Никогда не заглядывайте за край мироздания

Вступление

Я всё чаще слышу о гнилой ветви магии призыва, именуемой демонологией. Обычно такой повышенный интерес возникает у собратьев-магов, но обделённые “даром” также суют свои носы и клювы в эту клоаку, пытаясь разрезать священную ткань мироздания с помощью ритуалов, не требующих магических талантов. Всеми ими движет желание связаться с неведомыми силами, обитающими за пределами нашего мира.

Демонологи думают, что потусторонние твари – это купцы, обменивающиеся могуществом, знаниями, услугами и невиданными предметами. И лишь когда сделка совершена, они познаю́т все страдания, на которые себя обрекли.

Некоторые из них утверждают, что так называемые демоны – не зло, и отличаются от нас лишь тем, что обитают в другом плане мироздания, а потому нет ничего зазорного в том, чтобы общаться с ними. Знайте, что это – ложь. Даже если некоторые россказни об их безобидности правдивы, их призыв всё ещё остаётся богохульством. Следует ли напоминать, что сами милосердные боги запретили чужакам входить в этот мир, подаренный из жалости только нам? Ибо всякая тварь не из нашего мира, что бы ни говорила и как бы ни выглядела, хочет осквернить его своим присутствием и причинить вред всякому живущему здесь лишь только по ей ведомым причинам. Впустивший чужаков – это не просто грешник, а предатель, заслуживающий смерти.

Если вы не убеждены в том, что демонология – это зло, и молить о чём-либо нужно только богов, то я, Сидокар Кемасс, придворный архимаг герцога Кальденбурга, желаю поделиться своей личной историей о том, как я прозрел. Тогда, к своему стыду, признаюсь, я сам увлёкся этой тёмной наукой из-за юношеской глупости и моего друга, гордо причислявшего себя к “демонологам”. В своей жажде знаний и могущества он зашёл настолько дальше других, что отважился на самую безумную авантюру, о которой я и поведаю здесь, ибо сам был в неё втянут.

I

Всё началось в мои первые годы обучения в Кастале – самой могущественной гильдии магов на всём западе. Без неё я бы не смог овладеть своим даром в полной мере, набраться знаний и в конце концов добиться своего нынешнего поста.

Здесь я и познакомился с Иоганном Сафаксером. Уже тогда при взгляде в его зелёные глаза, хитро блестевшие на фоне чёрных пятен на светлой шерсти, я разгадал его пытливую натуру. Этот пёс был благородных кровей, из мелкого, но богатого рода, который мог запросто отправить своего сына постигать владение магией. Я и не ожидал, что в один из первых дней моего пребывания в гильдии он сам подойдёт и предложит дружбу мне – невзрачному филину из семьи мелких купцов с окраины империи, которому с трудом удалось собрать денег на дорогу.

Свой интерес ко мне он объяснял тем, что ему успело надоесть общество высокородных. Ему хотелось расширить свой кругозор и попробовать иной опыт. Но больше всего его заинтересовали зачатки магии призыва, которые я успел показать в первые дни моего пребывания в Кастале. Иоганн мечтал постичь эту тяжёлую ветвь волшебства, а упорная практика и зубрение текстов не приносили угодных ему результатов. Поэтому он предложил не просто дружбу, а партнёрство в обучении, и вместе с этим свою защиту и покровительство. Я сразу же, без раздумий, согласился.

Годы устремлялись вперёд, а вместе с этим росли и наши способности. Я дал Иоганну мощный толчок в овладении призыванием, после чего он смог практиковаться и обучаться без моей помощи. Сам я предпочёл сосредоточиться на школах иллюзий и защиты, и был рад своим успехам, чего нельзя было сказать о моём друге. Он мог призывать туман, не уступающий тому, который колдуют иллюзионисты, стайки грызунов и насекомых, а также кое-какие небольшие предметы, в том числе оружие. Для неофита это было весьма хорошо, все это говорили, но Сафаксер называл это “жалкими фокусами” и жаждал быстрее научиться более могущественным заклинаниям.

Именно в этот период Иоганн впервые спросил у меня, можно ли призвать предмет или сущность из другого плана. Наставники стали раздражаться из-за его постоянных споров и капризов с требованием раскрыть эту тайну. Тогда нам и рассказали подробно об обитателях иных планов и опасностях встречи с ними. Но его это только раззадорило, причём настолько, что он принялся проникать в покои архимагов, закрытые библиотеки и сокровищницы в замке. Как часто и успешно Сафаксер это совершал, ведомо лишь богам, но в одно из таких “приключений” он впутал меня. То, что мы обнаружили, в будущем сыграло свою роль.

Опущу момент, как именно Иоганн ухитрился меня заманить. Он стащил у сенешаля нужный ключ, и так однажды ночью мы проникли в одну из сокровищниц гильдии, где хранились редкие алхимические ингредиенты, сохранившиеся копии и оригиналы запрещённых книг, свитки, на которых были записаны могущественные заклинания, зачарованные предметы и ещё многое другое. Перед нами лежало множество источников силы и богатства, но я не был вором. Тогда Сафаксер ещё имел чувство меры и боялся, что хозяева Кастала быстро нашли бы вора, совершившего крупную кражу. Его интересовали только предметы, связанные с магией призыва и демонологией, и он даже знал, какие именно здесь хранились. Мой друг мог взять свитки и жезл, призывавшие подконтрольных существ, или толстый талмуд демонолога прошлого, маняще лежавший отдельно от остальных предметов. В тот момент казалось очевидным, что Иоганн выберет эту книгу. Но вместо этого он поступил дерзко и неожиданно: в своих руках он унёс два фильнаровых зеркала, – очень древних, уникальных и бесценных реликвий с не разгаданным до конца принципом работы. Эти зеркала появились при царе Фильнаре, правившем городом Татей, но практически все они, вместе с историей своего происхождения и способом создания, были утеряны из-за катастрофы, стёршей с лица земли весь город и его окрестности.

Непосвящённому эти зеркала показались бы безделушкой по сравнению с другими артефактами в той сокровищнице, но лишь немногие знают, что это одни из самых загадочных предметов во всём Эаноре. Каждое из них – это обычное ручное зеркало, но сделано оно из редкого синего металла – лебирита, а венчает его “игла” – обработанный до остроты зелёный кристалл. По легендам, с их помощью маги древности могли разговаривать друг с другом, находясь на разных концах королевства, и даже передавать небольшие предметы, вроде писем. Но только если знали, как их активировать. Сохранились лишь небольшие фрагменты ритуала для их работы, но, как говорят, лишь у единиц он срабатывал хоть как-то, а полноценно разобраться в их работе никто так и не сумел. Кто-то думает, что маги призыва наложили на них неизвестные чары, а их “игла” – это чистый кристаллизированный эфир, и таким образом в связке с чувствительным к магии лебиритом магам удавалось создавать “окна” в разных уголках мира. Кто-то вовсе думает, что это божественный дар Арака своим последователям, полученный в обмен на огромное жертвоприношение.

В сокровищнице Кастала их было всего пять штук, возможно это были последние, оставшиеся не только в империи, но и во всём Эаноре. Иоганн взял только два и подарил одно мне, естественно проявив большую настойчивость. Он заявил, будто сумел отыскать тексты об этих зеркалах и хочет со временем научиться их активировать, а заодно это станет способом сохранить со мной связь, если наши пути разойдутся в будущем. Известный ему способ заключался в том, что обе “иглы” нужно было окропить нашей кровью, на что я согласился. Как я заметил позже, кристаллы впитали всю кровь. Иоганн попросил упрятать зеркало и не вспоминать о нём, пока не наступит время. А когда он сумеет разобраться, я непременно пойму.

Мы очень боялись, что кражу быстро обнаружат и проведут масштабную проверку. Но зеркал хватились только через год, а вскоре после этого сам Безымянный улыбнулся нам.

В тот год началась самая масштабная и кровопролитная междоусобица, которую когда-либо видела Священная Империя Золотых Столбов. Её затем назовут так ребячливо: “Великий спор за Столбы”. Формально, Кастал не был в составе империи и являлся её протекторатом, не обязанным участвовать в политике императоров. Но он находился внутри империи, на островке посреди озера, за которым кончалась его независимость, поэтому начавшиеся события никак не могли не затронуть замок. Правящая коллегия погрузилась в решение вопросов обороны и сохранения нейтралитета, а также пыталась удержать магов, которые хотели покинуть замок и примкнуть к одной из сторон. Среди последних был и Иоганн. Уйти он намеревался не только из-за украденного зеркала – слишком глубокие разногласия возникли между ним и другими согильдейцами. Он решил, что настала пора испытать свои силы на берегу. Я же остался, к чему он, к моему удивлению, отнёсся с пониманием. Мы пообещали друг другу хранить зеркала и, если боги будут нам благоволить, ещё свидеться, на чём и разошлись.

Тогда все думали, что он ушёл на верную гибель, но никто не предвидел, что война придёт и в Кастал.

Один из феодалов с берега, давно имевший претензии на замок, решил воспользоваться анархией. Пока все остальные сражались за Столбы, он собрал свою армию и осадил резиденцию нашей гильдии. Впрочем, это совсем иная история и она не имеет отношения к моему рассказу. Я должен упомянуть об этом только лишь дабы внести ясность, что произошло в это время со мной и заставило коллегию полностью прекратить поиски фильнаровых зеркал.

Кастал захватили, но ненадолго. Я участвовал в его освобождении, находясь в первых рядах, и заслужил признание архимагов за своё колдовство защитных аркан.

После этой битвы ко мне пришло осознание, что Сидокар Кемасс набрался в этих стенах опыта и знаний, но здесь он заперт как птица в клетке. Конечно, я бы мог и дальше трудиться во славу магического ордена Кастала, помогать в его восстановлении, черпать знания из книг и в конце концов стать архимагом, возможно даже войти в паутинный совет. Но не этого я хотел, а повидать мир за стенами замка, применить там полученные знания, а может и узнать что-то новое. Как Иоганн.

Я задержался в Кастале ещё на шесть лет: за это время война кончилась, а я помог навести порядок в замке и восстановить гильдию. Но в один день я попрощался со всеми, сел в лодку и поплыл к берегу. Отплывал я с чувством вины за то, что покидаю друзей и учителей в тяжёлые времена. И ещё за воровство: фильнарово зеркало было по-прежнему со мной.

II

Война оставила чудовищные шрамы на теле империи. Её призрак витал даже там, куда она не дошла. Я видел разрушенные замки, разграбленные города и деревни, где не осталось никого, кроме женщин и младенцев. Я не буду описывать свои похождения в этот период, ибо мой рассказ не про это. Нужно сказать лишь то, что после трёх лет скитаний, слухи об одной гильдии магов привели меня сюда, в город Кальденбург.

Во время осады Кальденбурга два мага оказались заперты в городе и были вынуждены примкнуть к его защитникам. Эти двое спасли жизнь Его Милости графу Эглемару и помогли ему бежать из города во время штурма. Их способности впечатлили Его Милость, и он мудро подметил, что будь у него при дворе и в гвардии больше магов, то он мог бы отбиться от осаждающих. А маги же скромно предложили ему не нанимать на службу случайных бродяг-одиночек, а создать под своим покровительством место, где люди, обладающие даром, будут собираться и учить себе подобных. Так Его Милость возродил существовавшую когда-то давно кальденбургскую гильдию магов. Выделенное ей поместье было огромным, однако оно долгое время находилось в скверном состоянии.

По прибытию в Кальденбург я прошёл испытания и был принят в гильдию, более того, совсем скоро я получил высокую должность и начал обучать неофитов. Так мои скитания подошли к концу, я нашёл новый дом и занятие. Всё шло размеренным чередом, пока в один вечер о себе не напомнил мой старый друг.

Ночью, когда я уже собирался отойти ко сну, неожиданно мой сундук с вещами засветился изнутри голубовато-зелёным светом и из него донёсся глухой звук, напоминавший голос. Мне стало страшно, но я не стал никого звать на помощь и заглянул внутрь. На дне сундука я обнаружил источник света.

Это было фильнарово зеркало, и оно работало. Его поверхность изменилась: оно стало напоминать не зеркало, но мутное окно со светящейся синей каймой, а игла наверху источала ярчайший из виденных мною зелёный свет. В зеркале я увидел неразборчивое изображение, похожее одновременно на запотевшее окно и стекающие с пергамента краски. Но как только я взял зеркало в руки, вгляделся и сосредоточил свои силы на нём, изображение начало становиться чётче. Я увидел очертания тускло освещённой комнаты и силуэт фигуры, закрывающей всё пространство. В её очертаниях я сразу определил светлую шерсть и с огромной радостью заключил, что владелец второго зеркала не сменился. На один миг я и вовсе сумел чётко увидеть его зелёные глаза и чёрные круги вокруг них.

— Иоганн, — произнёс я, и “с той стороны” вопрошающе произнесли моё имя прерывающимся голосом, звучавшим словно из-под шлема.

— Да, — ответил я, на что тут же от Иоганна послышалась обрывистая речь, в которой я сумел услышать только вопрос: “Где?”. Я едва успел произнести название города и упомянуть гильдию, как изображение стало окончательно неразборчивым и последовавший ответ резко оборвался. Игла и синий ореол погасли, а место “окна” вновь занял привычный синий металл, в котором мутно отражался мой лик.

Прошло несколько недель с той “беседы”. Зеркало больше не загоралось, сам же я не знал, как заставить его работать. Я решил, что мои слова так и не прошли через зеркало. Мысли о том, что я так и не встречусь со старым другом, вгоняли в тоску, но быстро меня отпустили. Я был полон забот, в которых едва нашлось бы ему место. Поэтому я был застигнут врасплох, когда спустя некоторое время мне сообщили о том, что меня ищет мой старый друг из Кастала.

Иоганн Сафаксер за девять лет возмужал и стал больше походить на благородного дворянина, чем когда жил в гильдии. Но больше всего моё внимание привлекла его правая рука: шерсть на ней по неведомой мне причине почернела. Заговорив с ним, я убедился, что это по-прежнему тот золотистый пёс, с которым я водил крепкую дружбу. Тогда это казалось так.

Он первым пожал мне руку, а затем по-дружески меня обнял. Предвидя мой вопрос про руку, Сафаксер пообещал мне всё рассказать, но чуть позже и наедине. А пока он хотел послушать мою историю.

***

Иоганну Сафаксеру не пришлось долго искать к кому примкнуть. Один маг, владеющий боевыми заклинаниями, всегда ценился как двадцать обычных воинов. Он нанялся на службу к герцогу, воевавшему на стороне императора Вигериха Берлифицинга. Сафаксеру были безразличны притязания избранного большинством претендента, он ничего не имел против и императрицы Хеоды Атаридинг, просто обстоятельства сложились так, что сторонники первого претендента на императорскую корону встретились ему раньше.

Множество раз Иоганну приходилось быть на волоске от смерти. Не имеет смысла здесь описывать весь его путь на той войне, кроме одного эпизода, важного для моего рассказа, в котором он обрёл новую руку и желанное знание.

Это случилось после битвы при Эверсфельсе, когда огненный змей Хеоды нанёс сокрушительное поражение сторонникам Берлифицингов. Он был среди тех воинов, которые потерялись в воцарившемся хаосе и разбежались по округе. Сафаксер брёл по лесу и пытался если не найти кого-то из союзников, то хотя бы добраться до цивилизации. И в конце концов ему удалось наткнуться у берега озера на небольшую группу дезертиров, воевавших на той же стороне. Они пленили и истязали молодую лисицу. Но как только он приблизился к ним, то увидел, что это была не обычная лиса. У неё было два хвоста, чёрные склеры, а рыжая шерсть отливала зелёным блеском. Из-за этого воины сочли её за демона, но вместо того, чтобы дать ей быструю смерть, они мучили и насиловали её, уподобившись таким же чудовищам. Иоганн не стал стоять в стороне и обрушил на их головы свои заклятия. Ему удалось одолеть их всех и освободить чужеземку, но заплатил за её свободу он своей рукой.

Мой друг погиб бы от потери крови, если бы не та, кого он спас. По его словам, двухвостая присела возле него, взяла обрубленную культю и провела магический ритуал, который он никогда доселе не видел. Она потеряла один глаз, а он обрёл новую руку. И это было не единственное, чем она его отблагодарила. Эта бестия заявила, что она попала в Эанор лишь по случайности, заигравшись с некими силами, и Сафаксер прожил с ней в лесу неделю, в течение которой она обучила его тому, что знала сама. Когда двухвостой стало лучше, а Сафаксер достаточно овладел новыми познаниями в магии призыва, они вместе сумели на короткий миг прорезать портал в её дом. Демоница благополучно скрылась в нём, и больше Иоганн её никогда не видел. Но с того дня он встретился со множеством других ей подобных, ибо эта встреча оживила его спавшую тягу к иным мирам и их обитателям.

С тех самых пор Сафаксер воспользовался полученными знаниями для создания новых прорезей в нашем священном мире. Он вызывал самых разных демонов. Одним прислуживал он, другие, самые жалкие, служили ему и не единожды помогали пережить войну, а с третьими он обменивался знаниями и предметами. Но вскоре Иоганн столкнулся с проблемой, которую был не в силах решить: ему это наскучило. Демонология стала банальностью и суетливой обыденностью, точно так же, как когда-то его жизнь дворянина. И, скорее всего, из-за этого к нему в голову и пришла та безумная затея, о которой наконец настала пора рассказать.

Мы сидели наедине в его комнате в трактире, Иоганн закончил рассказывать мне про свои мерзкие ритуалы с демонами, а вместе с этим раскрыл свои переживания. В какой-то момент он всерьёз думал отплыть в Кетишт вместе с наёмными мечами, отвоёвывать трон для свергнутого фараона, где он смог бы пообщаться с демонологами юга. Однако он вспомнил про позабытое фильнарово зеркало, которое ему ещё не удавалось настроить. Именно тогда и произошёл тот “разговор”. Искал же Иоганн меня с надеждой, что я помогу в его сумасшедшей затее.

Он хотел покинуть Эанор и попасть в Хельнор.

III

Почему демонологи могут вызвать демонов и впустить их в наш мир, но при этом не могут сами войти к ним? Те, кто задаются этим вопросом, не знают нюансов демонологии, да и магии призыва в целом.

Призываемые вещи и сущности появляются лишь на время, и только немногим удавалось призывать их насовсем. Открыть “дверь” в чужой план Сафаксер, будучи неопытным призывателем, смог лишь с помощью демонессы, которой было сложно сделать это самой. И это при том, что удалось её открыть и удержать лишь на пару мгновений.

Это что касается перемещений в другой план. Общение же демонологов с демонами проходит иначе. Разрез в пространстве здесь похож не на дверь, а на стеклянное окно, годное только для общения, но не более. Однако бывают ритуалы сложнее, когда разрез похож на прозрачную клетку – демона удаётся призвать в наш мир, но он не может ступить за границы отмеченной фигуры. В подобных ритуалах гораздо сложнее проводить медитацию и настройку на нужные нити магической паутины, с которыми происходит манипуляция.

Конечно, как известно, бывают демонологи, способные открывать порталы и полноценно призывать оттуда тварей, которые могут ходить по нашей земле. Но, как я уже упоминал, призыв перемещает объект лишь на время, которое зависит от возможностей мага и сложности вызываемого предмета. Поэтому в таких случаях пришельцы – это, как правило, безмозглые дикие звери и монстры, чей разум проще контролировать и держать в нашем мире.

Но что же насчёт перемещения в другой план без ограничения по времени и желанию? Ведь двухвостой лисице это удалось. Мы сделали очевидное предположение, что каким-то образом она смогла отвязать себя от своего родного плана. Оставалось лишь понять – как. Определённо, она не всё рассказала о себе Сафаксеру, в этом я был и остаюсь уверен. Наверняка она провела особый ритуал или задействовала неизвестную магию, благодаря чему и привязала себя к нашему миру. Нельзя полностью исключать и непостижимую божественную волю, но в такое сложно поверить.

Также Иоганна волновала другая деталь: знала ли она, куда конкретно перемещалась. Ведь этот безумец, как я упоминал, хотел попасть именно в Хельнор – место, откуда нас спасли боги, как гласят дошедшие до нас предания предков. Согласно им, в том потерянном доме не осталось ничего живого, лишь обречённые на вечные страдания духи и бесплодная земля, а воздух там наполнен серой и ядом. Но это его совсем не пугало, а наоборот, только подогревало его азарт. Ему не терпелось бросить вызов богам и проверить правдивость сказаний.

Опираясь на свой опыт и помощь двухвостой, он предположил, что нужно задействовать свои желания и ассоциации с местом в поиске нужного плана. Но на этом мы зашли в тупик из-за того, что Иоганн в том ритуале был всего лишь помощником, делящимся своей энергией. Ему не были известны все детали. Как отвязаться от своего плана, Иоганн не представлял. В новообразованной гильдии мы тоже не смогли найти ответ. На моё предложение совершить сделку с каким-нибудь демоном, чтобы узнать этот секрет, он отреагировал скептично, дескать, не факт, что удастся найти знающего и согласного на это, и это окажется пустой тратой времени и ресурсов.

Не найдя лёгкого решения, Сафаксер поник. Его бросало то в отчаяние и грусть, то в гнев и одержимость. Он впервые меня оскорбил и даже посмел угрожать, если я так и не сумею привлечь других магов ему помочь. Однако на следующий день тоска снова его одолела. Он извинился передо мной и с того момента впал в беспросветную меланхолию и апатию, принявшись бесцельно пропивать дни в местном трактире. Всё это время я его регулярно проведывал и наблюдал, до какого состояния довела его разбитая амбиция. Иоганн, словно маленький щенок, рассказывал мне свои фантазии и планы в Хельноре. Он представлял себя исследователем и первопроходцем, который ступит на неизведанные земли. Говорил, как подружится с невесть откуда взявшимися там местными, как станет их героем, женится на красавице и будет почивать на лаврах, которые ему не светят в нашем сером мире, где он всего лишь заурядный смертный. Воистину, его фантазии были умопомрачительными.

Зная его натуру, я посчитал, что Иоганн Сафаксер примет поражение и изберёт себе новую цель, к которой будет идти с прежним упорством. К своему удивлению, я ошибся. Даже два с половиной месяца спустя он всё так же пребывал в меланхолии. Пока не появилась соломинка, за которую он ухватился.

***

Я решил навестить Иоганна в трактире, ожидая застать его в подавленном состоянии, выслушать его сетования и утешить. Но неожиданно для меня, мой приятель оказался трезв, выглядел очень бодро и воодушевлённо. Как только он меня заметил, то сразу же помахал рукой и потребовал немедленно подсесть.

Я полагал, что всё это время он прозябал в грёзах и выпивке, забросив любую деятельность. Оказалось, что он активно переписывался с ближайшими к Кальденбургу единомышленниками. Никто из них не знал, как привязаться к другому плану, но зато некоторые знали ту, кто утверждал, что может.

Иоганну посоветовали обратиться к Джедиде из Валдерата. Джедида была кочующим по миру демонологом родом из Эвеадора, далёкого королевства к северо-западу отсюда. Как только её ни возносили: ей приписывали происхождение от потомков бастарда тамошнего короля и легендарного в тех краях колдуна, владение сильнейшими чарами разрушения, знания, полученные со всех сторон света, и прочее. Но самым главным для Иоганна являлось то, что она преисполнилась в общении с демонами настолько, что сама стала посещать их миры и оставаться там сколько ей было угодно.

Она направлялась в Империю и, по просьбе Сафаксера, согласилась встретиться с ним здесь. Два месяца длилось его мучительное ожидание, и в тот самый день оно подошло к концу. Встреча была назначена на поздний вечер в заброшенном доме, и я согласился составить ему компанию.

Раньше это был крупный особняк, но в ходе войны он был разорён. Поэтому когда мы к нему направлялись, то опасались, что в такой поздний час стража примет нас за мародёров. Но благо всё обошлось, и вокруг здания к нашему прибытию не было ни души. Джедида уже была внутри, это мы поняли по светившему из окна огоньку.

К огромному сожалению, как бы я ни пытался, те бросающие в дрожь зловещие впечатления от первой встречи с этой ведьмой я никак не могу забыть. Сквозь мрачные и обветшалые коридоры мы прошли в комнату, бывшую когда-то гостиной. Кругом царила разруха, но посреди неё находился островок спокойствия. Но было в нём, как я до сих пор помню, что-то тревожное, заставлявшее моё сердце биться, а перья вставать дыбом. Этим островком был небольшой столик, в отличие от остальной не вынесенной мебели он был полностью цел. На нём горела свеча, её яркое пламя освещало чёрную козу в лёгком бордовом платье. Коза сидела в кресле, курила трубку и глядела на нас с надменной улыбкой, ни разу не моргнув своим единственным глазом. В полутьме я не сразу это заметил, но у неё был всего один глаз, а на месте второго в глазницу был вставлен ярко-красный огранённый рубин, который, казалось, иногда светился изнутри медленно пульсирующим светом.

Иоганн был, по-видимому, так же застигнут врасплох и не смог заговорить первым. Джедиду это явно забавляло: она держала эту неловкую паузу ещё полминуты, пока наконец, после очередной затяжки, она не поманила нас пальцами. Пёс подошёл к ней первым и тут же получил в лицо струю табачного дыма. Коза издала томный смешок и, закончив с этой несуразной сценой, наконец представилась. В ответ назвались и мы, и Иоганн смог перейти к своему вопросу.

Джедида подтвердила, что действительно посещала другие планы и готова показать их. Причём задаром. Даже не задумавшись над сказанным, Сафаксер попросил раскрыть секрет перемещения. Его просьба её позабавила. Прежде чем ответить она вновь сделала длинную затяжку, явно откровенно и неприкрыто издеваясь над молодым демонологом. Выпустив струю дыма, ведьма раскрыла свой секрет: нужно было отречься от богов, разорвать связь со своим домом. Без этого полное перемещение было невозможным.

Услышанное сразу же вызвало у меня отвращение. Иоганн же был всего лишь несколько удивлён и озадачен. Вместо того, чтобы плюнуть этой ведьме в лицо, развернуться и уйти, он задал следующий вопрос, логично вытекавший из этого откровения: как вообще возможно отречься от богов и разорвать связь со своим планом бытия? Сама такая мысль с трудом укладывалась в голове. Ведь кто мы такие, по сравнению со своими создателями? Они – сущности, обладающие мощью и способностями, лежащими за гранью нашего понимания. Способно ли смертное существо обмануть своих божественных покровителей и вырваться из-под их надзора?

Джедида высокомерно усмехнулась и заявила, что эти ограничения, на самом деле, лишь в нашей голове. Разорвать связь с богами было крайне просто, а решение буквально лежало на поверхности.

Иоганн предположил, что своеобразным способом отречься от богов и их мира может быть осквернение их аспектов и нарушение заповедей. Но в этой теории были большие изъяны, о которых я тут же сказал вслух. Первым было то, что на свете нет смертных без греха. Каждый хоть раз совершал поступок, который считается греховным для какого-нибудь божественного домена, но при этом это не повлияло на его связь с миром и другими богами. А вторым было, собственно, большое количество богов, учения которых зачастую противоречат друг другу. Складывалась парадоксальная ситуация: один и тот же смертный в глазах одного божества был грешником, а другого – праведником. Почему же тогда на земле не осталась лишь горстка самых праведных существ?

Но коза разрешила эти противоречия, раскрыв детали отречения. Иоганн верно мыслил, как были справедливыми и мои суждения, но чтобы отречься от богов достаточно было как следует разгневать лишь самых главных – верховных божеств всех восьми доменов. В глазах каждого из них нужно было стать неисправимым грешником, только тогда получится избавиться от их нитей и перешагнуть в другой план. Когда же я спросил про малых богов, Джедида посмела заявить, что те – всего лишь марионетки старших богов и не способны удержать души смертных в этом плане.

Стать грешником в глазах всех верховных богов, да ещё и таких разных, всё ещё оставалось сложной задачей, но более решаемой, чем осквернение всего пантеона. И найти решение этой опасной и сумасбродной задачи нас лукаво привлекало.

Выбирать, как разгневать богов, мы были вольны сами. Она обещала ждать нас здесь после отречения для того, чтобы переместиться в Хельнор. По её словам, она побывала и там.

— Наша прародина хранит множество секретов, которые ждут, когда их обнаружат, — так эта ведьма завлекала Иоганна в свою мерзкую игру. Этот глупец не устоял и провозгласил, что отныне боги Эанора не властны над его душой и телом. Я же, к своему огромному стыду, из любопытства и ради дружбы согласился присоединиться к нему. Нам предстояло придумать омерзительные дела, за которые ни один бог не стал бы терпеть нас на своей земле.

IV

“На восемь доменов разделили своё правление мудрые боги”.

Первый домен – это Магия, им правит её бог Арак. Это наивысший среди всех доменов, ибо волшебство пронизывает весь наш мир. Даже те, в чьих жилах не течёт дар управления плетением, всей душой ощущают её присутствие.

Ниже стоят два старших и противоположных друг другу домена. Один – домен Порядка, верховным божеством которого является богиня правосудия Кель. Другой – домен Хаоса, где главенствует Безымянный бог удачи.

И наконец, пять малых доменов, совмещающих в себе суть двух старших доменов. Доменом Смерти управляет её хозяйка Мортиаль. Домен Раздора принадлежит богу войны Хаггараду.

Домен Природы – Вирамиру. А домен Жизни – великодушной богине Илларе.

В домене Стихий всё не так, как в других: сразу четыре божества в нём имеют верховный статус. Все они повелевают основными стихийными элементами: Таргос – землёй, Фаэйс – воздухом, Айдра – водой, а Акка – огнём.

И есть также Вертер Дот – молодой бог торговли, так и не нашедший себе места ни в одном домене, существующий лишь на их границах.

Так много концепций, аспектов, стихий и противоречащих принципов. Когда мы вернулись в трактир и начали обсуждать наш замысел, я тут же понял, что невозможно разгневать сразу всех столь разных по своей сущности богов и пожалел о своём согласии. Я захотел бросить эту затею и уговорить Иоганна поступить так же, но его рассуждения и уверенный вид заставили меня передумать.

Он предложил начать с младших доменов, чьи концепции не были широки и не состояли целиком из Хаоса и Порядка. Здесь была возможность обойти противоречия между богами: некоторые боги не связаны друг с другом, поэтому одни не должны были обратить внимание на действия против других. Определившись, мы решили начать с отречения от богов стихий.

Уже на следующий день мы приступили к задуманному. Айдра была первой, ибо из четырёх элементов воду осквернить проще всего. Мы рассудили, что испортить воду из обычного сосуда будет недостаточно, поэтому сразу с первого бога наша авантюра стала задевать посторонних.

Ночью мы выждали удачный момент и подкрались к фонтану, сооружённому жрецами, из которого обычно пила беднота. Иоганн призвал рой насекомых и ядовитых гадов и опустил их на самое дно. Того времени, сколько они плавали в воде, хватило сполна, чтобы сделать её бурой и зловонной. Я успокаивал себя мыслью, что ни один глупец не станет оттуда пить. Так было осквернено первое божество.

Следующей стала сестра Айдры Акка, и здесь мы снова испортили жизнь обездоленным. В ту же ночь в переулке рядом мы наткнулись на бродяг, гревшихся у уличного очага. В этот раз инициатива была моей: я сотворил над огнём защитный купол, резко сжал его и тем самым загасил пламя. Чтобы сбить с толку бродяг и ещё сильнее их напугать, я тут же наколдовал иллюзорный дым, благодаря которому мы сбежали незамеченными.

Утром мы снова встретились и стали обсуждать, как можно отречься от бога воздуха Фаэйса. Из всех решений мы выбрали наиболее простое и реализуемое, но рискованное. Для этого мы отправились в храм, который был посвящён богам стихий.

Там мы пробыли достаточно долго, чтобы нас потеряли из виду. Именно здесь я впервые ощутил недомогание, которое было сильно у мест, посвящённых Акке и Айдре. Меня резко бросало то в жар, то в дрожь, поэтому я старался не заходить туда, но и у алтарей Таргоса и Фаэйса на меня что-то давило.

Начала службы жрецов воздуха нам не пришлось ждать слишком долго. Спрятавшись за колоннами нефа, мы стали наблюдать за тем, как главный жрец-соловей шагал к алтарю, размахивая массивным веером с голубыми перьями, распевая при этом гимны с собратьями и прихожанами. Когда он оказался на месте и уже хотел начать совершать ритуал над каким-то прихожанином, я сотворил иллюзию – громкий и тяжёлый шум со стороны дверей, который заставил процессию прерваться. Далее инициативу перехватил Иоганн – он призвал и направил в сторону молящихся стаю ворон. Испуганные птицы врезáлись во всех, кто стоял у них на пути. Три вороны врезались в жреца, словно камни, а четвёртая ударилась в грудь и заставила его повалиться на пол вместе со своим веером. Весь храм заполнили испуганные крики, служба и ритуал были сорваны, а мы, не став засматриваться на переполох, быстро и незаметно скрылись.

Посовещавшись, мы решили попробовать отречься сразу от двух близких друг к другу божеств. Настал черёд Таргоса и Вирамира.

Мы покинули город днём, чтобы не вызвать подозрения стражи, дождались ночи и направились к заранее примеченной ферме у опушки. На здешнем поле была плодородная земля и росло множество плодов, которые предстояло разворошить и уничтожить. Я сделал пассы руками и сотворил защитный барьер из магической энергии. Такие барьеры применяют для поглощения ударов, но здесь я использовал его как плуг. Я наполовину погрузил его под землю и запустил в сторону огорода, словно камень. Во все стороны тут же полетели посаженные овощи и клочья земли. Магическая стена разрыхляла и вскапывала всю почву на своём пути. Когда барьер рассеялся, я сотворил новый и повторил то же самое, и так раз за разом, пока от огорода не осталось ничего. В это время Иоганн насылал стаи саранчи на заросли ржи.

Земля была осквернена и настала очередь природы. Мы приблизились к опушке и окинули взглядом возвышавшиеся впереди деревья. Не успел я и слова сказать, как Иоганн сразу же принялся творить свой ритуал. Из созданной прорехи в пространстве вылетел рой огненных жуков откуда-то из далёкого уголка мира, и заставил все встреченные на своём пути деревья вспыхнуть огнём. Пожар разгорелся с невиданной скоростью.

Это было слишком. Я набросился на Иоганна и велел ему прекратить. Он же меня оттолкнул и парировал, что мы грешим и пытаемся разгневать богов, а одними детскими шалостями, наподобие предыдущих вылазок, этого не сделать. Он говорил правду, и тогда я понял, что не хочу этим заниматься. Но он не дал мне уйти. В своём безумии он позабыл о нашей дружбе, теперь я был для него лишь соучастником. Иоганн заявил, что если я брошу его, то всем станет известно о моей причастности к этому пожару и предыдущим выходкам. Боясь за свою жизнь и репутацию, я был вынужден уступить.

Не дожидаясь, пока фермер нас заметит и сбегутся остальные люди, мы сбежали на нашу стоянку, где переждали ночь.

По возвращению утром в город я узнал благие вести: благодаря магам из нашей гильдии и молитвам жрецов Акки пожар удалось потушить. Огонь не перекинулся на фермы, а лес не сгорел полностью, и моя совесть приутихла.

Вечером в таверне мы принялись обсуждать наши следующие шаги. Если не брать во внимание бездоменного Вертера Дота, богов из младших доменов осталось всего два – Иллара и Мортиаль, боги жизни и смерти. И это меня пугало, ведь что нужно такое сделать чтобы заслужить их гнев? Отнять чью-то жизнь и поднять останки покойника? Некромантией мы не владели, поэтому вскоре обсуждение зашло в тупик. Мы пустились в рассуждения о сути богинь и том, что находится в их сферах влияния.

Жизнь. Её можно отнять, создать, посеять, вырастить, зачать. Жизнь рождается в акте любви, но может ли он быть греховным если семя намеренно не было посеяно в последний момент? Поток этих размышлений привёл меня к блестящей идее.

Мой взгляд скользнул в угол, где вынуждены были околачиваться трактирные шлюхи, которым корчмарь запрещал донимать клиентов. Там я заметил наиболее близкую мне по расовому родству грациозную сороку, а для Сафаксера там стояла пышногрудая лисица. Я тут же рассказал о своём замысле, который мог бы стать грехом для богини жизни. Нам нужно было оборвать акт зачатия под самый конец. Его глаза загорелись энтузиазмом и похотью, он быстро встал из-за стола и направился к продажным девкам.

Естественно, я опущу подробности того, как всё происходило, ибо я здесь описываю не похабную историю. Нужно лишь сказать, что под самую кульминацию, каждый из нас оборвал акт и не дал новой жизни появиться на свет. Так мы посрамили домен Жизни.

Закончив с этим, мы попрощались. Я вернулся к себе и уснул, ожидая, что завтра предстоит придумать, как разобраться так же безобидно с Мортиаль.

V

Я бежал по выжженой земле, во рту была горечь, воздух был наполнен запахом серы. На пути у меня встал могучий олень, какого я в жизни не видел. Его рога были вдвое больше тела, они переливались кроваво-золотистым светом, таким же цветом светились его огромные глаза. Он плавно поднял свою ногу и таким же лёгким движением стукнул копытом об землю. По ней разошлись трещины, одна из них разверзлась под моими ногами, и я провалился в яму, в которой бушевало чёрное пламя.

Чудовищный грохот оборвал мой кошмар. Я проснулся и ощутил у себя во рту жгучую жажду. Я встал с кровати и метнулся к кувшину с водой, чтобы залить её себе в клюв. Я ощутил как вода льётся мне в горло, но она не приносила влаги и свежести, а только усиливала сухость и жгучую боль. Меня объял ужас. Не успел я полностью прийти в себя, как мне на голову упал жирный дурно пахнущий опарыш. Эта тварь укусила меня и крепко вцепилась в перья. Быстрым движением я содрал её и раздавил ногой, а затем поднял голову к потолку, откуда она упала. Половицы наверху прогнили, отвратительная слизь кроваво-гнойных оттенков сочилась из зазоров, и в ней ползало ещё множество таких же червей.

Снова раздался грохот и мне стало понятно, что он доносился снаружи. Едва я приблизился к окну, как ворвавшийся снаружи ветер выбил ставни, из-за этого я упал на спину. Небо вдалеке было чистым, но над гильдией сгустились тучи. Грохот раздался в третий раз. В небе блеснула золотистая молния, которая ударила в деревянную раму окна, отчего та тут же вспыхнула. Я выплеснул оставшуюся воду из кувшина на огонь, но от этого пламя разгорелось ещё сильнее и его языки перекинулись на стены. Тогда я попробовал создать купол, который должен был охватить весь пожар, сжаться и потушить его. Но моя магия оказалась бессильна против разбушевавшейся стихии.

Так гильдия Кальденбурга лишилась своего дома. Здание очень быстро сгинуло в огне, маги не сразу сумели понять, что происходит. Если бы не мои согильдийцы, что помогли мне выбраться из комнаты, я бы там задохнулся и сгорел. Если бы я тогда сразу рассказал, что пожар произошёл из-за меня, а не только сейчас на этих страницах, быть может они бросили меня обратно в пламя. Это было бы справедливо: я понимал, что это было наказание от оскорблённых богов.

***

Его Милость проявил великодушие. Он позволил нам поселиться у себя в замке и разбить там временную резиденцию гильдии. Оправившись от случившегося и оказав помощь остальным, в тот же день я решил начать исправлять содеянное. Сначала нужно было образумить безумца, который всё это начал.

Я обнаружил Сафаксера в таверне, в его снятой комнате. Боги и ему дали знать о том, что разгневаны. На полу возле окна валялись перья, кое-где были капли крови, а лицо у пса было исцарапано. Сам же он устало сидел на кровати и уставился в точку на стене, и лишь скрип половиц под моими ногами вывел его из этого транса.

Оказалось, что этим же утром две, как он думал, испуганные дикие птицы ворвались к нему в комнату и исцарапали его, прежде чем ему удалось их прогнать. Объяснял он это тем, что их напугала гроза. Я же ему напрямую сказал, что это боги послали нам наказание и теперь из-за него и меня гильдия магов сгорела, а он отделался царапинами. Сафаксер молча меня выслушал, а затем рассмеялся мне прямо в лицо. По его мнению, всё произошедшее было лишь чередой совпадений и не более. Мол, грозы с ветрами случаются постоянно, как и пожары в домах, особенно в таких ветхих и нуждавшихся в серьёзном ремонте.

Трудно было поверить в то, что Сафаксер был настолько упрямым безумцем или слепым глупцом. Впрочем, в тот момент я окончательно разочаровался в нём и решил не бороться за его пропащую душу, а заняться своей.

Я сказал, что больше не буду помогать ему и ухожу. Искажённая гневом гримаса тут же возникла на его лице. Он метнулся с кровати и повалил меня, мучимого жаждой и усталого мелкого филина. Этот бешеный пёс вдавил меня всем своим весом в пол, и смотрел на меня своими озлобленными глазами, но больше всего пугал его дикий оскал. Его пасть приблизилась вплотную к моим глазам, и он тихо прорычал, как тогда у леса, что мы в одной лодке и дойдём до конца вместе, а иначе все узнают про моё участие.

Вестись на его шантаж я больше не собирался. В тот момент я мысленно обратился к богам, раскаялся в содеянном и попросил их помощи. И они ответили на мои мольбы.

Сафаксера отвлёк раздавшийся на улице грохот. Я воспользовался заминкой и оттолкнул безумца от себя магическим барьером. Его сила была настолько мощной, что пёс врезался в потолок, а затем жёстко приземлился животом вниз. Я же успел перекатиться и встать на ноги. Но я не мог сбежать, нужно было убедиться в том, что Сафаксер отстанет от меня и не расскажет о моём участии.

Я сотворил между нами защитный барьер и дождался, когда он встанет на ноги и будет готов разговаривать. Разговор выдался тяжёлым, но хороший удар его отрезвил, и я сумел выбить для себя “перемирие”. Мы сошлись на том, что разойдёмся, я не буду участвовать в его дальнейших попытках угодить Джедиде и при этом не выдам их, а Сафаксер оставит меня в покое и не будет добровольно рассказывать о моём соучастии. После этого я молча ушёл прочь из этого кабака.

Позже в тот же день я начал заглаживать свою вину и восстанавливать связь с нашими богами. На уцелевшие сбережения я купил скотину и принёс её в жертву оскорблённым богам, затем посетил храм стихий и сделал щедрое подношение, помогал жрецам в совершении ритуалов, в ухаживании за обездоленными, стал соблюдать заветы и с огромным почтением относиться к аспектам оскорблённых богов. К концу недели я стал ощущать себя лучше телом и душой.

В это же время до меня дошли новости об осквернённых похоронах, на которых жрецу Мортиаль не дали захоронить тело покойного в разгар ритуала. Оно просто внезапно пропало, а затем свалилось с неба в канаву рядом.

Он почти закончил с младшими доменами. Если бы тогда я не боялся понести наказание и потерять всё, то выдал бы его. Но увы, мне оставалось держать слово и надеяться, что он не сможет отыскать способа решить парадокс.

VI

Прошло ещё полмесяца. Я полностью посвятил себя искуплению перед согильдийцами и богами и служению нашему сюзерену. За это время я так и не услышал ничего, что могло бы указывать на дела Сафаксера. Я уже стал надеяться, что он опустил руки и покинул Кальденбург. Вспоминал я и про Джедиду. Меня волновало, осталась ли эта ведьма в городе, стоило ли проверить её и попытаться выгнать отсюда. Но долго поразмышлять над этим мне не довелось, поскольку совсем скоро до меня дошла весть, перевернувшая вверх дном всё моё представление о произошедших за последнее время событиях.

Эта весть застала меня утром, за общей трапезой в обеденной зале. Как обычно, мы c коллегами делились новостями и слухами как из города, так и из других уголков Империи и мира. Ничего примечательного в разговоре не было, пока не прозвучало знакомое имя: Джедида из Валдерата. Кочующая по миру колдунья-демонолог, делившаяся могучими и во многих местах запретными знаниями на своих шабашах. Долгое время всё сходило ей с рук, но удача когда-нибудь заканчивается.

Она действительно направлялась в наши края, вот только сделать ей этого уже больше никогда не удастся, ибо Джедида из Валдерата погибла ещё при попытке уехать из Кротланда. В одном из городов среди её сторонников оказался придворный маг местного графа, из-за которого на встречу нагрянула стража и попыталась её схватить. Ведьма пустилась в бега, но погоня была недолгой. Она не справилась со своей лошадью, вылетела из седла и упала в топь, в которой и сгинула. Произошло это уже по меньшей мере три месяца назад. Мои перья встали дыбом от одной мысли о том, что если Джедида действительно умерла, то с кем мы встречались в сгоревшем доме?

***

Тучи сгущались над городом и близился закат, когда я подошёл к злополучному дому. Я был один, без оружия и без какого-либо плана, но я знал одно – эту козлицу необходимо было остановить.

Убедившись, что никого рядом нет, я проник в дом и с решительным намерением разобраться с ведьмой направился в комнату, где мы встречались с ней. Я ожидал настигнуть там эту чёрную козу и в этот раз. Так и случилось – она сидела и курила, как при нашей первой встрече. На моё вторжение она отреагировала спокойно: пустила в меня дым, после чего мерзко и бессовестно ухмыльнулась, а её рубиновый глаз, как мне показалось, запульсировал кровавым светом.

Я рассказал ей о том, что до меня дошли вести о Джедиде из Валдерата, не сумевший подобраться и близко к границам Империи. Ухмылка с её лица от этого не пропала и тогда я прямо спросил, кто она такая. Надменным тоном коза похвалила меня, словно ребёнка за правильный ответ, и следом подтвердила очевидное – передо мной была не Джедида, но некто знакомый с ней. Я вновь потребовал ответить, что она такое. Тогда ухмылка обманщицы испарилась, и то, что выглядело как чёрная коза, встало с кресла и недобро посмотрело на меня. Она долго молчала, уставив свой единственный глаз на меня. Взглянув в него, я осознал, что передо мной стоит мерзкое и чуждое богам зло.

— Ты сам всё понимаешь, — сказала она наконец.

Тогда я её спросил, зачем она здесь? Зачем всё это устроила? Чтобы совращать смертных от их богов? Но мои вопросы вызвали у неё лишь смех, хриплый и скрипучий как старая телега, который резал мне уши. Затем она снова помрачнела, сделала затяжку, выпустила толстую струю дыма и заговорила низким тоном. Мне тошно писать те слова, что она посмела бросить про наших богов, но то, что демон сказал далее, оказалось довольно любопытным. Не борьба с богами её сюда привела, но потребность добыть то, чего не найти в её доме, а также жажда путешествия и желание развлечься. Есть места, где кремнем выбивают ртуть, где огонь холодный, где хвосты растут из груди, где магия – совсем не то, что мы привыкли представлять. И некоторые обитатели оттуда могут перемещаться из одного места в другое, словно заходя в дверь в другую комнату. Или, вернее было бы сказать, на кухню за лакомством, которого у них нет.

Это было то, что она мне успела рассказать, пока нас не отвлёк раздавшийся из коридора скрип и приближавшиеся к комнате шаги. Там в тени я увидел сгорбленную тощую фигуру. Порог комнаты переступило жалкое, измождённое и потрёпанное существо в лохмотьях, с бледной и выпавшей во многих местах шерстью, с чёрной рукой, серыми пятнами вокруг покрасневших зелёных глаз. В нём угадывались черты псового. Черты Иоганна. Он окинул меня пустым взглядом, после чего с таким видом, будто меня и не было, подошёл к козе и упал перед ней на колени. Он расплакался у её копыт о том, что больше не в силах разрешить парадокс и не знает, как может отречься от Арака кроме как избавиться от своего дара. Это жалкое существо стало уговаривать чёрную козу перенести его в Хельнор несмотря на нерешённые испытания. Ведьма сказала: — Да, — просто и легко, будто её просили передать кружку с водой с другого конца стола. Реакцию пса трудно описать. Когда его шок миновал, он тихо поблагодарил её, встал на ноги и по его морде потекли реки слёз.

Я прямо спросил ведьму, зачем это всё было нужно? Она улыбнулась и сказала, что Сафаксер не просил его перенести в другой мир, а просил рассказать секрет как это делать. Ей было скучно, поэтому она придумала эту затею. Если бы Иоганн тогда попросил его перенести в Хельнор, как она предлагала, то этот демон исполнил бы всё беспрекословно. Я не нашёл слов ответить, лишь подтверждения того, что существа извне – коварное и подлое зло.

Они оба встали на место, где была начерчена углём пентаграмма. То, что было в оболочке чёрной козы, положило руку на плечо Сафаксера. Из уст существа раздались заклятья, свободной рукой оно начало чертить в воздухе неизвестные мне сигилы, загоревшиеся пурпурно-красным светом, этим же светом на полу засветилась пентаграмма. По завершению ритуала под ними раскрылся круглый портал, сверкающий ядовитыми цветами, в который двоица стала медленно погружаться. Опустившись вниз по шею, чёрная коза вытащила из своей глазницы алый рубин и кинула его мне в руки, сказав, что это за мою мудрость. После этого демонолог и его повелительница окончательно погрузились вниз. Портал закрылся, и больше я их никогда не видел в своей жизни.

Эпилог

С тех пор я ничего не хотел слышать о путешествиях в другие планы и их обитателях. Нечистый рубин я решил зарыть в глуши под землю, а спустя долгое время я добился того, чтобы тот проклятый дом снесли, чтобы не осталось больше на земле никакого напоминания о посещении нашего мира этим существом, кроме этой поучительной истории. Надеюсь, этот рассказ и вас убедит в том, что демонологи – пропащие души, которые заслуживают презрения и гонений, а демонов ни в коем случае нельзя впускать к нам.

Если кто-то был возмущён преступлениями, в которых я признался на этих страницах, и спустя столько лет считает, что я заслуживаю наказания – не стану тому противиться. Однако с тех событий прошёл почти век. Я считаю, что загладил свои грехи жертвоприношениями и дарами богам, службой архимагом Его Милости графу, а затем Его Светлости герцогу Кальденбурга и помощью его подданным. К тому же, большинства тех, кому я успел как-либо навредить, уже нет в живых, а украденное зеркало из Кастала я потерял. Но если после публикации данной рукописи меня заключат в темницу и будут судить, то я не стану сопротивляться и за всё готов понести справедливое наказание.

В завершение хочу сказать, что мои слова о том, что больше я никогда не видел Сафаксера, не совсем верны. Однажды ночью моё зеркало вновь загорелось. Но светилось оно недолго, из него вылетел клочок бумаги и после этого оно погасло. Подобрав его, я ощутил тянущийся от него запах дыма, серы и ещё какого-то зловонья. Клочок был покрыт пеплом, надпись на нём была сделана кровью. Она гласила: “Хвала богам”.

***

Данные заверения написаны старшим мастером кальденбургского скриптория. К огромному сожалению, Его Мудрейшество архимаг кальденбургский Сидокар Кемасс погиб в пожаре из-за воспламенившегося под его кроватью магического предмета. Он успел завершить книгу, однако не дожил до сдачи на переплёт и переписывания своей рукописи в нашей гильдии. Слава богам, она сохранилась и была передана его слугами. Ничего в данной книге не подверглось редактуре, всё изложенное на предыдущих страницах написано только самим господином Кемассом.