали Дамир и Всходка, а рядом с ними — каменный големчик. Интро. Значит, фейри путешествуют вместе со мной.

Я улыбнулась, закрыла сумку и выключила свет. Завтра — новый день. И новые приключения.

Глава 4. Нежданное богатство.

Утром я, как очень добропорядочный и взрослый человек, отправилась на работу. Вернее, сделала вид, что отправилась — на самом деле ноги сами вынесли меня к местному ломбарду, потому что вчерашние золотые монетки жгли карман сумки в прямом и переносном смысле. Хотелось понять, чего они стоят в моём мире и стоят ли вообще, или это просто красивые фантики, над которыми посмеётся любой оценщик.

Ломбард встретил меня запахом старой мебели, пыли и какого-то едва уловимого химического раствора, которым, видимо, проверяют подлинность драгоценностей. За прилавком сидел старик — древний, сморщенный, с лупой на лбу и таким выражением лица, будто он повидал всё, что только можно повидать в этой жизни, и даже немножко сверх того. Когда я выложила перед ним одну монетку, он сперва недовольно поморщился — дескать, опять какая-то бижутерия, — но потом взял её, поднёс к свету и... замер.

Дальше началось представление. Старик долго рассматривал монету, которую я ему дала. Крутил в руках так и эдак, поднося к лампе и отстраняя. Облизывал — да, самым настоящим образом облизывал, и я едва сдержалась, чтобы не брезговать прямо при нём. Пытался откусить — прикусил край зубами и замер, прислушиваясь к ощущениям. Даже стучал по своему металлическому столу, вслушиваясь в звон, как музыкант, настраивающий инструмент. В конце он вздохнул и тяжело посмотрел на меня поверх очков. Его глаза, до того тусклые, вдруг загорелись профессиональным азартом.

— Девочка, я ума не приложу, где ты достала эту монету, — произнёс он, откладывая лупу в сторону. Голос у него был сухой, как осенние листья, но в нём звенела искренняя заинтересованность. — Вообще, это очень похоже на древнегреческие монеты, которыми якобы пользовались атланты. Есть такая легенда — ты, наверное, не слышала, молодёжь нынче мифами не интересуется... Скорее всего, это просто монеты одной из тамошних стран, а легендами они обросли уже в наше время. Ну, знаешь, как это бывает: обычная драхма, а через пару тысяч лет — уже «сокровище погибшей цивилизации».

Он усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— Однако факт остаётся фактом: то, что ты смогла где-то на своём «чердаке»... — он сделал паузу, ожидая объяснений.

— Ну да, на чердаке, — быстро сказала я, отводя глаза. Не могла же я правду ему рассказать: «Знаете, я попала в параллельный мир, и там мне заплатило волшебное пугало за спасение от воробьёв-мутантов». Вот и ляпнула первое, что в голову пришло. — Старый дом, знаете ли, там много всего интересного от прежних хозяев осталось.

Старик кивнул с таким видом, будто прекрасно понял, что я вру, но решил не подавать виду.

— Найти монетку тех лет такого качества... — он покачал головой, разглядывая монету на ладони. — Боюсь представить, что ещё у тебя на «чердаке» пылится. Всё, что найдёшь, приноси мне. Я с радостью помогу тебе их сбыть. — Он довольно потёр морщинистое лицо, и я услышала, как хрустнули его суставы. — Я надеюсь на долгое сотрудничество с тобой, поэтому первую монету готов купить по высокой цене... Скажем, пятнадцать тысяч рублей за штуку.

Я замерла. Пятнадцать тысяч? За одну монету? В голове мгновенно закрутились цифры. У меня в сумке лежало ещё горсть таких же. Да за такие деньги можно взять отпуск на месяц и не думать ни о чём!

— Двадцать тысяч, — неуверенно начала я, вдруг вспомнив всё, чему меня научили сериалы про мошенников и торгашей. В таких ситуациях всегда надо торговаться, даже если не умеешь. — Монета редкая, вы сами сказали.

Старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, и на его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Ладно, двадцать, — согласился он так легко, что я тут же поняла: продешевила. — По рукам. Но следующие буду покупать не дороже семнадцати. С вами приятно иметь дело — вот деньги.

По его радостному тону, который он пытался скрыть за деловым безразличием, я окончательно убедилась, что цена была занижена как минимум вдвое. Но пути назад уже не было — назвалась груздем, полезай в кузов. К тому же, не сказать, что эти деньги были заработаны таким уж тяжким трудом: отбиться от воробьёв с помощью червяка — это вам не в офисе с бумажками сидеть, но и не уголь в шахте добывать.

— Вот ещё несколько монет, — вздохнув, я опустила руку в сумку, мысленно представляя, что достаю ровно четырнадцать штук.

Магия сработала безотказно. Когда я вытащила руку, в кулаке было зажато именно это количество — четырнадцать золотых кружочков, которые я горкой высыпала на прилавок. Старик аж присвистнул.

— Так, — забормотал он, быстро раскладывая монеты и проверяя каждую. — Пятнадцать монет. Одна за двадцать тысяч, остальные — за семнадцать... Итого двести пятьдесят восемь тысяч... Тебе на карту или наличными? — Он поднял на меня глаза и вдруг добавил, понизив голос: — Кстати, не советую распространяться о новом богатстве. Многие могут не понять. А те, кто поймут, — могут позавидовать. Зависть, знаешь ли, штука опасная.

— Давайте на карту, — я продиктовала номер, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Деньги он перевёл сразу же — пиликнул телефон, и на экране высветилось уведомление о зачислении. Я смотрела на цифры и не верила своим глазам. Двести пятьдесят восемь тысяч рублей. Это больше, чем я зарабатывала за несколько месяцев.

В прострации, ещё не веря в происходящее и сжимая в руках злополучную кредитку, я вышла из здания ломбарда и села на ступеньки, тупо уставившись перед собой. Мимо шли люди, гудели машины, где-то лаяла собака — мир вокруг жил своей обычной жизнью, а я сидела и переосмысливала реальность. Ещё вчера я была обычной девушкой с ипотекой и унылым сериалом, а сегодня я — повелитель фейри, владелица магической сумки и обладательница счета, на котором лежит почти триста тысяч.

План возник сам собой — внезапный, дерзкий, такой, какие обычно приходят в голову в момент, когда мозг перегружен, а интуиция кричит: «Действуй!» Я достала свой дешёвый телефон, который вечно зависал на самом важном сообщении, и набрала номер начальницы. Гудки шли долго — Инесса Эльдаровна никогда не брала трубку сразу, это было ниже её достоинства.

— Да, Инесса Эльдаровна, — затараторила я, как только она ответила. — Да, я понимаю, что вам меня будет не хватать, но тоже поймите — я же не навсегда ухожу. На месяц. По семейным обстоятельствам. Нет, подробнее говорить не буду, это личное. Да, я понимаю, что это будет отпуск за мой счёт. Да, я всё прекрасно понимаю. Хорошо, потом я отдежурю новогоднюю смену. Нет, повторяю, говорить, в чём дело, я не буду. Всё. Спасибо, до свидания.

Я положила трубку, не дожидаясь новых возражений. Сердце колотилось как сумасшедшее, но на душе было удивительно легко. Месяц свободы. Целый месяц, который я могу посвятить спасению Новиорбис — или чему там ещё меня научит Тари. А может, и просто отдыху, если повезёт. Хотя в Новиорбис, кажется, об отдыхе можно забыть.

Дальше я направилась в магазин — тот самый торговый центр, в который обычно заходила только поглазеть на витрины. Благодаря раннему буднему часу, очереди не было вовсе. Я шла по рядам, и деньги в моей голове всё ещё казались ненастоящими, выигранными в лотерею, упавшими с неба. Но терминал оплаты пиликал, и пакеты в моих руках становились всё тяжелее.

Домой я пришла лишь через пару часов. Ну не могла я удержаться и не взять ту сумочку — маленькую, чёрную, с серебряной фурнитурой, о которой мечтала последние полгода. И сапожки мне точно были нужны — замшевые, на низком каблуке, они так подчёркивали моё лицо... Ах, как же они подчёркивали моё лицо! И курточка — практичная, с множеством карманов, идеальная для путешествий по магическим мирам. Однако я потратила деньги не только на нужные вещи, но и купила всякие безделушки для путешествия: фонари (налобный и ручной, оба светодиодные), секатор (против шиповника должно помочь), спички, зажигалку и даже топор с лопаткой — маленькие, туристические, в компактном чехле. Если уж спасать мир, то со всем снаряжением.

Свой «штаб» я решила оборудовать на чердаке. В конце концов, именно здесь началась вся эта история, и именно сюда я возвращалась с помощью руны. Чердак должен был стать моей базой: местом, где я могу хранить припасы, отдыхать и планировать дальнейшие шаги. Я потратила на уборку оставшуюся часть дня. Выносила старые доски, протирала окна, выметала пыль, скопившуюся, кажется, ещё со времён моего детства. Результат — сияющий, чистый чердак, преобразившийся до неузнаваемости, — стоил того. Отдельным пунктом программы было вынос персидского ковра, который в полумраке по-прежнему напоминал труп. Лицо соседа, когда я тащила этот рулон к мусорным бакам, выражало такой ужас, что я едва не расхохоталась прямо на лестничной клетке.

На кровать я рухнула прямо в одежде — грязной, пыльной, пропахшей чердачной плесенью, — и сразу же заснула, даже забыв поужинать. Последней мыслью перед тем, как провалиться в темноту, было: «Завтра — снова в Новиорбис».

Утром нового дня, после принятия душа (горячая вода — одно из величайших изобретений человечества, и я ни за что не променяю её ни на какую магию) и лёгкого перекуса, я, под ворчание недовольного Интро, снова активировала руну. Големчик сидел на краю стола и всем своим каменным видом выражал неодобрение.

— Вообще-то, нам мир спасать надо, — бурчал он, пока я допивала чай. — А ты тут всяким бредом занимаешься. И уборкой. Как будто спасение Новиорбис подождёт, пока ты вынесешь ковёр!

— Хороший настрой — половина победы, — парировала я. — Попробуй спасать мир в грязной пижаме и с мыслями о неоплаченных счетах.

Интро на это ничего не ответил, только фыркнул — каменная крошка посыпалась с его плеч, — но я заметила, что он украдкой разглядывает мою новую курточку с одобрением.

Помня, что окрестности дома Махи я в прошлый раз исследовала вдоль и поперёк, я решила отправиться в пещеру Тари — оттуда было ближе до деревни, а значит, быстрее до Амбера и, в перспективе, до столицы. В конце концов, Великая башня и Троал ждать не будут, а шиповник сам себя не вырубит.

Проходя по уже знакомой дороге через Гортензию, я ловила на себе ну очень дружелюбные взгляды местных жителей. Эльф у моста, завидев меня, снова кивнул и помахал рукой. Трактирщица, выглянувшая на крыльцо, улыбнулась и показала большой палец — видимо, новости о том, что я взялась за охоту на пикси, уже разлетелись по деревне. Даже курица, которую я в прошлый раз чуть не раздавила, и та, казалось, покосилась на меня с уважением.

Уже почти дойдя до Амбера, который при моём приближении сразу напустил на себя маску такого презрения, что мне захотелось немедленно огреть его сумкой (сдержалась, но запомнила), я вдруг почувствовала, как кто-то дёрнул меня за рукав. Я опустила взгляд. Это была та самая фейри — природная девочка с изумрудными крылышками, которая в прошлый раз сидела на плече у эльфа и ела малину. Но сейчас ягодки у неё не было. Она смотрела на меня жалостными, полными тревоги глазами и, ничего не говоря, потянула куда-то в сторону — прочь от Амбера, прочь от главной дороги.

Я заметила, что держаться в воздухе ей было намного легче, чем Интро или Дамиру. Впрочем, это и не удивительно: изящная, миниатюрная девчушка обладала большими крылышками — полупрозрачными, переливающимися, как стрекозиные, — и худым, почти невесомым телом. Не то что Интро со своей неповоротливой каменной тушей, которому каждый взлёт давался с усилием, или Дамир с крыльями из сухих листьев, которые больше подходили для планирования, чем для настоящего полёта. Эта фейри природы была создана летать — и летала она великолепно.

Повинуясь воле фейри, я последовала за ней. Девочка, заметив, что я не сопротивляюсь, отпустила рукав моей новокупленной куртки и резво полетела вперёд, показывая дорогу. Её крылышки мелькали в воздухе, оставляя за собой тонкий шлейф изумрудной пыльцы. Остановилась она возле магазина — того самого, в который я в прошлый раз так и не зашла, отвлёкшись на поиски шара. Магазинчик выглядел аккуратным, но каким-то заброшенным: дверь приоткрыта, изнутри доносится подозрительная тишина.

Видя мой недоумённый взгляд, фейри насупилась и строго показала пальчиком на дверь. А затем грозно топнула ножкой. Ну как топнула — помахала ею в воздухе, потому что земли она не касалась. Это было до того мило, что я невольно улыбнулась, чем вызвала у фейри ещё больше гнева: она покраснела, начала размахивать руками и что-то сердито залопотала на своём языке — тоненьком, как колокольчик, но явно ругательном.

— Ладно-ладно, уже иду, — примирительно подняла я руки и толкнула дверь.

И тут же услышала знакомое хихиканье. Высокое, противное, дребезжащее. Пикси. Маленький мерзкий пикси носился по магазину, сшибая склянки с полок и разбрасывая какие-то сушёные травы. А кроме него, в магазине был эльф — больше похожий на эльфийку, если честно. Длинные серебристые волосы, женственные черты лица, изящные руки, одежда, напоминающая не то мантию, не то платье свободного кроя. Неформал, одним словом. Он стоял на столе, куда пикси не мог подняться (стол был высоким, а пикси — маленьким и прыгучим, но всё же не настолько), и испуганно смотрел по сторонам. Увидев меня, эльф чуть не заплакал от облегчения.

Недолго думая, я выхватила мешок для пикси и одним ловким движением накрыла вредителя. Пикси взвизгнул, задёргался, но мешок сделал своё дело — тварь угомонилась. Я завязала мешок и подошла к эльфу, который всё ещё стоял на столе, переводя дыхание.

— Этот ужасный пикси и правда исчез из моего магазина? — спросил он дрожащим голосом, спускаясь на пол с грацией, которой позавидовала бы любая балерина. — Спасибо, что поймала его! Теперь я снова могу начать торговать. Вот, возьми — за помощь.

Он протянул мне склянку с какой-то густой, маслянистой жидкостью янтарного цвета. Бальзам — догадалась я, вспомнив объяснения Махи о том, что бальзам обновляет жизненную энергию фейри после того, как они израсходовали её во время поединка. И, словно подтверждая мои мысли, эльф продолжил:

— Флаконы с бальзамом обновляют жизненную энергию твоих фейри, после того как они израсходовали её в бою. Очень полезная вещь, поверь мне. Не хочешь что-нибудь ещё купить? У меня большой ассортимент магических товаров...

«Большой» ассортимент на деле оказался тремя видами товаров: склянками с бальзамом, флаконами с маной (точно такими же, как тот, что дал мне побеждённый эльф в Уголке) и пучками лекарственных трав. Травы у меня уже были — я помнила подарок трактирщицы. Бальзам мне только что подарили. А ману я могла бесплатно пополнять у пугала — зачем платить за то, что дают даром? Поэтому я вежливо отказалась от покупки, поблагодарила эльфа и вышла из магазинчика.

Фейри к тому моменту уже снова сидела на плече своего хозяина — того самого эльфа у моста — и ела в этот раз ежевичку. Ягода была огромной, почти с голову девочки. Я вздохнула и с завистью посмотрела на миниатюрную фигурку фейри. Вот бы и мне есть столько сладкого и не толстеть! Впрочем, грех жаловаться: я всё ещё была в форме, хоть и не такой изящной, как эльфийские девы. Отбросив грустные мысли о диетах и калориях, я направилась обратно к Амберу.

Он стоял на прежнем месте — у каменной арки, скрестив руки на груди и задрав подбородок. При моём приближении на его лице отразилась целая гамма эмоций: от удивления до раздражения и обратно.

— Ох, опять ты, человек, — процедил он, и в его голосе было столько яда, что хватило бы на целую аптеку. — Я надеялся, что ты уже давно лежишь в канаве. Ладно. Я позволю тебе пройти, если у тебя с собой есть мешок для пикси. — Он выжидающе уставился на меня. — Что?! Человек?! Где ты взяла мешок моего отца?! И у тебя есть фейри?! — Его взгляд метнулся к Интро, сидящему на моём плече, и Амбер буквально задохнулся от возмущения. — Это несправедливо! Ну ничего, подожди нашей следующей встречи!

Не успела я и слова вымолвить в ответ, как этот паршивец развернулся на месте и припустил в сторону от деревни — да так быстро, что только пятки засверкали. Я осталась стоять с открытым ртом, провожая его взглядом. Ну что за ребёнок? Мне оставалось лишь покрутить пальцем у виска и продолжить свой путь в ту же сторону — за сбежавшим эльфом и, будем надеяться, в сторону столицы.

Немного попетляв между скал, которые постепенно расступались, сменяясь более пологим ландшафтом, я вышла к опушке огромного леса. Деревья здесь были исполинскими — дубы, сосны и ещё какие-то, незнакомые мне породы, с серебристой корой и листьями, похожими на кружево. Часть леса была обозначена на карте Махи — крошечном клочке пергамента, который я периодически доставала, чтобы свериться.

Как только я приблизилась к первому дереву, на меня выскочила фейри. Девочка с жёлтыми крылышками — не изумрудными, как у тойьб, а именно жёлтыми, солнечными, — с синими, как васильки, волосами и в зелёном сарафанчике, расшитом крошечными цветами. Она вылетела из дупла, готовая, кажется, атаковать, но стоило ей увидеть Интро, как она на ходу развернулась и стрелой полетела обратно. Только её и видели. Интро на моём плече издал короткий скрежещущий смешок.

— Что, ты местная легенда? — поинтересовалась я.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил големчик, но в его голосе слышалась плохо скрытая гордость.

Я продолжила путь, остановившись на мгновение у двух указателей, вкопанных на развилке. Один, показывающий прямо, гласил: «Троал». Буквы были вырезаны аккуратно, с завитушками, и покрыты позолотой. Второй, указывающий перпендикулярно первому, вёл к «Лесной хижине». Снизу была приписка кривым, торопливым почерком: «Остерегайтесь злобных диких фейри!» С тремя восклицательными знаками и нарисованным черепом — для убедительности.

Решив, что лесная хижина мне пока ни к чему, я двинулась в сторону столицы. Тропинка петляла между вековыми деревьями, кроны которых смыкались над головой, создавая зелёный, пронизанный солнечными лучами тоннель. Из листвы постоянно выскакивали девочки с крылышками — разных расцветок, разного размера, — и даже пара червяков, похожих на Дамира, только диких и агрессивных. Интро быстро успокаивал их броском камешков: раз-два — и червяк, обиженно пискнув, скрывался в кустах. Сходить с тропинки совершенно не хотелось — где-то в глубине леса раздавался вой, от которого кровь стыла в жилах. Не волчий вой, а что-то более низкое, гортанное, чужеродное. Он отбивал всякое желание покидать более-менее безопасную (хотелось в это верить) тропу.

Наконец лес расступился, и я вышла на мостовую из мрамора — настоящего белого мрамора с серыми прожилками. Дорога была широкой и ровной, явно предназначенной для пешеходов и, может быть, каких-то магических повозок. Вдалеке показались подъёмные ворота — массивные, окованные железом, встроенные в высокую каменную стену, окружавшую город. Я уже поспешила к ним, когда вдруг из-за дерева, растущего прямо у дороги, вышел эльф.

Я дёрнулась от неожиданности, но тут же поняла, что он боится не меньше моего. Эльф был молодой, с растрёпанными волосами и безумным взглядом естествоиспытателя, слишком долго просидевшего в полевой экспедиции.

— Ой, что за огромное существо? — начал он говорить, обращаясь к фейри, сидящей на его плече. Фейри была незнакомого мне вида — что-то среднее между бабочкой и ящерицей. — Человек? — он наконец перевёл взгляд на меня. — Я скитался по лесам Новиорбис в поисках редких природных фейри. Мне нравятся эти маленькие зелёные существа, хотя их заклинания иногда бывают такими неприятными... — Он мечтательно вздохнул, а потом вдруг стал серьёзным. — Вот, ядовитые заклинания, например, очень опасны. Отравленная фейри будет постоянно терять жизненную энергию, пока не умрёт — ну, временно, конечно, потому что фейри не умирают насовсем. Тебе понадобится лекарство, чтобы вылечить её. Вот один флакон противоядия — используй его только при необходимости! Прощай, человек, в этом лесу, видимо, нечего искать. Пойду поищу фейри где-нибудь ещё...

С этими словами он сунул мне в руку флакон — на этот раз с жидкостью ядовито-зелёного цвета, — развернулся и скрылся из виду, уйдя куда-то в сторону от города. Я проводила его взглядом и направилась к воротам, попутно убирая флакон в сумку и отмечая про себя, что если подобные появления из ниоткуда местных жителей станут постоянными, то мне понадобится валидол. Или что-нибудь покрепче.

Не успела я даже для себя закончить эту мысль, как тяжёлые створки ворот начали подниматься — медленно, величественно, с гулом, отдающимся в груди. Из проёма вышел гном. Самый настоящий гном — коренастый, с роскошной бородой, заплетённой в косичку, в высокой шапке конической формы и с большим, внушительным носом, на котором покоились крошечные очки. Он выглядел именно так, как я представляла гномов с детства: солидный, основательный, чуть смешной, но располагающий к себе.

— Итак, ты Аня из человеческого мира? — прогудел он низким, рокочущим голосом. — Добро пожаловать к воротам Троала! Я — Лимон. — Он слегка поклонился, и его борода коснулась земли. — Я рад, что встретил тебя. Тари сказал, что ты прибыла в Новиорбис, и я должен присмотреть за тобой. Но с тех пор произошло много ужасного...

Он тяжело вздохнул, и его лицо, до того приветливое, омрачилось тенью.

— Говорят, что тёмные, злые существа, называемые дроу, пришли сюда из царства тьмы. Из клеток сбежали все пикси, и теперь они хозяйничают повсюду. Огромные кустарники — ты, наверное, видела шиповник? — распространяются быстрее огня, перекрывая дороги. И, что хуже всего... — его голос дрогнул, — мой отец, гном Сид, пропал. Он видел, что наступают трудные времена, и теперь, когда он так нужен, его нигде нет. Я надеюсь, ты понимаешь, что я должен искать своего отца. Он уже не молод, и ему нужна моя помощь.

— Да, я всё понимаю, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри закипает сочувствие к этому гному с большим носом и тяжёлой судьбой.

— О, чуть не забыл! — Лимон встрепенулся и полез в свою объёмную сумку, висящую на поясе. — Во время последней встречи Тари просил отдать тебе эту книгу. Это Книга фейри. Она должна быть у каждого нормального повелителя. Ты можешь использовать её, чтобы узнать о силе и слабостях своих фейри. Здесь собраны знания поколений — таблицы эффективности стихий, описания видов, советы по уходу...

Он протянул мне книгу. Она была увесистой на вид — толстый кожаный переплёт, позолоченные уголки, страницы с неровными краями, — будто трёхтомник «Войны и мира» в одном экземпляре. Я приготовилась к тяжести, но, к моему удивлению, книга оказалась лёгкой как пёрышко. Магия, не иначе.

— Прости, но мне действительно нужно идти... — Лимон виновато развёл руками и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в лес — туда же, куда ушёл незадачливый эльф-натуралист.

Я открыла книгу на первой попавшейся странице и ахнула. Таблица. Та самая таблица эффективности стихий, о которой говорил Интро. Ряды и столбцы, пересечения, цветовые обозначения — «сильная атака», «слабая атака», «нейтрально». Камень силён против электричества и воздуха, слаб против хаоса, света и тьмы. Природа сильна против хаоса и пси-атак, слаба против огня, льда, тьмы и металла... Я пробежала глазами по строкам и почувствовала, как в голове начинает что-то укладываться — медленно, но верно.

На другой странице я обнаружила список всех видов фейри — не по стихиям, а именно по видам. Интро, например, принадлежал виду «гром» (почему «гром», если он каменный? Загадка, которую предстояло разгадать). Дамир был «корой» — фейри природы, связанным с деревьями. Всходка — «тёртл», фейри воды, предпочитающей пруды и реки, которую я тут же окрестила черепашкой — благо основы английского я знала, а слово очень уж напоминало английское. Я пролистала ещё несколько страниц, но решила, что изучать книгу буду позже, в спокойной обстановке.

Пожав плечами, я захлопнула фолиант (книга при этом издала мелодичный звон), убрала её в сумку и зашла в открытые ворота.

И остановилась как вкопанная.

Троал поражал своим великолепием. После маленькой, уютной, но провинциальной Гортензии, после дикого леса и скалистого Уголка — это был настоящий мегаполис, только сказочный. В центре площади, вымощенной всё тем же белым мрамором, возвышался фонтан, на котором восседала статуя гоблина — судя по чертам лица, очень похожего на Тари, только более молодого и героического. Фонтан был многоярусным, и вода в нём переливалась всеми цветами радуги, разбрасывая вокруг крошечные блики.

Огромный дворец с красной черепицей, увенчанный башенками и шпилями, высился в центре города. Его колонны были украшены золотыми вставками, которые горели на солнце, а главный вход охраняли две статуи фейри — каменные, но выглядящие так, будто они вот-вот оживут. По площади ходили эльфы — не крестьяне в простых колпаках, как в Гортензии, а утончённые, богато одетые горожане в плащах с вышивкой и в шляпах с перьями. Пара гномов деловито тащила тележку с какими-то кристаллами, а у фонтана сидела очередная крыса — видимо, их шпионская сеть охватывала и столицу.

Всё поражало своими огромными размерами и непривычным для этого мира свободным пространством. Никаких скал, сжимающих горизонт, никаких пещерных стен — только небо над головой, широкие улицы и ощущение, что здесь действительно живут, торгуют, спорят, влюбляются и ссорятся. Столица Новиорбис дышала и жила своей жизнью, и я — человек из другого мира — стояла посреди неё, разинув рот, как провинциалка, впервые попавшая в большой город.

Интро на моём плече тихо хмыкнул.

— Добро пожаловать в Троал, — сказал он. — Теперь начнется настоящая работа.

Глава 5. Столица Новиорбис.

Твёрдым шагом по мощённой мрамором площади я двинулась в сторону крысы, по дороге вновь чуть не раздавив несчастную куропатку — на этот раз чёрную, с матовым оперением, которое поблёскивало в солнечном свете, словно рассыпанный антрацит. Птица пронзительно квохтнула, возмущённо взмахнула крыльями и отскочила в сторону, прожигая меня взглядом крошечных глаз-бусинок. Я пробормотала извинения, хотя была почти уверена, что местные куры (или куропатки, кто их разберёт?) обладали зачатками интеллекта и прекрасно понимали человеческую речь — во всяком случае, осуждающее квохтание звучало очень красноречиво.

Отвлёкшись на птицу, я сама не заметила, как влетела в одного из эльфов. Столкновение вышло несильным, но эффектным: эльф, до того спокойно шествовавший с каким-то свитком в руках, отшатнулся, выронил свою ношу и уставился на меня с таким ужасом, будто увидел оживший кошмар.

— Во имя Спасителя, что это за чудище в нашем прекрасном городе?! — взвизгнул он, и его голос сорвался на фальцет. Это был худощавый эльф в очках, с жидкой бородкой и в мантии, расшитой звёздами — видимо, местный учёный или писарь. — В Новиорбис тёмные времена: то дроу, то валуны, то шиповник, а теперь ещё и нашествие троллей! Прочь от меня, нечисть, изыди!

Клянусь, если бы эльф знал о христианстве, он бы перекрестился. Вместо этого он выставил перед собой два пальца, сложенные в какой-то защитный жест, попятился, споткнулся о ту самую чёрную птицу (которая к этому моменту уже потеряла ко мне интерес и что-то клевала с мостовой) и, взвизгнув ещё громче, умчался прочь, продолжая кричать о «нашествии троллей» и «конце времён».

Я стояла, переваривая услышанное. Тролль. Он назвал меня троллем. Я — тролль! Я, которая всю жизнь гордилась своей фигурой, своими чертами лица, которую, между прочим, бывший парень называл «симпатичной» (ладно, он был бывшим не просто так, но всё же)! Я лишь через несколько секунд обдумывания осознала, что троллем меня назвали, видимо, из-за роста и общей «человеческой» внешности, которая для изящных эльфов была, по-видимому, чем-то чудовищным. Повезло бедолаге, что он уже сбежал, а то я бы ему такого «тролля» показала — во всех смыслах этого слова. Интро на моём плече тихо поскрежетывал, и я могла поклясться, что это был смех.

Всё ещё обиженная на глупого эльфа, я наконец-таки дошла до крысы. Она сидела на задних лапах возле стены одного из зданий и деловито рассматривала каменную кладку, будто та хранила какие-то тайные письмена, видимые только крысиным глазом. Я подошла, кашлянула, постояла — ноль реакции. Крыса полностью игнорировала моё присутствие, лишь изредка подёргивая ухом и что-то нашёптывая себе под нос.

— Эй, — начала я, чувствуя себя крайне неловко, — мне сказали, вы мне поможете.

— Да? — крыса не обернулась. — Ничего не знаю об этом. Иди своей дорогой, Аня.

Последнее слово явно было лишним. Произнеся его, крыса осознала свою ошибку, чертыхнулась (весьма заковыристо, надо признать) и зло посмотрела на меня. Её глазки-бусинки сверкнули раздражением.

— Ладно. Но только быстро — я занята. Что ты хочешь узнать?

— Расскажи о гоблинах, — попросила я, невольно косясь на фонтан в центре площади, где на перилах восседало до боли похожее на Тари существо. Тот же зелёный оттенок кожи, те же заострённые уши, только этот гоблин был одет в какую-то парадную жилетку и задумчиво болтал ногами в воздухе. Интересно, это родственник Тари или просто совпадение?

— О, болотные гоблины! — крыса оживилась, словно я нажала на нужную кнопку. — Они достаточно миролюбивы. Живут на Великом болоте, их деревня называется Марток. Она построена на деревянных сваях — представь себе: дома прямо над водой, топи под ногами, туман по утрам... Наверное, очень шаткая конструкция, но гоблины говорят, что за столетия ни один дом не рухнул. Хотя кто их знает — может, просто врут из гордости.

Она почесала лапой за ухом и продолжила, понизив голос:

— Но сейчас там слишком много дроу. Говорят, что где-то на болоте находятся врата в царство тьмы, и именно оттуда они лезут — бесконечным потоком, один другого злее. Дорога в Марток долгая и опасная. Пешком туда вообще не добраться — болото не щадит чужаков: трясины, зыбучие пески, хищные растения... Тебе лучше поискать руну или другой безопасный способ, если хочешь туда попасть. Поспрашивай в местных магазинчиках — может, кто и согласится тебе её продать.

Она замолчала, явно считая, что и так потратила на меня слишком много времени.

— А теперь я устала. Уходи.

Проводив меня недовольным взглядом, крыса продолжила пялиться в стену с таким сосредоточенным видом, словно ожидала, что та вот-вот разверзнется и явит миру великие откровения. «Наркоманка», — решила я про себя и поспешила отойти подальше. В конце концов, в мире, где пугала пополняют ману, а червяки плюются зубочистками, крыса-наркоманка — это не самое странное.

Заметив моё приближение, гном, стоящий возле входа во дворец, дружелюбно улыбнулся и помахал рукой. Он был ещё более колоритным, чем Лимон: борода — до пояса, заправленная за широкий кожаный ремень, на голове — шляпа, похожая на перевёрнутое ведро, а за спиной — огромный рюкзак, из которого торчали какие-то кирки, мотыги и свёртки.

— Человек в Новиорбис? Это здорово! — прогудел он. — Ты за время путешествия явно нашла немало золота. За золото ты можешь купить у меня кристаллы. Настоящие гномьи кристаллы, из самых глубоких шахт, заряженные магией земли. Я готов продать один за пять монет. Дёшево и сердито!

— Да, конечно, — сказала я, принимая, возможно, не самое обдуманное финансовое решение в своей жизни. Но блестящий камушек мне не повредит — а может, я смогу его дорого продать у себя в мире, как те монеты. Кристалл был красив: прозрачный, с голубоватым отливом, внутри него переливалось какое-то внутреннее свечение. Я достала из сумки последние пять монет.

— Вот твой кристалл, — он аккуратно, почти благоговейно положил камень мне в ладонь. — Гномы никогда не обманывают своих покупателей! Это у нас в крови. У меня есть ещё два кристалла, кстати — могу показать.

— У меня больше нет денег, — призналась я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Вот и всё. Осталась без гроша в чужом мире. Отлично, Аня, просто великолепно.

— Тогда возвращайся, когда они будут, — рассудительно заметил гном и потерял ко мне всякий интерес, отвернувшись к своей тележке с товарами.

Вздохнув (который раз за последние десять минут? Я сбилась со счёта), я решила погулять по городу, чтобы хотя бы осмотреться. Первым делом, раз уж я оказалась рядом, следовало зайти в замок. Резные двери, к моему облегчению, были как раз мне по росту — не то что те, в Гортензии, где приходилось наклоняться, рискуя заработать шишку на лбу. Я толкнула створку и вошла внутрь.

И ахнула.

Тронный зал был великолепен. Красный ковёр — густой, мохнатый, явно из какой-то невероятно дорогой ткани — тянулся от самого входа до противоположной стены, приглушая шаги. Колонны, увитые искусной резьбой с изображениями фейри, растений и рун, поддерживали второй этаж, образуя галерею. С потолка свисали хрустальные люстры, в которых горели не свечи, а какие-то магические светящиеся шары, заливавшие зал тёплым золотистым сиянием. И прямо передо мной, чуть поодаль, на возвышении стоял трон — резной, величественный, с высокой спинкой, увенчанной изображением той самой руны, которую я уже видела на камне, перенёсшем меня в этот мир.

На троне восседал эльф. Богато одетый, в мантии из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, с короной на голове — изящной, напоминающей переплетённые ветви деревьев, инкрустированные сапфирами. У него было властное, но не злое лицо — скорее усталое, как у человека, который давно несёт на плечах бремя ответственности и уже не помнит, когда в последний раз спал больше четырёх часов.

Я поспешила к нему, стараясь ступать как можно тише (ковёр помогал), и остановилась на почтительном расстоянии.

— Во имя всех магических существ Новиорбис! — воскликнул мэр, увидев меня, и его глаза расширились. — В нашем городе человек! Вы можете в это поверить? — он обернулся, словно ища поддержки у невидимых советников, но никого рядом не было. — Похоже, что предсказание всё-таки больше, чем просто легенда. Действительно, я должен был это ожидать. Крысы заполонили наш город и его окрестности — они повсюду, словно предвестники... С болот идут тревожные слухи: говорят, дроу вышли из своего царства. А Сид, вождь гномов, исчез при загадочных обстоятельствах. И теперь появилась ты — человек.

Он замолчал, разглядывая меня с таким вниманием, что я почувствовала себя экспонатом на выставке.

— Действительно настали времена перемен. Я мэр этого города. Я передам всем, чтобы помогали тебе в меру своих возможностей. Прямо сейчас издам указ.

Сказав это, он наклонился к столу, стоящему рядом с троном, достал из ящика лист плотной бумаги, перо и начал что-то усердно писать. Его рука двигалась быстро, выводя изящные эльфийские буквы, и всем своим видом он показывал, что аудиенция окончена. Что ж, спасибо и на том — по крайней мере, меня не назвали троллем и не попытались прогнать.

В очередной раз вздохнув, я подняла голову и заметила девушку-эльфа, машущую мне рукой со второго этажа. Она стояла у перил галереи, стройная и высокая — даже по сравнению с другими эльфами, — и её длинные светлые волосы струились вниз, словно водопад. Заметив мой взгляд, она показала в сторону двери — видимо, ведущей к лестнице, — и улыбнулась.

Пройдя через указанную дверь, я действительно оказалась перед лестницей, застеленной пурпурным ковром — таким же красивым и мохнатым, что и в тронном зале. Ступеньки были широкими, удобными, явно рассчитанными на то, чтобы по ним поднимались в парадных одеждах. Поднявшись, я остановилась возле двери на второй этаж: рядом стояла лавочка, а на лавочке, словно её только что оставили, находилась уже до боли знакомая мне шкатулка — деревянная, с металлическими золотистыми вставками.

На этот раз записка оказалась внутри, как и клочок карты.

«Карты нынче дорогие и редкие, дороже и реже даже золотых шаров. Поэтому я не могу позволить себе купить полную карту, но я готов поделиться с тобой этой частью старой карты леса. Надеюсь, она поможет тебе в твоих странствиях. С.»

Я развернула клочок. Он идеально подходил к тому, что мне дали в Гортензии, — край в край, будто это была одна карта, просто когда-то разорванная на части. На новом куске были обозначены Троал, окружающий его лес, тропинки и какие-то непонятные рисунки. «Лесная хижина» — домик посреди леса догадалась я, «Стоунхендж» — так я мысленно обозвала непонятное нагромождение камней. Мысленно поблагодарив неизвестного помощника, я открыла дверь и подошла к эльфийке.

— Итак, ты и есть тот человек, о котором все говорят, — произнесла она, слегка поклонившись. Двигалась она с грацией, которой позавидовала бы любая балерина. Она была невероятно высокой по сравнению с остальными обитателями этого мира: её макушка как раз находилась на уровне моих глаз. — Меня зовут Ириэль, я хранительница историй и легенд ушедших дней.

Она помолчала, и на её лице промелькнула тень.

— Почти ни в одной из них не говорится о хороших и добрых людях. Однако я хотела бы рассказать тебе не о своих опасениях, а кое о чём более важном. Были времена, когда все миры были объединены, когда люди и эльфы уважали друг друга и жили в мире. Всегда существовали человеческий мир, мир древних и наш мир, Новиорбис. Но вы уже не помните, что миры были объединены. Только в ваших легендах и мифах остались намёки на правду — смутные воспоминания, которые вы передаёте из поколения в поколение, уже не веря в них сами.

— Но всё изменилось? — спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Верно. Всё изменилось, причём по вине людей, — в её голосе не было обвинения, только печаль. — Много веков назад вы начали «Великую охоту», преследуя магических существ. Мы обязаны Спасителю тем, что все ещё живы. Всё, что вы не могли объяснить, для вас было странным, а всё странное должно было преследоваться. Таков был ваш закон. Вы прогнали эльфов и волшебников, запретили их по всему своему миру, жгли книги, разрушали святилища... Спаситель отделил Новиорбис от мира людей и закрыл древние пути. Но сейчас вы, люди, нашли вход в наш мир. — Она посмотрела мне прямо в глаза, и её взгляд был полон тревоги. — Я боюсь, что миру между нами пришёл конец. Впрочем, надеюсь, что ошибаюсь.

Повисла пауза. Я переваривала услышанное, и оно не укладывалось в голове. Люди — охотники на магических существ? Мы — те, кто изгнал эльфов? С одной стороны, звучало дико. С другой — я вспомнила историю своего мира: охота на ведьм, костры инквизиции, уничтожение всего, что не вписывалось в картину мира. Может, Ириэль была не так уж далека от истины?

— Есть причины думать, что я не такая, как все люди? — спросила я, заранее боясь ответа.

— Есть, — Ириэль кивнула. — Легенда. Старая легенда, значение которой поняли лишь сейчас. Послушай: «Случится так, что в Новиорбис наступит хаос, шиповник вырастет на дорогах и у домов, и никто, даже Спаситель из Небесного царства, не сможет справиться с этой напастью. Но глубоко в болоте находится древнее заклинание фейри, и человеческий герой найдёт это заклинание и избавит мир от этих кустов». Так говорят легенды.

Она склонила голову набок, разглядывая меня.

— Ты и есть тот герой?

— Не знаю, — честно ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от груза ответственности. — На болоте я ещё не была. Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Эх, слова, всё слова... — Ириэль покачала головой, и в её голосе прозвучала горечь. — Если и вправду хочешь помочь, поторопись. Иначе скоро даже внутри города прорастёт этот шиповник, и тогда нам всем конец. Стены не спасут, фейри не помогут. Только древнее заклинание, о котором говорит пророчество.

— Я правда постараюсь, — повторила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

Не знаю почему, но под укоризненным взглядом эльфийки я чувствовала себя крайне неуютно. Словно это я была виновата в том, что люди когда-то начали охоту на магических существ. Словно это я лично жгла книги и разрушала святилища. Очень хотелось ей помочь, но я пока не знала как. Крыса, кажется, советовала пройтись по магазинчикам в поисках руны... Так и поступлю.

Спустившись по уже знакомой лестнице и пройдя по ковровой дорожке, я вышла на крыльцо замка и задумалась. Куда пойти? Налево или направо? Площадь перед замком расходилась двумя улицами. Левая выглядела тёмной и узкой, зажатой между высокими зданиями, и почему-то интуиция подсказывала, что там ничего хорошего меня не ждёт. Правая была шире, светлее, с аккуратными витринами магазинчиков и уличными фонарями. Ну, налево ходить не очень хочется, так что пойду направо, решила я. Ох, ну и зря же я решила хранить верность принципам...

Не прошла я и первой арки, как из-за неё выскочил уже знакомый мне эльф. Амбер. Собственной персоной. Он стоял, скрестив руки на груди, задрав подбородок и сверкая глазами. За его плечом виднелся каменный големчик — похожий на Интро, только чуть темнее оттенком и с более агрессивным выражением рубиновых глаз.

— Мы снова встретились, человеческая девушка, — процедил Амбер, и в его голосе звучала такая смесь превосходства и презрения, что у меня зачесались руки. — Ты действительно веришь, что можешь победить меня, великого Амбера, в честном поединке фейри?

— Я просто хочу пройти, — начала было я, но Амбер перебил меня взмахом руки.

— Ты не пройдёшь дальше, пока не победишь меня! Таков закон — никто не минует этот проход без боя со мной! Так ты готова к поединку?

Я уже хотела согласиться — кровь вскипела, и желание поставить этого наглеца на место было почти непреодолимым, — но Интро тихо зашептал мне на ухо. Его голос был напряжённым, и каменные пальцы вцепились в мою куртку:

— Не сейчас. Посмотри на его плечо. Я чувствую у него нескольких фейри камня — минимум трёх, и все они сильны. Мы пока не готовы к такому бою. Против одного я бы вышел, но против троих... Это самоубийство.

— Не сейчас, — продублировала я слова Интро, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Амбер расхохотался. Громко, демонстративно, явно играя на публику, хотя публики, кроме нас двоих, не было.

— Я так и знал! Никто не победит великого Амбера! Ты испугалась! Трусишка! Иди поплачь в подушку. Иди маме расскажи, как страшный эльф тебя обидел! Беги, человек, беги, пока я тебя не пожалел!

Не слушая больше насмешливых криков этого... этого... этого идиота (я мысленно перебрала весь свой лексикон и остановилась именно на этом слове, хотя хотелось использовать куда более крепкие выражения), я развернулась и направилась в другую сторону. Вновь пройдя по мощёной площади с фонтаном, провожаемая криками «Трусишка!» и «Пусть все видят, как бежит человеческая героиня!», я зашла за угол, чувствуя, как горят щёки.

Там меня сразу же схватил за рукав гоблин. Я дёрнулась от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. Гоблин был коренастым, в кожаной жилетке поверх голого торса, с выцветшими пятнами на зелёных руках и с выражением лица, какое бывает у людей, которые не спят уже несколько суток. Больше всего он напоминал байкера, который месяц питался одним пивом и ночевал под открытым небом.

— Человек в Троале? — выдохнул он, и его голос был хриплым, срывающимся. — Может, ты поможешь гоблинам? Наша болотная деревня окружена дроу. Они повсюду — тёмные, страшные, безжалостные. Они блокировали все пути через болото: ни войти, ни выйти. Если ты поможешь нам, мы будем вечно благодарны! Ты должна найти путь в деревню и уничтожить всех дроу!

Он перевёл дыхание, и я увидела, как его руки дрожат.

— Я не знаю, сколько мои друзья смогут продержаться в осаждённой деревне. Пожалуйста, быстрее! Вот, возьми эту руну — она поможет тебе отправиться в Марток. Поторопись. Мы ждали героя, и ты пришла. Не дай нам умереть!

Он сунул мне в ладонь тёплый квадратный камешек, который всё это время сжимал в руке. Руна. Я ощутила знакомое покалывание магии. Гоблин, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл куда-то в тень, продолжая что-то причитать себе под нос.

Я смотрела на руну в своей руке, чувствуя, как она пульсирует теплом. Марток. Деревня гоблинов на Великом болоте, осаждённая дроу. Именно там, согласно пророчеству, находится древнее заклинание, способное уничтожить шиповник. Но готова ли я туда отправиться прямо сейчас? С одной фейри камня, одним червяком и одной черепашкой, без денег, без особых припасов?

Решив, что деревня всё-таки подождёт — по крайней мере, до тех пор, пока я не подготовлюсь лучше, — я отправилась в ближайший магазин. Точнее, в здание, которое я приняла за магазин. Оказалось, что это был не магазин, а ресторан — уютный, с живой музыкой (какой-то эльф наигрывал на арфе у камина), со вторым этажом, где находились ещё столики, и с аппетитными запахами, от которых у меня заурчало в животе. Подойдя к стойке, я обратилась к хозяйке — эльфийке с рыжими кудрями и улыбкой профессионального бармена.

— Добрый день, не поделитесь ли вы информацией об этом прекрасном городе?

— Привет, чужеземец! Добро пожаловать в мою таверну. Ты пришла по адресу, если хочешь узнать о нашем городе. Здесь рассказывают столько разных сплетен! — она наклонилась ко мне и заговорщицки понизила голос. — Я могу помочь тебе за жалкие тридцать монет. Ну как?

— У меня нет столько, — честно призналась я.

— В таком случае я ничего не знаю, — она выпрямилась и сделала вид, что протирает стойку.

Я задумалась. Денег действительно не было, но была другая ценность. Я вспомнила о кристалле, купленном у гнома, и полезла в сумку. Достав прозрачный, светящийся изнутри камень, я положила его на стойку. Глаза трактирщицы загорелись — в прямом смысле, в них отразилось голубоватое сияние кристалла.

— Может, это может вас переубедить? — спросила я, уже понимая, что не прогадала.

— Хорошо! — затараторила она со скоростью, которой позавидовали бы многие рэперы моего мира. — Некоторые фейри в Новиорбис более глупые, чем другие. Обучай их, не обучай — они никак не научатся. В таких случаях можно использовать золотую морковь — она помогает им собраться с мыслями и освоить недостающие знания. Говорят, что в катакомбах Троала находятся несметные сокровища, но будь осторожна: там водятся злобные фейри, которые не прощают вторжения. На северо-западе от Троала есть древние тёмные развалины — лично я не знаю, что там, но некоторые храбрые повелители фейри упоминали об этом. Дальше по дороге есть магазин трав и пряностей, там же находится продавец магических шаров. Пока это всё, что я знаю. Приходи потом!

— Спасибо, — выдохнула я, переваривая поток информации.

Сокровища в подземелье, какие-то руины... Магазин меня мало интересовал — денег всё равно не осталось. Я вышла из таверны и остановилась на крыльце, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Итак, из вариантов у меня оставались четыре основных.

Первый — пойти сражаться с Амбером. Но Интро сказал, что мы не готовы, и я привыкла доверять его суждениям. Второй — пойти в подземелье Троала. Это звучало заманчиво: сокровища, опыт для Дамира и Всходки, возможность подготовиться к серьёзным битвам. Третий — пойти в лесную хижину, но для этого надо было возвращаться далеко назад, через лес и Уголок. Четвёртый — используя руну, отправиться в деревню гоблинов Марток, где меня ждали осаждённые жители и древнее заклинание, способное остановить шиповник.

Что же делать?

Глава 6. Страх во тьме.

Разумеется, из всех возможных вариантов я выбрала невозможный. А именно — я решила прогуляться по улочкам незнакомого города. Не потому, что это было разумно, и не потому, что это приближало меня к спасению мира. А просто потому, что Троал манил меня — своими арками, своими витринами, своими мощёными переулками, в которых, казалось, за каждым углом пряталась новая тайна. И потом, если честно, после встречи с Амбером, после рассказа Ириэль, после гоблина-байкера, совавшего мне руну дрожащими руками, мне нужно было просто... выдохнуть. Побыть наедине с городом, который не пытался меня оскорбить, завербовать или возложить на меня бремя спасения цивилизации.

Как оказалось — не зря.

Во-первых, я нашла несколько монет, лежащих на мостовой. Они блестели в щели между мраморными плитами — три золотых кружочка, которые, видимо, обронил какой-то эльф. А может, гном или гоблин — кто их разберёт, этих местных растяп. Я наклонилась, подобрала монеты, чувствуя, как они приятно звякнули в ладони, и усмехнулась. Вот так вот: одни теряют, другие находят. Карма, не иначе. За мою помощь пугалу, за спасение магазина от пикси, за то, что не огрела Амбера сумкой, хотя очень хотелось. Вселенная Новиорбис решила выплатить мне небольшой бонус.

Не успела я порадоваться неосторожности эльфа (а может, гнома или гоблина) — растяпы, как ноги сами вынесли меня на очередную площадь. Эта была меньше центральной и без фонтана. Зато с большими подъёмными воротами — такими же массивными, окованными железом, с решёткой, уходящей в небо, как на центральном входе в Троал. Здесь было тише, малолюднее: только пара стражников-эльфов, которые лениво перебрасывались словами, да одинокая крыса, дремлющая на перевёрнутой бочке.

Движимая любопытством, глупостью и отвагой (в пропорции примерно двадцать-сорок-сорок), я решила выйти за город. Стражники не остановили меня — видимо, указ мэра уже начал действовать, и людям в Троале теперь если не рады, то хотя бы не препятствуют. Тяжёлая створка приоткрылась ровно настолько, чтобы я могла протиснуться, и я шагнула наружу.

С той стороны стен оказался всё тот же лес. Но в этот раз он мне показался ещё более зловещим, чем когда я шла по дороге из Гортензии. Может, дело было в освещении — солнце клонилось к закату, и длинные тени деревьев пересекали землю, как чёрные пальцы. Может, в тишине — она здесь была другой, более густой, более вязкой. А может, в предчувствии — том самом липком, холодном предчувствии, которое заставляет волосы на затылке вставать дыбом ещё до того, как ты поймёшь, что именно не так.

Первое, что бросилось в глаза, — простой колодец из белого кирпича. Он стоял у самой кромки леса, словно его построили здесь специально для запоздалых путников. Кирпичи были старыми, потрескавшимися, кое-где поросшими мхом, но сам колодец выглядел на удивление крепким. Я подошла ближе, заглянула внутрь и замерла.

Темнота. Густая, почти осязаемая темнота, которая не рассеивалась даже когда я направила в колодец луч своего новоприобретённого фонарика. Я купила его в том самом торговом центре — мощный светодиодный фонарь, который, как обещала упаковка, «пробивает темноту на сто метров». Здесь он не пробивал ничего. Луч уходил вниз и просто... гас. Исчезал, поглощённый чернотой, как будто колодец был бездонным. Я пошарила рукой по земле, нашла небольшой камешек и кинула его внутрь. Наклонилась, прислушалась. Секунда. Две. Пять. Десять. Ни звука. Ни единого всплеска, ни стука о дно. Тишина — глубокая, бездонная, точно такая же, как сам колодец.

Пока я ждала этого несостоявшегося булька, я вела себя тише воды, ниже травы — затаила дыхание, боясь шелохнуться. Возможно, именно из-за этого я и услышала шаги за спиной.

Хруст. Медленный, осторожный хруст, как будто кто-то пытался ступать тихо, но не мог — слишком уж много сухих веток и листьев было на земле. Моё сердце пропустило удар. Я резко обернулась, готовая увидеть что угодно — эльфа, гоблина, заблудившегося гнома, — но за мной никого не оказалось. Только лес. Только деревья, чьи тени теперь казались ещё длиннее. Только моё собственное дыхание, которое вдруг стало слишком громким.

Лес дышал собственной жизнью. Я чувствовала это каждой клеточкой — он не был статичным, он двигался, перетекал, менялся у меня за спиной, пока я не смотрела. И разумеется, за мной никого не оказалось. Но что меня потрясло до глубины души, так это то, что ворот за мной тоже не оказалось. Я оглянулась туда, откуда только что пришла. Длинная, уходящая вдаль мраморная дорога — да, она была на месте. Но ворот не было. Вообще. Никаких. Только дорога, теряющаяся в сгущающихся сумерках, и лес по обе стороны от неё. Будто я отошла не на пару метров от стен, а на несколько километров. Будто город растворился, как мираж, и оставил меня одну в этом проклятом лесу.

Тут с той стороны, откуда я вроде как пришла, вновь послышался хруст веток. На этот раз громче, ближе. А затем — душераздирающий вой. Он пронзил лес, как нож, — низкий, гортанный, полный такой первобытной, животной тоски, что у меня кровь застыла в жилах. Вой, который становился всё громче. Который приближался. Нечто двигалось в мою сторону, и оно не скрывалось.

Надо сказать, я всегда боялась волков. С детства. Даже картинки в книжках вызывали у меня тревогу, а уж звук волчьего воя в ночи — тем более. Поэтому, не раздумывая ни секунды, я припустилась со всех ног подальше от этого ужасного звука. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, фонарик плясал в руке, выхватывая из темноты то ствол дерева, то куст, то перепуганную морду какой-то мелкой фейри, которая тут же скрылась в листве. Я бежала, не разбирая дороги, ведомая одним-единственным инстинктом: «Беги».

Я и сама не заметила, как через пару минут мраморная дорожка сначала сменилась хорошо уложенной грунтовой дорогой, а затем — едва видимой тропинкой, заросшей папоротником и какими-то колючими кустами. Остановилась отдышаться я лишь тогда, когда забрела в совсем уж непроходимые заросли. Лёгкие горели, ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, но вой стих. Лес снова был тих. Почти тих.

Благо, именно возле этого места оказался указатель. Старый, деревянный, с покосившейся стрелкой, но буквы на нём ещё можно было разобрать. Три надписи, указывающие в три разные стороны: «Великая башня», «Марток» и «Троал». Я уставилась на указатель, пытаясь осмыслить увиденное. Стрелка «Троал» вела в совершенно ином направлении — не в том, откуда я только что прибежала. Получается, я каким-то образом описала крюк? Или лес действительно изменился, пока я бежала? Или... я вообще не хотела думать о третьем варианте.

Плюнув на всё — на усталость, на страх, на здравый смысл, — я решительно обхватила покрепче фонарик и пошла по единственной более-менее протоптанной тропе. Она вела в сторону деревни гоблинов. Марток. Ну что же, судьба сама подтолкнула меня в нужном направлении — так почему бы не подчиниться?

Петляя между вековых деревьев, тропа всё дальше и дальше уводила меня в лес. Кроны смыкались над головой, отрезая последние лучи заходящего солнца, и фонарик стал моим единственным источником света. В его луче плясали пылинки, мотыльки и какие-то светящиеся споры, похожие на крошечные звёзды. Идти было трудно: корни, камни, рытвины — тропа явно не предназначалась для человеческих ног. Пару раз я спотыкалась, но Интро на плече удерживал равновесие, тихо скрежеща что-то неодобрительное.

Наконец тропа привела меня к узкому месту — расщелине между двумя огромными валунами, поросшими мхом. И разумеется, проход был закрыт шиповником. Он вырос здесь, как живая стена: ветки переплелись в непроницаемую сеть, усеянную длинными, острыми, как иглы, колючками. При моём приближении куст загудел — тот самый низкий, вибрирующий гул, который я уже слышала раньше. Он узнал меня. Предупреждал. Не подходи.

Я уже было повернула назад, собираясь искать обходной путь или возвращаться к указателю, как вдруг заметила нечто. Нечто, что смотрело на меня из-за деревьев.

Длинная антропоморфная фигура выглядывала из-за одного из стволов. Невероятно высокая — ненамного ниже деревьев, метра четыре-пять в высоту. И это оно стояло согнувшись, сгорбившись. Если бы оно выпрямилось... я даже не могла представить, насколько высоким оно было бы. Я нервно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и протёрла глаза — может, показалось? Может, это просто тень, игра воображения, результат стресса?

Нет. Не казалось. Существо всё ещё оставалось на том месте, смотря на меня своими неестественно яркими белыми глазами. Они светились — холодным, мертвенным светом, как две крошечные луны, застрявшие в глазницах. И тут я заметила кое-что, на что не обращала внимания раньше. Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Птицы молчали. Фейри, копошение которых раньше можно было слышать в камнях и деревьях — постоянный фон из шорохов, писков и хлопанья крыльев, — будто умерли. Ни единого звука. Даже кузнечики не стрекотали, хотя ещё минуту назад, я могла поклясться, их треск был оглушительным.

Существо медленно обхватило пальцами ближайший ствол дерева и, словно опираясь на него, пошло в мою сторону. Движения его были замедленными, текучими, неестественно плавными для такого высокого и, судя по виду, изломанного тела. А потом... потом оно заговорило. Вернее, оно что-то издавало. Какие-то звуки, похожие на речь — если бы речь можно было пропустить через мясорубку, собрать обратно в случайном порядке и проиграть задом наперёд. Знаете эффект зловещей долины? Когда что-то выглядит почти как человек, но не совсем — и от этого «почти» мороз продирает по коже сильнее, чем от самого откровенного монстра. Здесь этот эффект был представлен во всей красе. Существо имитировало речь — интонации, ритм, паузы между «словами», — но сами звуки не складывались ни во что осмысленное. «Пам... па... мать... там...»

Я никогда так громко не визжала. Крик вырвался из меня сам — пронзительный, животный, такой, какого я от себя никогда не ожидала. Существо, по-моему, даже опешило — оно замерло на долю секунды, склонив голову набок, будто анализируя новый звук. Но вскоре продолжило двигаться в мою сторону. Благо, с низкой скоростью — каждый его шаг был медленным, обдуманным, как будто оно никуда не торопилось. Как будто точно знало, что я никуда не денусь.

При каждом движении раздавался тот самый хруст веток — и с ужасом я поняла: это хрустели не ветки. Это хрустел его позвоночник, изгибающийся всё сильнее при каждом шаге. Позвонки тёрлись друг о друга с сухим, чавкающим звуком, который эхом разносился по мёртвому лесу. Когда оно вышло из-за дерева, я смогла рассмотреть его тело. Господи, зря я это сделала. Ой, зря.

Оно вышло. Не шагнуло, не переступило — оно просто перетекло из-за ствола, как будто дерево отпустило его нехотя, с неохотой. Оно всё ещё было сгорбленным, но теперь я видела, насколько сильно. Его позвоночник выгибался дугой, почти образуя полукруг, так что голова находилась на уровне его собственных коленей. Спина была неестественно выпуклой, как будто кто-то вставил ему под кожу огромный камень и заставил носить его вечно.

Руки. Боже, его руки. Они свисали почти до самой земли, и когда он двигался, они волочились по траве, оставляя за собой две мокрые полосы, как будто их покрывала слизь. Пальцы — слишком длинные, с непропорционально крупными суставами — судорожно хватали воздух, сжимались и разжимались в такт шагам. На некоторых пальцах не хватало фаланг, и вместо них торчали острые обломки костей, похожие на сломанные спички.

Ноги были вывернуты назад в коленях, как у птицы, но двигались как у человека. Каждый шаг сопровождался тем самым хрустом, и теперь я точно знала — это его суставы. Коленные чашечки, лодыжки, все его кости тёрлись друг о друга с сухим, чавкающим звуком, который я раньше принимала за ломающиеся ветки. И при этом он не хромал. Он шёл ровно, плавно, как будто эти вывернутые суставы были для него естественными.

И наконец я увидела цвет кожи в полной мере. Она была молочной, почти просвечивающей, но не здоровой — матовой, как старая кость, которую долго вываривали в воде. Под ней не было мышц, я не видела привычных человеческих контуров. Только скелет. Я видела его рёбра, выступающие сквозь тонкую плёнку кожи, сросшиеся в неправильную, асимметричную клетку. Одно ребро торчало наружу, разрывая кожу, и из этой раны сочилась чёрная, густая жидкость, которая стекала по его боку, но не капала на землю. Она просто висела на коже, как смола.

Голова же была непропорционально маленькой для такого туловища — как детская голова, посаженная на тело взрослого человека. И на ней — те самые белые глаза. Теперь я видела их ясно. Они не имели формы. Не овала, не круга — просто два белых пятна, которые пульсировали холодным светом, освещая его лицо снизу. Рта не было. Вернее, он был — тонкая, почти невидимая линия, которая проходила там, где у человека должны быть глаза. А там, где должен быть рот — ничего. Просто гладкая кожа, натянутая на череп.

И тогда он заговорил снова.

Это был не голос. Это был звук, который пытался быть голосом. Низкий, дребезжащий, как динамик, из которого вытряхнули всю середину. Слова — если это были слова — оставались сбивчивыми, неправильными. Он произносил что-то похожее на речь, но тональность менялась внутри одного звука, как будто запись перематывали вперёд и назад одновременно. Иногда я слышала отдельные слоги: «Силь.. ван.. лос…» — но они не складывались в предложения. Он просто издавал их, не открывая рта, потому что рта у него не было.

Звук шёл откуда-то из его груди. Из той самой неправильной рёберной клетки. Я видела, как его рёбра вибрировали в такт «словам», как они сжимались и разжимались, как будто внутри него был кто-то, кто пытался выбраться наружу и говорил его голосом.

Оно приближалось. Медленно. Целенаправленно. Каждый шаг отдавался в моей груди, как удар. Я не могла отвести взгляд от этих белых глаз. Они гипнотизировали. Они не отражали ни страха, ни злобы, ни голода. В них была только пустота. Абсолютная, бездонная пустота, в которой не было ничего человеческого.

А затем оно начало поднимать свою руку. Ту самую — с обломанными фалангами, с чёрной слизью на коже, с пальцами, слишком длинными, чтобы быть настоящими. Оно тянулось ко мне, и расстояние между нами сокращалось — мучительно медленно и одновременно неумолимо.

Я оцепенела от ужаса. Ноги приросли к земле, руки онемели, фонарик выпал из пальцев и покатился по траве, выхватывая из темноты то корень, то камень, то край чёрной лужи. «Вот и пришёл конец глупой маленькой девочке», — подумала я. Мысль была спокойной, почти отстранённой, как будто это думала не я, а кто-то другой, наблюдающий за мной со стороны. А я ведь ещё ребёнок... Мне всего двадцать девять. Я не успела пожить. Не успела съездить в отпуск, не успела завести кота, не успела досмотреть тот дурацкий сериал... Что же это такое? Почему я? Почему здесь?

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим стуком. В глазах становилось всё темнее — не от страха, а от того, что мозг, перегруженный ужасом, начал потихоньку отключаться. Я почти теряла сознание, когда на помощь мне пришёл Интро. Он влепил мне своей маленькой каменной ручкой со всей дури по лицу. Удар был хлёстким, отрезвляющим — не больно, но неожиданно, — и заорал так, как я от него ещё не слышала:

— Руна! Быстро!

Повинуясь его визгливому в этот момент голосу, я быстро сунула руку в сумку. Пальцы дрожали, мысли путались, время замедлилось до состояния густого сиропа. Я старалась опередить уже приближающиеся пальцы существа — они были в считанных сантиметрах от моего лица, я чувствовала исходящий от них холод, запах гнили и ещё чего-то, чему не было названия. Я нащупала какой-то камешек в темноте сумки — не глядя, не разбирая, какой именно, — и сжала его в руке. В этот момент пальцы существа уже почти коснулись моего лица, и я зажмурилась, ожидая скорой смерти...

Глава 7. Спасение.

Секунда. Две. Пять. Десять… Время растянулось, как резиновое, и каждая секунда ощущалась отдельно — сначала удар сердца, потом ещё один, потом тишина в ушах, потом осознание, что я всё ещё жива. Через минуту мне стало даже как-то неловко: взрослая женщина, двадцать девять лет, стоит посреди неизвестности с зажмуренными глазами и, надо понимать, с выражением лица как у утопленника. Брови сведены, губы сжаты в тонкую линию, плечи подняты к ушам — классическая поза «меня сейчас съедят, но я хотя бы этого не увижу».

Решив, что с меня хватит, я аккуратно приоткрыла один глаз. Самую малость — ровно настолько, чтобы сквозь ресницы различить свет и тени. Никакого белого свечения. Никаких тянущихся ко мне пальцев с обломанными фалангами. Никакого существа. Второй глаз я открыла гораздо смелее, и заморгала, привыкая к новому освещению.

И сразу произошедшее отошло на второй план. Существо во тьме леса забылось, будто его и не было — вытесненное из сознания новой картиной, которая предстала передо мной во всей своей мрачноватой, но удивительно спокойной красоте. Надо сказать, реакция моя должна быть понятна всем, кто хоть раз переносился из кошмара в реальность, которая, пусть и чужая, но хотя бы не пытается тебя убить.

Я стояла на маленьком островке посреди болота. Под ногами — влажная, чавкающая земля, поросшая мхом неестественно яркого, изумрудного цвета. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась тёмная зеленая вода, подёрнутая ряской и туманом. Туман здесь был особенным — не сплошной, а рваный, клочковатый: он висел над водой отдельными прядями, словно седые волосы какого-то древнего старичка, и медленно перетекал с места на место, подчиняясь не ветру, а каким-то собственным законам.

На островке росло одинокое дерево — не вековое, как те, что я видела в Уголке, а скрюченное, изогнутое, с корой, похожей на застывшую смолу. Его ветви тянулись не вверх, а в стороны, образуя что-то вроде естественного навеса. От островка в разные стороны расходились деревянные мостки — шаткие, поскрипывающие, но, кажется, достаточно крепкие, чтобы выдержать мой вес. Одна дорога вела к деревне на деревянных сваях с соломенными крышами — Марток, догадалась я, и сердце пропустило удар: значит, та руна, которую я схватила в панике, была именно руной гоблинской деревни. Повезло. Невероятно повезло.

А другая дорога... Другую перекрывал некто. Невысокого роста (по сравнению со мной, разумеется) мужчина с серой, пепельной кожей и длинными, заострёнными ушами, которые торчали из-под капюшона, делая его похожим на летучую мышь. Одет он был в тёмный плащ, ниспадающий до самой земли, и стоял совершенно неподвижно, словно статуя. На его плече сидело существо, похожее на воробья — то самое, уже знакомое мне по бою у пугала. Фея хаоса, вспомнила я слова Интро. Маленькая, пернатая, с глазами-бусинками, полными злобного веселья.

Не придав этому особого значения (мало ли кто здесь стоит и почему — может, местный рыбак?), я решила сначала поговорить с ним. Кто это такой? Почему стоит в стороне от деревни? Почему я никогда не видела подобных существ прежде — с этой пепельной кожей и зловещим молчанием? Любопытство, как обычно, пересилило осторожность. Слабоумия и отвага — вот мой девиз на все времена.

Не дожидаясь, пока я подойду вплотную, этот... эльф?.. подошёл ко мне сам — стремительно, почти бесшумно, лишь плащ взметнулся за его спиной, как крылья. И закричал. Голос у него был высокий, надтреснутый, полный такой древней, неистовой ненависти, что меня пробрало до костей:

— Человеческим духом пахнет!

И сразу — я даже моргнуть не успела — Интро и воробей исчезли. Просто растворились в воздухе, будто их и не было. Не было вспышки, не было хлопка — только лёгкое колебание воздуха на том месте, где они только что находились. Куда — я не знаю. В животе похолодело. Я осталась одна, без своей главной защиты, лицом к лицу с существом, от которого за версту разило угрозой.

Я решила спросить единственных, кто мог бы мне дать ответ — Дамира со Всходкой. Дрожащими пальцами я открыла сумку, уже представляя, как они вылетят и объяснят, что происходит, но когда я заглянула внутрь, их там не оказалось. Вообще. Пусто. Только лекарственные травы, бальзамы, флакон маны — и ни одного фейри. Сумка была безжизненной, и магическая тьма внутри неё казалась теперь не уютной, а зловещей.

Впрочем, запаниковать я не успела. Потому что через пару мгновений — может, пять секунд, может, десять — Интро вновь появился на моём плече. Так же внезапно, как исчез: вот его нет, и вот он уже здесь, сидит, вцепившись каменными пальцами в ткань моей куртки, и тяжело дышит. Его рубиновые глаза горели ярче обычного, аура вокруг него была насыщенного, почти кровавого оттенка, и от него пахло озоном — как после грозы.

А существо передо мной — тот самый пепельный эльф с длинными ушами — выругалось. Грязно, заковыристо, на языке, которого я не знала, но смысл угадывался безошибочно. Оно пообещало, что его сородичи отомстят — «запомнят твой запах, человек, и найдут тебя, где бы ты ни пряталась», — и исчезло в вспышке пламени. Не в свете, как фейри или я под воздействием руны, а именно в пламени — жарком, оранжевом, оставившем после себя запах серы и горсть пепла на деревянных мостках.

— Что это было? — задала я вопрос в пустоту, всё ещё пытаясь отдышаться. Голос прозвучал хрипло, чуждо.

— Если ты про то, что произошло только что, то это был дроу, — поддержал разговор Интро. Он говорил спокойно, буднично, но я чувствовала, как его пальцы всё ещё сжимают мою куртку чуть сильнее обычного.

— А куда вы пропали? — я обвела рукой воздух, пытаясь жестом передать всю степень своего недоумения.

— В астральный план. — Интро пожал каменными плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Не все бои фейри можно вести в Новиорбис. Некоторые реальность просто не выдержит. Представь, что будет, если две полноценные боевые фейри столкнутся здесь, в физическом мире? Скалы расколются, вода закипит, земля разверзнется. Большинство поединков с опытными фейри ведутся именно в астральном плане — это что-то вроде параллельного слоя реальности, где магия может выплёскиваться без последствий. Мы сражаемся там, а вы видите только результат. Мы победили, и дроу отступил. На время.

Он замолчал, и в его голосе появилась та самая назидательная нотка, которую я уже успела изучить:

— А если ты про лесное существо... Должен признаться, я не знаю, что это было. Я не видел его — я лишь чувствовал, но когда ты активировала руну, мы переместились раньше, чем я успел что-либо понять.

Меня передёрнуло. Воспоминания событий минувших минут вновь пронеслись перед глазами — не последовательно, а обрывками, как кадры из фильма ужасов, который ты смотрел в детстве и до сих пор не можешь забыть. Белые глаза. Изломанный позвоночник, хрустящий при каждом шаге. Пальцы, тянущиеся к лицу. И этот звук — не голос, а его имитация. Почему-то начало казаться, что на периферии, где-то за стволами болотных деревьев, я вижу ту же тень — длинную, сгорбленную, с неестественно вывернутыми конечностями. Но каждый раз, вглядываясь, я замечала лишь спокойные кроны деревьев, колыхающиеся от ветра. Болото дышало, двигалось, но в этом движении не было угрозы — только медленная, вековая жизнь трясины.

— А это, — голос Интро вывел меня из оцепенения, — деревня гоблинов. Марток.

Я перевела взгляд на деревню, которая вырисовывалась впереди. Она действительно была построена на сваях — десятки деревянных домиков, соединённых мостками, с соломенными крышами и крошечными окнами, из которых лился тёплый, живой свет. Кое-где из труб поднимался дымок, и ветер доносил запах готовящейся еды — травяной, пряный, удивительно домашний. Несмотря на близость дроу, деревня казалась живой. Обитаемой. Ждущей.

Я поднялась по оставшейся дороге — уходить дальше в болото я не решилась. Кто знает, что там меня ждёт? В лесу — какое-то существо, сошедшее явно со страничек крипипаст, а в болоте что? Гигантские змеи, поднимающиеся из трясины? Или, может, кракен, дремлющий в глубине тёмных вод и ждущий, пока какая-нибудь глупая героиня ступит не на ту кочку? Нет уж, увольте. С меня на сегодня хватит острых ощущений.

Первого, кого я увидела в деревне болотных гоблинов, оказался — и не смейтесь — болотный гоблин. Самый настоящий, классический: зелёная кожа, заострённые уши, одет в какую-то мешковину, подпоясанную верёвкой. Он сидел на мостках, свесив ноги над тёмной водой, сжимая в руках удочку, и смотрел на поплавок с таким сосредоточенным выражением лица, будто от этой рыбы зависела судьба всего Новиорбис.

— Как улов? — вежливо поинтересовалась я, подходя ближе. В конце концов, надо же с чего-то начинать разговор с местными.

— Эти глупые дроу распугали всю рыбу, — проворчал гоблин, не оборачиваясь. Его голос был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. — А может, это из-за приманки... Эх... Раньше клевало лучше. Гораздо лучше. До того, как эти твари заполонили Великое болото...

Оставив горе-рыбака с его философскими размышлениями, я двинулась дальше по мосткам. Они поскрипывали под ногами, но держали крепко — видимо, гоблины знали толк в строительстве на воде. Решив, что зайти надо в первую очередь в самое большое здание деревни — там наверняка должен быть либо староста, либо мэр, не знаю уж как в деревнях зовут главного, чтобы узнать, что вообще происходит, — я направилась к центру поселения. И, надо признать, не прогадала.

Самое большое здание оказалось чем-то вроде общинного дома: высокие стены из потемневшего дерева, крыша, крытая не соломой, а чем-то похожим на черепицу из коры, и тяжёлая дверь с коваными петлями. Внутри было полутемно, пахло сушёными травами и болотным торфом, а в центре комнаты, прямо на полу, скрестив ноги, сидел полуголый, внушительного вида гоблин. Его торс был покрыт татуировками — теми же рунами, которые я видела на камнях, — а глаза были подёрнуты белёсой пеленой, как у слепого. Но смотрел он прямо на меня — безошибочно, уверенно, словно видел не глазами, а чем-то иным.

— Я Старк, — произнёс он, и его голос был глубоким, резонирующим, каким-то потусторонним. — Я ждал тебя, Аня. Я пророк. Я могу во многом могу тебе помочь, человеческое создание.

— Мне говорили, у вас какие-то проблемы с дроу, — начала я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Взгляд этих белёсых глаз, которые ничего не видели и одновременно видели всё, нервировал.

— Дроу появились из тумана на болоте и напали на нашу деревню, — заговорил Старк, и его голос стал ниже, мрачнее. — Они разорили наши дома, украли Раковину фейри. Это ценный артефакт, древний, как само болото. Он может выманивать фейри воды из их укрытий — заставляет их подниматься на поверхность, где их можно приручить. Ах, эти злобные дроу...

— И это всё? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— И это всё, — подтвердил пророк с таким спокойствием, будто только что рассказал не о нападении и краже, а о прогнозе погоды.

Я вздохнула. Вот тебе и пророк. Тари, который даже не называл себя пророком, и тот помог мне больше: дал сумку, совет, направление. А этот — сидит в темноте, изрекает общие фразы и даже не предлагает конкретного плана действий.

— Ладно... Должна признаться, что не пророк Тари и тот мне помог больше, чем вы, — сказала я вслух, не в силах сдержать разочарование.

Старк не обиделся. Он лишь склонил голову набок, и на его лице появилось выражение, похожее на задумчивость.

— Мы, болотные гоблины, известны своей любовью к приключениям, — произнёс он. — Многие из нас пустились открывать новые миры. Самый храбрый из наших путешественников — Тари. У него даже была возможность попасть в ваш, человеческий, мир. Я думаю, что это было связано с предсказанием, найденным в древних писаниях.

— Думаете? — я не смогла сдержать сарказма. — Вы же пророк, разве вы не должны это знать?

— Знания убивают, а я жить хочу! — отрезал Старк, и в его голосе прозвучала такая искренняя, такая жизнелюбивая нотка, что я невольно улыбнулась. Вот, значит, как. Пророк, который принципиально не заглядывает в будущее дальше необходимого, потому что хочет жить. Мудро, чёрт возьми.

— Извините, вы не могли бы мне помочь? — раздался из-за моей спины высокий, чуть дрожащий голос.

Я обернулась. Там стоял маленький эльф — почти что подросток, с худыми плечами и большими, встревоженными глазами. Одет он был в зелёную шапочку и такого же цвета костюмчик, который сидел на нём немного мешковато, как будто был сшит на вырост. На плече у него не было фейри — он был один, и от этого казался ещё более уязвимым.

— Я тоже путешествую по этим местам, — заговорил он, слегка запинаясь. — Я пришёл из лесов Новиорбис. Мы с женой живём в уютной хижине, там, среди деревьев... Но с недавних пор шиповник покрыл весь наш дом. Весь! — Он всплеснул руками, и в этом жесте было столько отчаяния, что моё сердце сжалось. — Мы не можем ни войти, ни выйти. Я путешествую по всему Новиорбис в поисках помощи. Когда я добрался до Мартока, я услышал о магическом месте на болоте — круглом камне, окружённом призрачными огоньками. Но для меня слишком опасно туда идти. Только повелитель фейри мог бы осмелиться попробовать... — Он поднял на меня глаза, полные надежды. — Вы поможете мне?

— Я постараюсь, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает смесь сочувствия и любопытства. — Но перед этим... Скажи, я путешествовала в лесах Новиорбис и встретила нечто...

И я пересказала ему сегодняшний день. Второпях, путаясь и заикаясь, проглатывая окончания слов и перескакивая с одного на другое, я выложила всё: и колодец без дна, и исчезнувшие ворота Троала, и вой, и хруст, и ту изломанную фигуру с белыми глазами, которая двигалась ко мне, ломая собственные кости. К концу рассказа меня трясло, но я заставила себя договорить до конца.

Эльф слушал молча, и его лицо становилось всё бледнее. Когда я закончила, он долго смотрел в пол, прежде чем ответить.

— Должен признаться, что что-то подобное я уже слышал, — медленно произнёс он. — Но не могу вспомнить, что именно. Старые сказки, легенды, которые рассказывали у костра... Что-то про лес, про существ, которые не должно существовать... Однако моя жена увлекается историей и мифологией Новиорбис больше меня. Приходи к нам в хижину — и я уверен, она сможет рассказать что-то большее. Если кто и знает ответы, то это она.

Я кивнула. Да уж, раз даже местные жители не знают, что я встретила, то это явно загадка, достойная самого Жака Фреско. Или, по местным меркам, самого Спасителя.

— Кстати, — эльф вдруг встрепенулся, словно вспомнив что-то. — Там, у стены, стоит какая-то шкатулка. Под ней была записка для «человеков»... Думаю, это для тебя.

Он протянул мне сложенный листок на знакомой бумаге — с теми же вензелями, с тем же изящным почерком. Я развернула его и пробежала глазами:

«Здравствуй, Аня. Вот ты и добралась до Мартока. На болотах возле деревни спрятано древнее заклинание для уничтожения шиповника. К сожалению, я сам не смог отправиться на его поиски, потому прошу это сделать тебя. Ты, должно быть, попала в Марток с помощью руны — иначе сейчас, с этими валунами и кустарниками, сюда не попасть. Поэтому, чтобы ты могла быстро перемещаться между частями Новиорбис без постоянных пеших прогулок, я отдаю тебе последнюю руну Троала. Береги её. С.»

Я подошла к шкатулке, стоящей у стены — очередной деревянной, с золотистыми вставками, — и открыла её. Внутри действительно лежал квадратный камешек с изображением замка. Руна Троала. Я взяла её, повертела в пальцах, ощущая знакомое тепло, и мысленно поблагодарила неизвестного добродетеля. Вот уж действительно: кто бы ни был этот загадочный «С», он словно следил за каждым моим шагом. После сегодняшних событий пешком ходить по природе Новиорбис мне и правда не хотелось. Меня снова передёрнуло при воспоминании о лесе, о хрусте, о белых глазах, смотрящих сквозь меня. Я сунула руну в сумку и решительно вышла из здания.

Поборов свой страх — он всё ещё сидел где-то в груди, холодный и липкий, — я решила проверить и другие строения деревни. Марток был невелик: несколько хижин, разбросанных по мосткам, пара сараев и одно здание побольше, которое я уже посетила. Первая попавшаяся хижина встретила меня запахом, от которого перехватило дыхание. Воняло так, будто там кто-то погиб — и не вчера, а как минимум неделю назад. Тяжёлый, сладковатый запах разложения смешивался с чем-то химическим, едким, от чего слезились глаза.

Единственный обитатель — гоблин с тряпкой, обмотанной вокруг лица, — мёл метлой по полу и бурчал себе под нос. Его метла размазывала по доскам какую-то тёмную жижу, и он с остервенением тёр одно и то же место.

— Здесь везде воняет дроу... — бормотал он, не замечая меня. — Фу... Эти твари приходят и оставляют свой запах... Не отмыть... Никак не отмыть...

Я бы с радостью ушла из этой хижины — честное слово, мои лёгкие молили о пощаде, а нос уже полностью отключился, перестав различать какие-либо запахи вообще. Но, к несчастью для моего здоровья, на столе стояла очередная шкатулка. Задержав дыхание — насколько хватило сил, — я быстро вошла внутрь, скользнула к столу, открыла шкатулку, схватила свёрток внутри, забрала записку и стремглав выбежала обратно, на чистый воздух болота.

Болотный воздух — пусть и пахнущий тиной, ряской и сыростью — после этого смрада показался мне райским нектаром. Я глубоко вдохнула, откашлялась, проморгалась и развернула записку:

«Снова здравствуй, Аня. К сожалению, я не могу помещать несколько разных предметов в одну шкатулку — магия удалённого доступа крайне неудобная вещь... Потому я всё-таки надеюсь, что ты доберёшься до этого здания прежде, чем успеешь потеряться в трясине. Это карта Великого болота. Храни её. С.»

В свёртке действительно оказался обрывок карты — вновь идеально подходящий к двум другим, что у меня уже имелись. Я разложила все три куска на перилах мостков и на мгновение залюбовалась: карта Новиорбис, пусть и неполная, постепенно обретала форму. Лес, Уголок, Троал, Великое болото... На новом куске виднелись несколько странных изображений: сама деревня Марток, обозначенная крошечными домиками на сваях; какой-то очередной стоунхендж — каменный круг, обведённый пунктиром, с пометкой «Древнее заклинание» и пятью!! знаками вопроса; и какие-то ворота прямо на краю карты, уходящие в необозначенную область.

Я убрала карту в сумку и направилась осматривать остальные здания. В одной из трёх оставшихся построек меня встретила семейная чета гоблинов — муж и жена, оба пожилые, с морщинистой зелёной кожей и добрыми глазами. Они сидели за грубо сколоченным столом, держась за руки, и выглядели так, будто не спали несколько ночей.

— Пожалуйста, человек, — обратилась ко мне гоблинша, и её голос дрожал, — избавь нас от дроу! Они окружили деревню, мы не можем выйти на болото, не можем ловить рыбу, не можем собирать травы. Мой муж пытался сражаться с ними, но его фейри была слишком слаба...

Гоблин рядом с ней молча кивнул, и я заметила на его плече бледную, едва светящуюся фейри — какую-то разновидность водяной, кажется. Она была истощена, её аура мерцала на последнем издыхании.

Другие два здания оказались магазином и хижиной повелителя фейри. В магазине за прилавком стояла гоблинша и предлагала обычный набор: бальзамы, травы, флаконы маны. Я вежливо отказалась, памятуя о своём пустом кошельке. А в хижине повелителя фейри меня встретил гоблин с большими амбициями и ещё большим ценником. Он сидел на подушках, скрестив ноги, и вокруг него порхали три фейри — водяная, каменная и ещё какая-то, похожая на сгусток тумана.

— Я могу потренировать твоих фейри, — заявил он, едва я переступила порог. — За баснословные шестьдесят монет! Это повысит твои шансы на победу над дроу. Мои методики уникальны, мои тренировки легендарны!

— А почему вы сами не пойдёте побеждать этих существ? Раз ваши фейри такие легендарные, — резонно спросила я.

Гоблин многозначительно поднял палец, и на его лице появилось выражение глубочайшей мудрости.

— Тренеры не играют, — изрёк он. — Я готовлю чемпионов, а чемпионы творят историю. Разве ты не хочешь стать чемпионом?

Я вздохнула, покачала головой и вышла, оставив коуча-инфоцыгана одного с его непроданными тренировками.

Выйдя из здания, я заметила спрятанную дорожку, которой до этого не видела. Она уходила в сторону от главных мостков, вглубь болота, и была скрыта зарослями камыша. Узкая, едва различимая, она манила — и пугала одновременно. Я уже было решилась пойти по ней, но меня быстро остановил гоблин, идущий навстречу. Он выглядел измотанным: его одежда была порвана, на зелёной коже виднелись царапины, а на плече сидел слегка мерцающий и бледный червяк с мухой, похожий на Визитора — такой же неуклюжий, такой же дёрганый.

— Я сражался с дроу, — выдохнул гоблин, поравнявшись со мной. Его голос был слабым, как у человека, который потратил все силы. — Но мои фейри слишком слабы... Сначала на меня напали обычные дроу — я отбился, хоть и с трудом. Но потом, когда фейри устали и я уже думал, что самое страшное позади, на меня неожиданно напал их лидер... Это был настоящий кошмар. Его фейри была огромной, чёрной, как сама бездна, и она просто смела моих защитников одним ударом. Будь осторожна, странник. Не повторяй моих ошибок.

Сказав это, гоблин двинулся дальше, в сторону деревни, опираясь на перила мостков и тяжело шаркая ногами. А я — можно подумать, у меня был выбор, — проводила его взглядом и, глубоко вдохнув, пошла в глубь болот. Дорожка была скользкой, влажные доски прогибались под ногами, туман сгущался, и где-то впереди, за завесой камышей, меня ждали дроу, древнее заклинание и... кто знает, что ещё.

Глава 8. Болото.

Пройдя по мосткам до более-менее твёрдой почвы, я наконец ощутила под ногами не шаткие доски, а настоящую землю. Влажную, чавкающую, поросшую мхом, но землю, по которой можно было идти, не опасаясь в любой момент провалиться в тёмную воду. Болото здесь отступало, уступая место череде небольших островков, соединённых узкими перешейками из спрессованного торфа и корней.

Я оказалась на развилке. Тропинки по островкам уходили в две стороны — левая, петляющая между замшелых валунов и чахлых болотных деревьев, и правая, более прямая, но скрытая густым туманом. И куда бы я ни смотрела, на пути были дроу. Их пепельная кожа выделялась на фоне болотной зелени, их длинные уши торчали из-под капюшонов, а на плечах у каждого сидело по фейри — воробьи хаоса, чёрные червяки, какие-то мерцающие сгустки тьмы.

Но слева, на небольшом возвышении, стоял некто, сильно отличающийся от остальных. Если прочие дроу были одеты в простые тёмные плащи и выглядели как солдаты — пусть и зловещие, но всё же пешки, — то этот явно был командиром. У него был дорогой даже по меркам моего мира костюм: чёрный бархатный камзол, расшитый серебряными нитями, которые складывались в замысловатые рунные узоры. Высокий воротник-стойка обрамлял его лицо, придавая ему сходство с аристократом из исторических драм. А на голове красовалась шляпа — точь-в-точь как у Наполеона, только чёрная, с алым плюмажем, который колыхался на ветру, хотя ветра здесь, на болоте, почти не было.

«Лидер дроу», — догадалась я. Сердце пропустило удар, но тут же забилось быстрее — от азарта, от злости, от воспоминания о том, как эти твари осадили деревню гоблинов, как они крадут артефакты и сеют хаос. Плюнув на всё, я двинулась к нему. К чёрту всех, надо победить главного злодея и уже потом идти добивать прихвостней, а не наоборот. Мой богатый опыт RPG в целом и соулслайк-игр в частности подсказывал, что если двигаться линейно, от простого к сложному, то ближе к битве с боссом у меня не останется ни зелий, ни фейри. А здесь — в реальном, не виртуальном мире — проигрыш не означал загрузку с последнего чекпоинта.

Завидев меня, лидер дроу вальяжно побрёл в мою сторону, неразборчиво напевая какую-то песню. Мелодия была тягучей, минорной, и слова, которые мне удалось разобрать, звучали на языке, отдалённо напоминавшем эльфийский Толкина, но искорёженном, как будто пропущенном через ржавый механизм. Он двигался неспешно, с грацией хищника, который знает, что жертва никуда не денется, и даже не пытался изображать угрозу — наоборот, его поза была почти расслабленной.

— Стой, кто идёт? — произнёс он, остановившись в нескольких метрах от меня. Его голос был низким, бархатистым, с лёгким акцентом, который я не могла определить. — Человек? — Он склонил голову набок, разглядывая меня, как энтомолог разглядывает редкое насекомое. — Ты недостойна вызвать меня, вождя дроу, на поединок. Я не буду сражаться с выскочкой без опыта и сил. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько превосходства, что у меня зачесались руки. — Я соглашусь на поединок с тобой только если ты победишь хотя бы трёх моих солдат. Что, конечно, вряд ли. Поди прочь, вонючий человечишка.

При последнем слове он так демонстративно мотнул головой и махнул своей маленькой ручкой — пренебрежительно, как отгоняют муху, — что мне захотелось ему врезать. Не в переносном смысле — в самом прямом. Сжать кулак, размахнуться и влепить этой наполеоновской физиономии так, чтобы шляпа слетела с головы и упала в болото. Но как только я дёрнулась в его сторону, между нами возник какой-то барьер — прозрачная, мерцающая стена, которая вспыхнула алым и с силой отбросила меня назад. Я пролетела пару метров, даже не успев сгруппироваться, и впечаталась спиной в дерево. Удар вышиб воздух из лёгких, перед глазами поплыли искры, и я сползла по стволу на землю, хватая ртом влажный болотный воздух.

Я с трудом поднялась, морщась от боли в спине и плече, под надменный и высокомерный взгляд дроу. Он стоял, скрестив руки на груди, и улыбался — тонкой, ядовитой улыбкой, которая говорила: «Я же предупреждал». Отряхнулась, насколько это было возможно — одежда, ещё недавно чистая и новая, теперь была вся в грязи, мхе и каких-то болотных колючках, — и, слегка прихрамывая, пошла в другую сторону.

Только что меня все любили и помогали мне, а теперь... Эх, а это ведь новая одежда была. Та самая курточка, которую я купила в торговом центре, с карманами на все случаи жизни, теперь вся грязная, с зеленоватыми разводами от болотной тины, которые вряд ли отстираются. Чертов лидер дроу. Чертова магия. Чертов барьер. Впрочем, теперь мне хотелось ещё больше урезонить этих маленьких, воняющих серой существ. Ничто так не мотивирует, как унижение и испорченная куртка.

Собравшись с мыслями — и с достоинством, которое, надо признать, изрядно пострадало, — я двинулась в другую сторону развилки. Там, на узком перешейке между двумя островками, стоял ещё один дроу. Обычный солдат, судя по простому плащу и отсутствию наполеоновской шляпы. Он заметил меня и уже приготовился к бою — его фейри, тот самый воробей хаоса, сорвался с плеча и завис в воздухе. Я видела, как Интро на моём плече напрягся, готовясь к переходу в астральный план.

И тут мне в голову пришла идея. Глупая. Безрассудная. Возможно, гениальная.

Я дождалась очередного исчезновения Интро и других фейри — знакомое колебание воздуха, мгновенная вспышка, и они исчезли, оставив меня наедине с дроу. Тот, кажется, ожидал, что я буду стоять и ждать исхода битвы, как полагается «нормальному» повелителю. Но я не была нормальным повелителем. Я была человеком, который только что впечатался спиной в дерево, и мне срочно требовалось выместить на ком-то злость.

Я шагнула вперёд и дала дроу в лицо кулаком. Прямой удар, без затей — такой, какими мы дрались в школе, такой, каким меня учил бить отец, когда я была ещё подростком и жаловалась на хулиганов: «Бей прямо, не сгибай запястье, вкладывай вес тела». Мой кулак встретился с его носом с глухим, сочным звуком, и я почувствовала, как что-то хрустнуло под костяшками пальцев.

Судя по удивлённому лицу дроу и его ошарашенному взгляду на кровь, которая потекла у него из носа — тёмную, почти чёрную, — я сделала вывод, что тут, в Новиорбис, никто даже не подозревал о рукоприкладстве. Фейри сражаются в астральном плане, маги обмениваются заклинаниями, повелители командуют — но чтобы кто-то бил кулаком в лицо? Это, кажется, было за гранью понимания этого пепельного эльфа. Он стоял, прижав руку к носу, и смотрел на меня с таким выражением, будто я нарушила фундаментальные законы мироздания.

Ну что же, в будущем открою здесь школу боевых искусств. «Академия прямого удара имени Ани». Звучит.

Я уже было занесла руку для второго удара — хотела добавить с левой, для симметрии, — как вдруг появился Интро. Он возник на моём плече, тяжело дыша и сияя алым, и вместе с этим мой невольный партнёр по спаррингу испарился в облаке красно-серого цвета. Облако это было мерзким на вид — клубящимся, маслянистым, — и пахло оно серой и чем-то горелым. Напоследок дроу, разумеется, пообещал найти моих покойных родителей в преисподней и лично проследить, чтобы они страдали. Я только фыркнула. Если он найдёт моих родителей в преисподней, я удивлюсь — они, насколько мне известно, были людьми приличными и в ад не собирались.

Долго ли, коротко ли — на болоте время текло странно, и я уже потеряла счёт минутам, — но через пару сотен метров я снова оказалась на развилке. Болото здесь было гуще, туман — плотнее, а мостки сменились цепочкой кочек, по которым приходилось прыгать, рискуя в любой момент соскользнуть в тёмную воду. На одном пути стояла очередная груша для битья — ещё один дроу-солдат, который, завидев меня, принял боевую стойку. А на другом...

На другом в воздухе летало нечто, похожее на шарик света. Оно было маленьким, размером с грецкий орех, и пульсировало мягким, голубоватым сиянием, которое разгоняло туман вокруг себя. Оно не было похоже ни на одну из фейри, которых я видела раньше, — у него не было ни тела, ни крыльев, ни глаз, — но оно двигалось осмысленно, целенаправленно, и от него исходило ощущение спокойствия.

— Это болотный огонёк, — подсказал мне Интро, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Они помогают заблудившимся путникам. Своего рода это фейри, но их нельзя приручить. Они — иная ветвь эволюции нашего вида. Древняя, как само болото.

— Понятно, — протянула я, следя за тем, как огонёк плавно покачивается в воздухе. — То есть этот огонёк поможет нам в поисках заклинания?

— Всё возможно. Но сначала давай победим дроу.

— Да, хорошо.

Этому эльфу до его исчезновения я успела не только дать по лицу кулаком, но и добавить сверху сумкой — той самой, с алым камнем, которая, как оказалось, была довольно увесистой, особенно если размахнуться как следует. Сумка прилетела дроу точно по голове, и он, кажется, даже не понял, что его ударило — просто рухнул на колени, а через секунду исчез в облаке серы вместе со своей фейри.

Огонёк, в свою очередь, не проявлял никакой враждебности. При моём приближении он медленно — даже, я бы сказала, торжественно — полетел вглубь болот, освещая путь. И, что было самым приятным, он вёл меня по твёрдой земле. Никаких кочек, никаких скользких мостков — только утоптанная, надёжная тропа, которую я в тумане ни за что бы не заметила. За это ему, конечно же, огромное спасибо.

Доведя меня до очередного поворота — там, где тропа раздваивалась, но один путь уходил в откровенную трясину, — огонёк остановился и, помедлив мгновение, полетел обратно, в ту сторону, откуда мы пришли. А к нам с той стороны, куда мы двигались, подлетел другой — чуть крупнее, чуть ярче, — и повёл меня дальше. Эстафета, догадалась я. Они передавали меня друг другу, как почтовую посылку.

Признаться, в этот раз шли мы недолго — путь преградила крыса. Она сидела на кривой, изогнутой коряге, торчащей из воды, и её шерсть, обычно пушистая и ухоженная, сейчас выглядела так, будто крыса приняла душ и забыла вытереться.

— О, слава Спасителю, живой человек! — воскликнула она, увидев меня, и её голос был полон такого искреннего облегчения, что я невольно улыбнулась. — Подойди ближе, пожалуйста! Болото... Ох, болото — такое ужасное место! Разве ты не согласна? Мой прекрасный мех слипается во влажном воздухе... — Словно в подтверждение своих слов, крыса провела лапкой по своей голове, а потом показала мне влажную ладошку, с которой капала вода. — Не задерживайся здесь, в этом туманном мире... Везде трясины, а местные фейри очень агрессивны. Ещё и дроу... — Крыса вздохнула с такой печалью, что во мне проснулся материнский инстинкт — захотелось её погладить, закутать в тёплое полотенце и напоить чаем. — Ужасные кусты шиповника перегораживают пути и проходы, а самое страшное, что ты можешь сделать — заблудиться. Ты не представляешь, как быстро это может произойти. Один неверный шаг — и ты уже по колено в трясине, а вокруг только туман и тишина... Может, эти болотные огоньки помогут тебе, они настроены дружелюбно к людям. Не знаю уж почему — старая магия, древние договорённости... И, Аня, будь осторожна. Болота населяют не только фейри и дроу. Надеюсь, ты не повстречаешься с местной фауной, но в случае чего всегда держи руну наготове.

Я поблагодарила крысу и, пообещав ей, что обязательно выберусь и вернусь в сухое место, двинулась дальше за огоньком. Пройдя ещё совсем чуть-чуть — может, метров пятьдесят, может, сто, — я увидела за туманом огромный остров, возвышающийся над всей этой трясиной. Он был похож на спину гигантского животного, уснувшего вечным сном: поросший мхом, увенчанный валунами, он поднимался из болота, как крепость. На нём стояло несколько высоких камней, напоминающих клыки, уходящие на несколько метров в небо. Они образовывали круг, и в центре этого круга что-то светилось.

Посмотрев на карту, я поняла: это и есть место, где должно храниться заклинание. Тот самый стоунхендж, обведённый пунктиром. Сердце забилось чаще. Вдохновлённая этим выводом, я, перепрыгивая с кочки на кочку — и пару раз едва не соскользнув в тёмную воду, — наконец-таки добралась до этого острова.

Надо признать, вид у него был удручающий. Камни, которые я издалека приняла за обычные валуны причудливой формы, на деле оказались самыми настоящими клыками. Огромными — метра по три в высоту, — пожелтевшими от времени, но всё ещё острыми, как наконечники копий. Они были воткнуты в землю, образуя круг, и на их поверхности виднелись вырезанные руны, которые слабо светились в тумане. Местная фауна не переставала меня удивлять.

Но страшно было не то, что эти клыки здесь находились — после чудища в лесу я была готова почти к чему угодно. Монстры, демоны, ходячие скелеты — пожалуйста, в очередь. Страшно было то, что эти зубы кто-то смог выбить и воткнуть в землю — а этот кто-то явно сильнее того, кому клыки принадлежали. Какой же зверь должен был ходить по этим болотам, чтобы обладать трёхметровыми зубами? И какой герой должен был существовать, чтобы выбить их и воздвигнуть этот памятник? Меня передёрнуло.

Отбросив лишние мысли — героиня я или кто, в конце концов? — я взобралась чуть повыше, цепляясь за мшистые камни, и увидела летающий над каким-то каменным постаментом свиток. Он парил в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, и от него исходило мягкое, золотистое свечение. Древнее заклинание фейри. То самое, о котором говорила Ириэль. То самое, которое должно уничтожить шиповник.

Я шагнула к постаменту, протянула руку — и как только мои пальцы оказались в нескольких сантиметрах от свитка, он засветился ярче, ослепительно вспыхнул и упал на землю уже в виде пепла. Не развернулся, не раскрылся — просто осыпался горсткой серой пыли, которая тут же развеялась по ветру. Моё сердце рухнуло в пятки. Неужели всё зря? Неужели я опоздала, и заклинание превратилось в труху?

Не успела я испугаться и встревожиться по-настоящему, как из сумки донёсся визг Дамира. Пронзительный, возмущённый, полный такого искреннего негодования, что я вздрогнула.

— Ааааа! Кто это сюда положил?! Не хочу! Не буду! Нихт!!

Последнее слово я не поняла, но звучало оно довольно мило — если, конечно, не учитывать внешний вид говорившего его червяка. Что такое «нихт»? Может, ругательство на языке фейри? Может, название какого-то блюда, которое он терпеть не может? Кто знает.

Я открыла сумку и заглянула внутрь. Там, в магической темноте, сидела перепуганная Всходка, прижимаясь к пучку лекарственных трав, и Дамир, который держал в руках — в своих крошечных ручках-веточках — уменьшенную копию свитка. Того самого свитка, который только что на моих глазах осыпался пеплом. Маленький, аккуратно свёрнутый, перевязанный золотистой нитью, он пульсировал светом, и Дамир тряс им перед собой, как будто это была бомба с зажжённым фитилём.

— Не хочу работать! — орал он. — Это заклинание природы, оно моё, я знаю, но я не хочу! Я устал! У меня был тяжёлый день! Меня чуть не убил хаос, потом эти дроу, потом ты трясла сумкой, когда бежала от того... того... от того существа! Я имею право на отдых!

Наконец накричавшись, он поднял на меня глаза. Маленькие, чёрные, полные драматической обиды.

— Чего уставилась? Ну ладно, раз ты так просишь... — с этими словами он перевёл взгляд на Интро, и его мордочка приняла выражение величайшего превосходства. — Слышь, каменюка, брысь с плеча хозяйки. Теперя это моё место.

— Да, сейчас тебе тут находиться и вправду нужнее, — равнодушно ответил големчик. Ни возмущения, ни обиды — только спокойное принятие факта.

Они поменялись местами. Интро, тяжело стукнув каменными ножками, спустился с моего плеча и перебрался в сумку, где тут же устроился рядом с Всходкой, что-то негромко ей заскрежетав. А Дамир, гордо расправив свои крылья из листьев, взгромоздился на освободившееся место. Он был лёгким, почти невесомым, но его присутствие ощущалось иначе, чем присутствие Интро: не как каменная тяжесть, а как шелест листьев и запах лесной подстилки.

— Ну, чего ждёшь? Иди, женщина, — скомандовал этот червячок, небрежно махнув ручкой-веточкой.

— Куда? — тупо спросила я, оглядываясь по сторонам. Круг из клыков, постамент, туман, болото — и никаких указателей. Куда идти, я и правда не понимала.

— Куда-куда... — передразнил меня этот наглый и уже начинающий мне надоедать фейри. Он скопировал мою интонацию с такой точностью, что мне захотелось его стряхнуть с плеча. — Ну, к крысе, например. — И он указал рукой в сторону.

Я проследила за его жестом. Там, на замшелом пеньке у самой кромки острова, и вправду сидела очередная крыса. Её шерсть была чуть светлее, чем у остальных, а на шее болтался крошечный амулет на верёвочке. Она сидела, сложив лапки на коленях, и смотрела на меня с таким видом, будто ждала уже целую вечность.

Подойдя к ней, обругав, разумеется, Дамира по дороге (на что он только фыркал и делал вид, что не слышит), я заговорила:

— Привет. Я думала, это место затеряно.

— Рада тебя видеть, Аня, — ответила крыса, и её голос был мягким, усталым. — Да, это и вправду так. Однако я случайно здесь оказалась, а потом не смогла вернуться. Видишь ли, я потерялась... — Она опустила голову, и в этом жесте было столько грусти, что моё сердце сжалось во второй раз за день. — Однако теперь ты мне поможешь выбраться, ведь правда?

— Конечно помогу! — выпалила я, даже не задумываясь. После всего, что сделали для меня крысы — информация, советы, поддержка, — я была у них в долгу. Огромном, неоплатном долгу.

— Спасибо... Но сначала послушай внимательно. Это важно, очень важно! — Крыса выпрямилась, и её голос стал серьёзным. — Всё, что до сих пор делали твои фейри — это помогали ловить других, но на самом деле их сила намного больше, чем ты могла подумать. Когда у тебя есть свитки заклинаний фейри, тогда та фейри, что сидит на твоём плече, может открывать новые места и дороги, в зависимости от стихии существа и свитка. Например, это заклинание — заклинание природы, оно поможет уничтожить шиповник, заставляя его исчезнуть. Как? Не знаю, это делают фейри. Воспользуйся этой возможностью, чтобы спасти Новиорбис от этого колючего нашествия!

— Спасибо! — я выдохнула с облегчением. Свиток не пропал, он у Дамира, и он работает. — Я и не знала, как его использовать. Это действительно ценная информация.

— Не за что. Наша работа — помогать тебе, Аня. А теперь, прошу, помоги мне выбраться отсюда...

При этих словах всё ещё сопровождающий меня огонёк загудел — низким, вибрирующим звуком, который эхом разнёсся над болотом, — и двинулся в обратную сторону. Крыса спрыгнула с пенька, махнула мне лапкой на прощание и поспешила за ним, быстро скрывшись в тумане. А я в свою очередь задумалась.

Надо бы проверить работоспособность заклинания. Однако для этого нужно найти шиповник — тот самый, который я уже встречала. Так, один был возле дома Махи, на развилке дорог в Уголке. Я прекрасно помнила, как он загудел и вырос при моём приближении, превратившись в непроходимую стену. Второй... Второй был чуть дальше, на пути в Великую башню — там, где тропа упиралась в колючую преграду, и мне пришлось повернуть назад. А третий... При мысли о третьем меня вновь передёрнуло. Тот лес возле Троала, колодец без дна, вой, хруст, белые глаза... Нет уж, возвращаться в лес возле Троала я пока не собираюсь. Возможно, потом — вооружившись динамитом, может, пулемётом, я и решусь туда вновь войти, но сейчас точно нет.

Значит, решено: дом Махи. Уголок, который я уже исходила вдоль и поперёк, где меня ждёт дружелюбное пугало и знакомые пейзажи. Безопасно. Предсказуемо. Почти как дом.

Благодаря руне я быстро оказалась там. Уже знакомое сияние, короткое падение — и вот я стою на тропинке возле указателя «Дом охотника на пикси». Надо признать, свежий воздух Уголка был гораздо приятнее болотной, влажной атмосферы Мартока. Здесь пахло травой и цветами, а не тиной и серой; здесь пели птицы, а не выли невидимые твари; здесь было светло и спокойно.

Перебросившись парой фраз с пугалом, которое приветливо помахало мне рукой (и даже не стало бурчать о «невоспитанной молодёжи» — видимо, моя помощь с воробьями хаоса всё же была оценена по достоинству) и пополнило ману моих фейри — знакомый голубоватый свет, знакомый запах миндаля, — я двинулась дальше, вглубь Уголка.

Куст рос на том же месте. Как ни удивительно, он никуда не делся за время моего отсутствия — всё такой же огромный, всё такой же колючий, всё так же гудящий при моём приближении. Ветки переплелись, образовав стену, усеянную длинными шипами, и где-то в глубине этой стены виднелись тёмно-красные, почти чёрные ягоды.

Дамир на моём плече оживился. Хитро посмотрев на меня — в его глазах-бусинках плясали искры предвкушения, — он ухмыльнулся, возвёл руки-веточки к небу и начал своё представление. Голос его зазвучал торжественно, театрально, с такими интонациями, будто он обращался не к кусту, а к целому парламенту:

— О великие Боги Новиорбис, внемлите мне, хранителю заклинания шиповника! Мне, хозяину человеческого отродья, что пришло в наш мир с непонятными намерениями! И уберите этот куст с пути моего носильщика!

— А без этого нельзя? — хмуро поинтересовалась я, скрестив руки на груди.

— Можно, но не интересно! — хмыкнул Дамир и стрельнул в меня лукавым взглядом.

Когда мне надоело буравить взглядом червяка — а он, кажется, наслаждался каждой секундой моего раздражения, — я перевела взгляд обратно на куст и ахнула. Его не было. Вообще. Ни веточки, ни колючки, ни ягодки. Не было ни ямки — будто его выкопали, — ни вспаханной земли, если бы его удалили техникой. Нет, его просто не было, будто он исчез без следа, испарился, как утренний туман. Дорожка, которую он перекрывал, теперь была свободна, и я могла идти дальше… Чудеса, да и только...