Неправильный монстр

Монстр под горой.

Деревня Каменный Брод притаилась у подножия Серых гор, словно запуганный зверёк под сенью хищника. Ещё месяц назад здесь звучал детский смех, мычали коровы на пастбищах, а по вечерам старики травили байки на завалинках. Теперь же улицы пустели с первыми сумерками, а жители баррикадировали двери и ставни, молясь, чтобы ночь прошла без потерь.

— Уже третий раз за неделю, — хрипло проговорил староста Мирон, указывая на окровавленные останки овцы у края деревни. — Вчера Петрова корова пропала, а позавчера… — он сглотнул. — Позавчера чуть маленького Ваську не утащило. Только мать успела схватить парнишку и в дом затащить.

Собравшиеся селяне угрюмо кивали. Женщины крестились, мужчины сжимали кулаки от бессильной злости.

— Монстр под горой проснулся, — прошептала старая Агафья. — Дед мой рассказывал: живёт в горных пещерах чудище с бычьей головой и человечьим телом. Раз в сто лет просыпается и начинает охотиться.

— Довольно сказок! — рявкнул кузнец Борис. — Что б то ни было, а нам нужна помощь. Собрали мы медяков, сколько смогли. Пошлём гонца в город — может, найдётся охотник на нечисть.

Через три дня гонец вернулся с унылым лицом.

— Всех охотников разобрали богатые заказчики, — доложил он. — Одна только согласилась приехать. Говорит, что бывшая воительница, дело знает. Но… — он замялся, — это девка.

Мужчины недовольно загудели, но староста поднял руку.

— А выбора у нас есть другого? Пусть приезжает.

На следующий день к деревне подъехала одинокая всадница. Высокая, стройная, с копной рыжих волос, перехваченных кожаным шнурком, она сидела в седле с прямой осанкой. За плечами висел длинный меч в потёртых ножнах, а к седлу были пристёгнуты охотничий лук и колчан со стрелами.

— Меня зовут Алина Огнегрив, — представилась она, спешиваясь. — Слышала, у вас тут завелось что-то большое и страшное.

Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, а карие глаза смотрели внимательно и без страха. На руках виднелись шрамы — память о прежних битвах.

— Ты правда можешь справиться с монстром? — недоверчиво спросил кузнец, оглядывая хрупкую, на его взгляд, фигуру девушки.

Алина усмехнулась, и улыбка эта была отнюдь не женственной.

— А ты правда умеешь ковать подковы? Или у тебя руки только для того, чтобы чесать брюхо?

Кузнец покраснел, но промолчал. Что-то в её взгляде заставило его сдержать резкость.

— Расскажите подробнее о нападениях, — деловито продолжила охотница. — Время, место, что именно видели. И покажите следы, если остались.

Всё разузнав у жителей деревни, Алина отправилась в горы на рассвете. Она поняла, что это очередной неудачный эксперимент давно исчезнувшей расы. Из многочисленных подземных лабораторий до сих пор появлялись подобные монстры. В данном случае ей предстояло столкнуться с гибридом быка, который передвигался на двух ногах. По её опыту, размеры монстра следовало уменьшить в два или даже в три раза — как в случае с рассказами о рыбе: каждый «свидетель» стремился преувеличить его величину.

Узкая тропа петляла между скалистых уступов, а её верный конь осторожно ступал по каменистой почве, покрытой россыпями щебня.

Долго искала она следы чудовища, обследуя тропы и расщелины, пока на третий день не наткнулась на древние руины. Это было именно то место, о котором говорили местные. Полуразрушенные стены из тёсаного камня торчали из земли, словно рёбра погребённого великана, но монстра нигде не было — лишь ветер завывал между обломков. Либо он вовсе не выходил, либо очень хорошо заметал следы — и то, и другое выглядело странно.

Разбив временный лагерь, она приготовилась к исследованию руин: собрала необходимую провизию в дорожный мешок, проверила прочность пеньковой верёвки и потуже затянула ремень с мечом. Магический фонарик — дорогое приобретение времён её воинской службы — давал ровный белый свет, не мерцая от ветра.

Спустившись в подземные переходы руин, Алина сначала двигалась медленно и настороженно. Но час за часом пустые коридоры встречали её лишь эхом собственных шагов. Она уже потеряла счёт времени в этом каменном лабиринте и начинала злиться — неужели всё это лишь выдумки перепуганных селян? Может, никакого монстра и не существует?

Но внезапно её внимание привлекло странное несоответствие. Некоторые коридоры, в отличие от полуразрушенных входных помещений, поддерживались в безупречном состоянии. Кто-то искусно восстанавливал древнюю кладку, заменяя осыпавшиеся камни новыми, идеально подогнанными по размеру. В некоторых местах были видны подпорные балки, изготовленные из цельных стволов деревьев.

И этот кто-то обладал невероятной силой — стволы и некоторые каменные блоки в стенах весили явно больше, чем смогли бы поднять даже несколько крепких мужчин.

Заинтригованная, Алина двинулась по восстановленным коридорам. Здесь даже пол был тщательно выметен, а воздух пах не затхлостью, а свежестью и каменной пылью. Пройдя через арочный проход, она попала в просторный зал и невольно ахнула от изумления.

Кто-то превратил это место в настоящую сокровищницу, но не в обычном понимании этого слова. По всему залу были расставлены удивительные композиции из камней — некоторые действительно были драгоценными: она различила изумруды, рубины, сапфиры. Но неизвестный коллекционер явно не делил минералы на драгоценные и обычные. Вместо этого он использовал естественные цвета и текстуры породы, чтобы складывать из них поражающие воображение фигуры и целые картины.

Алина медленно прошлась по залу, чувствуя себя посетительницей какой-то фантастической выставки, скрытой в глубинах горы от посторонних глаз. Когда‑то она увлекалась изучением камней и потому без ошибки могла определить большинство из них.

Были здесь и причудливые каменные растения — лилии из белоснежного мрамора с тычинками из золотистого цитрина, розы из розового кварца с листьями из зелёного нефрита, целые заросли папоротника из тонко обработанного серпентина. А рядом с ними — фигурки животных, выполненные с поразительным мастерством: волки из тёмно-серого гематита с глазами из рубинов, олени из светлого оникса с рогами из полированного обсидиана, медведи из бурого яшмы с глазами-гранатами, которые, казалось, следили за каждым её движением.

— Эй, кто бы ты ни был, выходи! — прокричала Алина, и её голос гулким эхом отразился от сводов зала.

Тишина. Лишь где-то вдалеке капала вода, отмеряя секунды.

— Я знаю, что ты здесь! — попробовала она снова, громче. — Покажись!

Снова никого.

И тут ей в голову пришла идея, от которой самой стало немного противно. Уничтожать такую красоту было кощунством, но что ещё могло заставить таинственного мастера появиться?

— Если не выйдешь, я тут всё сломаю! — выкрикнула она, надеясь, что это всего лишь угроза.

Молчание продолжалось.

Скрепя сердцем и чувствуя себя варваром, Алина подошла к ближайшему произведению — изящной композиции, изображавшей горный ручей с рыбками из перламутра. Зажмурившись, она пнула ногой основание.

Тонкая работа рассыпалась с оглушительным грохотом. Идеально подогнанные камни, кусочки лазурита и обломки кварца разлетелись по отполированному полу со звоном разбитых надежд. В воздухе повисла каменная пыль, а Алина почувствовала, как что-то болезненно сжалось у неё в груди при виде разрушенного шедевра.

Эхо ещё не успело затихнуть, когда из глубины зала донёсся звук — не рык и не рёв, а что‑то среднее между мычанием и всхлипом. В нём слышались такая тоска и отчаяние, что у Алины мурашки пробежали по коже. Хотя, возможно, ей это просто показалось.

В следующее мгновение в арочном проёме появился он. Монстр из деревенских легенд c рогатой бычьей головой. Он был высоким — более двух метров роста, но совсем не неповоротливой горой мышц, как описывали «свидетели». Верхняя часть тела напоминала стройного воина‑мужчину и была покрыта короткой белоснежной шерстью. Но даже в его относительно изящном телосложении чувствовались невероятная скорость и мощь — мышцы перекатывались под кожей, как стальные канаты. Широкие ладони с тёмными когтями судорожно вцепились в каменные стены коридора, и Алина услышала, как крошится под этой хваткой древняя кладка.

Нижняя часть тела была покрыта более густой белой шерстью. Мощные ноги заканчивались расщеплёнными копытами, которые нервно скребли по каменному полу. Длинный хвост с кисточкой на конце яростно метался из стороны в сторону, выдавая внутреннее волнение существа.

Но больше всего поразило Алину выражение бычьей морды. В широко раскрытых голубых глазах — удивительно человечных глазах — читались шок и растерянность. Это не была ярость хищника или злоба монстра. Это была боль. Боль от увиденного разрушения, смешанная с недоумением и… предательством?

Монстр смотрел то на неё, то на осколки разбитой композиции, и в его взгляде было столько горя, что Алине стало стыдно. Она ожидала встретить кровожадного зверя, а вместо этого увидела существо, способное на такие тонкие эмоции.

Но монстр всё-таки стоял перед ней. Вероятно тот самый, который терроризировал деревню. И её наняли именно для того, чтобы уничтожить его. Какими бы человечными ни казались его глаза, какими бы прекрасными ни были его творения — долг есть долг.

Алина медленно положила руку на рукоять меча, готовясь к схватке. Она решила применить тактику, которая не раз выручала её в схватках с противниками — вывести врага из себя, затуманить его разум яростью. С хладнокровной расчётливостью она подошла к следующей композиции — изящной статуэтке лошади из белоснежного алебастра с глазами из горного хрусталя — и с вызывающей улыбкой пнула её. Фигурка рассыпалась в пыль с печальным звоном.

Эффект был мгновенным. Бык издал звук, которого Алина никогда прежде не слышала — нечто среднее между рёвом раненого зверя и человеческим криком боли. Его глаза, ещё мгновение назад полные скорби, заполнились ослепляющей яростью. Мощные мышцы напряглись, шерсть на загривке встала дыбом, а копыта процарапали глубокие борозды в каменном полу, когда он рванулся к ней.

«Попался», — промелькнуло в голове Алины, когда она легко откатилась в сторону от прямой атаки. Движение было отточено в десятках битв — перекат, разворот и меч уже занесён для решающего удара по незащищённой шее монстра.

Но удар, который должен был отделить бычью голову от человеческого тела, рассёк лишь воздух. Он двигался с грацией и осознанностью, совершенно неожиданными для монстра. Он изогнулся в немыслимом пируэте, уходя от лезвия, а затем неуловимо быстро развернулся, готовясь к новой атаке. Его копыта, которые, по всем законам природы, должны были беспомощно скользить по гладкому каменному полу, находили идеальное сцепление, словно он танцевал по знакомой до последнего камешка сцене.

«Он не просто силён — он опытный боец», — поняла Алина, перегруппировываясь для защиты. Её противник знал эти подземелья как свои пять пальцев и явно обладал боевыми навыками, превосходящими обычную звериную ярость.

В следующий момент монстр опустил голову и устремился к ней, намереваясь насадить её на свои острые изогнутые вперед рога. Алина уже видела подобную атаку в исполнении диких быков и была готова. В последнее мгновение она отпрыгнула, одновременно доставая из-за пояса свёрнутую верёвку. Молниеносным движением она раскрутила её над головой и ловко набросила петлю на шею быка.

Существо издало возмущённый рёв, когда пеньковая верёвка затянулась на его мощной шее. Когтистые пальцы, способные крошить камень, судорожно вцепились в путы, однако петля уже затянулась, врезавшись в шерсть. Его пальцы, несмотря на всю их силу, соскальзывали с пеньки, не находя надёжной хватки.

Алина уже предвкушала победу, готовясь затянуть узел потуже, когда монстр сделал нечто совершенно неожиданное. Вместо того чтобы продолжать пытаться освободиться, он резко развернулся и с неистовой мощью рванул в сторону бокового прохода, о существовании которого Алина даже не подозревала.

Верёвка, второй конец которой был намотан на её запястье для лучшего контроля, натянулась с такой силой, что женщина не удержалась на ногах. Она упала, и меч с печальным звоном отлетел в сторону, скользнув по полированному полу. Не успела Алина осознать происходящее, как бык уже несся с устрашающей скоростью, стуча копытами по запутанным коридорам древних руин.

Алина беспомощно заскользила по гладкому полу следом за ним, как тряпичная кукла, привязанная к разъярённому зверю. Её тело безжалостно ударялось о стены на поворотах, выбивая воздух из лёгких. Болезненные удары приходились то на бедро, то на плечо, то на рёбра. Она отчаянно пыталась освободить руку от накрученной верёвки, но каждый новый поворот лишь усиливал хватку пеньки на её запястье, врезаясь в кожу до крови.

Копыта монстра выбивали искры из каменного пола, а эхо их ударов многократно отражалось от стен, создавая оглушительную какофонию, заполнявшую подземелье. Алина понимала, что если не освободится в ближайшие секунды, то может не пережить эту дикую гонку по каменным лабиринтам.

Алина не могла понять, как её противник ориентируется в полной темноте. Магический светильник, приобретенный ею за немалые деньги, сейчас лишь изредка выхватывал из мрака обрывки окружающего пространства, болтаясь на её лёгкой кожаной броне. Каждый новый рывок грозил оторвать ценное устройство, оставив её совершенно слепой в этих запутанных катакомбах.

«Почему он до сих пор не задохнулся?» — мелькала мысль в её измученном мозгу, пока она пыталась придумать план спасения. Веревка всё ещё крепко обвивала шею быка, но существо, казалось, совершенно не замечало этого препятствия дыханию. Либо петля не так сильно затянулась, как ей казалось, либо его шея была намного крепче человеческой.

Внезапно каменный лабиринт расширился, и они влетели в величественный коридор, украшенный рядом массивных колонн, тянущихся по центральной оси. Алина мгновенно оценила ситуацию: монстр явно собирался пронестись между этими каменными столпами, а её тело, безвольно волочащееся позади, неминуемо размозжит о твёрдый камень. Это был бы бесславный конец для воительницы, прошедшей десятки битв.

В считанные мгновения опытная охотница приняла решение. Дождавшись, когда её плечо скользнёт вдоль стены, она собрала оставшиеся силы и резко оттолкнулась, создав дополнительный импульс. Толчок дал необходимое ускорение: она заскользила по гладкому полу и на какое‑то время перестала волочиться за монстром — теперь она двигалась с ним параллельно. Выбросив свободную руку вперёд, охотница успела сделать оборот с веревкой вокруг ближайшей колонны до того, когда чудовище пронеслось мимо.

Следующее мгновение превратилось в симфонию звуков и движений. Верёвка натянулась с устрашающим звоном — словно гигантская струна, вибрирующая на грани разрыва. Сила трения удержала её на месте, спасши руку охотницы от неминуемого раздавливания. В бычьей шее что-то отчётливо хрустнуло — звук, напоминающий треск ломающейся ветки, разнёсся по коридору. Тело монстра, движимое чудовищной инерцией, продолжило движение вперёд, но голова и шея были резко остановлены безжалостной хваткой верёвки.

Существо грохнулось на спину с такой силой, что весь коридор содрогнулся, а с потолка посыпались мелкие камешки и вековая пыль. Рывок был настолько мощным, что древняя колонна, вокруг которой обвилась верёвка, пошатнулась и начала медленно крениться.

С ужасающим скрежетом, похожим на предсмертный стон, многотонный каменный столп начал падать прямо на распростёртое тело монстра. Однако колонна рухнула в нескольких сантиметрах от его головы: разлетелась на куски и подняла облако пыли, на мгновение затмившее свет магического фонаря.

Когда пыль немного осела, Алина увидела своего противника. Бык был ещё жив, но удар верёвкой, а затем падение спиной на каменный пол оказались настолько сильными, что полностью вышибли из него воздух. Существо лежало, судорожно открывая и закрывая пасть, словно выброшенная на берег рыба, не в силах сделать спасительный вдох. Его глаза, широко раскрытые, были полны паники и невысказанной боли.

Но это была не единственная проблема. Колонна, рухнувшая на древний каменный пол, пробила в нём зияющую чёрную дыру. Плиты, казавшиеся монолитными и незыблемыми, треснули, обнажив пустоту внизу. Алина с леденящим ужасом осознала, что под ними находятся ещё нижние уровни подземелья — целые этажи, похороненные временем и забытые всеми. И теперь перекрытие между ними, ослабленное ударом многотонной колонны, начало стремительно разрушаться.

Трещины, словно жадные пальцы невидимого чудовища, поползли во все стороны от места удара. Камни, простоявшие вероятно столетия, теперь крошились и осыпались, сдаваясь под натиском высвободившейся энергии разрушения.

В отчаянии Алина дёрнула верёвку, пытаясь освободить запястье, но узел, затянувшийся от рывков и намокший от её пота и крови, лишь болезненно врезался в кожу. Она с безнадёжностью поняла, что всё ещё неразрывно связана с монстром, чья поверженная фигура лежала на самом краю расширяющейся пропасти.

— Нет, только не… — начала она, но было уже поздно.

Огромный кусок перекрытия, на котором распростёрся оглушённый монстр, издал зловещий треск, затем резко просел, как будто заколебался между прошлым и будущим, а затем с оглушительным грохотом сорвался в темноту. Куски камня, древние плиты и тело монстра — всё исчезло в чёрной пасти провала.

Верёвка на запястье Алины натянулась с такой силой, что, казалось, оторвёт руку. Она почувствовала, как её тело рвануло к разлому, словно марионетку в руках безумного кукловода. Время растянулось, как смола в жаркий день, и в эти последние секунды перед падением она успела лишь выдохнуть первое пришедшее на ум ругательство.

— Клянусь бородой Седого Кузнеца, чтоб тебя демоны… — её голос оборвался, когда она сорвалась в пропасть вслед за своей добычей.

Мир превратился в хаос из пыли, камней и темноты. Магический фонарь отчаянно мигал, выхватывая из мрака обломки древней кладки и фрагменты непонятных узоров на стенах, мелькавших с головокружительной скоростью. Алина падала, кувыркаясь в воздухе, не в силах контролировать своё тело, привязанное к массивной туше монстра, который летел где-то впереди неё.

На её счастье, падение окончилось приземлением на нечто относительно мягкое и удивительно тёплое. Магический светильник, сорванный с крепления силой удара, отлетел куда-то в сторону, и его неяркое свечение превратилось в далекую мерцающую точку, едва различимую во мраке.

Страх замкнутых пространств.

Алина с трудом перевела дыхание, пытаясь осознать своё положение. Она лежала на чём-то выпуклом и пульсирующем. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: её падение смягчил сам монстр. Она распласталась прямо на его массивном животе и широкой груди. Несмотря на твёрдость его развитых мышц, подобных литой броне, это оказалось куда милосерднее, чем встреча с древними камнями.

Медленно, превозмогая боль в каждой клеточке тела, она попыталась приподняться. Всё её существо превратилось в один сплошной синяк — каждое движение отзывалось новой волной боли, отдающейся в висках пульсирующей агонией. Она провела мысленную оценку, как когда-то учили: левое плечо отчаянно ныло, правая нога словно горела огнём, спина, казалось, была сломана в нескольких местах…, но при осторожном движении стало ясно — ничего не сломано. Кости целы, хотя мышцы протестовали против малейшего напряжения.

В тусклом отсвете далёкого светильника она смогла разглядеть своего недавнего противника. Монстр был жив — его тело периодически содрогалось в безмолвной агонии. Он всё ещё не мог сделать вдох после сокрушительного падения. Удар спиной о каменные плиты и возможное повреждение шеи при резком рывке верёвки парализовали его дыхательные функции. Грудная клетка существа судорожно поднималась и опускалась, но воздух не проникал в лёгкие, а из приоткрытого рта не вырывалось ни звука.

Алина знала о живучести подобных созданий. Если она не завершит начатое, монстр скоро придёт в себя. Сейчас, когда существо беспомощно, у неё есть шанс завершить миссию — навсегда избавить мир от ещё одного опасного монстра. Контракт будет выполнен, а награда получена.

Она осторожно отползла в сторону, попыталась подняться, и, прихрамывая, начала осматриваться в поисках хоть какого-то подобия оружия. Её собственный меч остался где-то наверху, а кинжал похоже был утерян во время скольжения по бесконечным коридорам. Оставался увесистый обломок колонны — тяжёлый камень с острым краем, который мог бы послужить примитивным, но эффективным орудием.

Схватив камень обеими руками, Алина подошла к голове поверженного монстра. Её пальцы побелели от напряжения, когда она подняла импровизированное оружие над головой. Один удар — и миссия будет выполнена. Один удар — и она сможет вернуться к заказчику с доказательством убийства. Один удар…

Но её руки словно окаменели — не в силах опуститься. Что‑то глубоко внутри противилось этому действию. Она пыталась убедить себя: перед ней монстр, просто опасная тварь, которую нужно уничтожить ради безопасности других. Однако чем дольше она смотрела вниз, тем сильнее росли сомнения. Это было неправильно.

Она не видела безмозглого монстра. Он лежал перед ней, совершенно беззащитный. Его голубые глаза были широко открыты, и в них читалось что-то пугающе знакомое, что-то слишком… человеческое. Из левой ноздри сочилась тонкая струйка тёмной крови, прочерчивая дорожку по жёсткой шерсти на морде. А в глазах — возможно, от пыли, заполнившей всё пространство вокруг, — блестели слёзы.

— Ну же! Вставай! — неожиданно для себя самой выкрикнула Алина, отступая на шаг назад. — Я не могу убить беззащитного.

Последние слова прозвучали как оправдание — не столько перед монстром, сколько перед собой. Она с досадой отшвырнула камень в сторону. Тот с глухим стуком покатился груде камней, поднимая новые облачка пыли.

Раздражённо подобрав с пола светильник и закрепив его на груди, Алина наконец смогла как следует осмотреться и понять, в какой ситуации оказалась. То, что сначала казалось просто частью подземелья, оказалось идеально квадратным колодцем. Четыре стены из гладкого, отполированного камня окружали её, уходя вверх на несколько метров. Древние зодчие поработали на славу — каменные блоки были подогнаны друг к другу с удивительной точностью, не оставляя ни малейшего выступа или трещины, за которые можно было бы зацепиться.

До уровня выше казалось не так уж высоко — может быть, три человеческих роста. В обычных условиях она могла бы попытаться преодолеть это расстояние с помощью верёвки. Но как забросить её наверх? Там не было ни крюка, ни выступа, ни даже неровности, за которую мог бы зацепиться импровизированный якорь.

Алина внимательно осмотрела каждый угол их каменной тюрьмы, высвечивая потенциальные пути побега тусклым светом магического фонаря. В одной из стен виднелся проход, который, судя по всему, когда-то вёл в соседнюю часть подземелья. Но сейчас он был безнадёжно завален массивными обломками колонны и кусками перекрытия. Чтобы разобрать этот завал, понадобилась бы бригада шахтёров с инструментами, а не одна измученная охотница с голыми руками.

— Проклятье, — прошептала она, когда осознание ситуации окончательно сложилось в голове.

Это был конец. Бесславный, нелепый конец. Не героическая смерть в бою, не почётное завершение долгой карьеры, а глупая случайность. Быть погребённой заживо в забытом всеми подземелье — такая судьба казалась особенно мерзкой и несправедливой. Но от того не менее неотвратимой.

Алина тяжело опустилась на каменный пол в дальнем углу шахты, обхватив колени руками и пытаясь привести мысли в порядок. «Спокойно», — говорила она себе, — «должен быть выход». Но внутренний голос становился всё тише, тонул в нарастающем шуме в ушах. Дыхание ускорилось, сердце билось где-то в горле, а пространство вокруг, казалось, сжималось с каждой секундой.

Она прежде не осознавала, что боится замкнутых пространств. В жизни ей не раз случалось бывать в пещерах, пробираться через узкие проходы и даже заглядывать в саркофаги древних гробниц. Но в тех ситуациях всегда имелось чёткое направление, был проводник или хотя бы выход.

А теперь она оказалась в замкнутом пространстве без входа, где единственным источником света служил её пока ещё целый магический источник. Это пробуждало в ней первобытный ужас. Чем дольше она сидела, тем сильнее накручивала себя.

Гладкие стены словно давили на сознание, заставляя ощущать себя крошечным муравьём, запертым в стеклянной банке. Вдох становился всё короче, а по спине, несмотря на прохладную атмосферу подземелья, струился пот.

«Я не так должна была умереть», — пульсировала в голове единственная мысль, пока паника медленно, но верно завладевала её разумом.

Монстр лежал неподвижно, словно поверженная статуя. Но жизнь постепенно возвращалась в его могучее тело — дыхание, сначала прерывистое и болезненное, становилось глубже и ровнее. Однако он не спешил подавать признаки сознания. Чутьё древнего хищника подсказывало: замри, восстанови силы, не показывай слабости перед угрозой. А угроза, он знал, находилась где-то рядом — эта безумная женщина, которая осмелилась напасть на него в его собственном доме.

Он прислушивался к каждому звуку, оценивая ситуацию, собирая силы для возможного броска. Но его подвёл простой физиологический рефлекс. Пыль, взметнувшаяся во время падения, осела на его чувствительных ноздрях, проникла глубоко в носовые ходы. Он старался изо всех сил, чтобы сдержаться. Его широкий нос дёргался и кривился в отчаянной борьбе с раздражением, мускулы морды напряглись до предела.

Но неизбежное произошло.

Чихание было подобно грому в замкнутом пространстве шахты — мощное, сотрясающее всё тело. Его голова дёрнулась вперёд, а большие бычьи уши захлопали, как крылья испуганной птицы. Облачко пыли слетело с его густой шерсти, закружившись в свете магического фонаря.

Алина, погружённая в паническое оцепенение, чуть не подпрыгнула от неожиданности. Резкий звук выдернул её из спирали тревожных мыслей, словно ведро ледяной воды, вылитое на голову спящего. Пульсирующий страх перед замкнутым пространством отступил, вытесненный более острым, но понятным чувством опасности.

Теперь она сидела, прижавшись спиной к холодной стене, и неотрывно смотрела на монстра. А он, всё ещё лёжа на спине, приподнял голову и уставился на неё. Их взгляды встретились и сцепились, как клинки в поединке. В его глазах читалась смесь настороженности, боли и… угрозы? В её — решимость, страх и замешательство.

Ни один из них не двигался. Воздух между ними казался натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего движения. Ни человек, ни монстр не понимали, что делать дальше. Они были врагами, запертыми в одной клетке. Хищник и охотник, внезапно оказавшиеся в ситуации, для которой не существовало готовых сценариев.

Тишина становилась почти осязаемой, прерываемая только их дыханием и отдалёнными звуками падающих где-то камней.

Алина инстинктивно потянулась за ближайшим камнем — небольшим обломком, отколовшимся от стены при падении. Пальцы уже сомкнулись на шероховатой поверхности, когда тишину разорвал неожиданный звук.

— Камень плохой. Трещина. Сломается, — вдруг заговорил монстр.

Голос был настолько неожиданным и странным, что Алина замерла с камнем в руке. Она никогда не слышала ничего подобного — низкий, вибрирующий звук, одновременно похожий на рычание и на человеческую речь. Голос не был неприятным, скорее удивительно мощным, несмотря на очевидные дефекты произношения, связанные с необычным строением его головы и гортани.

— Что? Это сон? Я схожу с ума? — она была потрясена до глубины души.

Все истории, которые ей были известны, изображали монстров лишь как существ, способных лишь реветь и мычать.

— Ты не можешь говорить! Это… это всё плод моего воображения. Я ударилась головой…

— Я умный говорить. Ты глупая головой. Да, — он снова опустил массивную голову на камни, устремив взгляд куда-то в высокий потолок их каменной тюрьмы. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась с каждым вдохом.

Она не знала, как реагировать. Неужели он только что оскорбил её?

Способность существа к речи открывала неведомые прежде возможности — но с чего начать разговор? Внутренний охотник за монстрами настойчиво призывал к действию, требовал немедленно воспользоваться ситуацией. Однако разум предостерегал: нужно сохранять хладнокровие.

Она внимательно осмотрела помещение, затем вновь взглянула на существо. В душе затеплился проблеск надежды: возможно, это обстоятельство удастся обратить себе на пользу.

Алина предположила, что при таком падении существо могло что‑то сломать — оттого и пока не двигается. Позвоночник? Тазовые кости? Для создания подобных размеров удар наверняка оказался крайне тяжёлым: вряд ли оно обошлось без серьёзных повреждений.

— Прости, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела их обдумать, — но я должна была тебя убить. Незачем было нападать на деревню внизу. Сам виноват.

Бык медленно повернул голову, и теперь его взгляд был прикован к её лицу. В тусклом свете магического фонаря его глаза казались почти человеческими — с отчётливыми зрачками и радужкой, только гораздо больше.

— Не знаю деревня, — его слова звучали медленно, словно он тщательно подбирал каждое из своего скудного словарного запаса. — Я хожу только камни и темно. За стенами шумно и пахнет.

Последние слова сопровождались презрительным фырканьем, от которого снова поднялось облачко пыли.

Алина внезапно почувствовала укол совести. Что, если он говорит правду?

Его замечание о запахе в окрестностях деревни действительно оказалось метким. Местные жители занимались не только разведением коров и овец на окрестных холмах, но и рыбной ловлей — улов шел на продажу. Река, протекающая через всю долину, служила им главным промысловым ресурсом. Это и формировало особую атмосферу запахов, к которой приезжие привыкали далеко не сразу.

Смесь ароматов свежескошенного сена, навоза и рыбных внутренностей (их часто выбрасывали прямо на берегу) создавала уникальный «букет». Его можно было уловить за много километров — и он неизменно выдавал приближение к деревне.

С другой стороны, если он упоминал запах деревни, значит, должен был приблизиться к ней — а следовательно, всё‑таки наведывался в окрестные земли? Всё это нужно было разузнать, но сначала найти выход. Внезапно обретённая цель отодвинула страх замкнутых пространств на задний план.

— Что у тебя болит? Может, я могу помочь? — осторожно предложила она, понемногу приближаясь.

Не только стремление выбраться наружу, но и всё возрастающее любопытство к этому необычному существу постепенно брали верх.

— Всё, — проворчал монстр, не отрывая своего тяжелого взгляда от девушки. — Помочь уйди мой дом.

Его голос, низкий и рокочущий, словно обвал в горах, отразился от каменных стен, создавая причудливое эхо. Капля крови медленно стекала по его шее, оставляя тёмный след на белоснежной шерсти.

— О, если что-то болит — значит позвоночник не сломан, — заметила Алина с профессиональной уверенностью человека, повидавшего немало травм. — А уйти я не могу. Тут нет выхода, если ты не заметил.

Она выразительно обвела рукой их каменную тюрьму. Магический фонарь на ее груди качнулся, и тени запрыгали по стенам, придавая древним камням зловещий вид.

Сказанное его явно заинтересовало, и к её удивлению, монстр вдруг решил сесть. Движение было настолько плавным, словно он и не повредил ничего. Алина невольно залюбовалась этой первобытной грацией — существо двигалось с поразительным изяществом, даже когда не пыталось её убить.

Он медленно повернул своей массивной головой во все стороны, методично изучая каждый уголок их каменной темницы. Его ноздри расширялись, втягивая спертый воздух подземелья, а уши чутко поворачивались, улавливая малейшие звуки. Потрепанная веревка все ещё болталась на его шее, похожая на нелепое украшение. При вращении шеи раздался отчетливый хруст, эхом разнесшийся по пещере, словно что-то там встало на место. Алина даже поморщилась от этого звука — она слишком хорошо знала, как болезненно бывает, когда вправляются смещенные позвонки.

Его крупные руки, увенчанные грозными когтями, мягко опустились на горы каменных обломков по обе стороны тела. В этом жесте было что-то почти медитативное, будто существо пыталось почувствовать саму суть камня через прикосновение.

— Глупая, — сказал он с легкой ухмылкой и фыркнул после долгого молчания. — Нижние ходы. Всегда выход найти.

В его немногословной фразе слышалась легкая издевка и уверенность в себе. Алина поняла, что существо знает об этих подземельях гораздо больше, чем она могла предположить, и эта мысль одновременно пугала и давала слабую надежду на спасение.

— Слушай. Извини меня за все это. Даже не знаю, что теперь делать. У меня такое первый раз, — попыталась оправдаться она, нервно теребя кожаный ремешок на запястье.

Впервые за свою долгую карьеру охотницы Алина чувствовала себя виноватой перед созданием, которое должна была убить. Странное чувство — смесь стыда и растерянности — было для нее совершенно новым. Она привыкла к четкому разделению: люди заслуживали сострадания, монстры — нет. Но сейчас эта граница размывалась с каждым словом, произнесенным существом напротив.

Монстр долго смотрел на нее, словно оценивая искренность ее слов. Его голубые глаза, глубокие как горные озера, казалось, видели насквозь все ее защитные барьеры. Наконец, он заговорил:

— Ты много говорить, — его слова звучали как приговор. — Мы вернёмся. Но ты не уйти. Ты чинить мои камни, и я хочу слушать истории. И убери это с меня.

Он поднял подбородок и указал на веревку, все еще сдавливающую его мощную шею. Алина заметила, что веревка была так плотно затянута, что оставила заметную борозду в густой шерсти, а кое-где даже натерла кожу до крови. Его толстые когти, способные дробить гранит, оказались слишком грубым инструментом для такой деликатной операции как распутывание узла.

В этом требовании было что-то наивно-детское и одновременно царственное, как будто он предлагал своего рода обмен: свобода за творческое возмещение ущерба. «Чинить мои камни» — он говорил о разбитых скульптурах, тех самых произведениях искусства, которые она так бездумно уничтожила, чтобы его разозлить.

— Ладно. Я поняла. Все сделаю, — кивнула Алина, медленно приближаясь к нему. — Сиди ровно и не делай резких движений.

Она двигалась осторожно, как при встрече с раненым хищником, каким, по сути, он и был. Её руки сейчас должны были выполнить тонкую работу прямо на его шее. Свет магического фонаря осветил его полностью, когда она приблизилась к монстру настолько, что могла ощущать тепло, исходящее от его тела, и слышать его размеренное дыхание, шевелившее отдельные волоски на его морде.

Алина медленно обошла монстра и приблизилась к его спине. Для неё этот простой жест был исполнен глубокого символизма: он подпустил охотницу к своей шее — к самому уязвимому месту, — повернувшись к ней спиной.

Что это означало? Абсолютное доверие — или столь же абсолютную уверенность в собственных силах?

Его широкая спина была покрыта короткой белоснежной шерстью — мягкой на вид, словно пыль подземелья к ней и вовсе не прилипала. Массивные руки упирались в обломки камней, и Алина заметила: под шерстью проступала светлая кожа, по цвету напоминавшая кость.

Существо явно обитало под землёй и, вероятно, никогда не видело солнечного света. Под его кожей, подобно подземным рекам, перекатывались мощные мышцы — живое воплощение скрытой силы, опасности и одновременно удивительной грации.

Странно, но падение на каменные обломки оставило на его теле лишь небольшие порезы, словно кожа существа обладала удивительной прочностью. Только в одном месте, чуть ниже левой лопатки, появился небольшой подтек крови, но даже он казался незначительным для такого страшного падения.

Она поймала себя на мысли, что любуется им словно живой скульптурой, высеченной из мрамора и каким-то чудом обретшей дыхание. «Соберись», — мысленно одёрнула она себя, — «надо заняться делом».

Аккуратно раздвинув густую белую гриву, ниспадавшую от головы к верхней части спины, Алина добралась до мощной шеи существа.

Невольно вдыхая его странный аромат, она поразилась: инстинктивно девушка старалась не дышать, ожидая почувствовать резкий, тяжёлый животный запах. Но его не было. Сделав более глубокий вдох, Алина уловила лёгкий оттенок чего‑то землистого — почти древесного.

Когда она добралась до узла, пропуская пряди между пальцами, его тело внезапно содрогнулось, и голова издала звук, похожий на слабое мычание — низкий, вибрирующий тон, словно далекая гроза за горизонтом. Алина замерла, опасаясь, что причинила ему боль, но потом поняла: это был звук удовольствия, почти как мурлыканье гигантского кота.

Добравшись наконец до нужного места, она принялась осторожно его распутывать. Каждое движение ее пальцев неизбежно приводило к прикосновению к его телу — то к теплой коже шеи, то к мягкой шерсти на загривке. Она ощущала, как по его телу проходят волны легкой дрожи от этих прикосновений. Под ее пальцами пульсировала жизнь — она чувствовала биение крови в его венах, размеренное и сильное, как подземные ручьи.

Наконец её ловкие пальцы справились со сложной задачей. Узел, затянувшийся от рывков, поддался, и она аккуратно сняла петлю с его шеи, обнажив красную полосу натертой кожи. В этот момент, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, Алина не смогла удержаться и осторожно провела кончиками пальцев по одному из его рогов.

Рог оказался неожиданно теплым и гладким, с едва заметной текстурой, похожей на древесные кольца — словно летопись долгой жизни, записанная в этом твердом материале. От основания к острому кончику проходила спираль, закручивающаяся против часовой стрелки, создавая естественный узор удивительной красоты. Прикосновение к рогу было странно приятным, словно она прикоснулась к чему-то древнему и дорогому, и Алина поспешно отдернула руку, смущенная собственной дерзостью.

— Ну вот и все. Ты свободен, — сказала Алина, отступая на шаг и бережно сворачивая веревку, словно желая загладить причиненный ею вред. — У тебя есть имя? Я Алина.

Бык медленно повернул голову, и его глаза, светлые и глубокие, встретились с её взглядом. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, словно оценивая, достойна ли она услышать его настоящее имя.

— Алина, — наконец произнес он, и слово словно перекатывалось в его горле, как гладкий речной камень. В его исполнении её имя звучало очень странно — первый слог растянут, с вибрирующим «л», а последний короткий и отрывистый, с почти неслышимым «а» на конце. — Разум твоё тело есть. Хорошо.

Он поднял массивную руку и аккуратно потёр место, где долгое время сдавливала верёвка. Слабое довольное фырчание выдало: для него это стало приятным облегчением.

— Имя Эрхаш, — произнес он наконец, и в его исполнении это слово, казалось, пришло из глубины веков. В нем слышался шелест ветра в древних лабиринтах и шепот подземных источников.

Эрхаш медленно убрал руку с шеи, и Алина с изумлением заметила, что красная полоска от верёвки буквально пропадала на глазах, как след на песке, смываемый приливом. Сначала она подумала, что это игра света её магического фонаря, но нет — регенерация у существа действительно была поразительной. Ткани восстанавливались прямо на глазах, заживляя ссадины и порезы с невероятной скоростью.

«Неудивительно, что он выжил после такого падения», — подумала она, наблюдая за этим удивительным процессом. — «Интересно, сколько же ему лет на самом деле? И кто назвал его этим древним именем?»

Эрхаш. Это имя казалось одновременно чуждым и странно знакомым, словно отголосок полузабытой легенды, которую ей рассказывали в детстве. Имя, в котором слышался гул подземных пещер и эхо давно минувших эпох.

Эрхаш тем временем одним текучим, грациозным движением — словно разворачивающаяся пружина — встал в свой исполинский рост. Даже в тесном пространстве подземелья его фигура казалась воплощением первобытной силы и грации.

Он сделал несколько разминающих движений — и мускулатура заиграла под кожей, будто волны. Тело издало несколько глухих щелчков, словно что‑то встало на место, а вслед за этим Эрхаш издал довольный мычащий звук.

Алина вновь невольно залюбовалась этим зрелищем, но быстро вернулась к насущной проблеме. Её глаза оценивающе скользнули вверх, к отверстию, через которое они сюда упали.

— Слушай, с твоим ростом, ты бы мог подсадить меня, — предложила она, проверяя крепость верёвки в руках. — Я поднимусь, закреплю верёвку. И ты поднимешься?

Эрхаш медленно покачал головой, его рога прочертили в воздухе плавную дугу.

— Нет. Алина. Там пусто, — попробовал объяснить он, с заметным усилием подбирая слова. Его глубокий голос эхом отражался от каменных стен.

— Что значит «пусто»? — нахмурилась девушка. — Мы же оттуда упали. Там проход в верхние галереи, а оттуда можно выбраться наружу.

— Наружу… нет, — Эрхаш сделал странный жест рукой, словно пытаясь изобразить что-то разрушающееся. — Путь… обвал. Нет путь.

— Откуда ты знаешь? — упрямо возразила Алина. — Если упали можем и подняться? Я должна хотя бы проверить!

Эрхаш вздохнул, и этот звук был наполнен раздражением.

— Я… чувствовать, — он постучал копытом по камню. — Земля… говорить со мной.

— Слушай, я ценю твои… особые связи с природой, — Алина старалась говорить терпеливо, хотя нервы её были на пределе, — но мне нужно что-то более надёжное, чем разговоры с камнями. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать смерти.

Эрхаш смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать снисходительным, если бы оно не было таким серьёзным.

— Алина… не глупая. Алина упрямая, — произнёс он, и в его голосе слышалось что-то похожее на уважение.

— Спасибо что заметил. Дя я такая, — согласилась она, подбрасывая верёвку в руке. — Так ты поможешь мне или нет?

Ему было тяжело объясняться своим скудным запасом слов и тем более спорить с решительной охотницей. Он тяжело вздохнул, и его ноздри раздулись, выпуская облачко пара, заметное в прохладном воздухе подземелья.

— Хорошо. Я… показать, — наконец произнёс он, подходя к стене и жестом приглашая её следовать за собой.

— Показать что? — непонимающе спросила Алина, но всё же подошла ближе.

— Истину, — просто ответил Эрхаш, и это слово, неожиданно чёткое и правильное, заставило её на мгновение замолчать.

Эрхаш положил ладонь на каменную стену и закрыл глаза. И… всё.

Несколько долгих секунд ничего не происходило — по крайней мере, Алина ничего не замечала. Но она не стала ждать дальше. Упрямство, не раз спасавшее ей жизнь, подталкивало к действию.

— Послушай, — она положила руку на его предплечье, не понимая, что он делает, — я должна хотя бы попытаться. Понимаешь?

Эрхаш долго смотрел на неё, его глаза казались двумя колодцами, в которых отражался свет магического фонаря. Наконец, он медленно кивнул.

— Хорошо. Я… помочь, — произнес он с тяжелым вздохом. — Но… как?

Алина быстро огляделась вокруг, оценивая расстояние до отверстия в потолке. Оно находилось примерно в четырех метрах над землей.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне забраться, — объяснила она, показывая руками. — Как можно выше.

Эрхаш задумчиво наклонил голову, явно не совсем понимая, что от него требуется. Охотница попыталась объяснить жестами, показывая, как он должен сцепить руки, чтобы сделать для неё опору, но её странный спутник только хмурил брови, не улавливая сути.

— Смотри, — наконец решилась она. — Я встану близко к тебе, а ты обхватишь меня руками вот здесь и поднимешь. Понимаешь?

— Поднять… тебя? — повторил Эрхаш, наконец уловив основную идею.

— Да, именно.

Эрхаш кивнул и сделал шаг вперед. Его ноги — эти странные, невозможные ноги — вдруг сложились. Колено согнулось почти по-человечески, но ниже, где у людей была голень, конечность изогнулась снова — скакательный сустав ушел назад, копыта остались плотно прижатыми к камню.

Алина застыла, заворожённая этой механикой — столь чуждой, но в то же время поразительно естественной.

Её взгляд скользил по силуэту: мощный торс плавно переходил в бедро, почти человеческое, а дальше очертания становились звериными. Две точки сгиба вместо одной… Вот в чём секрет!

Теперь ей стало понятно, почему его движения одновременно стремительны и гипнотичны. Походка Эрхаша была пружинистой — каждый шаг словно накапливал энергию, будто в любой момент он мог взорваться стремительным прыжком.

Она глубоко вдохнула и подошла вплотную к нему. Теперь, присевший, он был на одной высоте с ней. Она никогда не стояла так близко к существу, которое еще недавно считала монстром. Теперь она могла рассмотреть каждую деталь его необычного лица: сфокусированные на ней глаза со слегка вертикальными зрачками, окруженные длинными ресницами; четко очерченные скулы; небольшие морщинки в уголках глаз, придававшие бычьей морде странное выражение мудрости.

— Готов? — спросила она, стараясь унять внезапную дрожь в голосе.

— Готов, — эхом откликнулся Эрхаш.

Он неожиданно мягко обхватил её за кожаный пояс — точно так, как она показывала. А затем…

Алина почувствовала, как плавно отрывается от земли, словно вовсе не имеет веса. Дыхание перехватило от стремительного набора высоты.

Ноги Эрхаша разогнулись, но движение не завершилось. Его руки поднимались всё выше, пока она не оказалась стоящей у него на плечах. Он по‑прежнему надёжно поддерживал её, чутко сохраняя равновесие.

Постепенно Алина пришла в себя и выпрямилась. Теперь она могла почти дотянуться до отверстия в потолке.

— Ух… И ещё немного. Можешь отпустить меня и подними руки вверх. Пожалуйста, — попросила она.

Эрхаш осторожно разжал пальцы на её талии. Алина качнулась, инстинктивно вцепившись в его предплечья — тёплые, покрытые короткой шерстью, твёрдые как дерево под тонкой кожей. Он медленно поднял руки вверх, превращаясь в живую лестницу.

Она начала карабкаться, переставляя ноги с одного предплечья на другое. «Только не на голову, только не на рога», — мелькнуло в её сознании, когда ступня опасно соскользнула. Эрхаш замер абсолютно неподвижно, его руки напряглись до предела, мышцы под кожей стали словно каменные, даже дыхание затаил, давая ей максимально устойчивую опору.

Оттолкнувшись от ладони, Алина ловко ухватилась за край отверстия, подтянулась — мышцы рук приятно напряглись — и перекинула одну ногу через край. На мгновение она замерла, ощущая холодное прикосновение камня к коже, а затем перевалилась полностью и оказалась в верхнем коридоре.

— Я закреплю верёвку и брошу тебе конец! — крикнула Алина, развязывая моток, который всё это время висел у неё на поясе. — Я вытащу нас отсюда!

Но прежде чем она успела что-либо сделать, её поразило то, что она увидела в верхнем коридоре. Истина, о которой говорил Эрхаш, внезапно предстала перед ней во всей своей неумолимой реальности.

Страх открытых пространств.

Алина быстро поднялась на ноги и застыла в изумлении. Перед ней была не галерея, ведущая к выходу, а небольшое замкнутое пространство — по сути, просто каменный мешок без каких-либо проходов или выходов. Стены покрывали древние символы, почти стёртые временем, но сейчас ей было не до изучения артефактов. Камера была полностью изолирована — тупик, бесполезный карман в лабиринте подземелий.

Она медленно обошла крошечное пространство, ощупывая каждую стену, надеясь найти хоть какой-то скрытый проход, но каменная кладка была монолитной и непроницаемой. Осознание собственной ошибки накрыло её подобно ледяной волне.

«Он знал», — подумала она, и ощутила себя невероятно глупо. Она была уверена, что Эрхаш сейчас начнёт смеяться над её самонадеянностью, над тем, как она, «опытная охотница», проигнорировала его предупреждение и настояла на своём.

Но когда она подошла к краю отверстия и посмотрела вниз, Эрхаш просто стоял на груде камней и терпеливо ждал. В его позе не было ни злорадства, ни осуждения — только спокойное принятие ситуации.

— Прости мою глупость, — крикнула она, и эхо разнесло её слова по каменной камере. — Отныне обещаю тебя слушать. Помоги мне спуститься, пожалуйста.

— Да, — просто промычал он в ответ, и от него не исходило ни критики, ни злобы — только готовность помочь, несмотря на её упрямство, приведшее к пустой трате времени и сил.

Эрхаш по‑прежнему стоял в позе живой лестницы. Его ладони — широкие и крепкие — были раскрыты, словно предлагая ей безопасную гавань.

Алина осторожно опустилась на край отверстия, свесила ноги вниз, затем вновь встала на его ладони. Движения её были размеренными, выверенными — она старалась не потерять равновесие. После этого девушка в обратном порядке спустилась на плечи Эрхаша, чувствуя, как щёки буквально горят от стыда.

— Спусти меня пожалуйста. — Тихо сказала она.

Она почувствовала, как его пальцы вновь осторожно сомкнулись вокруг её талии — крепко, но бережно, обеспечивая устойчивость и не причиняя ни малейшего дискомфорта. А затем, так же быстро и в то же время предельно контролируемо, её словно перышко поставили на каменный пол.

— Пусто там. Мы падать выше. Не достать, — произнёс он, распрямившись в полный рост. Когтистым пальцем он указал в сторону дыры на потолке, словно ещё раз поясняя то, что она и так уже поняла.

— Да. Да. Прости. И какой план у тебя, силач? — спросила она, стараясь скрыть смущение за шутливым тоном.

Эрхаш, не обращая внимания на прозвище, повернулся и указал своей когтистой рукой на дальнюю стену, где обломки перекрытия завалили то, что когда-то, видимо, было проходом.

— Я копать тут, — сказал он с неожиданной уверенностью в голосе.

Алина подошла ближе к указанному месту. На первый взгляд, это был просто ещё один участок стены, но приглядевшись, она заметила, что камни здесь выглядели иначе — не как монолитная кладка, а скорее как нагромождение обломков, за которыми могло что-то скрываться.

— Ты уверен? — спросила она, всё ещё сомневаясь, но уже понимая, что в этот раз стоит прислушаться к его интуиции.

Эрхаш кивнул, и его рога прочертили в воздухе уверенную дугу.

— Там… — он сделал паузу, подбирая слово, — путь. К верх.

Алина поверила ему. Возможно, впервые за их короткое знакомство она полностью доверилась его суждению, и это чувство было одновременно странным и удивительно правильным.

Эрхаш подошел к завалу и без промедления приступил к работе. Его крупные руки с поразительной точностью выбирали камни, которые нужно было убрать первыми, словно он видел невидимый для Алины порядок в этом хаосе обломков. Камень за камнем, он методично освобождал вход, каждое движение было рассчитано и эффективно.

Его мускулы вздувались под шерстью, образуя рельефные линии вдоль рук и спины. Вены проступили на его предплечьях и шее, пульсируя в такт усилиям. При этом он работал молча, ни на что не жалуясь, только его дыхание стало глубже и ритмичнее, как у хорошо отлаженного механизма. Иногда глухое фырчание вырывалось из его ноздрей, выбрасывая в воздух смесь пара и каменной пыли, что в мерцающем свете магического фонаря создавало вокруг его головы подобие странного голубого мистического ореола. И Алина просто смотрела, как зачарованная за этим зрелищем силы и упорства.

— Извини, но я не знаю, как помочь, — наконец произнесла она, чувствуя себя бесполезной в этой ситуации. Камни, которые он поднимал одной рукой, ей бы с трудом удалось сдвинуть с места.

Эрхаш прервал свою работу и обернулся, смахивая каменную крошку с головы. В его голубых глазах, когда он посмотрел на неё, отражался свет фонаря, но создавалось впечатление, будто там горит свой внутренний огонь.

— Историю. Хочу услышать, — сказал он, и это прозвучало не как просьба, а скорее как предложение — способ, которым она могла внести свой вклад в их общее дело.

И Алине показалось, что вся эта ситуация не доставляет ему неудобств. В его глазах не было ни напряжения, ни раздражения — скорее напротив, у него явно было очень хорошее расположение духа. Словно тяжелая физическая работа была для него естественным состоянием, даже своего рода удовольствием. А все происходящее лишь интересное приключение.

— Историю? — переспросила Алина, невольно улыбнувшись. — Какую историю ты хочешь услышать?

Эрхаш на мгновение задумался, затем вернулся к работе, но его уши чуть повернулись в её сторону, показывая, что он внимательно слушает.

— Любую, — ответил он просто, поднимая очередной валун с такой легкостью, словно тот был сделан из пробки.

Алина прислонилась к стене, погружаясь в раздумья. Какую историю рассказать существу, чья собственная жизнь, вероятно, полна тайн и событий, о которых она могла только догадываться? Может, рассказать о том, как она стала охотницей? Или о своем первом задании? А может, поведать древнюю легенду, которую слышала в детстве от бабушки — о лабиринтах и существах, их населяющих?

Алина глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Какую бы историю она ни выбрала, это будет шаг к лучшему пониманию не только для него, но и для неё самой.

Наконец, она решилась рассказать про последнего монстра, который действительно нападал на людей. История казалась подходящей — возможно, так она сможет объяснить свои действия и мотивы, хотя бы отчасти.

— Прошлой зимой меня наняли жители деревни Ледяной Ручей, — начала Алина, поправляя растрепанные волосы. — В их лесах появилось существо, которое они называли Ночным Жнецом. Оно охотилось по ночам, утаскивало скот, а потом… начало нападать на людей.

Голос Алины изменился, став более профессиональным, когда она перешла к описанию существа:

— Это была тварь размером с небольшую лошадь, также двигалась она на четырех конечностях, каждая из которых заканчивалась тремя загнутыми когтями, острыми как бритва. Кожа серая, словно выдубленная, покрытая наростами, похожими на каменные шипы. Но самым страшным была голова — вытянутая, без глаз, только огромная пасть с тремя рядами зубов и множеством щупалец вокруг, которыми она ощущала мир вокруг.

Алина жестикулировала, когда он с интересом повернулся. Она показывала размеры и форму, её голос выдавал профессиональный интерес к предмету разговора:

— Я выслеживала его две недели. Оно было умным, но не разумным — просто хищник с отличными инстинктами. Каждую ночь оно меняло маршрут, но всегда возвращалось в одно и то же логово — пещеру под корнями старого дуба.

Она увлеклась рассказом, описывая, как устроила ловушку — яму с кольями, замаскированную ветками и приманкой из свежего мяса.

— Но оно почуяло подвох. Обошло ловушку и атаковало меня со спины. — Алина подняла рукав, показывая три длинных шрама на предплечье. — Я едва успела увернуться от второго удара. Мой меч не мог пробить его шкуру, и тогда я применила огненное масло — дорогую смесь, которая горит даже в воде. Это сработало…, но я до сих пор слышу его крики.

Она замолчала, внезапно осознав, что с таким увлечением рассказывает об убийстве существа существу, которое само могло быть целью подобной охоты. Но продолжила:

— Жители деревни были спасены. Они назвали меня героиней. Заплатили золотом и устроили пир. Но знаешь… — она встретилась глазами с Эрхашем, — я всегда задавалась вопросом: зачем их создали? Случайность это или сделано намеренно, чтобы испытать нас? А ещё. Ещё мне всегда было их немного жаль. Каждый монстр уникален. Таких больше не будет. Последний в своем роде.

Эрхаш, внимательно слушавший, отвлекся от разбора завала и посмотрел на неё с проницательностью, которая заставила её внутренне съежиться.

— Я понял. Нравится охота монстры. Вижу твои глаза увлечение, — произнес он, и в его голосе не было осуждения — только констатация факта.

Алина почувствовала, как краска приливает к её щекам.

— Нет, я же помогаю людям, — возразила она быстро, но затем добавила более честно: — Хотя, ты, наверное, прав. Мне нравится сражаться. Преодолевать трудности. Побеждать.

Эрхаш наклонил голову, изучая её лицо, и затем задал вопрос, прямолинейность которого поразила Алину:

— А я монстр? Ты хотеть убить монстр?

Этот прямой вопрос поставил её в тупик. Слова застряли в горле, и она замерла, глядя в его светящиеся глаза, где не было ни обвинения, ни страха — только искреннее любопытство и, возможно, легкая грусть. Как ответить честно, не ранив того, кто сейчас работает не покладая рук, чтобы спасти их обоих? Как объяснить, что люди, которые отправили её на эту «охоту», возможно, обманули её, описав Эрхаша как кровожадное чудовище, не обладающее разумом?

Но больше всего её смущал тот факт, что она не могла дать однозначный ответ даже самой себе.

— Думаю, все определяет наше поведение, — наконец ответила Алина, тщательно подбирая слова. — Ты не ведешь себя как монстр. А вот я, наверное, да. Завалилась в твой дом и устроила погром. Чуть не убила.

Эрхаш пристально посмотрел на неё, его взгляд стал нечитаемым. А потом его губы дрогнули, и он неожиданно захохотал. Это был самый необычный и странный смех, который она когда-либо видела и слышала — глубокий, раскатистый, с фырканьем и низким рокотом, который, казалось, шел из самой глубины его могучей груди. Его массивные плечи тряслись, а его хвост с пушистой кисточкой описывал в воздухе замысловатые узоры. Эхо разносило этот звук по каменному залу, создавая почти музыкальное многоголосие.

Алина не могла не улыбнуться. Было что-то заразительное в этом искреннем проявлении веселья — оно делало его ещё более человечным, несмотря на бычью голову, рога и копыта…

— Подожди! У тебя же копыта! Когти на руках, но ты ходишь на двух ногах. А в деревне… Внизу — только следы когтей. — Осознание больно ударило её. — Там другой монстр!

Выражение морды внезапно стало серьёзным — слова Алины мгновенно прервали его веселье. Он опустил взгляд на свои ноги, совершенно обычные для него, но теперь словно увиденные заново.

— Там деревня… Есть монстр? А ты здесь… Плохо, да? — произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка беспокойства, которая искренне удивила Алину.

Его заботили люди, которых он никогда не видел? Эта мысль заставила её на мгновение замереть.

Алина потерла переносицу, ощущая острый укол стыда — и вместе с ним досаду, свойственную профессиональному охотнику. Всё складывалось не так, как она предполагала.

— Значит так. Это только моя вина. Я повела себя крайне непрофессионально, — признала она с тяжелым вздохом. — Нужно было изучить все следы, и искать, куда они ведут. А не доверяться первой наводке.

Она качнула головой, разочарованная собственной поспешностью и небрежностью.

— Надеюсь, ничего не случится. А мне будет хороший опыт.

Эрхаш вернулся к работе, но теперь она заметила, что его движения стали еще более энергичными и целеустремленными. Словно весть о потенциальной опасности для деревни придала ему дополнительных сил.

— Мы выбраться, — сказал он, поднимая особенно большой камень и отбрасывая его в сторону. — Потом ты помочь деревня.

Алина удивленно смотрела на него. В его словах не было ни упрека, ни осуждения за то, что она пришла убить его за то, чего он не делал. Вместо этого он без колебаний предлагал помочь ей выполнить её истинную миссию — защитить людей. Эта благородная простота заставила её почувствовать смесь благодарности и стыда.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она, не в силах сдержать любопытство. — После всего… почему ты не злишься?

Эрхаш не прервал работу — словно обдумывал ответ, продолжая разгребать завал. Откидывая очередной камень, он на мгновение замер: его голубые глаза встретились с её карими. В его взгляде Алина прочла явную озадаченность — будто сами вопросы ставили его в тупик.

— Не знаю, — ответил он просто. Эта простота придавала его словам особую глубину. — Не умею злиться. Умею работать. Помогать.

Затем он вернулся к разбору завала просто и спокойно. А Алина осталась стоять, потрясенная до глубины души. Она пришла в эти подземелья охотиться на монстра, но вместо этого получила урок человечности от создания, которое даже не было человеком.

Эрхаш довольно фыркнул, выдув из ноздрей облачко пыли. В следующее мгновение, отбросив последние камни, он нагнулся к откопанной им дыре, которая казалась слишком узкой даже для человека, не говоря уже о его массивной фигуре. Однако, к удивлению Алины, он опустился на живот и с неожиданной грацией протиснулся внутрь, заставив её ещё раз удивиться своей гибкости.

Его хвост напоследок забавно попрощался, махнув белой кисточкой, словно прощальный жест перед тем, как исчезнуть в темноте прохода.

Алина осталась одна в полутёмном зале. Магический фонарь освещал пустое пространство, где только что трудился Эрхаш, и узкий лаз, в который он скрылся. Какое-то время ничего не происходило, и она даже начала переживать, что он бросил её здесь, оставив на произвол судьбы.

Её сердце начало биться быстрее. Что если это была его месть? Заманить её в ловушку, а потом оставить медленно умирать от голода и жажды? Или, может быть, за этим узким проходом его ждали сородичи, и сейчас они готовятся к нападению? Боязнь замкнутых пространств накатывала с новой силой, перерастая в панику.

— Алина, — вдруг позвал он изнутри, его глубокий голос эхом разнесся по проходу, — застряла?

Простота этого приглашения — почти наивная и граничащая с глупостью, без тени угрозы или хитрости — моментально вернула её в реальность. Она закрыла глаза, чтобы не видеть узкий проход, и опустилась на колени перед лазом. Магический фонарь Алина убрала под рубаху, стараясь не повредить, а затем, приложив некоторое усилие, начала протискиваться внутрь.

Проход был тесным, стены грубыми и неровными. Каменная крошка впивалась в ладони, а холодный воздух с запахом древности обволакивал лицо.

— И как ты тут пролез? — пробормотала она, продвигаясь по-пластунски. — И как ты что-то видишь? Тут темно как в ж… Ой.

Её возглас удивления оборвался на полуслове, когда короткий лаз внезапно закончился, и она, чуть не кувыркнувшись, оказалась в просторном коридоре. Это был уже не обвалившийся проход, а настоящий тоннель с неровными стенами, высеченными, казалось, самой природой. Потолок был достаточно высоким, чтобы Эрхаш мог стоять почти выпрямившись, а ширина позволяла идти вдвоём бок о бок.

Алина поднялась на ноги, отряхиваясь от пыли и каменной крошки. Её магический фонарь вновь освещал тоннель на несколько метров вперёд, отбрасывая причудливые тени на стены, испещрённые какими-то древними символами технического назначения.

Эрхаш стоял чуть поодаль, его силуэт выглядел внушительно в мерцающем свете. Он повернул голову, и его глаза на мгновение отразили свет фонаря, сверкнув голубым блеском.

— Хороший путь, — сказал он, указывая когтем вдоль тоннеля на символы. — Там выход.

Алина осмотрелась, поднимая фонарь выше, чтобы лучше рассмотреть окружение. Это был не просто природный коридор — она заметила следы обработки на стенах, древние знаки, стёртые временем, но всё ещё различимые.

— Вот это да! Что это за место? — воскликнула она, осматриваясь по сторонам с нескрываемым восхищением.

— Здесь все ходы моих Создателей. Искали ценный камень очень давно, — ответил Эрхаш, его глубокий голос эхом отражался от древних стен.

Он уверенно пошел вперёд, его копыта издавали мерный стук по каменному полу. Алине, чтобы за ним успевать, приходилось иногда переходить на бег, свет её магического фонаря плясал по стенам, создавая причудливые тени.

— Я так и знала. Работа загадочных разумных, — проговорила она, переводя дыхание. — Они много где накопали, но их никто не видел никогда. Исследователи говорят, что ушли многие столетия назад.

Внезапно она остановилась, осознав, что он сказал.

— Погоди! Ты сказал Создатели? Тебя создатели?

Эрхаш замедлился, его силуэт выделялся светлым пятном на фоне серого тоннеля. Он повернул голову, рога отбросили причудливую тень на потолок. В его глазах читалась задумчивость, он снова подбирал слова, пытаясь объяснить сложные концепции своим ограниченным словарным запасом.

— Угу. Нас создали для работа. Нам не надо отдых. Не надо одежда. Не надо обувь, — наконец произнес он.

Он остановился и приподнял одну ногу, показывая свои мощные копыта, которые действительно не стирались о камень, несмотря на долгие годы хождения по твердым поверхностям. В свете магического фонаря они выглядели прочнее железа, с естественными бороздками, обеспечивающими сцепление даже на скользкой поверхности.

— Я чувствую камень, — добавил он.

Эрхаш поставил копыто на пол и резко ударил им, демонстрируя, как от этого движения по тоннелю разошлась вибрация. Алина почувствовала, как земля слегка задрожала под её ногами.

— У нас рога прочнее гора.

В доказательство своих слов он повернулся к стене и демонстративно мотнул головой. Его мощный рог соприкоснулся с каменной поверхностью, высекая искры и с легкостью отколов внушительный кусок породы, который с грохотом упал на пол. Эрхаш обернулся к Алине с выражением, которое можно было расценить как гордость.

— Нам надо мало еда и плохо уставать, — закончил он свое объяснение.

Было очевидно, что он получал явное удовольствие и гордость от рассказа о себе и небольшой демонстрации своих способностей. В его осанке появилось что-то почти величественное, как будто он наслаждался возможностью показать, для чего он был создан.

А Алина была поражена до глубины души. Все её представления о мире, о древних расах и существах переворачивались с ног на голову. Перед ней оказался удачный эксперимент? Не просто разумный монстр из легенд, а живой древний артефакт, созданный загадочной расой для вполне практических целей. Её профессиональное любопытство охотницы и исследовательницы разгорелось с новой силой, и десятки вопросов теснились в её голове, ожидая своей очереди.

— Да. Я читала об этом, — произнесла Алина, её голос дрожал от волнения. — Исследователи полагают, что монстры — это неудачные эксперименты ушедшей цивилизации.

Она запнулась, осознавая всю глубину своего открытия, и внезапно расхохоталась, звук её смеха эхом разнесся по древнему тоннелю.

— Ха! Но никто не видел удачный эксперимент! Ты ведь очень удачный эксперимент! Невероятно!

Алину было уже не остановить. Её глаза сверкали от возбуждения, она жадно рассматривала Эрхаша, словно видела его впервые — не как монстра, а как удивительное свидетельство древнего гения, живое наследие исчезнувшей цивилизации. Она обходила его, разглядывая каждую деталь его телосложения с научным интересом.

— И с такой белой шерстью тебя хорошо видно в темноте. А подожди…

Она вдруг замерла, вспомнив нечто важное. То странное свечение в его глазах, и когда он копал в тени. Ей показалось тогда, что она видела лёгкое свечение вокруг его головы.

С внезапной решимостью исследователя, стоящего на пороге открытия, она погасила магический фонарик. Тоннель погрузился во тьму.

И тут она ахнула, звук удивления невольно вырвался из её горла.

По мере того как её глаза привыкали к темноте, она начала различать удивительное зрелище. Тело Эрхаша излучало приятное голубоватое свечение, мягкое и одновременно достаточно яркое. Вернее, светилось не всё тело, а сеть точек, уходящая от головы через шею к спине, груди и рукам. Эти светящиеся точки образовывали причудливые узоры, напоминающие созвездия на ночном небе или сложную схему кристаллической решётки.

По мере того как глаза привыкали к свету, свечение становилось отчётливее. Оно освещало пространство вокруг достаточно ярко, чтобы разглядеть стены тоннеля, пол под ногами и даже мелкие детали рельефа.

В этом мистическом свете лицо Эрхаша казалось ещё более древним, почти волшебным. Его глаза излучали тот же голубой свет, придавая ему облик существа из древних легенд.

Алина стояла, завороженная этим зрелищем, не в силах произнести ни слова. Всё, что она знала о мире, о монстрах, о древних цивилизациях, переворачивалось в её сознании, складываясь в новую картину, намного более сложную и удивительную, чем она могла себе представить.

— Невероятно, — выдохнула Алина, не в силах оторвать взгляд от светящихся узоров на его теле. — Это просто невероятно!

Эрхаш лишь пожал своими мощными плечами, словно речь шла о чём-то самом обычном, вроде дождя или восхода солнца. Для него это свечение было столь же естественно, как дыхание.

— Можем дальше идти? — спросил он, поворачивая голову в сторону уходящего вглубь тоннеля.

Алина кивнула, но не стала зажигать магический фонарик. Ей хотелось ещё насладиться этим зрелищем, рассмотреть причудливые узоры, которые украшали тело существа. В этом голубоватом сиянии древний тоннель казался не мрачным подземельем, а каким-то волшебным царством.

Когда Эрхаш двинулся вперёд, её внимание привлёк его хвост. Светящиеся точки усыпали его по всей длине, но ярче всего сияла кисточка на конце. Она и без того была заметной в темноте благодаря белой пушистой шерсти, а теперь светилась особенно интенсивно, словно маленький факел.

Алина шла следом, наблюдая за движениями хвоста, и вдруг заметила нечто странное. Кисточка совершала определённые движения, явно не связанные с поддержанием равновесия. Хвост описывал в воздухе чёткие фигуры, повторяющиеся через определённые промежутки времени. Круг. Взмах влево. Два коротких подёргивания вверх.

— Эрхаш, — позвала она, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. — Твой хвост… Он двигается странно… Ты что-то показываешь?

Эрхаш замедлился и обернулся к ней. На его морде отразилась задумчивость, словно её вопрос заставил его впервые осознать то, что он делал инстинктивно всю жизнь.

— Он сам, — наконец произнёс он медленно. — Это язык. Да язык. Попробую слова.

Он продолжил идти, но теперь пояснял каждое действие. Его хвост приподнялся, и светящаяся кисточка замерла в воздухе на уровне примерно её груди. Кисточка описала плавный круг.

— Это безопасно, — пояснил Эрхаш.

Затем хвост резко дёрнулся вверх и замер в вертикальном положении, напряжённый как натянутая струна.

— Это опасность.

Кисточка опустилась и сделала три коротких взмаха из стороны в сторону.

— Стой.

Хвост вытянулся горизонтально влево, кисточка указывала чётко в этом направлении.

— Туда идти.

Затем хвост согнулся, кисточка мелко подрагивала.

— Не понимаю.

Два резких взмаха кисточкой вниз.

— Важно.

Плавное покачивание из стороны в сторону, словно маятник.

— Хорошо. Спокойно.

Алина шла позади него, наблюдая за этими движениями, и не могла сдержать тихого смеха. Он был удивительным. Всё в этом теле было функциональным, продуманным до мельчайших деталей. Даже хвост оказался инструментом общения, чтобы не кричать в бесконечных коридорах, в которых в свое время, вероятно, было очень шумно. Его создатели явно были гениальными мастерами, сумевшими воплотить в живой плоти совершенный механизм для работы в подземельях.

Но восхищение быстро сменилось более тяжёлыми мыслями. Чем дальше она узнавала об Эрхаше, тем отчётливее понимала всю трагичность его существования. Его создали не как личность, а как инструмент. Совершенный, но всё же инструмент.

— Слушай, — её голос прозвучал глухо в тишине тоннеля. Она старалась держать его ровным, хотя внутри её переполняли эмоции. — Тебя создали? И тебя использовали как раба?

Эрхаш не обернулся, продолжая идти вперёд, но его хвост дёрнулся, образуя знак «Не понимаю».

— Здесь есть ещё такие, как ты? — продолжала Алина, чувствуя, как сжимается её горло. — И куда все ушли? Твои создатели, другие… работники?

Тишина затянулась. Только мерный стук копыт по камню нарушал её. Светящиеся узоры на спине Эрхаша слегка потускнели, словно отражая его внутреннее состояние. Он задумчиво почесал голову между рогами, движение было настолько человеческим, что Алина невольно улыбнулась. Он казался погруженным в воспоминания, словно пытался вспомнить, как давно это происходило, пересчитывая годы или даже века своего существования.

Она снова зажгла свой магический фонарик, но установила его на минимальную яркость, понимая, что после темноты и его собственного мягкого свечения, яркий свет может быть неприятен для его глаз. Голубоватые узоры на его теле стали менее заметны, но всё равно проступали сквозь белую шерсть.

— Раб? — переспросил Эрхаш, и в его голосе звучало недоумение. — Нет. И не знаю слово. А создатели мудрые. Все ушли да. Не знаю куда ушли. Очень давно.

Он сделал широкий жест рукой, охватывая пространство тоннеля.

— Я исследовать далеко, когда кончился нужный камень, и завал, — продолжил он, и в его простых словах Алина уловила нотки грусти. — Много лет за завал. Далеко. Выход когда все ушли. Может ушли копать другое место.

Алина пыталась что-то понять из этих отрывочных фраз, и её сердце сжалось от внезапного сострадания. История Эрхаша была одновременно удивительной и трагичной. Его создали как разумное существо для работы в шахтах, наделили способностями и интеллектом, а затем, когда месторождение истощилось, создатели просто ушли, забыв здесь?

И теперь он потерял смысл существования. Вот откуда такая причудливая коллекция камней и фигурок, которые он собрал в своём жилище — это были не просто сокровища, а способ продолжать выполнять своё предназначение, исследовать и собирать. И вот почему он никуда не уходит из этих мест — возможно, он как-то привязан Создателями к этим шахтам, или же это единственный дом, который он когда-либо знал.

— Мне так жаль, — сказала она тихо, и в её голосе прозвучала искренняя боль.

Эрхаш остановился и обернулся. Его светящиеся глаза с недоумением смотрели на неё.

— Что жаль? Не понял.

— Ну что тебя забыли тут одного, — объяснила Алина, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Все ушли, а ты остался. Тебе наверное скучно? Одиноко?

Эрхаш помотал головой, его светящиеся точки прочертили в воздухе замысловатые узоры.

— Не забыли. Искали. Но большой обвал, — он ткнул пальцем куда-то вверх и в сторону. — Меня никто не слышать. А потом я не помню… долго спать. Восстанавливаться долго. Один.

Его хвост совершил несколько неопределённых движений, не складывающихся ни в один из знаков, которые он показывал ранее. Словно он сам не знал, как выразить то, что чувствовал по этому поводу.

Алина поняла, что ему не очень нравится эта тема. Он отвечал неохотно, запинался больше обычного, явно не мог подобрать нужных слов или просто не хотел вспоминать. Она чувствовала, как напряжение исходит от его фигуры, как потускнели светящиеся узоры на его теле.

Решив не мучить его дальше, она переключила внимание на окружающие их стены. В голубоватом свечении, исходящем от Эрхаша, камни вокруг приобретали особенный вид. Она различала слои разных пород, прожилки кварца, вкрапления каких-то минералов, которые поблёскивали в мягком свете.

— О! Это криомарит! — воскликнула Алина, подняв с пола небольшой камень.

Она повертела минерал в руках. Камень переливался бледно-голубыми и серебристыми прожилками при свете её приглушённого фонаря. Криомарит был редким, и находка такого экземпляра в обычных условиях могла бы считаться удачей.

— А это иниголит. Очень красивый, — добавила она, поднимая ещё один камень, тёмно-зелёный с фиолетовыми вкраплениями.

Эрхаш повернулся и даже немного склонился, рассматривая её с явным любопытством. Его глаза теперь выражали ещё большее непонимание.

— Ты давать имена камень? — спросил он, слегка наклонив голову, отчего голубоватые узоры на его шее стали более заметными.

— Нет, — засмеялась Алина, и её смех звонко разнёсся по древнему тоннелю. — У каждой породы есть свои названия. Это очень интересно. В твоей коллекции я видела десяток знакомых мне минералов. Странно, что ты не знаешь.

Эрхаш продолжал с интересом изучать её, словно она была такой же загадкой для него, как и он для неё. В его взгляде читалось нечто, похожее на уважение к её знаниям.

— У вас сложный общение, — произнёс он наконец, его голос эхом отражался от стен. — Много слов. У всего своё слово.

В его простом наблюдении было что-то глубоко философское. Алина задумалась. Для него, существа, созданного с конкретной целью в сознательном возрасте, человеческий способ познания мира через бесконечное именование всего вокруг должен был казаться странным и избыточным.

— Подожди. А как общались Создатели? У них ведь был какой-то язык, — спросила Алина, внезапно осознав важный аспект истории Эрхаша.

Он замедлил шаг, его копыта замерли на каменном полу. Эрхаш явно задумался над её вопросом, рога слегка наклонились вперёд, а светящиеся узоры, кажется, стали пульсировать чуть интенсивнее, словно отражая процесс его размышлений.

— Они передавать образ, — наконец произнёс он, медленно подбирая слова. — Не объяснить. Сразу вся смысл голова.

Он коснулся своей головы между рогами, словно пытаясь продемонстрировать процесс, о котором говорил.

— Невероятно, — выдохнула Алина, её глаза расширились от удивления. — Слышала, маги так могут, но очень редко, кто так умеет.

Она погрузилась в размышления. Телепатическая передача образов и мыслей — это была не просто способность общаться, а совершенно иная форма коммуникации, намного более прямая и эффективная, чем словесная речь. Если создатели монстров обладали такой способностью, это объясняло многое в поведении Эрхаша, его ограниченный словарный запас и в то же время глубокое понимание сложных концепций.

Это также бросало новый свет на саму природу его Создателей. Не просто искусные ремесленники или мудрые мастера, но существа с психическими способностями, значительно превосходящими человеческие. Таинственная раса становилась в её глазах ещё более загадочной и могущественной.

— Как думаешь, они вернутся когда-нибудь? — спросила Алина.

Её голос звучал задумчиво и слегка грустно, отражаясь от древних стен тоннеля. Она думала не только о судьбе Эрхаша, но и о том, какие открытия и знания могли бы принести эти таинственные существа миру.

— Не знаю, — ответил он после недолгого молчания. — Они не хотеть общаться с другими эта земля. Не хотят смертей. Изучать скрытно.

В его словах Алина уловила оттенок древней мудрости и, возможно, горечи. Эта могущественная раса, способная создавать разумных существ и общаться мыслеобразами, предпочла избегать контактов с людьми и другими обитателями этих земель. И, возможно, не без причины.

— Разумно, — согласилась она с невесёлой улыбкой. — Это мы сначала нападаем, потом думаем.

В её словах звучала ирония, она отвечала не только за себя, но и за весь человеческий род в целом, за его извечную привычку страшиться неизвестного и стремиться уничтожить то, что не понимает.

Между тем тоннели постепенно шли под уклоном вверх. С каждым шагом воздух становился немного свежее, а пространство — просторнее. Наконец, они вышли в то, что Алина ранее назвала «лабиринтом» — сложную систему залов и комнат, соединённых коридорами.

Здесь архитектура заметно отличалась от грубо высеченных шахт. Стены были качественно выложены каменными блоками, тщательно подогнанными друг к другу. Своды поддерживались колоннами с искусной резьбой, на стенах местами сохранились барельефы с непонятными символами и изображениями. Вероятно, в этих комнатах и залах таинственные Создатели отдыхали, исследовали находки, работали или занимались чем-то, о чём Алина могла только догадываться.

И теперь Алина с удивлением заметила, что сами древние коридоры тоже обладали своим собственным свечением — тонкие линии вдоль стен и пола мягко пульсировали приглушённым светом, приятно обозначая границы пространства. Невероятно, но даже спустя столько веков, возможно тысячелетий, эта древняя технология продолжала работать.

Светящиеся узоры на теле Эрхаша, казалось, резонировали с линиями на стенах, становясь ярче или тусклее в определённых местах, словно между ними существовала какая-то связь. Это наводило на мысль, что он был создан как неотъемлемая часть этого комплекса, гармонично вписанная в его архитектуру и функциональность.

— А откуда ты знаешь эти слова? — нарушила тишину коридоров Алина. — Ты общался с местными?

В её голосе звучала неподдельная заинтересованность. Другого логичного объяснения просто не было: кто‑то должен был обучить его языку.

— Давно приходить да. Играть. Угощать едой. Учить слова, — Эрхаш провёл рукой по стене, и узоры под его пальцами вспыхнули ярче. — Потом перестали.

Наконец, они вышли в большой зал с высоким сводчатым потолком, украшенным замысловатой каменной резьбой. Это был тот самый зал, где Алина разрушила несколько прекрасных скульптур и где состоялась их битва. Теперь, при мягком свечении стен и узоров Эрхаша, она могла лучше рассмотреть нанесённый ущерб и ощутила острый укол совести.

Осколки каменных цветов лежали разбросанными по полу, словно останки чего-то живого. Фигурка лошади из белоснежного алебастра превратилась в груду обломков. Алина присела рядом с одной из композиций и постаралась хоть как-то собрать разбитые части вместе, но камни не складывались в прежнюю гармонию. Её пальцы неумело перебирали осколки, пытаясь вспомнить, как именно выглядела композиция до разрушения.

— А почему перестали? — спросила она, не поднимая головы от работы. — Что случилось?

Эрхаш медленно перевёл взгляд с разбросанных камней на неё. Его глаза светились изнутри в полумраке зала, два голубых огонька на задумчивой бычьей морде.

— Не знаю, — ответил он, пожимая плечами жестом, который выглядел удивительно человеческим. Он снова посмотрел на разрушения, но сейчас его взгляд был спокойным, без тех бурных эмоций, которые он проявил при их первой встрече. — Они были маленькие люди, потом больше, потом ещё больше. Потом никто не пришёл. А я ходил внизу. Потом спал. Потом проснулся грохот.

Алина подняла голову, вглядываясь в его лицо. В его словах слышалась не обида, а скорее простая констатация факта.

— Дети, — задумчиво произнесла Алина, внезапно понимая. — Они выросли, у них появились свои дела. Конечно!

Она представила деревенских детей, которые, преодолевая страх перед таинственными пещерами, приходили сюда, возможно, из любопытства или на спор. И находили не чудовище, а одинокое, странное, но не враждебное существо. Они приносили ему еду, общались, учили словам, играли, и Эрхаш становился частью их тайного мира, скрытого от взрослых. Возможно, это они научили складывать фигурки, собирать камни. Но дети выросли, появились новые заботы, кто-то переехал в город.

Это объясняло, почему в деревне о нём ходили лишь смутные легенды — почему никто не мог вспомнить ничего конкретного.

Возможно, последние дети, которые когда‑то общались с ним, давно стали стариками… или уже ушли из этого мира. А Эрхаш — созданный для долгой жизни — всё это время продолжал исследовать бесконечные коридоры, пополняя свою красивую коллекцию. В надежде её показать кому-то.

А потом, когда любопытство и надежда иссякли, он, вероятно, погрузился в состояние, похожее на анабиоз или глубокую спячку. Годы? Века? Время в этих подземельях теряло смысл.

И вот — её появление. Её случайное вторжение в этот забытый комплекс словно пробудило его. Именно она вернула Эрхаша к активной жизни.

— А что ты вообще ешь? Какую еду тебе приносили? — спросила Алина, внезапно осознав, что совсем не представляет, чем питается такое существо, как Эрхаш.

В ответ он широко открыл свою пасть, и этот неожиданный жест заставил девушку в страхе отпрыгнуть на несколько шагов назад. В тусклом свете она увидела устрашающую картину: у Эрхаша был набор зубов, сочетающий острые клыки хищника с широкими жевательными зубами травоядного. Мощный, длинный, мускулистый язык тёмного цвета пробежался по губам, словно само упоминание о еде пробудило в нём древние хищные инстинкты.

— Всё… — довольно ответил он, и это слово прозвучало так, что по спине Алины пробежал холодок, будто перед ним прямо сейчас стоял его обед. Но затем его тон изменился на более мечтательный. — Приносили картошка. Вкусно очень. С землёй и камушками. Давно не приносили.

Он закатил глаза, словно смакуя воспоминания о давно забытом вкусе, и в этом жесте было что-то настолько человеческое и комичное, что напряжение Алины начало рассеиваться.

— Картошка с землёй и камушками? — переспросила она и не смогла сдержать смех.

Это было самое странное описание блюда, которое ей доводилось слышать. И при этом Эрхаш произнёс это с таким гастрономическим восторгом, что она почти могла представить, как деревенские дети приносили ему немытые, только что выкопанные из земли клубни, а он с удовольствием поглощал их вместе с прилипшей почвой и мелкими камешками. В его исполнении это описание звучало так аппетитно, что она почти была готова попробовать сама.

Её смех эхом разнёсся по древнему залу, отражаясь от стен и создавая странную, но приятную мелодию в этом молчаливом месте. Было что-то глубоко ироничное в том, что существо с такой пугающей внешностью восторгалось простой картошкой, словно это был величайший деликатес.

— А знаешь что? В деревне полно картошки. Я тебе принесу. Но сначала… Сначала надо её спасти от настоящего монстра.

Алина очень хотела остаться. В глазах Эрхаша, в том, как охотно он отвечал на её вопросы, читалось: ему тоже не хочется её отпускать. Но долг ждал — работа не терпела отлагательств. Это стало веским поводом завершить разговор и покинуть подземелье.

— Много картошка — хорошо, — серьёзно кивнул Эрхаш, словно уже представляя целую гору своего любимого лакомства. Однако в его взгляде угадывалось напряжение: он явно подбирал слова, пытаясь добавить что-то ещё.

Алина решительно подошла к оружию, наклоняясь, чтобы поднять свой меч с пола. Клинок тускло блеснул в полумраке зала. Во взгляде Эрхаша пробежало некое беспокойство при виде оружия, но он, казалось, понимал, что она больше не намерена причинять ему вред. Она аккуратно убрала меч в ножны, жестом показывая, что не представляет угрозы.

— Ты обещаешь вернуться? Починить камни, принести картошку и рассказать истории? — произнёс Эрхаш, и в его голосе звучала настоящая просьба.

В его взгляде Алина увидела странную смесь эмоций — и просьбу, и тоску одновременно. Внезапно она остро осознала, насколько одиноким должно быть это существо в своих бесконечных коридорах.

— Ну конечно, я вернусь. Обещаю. У тебя прекрасная коллекция. Я расскажу тебе, как называется каждый камень, — сказала она твёрдо, стараясь вложить в слова всю уверенность, на которую была способна.

Она видела, как на его морде вспыхивает надежда — но с каждым её словом та постепенно угасала. Хвост медленно опустился. Он не верил. В его глазах читалось: обещания легко даются и так же легко забываются.

И тогда, импульсивно, почти не раздумывая, Алина выпалила:

— А знаешь что? Давай пойдём вместе! Победим монстра, а потом вернёмся. Вместе. Если хочешь, можем даже в деревню заглянуть. Докажем, что ты не монстр.

Идея была смелой, даже рискованной. Но в душе Алина твёрдо верила: личная встреча сможет развеять предрассудки деревенских жителей лучше любых рассказов. Один взгляд на Эрхаша — на его сдержанную силу, на тихую мудрость в глазах — и люди поймут: перед ними не чудовище, а существо, достойное уважения.

Эрхаш заметно напрягся, его светящиеся узоры на теле пульсировали чаще.

— Я не могу уйти, — ответил он с неожиданной твердостью в голосе. — Страх свет, страх воздух, нет стен, шумно и плохо пахнет.

Алина сначала хотела рассмеяться — она сама испытала страх замкнутых пространств, застряв в этом подземелье. Но впервые она слышала о ком-то, кто боится открытых пространств. Но пришедшая мысль вернула ей серьезное выражение лица.

«А что если Создатели сделали это намеренно?» — подумала она. — «Внедрили в его сознание этот страх, чтобы он не мог покинуть комплекс? Создали существо, идеально приспособленное для жизни под землей и неспособное выйти наружу…»

Эта мысль вызвала у неё смешанные чувства — жалость к Эрхашу и возмущение его создателями, которые ограничили его свободу таким образом.

Горящий хвост.

— А знаешь что? Страхи можно побороть, — сказала она с неожиданной убежденностью. — Я думала, что умру там внизу, но ты мне помог. Моя очередь

Она вспомнила свою панику в тесном тоннеле и то, как присутствие Эрхаша, как ни парадоксально, успокоило её.

— Короче, показывай ближайший выход. А там посмотрим.

Эрхаш посмотрел на неё вопросительно, его хвост совершил неуверенное движение, не складывающееся ни в один из знаков. Его глаза и даже уши выражали смесь страха и неуверенности, но также и доверие. Без лишних вопросов он развернулся и направился в один из коридоров, ведущих из зала.

Его высокая фигура двигалась с удивительной целеустремлённостью, а светящиеся узоры на теле, казалось, становились ярче по мере их продвижения, словно реагируя на его внутреннее волнение. Копыта выбивали мерный ритм по каменному полу, эхо множилось в пустых коридорах.

Алина следовала за ним, наблюдая за тем, как меняется его осанка. В движениях появилась некоторая скованность, не свойственная ему прежде. Его хвост то поднимался, то опускался, выдавая внутреннее беспокойство. Она понимала, что для него это было непросто — впервые за долгие годы кто-то действительно хотел помочь ему преодолеть страх, заложенный в него сотни лет назад неизвестными создателями.

Они миновали несколько развилок, прошли через низкий арочный проём, где Эрхашу пришлось наклонить голову, чтобы не задеть рогами свод. Наконец, они добрались до пролома в стене древнего комплекса — того самого, через который Алина попала внутрь. Вечерний свет золотистыми лучами проникал в тёмный коридор, создавая резкую границу между миром подземелий и внешним миром. Эрхаш застыл на этой границе, как вкопанный, инстинктивно прикрывая глаза когтистой ладонью от непривычной яркости.

— Ладно, пошли, подземный житель, — мягко сказала Алина.

Сама не веря своей храбрости, она взяла его руку — массивную, удивительно тёплую и покрытую сверху мягкой короткой шерстью. Она ощутила под пальцами его участившийся пульс и легко потянула Эрхаша за собой. К её удивлению, она не почувствовала сопротивления, которого ожидала. Эрхаш просто шёл следом, доверчиво позволяя вести себя к неизвестному. Стук его копыт по каменному полу подстраивался под её скорость, создавая странный, но гармоничный ритм их совместного движения.

Она вышла на свежий воздух и вздохнула полной грудью, наслаждаясь ощущением свободы после долгих часов в подземелье. Затем повернулась назад, чтобы увидеть, как Эрхаш справляется с этим новым опытом.

Зрелище, представшее перед ней, было одновременно забавным и впечатляющим. Эрхаш стоял в лучах заходящего солнца, которые золотили его силуэт и высвечивали удивительно стройную, почти благородную физиологию его тела. Рука по-прежнему закрывала глаза от непривычно яркого света, но постепенно он начал осторожно раздвигать пальцы, позволяя себе привыкнуть к новому уровню освещения.

Вечерний ветер, лёгкий и свежий, играл с его гривой и белоснежной шерстью. Длинный хвост с пушистой кисточкой на конце, похожий на львиный, казалось, пробовал подстроиться под движения воздуха, которого существо никогда прежде не ощущало. Светящиеся узоры на его теле больше не были видны.

Эрхаш медленно опустил руку и впервые по-настоящему посмотрел на мир за пределами своего подземного убежища. Его ноздри расширились, втягивая новые запахи, уши поворачивались, улавливая шелест листвы и пение вечерних птиц.

Но то, что Алина приняла за изумление, оказалось совсем другим. Она увидела, как его голубые глаза расширяются — не от восторга, а от страха и ужаса. Безграничное пространство, отсутствие привычных стен, бесконечное небо над головой…

В следующий момент он, не сказав ни слова, резко развернулся и попытался уйти обратно в спасительную тьму шахт.

— Ну уж нет! От меня ещё никто не уходил!

Не раздумывая, Алина бросилась вперёд и схватила его за хвост — у самой кисточки. Едва её пальцы сомкнулись на мягкой шерсти, в подсознание ледяной волной ворвалась мысль: «Это ошибка!»

В одно мгновение она осознала весь риск своего поступка. Эрхаш мог убить её одним ударом копыта — размозжить череп, даже не заметив. Сердце замерло, а время словно растянулось в бесконечность.

Хвост рванулся вперёд, протащив её несколько шагов по земле. Алина зажмурилась, ожидая удара. Но вместо этого Эрхаш резко остановился и… фыркнул. Громко. Почти возмущённо.

Видимо, абсурдность ситуации дошла даже до его затуманенного паникой разума. Второй раз подряд эта… необычная женщина вцепляется в него — только теперь не в верёвку вокруг шеи, а прямо за хвост.

Эрхаш замер, словно пытаясь осмыслить происходящее. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на растерянность, почти комичную. Он медленно перевёл глаза на Алину, будто спрашивая: «Ты всерьёз?»

Тишина, повисшая между ними, казалась почти осязаемой. А затем — едва заметно — уголки его пасти дрогнули. Массивные плечи поднялись и опустились в тяжёлом вздохе. Расслабился. Смирился со своей участью. И медленно, неохотно, развернулся обратно к открытому миру.

На его лице застыло выражение обречённого изумления. Это был момент рождения — не физического, но духовного. Существо, столетиями ограниченное стенами лабиринта, наконец вышло на свет и столкнулось с простором мира, о котором, возможно, даже не подозревало. В его глазах теперь отражалось небо, окрашенное закатом в оттенки золота и пурпура.

Алина отпустила хвост и молча встала рядом, отряхивая ладони. Она вновь сжала его руку, давая понять, что она рядом и что в этом новом, пугающем, но прекрасном мире он не один.

— Как тебе? — спросила она, наблюдая за его реакцией на открывшийся мир.

Эрхаш повернул к ней голову, его выражение было трудно прочитать — смесь благоговения, замешательства и остаточной тревоги.

— Дом лучше, — ответил он после паузы. — Нет пол. Нет стен. Не знаю куда идти.

Алина засмеялась, но не насмешливо, а с теплотой. Несмотря на его слова, она видела, что худшее позади — в его глазах теперь было больше любопытства, чем страха, а поза стала менее напряжённой. На губах медленно формировалась неуверенная, но искренняя улыбка.

— Да, мир огромен, — согласилась она, глядя на простирающийся перед ними лес, переходящий вдали в холмистые поля. — Но ты всегда можешь вернуться назад.

Она хотела успокоить его, дать понять, что никто не лишает его безопасного убежища. Это была лишь первая прогулка, первое знакомство с миром снаружи.

Эрхаш помолчал, словно обдумывая её слова, затем решительно мотнул головой.

— Не сейчас. Показывай путь, — произнёс он с неожиданной твёрдостью в голосе.

Теперь они поменялись местами. Алина шла впереди, указывая путь к её временному лагерю. Эрхаш следовал за ней с осторожностью и любопытством ребёнка, делающего первые шаги.

Он пробовал своими раздвоенными копытами новые поверхности, словно испытывая их на прочность. Аккуратно вступал на траву и мох, явно удивляясь их мягкости и упругости после твёрдого камня шахт. Его когтистые пальцы бережно трогали поверхность деревьев, изучая текстуру коры. Иногда он останавливался, чтобы разглядеть какое-нибудь растение или насекомое, наклоняясь так низко, что его рога едва не цеплялись за ветки. С особым интересом он раздвигал кусты, словно открывая для себя концепцию гибкости живой природы.

Алине приходилось часто оборачиваться, проверяя, не отстал ли он, и эти моменты наполняли её сердце неожиданной нежностью. Она понимала, что им нужно спешить — настоящий монстр мог снова выйти к деревне. Но как она могла торопить его? В каждом движении Эрхаша было столько искреннего любопытства и детской радости открытия.

Когда они наконец вышли на небольшую поляну, где располагался её лагерь, Алина сразу направилась к своим вещам, чтобы взять запасной клинок вместо утраченного. Но едва она присела у походной сумки, как услышала за спиной громкое недовольное фырканье.

Её конь.

Алина обернулась — и картина, представшая перед ней, чуть не заставила её рассмеяться вслух.

Серый жеребец, обычно невозмутимый в бою, прижал уши и пятился, насколько позволяла привязь. Его глаза были круглыми от изумления и возмущения. Эрхаш же застыл в нескольких шагах от него, вытянув шею и принюхиваясь с таким видом, словно обнаружил самое удивительное существо во всём мире.

— Это… что? — спросил он, не отрывая взгляда от коня. — Тоже Создатели делали?

Алина поднялась, пристёгивая ножны к поясу.

— Возможно, — усмехнулась она. — Только ещё более древние Создатели.

Эрхаш медленно, очень осторожно, сделал шаг ближе. Конь шарахнулся и снова фыркнул, на этот раз почти оскорблённо.

— Часть… как я? — Эрхаш наклонил голову набок, изучая животное. — Маленькая. И… волосы.

— Грива, — поправила Алина. — У тебя, кстати, тоже есть.

Эрхаш рассеянно провёл рукой по своей гриве, не отводя взгляда от коня. Потом вдруг присел на корточки и уставился на копыта жеребца.

— Копыта! — в его голосе прозвучало откровенное восхищение.

Он поднял свою ногу, разглядывая собственное раздвоенное копыто, затем снова посмотрел на цельные копыта коня. Нахмурился. Поднёс свою ногу ближе, сравнивая. Его хвост задумчиво подёргивался.

— Мои… лучше, — констатировал он с явной гордостью в голосе, словно перед ним стоял какой-то дефектный объект исследования.

Алина не выдержала и рассмеялась.

— Конечно. Твои отличные. Но просто у вас разные… конструкции.

Конь тем временем, похоже, решил, что белое рогатое чудовище, пялящееся на его ноги, — это уже слишком. Он дёрнул головой, натягивая поводья, и издал протяжное недовольное ржание, которое явно означало: «Хозяйка, убери это немедленно!»

Эрхаш вздрогнул и отпрянул, а затем, к удивлению Алины, попытался воспроизвести звук. Получилось что-то среднее между мычанием и фырканьем. Конь посмотрел на него так, словно его глубоко оскорбили.

— Научишь ещё язык? — спросил Эрхаш с надеждой.

— Это не язык. Просто… выражает эмоции.

— Эмоций? Я тоже умею эмоций! — с энтузиазмом заявил он и снова издал тот странный звук.

Алина прикусила губу, сдерживая смех. Им действительно нужно было спешить, но это зрелище стоило каждой потерянной минуты. Странное существо, пытающееся пообщаться с лошадью на её языке…

— Эрхаш, ему нужно остаться здесь ещё немного, — мягко сказала она. — Пока мы не вернемся. Нам нужно идти.

Он выпрямился, окинув коня последним заинтересованным взглядом.

— Мы вернемся, — пообещал он жеребцу серьёзно, словно тот мог понять. — Будем есть картошка.

Конь в ответ лишь недовольно тряхнул гривой, и Алина могла поклясться, что видела в его глазах выражение глубокого страдания.

* * *

Эрхаш продолжал исследовать лес. Иногда, когда новый запах или звук особенно удивлял его, он громко фыркал, отчего с ближайших деревьев с шумом и возмущённым щебетом разлетались птицы. В первый раз это так напугало его, что он застыл на месте, подняв голову к небу и следя за их полётом с выражением абсолютного изумления. Постепенно, однако, он стал получать удовольствие от этой игры, специально фыркая громче, чтобы увидеть, как крылатые создания взмывают в воздух.

Свет начал меняться, становясь более мягким и золотистым по мере того, как солнце клонилось к закату. Тени удлинялись, а воздух наполнялся вечерними звуками леса. Алина заметила, что световые узоры на теле Эрхаша начали проявляться в ответ на угасающее дневное освещение, как будто компенсируя его, хотя здесь это и не было нужно.

Она поймала себя на мысли, что эта странная прогулка — одно из самых необычных и волшебных переживаний в её жизни. Наблюдать, как странное существо открывает для себя простые чудеса природы, видеть мир заново через его глаза — это было нечто, чего она никогда не ожидала испытать, отправляясь на поиски монстра с мечом наперевес.

Они спускались по лесистому склону всё ниже, и вскоре начали появляться первые признаки человеческого присутствия — протоптанные тропинки, следы от телег, иногда встречались метки на деревьях. В этих местах деревенские уже ходили в богатые леса на охоту и за ягодами.

Эрхаш внезапно остановился у одного из молодых деревьев. С интересом осмотрел его, затем решительно оторвал небольшую веточку с зелёными листьями. Не задумываясь, он начал её жевать, с явно довольным видом перемалывая листья и молодую кору своими мощными жевательными зубами.

— Эх, хорошо тебе. Можешь есть всё подряд, — с лёгкой завистью заметила Алина, наблюдая за его трапезой.

Эрхаш задумчиво пожевал ещё немного, словно гурман, оценивающий новое блюдо.

— Лучше корень. Хуже картошка, — наконец заключил он, сравнивая с известными ему эталонами вкуса.

Алина улыбнулась, представив, как корни деревьев, пробивающиеся в ходы лабиринта, долгое время служили ему основной едой. Неудивительно, что картошка казалась ему таким деликатесом.

— Приятного аппетита, — сказала она. — Кстати, вон там вдалеке наша деревня.

Они вышли к открытому пространству, где лес уступал место возделанным полям. Вдалеке виднелись широкая река, крыши деревенских домов, и шпиль старой церкви, а ближе к ним располагались пастбища. Они оказались как раз у окраины, где, по словам местных, и происходили нападения на скот.

Эрхаш внезапно прикрыл нос рукой, его ноздри раздувались от явного дискомфорта. Для его чувствительного обоняния, привыкшего к однообразному воздуху подземелий, смесь запахов скота, навоза, дыма и человеческих поселений была, очевидно, отвратительной.

Алина хихикнула, наблюдая эту реакцию. Она присела, изучая следы на земле.

— Здесь произошло последнее нападение, — пояснила она, оглядывая местность. — Нам нужно найти следы настоящего виновника.

Она начала внимательно осматривать землю вокруг, ища отпечатки лап, следы борьбы или другие признаки, которые могли бы указать на присутствие хищника. Эрхаш, несмотря на дискомфорт от запахов, тоже включился в поиски, используя свои обострённые чувства.

— Там, — внезапно сказал он, указывая на участок примятой травы недалеко от опушки леса.

Они направились к указанному месту. Здесь земля была изрыта, трава примята и местами окрашена тёмными пятнами засохшей крови. Алина присела, рассматривая следы, но Эрхаш, с его превосходным зрением и обонянием, оказался лучшим следопытом.

— Когти, — произнёс он, изучая отпечатки на мягкой почве. — Ноги. Большие.

Он провёл рукой над землёй, не касаясь её, словно чувствуя присутствие существа, оставившего эти следы.

— Запах. Фу. — фыркнул он, и в движении его хвоста Алина прочитала беспокойство.

Она склонилась, изучая отпечаток.

— Эти идиоты приняли волка-переростка за тебя? — рассмеялась Алина, внимательно разглядывая глубокие когтистые отпечатки лап на мягкой земле.

Однако, изучив следы более внимательно, она поняла, что это был не обычный волк. Судя по размеру и глубине следов, это было нечто гораздо крупнее и тяжелее самого большого медведя, какого она когда-либо видела или о котором слышала. Возможно, какой-то мутировавший монстр, вышедший из тех же древних катакомб — помесь волка и еще каких-то хищников.

— Хотя, откуда им знать, — добавила она задумчиво. — Для этого меня и наняли. А я оказалась полной дурой.

Она перевела взгляд на Эрхаша, который с интересом изучал следы, низко наклонившись и принюхиваясь к земле. Сейчас, сравнивая размеры следов с размерами Эрхаша, она осознала масштаб опасности.

— Слушай, он раза в полтора больше тебя. Это опасно, — сказала она с внезапной тревогой. — У тебя даже оружия нет. Я не могу просить тебя остаться.

Эрхаш фыркнул, прервав её на полуслове. В его глазах горел неподдельный интерес и, как ей показалось, нечто похожее на азарт.

— Ты не смочь убить меня мой дом, — произнёс он, выпрямляясь во весь свой впечатляющий рост. — Я сильнее и быстрее. Я помочь.

Алина невольно улыбнулась его уверенности, хотя внутренне всё ещё беспокоилась за безопасность своего нового друга.

— Да, но у тебя там стены и колонны мне помешали. И дыры в полу размером с замок, — попыталась оправдаться она, но затем кивнула. — Хотя, ты прав. Против такого большого монстра в одиночку не ходят. Но обещай, что будешь аккуратным и не будешь делать глупостей.

Эрхаш задумался, его лицо приняло необычно серьёзное выражение. Для него охота на монстров была чем-то совершенно неизвестным, новым опытом. Алина могла только догадываться о том, что происходило в его голове. Возможно, во времена создателей обо всех опасностях и нарушениях он должен был сообщать специальным охранникам с оружием, и даже это, вероятно, никогда не происходило в его мирной подземной жизни.

— Сначала говори что делать, — наконец ответил он рассудительно. — Я буду обещать тогда.

Алина оценила его подход — не давать обещаний вслепую, а сначала понять, чего от него ожидают. Это говорило о разумности и осторожности, качествах, которые могли оказаться жизненно важными в предстоящей охоте.

— Справедливо, — кивнула она. — Вот план: мы идём по следу, держимся вместе. Если найдём логово или встретим зверя, не бросаемся сразу в атаку. Оцениваем ситуацию. Ты сильнее меня, но я опытнее в охоте на монстров. Так что слушай мои команды. Если скажу отступать — отступаем, если скажу атаковать — атакуем вместе, координированно.

Она вытащила из-за пояса небольшой клинок и протянула его Эрхашу.

— Вот, возьми. У тебя есть рога, когти и сила, но дополнительное оружие не помешает.

Эрхаш осторожно взял нож, который в его крупной руке выглядел почти игрушечным, совершенно не понимая, что с ним делать.

— Я обещать, — наконец сказал он, взвесив всё услышанное. — Вместе сильнее.

Алина кивнула, удовлетворённая их договорённостью, и указала в направлении, куда вели следы.

— Тогда вперёд. Держись рядом и будь начеку.

Они двинулись по следу, углубляясь в лес. Солнце уже почти село, и в сумерках светящиеся узоры на теле Эрхаша стали ярче, обеспечивая им некоторое освещение. Это было необычное партнёрство — охотница на монстров и тот, кого она совсем недавно считала монстром, объединившиеся для защиты деревни от настоящего чудовища.

— Зачем мне этот кусок железо? — спросил Эрхаш, с любопытством поворачивая нож в руке.

Лезвие и правда выглядело скромно по сравнению с его собственными когтями на всех пальцах.

— Когти — это хорошо, — пояснила Алина, наблюдая за тем, как он изучает оружие, — но этот металл зачарован против монстров.

Это была не совсем правда — на ноже не было никаких магических рун или заклинаний, но Алина знала, что даже обычная сталь может оказаться эффективнее когтей против некоторых существ. К тому же, она хотела, чтобы Эрхаш чувствовал себя увереннее.

— А ещё, его можно метнуть издалека, — добавила она. — Ты ведь умеешь метать?

Эрхаш задумчиво посмотрел на маленький предмет под другим углом, словно переоценивая его полезность.

— Я умею кидать камень точно в дырка, — ответил он с неожиданной гордостью в голосе.

Алина представила, как он, возможно веками, развлекался в своём подземном лабиринте, бросая камни в отверстия или щели, оттачивая меткость.

— О, вот видишь, — улыбнулась она. — Тут то же самое. Только не выкидывай его раньше времени.

— Я обещать, — серьёзно кивнул Эрхаш, аккуратно зажимая нож между пальцами, как будто примеряясь к будущему броску.

Они продолжили путь, следуя за массивными отпечатками. Но лес здесь был непривычно тихим — словно затаил дыхание.

Не слышно было ни птичьего щебета, ни шороха мелких животных, копошащихся в подлеске. Лишь монотонный шелест листвы под их ногами нарушал гнетущую тишину. Каждый шаг отдавался в этой безмолвной тишине особенно отчётливо, будто лес внимательно прислушивался к их продвижению.

Алина невольно насторожилась, всматриваясь в сумрачные очертания деревьев. Что‑то было не так. Природа словно замерла в ожидании — и от этой неподвижности по спине пробегал холодок.

— Чувствуешь? Лес совсем пустой, — тихо заметила Алина, напряжённо вглядываясь в сгущающиеся тени между деревьями. — Оно опустошило здесь всё и теперь переключилось на деревню.

Она покачала головой, словно это подтверждало её худшие опасения.

— Типично для монстров. Они всё уничтожают и растут. С каждым разом им надо всё больше и больше, — в её голосе звучал опыт многих охот. — Эх. Если вовремя их не убить, то потребуется целая армия.

Эрхаш фыркнул, в его глазах читалось непонимание такого неразумного поведения.

— Это глупо, — заключил он после некоторых размышлений. — Много есть чтобы ещё есть. Оно сломано.

В его простой логике было глубокое понимание природного равновесия, которое существовало задолго до того, как люди придумали для него научные термины. Он, живший столетиями в своей замкнутой среде, инстинктивно осознавал бессмысленность неконтролируемого потребления.

— Зато нам не придётся его искать, — усмехнулась Алина, хотя в её голосе не было ни капли веселья. — Оно само решит нас сожрать.

Эрхаш не ответил, только кивнул, сжимая в руке маленький нож. Они оба поднялись и двинулись дальше по мёртвому лесу.

Тишина давила. Алина инстинктивно перешла на более осторожную походку, стараясь не шуметь, хотя понимала всю абсурдность этой предосторожности — их следы и запах уже наверняка были известны хищнику, если он где-то рядом. Эрхаш следовал за ней, двигаясь на удивление бесшумно для такого крупного существа. Его копыта находили твёрдые участки почвы, избегая сухих веток и шелестящей листвы.

Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, его лучи уже приобрели тот кровавый оттенок, который предвещает скорые сумерки. Свет падал редкими красными полосами сквозь кроны деревьев, создавая игру света и тени, в которой легко было что-то упустить из виду.

Алина остановилась у очередного следа — свежего, глубокого отпечатка когтистой лапы в мягкой земле. Присела, изучая его. След был настолько крупным, что её ладонь, которую она приложила для сравнения, покрывала едва половину.

— Недавно прошёл, — тихо сказала она, поднимая взгляд на Эрхаша. — Может быть, час назад. Может, меньше. И к деревне…

Эрхаш склонился, принюхиваясь. Его ноздри раздулись, уши повернулись, улавливая малейшие звуки. Хвост замер, перестав свою обычную жестикуляцию.

— Фу, — фыркнул он. — Далеко уже.

Алина ощутила, как нарастает напряжение. Её не покидало чувство, что она вновь совершила ошибку. Рука инстинктивно легла на рукоять меча — Алина была готова выхватить его в любой момент. Дыхание участилось, а все органы чувств обострились до предела.

Внезапно — звук. Далёкий, но отчётливый. Колокол.

Эрхаш остановился, подняв голову. Алина замерла, прислушиваясь. Это был не размеренный перезвон церковных служб, а тревожный, отчаянный набат — сигнал опасности, который бьют только в самых крайних случаях.

— О нет! — выдохнула она, и её сердце ёкнуло. — Туда!

Она буквально рванула с места в сторону деревни, забыв об осторожности. За спиной послышался топот копыт — Эрхаш бежал следом, не отставая.

Деревья мелькали по сторонам. Ветки хлестали по лицу, но Алина не обращала внимания. Колокол продолжал бить — отчаянно, надрывно, словно сам звонарь понимал, что каждый удар может быть последним.

Чем ближе они подходили, тем страшнее становились звуки. Рёв — глубокий, животный, полный ярости. Треск ломающегося дерева. Крики людей — испуганные, панические. Что-то тяжёлое с грохотом обрушилось, и над домами поднялось облако пыли и дыма, окрашенное закатным светом в зловещий красноватый оттенок.

— Это точно он! — выдохнула Алина, не останавливаясь, перепрыгивая через поваленное дерево. Её голос был напряжённым и сбивался от бега. — Монстр! Помесь волка и ещё каких-то хищников. Запомни!

Она сжимала рукоять меча со всей силой, готовая достать его в любой момент.

— У него один инстинкт заложен: уничтожать всё. Он не будет говорить. Понимаешь? Это бездумная машина для разрушения. Это нужно остановить, пока не слишком поздно!

— Угу, — ответил Эрхаш сзади, его голос звучал ровно, несмотря на бег. — Не слышу его. Разум закрыт.

Алина не поняла, что это значит, но слышала, как он принюхивается — глубокие вдохи, ноздри втягивают воздух, анализируя каждый запах.

— Фу, — донёсся его голос. — Запах… неправильный. Больной.

Она не ответила, лишь ещё ускорилась, призывая последние силы. Ноги несли её уже по хоженой тропе, той самой, по которой она впервые пришла в деревню. Дыхание участилось, лёгкие горели, но останавливаться было нельзя. Сердце колотилось где-то в горле.

За спиной она слышала, как Эрхаш следовал за ней. Он бежал позади, копыта стучали по земле глухо, но не громко — удивительно тихо для такого крупного существа. Дыхание было ровным, размеренным, словно этот бег не стоил ему никаких усилий. Он продолжал принюхиваться на ходу, поворачивая голову из стороны в сторону, отслеживая запах цели.

Алина знала, что он мог бежать быстрее. Она видела, как он прыгает, как взрывается с места с невероятной скоростью в своих подземных галереях. Но он слушался её, держался позади, не обгонял, не высовывался бездумно вперёд. Это понимание грело даже сейчас, в разгар паники и страха.

Солнце село окончательно, когда они достигли поселения, но летом темнело долго, и в сумеречном свете всё ещё можно было оценить страшную картину происходящего.

Каменный Брод встретил их тишиной. Жуткой, давящей тишиной, которая бывает только там, где недавно был хаос, а теперь все затаились в ожидании.

Несколько деревянных строений были разрушены. Три дома на окраине превратились в груды обломков, стены вырваны, словно бумажные, крыши обрушены внутрь. Забор, окружавший деревню, лежал поверженный, массивные брёвна разбросаны как спички, некоторые расщеплены надвое. Земля повсюду была изрыта глубокими бороздами — следами когтей, пропахавших почву, словно плуг.

Но люди, похоже, были живы. Все жители укрылись в добротной каменной постройке в центре поселения — старом храме, построенном ещё во времена империи. Толстые стены из серого камня, узкие окна-бойницы, массивная дубовая дверь, обитая железом — никто не думал, что когда-нибудь это сооружение спасет всем жизнь.

Сверху, из маленьких окон, летели стрелы. Тонкие, обычные, для охоты в лесу. Они впивались в цель снова и снова, но эффект был минимальным. Алина различила в одном из окон знакомую фигуру старосты Мирона, который отчаянно натягивал тетиву лука, его лицо было искажено страхом и яростью.

Перед храмом буквально рылся монстр. Он пытался пробиться внутрь, но никак не мог протиснуться в узкий каменный проход толстой стены, поэтому методично разбирал её, камень за камнем.

Алина остановила дыхание, глядя на него.

Он был огромен. Метра три с лишним в высоту, когда стоял на двух лапах, и каждое его движение говорило о чудовищной силе, способной раздавить человека, как мышь. Телосложением напоминал волка — длинное мускулистое тело, покрытое серой, местами почти чёрной шерстью. Но пропорции были неправильными, извращёнными магией или тем, что его создало.

Передние лапы были слишком длинными, почти как руки, что придавало существу жуткое подобие разумности. Плечи широкие, мощные, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, словно живые змеи. Когти на передних лапах были чудовищными — длиной с человеческую ладонь, изогнутые, чёрные как обсидиан. Они вгрызались в камень храма, разрывали кладку, выворачивали массивные блоки, словно это был мягкий сыр.

Задние лапы были согнуты, как у волка, но толщиной с брёвна. Мускулы бёдер вздувались, готовые в любой момент выстрелить тело вперёд с убийственной скоростью, которую не остановить простым оружием.

Голова была волчьей — вытянутая морда, полная клыков, которые не умещались в пасти и торчали наружу, оскаленные в постоянном оскале. Но из черепа росли рога. Не изящные, как у Эрхаша, а массивные, уродливые, изогнутые назад и в стороны. Они были покрыты наростами, трещинами, местами сочилась чёрная жидкость, похожая на гной или застывшую смолу.

Глаза светились тусклым красным. Мутным, безумным красным. В них не было ничего. Никакой личности, никакого разума. Только голод и ярость — примитивные инстинкты, доведённые до абсолюта.

Шкура была изрыта шрамами — свидетельствами прошлых битв, которые существо пережило. Из спины торчали обломки копий — древки давно сгнили, остались только ржавые наконечники, вросшие в плоть. Стрелы усеивали бока и шею, некоторые совсем свежие, но монстр не обращал на них внимания. Боль не имела значения. Раны заживали медленно, края гноились, источая зловоние, но существо продолжало двигаться, продолжало разрушать.

Он рычал. Низко, гортанно, без остановки. Звук был механическим, бесконечным, как работа мельничного колеса. Рычание для рычания. Угроза для угрозы. Шум, лишённый смысла.

Эрхаш рядом с ней закрыл глаза на мгновение, его светящиеся узоры пульсировали в ритме сердцебиения. Алина почувствовала, как воздух вокруг него словно сгустился — он пытался использовать свою мысленную связь, ту самую, что когда-то позволяла ему общаться с другими созданиями подземных шахт и с самими Создателями. Но в ответ была лишь пустота. Абсолютная, мёртвая пустота. Это существо либо никак не было связано с теми, кто создал Эрхаша и его мир, либо его разум просто отсутствовал — выжжен, стёрт, превращён в пустую оболочку для инстинктов убийства.

А монстр продолжал крушить стену.

Медленно, но уверенно. Когти впивались в камень, вырывали блок, отбрасывали в сторону с глухим стуком. Снова впивались. Снова вырывали. Методично, бездумно, с механической точностью. Внутри была еда, которой в округе не осталось, и он добудет её, несмотря ни на что.

Стена уже дала трещину — длинную, зигзагообразную линию, которая расползалась от разрушенного участка. Ещё несколько блоков — и он прорвётся внутрь. К людям. К женщинам, детям, старикам, которые прижались друг к другу в темноте храма, молясь всем известным богам.

— Стой здесь! Будешь отвлекать внимание. Понял? — тихо, но уверенно сказала Алина и не стала дожидаться ответа.

Клинок в руках Алины вспыхнул рунами. Небольшое пламя побежало по лезвию от рукояти к острию, осветило её лицо оранжевым светом, отбросив на него пляшущие тени. Магия отозвалась мгновенно, жадно, словно ждала этого момента. Это было дорогое зачарование, и она использовала его только в самых редких случаях, берегла каждый заряд, как последнюю монету. И это был именно тот случай.

Алина бесстрашно рванула вперёд.

Но не в лоб. Она не была дурой, чтобы атаковать существо втрое больше себя напрямую. Годы охоты научили её другому. Она использовала постройки, свою скорость, навыки бойца, маневренность — всё, что давало преимущество перед силой.

Скрылась за обломками забора. Затем метнулась к разрушенному сараю, пригнувшись, чтобы её силуэт не выделялся на фоне неба. К другому дому. Обогнула монстра по дуге, приближаясь со спины, из слепой зоны, где его внимание было занято стеной и добычей за ней.

Клинок пылал ярче, магический огонь разгорался, требуя крови. Ещё десять метров. Пять. Её дыхание стало поверхностным, тихим. Она просчитывала траекторию удара, искала уязвимые места — сухожилия на задних лапах, шею, пространство между рёбер. Но монстр, крушивший стену и вооружённый этими чудовищными когтями, был очень неудобной целью. Одно неверное движение — и эти когти разорвут её пополам.

— СТОЙ! НАДО ГОВОРИТЬ! — вдруг прогрохотал Эрхаш, переходя ко второму известному ему способу коммуникации — звуковому.

Рёв прогремел через всю деревню. Громкий и властный, наполненный требованием внимания.

Алина чуть не оступилась от неожиданности, едва не выдав своё присутствие. Обернулась, не веря своим глазам.

Эрхаш вышел на дорогу. Встал посреди главной улицы, на открытом пространстве, полностью видимый в свете сумерек. Рога торчали вверх, силуэт вырисовывался чётко, внушительно. Рисунки на теле отчётливо светились голубым, превращая его в маяк во всё сгущающейся темноте.

Алина невольно улыбнулась этой наивной попытке дипломатии перед лицом смертельной угрозы. Но это было бесполезно.

Монстр не остановился. Даже не обернулся. Продолжал крушить стену, рычать, вырывать камни когтями, словно не слышал ничего вокруг.

Эрхаш нахмурился, а его уши прижались к голове — он был в замешательстве. Она просила отвлечь внимание, но как это сделать? Он огляделся в поисках решения и заметил булыжник размером с человеческую голову, который валялся у разрушенного забора.

Подошёл, поднял его свободной рукой. Взвесил, оценивая баланс и траекторию. Размахнулся.

И швырнул.

Рука его работала лучше любой катапульты. Мышцы плеча, спины и груди сработали как единый механизм, отточенный веками метания камней в пустоте подземелий. Камень вылетел из ладони со свистом, рассёк воздух и ударил монстра прямо в заднюю часть. В пятую точку, если быть точным.

Удар был мощным. Звук — как молот по мясу, гулкий и отчётливый.

Монстр подпрыгнул. Буквально подпрыгнул на месте, как щенок, которого неожиданно шлёпнули. Только это был трёхметровый щенок весом под полтонны, с пастью, полной клыков, и с полным отсутствием разума на морде.

Он обернулся. Медленно. Красные глаза нашли цель. Зафиксировались на белой фигуре с рогами и светящимися узорами. Пасть раскрылась, обнажая ряды зубов, между которыми тянулись нити слюны. Рычание усилилось, превратилось в рёв — глубокий, вибрирующий, полный примитивной ярости.

Лучники наверху, в окнах храма, замерли в непонимании. Стрелы перестали лететь. Люди смотрели на нового пришельца, не зная, радоваться передышке или паниковать сильнее от появления второго монстра.

Алина с открытым ртом смотрела, как чудовище вдруг сменило приоритеты. План сработал. Но теперь вся эта масса ярости и когтей была направлена на Эрхаша.

— Слышишь? — продолжал достучаться до разума Эрхаш, не отступая ни на шаг. Его голос звучал спокойно, почти убеждающе. — Ты плохо делать. Подумать над поведением. Понял?

Результата, естественно, не было. Лишь усиливающееся рычание и капающая слюна.

Монстр развернулся полностью, оторвался от стены. Лапы впились в землю, когти вспахали почву, отбрасывая комья назад. Мускулы задних ног напряглись, задрожали от готовности, хвост выровнялся для баланса.

И он рванул в сторону Эрхаша.

Скорость была чудовищной. Земля летела из-под когтей комьями, оставляя глубокие борозды. Тело вытянулось в прыжке, как у льва на охоте, превращаясь в сгусток мышц и ярости. Пасть раскрылась во весь размер, клыки в слюне блеснули в сумерках и редких магических светильников деревни

Расстояние в двадцать метров он преодолел за считанные секунды.

— Эрхаш! — крикнула Алина, разворачиваясь на пятке и бросаясь вперёд.

Но было поздно что-то менять. Слишком далеко. Слишком быстро.

Монстр взлетел в прыжке, задние лапы оттолкнулись от земли с такой силой, что оставили глубокие ямы. Передние лапы раскинулись, когти нацелились на грудь Эрхаша, готовые разорвать плоть и кости. Вес в несколько сотен килограмм летел с убийственной силой, способной расплющить человека в лепёшку.

Только Эрхаш был разумен. Он планировал. Предвидел. Использовал свои преимущества.

Он не стал стоять на месте, не попытался встретить атаку лоб в лоб, как это сделало бы неразумное существо. В последний момент, когда монстр был уже в воздухе, в метре от него, Эрхаш легко отпрыгнул в сторону.

Ноги его сработали идеально. Мышцы бёдер сократились, икры выстрелили, копыта оттолкнулись от земли с силой, на которую не способен ни один человек. Тело метнулось вправо, описав дугу в воздухе. Грива полыхнула в свете его узоров, развеваясь за спиной голубым шлейфом.

Монстр пролетел мимо, пасть щёлкнула в пустоте, где секунду назад была грудь Эрхаша. Огромная масса обрушилась на землю с глухим ударом, когти вспахали почву длинными бороздами. Монстр проскользил по инерции ещё метра два, оставляя глубокие следы на дороге, поднимая облако пыли.

Он развернулся для нового удара, шерсть на холке встала дыбом. Задние лапы впились в землю, мускулы напряглись до предела, голова опустилась, нацеливаясь. Рычание стало ещё громче, слюна капала с клыков, смешиваясь с пылью.

— Я понять, Алина! — крикнул Эрхаш, отступая назад, создавая дистанцию. Голос его звучал разочарованно, почти обиженно. — Ты быть права! Нельзя договориться!

Он схватил ещё один камень, валявшийся рядом — обломок стены, угловатый, острый, размером с кулак. Взвесил в руке секунду, оценивая. Рука отвелась назад, плечо развернулось, мышцы спины натянулись как тетива лука.

И швырнул.

Бросок был точным, сильным, наработанным веками тренировок в пустых залах. Камень просвистел в воздухе и с грохотом врезался в левый рог монстра. Прямо у основания, где рог выходил из черепа.

Рог не выдержал. Он был уже повреждён, покрыт трещинами, ослаблен гниением и старыми ранами. Удар разнёс его на куски. Обломки разлетелись в стороны, один упал к лапам монстра, другой отскочил к стене храма. У основания рога осталась кровоточащая рана, из которой текла чёрная, густая кровь, почти смола.

Монстр взревел. Звук был оглушающим, полным ярости и боли, если это существо вообще было способно на боль. Голова тряхнулась из стороны в сторону, разбрызгивая кровь. Оставшийся рог торчал криво, асимметрично, придавая морде ещё более уродливый вид. Окровавленная голова смотрелась ещё жутче, ещё более безумной.

И он побежал снова.

На этот раз быстрее. Ярость окончательно притупила остатки осторожности, если они вообще существовали. Лапы молотили землю, вырывая целые куски дёрна, тело неслось вперёд, не думая, не планируя. Только инстинкт — уничтожить. Убить. Разорвать.

Эрхаш снова ушёл от удара. На этот раз он не просто отпрыгнул, а развернулся в сторону движения монстра, используя его импульс против него самого. Тело его крутнулось вокруг оси, копыта скользнули по земле, оставляя дугообразный след.

И в момент, когда монстр пролетал мимо, Эрхаш полоснул небольшим клинком, который все это время сжимал в руке.

Движение было быстрым, точным, почти изящным. Рука выстрелила вбок, лезвие вонзилось в бок монстра, прорезало шкуру. Лезвие зашло на несколько сантиметров, оставив борозду, из которой даже не показалась кровь сразу. Этого было мало. Слишком мало.

Эрхаш разочарованно посмотрел на кусок металла в своей руке, словно обвиняя его в неэффективности.

Мышцы монстра под кожей были плотными, твёрдыми, почти каменными — такими же, как у самого Эрхаша. Только шкура была толще, многократно покрытая шрамами, закалённая бесчисленными битвами. Рана была поверхностной. Совсем не останавливающей. Не замедляющей.

Монстр проскользил дальше, развернулся снова, готовясь к следующей атаке. Чёрная кровь начала медленно сочиться из раны на боку, но он не обращал на это внимания.

Алина видела всё это, бежала по обломкам, перепрыгивая через доски и камни, сокращая расстояние. Клинок в руках пылал ярче, пламя лизало воздух, отбрасывая пляшущие тени. Она оценила ситуацию мгновенно — прямая атака не работает, нужно использовать скорость, высоту, точность. И магию.

Монстр снова рванул на Эрхаша, полностью сосредоточившись на белой фигуре. Алина использовала этот момент.

Она разбежалась, набирая скорость, оттолкнулась от обломка стены, взлетела в воздух. Тело вытянулось, руки с мечом нацелились вниз, готовые нанести удар. Прыжок был высоким, точным, идеально рассчитанным после сотен подобных манёвров.

Она приземлилась монстру на спину.

Колени согнулись, приняв удар о мускулистую спину. Тело прижалось к спине существа, балансируя на движущейся платформе из мышц и ярости. И в тот же момент клинок опустился вниз, пронзил шкуру между лопаток, там, где защита была слабее.

Горящее лезвие вошло глубоко, прорезало мышцы, достигло кости. Пламя вспыхнуло ярче, обжигая плоть изнутри, прожигая ткани. Запах паленого мяса и горелой шерсти ударил в нос, едкий и отвратительный.

Монстр взревел, звук был страшным в своей агонии. Он выгнулся дугой, пытаясь сбросить наездницу. Тело его изогнулось, задние лапы подскочили, передние впились в землю, пытаясь создать рычаг. Алина поняла, что сейчас он будет кататься по земле, стряхивая её словно блоху, раздавит своим весом.

Она дёрнула клинок из раны, расширив её, оттолкнулась ногами от спины и спрыгнула назад. Успела в последний момент, приземлившись в нескольких метрах. Монстр действительно рухнул на бок, перекатился, взметая пыль, затем снова вскочил на лапы с пугающей для такой массы лёгкостью.

Он встал, готовый к новой атаке, несмотря на дымящуюся рану между лопаток, несмотря на потерянный рог, несмотря на торчащие из тела стрелы и обломки старых копий.

Сверху, из окон храма, донёсся первый восторженный крик.

— Они сражаются! Они убивают монстра!

— Кто этот белый рогатый? Он на нашей стороне?

— Не знаю, но он дерётся с тварью! Смотрите!

Голоса людей смешались в возбуждённый гул. Надежда, которую они уже почти потеряли, вспыхнула с новой силой. Стрелы снова полетели вниз, нацеливаясь на волкоподобное существо. Некоторые попадали, впивались в шкуру, застревали между старыми ранами, но эффект был минимальным. Монстр даже не замечал их.

Монстр развернулся, оценивая угрозы. Красные глаза метались между Эрхашем и Алиной, пытаясь определить, кто опаснее. Рана на спине дымилась и сочилась чёрной кровью. Обломок рога продолжал кровоточить, заливая половину морды липкой жидкостью. Но это были небольшие ранения для такого существа, ярость не убывала, а только росла.

Воспользовавшись секундным замешательством монстра, Эрхаш решил действовать.

— Твой нож плохо шкура, — пояснил он, словно извиняясь за неудачу, и замахнулся для броска, целясь в один из красных глаз. — Выкинуть его. Да.

Он прицелился, как делал это бесчисленное количество раз, бросая камни в отверстия своего подземного дома, и метнул клинок с впечатляющей силой.

Нож полетел точно в цель…, но не той стороной…

БОНК!

Тупая рукоять ножа ударила монстра — не в глаз, потому что морда мотнулась в последний момент — а прямо в лоб, издав звук, похожий на стук деревянной ложки о пустой котелок. Зверь на мгновение замер с совершенно ошарашенным выражением на окровавленной морде, словно не мог поверить в такую наглость.

Эрхаш выглядел не менее озадаченным. Хвост описал что-то непонятное — движение, не входившее ни в один из его обычных знаков, — и он поднял руки в жесте, который можно было бы перевести как «Упс, так получилось».

— Я не очень понимать ножи, — извиняющимся тоном произнёс он, глядя на место, где секунду назад был клинок.

Алина, несмотря на напряжение момента, едва сдержала смех. Абсурдность ситуации казалась почти комичной: древнее создание, впервые вышедшее из дома, нанесло больше повреждений, чем она — опытная охотница, — и при этом ещё извинялось.

Монстр выбрал цель окончательно — Его. Большого. Более опасного на вид. Ударяющего на расстоянии. Того, кто разрушил рог, ударил в голову и попу, и вообще был источником всех бед.

Лапы впились в землю, готовясь к прыжку. Голова сделала несколько вращательных движений, будто монстр пытался восстановить координацию после удара в лоб. Красные глаза налились ещё большей яростью.

Эрхаш не терял время даром. Он огляделся, нашёл взглядом длинный обломок бревна, валявшийся у разрушенного дома. Толстый кусок дуба, тяжёлый как железо и явно более надёжный, чем бесполезный маленький нож. Подхватил его одной рукой, словно это была простая палка, а не брёвно весом в добрую сотню килограммов. Он довольно фыркнул.

— Осторожно! — крикнула Алина, кружа вокруг, ища возможность для следующей атаки. — Он атакует!

Эрхаш кивнул, расставил ноги шире, подготовился к удару. Руки напряглись, удерживая бревно. Хвост вытянулся назад для баланса. Уши прижались к черепу, глаза сузились, сфокусировавшись на цели.

— Давай, — промычал он с вызовом. — Тупой монстр.

Тупой монстр прыгнул.

Массивное тело взлетело в воздух, передние лапы с когтями вытянулись вперёд, пасть раскрылась, демонстрируя ряды клыков. Вся его масса, вся ярость летела на Эрхаша.

Эрхаш развернул тело, набрал замах. Мышцы спины, плеч и рук сработали как единый механизм, отточенный Создателями для эффективной работы. Бревно просвистело в воздухе, описывая широкую дугу.

И врезалось в морду монстра в момент, когда тот был в воздухе, беззащитный, неспособный изменить траекторию, полностью отданный во власть инерции.

Удар был чудовищным. Звук — как треск расколовшегося камня, эхом разнёсся по всей деревне. Бревно разлетелось на щепки, крупные обломки полетели в стороны. Голова монстра свернулась на бок под неестественным углом. Пасть раскрылась непроизвольно, и из неё вылетели зубы. Целые клыки, пожелтевшие, длинные, измазанные чёрной кровью. Три, четыре, пять зубов разлетелись в стороны, упали на землю, звякнув как кости.

Кровь брызнула из пасти чёрным фонтаном. Монстр кувыркнулся в воздухе, потерял ориентацию, рухнул на землю боком. Тело проскользило по земле несколько метров, взрывая пыль и грязь.

Но эта машина для убийств продолжала поражать. Она не знала боли. Не понимала, когда нужно сдаться.

Секунды не прошло, как монстр поднялся. Голова качнулась, челюсть закрылась набок, кривая, беззубая с одной стороны, но красные глаза снова нашли цель. Рычание продолжалось, механическое, бесконечное, словно работа сломанного механизма. Лапы впились в землю, готовясь к новой атаке.

Эрхаш отбросил остаток расколовшегося бревна, и на этот раз сам бросился вперёд. Он испытывал то, что никогда не испытывал прежде — азарт охоты, жажду победы. Осторожность притупилась. Теперь не он был добычей. Он сам пошёл в наступление.

Руки вытянулись, пальцы с тёмными когтями растопырились. В последний момент, когда монстр развернулся для выпада, Эрхаш нырнул вниз и схватил его за хвост.

Пальцы сомкнулись вокруг толстого хвоста, покрытого клочьями жёсткой шерсти. Когти впились в плоть, нашли опору. Руки напряглись, мышцы спины и плеч вздулись, удерживая.

Монстр рванулся вперёд.

Он извивался, бегал восьмёрками, не обращая внимания на вес, который тянул его назад. Лапы молотили землю с невероятной силой, когти вырывали целые куски почвы. Мышцы ног работали как землеройная машина Создателей, неостановимая, неутомимая, безжалостная.

Копыта Эрхаша пахали землю. Его тело наклонилось назад, ноги выставились вперёд, пытаясь затормозить. Копыта врезались в почву, оставляя две глубокие борозды. Земля летела комьями из-под них. Мышцы ног напрягались до предела, сухожилия натягивались как канаты под непосильным весом.

Но монстр тащил его. Быстро, очень быстро. Но не так быстро, как обычно. Не мог освободиться от захвата, несмотря на всю свою силу.

Алина использовала это.

Она бежала сбоку, параллельно их движению, высматривая момент для атаки. Клинок пылал в руках, пламя оставляло огненный след в воздухе. Ноги несли её быстро, легко, не отставая от чудовищной гонки.

Ещё момент. Рывок вперёд. И меч вонзился под переднюю лапу, туда, где проходили крупные сосуды. Прорезал мышцы, достиг артерии. Горячая, почти кипящая чёрная кровь брызнула на руки, обжигая кожу.

Выдернула клинок. Перекатилась в сторону, уходя от возможного удара. Поднялась. Бежала дальше, не теряя темпа.

Ещё удар. В заднюю лапу, под коленный сустав. Сухожилие лопнуло с хрустом. Нога подкосилась, но монстр не думал сдаваться. Пытался тащить Эрхаша дальше на трёх лапах, не снижая скорости.

Ещё. В основание шеи, между позвонками. Не глубоко — кости мешали, были слишком толстыми. Но нерв задет. Голова дёрнулась, челюсть схлопнулась непроизвольно, ещё один клык вылетел на землю.

Удары были ничтожными по отдельности. Но они были точными. В нужные места. Плоды многолетнего опыта охоты на нечисть. Они ослабляли монстра. Кровь текла из множества ран, окрашивая серую шерсть в чёрный. Движения становились менее координированными. Сила оставалась, но тело начинало отказывать.

И тогда монстр совсем озверел.

Он развернулся с такой резкостью, что Эрхаш не успел среагировать. Тело монстра крутнулось вокруг оси, лапы перехватили опору, мышцы взорвались в последнем отчаянном усилии.

Когтистая лапа ударила Эрхаша в грудь.

Удар был невероятным по силе. Когти прорезали кожу и шерсть, оставили пять глубоких борозд на груди, из которых хлынула кровь. Вес в несколько сотен килограммов обрушился на Эрхаша как таран, сминая рёбра.

Руки его разжались непроизвольно. В ладонях остались клочья серой шерсти и кусок хвоста — кожа с мехом, вырванная когтями.

Эрхаш полетел назад.

— Эрхаш! НЕЕЕТ! — услышал он крик Алины перед грохотом.

Тело его пролетело метров пять по воздуху, беспомощное, неуправляемое. Руки взмахнули, пытаясь найти баланс. Хвост хлестнул в воздухе.

Он влетел в дом. В один из ещё стоявших, деревянный, с соломенной крышей. Тело пробило стену с оглушительным треском, брёвна разлетелись в стороны, как щепки. Крыша просела, балки затрещали угрожающе. Облако пыли, соломы и древесной трухи взметнулось вверх.

Дом наполовину обрушился. Стена рухнула внутрь, крыша накренилась опасно, готовая упасть в любой момент и похоронить под собой всё, что осталось внутри.

— Простите! — проревел Эрхаш из руин, его голос был приглушённым, но слышимым. — Это случайность! Не я сам!

Алина невольно улыбнулась, несмотря на напряжение момента. Она помнила, с какой высоты он упал в шахте, и какая у него регенерация. Теперь она могла надеяться, что с ним всё будет хорошо, если только он не будет больше так безрассудно подставляться.

Но её беспокоило другое. С монстром тем временем творилось что-то странное.

Алина остановилась, глядя на него с осторожностью. Клинок поднят, готовый к атаке. Магия его после множественных ударов почти иссякла, он едва светился тусклым оранжевым. Сама она тяжело дышала, пот заливал глаза. И что-то было явно не так.

Монстр стоял, покачиваясь из стороны в сторону. Голова опущена, пасть приоткрыта. Дыхание было хриплым, тяжёлым, булькающим. Из множественных ран текла густая чёрная кровь, образуя расширяющиеся лужи под лапами.

А потом из пасти пошёл дым.

Тонкие струйки серого дыма вырывались из ноздрей, из разбитой челюсти, из горла. Запах был едким, неприятным — жжёной плоти, серы и чего-то ещё, древнего и неправильного.

Дым сгущался. Становился темнее. Чернее.

А потом из пасти вырвался огонь.

Пламя выплеснулось наружу, облизало окровавленную морду, опалило шерсть. Красно-оранжевое, яркое, горячее, как из кузнечной печи. Оно вырывалось из глотки волнами, словно существо было печью, а не живым созданием.

Глаза монстра горели. Буквально горели изнутри. Красное свечение усилилось, стало ярче, нестерпимо ярким. Зрачков не было видно. Только огонь. Магический огонь, который пожирал существо изнутри, превращая его в живой факел.

— Да вы издеваетесь! — выдохнула Алина, отступая на шаг. — Какого…

Она не знала, что это. Легенды, конечно, были о существах, извергающих пламя, но это были драконы. А это был гребаный волк! Пусть и мутировавший, но всё же. Никогда она не встречалась с таким. Возможно, её клинок сделал что-то с ним изнутри, активировал какую-то скрытую магию. Поглотил энергию или высвободил что-то запечатанное в этом теле.

Она стояла и смотрела словно зачарованная, не в силах пошевелиться. Монстр качнулся, словно пьяный. Развернулся, шея изогнулась под неестественным углом. Нашёл взглядом вторую оставшуюся угрозу — женщину с мечом.

И снова побежал.

Медленнее, чем раньше. Неровно. Хромая на раненую лапу, волоча сломанный хвост. Но с той же безумной целеустремлённостью, что и прежде.

Она ушла от прямого удара, перекатилась в сторону, но сил нанести удар на такой скорости уже не было. Усталость навалилась свинцовой тяжестью. Пламя и жар опалили волосы, кончики зашипели и задымились.

Он развернулся, сносил всё на своём пути. Обломки дома разлетелись в сторон. Остатки тележки превратились в горящие щепки под лапами. Земля дымилась и чернела там, где ступали горящие лапы, оставляя тлеющие следы.

Эрхаш выбежал из руин дома наперерез.

Тело его было покрыто пылью и соломой, прилипшей к крови. Тёмная кровь текла из пяти глубоких борозд на груди, окрашивая белую шерсть в красно-чёрное. Но взгляд был сосредоточенным, решительным, полным холодной ярости.

Мощные ноги толкнули его вперёд. Копыта застучали по земле, разгоняя тело до невероятной скорости. Хвост вытянулся назад, балансируя массивную фигуру.

Он перехватил монстра за пару метров до Алины, готовившейся к новому перекату.

Голова опустилась. Рога выставлены вперёд — крепкие, способные крушить камень, смертоносные. Плечи напряглись, вся масса тела собралась в одну точку.

И он вонзил рога глубоко в бок монстра.

Острые концы рогов пробили шкуру, прорезали мышцы, достигли рёбер. Кости хрустнули, раздвинулись под напором. Рога зашли глубоко, между рёбрами, в грудную полость, пробивая путь к жизненно важным органам.

Инерция сделала своё дело. Вес Эрхаша, движущегося на полной скорости, столкнулся с весом монстра. Столкновение было чудовищным. Монстр завалился на бок.

Огромное тело качнулось, потеряло равновесие, рухнуло. Земля задрожала от удара. Пыль взметнулась облаком, смешавшись с искрами пламени.

А Эрхаш, с рогами, всё ещё воткнутыми в плоть, описал немыслимую дугу.

Тело его взлетело вверх, подхваченное импульсом падения монстра, перевернулось в воздухе. Рога вышли из плоти с хлюпающим звуком, брызгая горячей чёрной кровью. Эрхаш по инерции сделал полный оборот — настоящее сальто в воздухе, непреднамеренное, результат чистой физики и невероятного везения.

И приземлился на копыта.

Идеально. Устойчиво. Копыта нашли опору, ноги согнулись, приняв удар. Руки развелись в стороны для баланса. Хвост описал дугу, стабилизируя положение.

На его морде читалось чистое недоумение: уши торчали вверх, глаза широко раскрыты, брови приподняты. Казалось, весь его облик вопрошал: «Это как вообще получилось?»

Монстр тем временем поднялся.

Медленно. Из последних сил. Передние лапы уперлись в землю, подняли переднюю часть тела. Задние лапы подтянулись, но одна почти не слушалась, волочилась. Тело качнулось опасно, но устояло.

Огонь шёл через дыры от рогов Эрхаша. Две зияющие раны в боку, из которых вырывалось пламя, как из жерл печи. Из множественных ран на теле, из разбитой пасти, из глазниц — везде пробивался огонь, яркий и всепожирающий. Неконтролируемая магия пожирала его изнутри, превращая в живой костёр.

— Уходи оттуда! — прокричала Алина, глядя на монстра с ужасом и пониманием. — Он сейчас вспыхнет!

Эрхаш понял мгновенно. Он развернулся и побежал, уводя монстра от деревянных построек деревни, от храма с людьми внутри. Копыта стучали по земле, тело неслось с максимальной скоростью, несмотря на раны. Грива развевалась за спиной огненным шлейфом в свете его собственных узоров.

Монстр бежал за ним. Горящий. Огонь разгорался всё сильнее, тело светилось изнутри, как уголь в печи, готовый взорваться. Лапы оставляли горящие следы на земле, трава вспыхивала от прикосновения.

И тогда Эрхаш увидел подходящее каменное здание с большим входом. Почему подходящее? Потому что там горел огонь в очаге. Он не знал, что это была кузница, но место показалось ему подходящим — камень не загорится.

Эрхаш сбросил скорость, заманивая монстра ближе. Расстояние между ними сокращалось. Монстр, похоже, не чувствовал боли, не чувствовал усталости. Только цель. Только добычу, которую нужно уничтожить.

Ещё метр. Ещё шаг. Дверной проём кузницы был прямо перед ним.

В последний момент, когда горящая пасть уже почти сомкнулась на его спине, Эрхаш резко нырнул вбок. Тело его скользнуло в сторону, копыта заскользили по земле. Он буквально пролетел мимо входа, уклоняясь от смертельных челюстей.

Монстр, не способный остановить свой разгон, влетел в помещение кузницы на полной скорости.

Массивное горящее тело протаранило дверной проём, снеся косяк. Внутри раздался грохот — что-то тяжёлое опрокинулось. Бочка с водой для закалки металла, полная до краёв, покачнулась от удара и рухнула набок. Вода хлынула потоком прямо на раскалённые угли горна и на само существо, чьё тело пылало магическим огнём.

Реакция была мгновенной.

Ослепительная вспышка света озарила деревню ярче полуденного солнца. Ударная волна разошлась во все стороны расширяющимся кольцом, сминая всё на своём пути. Раскалённые угли взлетели в небо огненным фейерверком, осыпая окрестности искрами.

Остатки домиков на входе в поселение снесло как карточные домики. Стены разлетелись на щепки. Соломенные крыши взлетели в воздух, кружась. Забор превратился в облако обломков и щепок. Деревья на опушке согнулись под натиском, ветки хлестнули в воздухе, листья сорвались и полетели прочь, как стая напуганных птиц.

Земля содрогнулась. По деревне прокатилась волна жара и пыли, безжалостно срывая последние клочья травы. Эрхаша подхватила взрывная волна — он взлетел в воздух, кувыркаясь, словно беспомощная тряпичная кукла. Пролетев около десяти метров по дороге, он рухнул посреди главной улицы деревни — прямо на глазах у защитников храма, которые наблюдали за происходящим с замиранием сердца.

Тишина.

Звенящая, оглушающая тишина после грохота взрыва.

Медленно, очень медленно, пыль и дым начали оседать, открывая картину разрушений.

И тогда… Эрхаш вскочил на ноги и побежал. Руки замахали в панике, тело заметалось из стороны в сторону. Кисточка на его хвосте тлела и дымилась, оставляя за собой тонкую дорожку серого дыма. Маленькие язычки пламени пробегали по длинным волосам на конце хвоста, угрожая разгореться сильнее.

Он бежал с широко распахнутыми глазами, уши прижались к голове, морда выражала чистую панику. Голова крутилась во все стороны, отчаянно искала воду, лужу, что угодно. Но везде была только пыль и обломки.

— Му… му… — издавал он странные звуки, смесь мычания и стона отчаяния. — Помогите! Хвост!

Алина бросилась на помощь.

Она догнала его на бегу — он метался кругами, пытаясь поймать собственный хвост, как щенок. Схватила дымящуюся кисточку одной рукой, быстро, уверенно, не обращая внимания на жар. Зажала между ладонями, стряхнула застрявший тлеющий уголёк и потушила огонь, как кончик свечки, перекрывая доступ воздуха. Огонь погас с тихим шипением.

Эрхаш замер на месте, развернулся, с опаской посмотрел на хвост. Кисточка была закопчённой, местами обуглённой, пахла паленым волосом, но больше не горела. Он выдохнул с глубоким облегчением, плечи опустились.

— Спасибо, — виновато промычал он, глядя на неё с благодарностью. — Я думал… сгорю и умру.

Алина рассмеялась и отпустила хвост. Ситуация была слишком абсурдной. Его распороли когтями, швырнули в стену, а он переживал, что умрёт от горящего хвоста?

— Ну, ну. Всё хорошо, — успокоила она его, похлопав по широкому плечу, испачканному копотью и кровью.

Те, кто наблюдал это сверху, из окон храма, не знали, как реагировать.

Люди застыли у бойниц, вглядываясь в картину разрушений. Перед ними лежала опустошённая деревня: дымящийся кратер на месте каменной кузницы — единственного добротного строения помимо храма, — и странная пара внизу.

Женщина‑охотница и огромное рогатое существо… Только что это создание сокрушило монстра, а мгновением раньше панически металось из‑за горящего хвоста. Теперь же они спокойно беседовали — словно старые друзья, завершившие совместную работу.

Кто-то держал лук наготове, стрела была на тетиве, нацеленная на белую фигуру. Кто-то сжимал копьё побелевшими костяшками пальцев. Страх ещё не прошёл, адреналин всё ещё бурлил в крови. Непонимание было сильнее благодарности.

Эрхаш огляделся вокруг. Посмотрел на разрушенные дома, на обломки, на дымящиеся руины того, что когда-то было чьими-то домами. Взгляд его скользнул по храму, где в окнах виднелись силуэты людей. Некоторые всё ещё целились в него, не опуская оружия.

— Это… — он понизил голос, наклонился к Алине, словно делясь секретом. — Пойдём, а? Заставят чинить всё. Да?

Алина продолжала нервно смеяться, не в силах сдержаться. Напряжение боя выходило наружу таким странным образом.

— Но ты же любишь работать, забыл? — подразнила она, вытирая выступившие слёзы. — Разве не для этого тебя создали?

Эрхаш помотал головой, уши встали торчком тревожно, выдавая его беспокойство.

— Нет, я. Нет. Видишь? Там, — он кивнул в сторону храма, не поворачивая головы полностью. — Эти штуки направили.

— Луки и стрелы, — пояснила Алина и постаралась взять себя в руки, глубоко вдохнув. Ситуация действительно выглядела серьёзно.

Она оглянулась. Очаги огня начинали разгораться в нескольких местах, подхваченные ветром. Обломки тлели, сухая трава дымилась. Без помощи местных жителей, которые всё ещё прятались внутри храма, это могло перерасти в новую катастрофу — пожар уничтожит то, что уцелело после их сражения.

— Ладно. Сделаем так, — рассудила она, вытирая последние слёзы со щёк и пытаясь придать голосу твёрдость. — Подождёшь у реки. Умоешься, отдохнёшь. А я всё улажу с ними.

Эрхаш кивнул медленно, обдумывая слова. Облегчение разлилось по окровавленной морде, уши немного расслабились.

— Понял… Да. Но ты обещала, — в его голосе звучала тревога. — Вернешься?

— Да помню я, — она положила руку ему на плечо, ощущая под ладонью тёплую, почти горячую шерсть и мышцы, всё ещё напряжённые после боя. — Всё улажу и сразу к тебе. Обещаю.

Она помолчала, глядя ему в голубые, удивительно человечные глаза.

— И спасибо, кстати, — добавила она с искренней благодарностью. — Я бы не справилась одна. Он был слишком силён. Ты спас меня. Спас их всех.

Странная дружба.

Она наконец убрала оружие в ножны, показывая тем самым лучникам на крыше храма, что угрозы больше нет.

— Я? Спас? — Эрхаш задумался, и на его морде медленно расплылась улыбка. Потом он посмотрел на свою грудь, где пять глубоких борозд пересекали кожу, а сам он был измазан в крови — своей и монстра, — перемешанной с грязью и копотью. Фыркнул недовольно. — Пойду. Вода надо искать.

Она посмотрела на него внимательнее. Заметно стемнело, но повреждения оценить всё ещё было можно. Раны действительно перестали кровоточить — кожа Эрхаша обладала удивительной способностью к восстановлению. Края борозд уже начали стягиваться, образуя тонкие линии свежей кожи. Но сами борозды выглядели достаточно страшно — глубокие, широкие, тёмные от запёкшейся крови.

— Да, так правильно, — кивнула Алина. — Я догоню. И посмотрю, чем можно помочь с этим.

Но только он осторожно развернулся и собирался сделать шаг, как сверху раздался голос.

— Стойте на месте! Не двигайтесь!

Эрхаш развернулся обратно, движение было плавным, почти покорным. Узоры под его шерстью совсем погасли, будто их никогда и не было. Видимо, защитная реакция, чтобы было хуже видно в темноте. Только глаза отражали слабый свет, что шёл из окон храма, придавая им лёгкое свечение.

А Алина почувствовала, как в груди вспыхивает злость. Горячая, яростная злость на этих трусов, которые даже теперь не могут проявить элементарной благодарности.

— Чтоб вас всех черти драные взяли! — выкрикнула она, задирая голову к крыше храма, где всё ещё виднелись силуэты с луками. — Вы хоть понимаете, кто вас только что спас? Пока вы тут прятались по норам, этот, как вы выразились, монстр сражался с настоящей тварью! А вы что? Луки на него наводите? Так вам с вашей благодарностью удавиться впору!

Её голос эхом разнёсся по опустошённой деревне, отразился от стен храма и погас где-то за обломками домов.

Дверь храма открылась. Массивная дубовая створка скрипнула на старых железных петлях, распахнулась медленно, неохотно. В проёме показались люди. Кто-то с вилами, кто-то с косой вместо оружия. Один мужчина сжимал в руках массивный подсвечник, держа его как дубину.

Осторожно. Медленно. С опаской. Словно выходили не к спасителям, а к новой угрозе.

Первым вышел староста деревни, в простой домотканой рубахе, наспех заправленной в штаны. Видимо, уже собирался отдыхать дома, когда всё началось. Мирон. Высокий, сутулый мужчина с редеющими седыми волосами и усталым лицом. За ним следовали остальные, осторожно ступая по пыльной земле, оглядывая разрушения с выражением ужаса и недоверия. Сзади показался кузнец Борис, широкоплечий, с закопчённым лицом, но его больше интересовала кузня, судя по всему — он смотрел в сторону дымящегося кратера с застывшим выражением горя на лице.

Староста держал руки на виду, без оружия, но взгляд был настороженным. Морщины на лице были глубокими, выражали пережитый страх и усталость. Он остановился в нескольких шагах от Алины, не решаясь подойти ближе к Эрхашу.

— Алина Огнегрив, — произнёс он хрипло, стараясь держаться с достоинством, но голос всё равно дрожал. — Что… Что это было?

Он неловко кивнул в сторону Эрхаша, явно не зная, как его назвать, боясь обидеть или спровоцировать.

— Прошу вас, проясните ситуацию. Мы наняли вас для защиты от монстра, но…

Он запнулся, невольно засмотревшись на Эрхаша. В нынешнем своём виде тот выглядел поистине устрашающе — весь в крови и копоти, с рваными ранами на груди, рогами, всё ещё испачканными чёрной кровью монстра. Силуэт его возвышался над людьми, массивный и внушительный даже в неподвижности.

Алина глубоко вдохнула, успокаиваясь. Злость отступила, уступив место профессиональной сдержанности. Кричать на перепуганных людей было бесполезно. Нужно было объяснить.

— Хорошо, объясняю, — начала она ровным, деловым тоном. — Вы дали мне неправильную наводку. Я потратила время, охотясь на вашего монстра под горой, пока настоящее чудовище всё это время было здесь, совсем близко. Вон там то, что осталось, можете полюбоваться.

Она кивнула в сторону дымящихся каменных руин кузницы, где всё ещё поднимались клубы серого дыма.

— А он, — она положила руку на ставшее таким надежным плечо Эрхаша, — несмотря на мою глупость, несмотря на то, что я напала на него, приняла за врага, помог всем. Без него я бы не справилась. Без него многие из вас сегодня не увидели бы завтрашнего рассвета.

— Я Эрхаш, — вступил он в диалог, его глубокий голос прозвучал в наступившей тишине. — Я выглядеть монстр. Но я… Я неправильный монстр. Я помогать. Я работать. Я не разрушать.

Последнее прозвучало неуверенно. Он виновато оглянулся на руины вокруг — обломки домов, повалённые заборы, дымящуюся кузницу.

Сзади раздался шёпот, испуганный и недоверчивый:

— Оно говорит? Как? Оно разумно?

— Он, — резко поправила Алина, оборачиваясь к толпе и окидывая говорившего жёстким взглядом. — Он разумен. И у него есть имя. Запомните — Эрхаш.

На её слова из храма начали выходить остальные. Медленно, неуверенно, словно проверяя, действительно ли опасность миновала.

Женщина средних лет, худая и измождённая, прижимала к груди ребёнка. Мальчик, лет пяти, прятал лицо в плече матери, но выглядывал одним глазом, разглядывая Эрхаша с детским любопытством, которое пересиливало страх. Его пальчики вцепились в материнский платок, побелев от напряжения.

Ещё трое мужчин вышли следом, с луками и копьями. Молодые, крепкие, с широкими плечами работников, но руки дрожали слегка, выдавая пережитый ужас. Оружие держали не угрожающе, а скорее для моральной поддержки.

Двое подростков, близнецы по виду, выглянули из-за чьих-то спин. Светловолосые, веснушчатые, с широко раскрытыми одинаковыми глазами. Они смотрели на Эрхаша со смесью страха и восхищения, переглядывались между собой, будто обсуждая увиденное без слов.

Ещё несколько человек выходили следом — кучкой, прижимаясь друг к другу, словно стадо овец, почуявшее волка. Старуха с платком, туго повязанным под подбородком. Двое пожилых мужчин, опиравшихся на палки. Вся деревня, судя по всему — все, кто уцелел и успел добежать до укрытия.

Они остановились в десяти метрах, образовав полукруг, не решаясь подойти ближе. Лица были бледными даже в тусклом свете, исходящем из окон храма и от нескольких уцелевших уличных фонарей.

И тогда кто-то наконец заметил разгорающееся пламя в нескольких местах. Тлеющие обломки, подхваченные вечерним ветром, начали превращаться в настоящие очаги огня.

— Пожар! — выкрикнул один из мужчин, указывая на груду дерева, объятую пламенем, — она дымилась в опасной близости от вполне уцелевшего дома.

Одно это слово в деревне действовало отрезвляюще на многих. Страх перед огнём был сильнее страха перед неизвестным существом.

Началась суматоха. Люди, не выпуская из рук импровизированное оружие, бросились врассыпную: одни с его помощью принялись растаскивать горящие обломки, другие кинулись за вёдрами. Кто‑то побежал к колодцу, кто‑то — к реке.

Вокруг царил гул: раздавались резкие команды, громкие крики, дробный стук вёдер о камень. Люди сбивались в группы — каждая устремлялась к своему очагу пламени, стараясь сдержать распространение огня.

Эрхаш смотрел на это непонимающе. Хвост дёргался в замешательстве, уши поворачивались, улавливая обрывки криков. В его подземном мире просто нечему было гореть.

— Огонь опасен, — пояснила она, наблюдая за суетой и его реакцией. — Когда разгорается — сжигает всё. Они боятся потерять оставшееся.

— Угу. Больно. — Эрхаш кивнул медленно, будто усваивая эту информацию. И его звост, словно вспоминая недавние приключения плотно прижался к ноге.

Наконец староста, стоявший всё это время в нерешительности, сделал шаг вперёд. Откашлялся, привлекая внимание.

— Мы… — голос его дрогнул, он откашлялся снова, прочищая пересохшее горло. — Мы должны вас поблагодарить. Вы спасли нас. Всех нас.

Он поклонился. Низко, от пояса, по-старому, как кланялись знати в былые времена. Спина его согнулась, руки прижались к бокам.

Те, кто оставался, последовали его примеру. Женщина опустила голову, прижимая ребёнка сильнее к себе. Старики склонились, как могли, опираясь на палки. Подростки поклонились неуклюже, но искренне, почти одновременно.

Эрхаш стоял, не понимая. Уши развернулись вопросительно, хвост замер в неуверенном движении. Он посмотрел на разрушенную деревню, на обломки домов, на людей, проливающих воду из вёдер на дымящиеся руины.

— Но… — он повёл рукой вокруг, охватывая взглядом картину разрушений. — Всё сломалось. Я… сломал там и там. — Он ткнул когтистым пальцем в полуобрушенное здание, куда его швырнуло взрывной волной, потом в сторону дымящейся кузницы.

Староста поднял голову, и на морщинистом лице появилась слабая, но тёплая улыбка.

— Всё можно отстроить заново, — сказал он просто, с той мудростью, что приходит с годами. — Дома — это дерево и камни. Их можно заменить. Но жизни… — голос его стал тверже, наполнился убеждённостью. — Жизни не вернуть. Моя дочь здесь. — Он кивнул на женщину с ребёнком. — Внук здесь. Все наши семьи здесь. Живые. Благодаря вам.

Женщина шагнула вперёд, слёзы текли по щекам, оставляя чистые дорожки на запылённом лице.

— Мы видели, что осталось на пастбище, — сказала она, голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Коров разорвало на куски. Мы знали, что потом он придёт и к нам. Мы молились. Готовились умереть. А вы… вы пришли.

Борис вернулся от кузницы, перекинув тяжёлый кузнечный молот через широкое плечо. Лицо его было закопчено ещё сильнее, глаза красные — то ли от дыма, то ли от слёз. Поза его, возможно, и выглядела угрожающе для Алины — массивная фигура, молот в руке. Но рядом с ней стоял высокий Эрхаш, на фоне которого довольно крупный кузнец выглядел почти ребёнком.

— Но нам не помешает компенсация, — начал он осторожно, покачивая молотом и оценивающе глядя в сторону руин. — Слышал, зубы, рога и остатки монстра редкие и стоят дорого. Очень дорого. Маги хорошо заплатят за такие материалы. Полагаю, справедливо, если мы их заберём? Продадим и отстроим всё заново.

Услышав это, Эрхаш резко схватился за свои рога обеими руками. Проверил их целостность, ощупал с расширяющимися от паники глазами, провёл ладонями по гладкой поверхности от основания до кончиков. Потом открыл пасть, провёл языком по зубам, пересчитывая клыки, словно боясь обнаружить пропажу.

— Нет. Мне это надо, — произнёс он, отступая на шаг назад, прижимая уши к черепу. — Мне надо идти. Да.

Это вызвало общий смех. Сначала фыркнул один из подростков — и тут же захихикали остальные. Смех волной разлился по толпе, подхватывая одного за другим.

Но Алина не смеялась. Она хорошо помнила его боязнь открытых пространств и видела: сейчас его накрывает новая волна страха. Только теперь он опасался не неба над головой, а людей, которые, покончив с огнём, возвращались обратно.

Она схватила его за руку, сжала крепко, притягивая его внимание к себе.

— Эрхаш! Они имели в виду не тебя! Ведь так?

Люди засмеялись — сначала осторожно, словно пробуя смех на вкус, потом всё искреннее, раскатистее. Это был смех облегчения: он словно смывал, очищал от накопившегося страха и напряжения.

Староста захохотал в голос, держась за живот и качая головой. Женщина, прижимая к себе ребёнка, улыбнулась сквозь слёзы. Подростки захихикали, подталкивая друг друга локтями.

А Эрхаша это пугало ещё сильнее. Его рука дрожала в её — буквально, неудержимо.

— Никто не будет продавать своего спасителя по частям! — воскликнул староста, размахивая руками и едва не теряя равновесие. — Что вы! Мы не звери!

— Того монстра, что в кузнице сгорел! — добавил Борис, вытирая выступившие слёзы — то ли от смеха, то ли от дыма. — Его останки!

Только Алина не смеялась. Она стояла рядом с Эрхашем, всё ещё держа его за руку, и смотрела на людей совершенно серьёзно. Дождалась, когда смех начнёт утихать, когда люди снова обратят на неё внимание.

— Послушайте меня, — сказала она, и голос её звучал твёрдо, не допуская возражений. — Эрхаш всё это время жил там, под горой. Он жил там дольше, чем кто-то из вас может себе представить. Больше, чем стоит эта деревня. Больше, чем жили ваши деды и прадеды. Сотни лет, возможно. И ни разу, слышите, ни разу не причинил никакого вреда. Дети приходили к нему и обучили языку.

Она обвела взглядом притихшую толпу, останавливаясь на каждом лице, требуя понимания.

— И теперь вы должны пообещать, что поступите так же. Больше никаких охотников. Никаких страшилок. Никаких вторжений в его дом. Он имеет право жить там, где жил всегда, приходить, если захочет. И если кто-то из вас посмеет причинить ему вред или привести кого-то, кто это сделает… — она сделала паузу, давая словам осесть. — Тогда вы ничем не будете отличаться от того монстра, которого мы только что убили.

Повисла тишина. Только отдалённое шипение воды на углях, нарушало её.

— Ну что вы, — наконец сказал староста, качая головой и разводя руками. — Лучше мы легенду сложим. О рогатом воине, который пришёл из гор и победил огненного демона. Наши внуки будут рассказывать эту историю своим детям.

— С горящим хвостом, — добавил один из подростков, сдерживая хихиканье, и снова раздался смех — на этот раз лёгкий, почти дружеский.

Эрхаш немного расслабился. Улыбка появилась на морде — неуверенная, но светлая, искренняя. Огоньки зажглись под шерстью, слабо, едва заметно в сумерках. Хвост качнулся из стороны в сторону, кисточка замелькала, всё ещё закопчённая.

— Я хорошо работать, — снова заговорил он, выпрямляясь во весь рост, словно демонстрируя свои возможности. — Я чувствовать камень. Могу работать. Чинить всё.

— Он настоящий каменщик, — улыбнулась Алина, с гордостью в голосе. — Я видела это у него дома. Создаёт скульптуры из камня, которым позавидовали бы мастера столицы.

Староста посмотрел на него оценивающим взглядом — не с недоверием, а с практичным интересом человека, привыкшего решать проблемы. Почесал подбородок, обдумывая предложение.

— Что ж, — протянул он медленно, — лишняя пара сильных рук нам действительно не помешает. Особенно таких. — Он кивнул на мощные руки Эрхаша, способные поднимать валуны, которые и пятерым мужчинам не сдвинуть. — Стены починить, дома отстроить… Работы на месяцы, если не больше. Но… — он сделал паузу, сложив руки на груди. — Что ты хочешь взамен? Какую плату?

Морда Эрхаша резко изменилась. Уши встали торчком, глаза расширились, загорелись, хвост замахал так энергично, словно ему пришла на ум самая гениальная идея, которая только могла прийти в голову разумному существу.

— Картошка, — мечтательно сказал он, облизываясь длинным языком. — Много картошка. С землёй и корешками.

Вот тут уже не выдержала Алина. Она прикрыла лицо ладонью, качая головой.

— Эрхаш, — простонала она сквозь пальцы. — Ты дешево себя продаёшь. Попроси ещё хотя бы капусты. Или моркови. Тебе точно понравится.

Теперь уже все рассмеялись — громко, от души, без остатка страха. Женщина прижала руку ко рту, сдерживая смех. Борис захохотал так, что молот едва не выскользнул из руки. Подростки согнулись пополам, держась за животы. Даже старики улыбались беззубыми улыбками.

Староста смеялся громче всех, вытирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони.

— Договорились! — воскликнул он, когда смог отдышаться. — Картошка так картошка! Мешок в день, пока работаешь. С морковкой, с корешками, чего захочешь. — Он сделал шаг вперёд, протягивая руку для рукопожатия. — А ещё… мы угостим тебя всем, что есть. Для дегустации, так сказать. Укроп, капуста, репа, свёкла. Посмотрим, что ещё придётся по вкусу.

Эрхаш с восторгом кивнул, его хвост описал несколько восторженных кругов.

— И, — добавил староста торжественно, поднимая палец, — через несколько дней, когда уберём завалы и наведем порядок, устроим пир. Настоящий пир! В честь победы над чудовищем. В твою честь, Эрхаш. С музыкой, танцами, и столько еды, сколько сможешь съесть.

— Пир? — переспросил Эрхаш, незнакомое слово звучало неуверенно.

— Большой праздник, — пояснила Алина, улыбаясь. — Много людей, много еды, веселье.

— О, — глаза Эрхаша загорелись ещё ярче. — Много картошка. Я понял. Хорошо.

Алина повернулась к старосте.

— Я задержусь здесь ещё на какое-то время, — сказала она, не став открывать всех подробностей о своем обещании. — Нужно убедиться, что больше никаких сюрпризов не всплывёт. Проверю окрестности, осмотрю логово того монстра, если найду. А пока… — она посмотрела на Эрхаша, — нам нужно идти. Ему нужно отдохнуть, раны обработать. Мы вернёмся через несколько дней.

Староста кивнул с пониманием.

— Конечно, конечно. Идите. Отдыхайте. Мы справимся с пожарами. — Он снова протянул руку, на этот раз Эрхашу. — Спасибо тебе, Эрхаш. От всех нас.

Эрхаш осторожно взял его руку своей большой ладонью — так бережно, словно боялся раздавить хрупкие человеческие кости. Пожал аккуратно, неуклюже, явно впервые в жизни совершая этот ритуал.

Один за другим подходили жители. Борис, всё ещё с молотом на плече, крепко пожал руку, кивнув с уважением. Женщина подошла, пожала руку, и её ребёнок, набравшись храбрости, потянулся и коснулся пальчиками белой шерсти на руке Эрхаша, после чего быстро спрятался обратно за материнскую юбку. Подростки-близнецы подошли вместе, оба протянули руки одновременно, и Эрхаш пожал обе сразу, что вызвало новую волну смеха.

Даже старики подошли, опираясь на палки, и пожали огромную тёплую ладонь, бормоча благодарности.

Странная парочка — рыжеволосая охотница с мечом и огромный белый быкоголовый гибрид — наконец развернулась и направилась прочь из деревни. Эрхаш шёл чуть впереди, его светящиеся узоры становились ярче по мере наступления темноты, освещая путь мягким голубоватым светом. Слегка обугленный хвост покачивался размеренно, расслабленно — совсем не так, как когда они входили в деревню.

Люди стояли и смотрели им вслед, пока светящийся силуэт не растворился в темноте леса.

Они шли вдоль широкой реки. Вода плескалась о берег, отражая слабый свет звёзд и светящиеся узоры на теле Эрхаша. Алина искала подходящее место — где был удобный подход к воде, не слишком крутой берег и достаточная глубина, чтобы смыть всю грязь и кровь.

— Хорошо получилось? Да? — неуверенно спросил Эрхаш, оглядываясь через плечо, будто боясь, что люди передумали и сейчас погонятся за ними с вилами.

— Да, — выдохнула она довольно, находя наконец подходящий пологий спуск к воде. — Ты произвёл впечатление. Молодец.

Она остановилась и повернулась к Эрхашу. На её лице расцвела широкая улыбка, в которой читалось искреннее восхищение и лёгкая насмешка одновременно.

— Хотя твоя техника метания ножей нуждается в… некотором совершенствовании.

— Нож глупый, — фыркнул Эрхаш, но в его глазах выражалось явное удовлетворение собой и произошедшим. — Рога лучше.

— Да, да. Прости. Это было глупо с моей стороны, — согласилась она, качая головой. — Но главное, мы справились.

Она на мгновение замолчала, размышляя о произошедшем. Её мучили неприятные мысли. Эрхаш был слишком простым, соглашался на всё. Не думая. Слишком быстро доверялся. Эта наивность могла стать опасной — не все люди были такими, как жители Каменного Брода. Не все были благодарными. Многие увидели бы в нём только возможность наживы.

— Слушай, — наконец сказала она серьёзно, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Если ты будешь общаться с людьми, то никогда не показывай драгоценные камни и свою коллекцию всем подряд. Они разнесут слухи. Люди все разные. Бывают жадные, захотят украсть, и это кончится плохо.

Эрхаш наклонил голову набок, его светящиеся глаза отражали искреннее непонимание. Уши повернулись вопросительно.

— Драгоценные? Это что? — спросил он, и в его голосе звучало чистое любопытство без примеси элементарной тревоги или осознания опасности.

Она не знала, как объяснить понятие драгоценности существу, для которого все камни были равны в своей красоте и уникальности.

— Я обещала тебе рассказать о названиях камней, когда вернёмся, — начала она, подбирая слова. — Просто запомни. Для людей есть обычные камни, а есть редкие. Очень дорогие.

Эрхаш шёл рядом, внимательно слушая и, казалось, запоминая каждое слово. Его хвост медленно покачивался в такт шагам, выражая сосредоточенность. Он пытался понять сложность человеческих взаимоотношений, которая была для него совершенно чуждой.

— Так вот, — продолжила Алина, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза, — на некоторые камни из твоей коллекции можно выменять не просто кучу картошки, а целую деревню. Или несколько. Люди готовы за такое воевать и убивать друг друга.

Эрхаш недоумённо посмотрел на неё, словно не мог постичь, как можно лишать жизни из-за кусочка камня. Уши прижались к голове, выражая замешательство. Для него все его камни были просто компонентами созданной гармонии, частями большой композиции, а не объектами накопления и символами статуса или богатства.

— Люди сложные, — заключил он после долгой паузы, и в этой простой фразе содержалась глубокая мудрость. — Буду думать. Изучать. Слушать тебя.

— Да, тебе нужно многому научиться, — согласилась Алина с улыбкой, в которой была и нежность, и беспокойство. — Поэтому лучше не хвастайся и не говори лишнего. Тебе и так будут рады и принесут много картошки.

Она похлопала его по широкому плечу, ощущая под ладонью тёплую шерсть в прохладе вечернего воздуха.

Для Эрхаша тонкости человеческого общества оставались загадкой: ему были непонятны разграничения на ценное и обыденное, чужды жадность и алчность. Но он безоговорочно доверял суждению Алины.

В ней он видел мост между своим древним миром и современностью — проводника, который поможет ему вновь обрести место среди людей. Или, по крайней мере, научит выживать в этом мире, не становясь жертвой собственной наивности.

— Вот и пришли, — сказала она, останавливаясь.

Они вышли к месту, где река делала плавный поворот и за долгие годы намыла естественный песчаный пляж. Вода здесь текла спокойнее, не так стремительно, как на перекатах выше по течению. Берег был пологим, удобным для спуска.

— Можно посмотреть твои раны? — спросила Алина, проверяя небольшую поясную сумку.

— Угу, — кивнул Эрхаш, послушно останавливаясь рядом.

Она достала свой магический фонарик и активировала его лёгким нажатием на рунический знак сбоку. Мягкий, ровный свет разлился вокруг, высвечивая фигуру Эрхаша во всех подробностях. Затем вытащила чистую ткань, несколько тряпок и небольшой флакон с водой из источника, который всегда носила с собой для промывания ран.

Встала рядом, подняв фонарик выше, чтобы лучше видеть. Смочила ткань водой и аккуратно раздвинула белую шерсть на груди, где монстр оставил пять глубоких борозд. Шерсть слиплась от засохшей крови, образуя жёсткие комки.

Эрхаш фыркнул и резко дёрнулся, отстраняясь.

— Стой спокойно, — попросила она, подходя ближе.

— Это странно, смех, но оно само. — пробурчал он задумчиво, но замер на месте, стараясь не двигаться.

Алина осторожно промокнула засохшую кровь влажной тканью, размягчая её, затем аккуратно стёрла. Шерсть под ней была чистой, белоснежной. А кожа…

Она замерла, не веря своим глазам.

— Так нечестно! — воскликнула она, поднося фонарик ещё ближе. — Как это вообще возможно?

Под засохшей коркой крови были шрамы. Тонкие, бледно-розовые линии, которые выглядели так, будто зажили неделю, а то и месяц назад. Края не совсем ровные, но кожа полностью стянулась. Никакого воспаления, никакого покраснения. Даже отёка не было.

— Шрамы вообще останутся? — спросила она, проводя пальцами по едва выпуклым линиям, всё ещё не веря в увиденное.

Он лишь забавно пожал своими широкими плечами, движение было почти человеческим.

— Не знать, — ответил он просто. — Первый раз такое.

Она хихикнула, качая головой. Конечно. Он никогда раньше не получал таких серьёзных ран. Веками жил в безопасности своих подземелий, где ему ничто не угрожало кроме камней.

— Ладно, — вздохнула она, убирая ставшую ненужной ткань обратно в сумку. — Надеюсь, и зараза к тебе не пристанет. Температура вроде как обычно. — Она приложила ладонь к его плечу, ощущая привычный жар. — Ходячая печка. Но умыться тебе точно не помешает. Выглядишь как монстр. И пахнешь не лучше.

Эрхаш фыркнул и понюхал себя, втянув воздух ноздрями. Наморщил нос от явно неприятного запаха паленой шерсти, крови и копоти.

— Неправильный монстр, — поправил он с достоинством, поднимая подбородок. — Не буду монстр.

Алина улыбнулась. Эта компания определённо ей нравилась — даже несмотря на накопившуюся усталость и невероятно длинный день. А сейчас её переполняло предвкушение: скоро она вновь увидит нечто невероятное.

— Ну давай, заходи, — подбодрила Алина, кивая на воду. — Не бойся.

Эрхаш осторожно приблизился к кромке воды, где мелкие волны плескались о песок. Остановился в шаге от неё, глядя на тёмную поверхность с явной неуверенностью. Одно копыто выставил вперёд, коснулся воды, тут же отдёрнул.

— Она… лежит, — констатировал он, наклонив голову. — Вся. Всё время.

— Так и должно быть, — рассмеялась Алина. — Это река. Она течёт. Не стоит на месте, неужели у тебя нет подземных рек или озер?

— Там вода сверху, — пояснил он, не отрывая взгляда от воды. — Она падает. Громко. Приятно. Прямо голова.

— Водопады! — поняла она. — Ладно. Это почти тоже самое. Только течение слабое, горизонтальное. Просто иди. Попробуй.

Эрхаш сделал ещё одну попытку. На этот раз решительно шагнул в воду обеими ногами. Копыта погрузились в песчаное дно, подняв небольшое облачко мути. Вода дошла до щиколоток.

Его хвост мгновенно взметнулся вверх, кисточка встала дыбом, сигнал опасности. Уши прижались к черепу. Светящиеся узоры под шерстью вспыхнули ярче, заструились быстрее, будто реагируя на прикосновение воды.

— Там есть что-то! — воскликнул он, пятясь назад.

— Да нет там ничего, может только рыба какая. И ту всю местные выловили — Подбодрила его Алина, скидывая сапоги и осторожно опуская ступню в воду у самого берега. Поморщилась. — Только холодная. Очень холодная.

Эрхаш задумался, обрабатывая эту информацию. Снова посмотрел на воду, потом на свои ноги, уже мокрые по щиколотку.

— Теплая, — возразил он с озадаченным видом. — Теплее шахта.

— Тем более, — продолжала подбадривать она. — Давай, дальше. Смой всю эту гадость. Иначе будешь вонять, как дохлый волк.

Он фыркнул, но послушно сделал ещё шаг. Потом ещё один. Вода поднялась до колен, омывая мощные ноги. Хвост медленно опустился, перестав торчать палкой, но всё ещё подёргивался нервно. Уши чуть расслабились, повернулись, прислушиваясь к плеску воды.

— Странная, — пробормотал он, делая следующий шаг. — Тёплая. Мягкая.

— Привыкнешь, — улыбнулась Алина, наблюдая за ним со своего места на берегу. — Ещё глубже, давай.

Эрхаш продолжил медленно входить. Вода поднялась до бёдер, потом до пояса. Светящиеся узоры под водой создавали причудливые блики на поверхности, отражались и преломлялись, превращая его в подобие живого фонаря, погружённого в воду. Течение лениво омывало его тело, унося прочь хлопья грязи и крови.

— Муу… — выдохнул он вдруг, и в голосе прозвучало удивление. — Ооо!

— Что? — встревожилась Алина, поднимаясь на ноги.

— Хорошо! — Его уши встали торчком, хвост хлестанул по перхности, разбрызгивая воду. — Очень хорошо!

Он сделал ещё шаг, погружаясь глубже. Вода поднялась до груди. И тогда он, видимо, окончательно поверив в безопасность происходящего, лёг.

Просто опустился в воду полностью, вытянув руки и ноги. Массивное тело медленно погрузилось, голова откинулась назад, нос торчал над водой, как белый пик. Глаза закрылись. На морде расплылось выражение полного блаженства.

— Легко, — пробормотал он мечтательно. — Как… как долго падать. Но не больно.

Светящийся хвост лениво покачивался где-то под водой. Уши расслабились полностью, обмякли. Светящиеся узоры под водой пульсировали медленно, ровно, спокойно.

Алина улыбнулась, глядя на эту картину. Огромное существо, которое несколько часов назад сражалось с монстром, теперь плавало в реке с выражением абсолютного счастья на морде.

Она оставила его наслаждаться открытием и вернулась к своим вещам. Проверила состояние оружия. Меч нуждался в чистке — магия выжгла часть крови, но не всю. Она аккуратно промыла и протерла лезвие, убрала в ножны. Смыла капли крови с кожаной брони. Умылась холодной водой у самого берега, не заходя глубже, сполоснула руки и лицо, стирая копоть и пот.

Потом осторожно подошла к воде и проверила Эрхаша. Он всё ещё лежал, но глаза были открыты, смотрели в небо, усеянное звёздами.

— Не утонешь? — спросила она с лёгкой насмешкой.

— Не уметь, — заверил он, не поворачивая головы. — Лежать. Буду лежать.

— Ладно. Только не засни там.

Она вернулась на берег и принялась разводить костёр. Нашла сухие ветки, наломала хвороста, сложила всё рядом с поваленным деревом — толстым стволом, удобным для сидения. Высекла искру кресалом, раздула пламя. Огонь разгорелся быстро, потрескивая и отбрасывая тёплый оранжевый свет на песок и воду.

Минут через десять Эрхаш наконец вышел. Медленно, нехотя, словно расставаясь с чем-то драгоценным. Вода стекала с его шерсти ручьями, капала с кисточки хвоста. Шерсть прилипла к телу, отчего он выглядел стройнее и даже изящнее, чем обычно. Светящиеся узоры проступали ярче на мокрой коже, чётче прорисовывались.

Он остановился в нескольких шагах от костра и отряхнулся.

Резко, всем телом, как делают собаки. Голова тряхнулась из стороны в сторону, грива взметнулась, разбрасывая капли. Тело изогнулось, мышцы сократились, шерсть встала дыбом на мгновение, и тысячи брызг полетели во все стороны.

— Эй! — взвизгнула Алина, прикрываясь руками, но было поздно.

Её окатило холодной водой. Капли попали на лицо, волосы, одежду. Костёр зашипел от случайно попавших брызг.

Эрхаш замер, глядя на неё виноватым взглядом. Уши прижались к голове.

— Прости, — пробормотал он. — Я… не думать опять. Забыл.

Алина вытерла лицо тыльной стороной ладони, сплюнула попавшую в рот воду. Потом рассмеялась.

— Ладно, ладно. Бывает. Иди сюда, к костру.

Эрхаш осторожно подошёл и сел рядом с ней на поваленный ствол. Дерево слегка просело под его весом, но выдержало. Он устроился, поджав ноги, обхватив колени руками. Хвост обмотался вокруг ноги, кисточка легла между ними.

От его тела мгновенно пошёл пар. Белые клубы поднимались в прохладный ночной воздух, подсвеченные снизу светом костра и голубоватым свечением узоров. Шерсть начала быстро высыхать, распушаться, возвращая свой обычный вид.

— Красиво, — тихо сказала Алина, глядя на него. — Как новенький.

— Угу, — кивнул он. — Снаружи интересно. Не страшно.

Они сидели в тишине, слушая треск костра, плеск воды и далёкие звуки ночного леса. Пар всё ещё поднимался от Эрхаша, окутывая его фигуру лёгкой дымкой.

— Да. И наконец-то отдых, — с облегчением выдохнула она, вытягивая ноги поближе к теплу костра. — Мои ноги просто гудят.

Эрхаш последовал её примеру, осторожно устраиваясь поудобнее и стараясь не потревожить кострище своими массивными копытами. Его большое тело излучало приятное тепло, волнами расходившееся в прохладный ночной воздух. Алина с удивлением поймала себя на мысли, что его компания кажется очень уютной и успокаивающей. Не угрожающей, не тревожной — просто спокойной, как присутствие старого друга.

— Это было… интересно, — подобрал слова он после паузы, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Светящиеся узоры на его коже заметно потускнели, почти погасли за ненадобностью — костёр давал достаточно света, и защитная реакция его тела ослабла.

— Да, — согласилась она, доставая из походной сумки завёрнутый в вощёную ткань свёрток. Развернув его, она извлекла несколько полосок тёмного сушёного мяса, пахнущего солью и дымом. — Знаешь, это был один из самых необычных заказов в моей жизни.

Алина отломила кусок и отправила его в рот, с наслаждением пережёвывая жёсткую, но питательную пищу. Вкус соли и пряностей распространился по языку, напоминая о том, что она не ела с самого утра. Затем, заметив, как Эрхаш с любопытством наблюдает за ней, склонив голову набок, отломила ещё один кусок и протянула ему.

— Хочешь попробовать? Это вяленое мясо. Долго хранится и не портится в дороге. Идеальная еда для путешественников и охотников.

Эрхаш осторожно взял предложенную полоску своими массивными пальцами, проявляя удивительную деликатность. Кусок выглядел крошечным в его руке. Он поднёс его к носу, принюхался — ноздри расширились, втягивая запах, — а затем аккуратно положил в рот. Его жевательные зубы медленно начали перемалывать жёсткое мясо, челюсть двигалась размеренно, а на морде появилось выражение задумчивой сосредоточенности.

— Это… — начал он после нескольких мгновений дегустации, всё ещё пережёвывая, —похоже на еда давать Создатели.

Алина удивлённо подняла брови, перестав жевать.

— Правда? Создатели тоже давали вам сушёное мясо?

Эрхаш кивнул, его глаза блеснули отражением костра и чем-то ещё — далёким воспоминанием, едва различимым.

— Да. Они брать с собой еда похожая. Они говорить… — он помедлил, подбирая слова из своего ограниченного запаса, — говорить, что это удобно для долгая работа. Не портится. Быстро есть.

Алина покачала головой, поражённая этим совпадением. Сотни, а то и тысячи лет разделяли те времена и нынешние, а решение оставалось прежним.

— Невероятно, — проговорила она, глядя на огонь, наблюдая, как языки пламени облизывают сухие ветки. — Столь разные цивилизации пришли к одному и тому же решению для питания в походных условиях.

Она усмехнулась и протянула Эрхашу ещё один кусок мяса. Он с удовольствием принял его, на этот раз без промедления отправляя в рот.

— Но всё же картошка лучше? — поддразнила она.

— Лучше, — серьёзно подтвердил он, не улавливая насмешки. — Это хорошо. Но картошка… — он замолчал, словно не находя слов для описания своей любви к этому редкому для него овощу.

Алина рассмеялась, отламывая себе ещё кусок.

— А ещё лучше, — она бросила взгляд на Эрхаша, который с явным удовольствием жевал очередной кусок, — делиться едой с тем, кто сражается рядом с тобой.

Эрхаш перестал жевать и посмотрел на Алину. В его глазах отражался огонь костра, придавая им необычное тёплое сияние, смешанное с голубизной радужки.

— Создатели делиться еда, да, — сказал он медленно, словно вспоминая. — Но они не… сражаться со мной рядом.

В его простых словах Алина уловила глубокое одиночество, которое, должно быть, он испытывал веками, охраняя пустые коридоры лабиринта, давно не зная настоящего товарищества. Только работа, только долг, только бесконечная тишина камня и тьмы.

— Что ж, — она улыбнулась, глядя ему в глаза, — теперь у тебя есть кто-то, кто сражается рядом и делится едой.

Эрхаш медленно кивнул, и на его морде появилось выражение, которого Алина прежде не видела: нечто вроде тёплой улыбки. Неуклюжая, непривычная для его лицевых мышц — губы растянулись, обнажив ряд крупных зубов, но не угрожающе, а робко, — она тем не менее выглядела совершенно искренней. А довершил картину хвост — он словно решил во что бы то ни стало выразить ту же эмоцию, невольно подчёркивая неподдельность чувства.

Внезапно боковое зрение Алины уловило какое-то движение слева от неё. Что-то светлое мелькнуло на периферии. Годы охоты и постоянная готовность к опасности выработали в ней молниеносные рефлексы — её рука метнулась вперёд и схватила неизвестный объект прежде, чем мозг успел осознать, что происходит.

Только когда её пальцы сомкнулись вокруг чего-то тёплого, покрытого короткой шерстью и мускулистого, а Эрхаш издал удивлённый звук — нечто среднее между фырканьем и вздохом, — она поняла, что в очередной раз схватила его хвост. Подвижный, с мощными мышцами под гладкой кожей и шерстью, увенчанный слегка поредевшей после возгорания белой кисточкой.

— Ой! Извини! — Алина мгновенно разжала пальцы, её лицо залилось румянцем смущения. — Я не… это было… рефлекс.

Она всё ещё не знала, считается ли прикосновение к хвосту Эрхаша каким-то нарушением его личного пространства или, может быть, даже оскорблением. В конце концов, что она вообще знала о культуре работников древних шахт? О том, что для них было допустимо, а что табу?

Но Эрхаш, казалось, не был ни оскорблён, ни раздражён. Он с любопытством наблюдал за её реакцией, склонив голову набок, и его хвост, освобождённый из её хватки, продолжил своё размеренное покачивание, словно ничего не произошло.

— Если ты хотеть смотреть, — сказал он с ноткой удивления в голосе, возможно, от того, как сильно она смутилась из-за такой мелочи. — Можно смотреть. Ты его спасла.

Алина помедлила, всё ещё чувствуя себя неловко, но искреннее предложение Эрхаша и отсутствие какого-либо дискомфорта с его стороны успокоили её. Кроме того, профессиональное любопытство исследователя и охотника взяло верх — ей действительно было интересно узнать больше о физиологии Эрхаша, существа, которое было создано загадочной цивилизацией для неизвестных ей целей.

— Если ты не возражаешь… — нерешительно начала она, и когда Эрхаш кивнул, подавая хвост ближе, осторожно протянула руку.

Она бережно коснулась хвоста, на этот раз не хватая его, а лишь легко проводя пальцами по короткой, гладкой шерсти у основания. Хвост был тёплым, почти горячим на ощупь, с ощутимыми под шерстью и кожей упругими мышцами. Он реагировал на её прикосновение лёгким подёргиванием, словно имел собственную волю, независимую от владельца.

Она провела рукой дальше, к кисточке. Длинные волосы на конце были мягкими, шелковистыми, хотя местами всё ещё пахли гарью. Некоторые кончики были спёкшимися, обуглёнными.

— Бедняга, — пробормотала она, осторожно перебирая пострадавшие волоски. — Пострадал за хозяина.

— Починится, — спокойно ответил Эрхаш, наблюдая за её действиями с интересом. — Всё чинится.

Алина улыбнулась, перехватывая хвост и поднимая его выше к себе. Свободная кисточка вернулась к своему размеренному покачиванию, описывая ленивые дуги в воздухе, словно живое существо.

— Удивительно, — пробормотала она, не скрывая искреннего восхищения. — Он такой… живой. И эта белая кисточка на конце — она особенная?

Эрхаш, казалось, был доволен её интересом. Его хвост слегка изогнулся, предоставляя ей лучший обзор белоснежной кисточки, хотя местами всё ещё закопчённой.

— Полезный, ты видела, — пояснил он, наблюдая за тем, как Алина осторожно изучает его хвост. — Для равновесия… — он замялся, подбирая слова, — и общения с другими.

— Другие? — уточнила Алина с возрастающим интересом, поднимая взгляд на его морду. — Так вас было много? Как много?

Эрхаш кивнул, и в его глазах промелькнула тень — то ли воспоминание, то ли печаль. Уши слегка опустились.

— Да, много, — сказал он тихо, голос стал ниже, почти затих. — Очень давно.

Алина почувствовала укол сострадания. Он, вероятно, был последним из своего вида, столетиями живущим в одиночестве в древнем лабиринте. Не удивительно, что он так быстро привязался к ней — первому существу за долгое время, проявившему к нему не враждебность, а интерес и дружелюбие.

— А это? — Она осторожно указала на светящиеся узоры на его хвосте, которые сейчас были едва видны в свете костра, но всё же проступали слабым голубоватым свечением. — Расположение точек имеет какой-то смысл?

Эрхаш склонил голову, словно никогда раньше не задумывался об этом вопросе.

— Не знаю, — сказал он после паузы, глядя на свой хвост с новым интересом. — Я всегда думать, что только для свет.

Он поднял руку, и узоры на его предплечье слегка вспыхнули, реагируя на его внимание, становясь ярче на мгновение.

— Создатели… — добавил он, немного застенчиво, словно делясь секретом, — говорить, что так красиво. Звёзды в темнота.

Алина улыбнулась, представив, как древние маги — или кто бы они ни были — создавали этих существ. Наверняка они намеренно добавили эстетический элемент к своему, по сути, функциональному творению. Могли бы сделать просто источник света, но вместо этого превратили его в произведение искусства.

Эта деталь говорила о них куда больше, чем любые руины или артефакты: не просто изобретатели и экспериментаторы, но и творцы, ценившие красоту наравне с пользой.

— Они были правы, — искренне сказала она, проводя пальцем вдоль светящейся линии на хвосте. — Это действительно красиво.

Она осторожно отпустила его хвост, и тот вернулся к своему спокойному покачиванию, довольно подёргиваясь.

— Ой. А это что? — она заметила на его боку, почти у самой границы перехода от человеческого торса к более звериной нижней части, небольшой узор, отличающийся от остальных светящихся линий. Он был более геометрическим, более упорядоченным, похожим на какой-то символ или письмена. Не случайное расположение точек, а нечто намеренное, осмысленное.

Эрхаш повернулся, чтобы взглянуть на указанное место, и его морда приняла задумчивое выражение. Уши слегка развернулись назад.

— Это, — сказал он после паузы, проводя собственной рукой по символу, — моё… обозначение. Каждый из нас иметь своё.

— Что-то вроде клейма? — нахмурилась Алина, неприятно удивлённая этим открытием. В её голосе прозвучала нотка возмущения — клеймили скот, рабов, вещи.

— Не знаю слова, — покачал головой Эрхаш, не понимая её реакции. — Имя. Его Создатели делать сразу, когда мы… появляться. Чтобы знать, кто есть кто.

Алина прикоснулась к символу кончиками пальцев, ощущая, как он слегка пульсирует теплом под её прикосновением. Линии были тонкими, изящными, светились чуть ярче остальных узоров.

— И это значит… Эрхаш?

— Да, — кивнул он, и в его голосе прозвучала гордость. — На языке Создателей это значить… — он задумался, подбирая слова из своего ограниченного запаса, — «тот, кто слушает камни» или «слышащий глубину». И ещё символы без значения для порядка, кто есть кто.

Алина улыбнулась — имя идеально подходило ему, существу, которое чувствовало камень как живое, создавало из него произведения искусства. И теперь между ними словно возникла новая нить понимания и доверия — тонкая, но прочная.

— Спасибо, что позволил мне… узнать тебя немного лучше, — сказала она, убирая руку и глядя ему в глаза. В её голосе звучала искренняя благодарность.

— Спасибо, что хотеть узнавать, — просто ответил Эрхаш, и его хвост описал довольную дугу.

Они сидели у костра до глубокой ночи, продолжая свой разговор о прошлом и настоящем, о мирах людей и Создателей, незаметно создавая мост через пропасть времени и различий. Алина рассказывала о своих путешествиях, о странных существах, которых встречала, о городах и деревнях. Эрхаш делился обрывками воспоминаний о Создателях, о других таких же, как он, о работе в глубинах.

И когда Алина, наконец, уснула, прислонившись к тёплому боку Эрхаша, укутанная его гривой как одеялом, ей казалось, что она прикоснулась не просто к уникальному существу, а к новому другу, с которым её связала судьба самым неожиданным образом.

Эрхаш не спал. Он сидел неподвижно, чтобы не потревожить её сон, и смотрел на медленно угасающий костёр. Над головой сияли звёзды — те самые, что Создатели вероятно и запечатлели на его коже. И впервые за многие столетия одиночества он не чувствовал себя забытым.

* * *

Предрассветные часы окрасили небо в нежные оттенки розового и лавандового. Ночной холод начал отступать, уступая место тёплому дыханию приближающегося утра, а птицы робко пробовали первые ноты своих утренних песен. Алина проснулась, обнаружив себя прислонившейся к тёплому боку Эрхаша, который, казалось, не спал всю ночь, молчаливо охраняя её сон. Костёр давно погас, оставив лишь тлеющие угли.

— Доброе утро, — сказала она, потягиваясь и пытаясь размять затёкшие мышцы. Шея немного болела от неудобной позы, но в целом она чувствовала себя на удивление отдохнувшей.

— Утро доброе, — эхом отозвался Эрхаш, внимательно наблюдая за тем, как она выполняет свой утренний ритуал. Умывается холодной водой из фляги, стирая остатки сна с лица, затягивает ремни лёгкой кожаной брони и методично проверяет оружие.

Алина встала, отряхнула одежду от прилипших травинок и песка, затем повернулась к Эрхашу с серьёзным выражением лица.

— Слушай, — начала она, присаживаясь обратно на поваленное дерево рядом с ним. — Сейчас мы пойдём обратно к тебе, в твой дом под горой.

Эрхаш наклонил голову вопросительно, уши повернулись в её сторону.

— Я выполню своё обещание, — продолжила Алина, глядя ему в глаза. — Помогу тебе всё восстановить. Те скульптуры, что я разрушила по глупости. Конечно, я не смогу воссоздать их так, как ты, но хотя бы расставлю камни обратно, как было. Ты мне покажешь, а я сделаю.

Она сделала паузу, затем улыбнулась.

— И я расскажу тебе много всего интересного. О камнях, как обещала. О том, какие из них люди считают драгоценными и почему. О мире снаружи, о городах, о людях. Обо всём, что захочешь узнать.

Эрхаш слушал внимательно, его хвост медленно покачивался, выражая заинтересованность.

— А ещё, — добавила она чуть смущённо, — я бы хотела продолжить изучать тебя. Твои способности, твою историю, всё, что связано с Создателями. Если ты, конечно, не против. Это… это невероятная возможность узнать о древней цивилизации. Ты живая история, Эрхаш.

— Не против, — тут же откликнулся он, и на его морде расцвела широкая улыбка. — Я рад. Ты помогать мне понимать новый мир, я помогать тебе понимать старый мир. Хороший обмен.

Он помолчал, затем неуверенно добавил:

— А можно мне… стать охотником на монстров?

Алина едва не поперхнулась воздухом. Она посмотрела на него с удивлением.

— Или кузнецом? — продолжил Эрхаш, не замечая её реакции. — Или кем-то ещё? Я хочу пробовать. Интересно.

Алина рассмеялась, представив себе реакцию в гильдии охотников, когда она приведёт туда белошёрстного быкоголового гиганта и заявит, что он хочет вступить в их ряды. Лица старейшин, их вытаращенные глаза, открытые рты… Картина была одновременно ужасающей и забавной.

— Знаешь, — сказала она, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, — у нас вчера получилось хорошо работать вместе. Очень хорошо. Я бы даже сказала — отлично.

Она встала и похлопала его по плечу.

— Возможно, будут какие-то трудности. Люди… они не сразу принимают непохожих. Тебе придётся доказать, что ты не угроза. Но вообще, — она пожала плечами, — ты можешь стать кем хочешь. Охотником, кузнецом, каменщиком. У тебя есть сила, есть разум, есть желание. Этого уже больше, чем у многих людей, которых я встречала.

Эрхаш выпрямился, его глаза загорелись. Хвост описал несколько энергичных кругов.

— Я буду стараться, — пообещал он торжественно. — Учиться. Работать. Доказывать.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Алина, собираясь в дорогу. — А теперь пошли. У нас впереди долгий путь, и много работы.

Они двинулись в путь, покидая песчаный берег реки и углубляясь обратно в лес. Солнце поднималось всё выше, прогоняя последние тени ночи, окрашивая листву в золотистые и изумрудные оттенки. Они шли и общались, делясь мыслями и планами.

Алина рассказывала о структуре гильдии охотников, о том, как принимают заказы, как оценивают угрозы, как делят вознаграждение. Эрхаш слушал с жадным вниманием, задавая вопросы, пытаясь понять сложную систему человеческого общества.

Из-под сени деревьев, направляясь к древним шахтам загадочных Создателей, шла странная пара — рыжеволосая охотница в потёртой кожаной броне с мечом на поясе и белошёрстный великан с бычьей головой. Объединённые общей победой и зарождающейся дружбой, они шагали навстречу новому дню, предвкушая приключения, которые ждали их впереди.