Ник и Орион

Глава 1

После того, как последняя свеча потухла, ничего не произошло.

Они переглянулись в темноте.

В воздухе всё ещё витал лёгкий запах гари. Смеркалось. Солнечные лучи проходили по контуру открытых дверей амбара и ложились белым прямоугольником на земле, где сидел Орион. Знаки академии блестели на его наплечниках.

Он обратился к бумагам, Ник ждал. Никто ничего не говорил. Было сказано много слов — плохих и хороших. Они устали.

Оба даже перестали бояться, что кто-то застанет их за этим делом. В конце концов худшее, что может случиться — Нику выскажутся родители, а Орион получит выговор от преподавателей, а потом все забудут об этом дне, как будто его никогда не было, и как будто не было множества подобных дней прежде.

— Угу, — хмыкнул Орион и убрал бумагу. — Ещё.

— Надоело.

— Давай.

Орион положил руки, и Ник машинально повторил за ним.

Он ничего в процессе не понимал, но был уверен, что они топчутся на месте. С некоторым укором к себе он понимал, что не верит в идею. Может поэтому и не получается. А может он и прав, и они тратят время напрасно.

Юра зажёг свечи повторно, отметив, что спички начинают кончаться, после чего положил ладони на место и снова стал читать наизусть.

Ник глядел вниз, на начерченный круг, в котором лежали их четыре руки, и на пальцы Ориона, которые иногда вздрагивали и поджимались. В моменты пика, когда Орион погружался в своё особое состояние, его тело вело себя хаотично, иногда он падал или вскакивал, вытягиваясь как прут с такой силой, что невозможно было изменить его позу. Словом — его тело очень страдало, когда разум путешествовал где-то снаружи.

В этот раз он сидел очень смирно, только лицо оставалось напряжённым. Ник заметил, как у него трясутся уголки губ, после чего Орион вскинул голову и выпрямился. Глаза широко раскрылись, но уже никуда не смотрели.

Орион отсутствовал.

Он делал так с собой часто, и Ник не знал, зачем продолжает ему позволять это вытворять. Каждый раз это выглядит неестественно и кошмарно.

Наконец Орион ослаб и упал на спину. Он не поднимался. Каждый новый побег в свою особую реальность вызывал у него огромный отток сил. Ник равнодушно вздохнул и потянулся в котомку за хлебом.

Они весь вечер уже торчат здесь, становилось прохладно. Где-то вдали щебетали последние птицы, готовились к концерту сверчки.

Ник сделал первый укус.

— Что жуёшь? Дай, — сказал Орион, не открывая глаз.

— Надо — возьми.

Юра неловко приподнялся и перевалился вперёд. Ник отломил ему половину. Какое-то время они молча ели.

— Где ты взял свечи?

— У нас есть на складе. Там много всякого, никто не берёт, — ответил Орион, медленно жуя пласты белой мякоти. — Я там беру всякое.

Ник стал растирать по земле круг и символы, которые они начертали ещё днём. Орион это заметил и присоединился. Вдвоём они быстро от всего избавились, а свечи Юра вернул к себе в сумку.

Потом также молча они поднялись и пошли назад по тропинке вдоль забора, продолжая есть хлеб. Вкусная выпечка на голодный желудок пришлась очень кстати, и они забыли про неудачный призыв в амбаре. Ник был рад, что Орион бросил свою затею, и они могли наконец подумать о нормальных вещах.

Впрочем глупо надеяться, что его это чему-то научит. Орион был необучаем и неисправим, его мысли всегда оставались направлены в одно единственное русло — это его баловство с магическими инструментами. Когда Юра поступил в академию, он сразу решил, что это станет его основным жизненным смыслом.

Это, конечно, не значит, что юноша будет учиться хорошо. Отнюдь. Учился он не лучше среднего, зато оставался преданным профессии. И всё равно его пыл не радовал преподавателей. Только раздражал.

Ник сначал думал, что так ему и надо — негоже называть себя солдатом, размахивая деревянным мечом. Однако скоро встал на сторону друга.

Многие его опыты и эксперименты кончались в лучшем случае никак, но Орион продолжал пытаться. Он знал, что вся его отрасль это путь полный тупиков и развилок. У него ничего не получалось, и это нормально.

Однако в какой-то момент результаты появились. Ник навсегда запомнил, как взволнованный Юра выловил его по пути до дома, вытащил камень из кармана, положил на ладони и стал усиленно пялиться на него.

Через секунду предмет оторвался от рук и медленно поплыл по воздуху.

Телекинез. Это был успех.

Юра чувствовал себя героем, этот день они отметили сидром.

Однако когда Орион продемонстрировал свой талант в академии, то получил выговор — он не следует учебной программе.

С того дня Ник невзлюбил академистов, и это только подталкивало его помогать другу. Несмотря на прогресс, путь оставался трудным, но они преодолевали его вместе, разделяя успехи и неудачи.

Когда-то Ник был очень подавлен тем, что его восприятие энергии было таким низким, что этого не хватало даже на глупые фокусы. В то же время Юра, который рос и взрослел рядом с ним, проявлял всё более и более возрастающие магические способности. Этот ребёнок был просто ужасно талантлив.

Он просто родился. Он был одарён, и ему ничего не пришлось для этого делать. Ник же с другой стороны…

Внезапно Орион хлопнул себя по плечу.

— Комары, — объяснил он.

— А. Рано они сегодня.

— Рано, не рано — ведите барана.

Ник припоминал, что это цитата из какой-то басни, но не помнил, из какой именно. Соответственно, не уловил смысл.

— Завтра ещё попробуем, — сказал Юра и проглотил последний белый кусок хлеба. Корочки он бережно сохранил, чтобы съесть дома с морсом.

Ник согласно кивнул.

Они добрели до развилки, стукнулись кулаками и разошлись.

К тому времени уже совсем стемнело, и Ник шёл, ни о чём не думая. Очень легко было на душе, и как-то даже приятно. В тот момент он подумал, что странно это — почему у него такое хорошее настроение, хотя они ничего не добились сегодня.

В детстве каждая неудача в обучении оставляла его разбитым. Каждое несовершенство в задании отражалось на оценочных баллах, и каждый раз это подрывало его уверенность.

Сегодня Ник шёл совершенно обычно.

Он знал, что никогда в жизни не станет магом. И рост и прогресс его друга должны были только ещё больше его подавлять, но этого почему-то не происходило.

Он шёл домой, зная, что завтра они попытаются снова.

И Ника никогда не расстроит то, что его детская мечта не сбудется.

Глава 2

Ночь обещала быть тёплой, поэтому Орион не опасался простудиться. Ник сидел рядом. Он подкладывал деревяшки в огонь и следил, чтобы тот не потух.

Когда вызов какой-то сущности в амбаре удался, общение прошло скрытно, только в голове у Ориона, и Ник не узнал, о чём они общались. Он не интересовался. Через некоторое время у мага появилась новая задача — ночью на пределами деревни он запланировал какое-то дело. И Ник согласился сопроводить его.

Им повезло найти хорошее место, где не будет мешать ветер. Недалеко от деревни стоял разрушенный каменный мост, по которому раньше перевозили гружённые телеги. Скоро дорога одичала, и за мостом перестали следить. Без человеческого ухода он обвалился и теперь годился только как ориентир или небольшая крыша, где можно переждать непогоду.

— Смотри, что могу.

Орион вытянул руки, скрестив пальцы, и потряс ими над огнём. Язычки пламени задрожали и потянулись кончиками к указательным пальцам мага.

Ник иронично похлопал.

— Как практично, — сказал он, — я прям диву даюсь.

— Да ты не понимаешь.

— Давай уже, доставай своё хрючево.

Орион потянулся к сумке.

Они договорились, что возьмут самое необходимое. Но чтобы не перегружаться, один брал вещи и инструменты, другой пищу и спальники.

Юра долго копался у себя и скоро вытащил подобие бочонка. Ник невольно поджал губы. Они разлили “хрючево” по мискам и начали употребление. Суп был сытным и на вкус оказался лучше, чем на вид.

Кроме того, чувствовалась какая-то экзотическая нотка, которую Ник нигде раньше не встречал. Они договаривались, что Орион не будет экспериментировать с едой, но наверное кое-какое из своих зелий он всё таки подмешал. А может быть это у него считалось бытовой кухней. С таким обилием всяких ингредиентов у любого повара глаза разбегутся. Как уж тут удержаться?

Ник доел, бросил посуду, где ей место, и лёг спать.

— А сполоснуть?

Ник что-то промычал и больше ничего не сделал. Орион немного нахмурился, но сделал всё то же самое, и они стали пытаться уснуть.

На удивление, Орион уснул почти сразу, а Ник всё ещё продолжал ворочаться. Орион часто в академии совершал длительные поездки для практических занятий и привык спать на новом месте. У Ника такой привычки не было, он всю жизнь засыпал в отчем доме.

Сон был прерывистым.

Ник то впадал в дрёму, то опять приходил в себя, чувствуя, что завтрашним днём найдёт себя усталым и разбитым. Было скучно, он смотрел на небо и считал звёзды, начинал слагать их в узоры и фигуры. Он плохо помнил, какие существуют созвездия, Юра знал их гораздо лучше. Его отец был звездочётом и, конечно, разбирался в этом.

Ник же ограничивался знаниями своих родителей. Он помнил, что почти все названия созвездий это имена животных. Только иногда это были какие-то уникальные слова — Весы, Змееносец, Дева, Орион… Орион?

Ник взбодрился. Звездочёт назвал своего сына в честь созвездия, не так ли?

— Юр, — он повернулся. — Юр, ты спишь?

Никто не ответил. Ник потянул за спальник.

— Юр, скажи…

Вдруг он почувствовал лёгкость. Спальник был пустым, Орион куда-то делся.

— Орион?

Тишина.

— Да чтоб тебя…

Юра куда-то отошёл.

Ник приготовился лечь обратно, когда услышал грохот, будто по булыжникам от моста бежит коза. “Где Юра — там чертовщина”, — подумал тот и поднялся.

Юноша подошёл к краю стены, где почва поднималась вверх и вела на поверхность, и куда раньше шла дорога. Надёжно скрытый тенью обломков моста, Ник вдруг увидел, как там недалеко стоят две фигуры. В одной из них он узнал Ориона — его выдавал силуэт академического плаща с высоким воротником. Вторую фигуру Ник обозначил не иначе как “чёрт”.

Тот, казалось бы, носил широкие штаны и стоял на палках. Только приглядевшись, парень обозначил у фигуры козлиные ноги и странные выросты на голове. Сзади вился небольшой хвост-обрубок.

“Чёрт” приплясывал как неугомонный ребёнок, они с Орионом о чём-то разговаривали. Потом Орион достал мешок и протянул существу. Оно выхватило подарок, вытащило оттуда что-то мелкое, попробовало на зуб и отдало взамен какой-то камень как раз размером с человеческую ладонь.

Довольные сделкой они разошлись.

Юра прошагал вниз, не заметив в тени Ника. Он подошёл к спальнику и в темноте пытался нащупать свою сумку.

— Орион!

Тот дёрнулся.

— Ты напугал!

— Ты что там делал?

— Да ничего, — буркнул тот и поторопился вернуться в спальник.

— С кем ты встретился? Ты зачем меня впутал в это?

— Ты к этому отношения не имеешь, — ответил тот. — Я купил яйцо.

— Какое ещё яйцо?

— Химеры.

У Ника на секунду отнялся язык.

— На кой чёрт…

— Я хочу провести вскрытие! Это научный интерес! — огрызнулся Юра уже громче, он начал раздражаться. — У нас никогда не дадут посмотреть на практике вскрытие таких существ. Потому что их нельзя просто так достать. Надо либо ловить, либо выкупать у сущностей ещё похлеще.

Ник тяжело вздохнул. Он всё ещё негодовал, но понимал. В академии много возможностей, но и столько же ограничений. У Ориона в сущности не было выбора. Хотя был бы выбор, он бы всё равно пошёл на сделку с чёртом, это же Юра.

Ник лёг в спальник.

— И что, ты купил у этого… козлоногого яйцо с какой-то тварью внутри?

— Да. Я так и сказал.

— А теперь что? Будешь высиживать?

Орион не ответил.

Молчание знак согласия.

С того дня прошло много времени.

Они продолжали также общаться, Орион перестал упоминать яйцо, и Ник про него забыл.

Первое время он интересовался, как там идёт процесс выращивания чудовища, потому что когда удивление и негодование поутихли, проснулся интерес. Что же это за химера такая, которую мог достать этот козлоногий? И где он вообще достал её? Из гнезда унёс? Перекупил?

В дверь постучались.

Был вечер, но родители ещё не вернулись. Мать уехала в город, отец в последнее время работал допоздна. Ник открыл дверь.

На пороге стоял Юра.

Он выглядел непривычно взволнованным и странно придерживал плащ.

— Можно?

Ник махнул рукой. Орион прошмыгнул на кухню, второй запер дверь и последовал за гостем.

— Что у тебя случилось?

Когда Юра заваливался вот так без приглашения, это значит, ему что-то нужно. Сегодня он необычно ёрзал на стуле и беспокойно гулял глазами по комнате, будто куда-то торопился. Ника это очень насторожило.

— Никан, слушай, тут дело есть. Помощь нужна.

— Что?

Он сел рядом. По привычке стал наливать себе и другу.

— У меня тут поездка. В город надо. На день-два, не больше, понимаешь?

— Ну?

— Перенести никак не могу, мне уже завтра выезжать. А у меня дома кот живёт, его нельзя оставить одного.

Ник прикусил бортик кружки. Ему не нравилось, к чему всё идёт.

— Оставь жратвы. Если что, я ему принесу ещё.

— Нет. Нужно следить. А у меня там лаборатория, образцы, бумаги. Мне некуда это деть. Подсобишь? Никто не хочет, а мне деваться некуда. Чуть-чуть совсем посмотреть.

— День-два?

— Да. Я быстро.

— Ладно. Только кота своего сам сюда неси.

— Я принёс.

Взгляд Ника упал на руки его товарища, он понял, почему у него так топорщится плащ.

— Вот, смотри.

Орион сунул руку за пазуху и вытащил своего любимца. Кот оказался маленьким, совсем котёнком. Ник понял, почему его нельзя было оставить.

Парень обошёл стол, чтобы стать рядом и любовно поместил этот живой комочек возле кружек.

У котёнка были крылья и куриные лапы.

Ник смотрел на кота. Потом перевёл взгляд на Юру. Потом на кота. Потом на Юру. Юра смотрел на питомца. Питомец на Ника.

— Это Борька.

Борька мяукнул.

— Вы конченые оба? — Ник не мог поверить тому, что видел. — Ты его не разрезал? Ты почему его ко мне принёс?

— Ну, — Орион замялся, его взгляд гулял по сторонам, а Борька стал вылизывать помятый пух. — Как я его зарежу?

Проблема пришла откуда не ждали. Ник вздохнул, закрывая глаза руками. Юра виновато глядел себе под ноги, понимая, что сам виноват. Он хотел как-нибудь всё исправить, но не знал, что делать. Борька уже родился. Куда его денешь такого?

— Я ему сделал гнездо, — сказал маг, — Утеплил ему там всё. Он без покрова родился, я его там держал, кашу давал. Чтоб не замёрз. Ну и вот.

Ник убрал руки.

Борька потянулся и размял крылья, после чего пошёл исследовать местность. Первой его привлекла кружка Ника. Он подполз и стал обнюхивать её такими неловкими и вялыми движениями, как это бывает у молодых котят.

Ник не знал, что сказать.

Он глупо улыбался и понимал, что его больше ничем не удивить.

— Езжай в свой город.

Ник присмотрит за химерой.

Глава 3

Юра скрестил руки и глядя в щель между пальцами попытался сосредоточиться. Он выполнял новое трудное задание, и у него очень слабо получалось. Он не мог понять, как именно надо это делать.

Если так и продолжится, у него заболит голова.

Он бросил руки на колени и глубоко вдохнул. Запах свежего ветра и древесной кроны успокоил и насладил его. У него была устойчивая привычка — при хорошей погоде заниматься на улице. По какой-то причине природа вокруг помогала ему сосредоточиться. Ни одного человека рядом, ни одной живой души.

Он уходил далеко за пределы деревни, где погружался в свои упражнения. Сегодня он выбрал поляну недалеко от реки.

Мирные шелестящие травы, густое дерево над головой и лошадь, пасущаяся где-то в отдалении совсем рядом с водой, тоже одна. Это было… очень приятно видеть.

Орион вздохнул снова и опять напряг ум. Должно образоваться свечение. С закрытыми глазами он не видел его, но чувствовал образование тепла. Скоро под веками он заметил свет и взглянул.

В руках он держал сферу.

Сфера парила в ладони и медленно растворялась. Разумеется, если не закрепить её физическим объектом, то просуществовать долго она не сможет. Да и какое ей применение?

Если прочесть сферу, можно вычесть заложенную информацию. Но сфера могла дать больше, чем книга. Образованная разумом, она могла содержать всё, что способен представить себе сам разум.

Юра не знал, зачем ему это, но был очень рад. Осталось только проверить своё творение на наличие повреждений.

Орион поднёс сферу ближе и погрузил в неё палец, чтобы заглянуть внутрь.

Пространство вокруг стало серым, тело оставалось в положении сидя, звучало тиканье часов.

На коленях лежало что-то тёплое, в левой руке саднило. Тёплая вещь вибрировала и шевелилась время от времени.

Визуальный ряд был смутным, почти неузнаваемым. Но отлично различались звуки и осязание.

Что-то мягкое касалось руки каждый раз, когда она опускалась, а кресло под тобой казалось особенно мягким. Тело в нём утопало, в какой-то момент пол закачался, будто на борту корабля. Мяукнул кот прямо под ухом и всё рухнуло в темноту.

Орион нашёл себя сидящем под деревом, где и находился в последний раз.

Сферы не было.

Он огляделся и приподнялся. Голова с непривычки чуть кружилась, но в целом результатом он оставался довольным. Для первого раза очень недурно.

Идея запечатывать в сферы кусочки воспоминаний ему понравилась. Тогда не придётся искать, что можно туда поместить. Наиболее свежие события очень даже подойдут.

Жизнь у Ориона была насыщенная.

В напутствие он хлебнул из фляжки и снова попытался образовать сферу. В этот раз он вложится сильнее, чтобы информация внутри не исказилась как в первый раз.

Он сложил пальцы и приступил.

Возникла река. Было немного прохладно, стояло раннее утро, Юра смотрел вперёд, как что-то двигалось и скулило на берегу.

По обыкновению юношей сразу двинуло любопытство и желание помочь, но тут же затормозило рациональное чувство собственного опасения.

Он пригляделся издалека.

Походило на рыбу, но он не узнавал её. По бокам торчали отростки напоминающие ноги, гребень на голове пушился и походил на гриву, туша размером не меньше собаки, шкура гладкая и зелёная, лишённая чешуи.

— Ты кто?

Рыба тут же развернулась и застыла. Юра отметил, что она всё же больше походит на рептилию.

— Ты говоришь? — он аккуратно сделал несколько шагов.

— Мама! Мама!

Существо истерично забарахталось, и Юра увидел, что его тело покрывает паутина верёвок, извалявшихся в песке и пыли. Паника не помогала животному, путы только стягивали сильнее, усиливая страх.

— Кто твоя мама?

— Не подходи ко мне!

— Я хочу помочь. Ты запутался?

Зверь притих. Он продолжал бояться, но знал, что не сможет вырваться сам.

— Я помогу. Можно? — он медленно подходил и говорил вполголоса.

Зверь сжался и заскулил. Возможно это было “да”.

Орион опустился на колени и аккуратно стал снимать те петли, которые ещё не успели наглухо перевязаться, потом тихонько достал ножик и подрезал тугие узлы. Трясущийся детёнок смотрел на то, как работает человек, и к концу уже не испугался ножа. Когда верёвки были полностью сняты, Юра открыл рот, чтобы сказать что-нибудь благодушное, но рыба рывком метнулась в воду, окатив его речной водой.

Он отвернулся, отплёвываясь, а когда посмотрел назад, то увидел, как в нескольких метрах от него на поверхности торчит нос и чёрные любопытные глаза.

— Иди к маме, — вздохнул он.

— Мама на охоте, — ответил малыш.

— А кто твоя мама? — ему стало интересно, что это за существа. Должно быть они отличаются от того, как выглядят их детёныши.

— Она большая, — сказала рыба. — И не любил людей, они убивают нас.

— Зачем? — удивился Юра.

— Я не знаю.

Они неловко помолчали.

— Я скажу маме, что ты хороший.

После этого детёныш нырнул в реку и скрылся из виду.

Юра открыл глаза. Сфера иссякла как раз, когда он дочитал воспоминание. В этот раз оно оказалось целостнее.

Он потёр руки, чувствуя, что в висках уже образовалось некоторое напряжение от тренировок. Тем не менее быстрый прогресс вдохновлял его сильнее.

Он снова сложил пальцы и сосредоточился. В этот раз сфера будет о более давнем случае.

— Вчера голубого зайца видел.

— Кого?

Ник жевал что-то, что принёс с работы на хлебной лавке, и настроение у него было весьма удачное. Редко можно наблюдать, чтобы он вот так просто радовался.

— Зайца. Не учили вас?

— Напомни.

— В шахтах который. Голубой.

Орион сжал губы. Что-то наклёвывалось.

— Отцу нёс пожевать пока перекур у них. Зашёл туда вниз недалеко, принести что-то, и увидел вдали. Блестящий. Краем глаза только увидел. Это, говорят, к удаче большой.

— Удачи хочется? — хмыкнул Орион.

— Кому не хочется? — улыбнулся Ник, и в его глазах промелькнула какая-то грустинка.

Академик припомнил, как на учёбе им рассказывали про местный фольклор и шахтёрских сущностей, о которых молва ходил среди рабочих. Основной примечательной деталью остаётся тот факт, что фольклор — это слова. И ничего, больше слов.

Бедные неграмотные шахтёры. Что ты возьмёшь с этих людей? Что-то почудилось им, где-то кто-то споткнулся, они видят тут связь — голубой заяц, должно быть, подвернулся под ногу.

Юра откусил большой кусок от своей булки. Ник имел привычку делить свои обеды пополам, когда они с другом. Он делал это даже не замечая, а Юра это замечал и очень ценил.

— Это нам повезло, — сказал шахтёрский сын. — Есть где-то в отдалении ещё шахтёнка. Медь копают. У них Никель живет. Ему подарки надо давай, угощать, ласково с ним обходиться. А то заколдовывает медь — не плавится. А у нас вот заяц. Зайчик…

Он задумчиво смотрел куда-то перед собой и как-то странно улыбался. Как будто ласково. А потом погрустнел.

— Отец вот чаще стал падать. Может заяц этот… поможет ему что ли. Хочется верить.

Орион сочувственно кивнул.

— Вы вот учитесь, скажи, правда это, что заяц есть?

Во время работы в шахте часто скапливаются взрывоопасные газы. Когда концентрация начинает повышаться, образовываются редкие огоньки и искры. Голубые язычки пламени. Голубые зайцы.

— Не знаю, — Юра пожал плечами, опуская взгляд в траву. — Может и есть. Их не ловили.

— Это правильно. Не надо их ловить, — Ник опять улыбнулся, и Юра почувствовал, что тревога его отпустила.

Он начал думать об отце Ника и о том, что они будут делать, если в конце концов он рассечёт себе голову и убьётся. Сам этот человек уверен, что ничего подобного не случится, но Ник боялся.

Падучая хворь была его кошмаром всю жизнь, с того самого момента, когда отец упал в первый раз. Ник был совсем ребёнком и помнит лишь урывками. Как сидел отец, как они смеялись, и как вдруг у него исказилось лицо, пошла судорога, как он больше не обращал ни на что внимания и трясся, а ребёнок кричал и плакал, не зная, что происходит.

Разговор очень невесёлый, и Юру успокаивало то, что друг улыбался. Он бы не нашёл в себе сил сам поднять эту тему.

Но страшнее было спросить, знает ли Ник о том, что падучая хворь иногда передаётся по наследству.

Юра открыл глаза, чувствуя, как внутри стучит сердце. От воспоминания ему стало как-то противно. Глядя на то, как мучается его друг, он и сам стал испытывать отвращение к этой болезни и любой разговор о ней вызывал желание сменить тему.

Он поднял глаза. Сфера лежала в ладонях, почти иссякшая. Он позволил ей погибнуть на своих руках и поднялся, чтобы уйти.

Тренировки на сегодня ему достаточно.

Лошадь стояла у воды, глядя куда-то вперёд неотрывно. Шло время, она не прикоснулась к траве.

С холмов шёл ветер и приносил запах человека. Вспомнив о нём, она облизнула губы.

Но запаха не приходило уже какое-то время. Лошадь ждала, надеясь, что ей повезёт, но напрасно. Человек не пришёл.

Она опустила голову, обращаясь в сторону воды. Этот год был тяжёлым, но та не падала духом. Касаясь влаги, её облик принимал истинный бледный болотный оттенок. Она нырнула и поплыла назад к своим детям.

Глава 4

Орион срывал ягоды иногда целыми горстями и быстро вошёл в азарт. Лёжа на ветке, он резкими движениями кидал их вниз, где стоял Ник и неспешно ловил всё корзиной. Работа была несложная, но долгая. Результаты они планировали как-нибудь поделить между собой, но теперь Орион наверное не возьмёт много. Срывая ягоды, он то кидал, то совал в рот, и концу дня они наверное ему очень надоедят.

Ник не трудился. Он сидел в траве, задрав голову, и водил корзиной, подбирая там, где его друг промахнулся.

— Не рви зелёные, — буркнул снизу Ник. — Я их выбрасывать буду. Слышишь?

— Сам собирай тогда.

— Меня мать не за этим посылала. Зелёных чтоб не было! Слышишь?

Орион закатил глаза, но чуть замедлился, чтобы выбирать тщательнее. Потом метнул глаза в бок и заметил, что там ягоды крупнее и аппетитнее. Он стал подтягиваться к ним.

— Двигаемся, — позвал он.

Юра сместился ближе к стволу и стал медленно перебираться на другую сторону. Ветви там были чуть тоньше и суше, но упасть он не боялся. Орион вообще редко чего-то боялся, а падений тем более. В этом даже есть какая-то романтика, было бы некрасиво бояться высоты человеку, который носит имя небесного объекта.

Возможно всё потому что он разделял увлечения отца. Они часто проводили время на крыше, где удобно рассматривать небо, и мальчик так и не научился бояться высоты.

Орион глянул вниз, чтобы проверить, двигается ли Ник. Тот двигался, но неспешно. На плечах у него висел плащ академии. Его пришлось оставить на земле, если Юра хотел залезть наверх, тем более на дерево. А это был один из самых его нелюбимых типов деревьев — со множеством тонких веточек и кучей ветвистых отростков, которые царапали кожу. Одежда зацепится, застрянет, и повиснешь как муха в паутине.

Орион обогнул ствол и переступил на сеть отростков, которые предательски прогнулись под его весом.

В детстве всё казалось гораздо легче.

С лёгким волнением он сделал ещё несколько движений и закрепился на месте, чтобы суметь достать до ягод. Тут он подумал, что было бы удобно иметь шест с крюком на конце, чтобы подтягивать далёкие ветки.

Идея в нём вспыхнула, и парень торопливо пополз вниз.

— Ты куда? — Ник одолел свои три шага и был недоволен, что потрудился зря.

— Сейчас-сейчас. Мне нужна палка.

Юра спрыгнул с дерева, вскрикнул и упал. Потом опять поднялся и побежал прихрамывая куда-то через кусты в заросли. Ник вздохнул, сел и продолжил грызть ягоды.

Юра был такой Юра.

Когда Орион вернулся, Ник даже не обратил внимание. Он съел ягоды покислее и освободил немного места в корзине. Когда его друг вернулся, Ника уже клонило в сон от зноя и скуки.

Палку нужной формы Орион всё таки где-то нашёл. Подойдя, Юра почему-то всё ещё прихрамывал.

— Что с ногой?

— Ударился сильно.

— Балда ты.

Они продолжили.

Ник к тому времени устал и сбросил с себя академический плащ. Было слишком знойно для него. Кроме того его не покидала сонливость, день ему дался очень непросто. Сегодняшняя работа оказалась особенно трудной: ему пришлось задержаться в булочной, потом он помогал отцу, которого уже начинало подводить здоровье, а теперь вот ягоды.

Его тошнило при взгляде на ягоды. Он ненавидел их за то, что должен был их собирать. Хотя если бы он поделился этими размышлениями с другом, тот наверняка бы сказал что-нибудь раздражающе приземлённое, вроде “тебя тошнит от того, что они неспелые” или “это от перегрева под солнцем”, что очень логично и безумно скучно.

Орион был в этом уникален. Он был до любопытного скучными. Однажды давно он сказал такую фразу: “Люди живут по одному из двух принципов: будто чудес не бывает и будто вокруг одни чудеса.”

Наверняка вычитал в какой-то умной книге из своей ученической библиотеки. Нику эта фраза тогда запомнилось, хотя он толком не понял, что она означала. Сегодня же ему вдруг показалось, что это истинная правда.

Этот нерадивый маг абсолютно не чувствовал в мире никакого волшебства. Вся магия для него это наука. А наука не терпит недосказанностей.

Также как и Юра не терпит загадок, и никогда не удивляется, зная, что всему есть объяснение, будто всю эту жизнь он уже знает наизусть.

— Там как? Много ещё? — спросил Орион сверху.

Ник отвлёкся от мыслей и поглядел на корзины.

— Да в общем-то наверное хватит.

Орион громко выдохнул и неторопливо полез вниз.

— Я так устал, ты не поверишь. Щас упаду.

— Не падай! На меня не падай!

Ник отошёл, не рассчитывая на шутку. Лучше перебдеть.

Юра на этот раз спустился нормальным методом и сразу разлёгся под деревом. Палку-крюк он отшвырнул, а сам выглядел на удивление весьма измождённым.

Ник бросил ему в лицо его плащ, лёг в траву недалеко и сказал:

— Ты спи, а я дрыхнуть.

Сказано — сделано, но у Ориона задремать не получалось. И хотя он чувствовал внезапно сильную усталость, это не имело отношения ко сну. По телу иногда шёл лёгкий озноб, а нога всё ещё продолжала болеть.

Ник посапывал.

Юра мельком убедился, что Ник точно заснул и попытался снять сапог. Обувь слезала туго и болезненно, а когда он освободил ногу, то увидел розовую распухшую ступню. Справа стояла красная точка. Орион проверил для верности сапог и действительно разглядел дыру на том же месте. Должно быть что-то укусило его, когда он спрыгнул с дерева.

Юра сразу заглянул к себе в сумку. Ему хватало ума носить с собой вещи для экстренной меры. Хотя характер укуса был ему непонятен, кажется его носитель не из тех, кто может погубить взрослого человека. Хоть и способен доставить хлопот.

Ко многим укусам подход бывает универсальным, да и яд наверное уже распространился по телу. Орион нашёл пару средств для общего тонуса, принял и стал ждать улучшений.

Лучше не становилось, но и хуже тоже не было, что тоже можно считать успехом. Осталось только подумать, как попасть домой в таком положении.

И что сказать Нику, когда он проснётся.

Когда его друг обо всём узнал, он был разбит.

Оказалось, что наступить на ногу Орион не мог вовсе. Соответственно не мог идти. К тому времени день уже близился к вечеру, а путь до дома состоял немаленький.

Ник отказался оставлять друга в лесу, хотя тот уверял, что вполне справится и сам. Как-нибудь.

Должно быть, именно "как-нибудь" и убедило Ника в обратном.

Корзины они бросили на месте. Академика это задело сильнее всего. Ради этого он и просил остаться — чтобы Ник мог забрать ягоды.

— Чёрт с ними, с этими ягодами, — сказал тот, помогая товарищу забраться за спину. — Ещё наберу, не умаюсь.

Сложно было сказать, но дело даже не в ягодах. Часто Орион становился причиной всяких проблем и неудач — как своих, так и чужих. Они весь день занимались этим сбором, чтобы маг просто взял и всё испортил.

Это было просто жалко.

На обратном пути никто из них ничего не говорил. Оба они были уставшими и измотанными, хотелось просто поскорее оказаться дома до наступления темноты. Если они будут очень поздно, Ник позволит Юре переночевать в гостях, сомнений не было.

Он в общем-то никогда не держал на друга обид.

Тогда Орион даже удивился, как Нику вообще удаётся так жить. Ничто не заставляло его слишком сильно тревожиться и гневиться. Он оставался рациональным и спокойным всегда, в любым обстоятельствах.

Как будто он уже привык, и знает эту жизнь наизусть. Орион этого качества не имел абсолютно и поэтому так сильно ценил его в других.

Вероятно потому противоположности хорошо работают вместе — они друг друга дополняют.

Утром академик по обыкновению проснулся раньше всех.

Ник спал, родители его тоже спали, за окном ещё не светало, но уже вот-вот начнёт. Укус почти не болел.

Орион потянулся и опять прилёг. У него была возможность отдохнуть перед тем, как взбаламутная семья Ника начнёт свой утренний концерт.

Не то, чтобы он думал о них плохо, но характерами они не сходились. Тихая неторопливость в его собственном кругу не сравнима с тесной подвижной обстановкой внутри жилища Ника. Как он только выживал здесь?

Его семья очень расчувствовалась, когда узнала, что произошло.

Они были хорошие люди, и Орион по-своему любил их.

В его собственном семейном кругу всегда было принято считать, что деревенские — люди малость второсортные. Неграмотные и неотёсанные они заслуживают некоторого снисхождения.

Много лет общаясь с Ником он научился понимать, что всё же невозможно вот так точно оценить качественность человека. Слишком уж много у людей свойств, чтобы можно было вывести какой-то общий показатель.

Орион аккуратно приподнялся, чувствуя, что ему нужен свежий воздух. Хотелось размяться и насладиться утром, пока у него ещё был шанс сделать это в тишине. Он аккуратно отодвинул засов, чтобы никого не разбудить, и вышел на порог.

На пороге стояли корзины.

Орион почувствовал резкий холод внутри. Он оглянулся, никого вокруг не было. Юра пригляделся и понял, что в одной из корзин что-то лежит.

Он подобрал это и рассмотрел вблизи. Вещицей оказалась аккуратная деревянная табличка длинной не больше пальца. Такими же аккуратными чёрными буквами на ней было выведено послание: “От доброжелателя.”

Глава 5

Орион читал книгу, сидя у себя в комнате, Борька бегал под столом и гонял по полу какую-то катушку. Обычно шум всегда отвлекал от чтения, но в этот раз Юра просто слепо пялился в текст. Мысли занимала деревянная плиточка с текстом.

Он почему-то ожидал, что текст в итоге исчезнет или табличка рассыпется. Ничего такого не произошло.

Плиточка лежала у него на полке под платком и оставалась целой невредимой, он иногда брал её, разглядывал. Хотелось найти какие-нибудь опознавательные знаки, может быть уникальный почерк или вид дерева, чернил, но нет, ничего такого.

Юра знал, что "доброжелатель" — субъект необычный. Он выслеживал их с Ником, наблюдал за ними, пока они рвали ягоды и шли до дома. Этот незнакомец знал, где живёт Ник.

Орион отложил книгу.

Он отставал по учебной программе. Сегодня академик не продвинулся совершенно, это грозило ему выговором или наказанием. Но страшно подумать, что будет, если они узнают о его проделках вне программы. А что если найдут химеру? Начнутся вопросы: откуда взял? кто принёс? зачем?

Борька запрыгнул под кровать, а когда вылез, на него налипли клочья пыли.

Орион подобрал котёнка и снял с него грязь, но пух на крыльях оставался серым. Юра попробовал продуть, но котёнок затрепыхался в руках и спрыгнул на кровать.

Ник не знал о табличке, и это радовало. Он вообще мало о чём знал, они просто ходят рядом, дурачатся, Ник не имеет отношения ни к чему, чем занимается Орион.

Он откинулся в кресле и оглядел свои аппартаменты. Книги и свитки, которые он брал из библиотеки и у отца — всё это хлам, которым он забивал пространство в своём доме для глаз гостей и случайных посетителей. Настоящая его литература хранилась в ящиках под половицами. Её было не так много, но ею он пользовался с особой частотой, и не стоит даже говорить о том, где он доставал её.

Возможно козлоногие пустили слушок о молодом маге, который не чурается якшаться со всякими с чертями ради сомнительных товаров. И теперь кто-то хочет выйти с ним на контакт таким образом. Так сказать, завоевать расположение.

Борька сел на колени хозяину и замурлыкал. Орион его поглаживал и размышлял.

У химеры уже подросли коготки и зубки, он начинал охотится: бросаться на ноги Ориона из-под мебели, бегать за ремешком от сумки. Юра улыбнулся, чувствуя что-то новое, незнакомое ему.

Под его опекой растёт ручная химера. Кто ещё из его окружения может похвастаться этим? Что ты подумаешь, папаша, если я надрессирую своего монстра слушаться и прислуживать мне? Можешь ли ты сделать то же самое со своими звёздами? Или со своими планетами, которые вертятся где-то там, огромные и величавые. Вспомянут ли они тебя, когда твой прах взлетит по ветру?

Юра поднял взгляд. Он понял, что переступил через академию.

Ему часто встречались тексты, где описывались магические личности, отступившие от общепринятого пути. Сознательно покинувшие его, они протягивали руки в пустоту, куда ещё никто не заглядывал. Туда, где предполагалось, что нет ничего и никого. И что-то находили там.

Многие из них потом очень грязно оскорбляли академизм и всех его последователей, называли его ошибкой и тупиком развития. Они кричали, что двигаться надо дальше, а академия это старческие развалины.

Орион так не думал.

Он видел только как ненавидят друг друга две эти стороны. Как пытаются очернить врага и обелить себя. Но если опустить эти краски и эмоции, останется только факт — академия это фундамент, в котором нуждался Орион, которому он благодарен. Но никогда не надо стоять на месте. Как только ты начинаешь бояться изменений, ты становишься заложником академии, пленником её цикла: от конца к началу, от начала к концу, повторение — мать учения, вернёмся к истокам, обратимся к опыту предшественников.

Борька заснул, а Орион пробудился. Он больше не хотел быть заложником академии, как все его товарищи и педагоги, но и боялся что-то упустить. Все его ошибки и провалы — его собственная вина. Он плохо знал основы, поэтому так тернист был его путь, когда он взялся на "настоящую" магию. Ему никогда не хватало терпения, чтобы прочесть до конца. Ему казалось он всё знает.

На днях профессор Гольшдтадт журил студентов за то, что они не хотели читать книги на одну тему от разных авторов, думая, что одной книги хватит, чтобы всё узнать.

— Вы мудры, профессор Гольшдтадт, — подумал вслух Орион. — Вы мудры.

Домашние занятия заставляли юного мага обращаться к разным авторам с разными подходами и мнениями на счёт их деятельности. Он сравнивал и анализировал, медленно формируя собственное представление. Как много оттенков и отливов может иметь алмаз с тремя гранями? а с пятью? а если их больше?

Только по-настоящему умелый мастер подарит камню множество изящных красок с тем количеством граней, которое подойдёт идеально. Достаточно нужного и ничего лишнего.

Орион теперь с довольным видом глядел на свою библиотеку и на деревянную весточку, которая больше не пугала его.

Котёнок мурлыкал на руках и щекотал колени птичьими коготками.

Чувствуя, что мысли больше не тревожат его, Орион вновь взялся за книгу