NINJAGO «DRAGONS RISING» Умрачение Инь и Ян.

Глава 1. Дом где погасли лампы.

Кай в эти дни не выходил из своей комнаты. Он сидел на полу, спиной к двери, сжимая в руке старую ленту — ту, которую Ллойд носил на запястье, когда был мальчишкой. Пыль блестела в косом луче света, и в этой пыли Каю мерещились слова. Его собственные. Сказанные много лет назад. Остальные держались по-своему.

Зейн и П. И. В. В. Ж отключили эмоции, Коул исчезал на тренировках до темноты, будто пытался измотать память вместе с телом, и возвращался с разбитыми костяшками. Ния молчала, но её молчание было тяжёлым, как камень в воде,Джей долго не может смириться с потерей своего лучшего друга.

Он ждал Ллойда. Каждое утро просыпался с мыслью, что сейчас откроется дверь, войдёт зелёный ниндзя, усталый и вечно виноватый, скажет: «ребята, ну чего вы такие серьёзные», и всё снова станет как было. Джей проверял коридоры. Заглядывал в комнату Ллойда — она стояла прибранная, слишком прибранная, и это было хуже всего. Он даже пару раз поймал себя на том, что ставит на стол лишнюю кружку. Просто по привычке. И каждый раз смотрел на неё, пока чай не остывал.

Кай тогда даже не подумал, что у этого обещания которое он дал Ллойду о его вечной сохранности, может быть срок годности. Что где-то найдётся сила больше его огня, быстрее его реакции и хитрее его упрямства. Что он успеет добежать — и всё равно опоздает на полшага.

Кай прокручивал эти последние минуты снова и снова, как заевшую плёнку: как Оружие Опустошения, напитавшееся чужой силой, разгоралось всё ярче; как их собственный союзник, тот, кому они доверяли, вложил в него больше, чем кто-либо мог представить; как Ллойд шагнул вперёд — как всегда, первым, как всегда, вместо них. Мастер жизни не рассчитал одного: что сила окажется не вражеской, а предательски близкой, и что остановить её будет уже невозможно.

Кай был рядом. Кай бросился. Кай не успел.

Он разжал кулак. Лента лежала на ладони — выцветшая, тёплая, живая. Кай закрыл пальцы. И в этот момент через стену, глухо, но отчётливо, до него донеслись три голоса, которые сказали: «мы не сдались».

Глава 2. Пыль, свитки и одна строчка Надежды.

Арин, Сора и Фрак не умели горевать тихо.

Они были из другого поколения — из тех, кто не вырос на легендах, а сам в них влез, спотыкаясь и разбивая коленки. И потому вместо того, чтобы замереть, они пошли в архив. Втроём.

На четвёртый день к ним прибился Джей.

Старые подземелья монастыря пахли бумагой, металлом и временем. Полки уходили вверх, теряясь в темноте, и где-то там, за слоями пыли, лежала история, которую никто не удосужился переписать. Сора сканировала свитки лучом, Фрак вытаскивал слишком тяжёлые для него сундуки — ворча и всё равно таща, — Арин читал вслух, запинаясь, стирая пыль рукавом, отказываясь сдаваться. Джей перебирал то, что остальные отбрасывали. Он делал это молча, и это было настолько непривычно, что Сора пару раз обернулась — проверить, всё ли с ним в порядке.

Первые дни приносили только пустоту. Имена, даты, стёршиеся чернила, списки погибших, которых никто не помнил.

А потом — находка.

Она лежала не на полке, а в щели между полом и стеной, забитая туда кем-то очень давно — то ли в спешке, то ли нарочно. Джей нашарил её рукой, вытащил свёрнутый в трубку свиток, покрытый пылью настолько, что он казался куском камня.

— Эй. Тут что-то.

Они сидели вчетвером над одним свитком, придвинув лампу так близко, что бумага начала желтеть от жара, и Арин читал — тихо, будто боялся спугнуть слова:

«…бывали случаи, когда Мастера стихий, чьи тела были уничтожены, не исчезали окончательно. Оболочка уходила, но суть оставалась — небольшой сгусток энергии, светящаяся сердцевина, в которой продолжала жить душа. Не призрак, не эхо, не тень былого. Живое ожидание».

Сора перечитала строчку трижды.

— То есть… они не умирали до конца?

— Не до конца, — кивнул Арин. — Их можно было вернуть.

Фрак вцепился в край стола так, что дерево скрипнуло:

— Кто? Кто мог это сделать?

Ответ был ниже, выцветшими буквами, и они разобрали его по слогам, приставив лампу почти к самой бумаге:

«Вернуть сгусток к жизни могла лишь одна женщина. Та, что держала в руках Великую силу — Инь и Ян. Свет и тень в одном дыхании. Ни один Мастер, ни одно Оружие, ни один союз миров не способен на это. Только она».

Имени не было. Был только след — знак на полях, похожий на две перетекающие друг в друга капли, чёрную и белую, каждая с точкой внутри.

Джей долго смотрел на этот знак.

— Это она, — сказал он наконец. И, когда все обернулись, пояснил, впервые за много дней вкладывая в голос что-то живое: — Ну а кто ещё. Мы всю жизнь ищем того, кто может то, чего не может никто. И находим. Всегда находим. Так что…

Он встал, закинул нунчаку за спину и посмотрел на остальных.

— Так что собираемся.

В комнате стало очень тихо. Но это была уже другая тишина. Не та, что после смерти. Та, что перед дорогой.

Арин аккуратно свернул свиток. Сора уже поднимала карты. Фрак искал фонари.

А сверху, через толщу камня, доносился ровный, равнодушный голос Зейна, отдающего приказы. И где-то в своей комнате Кай всё ещё сжимал ленту — но теперь он встал.

Глава 3. Там, где находится свет и тень.

Выходили они ночью. Так было проще — и так было честнее: никто не провожал их, никто не спрашивал, куда. Только Ния стояла у ворот, не говоря ни слова, и смотрела им вслед, пока фигуры не растворились в темноте.

Дорога вела на восток. Через пустоши, где ветер нёс песок с такой силой, что он сдирал краску с дерева. Через мёртвые города, где дома стояли без крыш, а в окнах не было ни стёкол, ни света, и шаги звучали слишком громко. Через лес, который дышал — медленно, влажно, так, что казалось, будто он наблюдает.

Джей шёл впереди и молчал.

Иногда он всё-таки не выдерживал и начинал бормотать что-то себе под нос — не шутки, а так, вслух думал, чтобы не сойти с ума от тишины. Сора изредка отвечала. Фрак шёл ровно, как заводной. Арин держал свиток у сердца, хотя давно уже запомнил каждую строчку наизусть.

На седьмой день они вышли к месту, которого не было ни на одной карте.

Это была долина, лежащая между двумя хребтами, и она делилась пополам сама собой: одна половина — выжженная, серая, покрытая трещинами; другая — заросшая, живая, зелёная до невозможности. Ровно посередине, тонкой линией, между ними лежала полоса тумана. Она не двигалась. Она просто была — как граница.

— Здесь, — сказал Арин. — Смотрите.

На скале вырисовывается тот же знак — две капли, чёрная и белая, вписанные друг в друга, — был вырезан глубоко, на совесть, так, что за века ветер не сумел стереть ни одной линии. А под ним, вровень с землёй, шла надпись на языке, которого никто из четверых не знал. Арин провёл по буквам пальцами, сдвинул лампу — и вздрогнул: в углублениях камня ещё держалось тепло.

— Кто-то был здесь недавно, — сказал он.

— Или здесь всё время кто-то есть, — ответила Сора, и голос у неё сел.

Фрак молча достал фонарь и первым шагнул в полосу тумана.

Туман не был туманом. Вблизи он оказался чем-то вроде воды — плотный, тёплый, он обволакивал, но не мочил, и внутри него звук вёл себя странно: шаги отдавались дважды, сперва близко, потом где-то далеко позади, будто за спиной шёл ещё один человек. Или ещё трое. Или целая колонна.

Джей шёл последним. Он всё время оглядывался — не от страха, а из привычки: если за тобой никто не идёт, значит, ты идёшь не туда. Он успел сосчитать, что обернулся одиннадцать раз, и на двенадцатом туман расступился.

Долина открылась сразу, вся, как раскрытая ладонь.

Одна её половина была мёртвой — серая, потрескавшаяся, покрытая костяной коркой камня, и ветер над ней стоял неподвижно, будто боялся пошевелиться. Другая половина — живой до неприличия: трава выше колена, деревья в цвету, ручей, который бежал вверх по склону, а не вниз, и птицы, сидевшие на ветках так ровно, что казались вырезанными из дерева.

Ровно посередине лежала граница. Не река, не стена — просто линия, где серое становилось зелёным, и на этой линии трава росла с обеих сторон, но с одной — сухая, а с другой — сочная, и обе тянулись к черте, как к воде.

А прямо на границе стоял дом.

Он был маленький, каменный, с соломенной крышей, низкий настолько, что высокому человеку пришлось бы нагнуться в дверях. Рядом — колодец. У колодца — скамья. На скамье — пустая чаша. И ни одной живой души.

— Тут кто-то живёт, — сказала Сора, и это прозвучало почти вопросом.

— Тут кто-то ждал, — поправил Арин.

Они подошли ближе. Дверь была прикрыта, не заперта. Внутри пахло травами и старой золой, на столе лежала вторая чаша, а на полке у окна выстроились в ряд семь маленьких фигурок из необожжённой глины: шесть Мастеров стихий и седьмая — фигурка с лицом, вылепленным особенно тщательно, будто её лепили дольше остальных.

Фигурка зелёного ниндзя стояла в центре. И она была тёплой.

Фрак протянул руку, но не коснулся.

— Она их знает, — сказал он тихо. — Она их всех знает.

— Она их вылепила, — сказал Джей, и вдруг замолчал.

Он смотрел на полку, и в его лице впервые за долгие дни не было ни шутки, ни позы — только чистое, обнажённое узнавание. Потому что рядом с седьмой фигуркой лежала ещё одна. Восьмая. Маленький ниндзя в синем — с криво приделанной нунчакой и улыбкой, сделанной одним движением ногтя.

Джей взял её в руки. Она тоже была тёплая.

— Она знает и меня, — сказал он очень тихо. — Откуда она меня знает?

За домом нашлась тропа. Она вела не вниз и не вверх, а как-то вбок — в место, которое, если долго идти по нему, начинало казаться сном. По обе стороны тропы росли деревья, но у каждого была своя особенность: одно цвело только с одной стороны, другое стояло наполовину сухое, наполовину зелёное, у третьего на одной ветке висели плоды, а на другой — лёд.

— Она живёт на границе, — сказал Арин, глядя на всё это. — Понимаешь? Не в свете, не в тени. На границе. Чтобы держать обе стороны.

— Как мост, — сказала Сора.

— Как шов, — поправил Джей. — Швы всегда самые крепкие. И самые слабые.

Тропа вывела их к поляне, и на поляне они увидели её.

Глава 4. Знакомство.

Она сидела спиной к ним, на камне, у самого края, где долина обрывалась в бездну. Не молодая и не старая — такие лица не поддаются счёту: возраст у них не в морщинах, а в паузах между словами. Волосы тёмные с сединой, собранные узлом, и в этом узле, если приглядеться, одна прядь была белой, а другая чёрной, и обе — настоящие.

Перед ней, в воздухе, висело небольшое светящееся пятно. Оно не двигалось и не имело формы: то сжималось в точку, то расплывалось, и внутри него, если долго смотреть, угадывалось что-то живое — маленькая, слабая, ноющая искра, которую держали бережно, как держат у горла тёплую воду.

Женщина не обернулась. Она просто сказала — ровно, без удивления:

— Долго шли.

Сора шагнула вперёд.

— Вы… вы знали, что мы придём?

— Я ждала, — ответила женщина. — Это разные вещи. Ждать — когда знаешь. Знать — когда уже не важно. — Она наконец обернулась, и посмотрела на них — на всех четверых по очереди, будто читала по лбу имена. — Арин. Сора. Фрак. И Джей.

Джей дёрнулся.

— Ладно, это уже жутко.

— Немного, — согласилась она. — Но ты сам хотел, чтобы тебя запомнили.

Она поднялась, и они увидели, что ходит она очень легко, будто не весит ничего. Пятно света осталось висеть в воздухе там, где она его оставила, и слабо пульсировало.

— Скажите, зачем пришли, — попросила она. — Не то, что вы читали в свитке. Своими словами.

Арин ответил первым, потому что у него, в отличие от остальных, всегда было готово слово.

— У нас умер Мастер жизни. Зелёный ниндзя. Учитель Ву ушёл раньше, и… и мы остались без него. Совсем. Мы нашли в архиве записи: если тело Мастера стихий гибнет, но душа держится, её может вернуть только женщина с Великой силой Инь и Ян. Мы думаем, что это вы.

— Думаете, — повторила женщина. — Хорошо, что думаете. Плохо, что не знаете.

— А вы можете? — выпалил Фрак. — Вернуть его?

Женщина не ответила сразу. Она посмотрела на светящееся пятно, потом на Джея, потом на границу долины — на серую половину и зелёную.

— Скажи мне, мальчик, — обратилась она к Джею. — Почему из всех здесь ты молчишь больше всех?

Джей проглотил.

— Потому что я до сих пор не верю, что он умер, — сказал он. И, помолчав: — Я почти каждый день просыпаюсь и первым делом смотрю на его дверь. Я знаю, что её открывать некому. Всё равно смотрю. Это глупо.

— Это не глупо, — сказала женщина. — Это не смирение. А без него сила не работает.

Она развела руки в стороны — медленно, как разводят над водой, когда хотят её успокоить. На её левой ладони собралась тьма, густая, без блеска. На правой — свет, такой ясный, что стало больно глазам. И ни одна не победила другую. Обе просто стояли — ровно, как чаши весов.

— Я не могу вернуть мёртвого, — сказала она. — Запомните это. Мёртвого вернуть нельзя. Никому. Я могу вернуть держащегося. Это маленькая искра, которая ещё жива, потому что кто-то в мире очень сильно не хочет её отпускать.

Она посмотрела на Джея.

— И знаешь, кто её держит?

Джей сжал маленькую глиняную фигурку в кармане.

— Кто?

— Тот, кто обещал быть рядом, — сказала женщина. — Тот, кто не даёт ей погаснуть уже много дней. Тот, кто утром просыпается и первым делом идёт к закрытой двери.

Она кивнула на светящееся пятно.

— Это он. Мастер жизни. Еле живой, но живой. Я держу его здесь с той самой ночи, потому что тело его исчезло, а суть — вот она. Свет и тень в одном дыхании. Он на границе. Как и я.

— Так верните, — сказал Арин.

— Не могу, — ответила женщина. — Не за этим вы здесь.

Она шагнула к ним ближе, и её лицо стало вдруг очень усталым.

— Та сила, что его ударила, — она тоже на границе. Два мира, сошедшиеся в одной руке. И если я верну его прямо сейчас, пока эта рука держит Оружие — она вернётся вместе с ним. Тот, кто ударил, откроет глаза первым. Тогда его потеряет не он один.

— Что нужно сделать? — спросил Фрак.

— Разбить руку, — сказала она. — Или вынуть из неё Оружие. И тогда у меня будет одно мгновение. Один вдох. Только его хватит, чтобы вернуть Мастера жизни туда, где он должен быть.

Она отошла и снова села на камень.

— Я сказала вам всё, что знаю. Остальное на дороге.

---

Ночь они провели в её доме — точнее, в двух домах, потому что у неё был ещё один, на зелёной половине, с земляным полом и вязанками трав под потолком. Сора спала с открытым свитком на груди. Фрак — у порога, как пёс. Арин долго не мог уснуть и всё смотрел на полку с фигурками, пока глаза не начали слипаться.

Джей вышел на улицу.

Она сидела у колодца, глядя в небо, где звёзды шли по обе стороны от границы — на серой половине тусклые, на зелёной яркие.

— Садись, — сказала она.

Он сел. Молчал долго. Потом спросил:

— Вы знали Ллойда?

— Нет.

— Но у вас есть его фигурка. И моя.

Женщина чуть улыбнулась.

— Я знаю всех, кого держат. Тот, кто держится за других, всегда виден отсюда. — Она ткнула пальцем куда-то вверх, в звёзды. — Ты держишься за него крепче всех. Даже крепче, чем тот, кто был с ним рядом.

Джей опустил голову.

— Я не был рядом. Я вообще не успел ничего понять. Я всё думал, что вот-вот он вернётся, и я скажу какую-нибудь глупость, он засмеётся, и всё снова будет нормально. — Он помолчал. — А теперь я не знаю, что сказать, когда увижу его. Наверное, просто скажу: «Эй, зелёный. Я тебя ждал».

— Он услышит, — сказала женщина. — Такие слова слышно на любой границе.

Она встала, стряхнула с колен пыль и добавила:

— Утром я провожу вас до того места, где вы можете начать. Дальше пойдёте сами. — И, уже уходя, обернулась: — И, Джей. Шутки можешь взять. Они тебе понадобятся.

Джей посмотрел ей вслед.

— Спасибо, — сказал он в темноту. — Не знаю, за что, но спасибо.

Никто не ответил. Только светящееся пятно над долиной слабо дёрнулось — маленькая искра, живая, тёплая, всё ещё ждущая.

Глава 5. Путь.

*рядом мигнул зеленый энергетический шар*

- Джей, ты здесь?, - послышался Джею голос Ллойда.

- Ллойд, это ты? Где ты?, - крикнул Джей.

- Я здесь! Здесь так холодно… Мне кажется, или в данном месте ничего не имеет запахов. Помоги мне, Джей!, - тихим голосом промолвил Ллойд и испарился, будто его и не было.

*Джей пошел спать*

- Просыпаемся, о юные, и уже более опытные Мастера! - сказала женщина. - Нам предстоит не малый путь.

- Что? Уже? – сказал недовольно Фрак.

- Да, мастер Землятрясений, так и есть. – промолвила легким голосом Женщина. – Собирайте вещи, мы выдвигаемся.

*Девушка взяла кружку*

- Сора, возьми ее. – сказала девушка. – Только береги ее! Она нам очень понадобится.

- А… почему я?.. – спросила Сора.

- Я доверяю ее именно тебе, Сора.

- Нам нужно торопиться! – сказала громким тоном женщина.

- Смотрите! – крикнул Арин. – Это Рас!

Он ждал их там, где кончалась тропа.

Он стоял посреди дороги, и дорога обходила его сама. На поясе, по всему телу висели они — не амулеты, не трофеи. Идолы.

Женщина остановилась первой. Не отступила — остановилась, как останавливаются перед тем, что давно ждали и старались не думать.

— Четыре, — сказала она. — Ты убил четырёх Драконов истока!

— Я не убивал, — сказал Рас. — Я их закончил. Они были стары. Они бы всё равно ушли.

— Они были истоком!

— Истоки заканчиваются, — сказал он спокойно. — Остаётся течение. Я взял течение.

— Они тебя не носят, — воскрикнула она.

— Что?

— Ты их носишь. Разница есть.

— Мастер Инь и Ян. Я знал, что рано или поздно дорога приведёт тебя ко мне.

— Все дороги ко мне и ведут, — сказала она. — Я стою на середине.

— Стояла. — Рас сделал шаг. — Зелёный мастер не вернётся. Я не допущу его возвращения.

Женщина подняла руку.

— Отступите, — сказала она негромко. — Все. Спрячьтесь, хоть куда. Не в линию.

— Мы не...

— Отступите. — Она не повысила голос. — Вы стоите в том месте, где сходятся свет и тень. Здесь нельзя помогать. Здесь можно только сдвинуть.

Сора взяла чашку двумя руками. Арин и Фрак отошли, уводя Джея с собой — Джей шёл, потому что уже один раз поверил и не нашёл причины не поверить снова.

Рас дождался, пока они скроются за камнями. Только после этого ударил Клинком – Идолом.

— Скажи что-нибудь, — сказал он. — Ты всегда что-нибудь говоришь. Мне интересно, что скажет человек, у которого уже не осталось времени.

— Истинная гармония заключается в принятии различий, — сказала она.

Рас выдохнул через нос.

— Опять.

— Опять, — согласилась она. — Пока ты не выучишь.

— Мне всё равно на твои гнусные речи!

И снова пошёл в бой — тяжелее, злее, без пауз. Клинок прошёл у самого её виска, задел шрам. Второй удар она отвела ладонью, и от касания в воздухе остался след: половина светлая, половина тёмная, и каждая половина тянулась к другой.

— Ты слышишь, — сказала она, уклоняясь.

— Ты повторяешься, - сказал Рас.

— Нет. Я говорю новое. — Она отклонилась назад, пропустив его руку над собой, и встала ровно. — Гармония — не тишина. Гармония — это когда рядом есть кто-то не такой. Ты убил четырёх истоков, чтобы вместо них осталось течение. Течение без истока — это не река. Это потоп.

— Замолчи! – грозно крикнул Рас.

— Я молчу давно, — сказала она. — Несколько тысяч лет. Знаешь, что за это время поняла? Что различие — это не помеха. Это то, из-за чего вообще есть кому держать линию.

Рас зарычал — по-звериному, низко — и ударил так, что земля под ними пошла трещиной: тонкой, ровной, как шрам.

Женщина подняла обе руки. Свет в правой, тень в левой, и между ними — шар, в котором одно перетекало в другое и не заканчивалось.

Глава 6. Страшная Правда.

— Пусть это принесёт мир, — сказала она.

- Вы так просто его уничтожите? – спросила Сора.

-Нет, - тихим голосом сказала девушка. - И толкнула данный энергетический шар в него.

Шар вошёл Расу в грудь но ничего не выжег. Он прошёл сквозь, как проходит чужая память: на секунду Рас увидел себя ребенком, наставника, который говорил, что силу надо чистить от различий, как поле от сорняков, — и ни одного раза, когда он спросил, зачем. – Клинок выпал.

Видение погасло. Рас стоял на коленях.

И тогда он заговорил — тихо, ровно, глядя куда-то мимо неё, в темноту за камень, где ждали ниндзя.

— Ты не посмеешь, — сказал он. — Ты не доберёшься до портала. Ты никогда не вернёшь своего внука!

Женщина не двинулась.

— Ллойда, — сказал Рас. — И сынишку своего Ву!

Тишина на склоне стала другой. Не пустой — плотной.

Рас поднял идол, встал на ноги и пошёл в темноту — медленно, тяжело, не оглядываясь, как уходят не побеждённые, а отложенные.

Из-за камня вышли четверо.

Арин спросил.

— О чём он говорит?

Женщина смотрела на линию, где сходились свет и тень.

— В смысле — внук? — сказал Фрак. — В смысле — сын?

— Вы... — Арин запнулся, подбирая слова, которых не было. — Вы жена Первого мастера кружитцу?

Сора подняла глаза от чашки. Одну секунду — и снова опустила. Но этой секунды хватило.

Женщина молчала.

Она смотрела на них и думала только одно: сейчас они спросят ещё, и придётся отвечать, и это будет ответ, после которого они начнут её видеть. А её много лет никто не видел. Это было удобно. Это было единственное, что её держало.

— Я не буду говорить об этом сейчас, — сказала она наконец.

— Но...

— Потом. Всё — потом. — Она отвернулась к линии. — Мы стоим на пороге, и до закрытия четверть часа. После него вы можете спросить меня о чём угодно, и я отвечу на всё. Даже на то, о чём меня не спросят.

— Почему не сейчас? — тихо спросил Джей.

Она не ответила сразу.

Потому что когда-то она ушла от мужа. Потому что дети выросли, а она видела их дважды, и оба раза — издалека, чтобы не сбить их с шага. Потому что она дала клятву не мужу, не детям, не дому — силе. И потому что место, где срастается свет и тень, нельзя покидать: оно зарастает, если у него нет сторожа, а если оно зарастёт, то не будет ни возвращения, ни памяти, ни вообще ничего — останется один потоп.

Она не могла уйти с поста. Она ушла один раз — тогда и навсегда.

— Потому что я отдала клятву, — сказала она. — И клятва оказалась длиннее, чем семья.

Она сжала ладонь, и шрам на виске дрогнул.

— Потом, — повторила она. — Я расскажу вам про Ву. Про Ллойда. Про то, что я сделала и чего не сделала. — Она посмотрела на них по очереди, не отводя глаз, впервые за всю дорогу. — И тогда вы решите, идти со мной дальше или нет. А сейчас — в линию. Все.

- Вы знаете на что способен Мастер Инь и Ян? – сказала девушка.

- НЕТ – ответили все хором. – и что же?

- Давайте я вам хотя бы покажу за что мы бьемся.

Девушка закрыла глаза, подняла левую руку – она светилась светом, затем подняла правую – она светила тьмой. После превратилась точно в тот же сгусток энергии, что и Ллойд и Ву.

- Что? – спросил Арин. – Вы можете перемещаться меду плотями?

- Да, и это еще не все. Сила Инь и Ян позволяет осуществлять многое. Благодаря ей произошли все силы. -Это и созидание и разрушение вместе. – Нельзя позволить чтобы эта сила перешла в неправильные руки. Потому и поклялась силе, что никогда не покину пост.