Невеста ветра

Глава 1

– Эжа! Эжа! Ну пойдём уже! Круг уже, наверное, собрался!

– Жарко ещё, Данара. – Многочадная Инкар с улыбкой повернулась к забежавшей в шатёр младшенькой. С раннего утра наряженная в пёстрое платьице, с заплетёнными волосами и увешанная десятком звонких безделиц, та с детской безудержностью рвалась на праздник.

– Тороплива ты сверх меры, охин моя.

– Ну так пока дойдём!

– Не шуми, охин. До площади всё же ближе, чем до рассвета.

Недовольно сморщившись, Данара фыркнула, топнула ножкой и выбежала прочь. Инкар только рассмеялась серебристо и продолжила переплетать косу одной из средних своих дочерей. Младшенькая хоть и последней родилась, да весь норов, видно, ей достался. Уже двенадцатый год пошёл, через пару лет и замуж звать начнут, а она всё жеребёнком носится. Хотя сегодня её нетерпение можно было понять.

Вплетя последнюю звонкую подвеску, Инкар ласково провела загорелой ладонью по дочкиным волосам. Обмакнув пальцы в особый горшочек, мазнула красным ей по векам.

– Всё, моя охин. Драгоценная моя.

Хороши получились у неё все дети, а девочки истинными красавицами вырастали. Длиннокосы, смуглы почти что дочерна, с раскосыми глазами. Так стройны, что и первенцами разрешившись не добрели.

– Спасибо, эжа. – Смешливая Жанар взяла в руки мамину ладонь и поцеловала её. Потянулась обняться.

Она только год, как вышла замуж и уехала в другое племя. Всё ещё скучала по родным, а тут повезло – мужнина семья тоже приехала в Хот в день Ветра. Вот и встретились.

С улицы даже сквозь увешанные коврами стены шатра пробивались звуки чьих-то рассерженных голосов, резкое ржание лошадей и визг детей. Что ж, пора и остальным помочь собраться, не то солёному празднику сегодня быть.

Нынче в Великом Стойбище не было человека, который безучастно занимался бы своим обычным делом. Девицы и даже мужние женщины прихорашивались да цепляли на себя всё звонкое и дребезжащее. Парни и мужчины также не отставали, только бубенцы да колокольчики вешали всё больше на сбрую любимых коней. Всё это сливалось в непрерывный шум и тут же распадалось на множество отдельных переливов-перезвонов. То и дело налетавший ветерок только усиливал суматоху звуков. Чувствуя его касание, прекращали свою суету степняки, останавливались и чуть кланялись с улыбкой.

«Здравствуй, Салхи!»

«Станцуй с нами, Салхи!»

Каждый был рад этому гостю, для него всё и затевалось.

По всей широкой волнистой Степи до самого горизонта люди любили ветер. С ним здоровались, выходя утром из шатра, его просили о доброй погоде на закате, с ним пели и танцевали у костров в праздники. От кого ещё ждать милости в виде дождя в засуху или жары по весеннему времени, когда земля так напитана водой талого снега, что вязнут лошадиные копыта?

Решили много веков назад степняки, что скучно их другу одному должно быть, и придумали праздник. Как попросохнет земля весной, проклюнется трава, да прилетят журавли, собираются они в стороне от своих стойбищ и славят Салхи. А ближе к вечеру все незамужние девушки с вплетёнными в косы лентами да особыми праздничными юбками в бубенцах становятся кругом и пускаются в пляс. Подхватывает их юбки ветер, путает кончики лент – значит, и он в кругу том танцует.

Самый большой же круг собирается в единственном городе степей – Хоте. Столько девушек там пляшет на площади в центре, что слова не слышно от звона бубенцов. И как-то само так сложилось, что стали называть их «невестами» Ветра.

Велика степь, и не каждому племени везёт побывать в Хоте в этот весёлый день. Но все, оказавшиеся в недельном переходе до него, обязательно съезжаются посмотреть на праздник. За много лет не слыхал никто о сватовстве Салхи, видно, не нужна ему жена, зато для свободных парней танец невест – лучшее время присмотреться к юным девицам.

Солнце медленно катилось к земле по небесной чаше.

– Ох и хороши невесты в этот год!

Старая Матерь племени Улаан довольно щурилась, глядя на подпрыгивавших да притоптывавших на специально сколоченном помосте девушек в праздничных юбках в семь слоёв да с бубенцами по краю каждого.

– А твои – краше всех, Инкар.

– Что уж скрывать. Так и есть, – та ответила с деланным тяжёлым вздохом и гордо улыбнулась. Старая Матерь пустых слов на ветер не кидает, просто так не хвалит.

– И Данарка, даром что дитё ещё, уже видно, в твою породу пошла.

Дорвавшаяся наконец-то до танцев, младшенькая на помосте тут же преобразилась. Не скакала жеребёнком, а гордо ступала, подхватив юбки к поясу. Танцевала задорно, подпрыгивала, оголяя икры, но не позволяя большего даже случайно. И пусть сейчас её ужимки и подражание старшим девушкам в заигрывании со зрителями смотрелись смешно, ещё пару лет, и к отцу действительно женихи дорогу протопчут.

Последний раз грохнули бубны, дотянул свою песню моринхур, и невесты, всплеснув руками, упали на землю подбитыми птицами. Зашумела толпа, захлопала, засвистели собравшиеся парни. Кто-то не стал сдерживаться, да прямо сейчас и позвал какую-то Зере замуж. Засмеялась толпа, но видно, согласилась девушка, и услышавшие ответ радостно взревели.

– Эжа! – Данара подбежала в облаке тонкого перезвона бубенцов запыхавшаяся, но счастливая. – Ты не поверишь! Представляешь, Салхи со мной танцевал! Прямо вот тут вот коснулся! – Девочка ткнула пальцем себе в щёку. – А потом с юбками ещё играл!

– Значит, счастливой тебе быть, Данара. – Старая Матерь улыбнулась тонкими губами.

Та, только сейчас заметившая её, поспешно поклонилась.

– Значит, хорошо замуж выйдешь.

– А я не хочу замуж. – Девочка упрямо задрала подбородок.

– Раз не хочешь, значит, не выйдешь. – Старая степнячка улыбнулась ещё шире. – У каждого к счастью свой путь.

Многочадная Инкар только цыкнула и закатила глаза. Этот разговор повторялся уже не первый раз. Очень хотелось Данаре стать табунщицей, как тётка. И никто против-то не был, только девочке почему-то в это не верилось. Сёстры старшие её все по шатрам с семьёй сидели, то правда, но только потому, что не из бедных были, женихов таких же нашли и хотели подобной жизни. Сама Инкар вон в молодости сколько по степи наскакалась! И дочери запрещать не стала бы.

Данара ещё больше задрала подбородок, но судя по покрасневшим щекам, смутилась. Начала поглядывать в сторону, топтаться…

– Беги, охин моя. – Инкар понимающе улыбнулась. – Игры в степи, верно, уже начались.

Порывисто поклонившись, девочка припустила так, что пятки сверкнули. За городом праздник только начинался.

Глава 2

– Эжа. – Всё ещё маленькая, но уже такая взрослая Данара стояла на пороге шатра, что-то сжимая в ладонях. – Вот.

Встрепенулось взволновавшееся сердце Инкар, ослабли в тревоге её руки. Знала она, чего ждать, оттого смотрела на дочь по-новому. Куда девалась прежняя егоза? Вместо девчушки-колючки, теперь перед ней стояла стройная как тростник степнячка в платье густого тёмно-красного цвета. Любимом платье. Две длинных чёрных косы, перекинутые на грудь, спускались до самых бёдер. Нахмурены были сейчас изогнутые полумесяцами брови, блестели тревогой чёрные словно волчья ягода глаза, побледнели пухлые губы. Тихо позвякивали цепочки узкого наборного пояса – подарка отца Данары в честь рождения её девичества.

Мешочек был невелик. Инкар с неожиданной для неё самой робостью приняла его из рук дочери, развязала и высыпала на ладонь то, что было внутри. Серебряные бубенцы. Ладонь не могла их вместить, несколько штук просыпалось на пол, пока степнячка не догадалась перехватить мешочек иначе. Мелкие и крупные. С тонкой чеканкой. Не бубенцы – сокровище. Дар, достойный самой богатой и красивой невесты.

Инкар улыбнулась чуть печально и подняла взгляд на дочь.

– Значит, ждать нам сватов?

Взметнулся порывом незнамо откуда взявшийся в шатре ветер, промчался вокруг стен, шепнул:

«Не ждите. Я и сам за себя попросить могу.»

От неожиданности Инкар почувствовала, как бегут по коже невидимые блошки, а Данара смутилась ещё больше. Как не вспомнить тут было тот день в Хоте, когда, как оказалось, всё изменилось. Видно, там и приметил ещё девчонкой Салхи свою невесту.

После праздника ветра племя Улаан собрало шатры и привычно покатило по степи к исконным пастбищам. Суетное это дело, и заметила Инкар странное только через несколько дней после того, как достигли они цели и встали стойбищем. Когда наметился в жизни привычный порядок и ритм.

Данара, и прежде любившая бегать до степи и лошадей больше, чем сидеть в шатре и помогать с готовкой или пряжей, стала ускользать при любом удобном случае. Не удивилась сначала Инкар, подумала, что дочь и правда всерьёз готовится стать табунщицей. Много времени Данара проводила с лошадьми, да только не они её манили.

Шорохом трав на ветру летали по стойбищу шутки и слухи, что видели дочь Инкар одну, гулявшей в степи. Ничего особенного вроде бы, да только будто сама с собой играла она среди трав, кружилась, смеялась, спорила. Не один раз и не два такое замечали. Сама Инкар как-то на рассвете заметила ускользающую из шатра дочь. Проследила за ней, посмотрела на тот странный танец посреди степи, но окликнуть не решилась. А после случились суетные лето и осень, как-то не до того стало.

Но пришли тёмные месяцы зимы, и начала Данара в любых делах сама с собою разговор вести. Шёпотом отвечала на незаданные вопросы, посмеивалась. Обеспокоилась Инкар и пошла к Старой Матери. Та не ответила сразу. Приходила на Данару посмотреть, пила полынный настой, общалась с духами. А после позвала Инкар в свой шатёр и обрадовала. Похоже, приглянулась Данара восточному ветру. Значит, быть той ей, Старой Матери, заменой. Только позже.

Более никто над Данарой не смеялся и странностям её не удивлялся. Сама же девочка на вопросы отвечала, что ветер с ней играет, да истории весёлые рассказывает. Старая Мать только кивала: с ней тоже когда-то ветер завёл разговор.

В пятнадцатое лето Данара переменилась. Прежде ершистая да боевая, стала почти что тиха. Улыбалась мягко. Справила себе несколько звонких браслетов, только ведь не было рядом с нею того, кого увлекла бы их песня. А в праздник ветра, который в тот год племя отмечало в степи, танцевала она так, будто и впрямь желала, чтобы милый тут же пошёл к родителям её в свой шатёр просить. Пара молодых да горячих и пришла, только видно было, что Данара не их ждала.

Разве не поняла бы многочадная Инкар, не одну дочь замуж выдавшая, что с её младшенькой происходит? Тревожно только было: не простой ведь степняк ей приглянулся, чего бы не вышло. Вновь пошла к Старой Матери, но та лишь плечами пожала. Почему бы и не пожелать Салхи найти себе жену? Почему бы и не выбрать в невесты степнячку? А коли так, что тут сделать? От Ветра не спрячешься и не сбежишь, да и добр был Салхи всегда к их племени.

И вот в ладони Инкар блестят бубенцы, за которые и двадцать лошадей отдать не жаль, где-то рядом держится невидимым будущий зять, а Данара стоит, потупив взгляд.

– Что ж, хорошо, что о приданом я ещё в том году беспокоиться начала. Не знаю, есть ли в чём нужда у жены Ветра, но тебя с пустыми руками не отпустим.

«Пусть будет всё по обычаю, – прошелестел в ответ мужской голос. – Благодарю вас, Инкар».

Поднялся снова ветер, взметнул Данарины юбки, волосы да цепочки и стих. Оглянулась та, погрустнела сразу же. Видно, ушёл жених.

– Он обещал прийти через два года, – дочка почти что шептала. – Говорит, я ещё маленькая.

Инкар пожала плечами. Видно не принято у ветров, как у степняков, чтобы девушки в шестнадцать первенца рожали. Иное племя – иные обычаи.

– Значит, будет время подготовиться. Отца порадовала уже? – Инкар не смогла сдержать улыбки при виде преобразившейся дочери.

Данара подняла на мать совсем робкий взгляд.

– А может, ты?

Надо же! Заявиться к нему и потребовать отправить в зиму на дальнее пастбище – не побоялась, а тут такая нерешительность!

– Ну, пошли вместе, охин моя. Пора ему уже заметить, что и младшенькая совсем взрослой стала.

Глава 3

Сон схлынул в один миг с резким криком чёрного ворона.

Вдох.

Выдох.

Данара лежала с широко открытыми глазами, но не могла разглядеть даже полога шатра над головой. Она всё ещё видела всадника на высокой длинноногой лошади. Чёрная коса его была перекинута за спину, полы короткой накидки бил ветер, словно путая её с крыльями и желая помочь всаднику взлететь. Привстав в стременах, он скакал всё быстрее, пытаясь успеть за горизонт до того, как взойдёт солнце, чьи первые лучи уже вызолотили небо. Он вовсе не видел преследовавшего его с самого начала ворона и не слышал пророческого птичьего карканья.

Сердце почти успокоилось, но… Данара чувствовала себя как этой зимой в засаде на волка, когда повадилась стая серых хозяев лошадей пугать. Лежала она тогда со старшим табунщиком, укутавшись в шкуры и закопавшись в снег. Долго лежала. Пока не поверили серые хозяева, что и правда никого здесь нет. Уж и пальцы не чувствовались, почти перестало оборачиваться облачком дыхание. Да только, когда пробежала прямо перед ними в сумерках серая тень, почувствовала Данара, как катится по затылку пот. Вот и теперь…

Не к добру был этот сон, и к Старой Матери ходить не надо.

Неспроста который месяц не слышно милого. А ведь уже почти поверила подругам да печальному материнскому взгляду. Думала, и правда неинтересна стала. На что ветру девка-степнячка? Сколько рассказывал он о землях да странах других, о живых, что силою ему подобны. К чему тому, кто весь мир за миг облететь может, жена из людей? Не показывался милый перед Данарой в человеческом обличье, но чувствовала та, красив он. Красив, могущественен и годами сильно старше. Стоит ли мечтать о его любви?

«Я прилечу на лучах рассветного солнца, когда зацветут душистые травы. Дождёшься?»

Девушка провела ладонями по лицу, прогоняя видение страшного сна и вытирая пот со лба. Что ж, она достаточно ждала. Видно, пора и за дело браться. Тихо-тихо поднялась со своей лежанки из шкур. Натянула штаны, накинула уличное короткое платье. Почти уронила низенький столик, пока надевала сапоги и думала, как побыстрее привести Галтсуул из табуна.

Хоть и торопилась Данара, но к шатру вернулась, когда мать уже проснулась. Та поняла всё, просто увидев послушно оставшегося чуть в стороне осёдланного коня.

– Куда ты?

– На восток.

Девушка и сама не знала, почему именно туда её тянет. Может, потому что Салхи любил рассказывать, как нравятся ветрам горы, и что где-то за восходящим солнцем тянутся к небу величественные пики, краше которых он не видел. Ещё и сон этот.

Инкар улыбнулась чуть грустно – все жизненные тревоги и испытания, как помнилось девушке, она встречала такой вот лёгкой улыбкой – обняла дочь, да продолжила готовить завтрак.

На миг задержавшись взглядом на седой пряди волос в материной косе, Данара прошла в шатёр и открыла сундук с приданым. За два года многое набралось. Бережно достала завёрнутые в простое полотно свадебные одежды. Не смогла удержаться. Развернула, разложила на лежанке, полюбоваться в последний, может, раз. Провела пальцами по стежкам. Сколько вечеров вышивала она на семи юбках шёлковыми нитями праздничный чакан. Распустились на красной ткани фиолетовые да оранжевые вечерницы, потянулись через подол верхнего платья к вышитому на животе солнцу, свесились ожерельем с груди. Тускло мерцали по краям каждой юбки серебряные бубенцы – дар жениха. Уже завтра братья должны были отправиться в земли соседнего племени за цветами нежного белого ясемина для невестиного венца. Нарядили бы Данару в праздничные одежды, укутали грудь и шею десятками бус-оберегов, укрыли с головой защитным платом, а поверх него положили бы венок. Вынес бы отец её к жениху, посадил на его коня. Только тогда подняла бы она плат и взглянула на мир глазами не невесты, но жены.

Что ж.

Услышит Степь, так всё и будет. Только бы с Салхи ничего не случилось.

Достав из сундука дорогой охотничий нож с рукоятью из рога сайгака и мешочек, в котором Ветер принёс тогда свой дар, Данара принялась спарывать и собирать в него бубенцы.

«Носи их. Я узнаю твой голос среди всех прочих в мире, но если не сможешь ты говорить, я узнаю их».

Значит, бубенцы будут при ней. Найдётся на что нашить.

Из шатра Данара вышла уже полностью собранной как в дорогу на дальние пастбища: поверх уличного платья длинный кожаный жилет, талия перетянута намотанным широким поясом, за него же заткнут нож. За спиной лук. Колчан и одну из перемётных сумок она пристегнула к седлу. Мать подошла и подала вторую.

– Я собрала еду. Будь бережлива, и хватит надолго.

– Спасибо.

Данара поспешила отвернуться, якобы подтягивая ремни сум. Всё же это будет не простая поездка к табуну. Когда удастся возвратиться?

– Иди ко мне, охин моя. – Мать прикоснулась к плечу девушки, легко развернула её к себе и обняла. – Нет слабости в слезах, вот тебе первый урок взрослой жизни.

Предательские капли будто только этого и ждали, потекли-побежали по щекам.

– Отец объезжает ближние табуны в восточной стороне. Заедешь к нему?

Данара хотела ответить, но чувствовала, что не сдержит всхлипов, поэтому только кивнула.

– Вот и хорошо.

Мать отстранилась, вытерла свои и дочкины слёзы.

– Помни свои следы, мы всегда примем тебя, охин моя. Береги себя.

Данара забралась в седло, проверила ещё раз сумы, направила коня меж шатров и любопытствующих, а Инкар всё шептала:

«Пусть путь ляжет тебе под ноги гладким ковылём.»

«Пусть Степь услышит каждое твоё слово.»

«Пусть судьба отведёт глаза твоим врагам.»

Завтра мать наберёт глины из следа копыта коня дочки и слепит тамгу. Высечет на круглой основе имя Данары, повесит её на шнурке над входом в шатёр. Будет она там, пока дочь не вернётся из долгого похода, чтобы помнили о ней в семье. Если же истечёт положенный человеку срок, а Данара так и не возвратится из странствий, похоронят тамгу по старому обычаю вместо её тела.