Ночь священного схождения

Ночь священного схождения

Песчинки-мгновения неотвратимо падали в бездну вечности, каждый раз унося с собой чьи-то мечты и надежды, которым не суждено сбыться, людские судьбы, отмеряя срок Квертинда, отделяя жизнь от смерти, тьму от света…

Рассветный луч, словно дерзкий воришка, скользнул сквозь узор инея витражных окон Иверийского дворца в королевскую спальню, пролетел через невесомый полог королевского ложа, и нежно прикоснулся к лицу Ее Величества, видевшей сладкие сны.

Лауна Неотразимая не без сожаления открыла глаза, встречая новый день.

«Как рано наступило утро! И Солнце должно подчиняться королеве! Моей магии подвластен и хоровод созвездий, чью величественную поступь по небу я могу остановить одной мыслью!» – позволила себе покапризничать королева, прежде чем встать и подойти к окну небывалых размеров.

Лучи солнца прогоняли с улиц Лангсорда утренний сумрак, озаряя крыши домов, шпили башен, Преторий розоватым сиянием и даря бело-золотому городу праздничную вуаль.

«Вот и настал очередной новый день для меня и моего королевства. Самый важный день в году. Настоящий праздник! Ведь сегодня Ночь священного схождения!» – размышляла Лауна, стоя у окна и любуясь королевством, простиравшимся до кромки неба.

«С такой выси все кажется таким маленьким и незначительным! Дилижансы, жители города, их заботы!» – с тоской думала Лауна Иверийская, – Но хватит мечтать! Пора вспомнить, что я больше не маленькая девочка под защитой отца, а королева, обязанная заботиться о своих подданных! Сегодня у меня столько обязанностей в честь грандиозного бала по случаю праздника! Съедутся все сливки квертиндского общества, именитые гости будут стараться блеснуть друг перед другом драгоценностями, заслугами и всем, чем только можно!».

До прихода прислуги, которая должна была помочь Ее Величеству с облачением, оставалось некоторое время, и Лауна, воспользовавшись одиночеством, села на софу рядом с роскошным зеркалом в золоченой раме. Как и много раз до этого, Лауна пыталась отыскать в себе черты матери, той, что Лауна забыла напрочь и никак не могла вспомнить при всех стараниях. Матери, что бросила дочь из-за несчастной любви к чужому мужчине, оставив малышку на попечение отца-короля и царственной бабушки. Из зеркала на королеву как будто смотрели все родные, дорогие сердцу люди, что ее покинули. А она осталась в мире совершенно одна, окруженная подданными, что наблюдают за каждым ее шагом, ожидая или надеясь, что вот-вот и Лауна проявит все качества своей великой бабушки, королевы Мелиры. Лауна чувствовала это, и очень старалась не разочаровывать подданных, но если бы все было так просто! Вот и сегодня ей предстоит выйти на суд публики как дорогой фарфоровой кукле, контролировать каждое слово, общаться с аристократическими семьями. Быть королевой.

Лишь с одним человеком Лауна чувствовала себя свободной и абсолютно защищенной. С тем, кто всегда занимал ее сердце и мысли. С тем, кто неизменно был чуток и даже нежен с королевой, обращался с ней как с хрупким сокровищем. Мирасполь…

После расторжения помолвки с веллапольским князем, Мирасполь и Лауна так и не поговорили об этом. Экзарх относился к ней по-прежнему почтительно, с огромной заботой, но на этом и все. Никаких романтических чувств по отношению к королеве он не проявлял, как и ранее.

– Это все потому, что я для него только королева, которую он должен оберегать. Женщины, возлюбленной, Мирасполь во мне никогда не увидит! – предавалась отчаянию Лауна. Ей вдруг нестерпимо стало душно, тесно в покоях, во дворце! До боли в груди захотелось вырваться, как птица из клетки, сбросить оковы долга хотя бы ненадолго.

И когда ее любимая служанка Мариетта вошла в королевскую спальню, приказ у Лауны Неотразимой был готов.

– Доброе утро, Ваше Величество, – присела в безупречном реверансе Мариетта, -Ваше шикарное платье и украшения готовы к Ночи!

– Спасибо, Мариетта, но со всеми приготовлениями придется подождать. Я приказываю тебе отыскать стязателя Жорхе Вилейна, и велеть ему сопровождать меня в анонимной прогулке по Лангсорду. Также приготовьте простой дилижанс и невзрачную одежду для меня, которая не выдаст моего статуса.

– Как прикажете, Ваше Величество – поклонилась служанка, не сумев скрыть удивления.

–Позволите вопрос, Ваше Величество? – осмелилась поднять глаза Мариетта.

– Задавай, – милостиво разрешила королева.

– Вы же сегодня будете блистать на празднике в Ночь священного схождения как самый драгоценный бриллиант королевства? Для меня и всех квертиндцев это совершенно особенный праздник!

– Конечно же я буду на балу, – успокоила Лауна служанку, – Для меня это тоже особенная ночь. Моя прогулка не будет долгой.

Ночь священного схождения. Ночь, когда было спасено королевство. В детстве отец Лауны часто рассказывал дочери эту легенду перед сном.

В давние времена Квертинд объяли тьма и гнев Создателя, икша уничтожали все на своем пути. В ту пору людям оставалось только молиться о чуде. И они молились. Старики и дети, бедняки в своих лачугах и богачи в замках, святые и грешники. Но Крон не отвечал их молитвам. Молился и один юноша, Тибр. Он молился так истово, что в одну беззвездную ночь ледяной зимы на небе вспыхнуло семь звезд. Это дети Создателя, семеро богов, услышали Тибра. Растроганные чистотой одной человеческой души боги сошли на Землю, и каждый из них одарил Тибра своей силой, заполнив тиаль юноши божественной благодатью. Так боги, сплавив, соединив свои силы в одном тиале, пытались воспроизвести ту великую силу, что породила их всех, в надежде, что это позволит юноше чистому сердцем спасти Квертинд. Но Тибр сказал: «Нет, никто не может быть равен Создателю. Именно этот урок сейчас получает все человечество. И я не совершу той же ошибки». После этого Тибр почтительно поблагодарил богов и замуровал свой тиаль, уйдя молиться в храм Крона. В самый темный час той ночи, незадолго до рассвета, Создатель услышал смиренного юношу и прогнал икша с земель королевства. А самого Тибра и всех его потомков одарил божественной магией, что способна спорить с вечностью.

Лауна очнулась от воспоминаний. Пора.

***

«Зима в этом году выдалась невероятно снежной» – с удовольствием думала Лауна, шагая по сугробам, наметенным за ночь в дворцовых садах. Сейчас же редкие снежинки неспешно кружились в вальсе, царственно оседая на землю. Дыхание зимы нарядило Иверийский дворец в ледяные кружева, как благородная дама свою дочь на первый бал. Замок блистал в солнечных лучах как огромный леденец, забытый кем-то из богов. У Лауны даже дух перехватило от такой красоты! Еще раз оглянув свою обитель гордым взглядом, королева направилась во внутренний двор, где ее уже ожидал дилижанс вместе с Жорхе Виллейном и возницей.

– Доброе утро, Ваше Величество! Позвольте заметить Вашему смиренному слуге, что Вы прекрасны как королева зимы! Ваши серебристые волосы соперничают с лунным светом, хоть и скрыты сейчас под одеждой простолюдинки! Позвольте мне с группой стязателей сопровождать Вас в поездке, – Жорхе Вилейн учтиво поклонился королеве и оглянулся на стоящих за собой людей, – Экзарху пришлось отлучиться из Лангсорда по неотложным государственным делам, требующим его личного вмешательства.

– Благодарю, – радушно ответила Лауна, – И Вам доброе утро, стязатель Вилейн. Я благодарна за Вашу доброту ко мне и Хвостику в столь сложный для меня период, который к счастью закончился. Но, как я и приказывала, поездка будет анонимной, и будем только мы с Вами и возница, в стязателях нет необходимости, они привлекут к нам внимание.

– Простите, Ваше Величество, но боюсь, что вынужден настаивать. Проклятые мятежники из Ордена Крона повсюду! Мы не можем так рисковать. И Мирасполь покажет всей охране Пекло Толмунда при их жизни, если даже одна Ваша ресничка пострадает…

Хватило одного недовольного королевского взгляда, чтобы Жорхе затих, отослал остальных стязателей, и открыл дверцу дилижанса, помогая королеве устроиться.

***

Дилижанс уже был в часе езды от Иверийского замка. Лауна, как ранее в детстве, прильнула к окошку, рассматривая проносящиеся мимо дома, дворцы, храмы, мосты и арки. Снег посыпал с новой силой, и весь мир окутала белоснежная тишина. Снежный поток был таким густым, что казался завесой в другой мир, приподнимешь немного и окажешься за пределами реальности!

«Как необыкновенно красиво и странно! – дивилась Лауна, – Как будто развеселившаяся Нарцина где-то в небесной выси зачерпнула в ладошку снежную пыль и, смеясь, сдувает ее на мир смертных! Вот озорница!»

Как же красив зимний Лангсорд! Все запорошенные снегом строения до того изящны, что напоминают пряничные домики, присыпанные сахарной пудрой! Или непревзойденное творение мастера ювелирного дела, мага Нарцины пятого порядка!

– Остановитесь! – потребовала королева, и дилижанс тут же замер у многолюдной площади.

Аккуратно подав руку Жорхе, Лауна вышла на улицу и с упоением вдохнула чистый морозный воздух. На площади царила предпраздничная суета, торговцы перекрикивали друг друга, зазывая клиентов и хваля свой товар, взрослые постоянно сталкивались друг с другом, и извинившись, спешили по своим делам, малышня бегала под ногами и играла в снежки. Все стремились успеть купить продукты к праздничному ужину, чтобы порадовать себя и близких! Лауна знала, что нынешней ночью во всех домах Квертинда будут звучать тосты за Иверийскую династию, что спасла королевство в такую же зимнюю ночь больше ста лет назад.

Раззадоренная Лауна чуть ли не вприпрыжку поспешила к фонтану в центре площади, придерживая подол платья. Жорхе не отставал от нее ни на шаг. Вода в фонтане застыла, образуя хрустальные струи.

«Кажется, будто само время остановило свой бег, создавая подобную красоту!» – предавалась счастливым фантазиям королева. Она далеко не всегда позволяла себе легкие, радостные мысли, но здесь, вдали от замка и титула, в самый важный праздник года Лауна позволила себе эту слабость.

Рядом, как маяк для потерявшихся путников, высился фонарь, на его стекле мороз выгравировал белые узоры, напоминающие сценки из сказки. В фонаре с ночи догорал робкий огонек.

Поддавшись всеобщему веселью, Лауна сняла варежки, слепила снежок и запустила им в Жорхе!

– Ваше Величество! – не то укоризненно, не то смешливо пожурил стязатель, отряхиваясь от снега.

Внезапно на Лауну налетел крохотный мальчишка, видимо не заметив ее.

– Простите, мадам! – пискнул малыш, испуганно глядя на королеву снизу вверх. Встретившись с взглядом фиалковых глаз, малыш совсем оторопел. Но Лауна игриво приложила палец к губам, призывая сохранить их общую тайну, а затем тепло улыбнулась. Маленький житель Квертинда поклонился и убежал к родителям, а Лауна беззаботно рассмеялась. Проверила на руке часики с Иверийской короной на циферблате, которые надела на прогулку. Их ремешок был тоненьким и удобно скрывался под рукавами платья.

Некоторое время Лауна счастливо и беззаботно бродила по площади, пока не услышала обращение:

– Будь благословенна в эту священную ночь, дитя мое. – произнесла старушка принятое к празднику поздравление, оказавшись в нескольких шагах от королевы.

Лауна внимательно присмотрелась к неожиданной спутнице, которой еще несколько секунд назад как будто бы не было рядом. Старушка, закутанная в несколько шерстяных шалей, с лучиками морщинок на добром лице не выглядела опасной, но Жорхе мгновенно оказался между ней и королевой.

– Я знаю, о чем Вы грустите, Ваше Величество. Но забудьте о страхе, он Вас любит. Любит так страстно и нежно, как Толмунд не любил Девейну. Со всеми холодный и отстраненный, только Вас он впустил в свое сердце. Ради Вас он пойдет на все.

– Что Вы себе позволяете?! – гневно возмутился Жорхе, но Лауна одним жестом остановила стязателя.

– Не прерывай ее, пусть скажет, что хочет.

– Нити ваших с ним судеб неразрывно сплетены в полотне мироздания. О вашей любви сложат много баллад, и они будут звучать на свете долгие века. Даже когда все остальное забудется, падут королевства, высохнут моря, разрушатся горы, изменятся созвездия на небе, люди будут помнить о любви королевы и ее экзарха. – В словах незнакомки скользила светлая печаль.

– Это не выдумки, Ваше Величество, я говорю Вам это как самый талантливый прорицатель за всю историю Квертинда. А ребенок, рожденный от вашего союза, будет поцелован Красной Луной и станет подарком Создателя миру, воплощением всей его мощи. Не было в мире и не будет лучшего правителя чем Ваше дитя, которое озарит своим светом всю эпоху. Его великая судьба навсегда останется в памяти людей. А половинка души обещанного младенца уже живет на свете, она совсем близко к Вам.

Лауна завороженно слушала прорицателя, находясь как будто в грезе. По окончанию пророчества старушки Ее Величество несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя, а после потеряла загадочную незнакомку из виду, точно та растаяла в воздухе, как снежинка на ладони королевы. Что это было? Знак свыше? Праздничный подарок Создателя? Решив подумать над этой поразительной встречей позже, Лауна продолжила прогулку. В конце концов старушка могла оказаться простой шарлатанкой, решившейся подольститься к королеве.

Пьянящая свобода королевы длилась еще пятнадцать минут, ровно до того момента, как на площадь въехала группа всадников на черных скакунах и направилась к королеве. Силуэт первого из них Лауна узнала мгновенно, именно его она видела в своих сновидениях. Толпа испуганно расступалась, перешептываясь, пока Мирасполь со своим отрядом подходил к королеве.

– Ваше Величество, – Мирасполь формально поклонился, соблюдая этикет, пока стязатели огораживали их с королевой от зевак. А оказавшись ближе, когда его не могли услышать посторонние, негромко сказал:

– Лауна, я чуть с ума не сошел от беспокойства, когда мне доложили, что ты покинула дворец. Никогда так больше не пугай меня, прошу тебя! Если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу.

В глазах Мирасполя плескалось такое искреннее беспокойство, что душа королевы взмыла в небо сквозь все снежинки. А еще стало немного стыдно за свою своевольную выходку.

– Я думала, что Вы покинули Лангсорд по делам государства. Вы беспокоились обо мне? Как Вы вообще смогли найти нас в огромном городе? – засыпала вопросами своего экзарха королева.

– Никакие дела не сравнятся с Вами и Вашей безопасностью, моя госпожа. Разумеется, я беспокоился о Вас, ведь я всегда о Вас беспокоюсь, Вы всегда в моих мыслях. А о том, как я смог найти Вас, я расскажу Вам в подходящее время.

Мирасполь взял руки королевы в свои, поднес их к губам и поцеловал. Затем надел на Лауну, как на ребенка, варежки, которые она успела снять.

– А что касается Вас, стязатель Вилейн, то о вашем беспечном поступке мы поговорим позже, в другой обстановке. Если бы с Ее Величеством что-то случилось, то Вы бы ответили за это передо мной своей жизнью. – Мирасполь смотрел на Жорхе так грозно, что и сам Толмунд испугался бы.

Лауна пообещала себе защищать Жорхе от гнева ее возлюбленного, а пока последовала за Мирасполем к дилижансу.

***

Стрелки башенных часов Иверийского дворца показывали два часа ночи. Бал был в самом разгаре. Самая главная ночь в году сияла сотнями огней. Огни сверкали в бесчисленных свечах тронного зала. Огнями внизу сверкали башни Лангсорда, разрывая ночную тьму, словно драгоценности на черном бархатном дне шкатулки.

Воздух дрожал от хрустального звона бокалов, смеха гостей, брызг шампанского, восславлений династии, нежного шуршания дамских платьев и вееров. Мелодия неземной красоты поднималась в высь, истаивая у величественных сводов зала. То была магия Нарцины пятого порядка, исполняемая знаменитым оркестром.

Сама Лауна, уже выполнив все королевские обязанности перед гостями, сидела на троне, разглядывая присутствующих. Королева облачилась в молочно-белое платье, расшитое бриллиантами. Его необыкновенный шлейф струился за королевой как свита из звезд.

«Однажды на этом троне будет сидеть мой ребенок, – с гордостью предрекала королева, – И ребенок его ребенка, все будущие поколения нашей великой семьи».

Взгляд Лауны упал на Кирмоса Блайта, дерзкого и амбициозного любимца Мирасполя. Тот только что вернулся к тронному помосту с одной из фрейлин королевы, с которой недавно танцевал.

– Я вижу, что Вы сегодня очаровали всех леди в этом зале, – обратилась Лауна к Блайту, – Но мне интересно, родилась ли на свете та девушка, что покорит Ваше сердце, господин Блайт. Живет ли она под Красной Луной?

– Не могу знать, Ваше Величество. Я ее пока не встретил, – вежливо ответил Кирмос, с поклоном удаляясь в глубь зала к танцующим.

«Хотелось бы мне ее увидеть», – задумчиво решила Лауна, глядя Кирмосу вслед.

Далее королевское внимание упало на Камлена, великого консула. Лауна неприязненно сморщила носик. Она знала, что Камлен ее недолюбливает и невысокого мнения о ней. Но Лауна являлась королевой, а Камлен ее консулом, что должен выполнять все ее приказы. Рядом с консулом стоял совсем юный рудвик, Йоллу кажется, он торжественно и гордо глядел по сторонам, как будто впервые видел такое великолепие. А самым заметным гостем стал некий бард, исполнивший балладу о любви и судьбе.

К королеве подошел дворецкий и прошептал на ушко:

– Прибыли еще гости, но с одним из них заминка. Среди прибывших есть Дамна лин де Торн, чье имя недавно прогремело в скандале. Мы не уверены, стоит ли ее впускать.

– Обязательно впусти, – велела Лауна, вспоминая рассказ Тезарии, – Никто не должен быть наказан за свою любовь. Жорхе, где Мирасполь? Я не вижу его уже пять минут.

– Экзарх ненадолго отлучился, прибыл наш осведомитель из Ордена Крона с важными известиями.

– Понимаю. Я ненадолго отлучусь в дамскую комнату поправить макияж, Вы пойдете со мной и подождете меня снаружи.

***

– Ты слышала придворные сплетни? – спросила леди в голубом платье свою подругу, припудривая носик.

– Ты про нашего экзарха и Тезарию Горст? Что у них была связь? Так это только сплетни. И даже если что-то и было, то это лишь интрижка, сердце экзарха отдано королеве, это понимает всякий, у кого есть ум, – ответила та, и обе леди, посмеиваясь, вышли из дамской комнаты.

Лауна, незаметно находясь за ограждением, слышала каждое слово этого разговора. Ее глаза невольно наполнились слезами, кулаки сжались. Нет, это невозможно! Мирасполь не мог так предать ее! Это сон, кошмар! И Тезария…

Королева, не помня себя, вышла из комнаты и побрела прочь от бала и праздника, одним грозным приказом остановив ринувшихся за ней стязателей. Сейчас ей жизненно необходимо побыть одной. Поданные не должны видеть слезы и слабость своей королевы!

Опомнилась Лауна только в далеком крыле замка. Неужели она ушла так далеко? В этом месте было абсолютно безлюдно и тихо. Королеве стало жутко.

Внезапно Лауна ощутила на своей шее чьи-то жесткие пальцы. Звякнул металл, и она поняла, что на нее надели ризолит!

«Проклятие! Все произошло так быстро! Теперь я лишена своей магии, хоть те часики по-прежнему на мне – с ужасом успела подумать Лауна перед тем как похититель отключил ее илентором.

Очнулась Лауна в трясущейся карете, рядом сидел ее похититель, лица было не разобрать под маской.

Не поддаваясь панике и сохраняя достоинство, королева ледяным тоном произнесла:

– Если ты отпустишь меня сейчас, тебе сохранят жизнь. Но если нет – твоя смерть будет страшной.

– Не старайтесь попусту, королева. Мы уже в нескольких милях от вашего замка, нас никак не найдут, даже перекрыв все пути из города. Вы живы лишь потому, что ваша жизнь пока нужна одному господину из Ордена.

На это Лауне было нечего возразить, и волна страха накатила с новой силой.

Внезапно карета остановилась, а похититель сполз по сидению. Вся его маска пропиталась кровью. Милость Толмунда, узнала Лауна.

Дверь кареты распахнулась, от чего Лауна испугалась еще больше. Но это был ее самый главный защитник.

– Мирасполь! – кинулась в объятия экзарха Лауна и разрыдалась на его груди.

Мирасполь успокаивал свою королеву нежными словами, гладил по голове.

– Я ведь говорил тебе, что всегда найду тебя, приду за тобой! Не позволю никому причинить тебе вред. Я живу, чтобы защищать тебя. Прости, что задержался. Наш шпион как раз докладывал мне, что заговорщик из Ордена попытается проникнуть во дворец во время праздника, затерявшись среди чужих слуг. Не увидев тебя в тронном зале, я забеспокоился и поспешил за тобой. Ты спрашивала, как я тебя нашел посреди огромного города. Я услышал твое сердце. Сердце каждого человека стучит по-особенному, и биение твоего я узнаю среди тысяч других. Для меня это самый важный звук в мире.

– Разве такую способность имеют маги Толмунда, даже пятого порядка? – Лауна подняла на Мирасполя заплаканные глаза.

– Порядок не является абсолютным аналогом мастерства. Я развил в себе эту способность сам в течение многих лет.

Мирасполь нежно стер слезы с белых ресниц своей королевы, оглядел в поисках ранений.

– А те слухи, насчет тебя и Тезарии правдивы? – с ужасом и надеждой спросила Лауна.

– Для меня на всем свете существует только одна женщина. Та, которую я должен защищать. Та, к которой у меня давно зародились чувства, непозволительные экзарху. Эти чувства я пытался сдерживать ради блага королевства, зная, что моя возлюбленная обещана другому. Но больше я молчать не намерен.

Мирасполь опустился на одно колено, поцеловал каждый пальчик руки королевы, и подняв на нее глаза, серьезно произнес:

– Я люблю Вас, Ваше Величество. Так исступленно и нежно, что иногда это сводит меня с ума. И если Вы позволите, я буду рядом с Вами до своего последнего вдоха. Не только как экзарх, но и как возлюбленный.

От этих слов все внутри Лауны запело от торжества и безудержной радости. И время остановило свой бег. Замерли небо и звезды, застыли человеческие судьбы.

«Как невероятно! Когда-то в это же самое время решилась судьба всего королевства, в ночь, когда Тибр спас всех нас, в Ночь священного схождения. А теперь решилась и моя судьба! И эти пять минут я украду у вечности, беспощадная река времени не унесет их в прошлое, они навсегда останутся в мире как бесценное сокровище, сокрытое в этих часиках! И быть может, я еще стану великой королевой, ведь я так молода! Мирасполь рядом и все у нас впереди! А наш будущий малыш или малышка продолжит Иверийскую династию!»

Мысль о будущем ребенке наполнила сердце Лауны бесконечной любовью, и вселенная вернулась к жизни.

– Я позволяю это, Мирасполь, ведь мое сердце давно принадлежит тебе, моя несравненная любовь!

***

Уже позже во дворце Лауна с тревогой заметила, что часы в какой-то момент соскользнули с ее руки. От немедленного приказа о начале поисков и паники ее остановил Мирасполь:

– Не волнуйся, моя любимая, значит судьбе это для чего-то нужно. Эти часы попадут туда, куда отправит их Провидение.