Неудачный спор

Глава 1

Королева Лета смотрела в приоткрытое окно своего кабинета, как все так же с прямой спиной, с упрямым поставом головы прочь из дворца уходил... Уже не молодой фейри по прозвищу Терн, отказавшийся избавляться от дара, недостойного для динни ши Благого двора. Прочь уходил Погибель детей. Этот странный дар просыпался в её благородных рыцарях снова и снова, тревожа королеву. Она не понимала, почему в её Благом дворе может появляться такой порченный дар. То, что она не понимала, злило её до безумия. Она еле разжала кулаки. Ногти впились в ладони, пробивая кожу до крови. Это все вина Погибели, рассердившего её!

Погибель детей, так и не отказавшийся от своего дара, страшного и пугающего. Говорили, что он способен сводить с ума некрепкие умы людей, заставляя их совершать немыслимое с детьми — бить, истязать, унижать, даже убивать. Королева вздохнула: Терн сам выбрал свою судьбу. Ему и отвечать перед Тейндом за свой выбор и дар. Может, дар не ущербен, а они лишь неправильно понимают его? Может, Неблагой двор раскроет дар с новой стороны?

Принц-консорт приобнял её со спины, прижимая к себе, и в нарушение всякого этикета прошептал:

— Он пожалеет. Он пожалеет о том, что сотворил.

Она легким недовольным движением плеча прогнала прочь ненужные руки. Королева сняла с головы свою корону — сегодня это был венок из одуванчиков, а давил на голову так, словно отлит из золота, как у людей. Желтые лепестки окрасились в алое.

— Если он пожалеет — я буду сильно разочарована, супруг мой. Этот мальчик сильнее, чем его отец. Надеюсь, этот мальчик не сломается... Мой двор ничего не может дать Погибели. Надеюсь, Неблагой двор будет благосклоннее к нему.

Она замолчала — Погибель миновал Главные ворота, и ни один из стражников не отдал ему честь. Его не заметили, для Благого двора Терна отныне не существует.

Королева вздохнула и сбросила прочь с подоконника растерзанные цветы — сама не заметила, как разорвала в клочья желтые, ни в чем ни виновные головки одуванчиков. Уже в полете их догнало заклинание, и они, кружась, умчались прочь, превращаясь в солнечных зайчиков.

Принц-консорт молчал, молчала и она, пока последний из зайчиков не скрылся прочь.

— О Терне при дворе ни слова. Ни с кем. Никому. Ни о чем. И вызови, пожалуйста, Тенедара. Он уже достаточно взрослый, чтобы начать делать самостоятельные шаги. Пора ему познакомиться с людьми.

— Миледи? Он же еще почти дитя, — взмолился принц-консорт. Он был мягким мужчиной и ничего не мог дать её сыну.

Одуванчик строго напомнила:

— Он старше Терна. Раз этот мальчик способен начинать новую жизнь, значит, и Тенедару давно пора.

Принц-консорт знал — когда спорить с Королевой Лета, а когда молчать.

— Да, миледи. — С его руки сорвался гонец — мелкая птаха полетела прочь в поисках младшего сына Королевы Лета. — Он сейчас будет, моя королева.

— Хорошо, любовь моя. И прости меня — корона так давит на меня... — В этот раз она позволила заключить себя в кольцо теплых рук. — Надеюсь, они подружатся.

— Кто? — не понял принц-консорт. И в который раз королева подумала, что тепло рук и ласковое сердце — не тот набор качеств, что должен быть подле королевы.

***

Рана после холодного железа отказывалась заживать. Кровь не переставая сочилась через одежды. Погибели было так плохо, что единственное, о чем мечтал он, это забиться куда-то в щель, где его не могли найти и... И просто забыть обо всем. Этот проклятый городок, крики, кровь, растерзанное тело, бой. Все забыть. Ничего не помнить.

Спрятаться во сне, уходя от боли, терзавшей его левый бок. И плевать, что повезло, что увернулся в последний момент, иначе шпага прошила бы не бок, а сердце.

Забыть.

Не помнить.

Не существовать.

Ему, наконец-то, повезло, и, идя по пустынной горной местности, выгоревшей под жарким южным солнцем до серого, невнятного цвета, он набрел на пещеру. Он забился в неё, сжимаясь в комок и надеясь, что тут его не найдут. Сразу стало холодно, заскорузлая от высохшей крови рубашка тонкого полотна, прилипла к телу, вызывая зуд. Лежать, даже на камзоле, было неудобно, сюртук и плащ он потерял еще в городке, полном безумных взрослых.

Внезапно зашуршали камешки, скатываясь по склону, а потом звонко прозвучало:

— Ххх... Холмы и чертополох!

Незнакомый парень, летя вниз с такой казавшейся мирной скалы, приземлился на полусогнутые ноги и замер, прислушиваясь. Он подался спиной назад, в полутьму пещерки, еще не поняв, что он тут не один. Иначе не стоял бы так беззащитно спиной к Погибели.

Тот еле заставил себя встать и пойти на звук голоса — нежданные гости его пугали. Особенно затаившиеся и не собиравшиеся бежать дальше.

Смотреть из полумрака на ясное полуденное солнце было неприятно, так что Терн прищурился, разглядывая незваного гостя. Высокий, тонкий, как фейри, а не человек, изящный, затянутый в черные одежды, смуглокожий шатен оглянулся на шорох и, не успел Погибель даже возмутиться, как молодой фейри лаской скользнул за его спину, тут же затыкая своей ладонью его рот.

— Шшш! — нагло и щекотливо раздалось у самого уха. Погибель попытался вырваться, но его, как котенка, затащили обратно в пещеру.

— Ш! — опять прозвучало почти в ухо, в этот раз требовательно и строго.

Земля затряслась, мелко-мелко, как иногда она дрожит от перенапряжения в глубине, раздался гром, слишком мерный и повторяющийся раз за разом, пока этот грохот не превратился в более понятный звук гигантских шагов...

Погибель с удивлением увидел, как огромная нога, босая, грязная, в капельках пота, перешагнула через скалу, где скрывалась пещера и... Великан помчался дальше, все так же сотрясая землю.

Незнакомый фейри наконец-то соизволил его отпустить, с шутовским поклоном принося скороговоркой извинения:

— Спасибо за гостеприимство и помощь, прошу прощения за свой скоротечный визит!

Он поправил котомку, висевшую на его плече, и помчался прочь – туда, где за грядой скал скрылся великан.

После странного визита незнакомого фейри, Погибель надолго погрузился в сон, больше похожий на забытье. Болезненная дрема, полная холода и жара, возникающего внезапно, захватила его с головой — сил выкарабкаться не было, апатия и боль от того, что вновь у него ничего не получилось, не позволяли выбраться из болезни самому. Ему снова виделся мальчишка, и опять он бросался в бой, вновь тяжелое жало шпаги входило в него, причиняя дикую боль, и снова он убегал и даже слез позволить себе не мог.

А потом... Стало тепло и уютно, словно кто-то оборвал нить его сна, даруя забвение.

Погибель еле открыл глаза, со стоном замечая, что в пещере он не один — тот самый фейри сидел у уже потухшего костра, на углях которого стоял котелок с булькающей водой. Сам Погибель с ног до головы был закутан в чужой плащ, пропахший травами.

— С возвращением в мир живых! — провозгласил незнакомец с улыбкой. — Спящая красавица вздумала-таки проснуться.

Погибель резко сел, поправляя его ледяным тоном:

— Я не красавица, и тем более не спящая, и...

— ...и в мир живых возвращаться была не намерена, — продолжил со смешком фейри. — Вновь приношу свои нижайшие извинения! Есть хотите? Или... О!

Его лицо озарила очередная яркая улыбка, которой было сложно противостоять — так солнце выбирается из-за туч, являя себя миру, и заставляет всех радоваться, подставляя свое лицо под теплые и ласковые лучи. Жаль, Погибель себе такого позволить не мог — он сделал как можно более серьезное лицо и.... И незнакомец вновь опередил его:

— Спорим, я смогу вас удивить? Я накормлю вас тем, что вы никогда не едали и вряд ли когда поедите, если бы не я.

— Простите? — Погибель на миг растерял всю свою серьезность — натиску этого фейри, явно Благого двора или на крайний случай из бродячих, было сложно противостоять.

— Прощаю, — великодушно разрешил незнакомец, махая рукой. — Если я удивлю вас и накормлю незнакомой вам доселе едой, вы позволите разделить с вами ваше общество... ммм… Скажем, некоторое время? Право, я устал, чтобы нестись куда-то дальше.

Погибель демонстративно принюхался — от котелка пахло водой и травами, ничего такого, чтобы он раньше не ел, он не учуял.

— Хорошо, — согласился Погибель — он отдавал себе отчет: выставить силой этого наглеца он все равно сейчас не смог был. — Но, если вам не удастся меня удивить, вы покинете мой дом немедля.

— Слово чести, — поклялся, приложив руку к груди, незнакомец. И... — Он стал рыться в своей котомке, возвестив громко: — Та-да-а-ам!!!

В его руках была огромная, просто великанья кисть винограда всего из трех ягод, но зато каких! Каждая виноградинка, темно-синего цвета, с сизым отливом на боках, была с его ладонь.

— Такого винограда вы точно не едали! — Он с явным облегчением опустил тяжелую гроздь на пол пещеры и расплылся в плутовской улыбке. — Так я остаюсь?

— А...— Погибель даже не пытался спрятать удивление.

Великаны не делятся своим урожаем ни с кем, так что шансов когда-нибудь испробовать великаний виноград у него и впрямь не было. Он лишь от шпильки не удержался:

— Вас не Джеком кличут?

Фейри вновь не обиделся:

— Да хоть горшком назовите, только на угли не ставьте, хотя да, по бобовому стеблю пришлось поползать, виноград я забрал у великана в качестве оплаты за рубку оного стебля. — И на каждое слово у этого незнакомца была своя улыбка. — Но так-то меня Тенедаром кличут. А вас?

Терн, поджимая губы, процедил, уже зная, что сейчас он останется в одиночестве:

— Погибель детей.

Тенедар склонил голову в приветствии.

— Приятно познакомиться.

Он или был бесконечно беспечен, или глуп, или все сразу — от Погибели, чьим даром было убийство детей, даже фейри Неблагого двора старались держаться подальше.

Тенедар же вновь нырнул в свой мешок, что-то ища.

— Кстати, у меня в мешке есть чистая рубашка и корпия. Давай-ка твоей раной займемся. — Он совершенно непринужденно, вызывая в Погибели зубовный скрежет, перешел на «ты». — Я так понимаю, что ты не лекарь от слова «совсем».

Погибель гордо вздернул вверх свой подбородок, ведь ему кто-то посмел указать на него недостатки, но Тенедар умудрился проигнорировать и это.

— Кстати, я тоже не лекарь от того же слова. Будем... Изобретать что-то по пути. Кстати, я же не уточнял про продолжительность «некоторого времени», что я хочу провести рядом с тобой?

Самое страшное с Тенедаром было то, что даже спустя три столетия их знакомства, он еще не решил, что это самое «некоторое время» закончилось.