Ночью в Гронтеле спокойно

Глава 1

Гронтель — тихий город. Многие дела громко не делаются: шум не поможет сбыть контрабанду, живой или мёртвый товар. Шум не поможет украсть, наложить проклятие или за кем-то шпионить. И он уж точно не способствует убийству — а они здесь происходили очень часто. Например, прямо сейчас по главной улице неслась горящая повозка. Извозчик давно упал и сломал шею. Уже и не скажешь, где он лежит. Истощённые лошади неслись, сбивая незадачливых прохожих — некому было освободить их, и всем, что понимали тупые животные, было пламя прямо позади них.

Гарриет усмехнулся, натягивая капюшон на голову. Он следовал за повозкой, ловко прыгая по черепице на крышах зданий, только чтобы убедиться, что его цель никто не спасёт. Вряд ли такая возможность вообще была — в Гронтеле никогда никого не спасали, но какой-нибудь дурак может понадеяться на вознаграждение. Да и увидеть бездыханное тело жертвы всегда приятно.

Убивать Гарриет начал ещё с пелёнок. В самом деле, его мать была проституткой, поразительно красивой для маленького южного городка, где они тогда жили. А красота и проблемы — почти синонимы в их гниющей заживо стране. Сотни раз одинокой женщине приходилось отбиваться. От клиентов, решивших причинить ей боль, от работорговцев, которые видели в ней большую прибыль, или от собственных «сестричек», мечтавших избавиться от конкурентки, которая, в отличие от них, не выглядела, как болотная жаба.

Мать Гарриета не была обычной пугливой женщиной. Её выгнали из дома, когда она залетела от какого-то ублюдка, и путь для молоденькой девчонки был только на панель, но она никогда не склоняла головы и не давала людям себя гнобить. Одного Гарриет не понимал: почему она не убила его. Он полагал, что это был проблеск желания не быть совсем одной в этом мире, после того как все, кого знала мать, послали её к чёрту. Та, впрочем, прогнала Гарриета из их маленькой коморки, стоило ему исполниться четырнадцать, а через полгода скончалась от какой-то срамной болезни. Ответов на вопросы Гарриет не получил. Тогда он похоронил кого-то в первый и единственный раз в жизни — больше никто такой чести не заслуживал.

И отплатил он матери сполна — украл для неё статую из церкви, в процессе отправив в ад пару продажных священников. Иногда Гарриету нравилось воображать себя своеобразным чистильщиком — в конце концов, человек, убийство которого заказали за большие деньги, ангелом быть не может.

Тем не менее, Гарриет не был дураком. Он знал, что когда кто-то убивает убийцу, убийц в мире меньше не становится. Напротив, это значит, что по улицам столицы бродит ещё более опасный преступник — а такая репутация Гарииету льстила. Он любил делать вид, что ему нравится его жизнь. У него были деньги, симпатичная молоденькая жена и сын, которому не было ещё и года — такому любой позавидует. Никто никогда не думал, что за деньги нужно убивать, убивать и убивать день за днём своей жизни. Жена Гарриета, Эли, была едва знакомой девицей, которая от него забеременела — она оказалась в той же ситуации, что и мать Гарриета двадцать пять лет назад. Должно быть, это пробудило в мужчине странный укол... чего-то. Чего-то странного, заставившего Гарриета не бросать Эли, которую он ни капельки не любил.

И она его не любила. Напротив, уже упала на шею их женатому соседу — Гарриет ждал, когда та бешеная баба это заметит и устроит девичью сцену с тасканием за волосы.

Сын Гарриету тоже был безразличен, разве что, вызывал смутное чувство ответственности, будто мужчине было, ради кого жить. Должно быть, мать когда-то чувствовала то же самое.

Гарриет никого толком не любил и ощущал только скуку. Жизнь была скучной и однообразной. Кровь, смерти, заказы на одинаковых личностей от точно таких же дерьмовых людей, туман, опускавшийся над Гронтелем триста пятьдесят дней в году... иногда Гарриет не мог вспомнить, сколько ему лет, или какой сейчас месяц. Он не знал, что именно удерживает его в этом мире. Желание жить? Скорее, желание выжить — когда-то он потратил столько сил, чтобы сохранить свою жалкую шкуру, что теперь было просто жалко выбрасывать всё это в выгребную яму.

А ведь все эти годы были не такими уж простыми. Разве что, огненная магия немного их облегчила. В детстве Гарриет толком не мог её использовать. Его мать, образование которой сводилось к умению считать деньги в кошельке, понятия не имела, что её сын одарён духом огня, а другие люди относились к нему, как к монстру. В их сознании он ничем не отличался от мерзких болотных навок, огненных саламандр или каких-нибудь пустынных червей — мерзкое существо, обладающее отвратительными нечеловеческими способностями. Каждый, кто знал о магии, считая своим долгом заметить, что мальчик не достоин жить, ведь ему никогда не стать ровней настоящему человеку, и однажды в нём проснётся чудовище с одним желанием: убивать и пожирать людей.

Отчасти эти болтливые мудаки были правы. Каннибализмом Гарриет, правда, не промышлял... но в худшие дни всякое бывало.

Но теперь Гарриет был не был сыном проститутки из маленького городка. Он был столичным убийцей, одним из самых опасных людей страны по прозвищу Поджигатель. Здесь было много разных наёмников, мечтавших быстро и ненапряжно заработать денег, но вырваться из общей массы было непросто.

Поджигатель успешно с этим справился.

Теперь он наблюдал, как какой-то жирный чиновник сгорает заживо; за это ему дали кучу денег. Гарриет не тратил их сразу. Сменить дом не вариант: что-то, не похожее на халупу, только привлечёт сброд, мечтающий чем-то поживиться, а тёплая еда и крыша над головой Гарриету были обеспечены. Брать золото и убивать цели вошло в привычку, но на самом деле, Гарриет ге знал, чего хотел.

Может, у него и вовсе не было никаких желаний. Эта жизнь успела страшно его достать. Чего вообще можно хотеть, если ты знаешь, что при любом раскладе останешься в одной огромной яме? Вся планета была в ней: если люди думали, что они лучше монстров, то они сильно ошибались. Впрочем, гордость не позволит им признать свои ошибки.

Цель умерла. Гарриет усмехнулся, глядя на обугленный труп. Его пламя было очень сильным — достаточно, чтобы последние секунды жизни жертвы были проведены в агонии адского пламени, прежде чем он превратится в угольно-чёрные останки.

Гарриет вернулся на «базу» — один из пабов на окраине, где легко найти работу. Он выбрал его, потому что здесь собирались наиболее гордые убийцы — достаточно, чтобы не устраивать мордобой на месте, чтобы выяснить, кто из них лучше. Гарриет — здесь Поджигатель, — всегда был немного ленив, и лишнее убийство зарвавшегося идиота казалось ему лишним геморроем. Лучше бы к нему не лезли — сами целее будут.

Поджигатель увернулся от пары пьяниц и добрался до стойки бармена. Тот хмуро кивнул ему и достал из-под стойки мешок.

— Остатки оплаты от предыдущего клиента. Я уже взял мой процент.

Хмыкнув, Поджигатель раскрыл мешок и пересчитал золотые. Здесь никому нельзя доверять. За деньгами в Гронтеле гонялись все, и воровство — меньшее, на что могут пойти любители лёгкого заработка.

— Всё до последней монеты. Но больше так не делай, а то головы лишишься.

— Мне часто так говорят. Сегодня ты уже сто второй, — безмятежно отозвался бармен. — Тебя ждут, комната номер три. Хрен его знает, кто это, но аренду оплатил золотом.

— Пришёл лично? — дёрнул бровью Поджигатель. — Ну посмотрим, какого идиота занесло.

Поджигатель ушёл, не удосужившись попрощаться с барменом. В частных комнатах было душно, и воняло спиртным там чуть ли не сильнее, чем в зале. Толкнув дверь, Поджигатель осторожно заглянул внутрь. За покосившимся столом сидел сгорбленный мужчина в плаще. Довольно пожилой, с охраной за спиной и золотыми кольцами на пальцах, он нетерпеливо барабанил по гниющему дереву. Затем заметил Поджигателя и торопливо произнёс:

— Ну наконец-то! Я ждал целую вечность. Я...

— Кай Фарьер. Премьер-министр, — перебил его убийца. — Не принижайте мои способности — я могу сходу узнать любого важного человека, только на него взглянув. Прийти в логово наёмников и светить лицом... вас тут даже плащ не спасёт. Ещё глупее, чем я предполагал.

Премьер-министр цокнул языком.

— Я и не надеялся получить хоть немного уважения от такого сброда! Да ещё и ходячей магической твари. Я пришёл лично, только потому что такие дела никому не доверяют, но лучше бы тебе фильтровать свою речь.

— О, Кай Фарьер... беспокоиться тут надо вам, — отозвался Поджигатель. — Я дам вам минуту, прежде чем уйду. Кого вы хотите убить, и сколько я получу?

— Десять тысяч чистым золотом, — пошёл с козырей Фарьер. — А убить тебе надо будет всего-навсего короля. Хорошая сделка?

Поджигатель задумался. Всё, что он знал о короле, так то то, что он возглавил восстание и свергнул прежнего монарха лет тридцать назад. В те времена в стране была разруха; теперь же стало ещё хуже, а старикан просиживал зад на троне и наслаждался роскошью, алкоголем и женщинами.

— Не возьмусь, — вдруг произнёс Поджигатель.

— Ч-что?! Я предложил тебе целое состояние! Ты, шавка, ещё смеешь отказываться?! — взревел премьер-министр.

— Состояние? Я бы согласился ща десять миллионов... но цель не оправдывает средства. Я не буду напрягаться за такие смешные деньги, жадный ублюдок.

— У тебя ещё есть шанс передумать, — предложил неудавшийся заказчик. — Кто знает, что будет с твоей обожаемой семьёй, если ты сейчас уйдёшь?

Эта фраза заставила Поджигателя застыть. Вдруг он рассмеялся — громко, заливисто и искренне, заставляя что-то дрожать внутри Кая Фарьера. Поджигатель был страшным. По-настоящему страшным, из тех людей, которые заставляли холодный пот катиться по спине, даже не угрожая своему собеседнику

— Обожаемой? — фыркнул убийца и опасно зашептал: — Ты явно что-то не понял. Да разбери их на части, я и слезинки не пророню. Но знаешь что, Кай Фарьер? Никто не осмеливается угрожать мне. Думаешь, ты выше меня? Мне придётся приподать тебе урок — я не прощаю такое дерьмо.

Взрыв сотряс паб, заставив нескольких посетителей разбежаться. Но многие к этому привыкли; мало кого в Гронтеле можно смутить таким маленьким разрушением. Это было частью ежедневной (или еженощной) рутины — что-то взрывается или горит, кто-то умирает, здания падают... Гронтель может быть стёрт с лица земли, а выжившие только пожмут плечами и скажут, что давно ждали чего-то подобного.

Какой-то ледяной маг невозмутимо взмахнул рукой, избавляясь от языков пламени, стремящихся добраться до зала, и продолжил хлестать свой виски. Вскоре беспокойство исчезло, будто егои не было; ещё через минуту в зал вышел пахнущий гарью и кровью Поджигатель. Их с барменом взгляды столкнулись. Пара золотых упали на стойку.

— За комнату.

— Трупы сам уноси, — потребовал бармен. — Это не моя работа.

— Уносить уже нечего. — ответил Поджигатель. — И меня даже не развлекли.

Добравшись до дома, Гарриет сбросил плащ и отыскал ведро с водой, чтобы смыть с лица засохшую кровь. Эли не было; мужчину и не волновало, где она пропадала.

Из кроватки младенца раздалось смутное вяканье и смех. Гарриет подошёл к ней и наклонился, наблюдая, как пухлый мальчик весело суёт в рот грубый деревянный куб, не подозревая о том, что творится за стенами их дома.

Гарриет наблюдал за ним минуту или две, прежде чем наконец сказал:

— Зря ты родился. Сейчас плохо, будет ещё хуже. Если убийца из тебя не получится, быстро сдохнешь, и помогать тебе даже не стану.

Не понимая, что говорит его отец, мальчик хихикнул и вдруг икнул, и из его рта вырвался маленький поток дыма и несколько искр. Моргнув в замешательстве, Гарриет натянул довольное выражение лица.

— Что ж, династия монстров из нас получится... твоя бабка была бы довольна. Постарайся не вырасти беспомощным мусором... может, это звучало бы как «Поджигатель младший», — затем он ткнул беспомощного и до отвращения хрупкого младенца в щёку и потребовал: — Я для матери украл статую, а ты сожги для меня главный храм или дворец, когда я сдохну, окей? Хочу уйти с огоньком.