Никто не узнает, что ты проснулась

Глава 1

— Убирайся! — мужской голос звенел словно сталь обнаженной катаны.

— Почему?! Какая разница кто я? Я люблю тебя, Такаши!

— Лишь поэтому ты ещё жива. И ещё потому, что я не могу убить девчонку. Даже такую как ты. Убирайся, обманщица! Пока я не пожалел…

Мужчина толкнул хрупкую девушку и она побежала. На ступенях деревянные гэта подвели её и девушка упала на мокрую от дождя траву. Яркая ткань кимоно тут же покрылась грязными пятнами. Хвост, рыжий проклятый хвост, из-за которого она осталась без дома, бессовестно высовывался из-под многочисленных слоев ткани. Девушка всхлипнула, закрыла лицо руками, а затем вмиг обернулась лисой. Пора убегать. Он расскажет деревне кто она такая, вынужден будет рассказать. Почему она поверила, что он примет её? Как глупо.

"Как глупо, — думала лиса, блуждая по осеннему лесу, — как глупо мечтать не только казаться человеком, но и быть им". Она ненавидела этот лес. Её тянуло к теплу очагов, запаху новых татами и мокрых рисовых полей. К оранжевым огонькам праздничных фонариков. К людям. У неё всегда была человеческая душа, сёстры так говорят. Но ей никогда не было места в человеческом мире, сколько бы она не пыталась.

Она и правда его любила, того, последнего мужчину, что её прогнал. После его предательства девушка больше не отвечала на страстные взгляды, когда выбиралась в город, к людям, превратившись в юную красавицу. Теперь она знала — в городе куда проще затеряться, чем в деревушке. Теперь она знала — лучше забирать чужие сердца, чем отдавать своё. Но ей уже было всё равно. Её сердце осталось там, в маленьком горном поселении. В месте, где туманы белые, словно рисовый отвар, а ночью можно ослепнуть от звёздного света.

Иногда она приходила к нему во снах. Не для того, чтобы мучить или мстить. Она не отбирала силы, чтобы он себе там не придумал. Ей просто хотелось быть рядом с ним. Хотя бы так. Но человек хрупок, лиса совсем забыла об этом. Год за годом лиса ныряла в его сновидения. Поначалу Такаши злился на неё даже во сне, потом радовался ей, а затем начал сходить с ума. Тогда лиса ушла от него навсегда, покинула, забрав даже воспоминания. И осталась одна.

Самый большой, самый отчаянный её страх был — проснуться в густой ночной тьме и понять, что рядом нет никого. Никто не проведёт тёплыми пальцами по щеке, успокаивая, убаюкивая. Никто не откликнется на зов. Никто и вовсе не узнает, что она проснулась. Теперь, когда она далеко даже от сестёр, её страх сбывался каждую ночь. Страх был её врагом, потом стал ближайшим другом, а затем заменил ей сердце. Вместо крови отчаянье, вместо слёз угольки. Иногда она развлекалась, обманывая глупых людей, это пьянило, но потом всегда плакала. Ей было жаль их. Ей было жаль себя. "Как глупо, — думала лиса, — как глупо скучать по прошлому". И всё же, она решила вернуть своё сердце.

Ещё издалека она учуяла запах спокойного дыма человеческого жилья. Поселение разрослось, кажется теперь его уже можно было назвать городом, но запахи, запахи всё те же: тепло, рис, циновки, дерево. Лиса стояла на кромке леса в нерешительности. Что она ищет там, чего ждёт? Такаши давно мертв. Мертва и та девчонка, которой она была. Но все же ей было важно вернуться.

Девушка шла по узким улочкам, проводила тонкими бледными пальцами по стенам домов, каменным заборчикам и часовенкам для богов. На неё обращали внимание, но ничего не спрашивали. Вот и его дом. Конечно они его уже перестроили. "Есть ли что-то постоянное в человеческом мире?" — подумала лиса.

— Любовь? — спросил Такаши.

Глаза девушки распахнулись в удивлении. Она нервно прижала руку к груди, глядя на него. Дух Такаши смотрел на неё печально.

— Почему ты здесь? — голос дрогнул, хотя она клялась себе быть сильной и гордой. Он предал, об этом надо помнить.

— Ждал тебя, — тихо прошептал он.

— Ты не должен был даже помнить обо мне.

— Я и не помнил, пока был жив. Но смерть многое меняет. Мне нужно было сказать тебе нечто важное, а для этого никогда не поздно, — его усмешка была столь лёгкой, что её тут же унесло ветерком.

— Что же?

— Прости меня. Я был неправ. Я тоже любил тебя. Теперь почти всё.

— Почти?

— Позаботься о нём. Мне кажется вы друг другу понравитесь, — кивнул Такаши на маленького мальчика, стоящего на траве перед домом, и исчез.

Лиса закрыла глаза и глубоко вздохнула. В груди пламенела боль. Нужны ли ей были эти слова? Теперь они ничего не могут поменять. Но отчего же внутри так тепло. Чуть приоткрыв глаза она, наконец, искоса глянула на мальчика. Глупый, как и все человеческие дети. Грязный, босой, наверняка ещё и шумный, когда перестанет так пялиться на неё. А глаза точно как у Такаши. Кто он ему, внук? Правнук?

— На что ты так смотришь, мальчик?

— Госпожа, у вас такие красивые золотые хвосты, можно я украшу их бантиками? — пропищал мальчишка.

Лиса быстро подобрала хвосты под подол.

— Ты их видишь? — удивилась она. — Раз так, украсишь, конечно, да не раз. Ты позаботишься обо мне, а я о тебе, юная душа.