Ночью деревья говорят громче

Глава 1. Деревья говорят

Вечерний сумрак становился всё гуще, и лес с каждой минутой казался всё менее дружелюбным. Сенька продолжал шагать и давненько уже молился всем Богам, но знакомой поваленной сосны как не было, так и нет.

Как можно было заблудиться? Не иначе, леший ноги спутал. Ну, как есть, леший! Все деревенские с малолетства в этом лесу бегают – и ничего. А Сенька в свои одиннадцать уже сам, по наказу отца, ходил в леса силки на зайцев ставить.

Вот и сейчас проверить ходил. Да который день уже пусты были, вот и решил чуть подальше занести, следы-то ведь есть. Вот и занёс…

А сейчас себя из этого леса вынести не мог. Ну точно, леший тропы спутал!

Да и сам Сенька дурак дураком! Надо было слазить на высокое дерево да глянуть путь сразу. Так нет ведь, понадеялся на авось. Загордился, что мол он эти леса уж вдоль и поперёк избегал.

Мальчик шмыгнул носом – нет, реветь он не будет, не малое дитя – и ещё горячее зашептал молитву лесным Богам.

И тут мелькнуло слева среди стволов что-то белёсое, хрустнула веточка. Сердце Сеньки мигом в пятки ухнуло, мальчик застыл, схватившись за ножичек на поясе.

Из-за деревьев вышла девушка, в длинном платье из некрашеного полотна и епанечке[1] поверх. Светлая косища спускалась до самых ягодиц.

– Леля? – выдохнул Сенька, узнав девицу из их деревни.

– Сеня, – мягко отозвалась девушка. – А почему ты так далеко? В эту часть леса никто из наших не ходит.

– А ты как сюда пришла? – насторожился мальчик.

– Ты просил помощи у леса, – спокойно ответила Леля. – Лес позвал меня. Идём, проведу до деревни. – И она, развернувшись, пошла обратно.

«Да, точно Лелька», – успокоился Сеня, направляясь следом.

Лелька была чудная. С детства вела себя странно: не бегала с ребятнёй, всё больше по лесу ходила, да у речки сидела под деревьями. Молчаливая, тихая. А как родители её померли, так вообще от людей отчуралась. Живёт в домишке на окраине, огородик растит, да в лесах пропадает едва ли не сутками – дома и не застанешь.

Оно и понятно, люди сами её сторонятся. Слишком уж не похожа на других. Косища светлая, да не пшеница, как у многих тут, а белая, что кора берёзовая. А глазищи зелёные, как листики той же берёзы по весне. И боятся люди этих глазищ, думают, что порчу наведёт, зачарует.

Но, как прихворнёт кто, тут же бегут к Леле, за травками лечебными да настойками. Это дело Леля знает, все болезные у неё легко поправляются. А платят ей кто чем может: одёжи принесут, еды какой с огорода или хлеба свежеиспечённого.

Сенька шагал рядом с девушкой и диву давался. Идёт она, как по тропе, и сумерки ей нипочём, и даром, что лес чужой.

А хорошо было бы так же уметь. Думал Сеня и всё же осмелился.

– А как… – спросил он осторожно. – Как ты слышишь лес?

– Деревья говорят, – ответила Леля. – Ты разве не слышишь? – удивилась она.

И удивление это было настолько искренним, что Сеня смутился.

– Ну, я слышу шелест листвы, – нерешительно произнёс он.

– За шелестом, – негромко сказала девушка. – Ты можешь услышать это за шелестом.

Она остановилась и подняла голову к высоким кронам, прислушиваясь. Мальчик тоже остановился, тоже навострил слух.

Мягко шуршали сосновые иголки, чуть гуще звучали ели, и тонко трепетали осинки под ними.

Леля прикрыла глаза, улыбнулась и тихо произнесла:

– Ночью деревья говорят громче.

Сеня затаил дыхание, вслушиваясь в шёпот листвы. И правда он был звонче, чем днём.

– Слушай иногда, – сказала девушка, двинувшись дальше. – И научишься слышать.

Пока из леса выбрались, уже поднялась луна. Завидев на опушке знакомые домики, Сеня облегчённо выдохнул.

Вот и первая избушка – избушка Лели.

– Добрых снов, – негромко пожелала девушка, заворачивая к калитке.

Сенька остановился.

– Лель, – позвал он, та обернулась. – Благодарю за помощь, – искренне сказал Сенька и чуть поклонился.

Леля почти никогда не улыбалась. Точнее, не улыбалась людям. А тут вот улыбнулась. И улыбка обычная, добрая. Красивая…

– Во благо, – ответила девушка и пошла к крыльцу, уже не оборачиваясь.

Дома Сеньке влетело, что шастал в лесу до ночи. Больше всех ругалась тётка. И не суть, что заплутал, – вернулся же. Значит, не так уж и плутал, скорее уж от работы отлынивал.

– Меня Леля вывела, – обиженно защищался Сеня. – Если б не она, так и не вернулся бы.

– Небось сама морок и навела, – тут же нашлась тётка, – чтобы ты ей потом должен был.

– Глупости, – возразил Сенька. – Я сам у Богов помощи просил, они Лелю и послали. А она и взамен ничего не попросила, даже благодарности не ждала.

– Ещё спросит должок-то наверняка, – убеждённо сказала тётка. – Побежишь потом прислуживать ведьме.

Сеня обиделся за Лелю.

– Злая ты, тётка Марфа, – буркнул мальчик.

– Ужо я тебе! – тётка схватила ручник[2] и попыталась хлестнуть Сеньку по спине, да тот увернулся. – Молоко на губах не обсохло, а учить меня будешь?! – Она снова махнула ручником, но мальчишка ловко отскочил и взобрался на полати, спрятался. – Вот и правильно! – согласилась тётка. – На боковую без ужина, не заслужил.

* * *

Следующим днём Сеня отправился на реку проверить вершу[3]. Река была широкой, быстротечной, но возле берега местами бывали неглубокие омутки, и рыбёшки там сновали целыми стайками.

Сеня нашёл отмеченное место, ухватил за верёвку в траве и вытащил вершу.

Ни одной рыбёшки. Что за невезение-то? Силки пустуют, верша пустует. Место неправильно выбрал, может?

Отвязав снасть, Сенька пошёл вдоль берега, присматривая место получше. Прошёл около сотни шагов, всматриваясь в прибрежные воды.

– Здравствуй, Сеня, – раздалось за спиной.

Мальчик едва не подскочил от испуга, обернулся.

На полянке, возле воды сидела Леля и орудовала маленьким ножичком, вырезая что-то из деревяшки. Девушка приветливо улыбнулась.

Сеня незаметно выдохнул. Да уж, так увлёкся поиском омутков, что вплотную человека не заметил.

– Здравствуй, Леля, – отозвался мальчик и присмотрелся к её занятию. – А что ты делаешь? – полюбопытствовал он.

– Садись, я почти закончила.

– Закончила что? – Сеня опустил вершу на траву, подошёл и сел рядом с девушкой.

В руках у неё был маленький кусочек древесины, вырезанный в форме листика, даже жилки намечены. В «черешке» была дырочка, и в эту дырочку Леля взялась проталкивать прочную нить. Протянула, завязала крепким узелком.

– Вот, – закончив, сказала девушка. – Это оберег для тебя. – Она протянула шнурок Сене. – Он вырезан из сучка ясеня, росшего на перепутье. С ним ты никогда не заплутаешь.

– Почему ты даёшь мне это? – растерялся Сеня, принимая вещицу.

– Ты первый, кто тоже прислушался к лесу, – улыбнулась Леля. – Лес может стать тебе другом, и с оберегом ты не будешь его бояться.

– Я и так не боюсь, – смущённо буркнул мальчик.

Леля рассмеялась, легко, серебристым весенним ручейком.

– Я знаю, что ты очень смелый, – сказала она. – И теперь ты сможешь даже в чужом лесу дорогу находить.

Сеня восторженно выдохнул. Потом поднялся, бережно сжимая в руках подарок, и низко поклонился.

– Благодарю, Леля, за такой ценный дар, – искренне произнёс он.

– Во благо, – улыбнулась девушка.

Сене вспомнились слова тётки Марфы: «Ещё спросит должок-то наверняка. Побежишь потом прислуживать ведьме». Однако мальчик лишь ещё больше уверился, что глупые это слова и совсем пустые.

[1] Епанечка – безрукавка на лямках, летняя девичья одежда.

[2] Ручник – полотенце для рук, небольшого размера.

[3] Верша – рыболовная ловушка конической или цилиндрической формы для ловли рыбы в мелководье.

Глава 2. К лешему её, эту ведьму

Леля шла по лесу, в руке у неё было маленькое берестяное ведёрко с глиняной болтушкой.

Девушка остановилась возле одной из осин. Кто-то из деревенских, видимо, упражнялся, метая ножи, – ствол был изранен глубокими порезами.

– Прости их, неразумных, – негромко попросила Леля. – Не ведают, что творят, не умеют слышать.

Девушка вынула щепочку, окунула в ведёрко с болтушкой и принялась замазывать порезы на стволе. Делала аккуратно, бережно, тихонько напевая успокаивающие слова.

Закончив, перешла к другому дереву. Пораненных было ещё пять. Вразумить бы людей, да только не слушают они. Леля вздохнула. Потом улыбнулась, слушая благодарный шелест листвы.

Дело было сделано, Леля мягко коснулась ствола осинки на прощанье и уже собралась уходить, как среди деревьев послышался мужской голос.

– Вы гляньте, кто тут, – небрежно произнёс он. – Сизая гуляет.

Девушка обернулась. Это был Венька, сын деревенского старосты, и двое его дружков. В руках парень держал охотничий нож. Так вот кто деревья ранил.

Венька глянул на дерево, приметил замазанные порезы.

– Мишени нам готовишь? – усмехнулся он.

Дружки его довольно рассмеялись.

Веньку уважали, Веньку любили. Весь из себя ладный парень, крепкий, ловкий, всем девкам на загляденье. Леле было всё равно. От этого человека веяло бедой.

– Не делай так, – негромко, но требовательно сказала Леля. – Они живые.

– Но мне же нужно упражняться, – насмешливо возразил Венька и ловко подкинул в руке нож.

– Найди сухое дерево, – спокойно ответила девушка. – И бросай в него. Живым больно.

Парень чуть склонил голову набок и осмотрел Лелю с ног до головы. Взгляд этот девушке не понравился.

– А ты девица-то ладная, – подметил Венька. – Узнаемся поближе? – предложил он. – Тогда подумаю, стоит ли сменить мишени.

Парни снова засмеялись.

– Не обижай деревья, – повторила Леля и, развернувшись, пошагала прочь.

– Куда ты, Сизая? – насмешливо окликнул Венька. Он обогнал её и преградил путь. – Лучше не отворачивайся от меня, а то перестану быть добрым.

Леля остановилась. Вот и беда крадётся.

И тут девушка сделала то, чего не делала никогда.

– А не боишься? – спросила она, искривляя губы в совершенно чуждой ей усмешке. – Ведьмы умеют проклинать.

– Враки, – неуверенно фыркнул парень. – Никакая ты не ведьма, просто траву всякую собираешь.

– Ты так уверен? – холодно продолжила Леля и угрожающе подняла руку.

Деревья вокруг зашелестели, зашептали. Парни стали нервно оборачиваться.

– Ты чего это творишь? – неуверенно возмутился Венька.

Ветерок, что легонько веял меж стволов, вдруг усилился. И вот он уже шумит ветвями, гнёт кроны.

– Венька, да ну её, – испуганно окликнул один из дружков. – Пошли отсюда.

Где-то рядом сердито заскрипела сосна, потом другая. Венька попятился. Девушка перед ним из тихой простушки вдруг обратилась в страшную колдунью: глаза сверкают, волосы плещут на ветру.

– Прочь отсюда, – глухо произнесла Леля.

Тут Венька уже не выдержал, развернулся и побежал. А за ним – и дружки его, подгоняемые разбушевавшимся ветром.

Уже возле деревни парни опомнились, перевели дух.

– Ну её, эту ведьму, – выдохнул один из дружков. – И дёрнул тебя леший лезть к ней, – обратился он к Веньке.

Венька молчал. Сейчас в нём поднимался стыд, стыд за свой страх. Бежал ведь со всех ног, как заяц трусливый. И кого испугался? Какой-то девки паршивой!

– К лешему её, эту ведьму, – буркнул парень.

За стыдом пришла злость. Проучить надо девку, припугнуть, чтоб неповадно было. Ведьма или не ведьма, но он сделает так, что она пожалеет об этой выходке. Пожалеет и приползёт прощения просить. Приползёт, как миленькая!

* * *

Сенька брёл по тропе среди деревьев, разочарованно подпинывая шишки. Силки опять пустые, а ведь он пообещал отцу, что точно принесёт ему добычу за эти пять дней. А сегодня вот четвёртый к исходу шёл.

Где-то позади треснула ветка, Сеня обернулся. Через лес к тропе шёл Венька, сын старосты. Один, без дружков? Вроде, по пути до деревни, но идти бок о бок с Венькой вовсе не хотелось. Не простой нрав у этого парня – может и пинка отвесить, просто так, от плохого настроения.

Поэтому Сенька поспешно нырнул под кусты черёмухи и присел, притаился – обождать, пока Венька пройдёт мимо. От греха подальше.

Парень нёс рогожку, и что-то в неё завёрнуто было.

Сеня присмотрелся: из-под ткани торчали зелёные резные листики. Травы какие-то, похоже. Только вот зачем вдруг Веньке – и травы? Может, собрать кто попросил?

Парень на ходу перехватил свою ношу поудобнее, одна веточка выпала из-под рогожки.

Сеньке стало любопытно. Он подождал, пока Венька скроется за деревьями, затем подошёл к оброненной веточке, присел и руку протянул, чтоб взять да рассмотреть, – но тут же и отдёрнул.

Растение это было – вех ядовитый. Его даже трогать нельзя. Может, он, конечно, в лекарствах потребляется, но куда такую здоровую охапку-то? Может, не знает Венька, что за трава это? Так нет же, вон как нёс осторожно, и в рогожу обернул, чтоб не касаться.

Странно всё это…

И очень уж интересно, куда Венька понесёт этот «урожай».

Сенька поднялся и легонько побежал следом. Только тихонько надо, чтоб не заметил, а то точно уши надерёт.

Однако парень преспокойно дошёл до родного дома и завернул во дворы. Сенька остановился поодаль, решил немного подождать – может, Венька обратно выйдет. Однако время шло, а парень так и не показался.

Сеня разочарованно вздохнул. Лезть во двор старосты – это уже ни в какие ворота. Пусть даже не в ворота, а через забор.

Мальчик подумал, потом махнул рукой, словно мысль отгонял, и побрёл домой.

Глава 3. Не твоего ума дело

Во двор старосты постучалась беда нежданно-негаданно – все коровы слегли от непонятной хвори. А это случай не простой, его обсуждать надо, искать, в чём дело, чтобы остальное деревенское хозяйство уберечь. Иначе голод на деревню падёт – без бурёнок, без кормилиц-то как жить?

Поэтому деревенские собрались возле дома старосты, вели молву – спрашивали, что да как, да что делать.

– Весь хлев, – сокрушался староста. – Все восемь бурёнок слегли.

Народ зароптал, испуганно зашептался. Всем было ясно, что это лишь начало. Если один хлев пал от болезни, то и другие за ним могут уйти.

Пока народ гомонил тревожно, вперёд шагнул сын старосты, подал голос.

– Это моя вина, – заявил Венька.

Люди умолкли и удивлённо на него уставились. Староста сурово нахмурился.

– А ну-ка поясни, – грозно потребовал он.

– Ведьма это устроила, Сизая, – сказал парень. – Обозлилась на меня, видать. Она меня в лес звала с собой. А леший её знает, чего задумала. Я и отказался. Так и сказал, мол, не пойду и всё тут. Она и осерчала – так и ответила, что, мол, ведьмы проклинать могут. Зыркнула своими глазищами, и ветер вокруг поднялся, деревья заскрипели. Я убраться поспешил – не иначе, молитвой отчурался.

– Чего брехаешь? – неуверенно возразил кто-то.

– А вы у приятелей моих спросите, – ответил Венька. – Они со мной были, тоже видели, как буря поднялась.

Народ снова загомонил, зароптал.

– А говорила я, что прогнать её надыть с деревни! – восторжествовала одна бабка.

– А припарки костям твоим кто готовить будет, дура старая, – проворчал дедок. – Одна травница на всю деревню, и ту сжить хотите.

– Не травница она, а ведьма, – возразил дровосек. – Сам видел: по лесу ходит, шушукается с нечистыми.

– Правильно, – подтвердил кто-то из женщин. – Это сейчас она скотину уморила. А потом и за людей возьмётся. Чуть не понравится что, и всё – лихом затопчет, только в землю закапывай.

– Это нам перед ней кланяться теперь что ли? – недовольно проворчал охотник. – Задабривать, как духа лесного?

– Так, может, и зерно она сгубила, – озарённый, произнёс мельник.

– Жуки у тебя зерно едят, дурень, – буркнул всё тот же дедок.

– Кончать надо с ведьмой, пока не поздно, – уверенно сказал кто-то ещё.

Народ согласно загалдел, припоминая все несчастья, и былые, и ещё не случившиеся.

Детей на сбор, конечно же, не звали, но Сенька пришёл. Притаился за забором и осторожно подслушивал, подсматривал в щелочку.

Услышав, к чему дело идёт, перепугался не на шутку. Едва дождался, пока расходиться начнут, перехватил отца по дороге.

– Отец, неправда это! – воскликнул Сеня. – Зачем они так? Леля не сделала бы такого.

– А ты по что тут? – удивился отец, а потом нахмурился. – Подслушивал, никак?

– Что они делать будут? – не отставал мальчик.

– Дома поговорим, – сурово ответил отец. Схватил Сеньку за шиворот и толкнул перед собой, чтоб шагал впереди. Мальчик покорно поплёлся по дороге.

Едва зашли на двор, их встретила тётка Марфа.

– Ну, как там? – спросила она в нетерпении. – Чего порешали?

Тут Сеня не выдержал, снова развернулся к отцу.

– Они правда так решили? – спросил мальчик. – Правда Лелю погонят?

– Не твоего ума дело, – встряла тётка. – Старшие лучше знают. Погонят, значит? – спросила она у свояка.

– Отец! – в отчаянии обратился Сеня.

– Да, не твоего ума дело, – кивнул тот.

Сеня застыл, ошарашенно глядя на него. Разве можно так? Разве так можно?..

Мальчик попятился. Предупредить! Он успеет к Леле раньше них, он успеет сказать.

Эта мысль так явно отразилась на лице Сеньки, что отец мигом понял.

– А ну стой! – Он, шагнув к сыну, ухватил его за шиворот. – Не лезь в это дело, – велел сурово.

– Какое не лезь?! – возмутился Сенька, пытаясь вырваться из отцовской руки. – Нельзя так! Люд обезумел!

– Не тебе судить, мал ещё понимать.

– Леля не виновата! – в отчаянии выкрикнул мальчик. – Она не стала бы такое делать! – Он изо всех сил пытался вырваться.

– Слишком рьяно ты ведьму защищаешь, – проворчал отец. – Не успокоишься, значит?

– Нет! – запальчиво выкрикнул Сеня.

– Ну, как знаешь.

Отец подволок Сеньку к амбару, впихнул внутрь и захлопнул дверь.

– Нет! – воскликнул мальчик, бросаясь к выходу.

Снаружи лязгнул замок.

– Посидишь, остынешь, – раздался голос отца. – Может, и разум к тебе вернётся, когда ведьму прогоним.

– Не троньте Лелю! – закричал Сеня, в ярости молотя кулаками по двери. – Не троньте!

* * *

Небо хмурилось и мрачнело – то ли людям вторило, то ли гневалось на помыслы.

А люд собирался: поджигали факелы, кто-то брал тяпки и вилы. И каждый делал вид, что не боится ведьмы, но руки на всякий случай покрепче сжимали древко.

Сеня в амбаре уже выбился из сил. Он и плечом дверь толкал, и ногами пинал, и руками колотил, прося-умоляя выпустить. Всё тщетно.

Мальчик обессиленно прислонился к двери и сполз на пол.

– Нельзя так, – прошептал он, на глаза навернулись слёзы.

А потом услышал, как заскрипели ставни у дома, зашумели деревья за забором – поднимался ветер. Ветер…

Сеня вскочил на ноги и пробрался в другую часть амбара. Там, у задней стены росла старая черёмуха.

Деревья говорят, деревья слушают.

Мальчик прижался лбом к стене, закрыл глаза и горячо зашептал. Ту же самую молитву лесным Богам, только теперь не себе заступы просил, а для Лели.

* * *

Леля у себя в избушке сидела возле открытого окна, перебирая веточки трав. Собрать их в аккуратные венички и повесить сушится – к зиме нужно много трав собрать, целебные отвары в холодное время чаще всего нужны.

За окном прошёлся ветер, молодая берёзка зашелестела – тревожно, будто задрожала.

Леля прислушалась и ахнула, вскочив на ноги.

– Да что же это? – пролепетала девушка. – Не может такого быть…

Но деревья молвят лишь правду.

Люд прикатился на окраину деревни, к одинокому домику. Дверь избушки была распахнута. Дровосек взбежал на крыльцо, сунулся в дом, но вскоре вышел обратно.

– Нет ведьмы, – сообщил он. – Убёгла! Видать, прознала как-то, что по ней идём.

– В лес скрылась, как пить дать! – сообразил кто-то.

– Сжечь халупу, чтоб точно не вернулась! – выкрикнул другой.

Толпа согласно загомонила и принялась воодушевлённо тыкать факелами в соломенную крышу, в бревенчатые углы. Кто-то забежал в избу, подпалил корзины в углу, бросил огонь на постель. Пожар занимался…

А люд потянулся в лес, догонять ведьму и гнать прочь, куда подальше. Охотник и собак привёл как нельзя кстати. Сейчас быстро по следу отыщут!

Где-то вдалеке рокотнул первый гром.

* * *

Леля спешно шагала через лес. Куда деваться? Где укрыться? Лес в обиду не даст.

Но глупые, глупые люди…

Небо тихонько рокотало, гроза будет. За спиной вдруг послышался топот. Леля обернулась: на неё мчались два охотничьих пса. Бежали со всех лап, соревнуясь друг с другом.

Девушка остановилась. Собаки быстро нагнали.

И запрыгали вокруг, радостно виляя хвостами.

– Что ж вы, хорошие мои? – мягко произнесла Леля, погладив лохматые головы. – Хозяйский наказ выполняете, понимаю. – Девушка присела перед ними, и легонько взяв за мех на загривках, серьёзно сказала. – Не бегите за мной. Оставайтесь тут. Не ищите мой след.

Псы притихли, склонили головы набок.

– Умницы, – похвалила Леля, вызвав этим повторное виляние хвостов.

Затем поднялась и поспешила дальше. Собаки за ней не пошли, принялись бегать вокруг, занимаясь своими делами.

Но люди не отступились, они шли по пятам. Охотник был неплохим следопытом. Обнаружив своих псов, увлечённо раскапывающих кроличью нору, он лишь выругался, попутно помянув ведьму недобрым словом. И, плюнув на бесполезных животных, сам взялся искать следы.

Леля далёко ушла, и думала уже, что миновало. Но вот где-то за спиной вновь послышались переклики. По голосам этим, запальным и злым, девушка поняла, что народ не остановится, пойдёт до последнего.

Леля ошиблась… Она чаяла, что гнев людей утихнет, остудится. Что опомнятся они. Но нет…

А лес тем временем закончился, впереди была река. Леля остановилась на берегу, с отчаянием глядя на широкие воды – не переплыть, течение сильное, буруны катятся. А обратно бежать уже некуда: летят злые голоса, перекликаются среди стволов, вскоре и здесь уже будут.

Леля развернулась к лесу.

– Земля-Матушка, лесная Благодетель, – взмолилась она из самой души. – Прими к себе, укрой в своё лоно! Служить тебе буду века свои, сколько есть у меня! Всё тебе отдаю!

Она опустилась на колени и закрыла глаза.

Ветер всколыхнул пепельные волосы, деревья вокруг зашумели, закачались. Откуда ни возьмись наполз туман, густой, как молоко. Сама земля взбурлила на берегу, трава зашевелилась, разбегаясь в стороны. Заскрипела в тумане, затрещала древесина, зашуршали листья.

А потом всё в миг стихло. И в тишине этой прозвучал длинный, безмятежный вздох…

Туман растаял.

Народ вывалился из леса, разбежался по берегу. Обшарили всё, но ведьмы нигде не было, и водная гладь впереди тоже была пустой.

Люди бродили, бурчали и плевались, но в итоге ни с чем двинулись обратно в деревню. К этому времени и тучи заклубились, первые капли дождя полетели на землю.

* * *

Сеня брёл мимо дома Лели. Дождь потушил огонь, но обугленные развалины местами ещё дымились.

Мальчик остановился ненадолго, посмотрел на избушку, на поваленный заборчик. На тонкую берёзку возле окошка. Ветви деревца с одного боку поникли, листья съёжились от жара.

Из разговоров людей Сенька понял, что девушку не догнали, упустили где-то возле реки. Как в воду канула. А может, и в самом деле канула.

Сеня прогнал подступающие слёзы и побрёл дальше, пошёл через лес. Листья шелестели над головой. Казалось, в этом шорохе было что-то утешительное. Глупости, конечно. Просто, наверное, Сеня хотел, чтобы кто-то утешил. Но никто не поймёт.

Мальчик пришёл к реке, вышел на берег, осмотрелся, вздохнул тяжело и длинно. Никто не поймёт…

Стоял Сеня и смотрел на водную гладь, тихонько перекатывающую волны. И вдруг заметил – что-то изменилось здесь. Что-то стало иным. Что-то здесь…

Берёза.

Сеня мог поклясться, что не было здесь этого дерева.

Мальчик подошёл, присмотрелся. Берёзка молодая, но уже высокая, стройная, склонила ветви над водой. Кора сизая, тоненькая, а листочки светленькие, совсем не как у других берёз. Светленькие и зелёные-зелёные, точь-в-точь цвета знакомых глаз.

Листики вдруг затрепетали, зашуршали, словно приветствуя.

– Леля, – прошептал мальчик и, затаив дыхание, коснулся ствола.

И в этот момент вдруг ощутил стойкую уверенность – знание.

– Я знаю, что это ты Лель…

Лёгкий ветерок пролетел над травой, мягко взъерошил волосы, и словно тёплая ладошка коснулась щеки.

Глава 4. Не думал я

Сеня сидел возле берёзы на берегу реки. Да, это определённо была Леля, он знал это, чувствовал. Она стала частью леса, который так любила. Насколько же сильна была её связь с лесом и её вера, что Боги откликнулись на её зов и сотворили такое? Чудеса во плоти…

Мальчик вздохнул. Что он мог сделать для Лели теперь? Он не успел к ней, не успел предупредить, не смог спасти… Так не должно было случиться. Леля никому не делала зла, это несправедливо.

Но кто тогда сотворил это зло? Вот, что Сеня может сделать – выяснить правду, чтобы виновный получил по заслугам. И Сенька знал, с чего начать.

В этот раз он не колебался – без сомнений пробрался во двор старосты, зашёл в хлев. Пустующие стоила выглядели угрюмо. Прочую живность отсюда тоже вывели от греха подальше, и теперь хлев казался заброшенным.

Мальчик прошёлся вдоль кормушек, поворошил в них остатки травы. Сеня не боялся проклятия – он знал, что Леля тут не причём. И не боялся болезни, потому что был уверен, что её нет, – пали ведь только коровы, другая скотина в порядке. А значит, дело совсем в другом.

Возле одной из кормушек Сеня остановился, что-то привлекло внимание. Мальчик присмотрелся, разгрёб повядшие веточки и нахмурился.

В кормушке лежал листок веха.

Какой дурак бросил коровам ядовитую траву?

И тут Сеня застыл, поражённый осознанием. Он же недавно видел охапку веха. В руках у Веньки!

* * *

Сеня пришёл к дому старосты. В руке мальчик сжимал зелёную веточку растения – большой лист, собранный из маленьких. Сжимал осторожно, натянув рукав на ладонь.

Мальчик зашёл в дом. В горнице был только староста – сидел за столом, недавно отобедав.

– Есений, – удивился мужчина. – Чего хотел?

Сеня медленно подошёл.

– Вот. – Он положил на стол зелёную веточку.

Староста присмотрелся к растению.

– Ты чего притащил, дурачьё? – беззлобно спросил он. – Это ж вех ядовитый.

– Я Веньку видел, – произнёс Сеня. – Он нёс охапку в рогожке, и во дворы зашёл. Аккурат в день до того, как беда случилась.

Староста нахмурился.

– Ты думай, чего говоришь, – сурово произнёс он. – За такие наветы поркой не отделаешься.

– Не навет это, – обиделся Сенька. – Леля никогда зла не творила. Даже когда её саму обижали.

– Ребята все трое сказали, что ведьма колдовала. И страху, видно было, что натерпелись. Что ж это они, все трое околесят?

– Леля никого не обижает, – упрямо повторил мальчик. – Тем более животных. Вы дружков Венькиных потрясите, чтоб ответ держали, как надо. Тогда, может, и узнаете, что там было взаправде.

– Уши бы тебе надрать! – рассердился староста и попытался ухватить мальчишку за ухо.

Сенька увернулся, отскочил.

– А вы проверьте! – с вызовом сказал он. – Коль я неправ окажусь, тогда и будете уши драть. – И выбежал из избы.

Сенька знал, что этого достаточно. Староста за правдой пойдёт, не оставит это дело, не такой человек. Тем более, если сын его такую беду учинил, – тут точно докопается.

* * *

Дружки Веньки стояли перед старостой, понурив головы. Взгляд старосты был тяжёл и давил к земле пуще мешка с мукой.

– Ну, – сурово повторил мужчина. – Сказывайте, как дело было.

Дружки переглянулись, и один нерешительно произнёс:

– Венька сам к ней полез, принудить хотел… Она и пригрозила.

– Дурень… – процедил староста. – И что, так и сказала, что порчу наведёт?

– Нет, – ответил другой. – Просто сказала, что ведьмы проклинать умеют, велела идти прочь. Тут и ветер поднялся, мы убрались от греха подальше. Но Венька потом жутко злой был с этого.

* * *

Староста сидел на ступеньке крыльца и хмуро ждал. Ждал, когда его сын придёт к дому.

Венька пришёл вскоре, и вид его был отчего-то сметённым, голова опущена.

Староста тяжело поднялся с крыльца. Венька вскинул голову, встретил взгляд отца, и понял – ему известно про вех. Сердце ухнуло вниз, парень замедлил шаг, но заставил себя подойти, остановился подле.

Староста был крепким, а рука его – тяжёлой. И от оплеухи, что он Веньке отвесил, тот пал наземь.

– Не думал я, что падёт скотина! – в отчаянии выпалил парень. – Думал, поболеет да встанет.

Староста вздохнул.

– Вот ты, значит, поболеешь да встанешь, – тяжело произнёс он.

С земли подняться Венька не посмел, остался стоять на коленях. Склонил голову и сжал кулаки.

– Выпороть розгами, – продолжил староста. – А потом трудиться будешь. Каждый божий день, от рассвета и до заката. Может, коль времени на дурь не будет, так и ума наберёшься.

Уши Веньки горели со стыда, и сердце вдруг заныло. Он ведь правда подвёл отца. Он всех подвёл. Совершил ошибку и своими же руками привёл в дом беду.

Теперь ему каяться и вымаливать у рода прощения, вымаливать трудом и смирением. Теперь Веньку и на порог не пустят…

Глава 5. Боль в сердце всегда ищет выход

Миновало лето, и осень вступала в свои права. Деревья понемногу золотились и румянились, уже первые листочки полетели на землю.

День шёл к вечеру, на берег реки вышел Венька. Редко когда ему удавалось просто отдохнуть, остаться без дела. И сегодня как раз был один из таких редких дней, когда все возложенные на Веньку заботы были выполнены, а солнце ещё далеко от заката.

Парень постоял немного, глядя на тяжёлые воды реки. Потом вздохнул и сел возле берёзы, прислонился спиной к белому стволу.

Венька впервые пришёл сюда, впервые с того самого дня. Он знал, что Леля исчезла именно здесь, в этом самом месте. Потому обходил его стороной, просто не мог шагнуть сюда…

Но вот, что-то изменилось. Возможно, наказание скоро завершится, и родня снова примет Веньку в дом. С того самого дня сын старосты жил в отдельной клети[1], и обедал там же. Хоть голодом морить не стали, матушка не позволила, носила ему еду. Да всё понемножку жалела дитя своё, давно уж простила, но против отца идти не смела, тот был строг и непреклонен в своём решении.

Что ж, по делом, Венька и не просился. Он трудился и трудился. Работа тела словно бы облегчала тяжесть, что лежала на сердце, уводила мысли в другое русло.

Парень тяжело вздохнул, глядя на реку. Содеянного не исправишь… Хозяйство поправить можно, но пропавшую девушку уже не вернуть.

Венька прислонил затылок ко стволу и прикрыл глаза. Солнце, опускавшееся к горизонту, ласкало последними тёплыми лучами, журчание реки убаюкивало. Парень не заметил, как задремал.

Проснулся от шёпота, прозвучавшего в самое ухо. Венька открыл глаза и тут же вскочил на ноги. От того, что он увидел перед собой, дыхание замерло.

В нескольких шагах от него стояла девушка. Одета в невесомое золотистое платье, словно госпожа, здесь такого не носят. Длинные пепельные волосы легонько колыхались под ветерком. И эти зелёные глаза – ни с кем не спутаешь.

Но кем бы она ни была, это был не человек.

«Пришла по мою душу», – мелькнула мысль. А как же иначе, заслужил.

– Леля, – выдохнул Венька. Упал на колени и склонил голову. – Прости меня…

Леля молчала какое-то время.

– Ты сотворил беду, – прошелестел затем её голос. – Но беда открыла мне новый путь, и поэтому я благодарна тебе.

– Как ты можешь благодарить? – тихо спросил Венька, поднимая голову. – Когда с тобой так обошлись…

Девушка приблизилась, плавно, ни травинки не шелохнув. Опустилась на колени перед ним. Венька затаил дыхание, не смея шевельнуться. Глаза Лели сияли ярко под осенним солнцем, и сияли они жизнью. Кем бы ни была эта девушка, она пришла не за смертью.

– Боль в сердце всегда ищет выход, – произнесла Леля, её невесомая ладошка легла Веньке на грудь. – Я не держу на тебя зла, – девушка легонько улыбнулась. – Но готов ли ты простить себя?

Рука её вдруг обожгла, парень дёрнулся…

И очнулся.

Он сидел, прислонившись к берёзе, и ствол, впитавший тепло дня, согревал спину. Солнце уже опустилось к горизонту.

Венька встал и быстро осмотрелся: никаких духов и девушек поблизости не было. Лели не было… Приснилось?

Ветер не дул, но берёзка над головой вдруг зашелестела, звонко и тепло. Венька обернулся к дереву, долго смотрел на него, слушал.

Потом шагнул ближе, опустился на колени, коснулся ладонью ствола и прислонился лбом к белой коре. Закрыл глаза, и по щекам вдруг покатились слёзы. И с каждой слезой на сердце становилось легче. Словно крошился, осыпался с сердца камень, что лежал там долгие месяцы.

– Спасибо, Леля… – прошептал Венька.

[1] Клеть – отдельное неотапливаемое помещение, использовалось для хранения вещей, зерна, а также как летняя спальня.

Эпилог

Много рассказов потом звучало на берегу реки, под сенью стройной берёзки. От тех людей и от иных. Таких рассказов, что идут из самой глубины человеческого сердца.

Ибо находили здесь люди то, что искали. Кто душою потерялся, ли сердцем неспокоен был, мог прийти сюда, и здесь найти умиротворение. Душа успокаивалась, ответы приходили, сердце снова зажигалось светом.

И вскоре место это возле реки окрестили заповедным. Тёплый уголок, в котором таилась сила лесных духов, служившая роду людскому. Тем, кто готов был открыть своё сердце и услышать свою Душу.

Весна 2026