Нерожденный

Глава 1. За медаль и грамоту

—Ты сдохнешь, грязное отродье капр… - не успел монстр закончить речь, как за долю секунды от ее скользкого тулова отлетела одна из четырех рук. Да еще как отлетела - метра на три, не меньше. Нерожденная тварь взвыла нечеловеческим воплем, и тут же тон ее изменился: —Поганец! Стой, не убивай! Я все расскажу, я покажу тебе Утес Кана, проведу, да, да. Там столько золота, что в солнечный день ослепнешь! Но без меня не попадешь, не откро…

И вновь чудовище не окончило фразу: лезвие меча на мгновение сверкнуло под солнцем и тут же окрасилось в ярко синий цвет. Синие тягучие капли медленно стекали на траву, а безглазая голова покатилась с холма.

—Да насрать, — мужчина смахнул с меча синюю жидкость рукавом и поморщился, — блять, далеко отлетела, ээх.

С глубоким вздохом мужчина поплелся под гору вслед за головой.

«И минуло уж три сотни лет с последней великой победы герцога Кана Лучезарного. И была сея битва жестокой и полегли на поле брани славные воины Наада и потери были кратны…»

—И потери были кратны? Лия, где твое внимание?

«Внимание?» - священник так громко выделил слово, что только его Лия и услышала. И слово это выдернуло ее из дремоты.

—Прости, Пано, ночь была сложной, - девушка потерла глаза кулаками, - две, да, по две сотни солдат от каждого горнизона признаны погибшими официально.

—В одном горнизоне, Лия, две сотни под командованием генерала Суда. Сто пятьдесят три мы потеряли в западной стороне и почти четыре тысячи умерших в основном составе обороны.

Лия имела острый ум и развитую внимательность от рождения, ей не было необходимости учить тексты писаний наизусть целыми ночами, чтобы запомнить содержание, но в силу незрелого возраста - по убеждению ее отца - девушке недоставало дисциплины. Именно для развития последней в графство на службу приняли Пано - в прошлом служителя церкви первого Возрождения, а теперь поджарого старика неопределенного возраста и происхождения. Пано всегда был не мил графским слугам, в особенности Безроде, кухарке, как-то раз она сказала графине в приватной беседе: «матушка, я те зубанья дам, старый чорт, як есть чорт! То ж я возьму вядро воды да ему под ноги хлясь! Грохнулся як бочка на жопу, а у самого лицо як було, так осталось, ни крика ни морщи на лбу!». В деревне вблизи графства даже поговаривали, что старику на самом деле более двух веков, а живет он так долго оттого, что «якшается с нечистью и силы с ней делит». Но граф Толь Капитал Третий, нареченный «видящим», суеверным никогда не был, а священнослужитель Пано талантливо воспитал уже два поколения семьи Капитал.

Ровно 3 секунды понадобилось Лие, чтобы заметить: костяшки пальцев Пано побелели, а вены у кистей запульсировали, Лия заключила: «он в ярости». А ровно через 15 секунд ярость Пано умножилась вдвое: двери залы открылись и шумно ударились о стены, и мужчина с черным мешком в руке рухнул на деревянный молитвенный постамент.

—Мне нужен граф, пусть ставит свою печать в реликту. Я убил вашу сирену.

—И мы вам неизмеримо благодарны, добрый, эм, воин, - Пано сделал несвойственно долгую паузу, - я сейчас же оповещу графа Капитал.

—Это не сирена, господин, - граф смотрел на мужчину как на кухарку, передержавшую мясо в печи.

—Да плевать, вы хотели голову нечисти - я принес голову вашей нечисти.

Мужчина вдохнул, чтобы продолжить мысль, но граф не позволил: —Господин охотник, вы видно не вполне помните условия контракта. Червь, зачитай нашему гостю договор.

—Сию минуту, граф, - долговязый и болезненно худой парнишка неожиданно быстро в два движения достал из-под горы бумаг скрепленные вместе серые листы, - исполнитель обязуется по заданию заказчика произвести зачистку территории Долины Гроз от каждого обитающего на территории вредителя именуемого сирена, а также произвести сбор биологического материала… техническое задание: необходимый вид материала - голова, необходимый вид существа - сирена серая…

—Достаточно, Червь, спасибо, - граф снова впился взглядом в мужчину, - у вас остается 8 часов, господин охотник, или желаете расторгнуть договор?

—Нет, ваше графство, договор в силе, справлюсь за 2 часа.

—Прекрасно. И, господин охотник, - граф окликнул мужчину уже на пороге, - вынесите неудачный материал.

Долина Гроз получила свое название, по легенде, еще 400 лет назад на заре мятежного века. То время было темным и смутным: единый мир раскололся на пять континентов, а из недр планеты через образовавшиеся расщелины выползли существа никогда не встречавшиеся людям на поверхности, их назвали нерожденными. У нерожденных было четыре видовых ответвления, которые люди описали так: «и были кровожадные ганты — огромные и бесформенные исполины без наружных органов восприятия. Зенцы — внешне подобные людям, но скорость, сила и выносливость кратно больше человеческих. Гелы — существа, больше походящие на собак, вся поверхность их тела покрыта глазами разных форм и размеров. И страи — бестелесные сгустки света, их легко спутать с круглыми молниями». Опасность для людей представляли только первые два вида нерожденных: ганты и зенцы, жестокие и почти неуязвимые для человеческого оружия. Зенцы были слишком быстрыми, чтобы их можно было ранить, а убить ганта можно было только полным сожжением физической оболочки. Нерожденные не шли на переговоры, не знали сна и не щадили никого на своем пути, но враждующие за континенты людские фракции слишком поздно увидели угрозу. Континенты не успели объединиться и кровь полилась по земле нескончаемыми реками, а ослабленные гражданской войной люди всего за 7 лет оказались на грани вымирания. Тогда же юный военачальник Кан Калес отказался подчиниться своему генералу и увел отряд с поля битвы в восточные долины. Вопреки прославляющим песням, которые придворные письцы создадут позже, юный Кан хотел только выжить и не прогадал: спустя 17 часов после дезертирства отряда Калеса битва закончилась и люди проиграли. Дальше каждая легенда рассказывает свою версию событий, но все сходятся в одном: каким-то образом военачальник Кан заключил договор с нерожденными страями, и тот день стал последним днем войны людей и нерожденных. В небе над восточными долинами сгустились тучи такие черные, что день в миг сменился ночью, и началась гроза. По всей земле на каждом континенте засверкали тысячи молний и нерожденные вспыхнули в смертельном огне. Все закончилось в тот же вечер: ганты и зенцы исчезли с земли как вид, весь левобережный континент присягнул в верности Кану Калесу, нареченному «спасающим», а Долина Гроз получила свое название. Война за пять континентов вскоре возобновилась, но теперь в нее вступил и военачальник Калес, который до конца своей неестественно долго жизни хранил тайну договора с нерожденными.

По центральной дороге тракта Палантир шли двое пеших: мужчина и женщина.

—Ты же в курсе, как выглядят сирены? - женщина в военной форме с нашитым гербом графства Капитал выглядела не старше двадцати, но на открытых частях тела уже имела шрамов больше, чем цифра ее возраста.

—Мне не нужна нянька. И я не люблю разговоры.

—Я надзиратель, а не нянька, и в отличие от тебя я способна выполнять задачи с первого раза.

Мужчина хмыкнул, но смолчал. Он был необразован, а в некоторых вопросах даже глуп, но обладал безупречным чувством самосохранения.

Они остановились приблизительно в двух сотнях метров от обрыва.

—Ладно, надзиратель, нужна помощь, - мужчина подошел к самому краю обрыва и подозвал женщину жестом, - здесь будем спускаться. Как увидишь нужную нечисть, покажи знаком, - мужчина вытянул указательный палец перед лицом женщины, - и сваливай наверх.

—Блять! Великий возрожденный! Ты и правда не знаешь, как выглядит сирена!

—Зато ты знаешь. Мы отличная команда.

Мужчина и женщина медленно и почти бесшумно спустились вглубь обрыва. Место было похоже на угол за печкой: в темноте будто тараканы копошились десятки существ размером с небольшую собаку, а ближе к разлому, уходящему дальше вглубь земли лежали трое нерожденных. Внешне существа были схожи между собой серой кожей и длинными костлявыми конечностями, а большего в полутьме мужчина разглядеть не мог, зато смогла женщина - она толкнула мужчину в бок и молча указала на существо по правую руку от себя. Все произошло молниеносно: мужчина сорвался с места, мелкие существа разбежались глубже в темноту, и женщина услышала тот звук, с которым рыбаки обычно разделывают форель — мокрый и чавкающий, а потом голос:

—Не надо, прошу! Пощади, воин, умоляю, я отдам все, что захочешь!

И тут полутьму на мгновение озарила искра, а по ущелью эхом разнесся звонкий лязг металла — женщина выбила меч из рук мужчины.

—Ты чо творишь? - мужчина опешил на долю секунды, но сразу потянулся за мечом. А сирена продолжила говорить, обращаясь к женщине:

—Вы ведь из королевской стражи? Я вижу по одеянию. Даруйте мне жизнь, госпожа, и я дарую вам великое знание, которого вы жаждите.

Женщина стояла будто вкопанная, ее зрение теряло фокус, а в груди ощущался… Страх? Возбуждение! Она резко все вспомнила - вот о каком знании говорит сирена!

—Я… - «согласна» хотела проговорить женщина, но не успела. Меч с размаха ударил о камень, а серое безголовое тело рухнуло у ее ног, - ты больной?! Она разговаривала! Это не существо, это..

—Чо, человек? - голова сирены скрылась в черном мешке, а мужчина первый раз посмотрел женщине в глаза, - ты вроде не дура, надзиратель, а почти отпустила тварь, - мужчина жестом указал на свой висок, - она влезла тебе в голову и перемешала мозги.

—Так нельзя, нам… - она запнулась, - нам всегда твердили, что нерожденные будто тля - в них нет человеческого сознания, а только голод и самовопроизводство. Но она не существо, раз есть речь, значит, есть и сознание.

—Ага, - мужчина затянул черный мешок веревкой на поясе и начал подниматься наверх.

Половину обратного пути шли молча, пока мужчина не заговорил сам:

—Ты никогда не видела нечисти, да?

—Нет, - голос женщины сорвался и пришлось откашляться, - никогда. Я военный, а не охотник на привидений, - она повернулась к мужчине, - а ты зачем это делаешь? Деньги или убеждения?

—Печать.

—Чего?

—Мне нужна печать твоего графа в реликте. Иначе не смогу попасть в список награждения континентальной гильдии.

—Стой, ты убиваешь ради грамоты? - женщина остановилась.

—И медали.

—Ради грамоты и медали?

—Да.

—Больной…

До графства Капитал оставалось около часа пути, а солнце уже склонилось к закату и сделалось багрово-красным — в народе «кровавый закат». Женщина вспомнила: деревенские суеверные бабки говорят, это плохой знак — «как только солнце окрасится кровью, так через три луны брат умоется кровью брата». Последний раз кровавое солнце заходило еще над восточной долиной.

«…Через три луны». Женщина думала и перебирала рукой медальон, на котором кровавое солнце освещало герб семьи Калес.

Глава 2 Первая луна

—Деда, а расскажи еще сказку!

—Ну расскажи! Расскажи!

Двое одинаковых мальчишек прыгали вокруг старика и тянули каждый за рукав рубахи.

Старик притворно рухнул на деревянную скамью, - ээхэх, проказники! - и одновременно ущипнул мальчишек за бока, - ну что же, будет вам сказка. Эту сказку рассказывали в моих краях каждому ребенку в канун темной ночи. Да и не сказка то была вовсе…

«Все началось в праздник весеннего равноденствия, в ту единственную в году пору, когда день и ночь господствуют на земле равноправно. Пышный был праздник, и праздновали с размахом: с играми и танцами и кострами до самого неба. Старейшины верили, что только в такой день все духи, и злые и добрые, выходят на людскую землю да наблюдают за нами. Если увидят праздненство в свою честь, то и зла не сделают, а там, глядишь, и благословение дадут. Но тот праздник людям запомнился не танцами и весельем. Прямо в середине ночи деревенские стали замечать, что не все детишки играют на празднике, некоторых не видно нигде: ни дома, ни у костров. Очень быстро среди людей разнеслась весть, танцы и игры окончились, женщины увели своих детей по домам, а мужчины взяли факелы и мечи и ушли на поиски пропавших. Увы, пропавших детей они нашли в лесу: тела их были разодраны в клочья, а внутренности свисали с кустов и деревьев ужасными гирляндами. Даже самые стойкие мужчины в тот день лишились рассудка. Но посреди этой адской бойни под деревом нашли мальчика, одного живого ребенка, он сказал лишь одну фразу в тот день: «их всех забрала фея», и больше мальчик не произнес ни слова. Страх и отчаяние понеслись по континенту, заражая людей, будто чума: матери не выпускали из дома детей, каждый деревенский подозревал в убийствах соседа, а праздник с тех пор забыли и стерли из истории народа. Но это был не конец. В следующий год в день равноденствия взрослые увидели самую темную ночь за всю историю мира — на небе не было ни звезды, ни луны, лишь мрак и тишина. А дети в ту ночь видели фею, о которой рассказывал выживший мальчик: высокая худая фигура, не то мужская не то женская, бродила по деревне, тело укрыто в балахон, а из-под него сочится свет — единственный свет, который люди видели в ту темную ночь. Тогда же пропали еще дети, их умыкнули прямо из их кроватей в открытое окно. И теперь каждый год в ту самую темную ночь в каждую деревню на континенте приходит костлявая фея и рыщет в поисках открытого окна или незатворенной двери, чтобы…»

—Сожрать твои кишки, ага. Дядь, хорош детей пугать, - женщина в военной форме с графской нашивкой Капитал с силой захлопнула входную дверь и к ней тут же подбежали мальчишки: —Стрига! - близнецы прыгнули на женщину и повисли на ней как обезьяны.

—Так, отставить баловство! Упор лежа принять, раз-два!

Мальчишки завизжали и тут же грохнулись на пол.

—А теперь каждому по 10 отжиманий на скорость: кто быстрее справится, тот может перед сном съесть печенье вместо молока.

Визг в комнате усилился так, что почти стал ультразвуком — близнецы шумно гогоча начали отжимания.

—Стрига, ты поздно вернулась: у графа все тихо? - старик снял с огня чугунный чайник и начал медленно наполнять две потрескавшиеся чашки.

—Да, не волнуйся, все тихо. Просто сегодня пришлось нянчить наемника, - Стрига хотела продолжить, но отвлеклась на ссору мальчишек: —Отдай, это мое! Я тебя честно побил! —Нет, я тебя побил! Ты сжульничал! Стрига! —Отставить драку! - женщина выхватила печенье из рук одного близнеца, - Ганс, я смотрела на вас все время, и ты сделал только девять отжиманий, когда Вано сделал все десять. Кому же должно достаться печенье, Ганс?

—Аааагрх ну лааадно, пусть берет, я сжульничал.

Стрига отдала печенье Вано и похлопала Ганса по плечу:

—Ты молодец. Признавать ошибки сложно, но тот, кто это умеет, растит в себе огромную силу характера. А ты, Вано, молодец, что честно выиграл. Все, топайте отсюда.

Когда шум и хохот приглушили деревянные стены, а старик выдохнул в окно первый маслянистый дым, Стригу вдруг унесло: она увидела на широком деревянном столе кровавую струйку, медленно двигающуюся в ее сторону. Дым сигареты стал мокрым туманом, и выстрел!

«Нет, нет, это окно, старик закрыл окно» — Стрига заставила себя поднять глаза и видение сразу пропало. Старик и правда отошел от только что закрытого окна и положил на чистый деревянный стол пачку спичек.

—Что тебя тревожит, дочка?

—Дядь, как думаешь, если сирены могут говорить, они могут сказать правду?

***

В деревне Подгорка, что прямо у графского замка Капитал, все знают друг друга в лицо, да еще бы — там и в самые жирные времена была от силы сотня людских голов. Тем удивительнее, что в такой деревне Стрига могла кого-то не приметить.

—А что, говоришь, за наемник такой к графу-то пожаловал?

—Ха, да не знаю я, дядь, какой-то умалишенный.

Дед видел, как уголки рта ее уже начинали нервно подергиваться вниз, а челюсть напряглась. Стрига уже убирала со стола и готовилась идти к себе, а вопросы про местного сумасшедшего ее раздражали. Но деду грубить, что себе в кружку плевать — так она всегда заключала.

—Да просто здоровенный мужик, волосы русые, одет в какие-то тряпки. А, у него на правой руке будто кожи нет: от кисти до локтя все сплошные рубцыны.

Дед поморщился как от горсти кислюка, - да это ж Башка, Стрига, не помнишь? Он за деревней живет, уж лет осемь как.

—Кто? Это зовут его Башка?

—Нет, то слово, которым кличут его. А имя у нас никто и не знает, да и нет у него, поди, имени-то.

«Нет имени. Это ж будто ноги нет или носа. Как может у свободного человека не быть имени?» — эти мысли нагнали Стриге что-то тяжелое за грудину, колючее, лицо ее посмурнело, - «а ведь если б дед меня к себе не приютил, может и у меня бы сейчас имени не было» - и тут в глазах девушки просияла мысль:

—Дядь, а Башка-то тоже сирота?

—Да кто ж его знает, поди и сирота. Да ты бы у него и узнала, дочка.

Теперь как от кислюка поморщила нос уже Стрига и издала короткий гортанный рык.

—Он не любит разговаривать.

Дед резко просиял, глаза стали ниточками от широкой улыбки:

—Так ведь и ты, дочка.

В эту ночь Стрига не смогла уснуть, но уже не от кровавых видений, а от тяжелых мыслей: о родителях, тепле семейного очага и о здоровенном мужике позади деревни.

***

Вопреки надеждам на утро голова Стриги так и не прояснилась, только к тяжелым мыслям добавился туман в сознании. Девушка сожалела, что не поговорила с Охотником, пока еще была возможность: на утро деревенские с окраины донесли, мол, со вчерашнего Башку и не видел никто, а может он и насовсем пропал. Но мысли эти как по щелчку испарились, как только перед глазами встали ворота графского имения.

Еще при подходе к воротам в сердце девушки екнуло что-то недоброе, что и объяснить не получится, но и откреститься не выйдет. Только переступила она порог имения, как тут же была отправлена командиром прямо в покои графа. «Ничего доброго от приватных бесед с графом не жди» - так говаривал ей еще старый солдат Янко Палищ, наставляя с высоты лет маленькую девчонку.

—Ничего доброго не жди… - под нос повторила Стрига и почувствовала наконец, что на сердце у нее екнуло, - …жди смерти.

Граф стоял ровно спиной к вошедшей Стриге, а на приветствие даже и не повернулся. «Не графское дело» — подумала девушка.

—Приветствую, лейтенант, - голос графа звучал необычно…Стрига даже не могла понять, как необычно, - на сегодня все ваши задания отменены, командир уже оповещен. Для вас у меня поручение, - и только здесь граф наконец повернулся к Стриге лицом, - необычайной… важности. Вы вероятно помните устав, лейтенант?

—Точно так, господин, помню.

—Вы помните, что сказано в третьем пункте его во второй главе?

—Любые приказы — священны, любые сомнения — смертельны, - окаменевшее лицо Стриги не выражало ничего, кроме молчаливого подчинения, однако сейчас за каменным лицом начала подрагивать челюсть, которую девушка тут же закусила сильнее.

—Верно, лейтенант, - граф снова отвернулся от Стриги, но теперь медленно искал что-то на полках, - в наши смутные времена сомнения не несут ничего, кроме бесславной смерти, своим обладателям, - граф подошел к Стриге почти вплотную и протянул раскрытую ладонь со свертком желтой бумаги, - я хочу, чтобы вы отнесли это мэру Крато в деревню под горой и отдали только в личное распоряжение, - граф наклонился над Стригой и теперь лицо его оказалось на одном уровне с ее лицом, - для меня чрезвычайно важно, чтобы никто не знал о содержании вашего задания и любых его составляющих. Стрига, вы справитесь?

Стрига! За все шесть лет службы у графа Толя это был первый и, надо полагать, единственный раз, когда он назвал ее по имени. «Блять! Я точно умру» - подумала Стрига и уже чувствовала, как колени пускают мелкую дрожь.

—Да, господин, рассчитывайте на меня.

И вот она почти поймана с поличным, еще секунда и ноги не выдержат, и она рухнет на пол и будет бессильно биться как рыба на суше, тщетно пытаясь подняться. Еще секунда, и тело выдаст ее секрет: она в ужасе.

Еще секунда, и двери в покои графа в шумом распахнулись, а Стрига облегченно выдохнула, а в комнату вбежал запыхавшийся страж.

—Граф Толь, не велите казнь! У нас беда с крысами! Они прорвались из ловушек, без вас беда!

Еще секунда, и графа в комнате уже не было. «Даже не попрощался, крысы там, видать, чумные» — подумала Стрига и добавила тихонько:

—Слава возрожденному!

На смену ночным тяжелым мыслям теперь в голове кружились мысли о графе. Но мысли никогда не мешают службе: просто делай на автомате, представь, что твои руки — это часовые стрелки. Взять меч, застегнуть латы, застегнуть арчарку…Застегнуть арчарку…

Стрига отвлеклась от сборов на долю секунды, но этого хватило, чтобы заметить шрамированную руку у входа в графское имение.

—Башка! - девушка даже заметить на успела, как прокричала прозвище на весь вестибюль. А уж рванула она к Башке как бегут к хорошему приятелю после разлуки, - ты что тут делаешь?

Огромный мужчина неуклюже развернулся почти на 180 градусов, наверное, от испуга:

—Надзиратель. Ты громко орешь, плохо для скрытности, - Охотник и сам не понял, зачем ляпнул девушке про скрытность, но щеки у него запылали пожаром, - я это, меня граф твой нанял, какую-то девчонку до соседской деревни дотащить.

—Меня… Он нанял тебя сопроводить меня, но зачем… - и тут на смену воодушевлению от встречи в сердце Стриги вновь вернулась липкая тревога.

—Да насрать. Поставил мне дюжину печатей вместо двух. А реликту не отдал, так что, - челюсть Охотника слегка подернулась вбок, - давай двигай уже, надзиратель. Тут дня 4 пути.

—Я Стрига.

—Чо?

—Мое имя Стрига. Можешь больше не звать меня надзирателем.

Этот день был воистину полон тем, чего нельзя и назвать и невозможно не замечать. Вот и теперь в сердце уже Охотника екнуло что-то, чего там раньше никогда не было. Шрамированная рука дрогнула, а на лбу выступил холодный пот.

—Понял.