Носитель номер сорок четыре

Глава 1

1

Первое, что я почувствовал в этом теле, — запах. Не крови, не адреналина, не озона от магии. Пахло старыми книгами и мылом с ромашкой — такая идиотская нежность, что у меня свело челюсти. Я рванулся к моторным нервам, чтобы сжать кулаки, привычно ощутить предвкушение охоты — и наткнулся на глухую стену. Не блок. Именно пустоту: словно я кричал в вату.

Мой носитель сидел на корточках, привалившись спиной к замшелому камню, и рассматривал свои ладони так, будто видел их впервые. Где-то вдалеке ухнул взрыв — кто-то уже начал. А этот даже не шевелился.

— Ты кто? — прошептал он вслух. Голос дрожал, как у птенца, выпавшего из гнезда.

«Я — Ревенант, — прорычал я в его сознании. — Твой Дар. Твоя сила. Ты получил меня, когда убил моего прежнего носителя».

Кай вздрогнул — не от страха, а от неожиданности. Его память услужливо подсунула мне картинку: горный перевал, фургон с книгами, внезапный камнепад. Он случайно задел плечом подгнившую опору навеса — та рухнула, вызвав цепную реакцию. Крики. Пыль. Под завалом остался человек, которого он даже не знал.

— Я никого не убивал, — прошептал Кай. — Это вышло случайно.

Я заскрежетал зубами. Тысячу лет я переходил от воина к воину — меня принимали в бою, с кровью, с яростью, как подобает хищнику. А этот книжный червь получил меня по нелепой случайности. Меня передёрнуло от унижения.

— Не важно, — процедил я. — Вставай. Справа, в сорока шагах, Пиромант. Он сейчас нас поджарит.

— Я не буду драться, — ответил он спокойно, и я почувствовал, как его мышцы сознательно расслабились. — Я не убийца.

Я бы рассмеялся, если бы мог. В Королевской Битве, где каждый поглощает силу убитого, где победитель получает всё, а проигравший становится удобрением для чужого могущества, — он «не убийца».

— Вставай! — рявкнул я, пытаясь толкнуть его волю. Ничего. Как биться головой о стекловату. — Ты труп. Ходячий труп с ромашковым мылом.

Пиромант нас заметил. Я увидел его глазами Кая — коренастый мужик с обожжёнными бровями, с ладоней которого стекали языки пламени. Он ухмыльнулся и вскинул руку. В нас полетел сияющий огненный шар.

Кай спрятался за стену, но это не помогло. Нас отбросило к стене. Однако он быстро сгруппировался, упал на землю, свернулся калачиком и замер. Притворился мёртвым. Так по-детски нелепо, что у меня на мгновение отказали все чувства.

Пиромант подошёл, пнул тело носком ботинка. Кай не дышал — я чувствовал, как его сердцебиение замедлилось. «Дохлятина», — сплюнул Пиромант и потопал дальше.

Когда шаги стихли, Кай поднялся и отряхнул колени.

— Пронесло, — выдохнул он с облегчением.

— Ты… — я задыхался от ярости. — Ты — позор мироздания.

— Спасибо, — ответил он серьёзно. — Я стараюсь.

Так начался мой худший цикл присутствия в новом теле.

2

За тысячу лет я сменил много носителей. Я был в теле воина-жреца из Зуль-Кадима, в венах степного хана Калимшана, в мышцах гладиатора на полях Внешней Империи. Я кочевал по истории, переходя от убийцы к убийце — иногда в честном бою, иногда в подлом ударе в спину. И лишь трижды я оказывался в такой бойне, как эта. Королевская Битва — огромный магический котёл, где энергия убитого перетекает к победителю мгновенно и жадно. Раньше я питался крохами, а здесь накрыли пир. И мой носитель — это повар, который отказывается готовить.

Вот он.

Кай. Учитель литературы из провинциального городка. Двадцать восемь лет, ни одной драки в жизни, любимое занятие — читать вслух стихи бездомным кошкам. Его эмпатия была настолько сильна, что блокировала мои боевые рефлексы на уровне вегетативной нервной системы. Едва я пытался взять контроль — его руки деревенели.

— Ты хоть представляешь, что такое Королевская Битва? — спросил я его ночью, когда мы прятались в корнях гигантского вяза.

— Бессмысленная резня? — предположил он.

Я замолчал. Молчание было единственным способом не взорваться.

Арена представляла собой гигантский заброшенный город, окружённый мерцающим куполом. пятьсот участников — людей с пробудившимися Дарами. Правило одно: убей — и сила жертвы перетечёт к тебе. Чем больше убьёшь, тем сильнее станешь. Последний выживший получает всё.

На пятый день нас осталось около двухста. Кай всё ещё не убил никого.

— Ты понимаешь, что моя способность — Кинетический вампиризм? — уговаривал я его, когда мы крались вдоль руин. — Я могу дать тебе силу остановить движение. Забрать инерцию. Сделать тебя быстрым, как молния. Но мне нужен стартовый импульс. Подпитка. Нужна энергия убийства.

— Значит, обойдёмся, — пожимал плечами Кай и продолжал искать съедобные коренья.

Я попытался вложить в его руку нож, который нашёл в обломках. Кай остановился, посмотрел на лезвие, потом на меня — то есть на своё отражение в луже.

— Ты хочешь, чтобы я убил кого-то? — спросил он тихо.

— Того разведчика за углом. Он видел нас. Через час он приведёт своих. Дай мне руку — я сделаю всё беззвучно, ты даже не почувствуешь. Никто тебя не осудит. Никто не узнает.

— Нет, — сказал Кай и отбросил нож в сторону. — Знать буду я.

Я заскрежетал зубами. Но он был прав — разведчик ушёл, а нас не нашли. Везение, не иначе.

3

Первый настоящий контакт случился на седьмой день. Мы наткнулись на девушку. Она была тяжело ранена — плечо разорвано в клочья, кровь заливала камни. Её Дар, Регенерация, угасал. Она умирала.

Кай бросился к ней мгновенно.

— Стой, полудурок! — заорал я. — Это ловушка!

Но он уже опустился на колени, уже рвал свою рубашку на бинты.

Онаоткрыла мутные глаза, увидела склонённое над ней лицо и прошептала:

— Ты… не добьешь меня?

— Привет, я — Кай, — сказал он так, будто они на светском приёме. — Сейчас мы тебя подлатаем.

Я ожидал удара в спину. Но нет. Кай перевязал рану, напоил её водой, нашёл в её рюкзаке антисептик. Когда она уснула, он сидел рядом и охранял её сон.

— Ты ненормальный, — сказал я устало. — Она — конкурент. Завтра она исцелится и убьёт тебя.

— Посмотрим, — ответил Кай. — Может, ей просто нужен был кто-то.

На утро девушка открыла глаза. Её плечо почти затянулось. Она села, долго смотрела на Кая, потом на свои руки.

— Зачем? — спросила она.

— А зачем нет? — пожал плечами Кай. — Мы все здесь умрём. Давай хотя бы умрём людьми.

Она не убила его. Она пошла с нами. Её звали Сола.

Я скрежетал зубами. Но, признаюсь, в этом была какая-то извращённая эффективность. Сола оказалась ходячей аптечкой. Кай — маяком для таких же сломленных. Правда, я быстро пожалел об этой мысли. К концу второй недели с нами шли ещё трое: бывший пожарный Грег с Даром Теплового Луча (он поклялся, что будет использовать его только для готовки, и постоянно вспоминал дочку, оставшуюся за куполом), женщина-телекинетик Мира, которая раньше проектировала мосты, а теперь отказывалась поднимать тяжелее камня, и парень-гидрокинетик Ленни, который боялся глубины и умел добывать воду из воздуха — единственное, что у него получалось без паники. Их Дары не общались со мной. Даже не пытались. Меня это устраивало.

«Бригада бесполезных идиотов», — резюмировал я.

Кай называл их «Общиной».

4

На пятнадцатый день на нас напала настоящая угроза.

Они назвали себя «Охотники» — группа из пяти бойцов, уже убивших больше сотни. Их лидер, высокий мужчина с татуировкой змеи на лице, обладал Даром, который я узнал сразу: Гравитационный Колодец. Рядом с ним любое тело становилось втрое тяжелее. Плюс его подручные — Телепат, Пирокинетик, Костолом и Теневой Ходок. Я считывал их способности и нехотя передал информацию Каю.

Они окружили нас в старом театре. Но на этот раз мы не просто прятались. Неделей раньше Кай нашёл в подвале карту города — он знал планировку, как книгу по градостроительству. Мы проложили маршруты через подземные тоннели, которые не были обозначены на официальных планах. Мира создавала вокруг нас лёгкое искажение воздуха — нас просто не замечали, если не смотреть в упор. Ленни увлажнял пыль, чтобы следы не поднимались. Мы были призраками. Но Охотники были опытнее — они выследили нас по тепловому следу Грега, когда тот грел ужин.

Кай приказал всем прятаться за сценой, а сам вышел вперёд.

— Ты спятил? — прошипел я. — Они нас сомнут.

— Посмотрим, — повторил он свою мантру.

Змей остановился в десяти шагах. Он смотрел на Кая с брезгливым любопытством.

— Ты тот самый пацифист? Мы тебя видели. Жаль, далеко было.

— Я не хочу с вами сражаться. — спокойно сказал Кай. — Прошу, уходите.

— Брось, — Змей усмехнулся. — Здесь все убивают. Или умирают. Ты ещё не понял?

— Я просто не согласен.

Кай немного помолчал.

— Послушай, — сказал он. — У тебя сила, у меня — нет. Но посмотри на своих людей. Они боятся. Они убивают, потому что боятся. Может, есть другой выход? Мы можем объединиться. Здесь хватит места для всех.

Змей расхохотался. Низенький мужичок с бегающими глазами, вышел вперёд и посмотрел на Кая в упор.

— А что у тебя в голове? — спросил он и нырнул в сознание Кая.

Любопытно. Его Дар первый из многих, кто решился на то, чтобы осмотреть меня. Я почувствовал вторжение — липкое, холодное, жадное. Но я знал, что произойдёт. Я уже видел на что способна воля Кая, не пускавшая меня во главу стола.

Мужчина наткнулся не на свет, а на собственное прошлое. Кай, сам того не зная, отразил всю боль, которую Эрл причинил другим — лица, стоны, мольбы обрушились на него лавиной. Эрл закричал, из носа хлынула кровь. Он рухнул на колени.

— Не могу!.. — взвыл он. — Слишком много!

— Что там? — удивленно спросилЗмей.

— Он… он показывает мне их! Всех!

Это была секунда замешательства. Сола, молча стоявшая за кулисами, бросила в Охотников флакон с эфирным маслом — она всегда носила его для дезинфекции. Пирокинетик рефлекторно поджёг — взрыв, пламя, паника. Ленни ударил водой, сбивая с ног, Мира обрушила на них кусок потолка. Я почувствовал как уголок губ Кая поднимается, показывая мою улыбку при виде пожара.

Кай подхватил телепата и вытащил его из-под обломков.

— Зачем?! — закричал я.

— Он ранен, — ответил Кай, таща мужичка на себе.

Мы бежали. Охотники потеряли нас в лабиринте улиц. Когда остановились, наш враг лежал на земле и смотрел на Кая широко раскрытыми глазами.

— Ты спас меня, — прошептал он. — Почему?

С тобой еще не закончила совесть. Так ему сказал Кай.

Тот заплакал, закрыв лицо ладонями.

Я молчал. Впервые за тысячу лет я не знал, что сказать.

5

Шли дни. Община росла. Кто-то уходил, кто-то погибал, но странное дело: люди, которые присоединялись к Каю, переставали хотеть убивать. Он заражал их своей «слабостью». Но я заметил закономерность: его влияние действовало только на тех, кто уже нёс в себе вину или сомнение. Змею, который был цельным психопатом, эмпатия Кая была безразлична. Кай сам это понял, когда мы говорили об этом у костра.

— Ты не можешь исцелить того, кто не болен, — сказал он тихо. — Я просто показываю зеркало. Те, кто видят в нём монстра — убегают. Те, кто видят человека — остаются.

Их Дары менялись, находили небоевые применения. Грег грел воздух на ночлегах. Мира строила укрытия из обломков. Ленни создавал каналы для полива съедобных грибов в подвале оперного театра.

Телепат по имени Эрл, который теперь ходил с нами, однажды подошёл к Каю и сказал:

— Твой Дар… он опасен. Я слышу его. Он ждёт.

— Чего? — спросил Кай.

— Не знаю. Но он не такой, каким притворяется.

Кажется Эрл увидел, как сверкнули моими глазами глаза Кая.

— Я вижу его память, — тихо произнёс Эрл. — Сорок три носителя. Сорок три смерти. Он ни разу не спасал. Он только брал. И сорок третья смерть… она странная. Случайная. Но он всё равно пришёл к тебе.

Кай замолчал на минуту. Потом положил руку на грудь, где я ощущался как холодный узел под сердцем.

— Ревенант? — позвал он тихо.

— Что? — отозвался я, стараясь звучать беззаботно.

— Ты действительно хочешь меня обмануть?

Я выбрал полуправду.

— Я хочу выжить, Кай. Ты — мой дом. Я не предам тебя.

— Поклянись.

Я поклялся. Легко. Слова — ветер. За тысячу лет я понял: обещания стоят ровно столько, сколько бумага, на которой их не записали.

Кай кивнул и улыбнулся.

— Я верю тебе, — сказал он.

Эрл покачал головой, но промолчал.

6

К двадцать восьмому дню осталось пятеро сильнейших хищников Арены — и наша маленькая община. Пятнадцать пацифистов против пяти машин смерти.

Купол сжимался — радиус не превышал полутора километров. Ещё сутки — и он схлопнется в точку, убив всех, кто останется в круге.

Но за два дня до этого Ленни, который чувствовал влажность, заметил странность: у восточной стены купола воздух был влажнее — там просачивался наружный воздух через микроразлом. Кай понял: если ударить по этому месту всеми Дарами одновременно, можно пробить брешь. План был рискованным, но реальным.

— Нам нужно продержаться до завтра, — сказал он на совете. — Мы соберём всю энергию и ударим в одну точку. Я не прошу вас убивать. Я прошу вас жить ещё один день.

Но Охотники напали на рассвете, раньше, чем мы ожидали. Гравитация ломала кости, пламя пожирало баррикады, теневые клинки резали плоть. Один за другим наши "союзники" пали.

Грег упал первым — его луч погас, и ещё мгновение он смотрел в небо, будто искал там звезду. Потом застыл.

Мира умерла молча. Только звон от её последнего камня, брошенного в пустоту.

Ленни не успел даже вскрикнуть — просто осел на колени, и вода, которую он держал в воздухе, упала на землю грязной лужей.

Эрл умирал дольше всех — гравитация ломала его позвоночник. Видимо, Змею не понравилось его предательство.

Сола рванулась вперёд, закрывая Кая собой. Она выкрикнула что-то — не слово, а чистый звук ярости. Змей повернулся к ней, и я увидел, как его губы искривила усмешка. Он просто махнул рукой, и гравитационная волна ударила Солу в грудь. Она отлетела на камни, как сломанная кукла, и не шевелилась.

Кай закричал — так, как кричат не от боли, а когда рушится всё. Он пытался бежать к ней, но колени подогнулись. Я почувствовал, как его сознание дало трещину. Почувствовал, что могу шевельнуть пальцем.

И тогда он сделал то, чего я добивался двадцать восемь дней.

— Ты нужен, — прошептал он, глядя на тело Солы. — Возьми тело. Сейчас. Я разрешаю.

— Ты понимаешь, что… — начал я.

— Понимаю. — Его голос дрожал. — Ты должен убить их. Я не смогу. Но ты сможешь. А после… верни меня. Дай слово.

Я помолчал. Сорок три носителя — ни один не отдавал тело добровольно. Это был предел моих мечтаний. Полный доступ.

— Обещаю, — сказал я.

Сола лежала неподвижно. Кай, отстраняясь, ушёл вглубь, и я впервые за цикл почувствовал полную свободу. Мышцы, суставы, нервы — всё стало моим. Я размял пальцы и шумно вдохнул.

— Ну наконец-то.

7

Я вышел из-за укрытия легко, как танцор. Первый , Костолом, ринулся на меня с рёвом. Я не увернулся. Я выставил ладонь и остановил его инерцию — он застыл в прыжке, как муха в янтаре, а я шагнул в сторону и перебил ему позвоночник одним точным ударом колена. Его сила влилась в меня — горячий, пьянящий поток.

Второй, Пирокинетик, швырнул огненный шар. Мне хватило усиления от Костолома, чтобы успеть среагировать. Я убил Пирокинетика ударом в горло.

Теневой Ходок, попытался скрыться в тени. Я ускорил себя, украл инерцию у движущегося воздуха и настиг его на полпути между мраком и светом. Шея хрустнула как сухая ветка.

Четвертый попытался молить о пощаде. Смешно.

А гравитационный маг с татуировкой змеи, стоял в центре площади и начал давить на меня всем полем. Мои колени согнулись, кости заскрипели. Вес тела Кая удесятерился. Я попытался остановить гравитацию — и на секунду потерял контроль, едва не раздавив себя. И тут я увидел тот самый нож, который я пытался всучить моему носителю. Одно движение, один короткий бросок. В яблочко. Глазное яблочко.

Змей хрипел, а его лицо искажалась в предсмертной судороге. Он все еще пытался использовать свой Дар, но силы быстро покидали его.

Однако, мне было лень ждать, так что я подошёл и сломал ему шею.

Тишина. Пыль оседала на руины. Купол исчез — Битва завершилась. Я стоял в центре, и во мне кипела сила сотен поглощённых сущностей. Впервые за много лет я совершил не просто переселение в нового носителя, а вышел победителем. Это была моя третья Королевская Битва — и я выиграл.

— Ревенант?.. — раздался слабый голос внутри.

Кай. Его сознание всё ещё теплилось в углу.

— Ты победил! — в его голосе, несмотря ни на что, была радость. — Мы выжили! Теперь возвращай меня.

Я посмотрел на руки в крови. Сильные. Послушные. Мои. Я глянул на мёртвую Солу. Вспомнил тот случайный обвал, который привёл меня в это тело. Случай, унизивший меня своей случайной шуткой.

— Возвращай, — повторил Кай. — Ты же обещал.

Я поднял глаза к небу. Там, за тучами, проступали звёзды. Мир был огромен. И я наконец мог выйти в него свободным, без оков чужой мягкотелости.

Я вздохнул — глубоко, смакуя воздух.

— Прости, Кай.

Раз — и тишина.

Я улыбнулся — широко, по-человечески, впервые за много лет.

Улыбнулся губами Кая.

Моими губами.