Nocturne

Глава 1

Созерцание. Так можно описать королевство Ноктюрн, раскинувшееся в хвойных лесах северной окраины. По ночному прохладный воздух доносит с океана смех матросов и запах свежевыструганных кораблей, несет его с собой дальше, охватывает деревья, камни и самое небо. Иссиня-черное, оно стекает к горизонту холодной морской водой, унося с собой печали, тревоги, сомнение. Есть только лес, и горы, и всеобнимающее небо…

И города. Вспышками света они снимают ночное очарование и согревают заблудшую душу, оказавшуюся на окраине. Ветер отправился в лес, шептать об океане; дальше - человеческие владения.

Что чувствовали люди, создавая свой собственный, отличный от окружающего мир? Они гордились собой, и было бы неправильно укорять их в этом. Люди восхищались горами - и город заполонили дома из камня. Они полюбили воду - мощеные улицы спустились в порту и стали грузить на корабли древесину и драгоценности. Люди захотели обойти небо, и теперь ввысь устремлены шпили готических соборов, а холод звезд отражается в узких окнах и темной реке, разделяющей город на две части.

Таким был Элдриг - центр провинции и надежда местной аристократии. Гладкие от многовековых шагов мостовые освящены ярким светом фонарей - заключенных под стекло световых кристаллов, однажды найденных в городских шахтах. Их лучи отражаются от лакированных перил деревянных мостов, переброшенных через реку в самых густонаселенных районах. Воздух… его наполняет свежесть хвойного леса и горной реки - последних благ природы, от которых еще человек не отказался.

На улице ночью всегда много людей. Это влюбленные пары, гуляющие за ручку и целующиеся на бегу; одинокие романтики и философы, которым претит солнечный свет и заоконная утренняя суета; случайные прохожие, неспешно возвращающиеся после вечерней прогулки. Город достоин того, чтобы восхищаться им допоздна.

Одна из широких, хороших освещенных улиц, пролегающих вдоль домов обычных жителей, неожиданно заворачивает за угол и сужается до размера проселочной тропинки. До этого поворота люди доходят неохотно, а впервые видящие его воспринимают за тупик. Здесь начинается темная сторона человеческой добродетели. Под покровом цивилизованности и праздника бурлили политические течения, в шепотных разговорах создавались союзы, а в тени целенаправленно двигались фигуры. Ведь в Ноктюрне каждый закат был прелюдией к игре за власть и престиж, и сегодня ночью игра была в самом разгаре.

Но сегодня сердце Элдриге билось в ритме с другой мелодией. Грандиозное поместье Дома Валериан, архитектурный шедевр с парящими шпилями и затейливой каменной кладкой, было оживлено светом и смехом. У входа стояли позолоченные кареты, в которые садились нарядно одетые гости, и драгоценности их вспыхивали в свете факелов, когда они пробирались внутрь. В воздухе витало предвкушение томного вечера, мягкие звуки лютни настраивали на вечер танцев и свиданий.

Поместье Валериан, расположенное на окраине столицы, являло собой свидетельство архитектурного мастерства своего времени. Вход в парадный бальный зал украшали две статуи грифонов в натуральную величину, их каменные глаза, казалось, следили за каждым вошедшим гостем. Пол, выложенный полированной обсидиановой плиткой, отражал мягкое сияние зала, каждая плитка была окаймлена причудливым узором из тонкого золота.

Слева на стене возвышался массивный камин, мантия которого была высечена из цельного блока белого мрамора. Над ним висела картина, изображающая предков Валериана в сцене охоты, причем детали были настолько тонкими, что можно было разглядеть отдельные волоски на гончих и блеск в глазах оленя. На камине стояли богато украшенные канделябры, серебряные руки которых были закручены в виде мифических существ, в каждом из которых горела свеча, источающая аромат лаванды и сосны.

Потолок бального зала сам по себе являлся произведением искусства. Деревянные балки, окрашенные в глубокий цвет красного дерева, пересекались над головой, на каждом перекрестке красовалась нарисованная вручную эмблема, изображающая различные ветви семейного древа Валерианов. Между этими балками потолок был окрашен в нежно-голубой цвет, а в саму штукатурку были вставлены крошечные кристаллы, имитирующие звездную ночь.

В дальнем конце комнаты стоял большой клавесин, его дерево было темным и блестящим. Рядом с ним на столе стояли инструменты - скрипки, флейты, трубы, каждый из которых лежал на бархатных подушечках. Над всем этим ансамблем - балкон, опоясывающий зал, перила которого украшены резными изображениями лесных существ, резвящихся среди деревьев.

Стены бального зала были уставлены книжными полками, каждая из которых была до краев заполнена книгами в кожаных переплетах. Среди книг попадались артефакты из путешествий семьи Валериан - нефритовый дракон с Востока, золотая маска южных племен, хрустальный шар, который, по преданию, когда-то принадлежал провидцу.

В парадном бальном зале поместья Валериана слышался гул разговоров, нежные ноты струнного квартета и тонкий звон хрустальных бокалов. Здесь собрались дворяне со всех уголков Ноктюрна, их шелковые одеяния и драгоценные аксессуары отражали мягкое сияние люстр. В зале царил танец красок: дамы в струящихся платьях кружились со своими партнерами, их смех эхом разносился по зале.

Группа музыкантов, расположившаяся у большого клавесина, заиграла нежную, лилейную мелодию. Ведущая скрипачка, молодая женщина с черными волосами, точно тянула смычок, сосредоточенно закрыв глаза. Рядом с ней виолончелист и флейтист добавляли глубину мелодии, их синхронность была безукоризненной.

Среди гостей грациозно двигались слуги, предлагая подносы с игристым вином и экзотическими закусками. Вино глубокого рубиново-красного цвета, как утверждалось, было с частного виноградника семьи Валериан, а его вкус представлял собой сбалансированное сочетание сладкого и терпкого. Закуски свидетельствовали о кулинарном мастерстве поваров поместья - от нежных пирожных с мясными специями до маленьких чашечек с охлажденным супом, который так и пышет ароматом.

В одном из углов группа пожилых дворян вела оживленную дискуссию, их голоса были негромкими и серьезными. Неподалеку юные дебютантки хихикали, прикрываясь веерами, и бросали робкие взгляды на холостяков. Время от времени какая-нибудь пара ускользала, стремясь уединиться в залитых лунным светом садах усадьбы.

С наступлением вечера стали распространяться слухи о скором приезде леди Лилиан. Гости обменивались любопытными взглядами, в их разговорах то и дело звучало ее имя. И вот, когда часы пробили час, величественные двери бального зала распахнулись, и Лилиан появилась на пороге. Зал словно замер на мгновение, все взгляды были прикованы к ней. Она двигалась с непринужденной грацией, ее присутствие приковывало внимание, не требуя его. Бал, со всем его великолепием и интригами, действительно начался.

Леди Лилиан, жемчужина аристократии Ноктюрна, вошла в бальный зал со спокойной уверенностью. Ее платье глубокого полуночно-синего оттенка струилось вокруг нее, словно каскад теней, а замысловатая серебряная вышивка мерцала при каждом ее шаге. Платье было идеально сшито по фигуре, обнимало тонкую талию и расходилось мягким шлейфом за спиной. На шее висело изящное серебряное ожерелье с одиноким сапфировым кулоном, голубые глубины которого отражали цвет ее глаз.

Эти самые глаза, пленительного лазурного оттенка, с практической легкостью сканировали комнату. Они не упускали ничего - ни едва заметных кивков в знак признания со стороны других вельмож, ни едва скрываемых шепотков восхищения, ни редких взглядов зависти. Ее черные волосы были убраны в элегантный шиньон, несколько прядек обрамляли фарфоровое лицо. Губы, накрашенные нежным розовым оттенком, изогнулись в вежливой улыбке, когда она приветствовала своих спутников.

Изящно двигаясь сквозь толпу, она привлекала к себе внимание многих, но именно герцог Элдрик, влиятельная фигура в политике королевства, подошел к ней, учтиво кивнув.

— Леди Лилиан, - начал он, пытаясь привлечь ее внимание среди шума бального зала, - недавно я имел удовольствие продегустировать вина из разных поместий Ноктюрна. В частности, виноградник вашей семьи дает довольно уникальный вкус. Он весьма... своеобразен, вы согласны?

Лилиан, сделав изящный глоток из своего бокала, на мгновение замолчала, позволяя словам герцога повиснуть в воздухе. Затем она ответила со знающей улыбкой,

— Действительно, герцог Элдрик. У каждого виноградника есть своя история, и наш виноградник заботливо и традиционно взращивался на протяжении многих поколений.

— Ах, традиции, - размышлял герцог, потягивая вино в своем бокале. Утешительное слово, но не скрывает ли оно в наше изменчивое время необходимость инноваций?

Глаза Лилиан искрились весельем, но, прежде чем ответить, она сделала глоток вина, позволяя богатому вкусу заплясать в ее сердце.

— Традиции, герцог, - это фундамент, на котором строятся инновации. Не понимая, откуда мы пришли, как мы можем оценить, куда мы движемся?

Герцог Элдрик поднял бровь, явно заинтригованный ее точкой зрения.

— Глубокое наблюдение, леди Лилиан. Но скажите, по вашему мнению, существует ли баланс между этими двумя понятиями?

— Баланс - это ключ ко многим вещам, герцог. В вине, как и в жизни, именно гармония между старым и новым создает нечто поистине незабываемое.

Герцог усмехнулся, явно впечатленный.

— Похоже, мне предстоит еще многое узнать о винах... и традициях. А возможно, и о балансе.

Лилиан милостиво кивнула, ее улыбка не сходила с лица.

— Вся радость - в путешествии, герцог. Возможно, наши пути еще пересекутся в поисках таких знаний.

Бросив последний, затянувшийся взгляд, она удалилась, оставив герцога размышлять над ее словами в кружащемся танце бального зала.

А бал тем временем продолжался полным ходом. В большом зале звучали гармоничные мелодии оркестра. С потолка свисали золотые люстры, отбрасывая теплый свет на танцующих внизу. На полу, словно мозаика из цветов, кружились и покачивались представители знати в роскошных платьях и сшитых на заказ костюмах.

Лилиан вывел на танцпол лорд Алистер, молодой дворянин, известный своими безупречными танцевальными навыками. Музыка перешла на вальс, и они двинулись в тандеме, их шаги были идеально синхронны. Лорд Алистер, с зачесанными назад темными волосами и четкой линией челюсти, имел репутацию обаяшки. Но сегодня его внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы соответствовать грации и самообладанию Лилиан.

Танец подошел к концу, и лорд Алистер, как и подобает джентльмену, отвесил глубокий поклон, не сводя с нее глаз. "Это была большая честь для меня, леди Лилиан”, - пробормотал он.

Она сделала реверанс в ответ, ее улыбка была вежливой, но отстраненной. "С удовольствием, лорд Алистер".

Бал продолжался.

Когда мелодии квартета стихли, вперед вышел молодой бард, его присутствие притягивало публику. Зал затих, каждый слух прислушивался, пока он рассказывал о невозвращенной любви и слишком рано сорванных лепестках, его голос гармонировал с нежными ударами лютни. Воспользовавшись отвлекающим моментом, Лилиан незаметно удалилась. Ее шаги, мягкие и размеренные, гулко отдавались от прохладного мрамора коридоров усадьбы. Дойдя до своих покоев, она закрыла дверь, и комната озарилась приглушенным светом, проникающим через окно.

Преображение Лилиан началось неторопливо. Слои бального платья опустились на пол, и в таком уязвимом состоянии нежданный гость был бы очень нежелателен. Из-за двери можно было услышать лишь едва уловимые звуки шелеста ткани и слабый звон металла. Дверь отворяется, но уже поздно - окно открыто, и только колыхаемое ветром платье свидетельствовует о недавнем присутствии девушки.

На вершине поместья, залитого лунным светом, Лилиан ощутила наконец свободу. Оковы ее титула, бремя приличий казались далекими воспоминаниями. Она мчалась по крышам, каждый шаг был уверенным, ветер был ее постоянным спутником.

Ее боевой наряд, освобожденный от маскарада, двигался вместе с ней. Черное боевое платье, дополненное малиновым плащом, танцевало на ночном ветру. Серебристый свет луны тонко высвечивал ее доспехи - темные наручи из легкого сплава на предплечьях и такие же поножи, обхватывающие ноги.

Внизу колыхался город. Фонари отбрасывали мягкий свет, улицы шумели от ночных развлечений, а слабые звуки музыки бала напоминали о мире, который она на мгновение покинула.

В переплетении лунного света и безвестности Черная Роза упивалась своим силуэтом, контрастирующим на фоне спящего города, напоминая соловья, поющего песни о страсти и сердечной боли.