Некроманты гуляют по ночам

Глава 1

Высокий, бритый наголо человек в тёмных, просторных одеждах размеренно шагал меж приземистых построек нищенского квартала. В накрывших город сумерках он легко мог сойти за одного из местных голодранцев, если бы не походка, прямая спина и расправленные плечи, выдававшие в нём достоинство, незнакомое жителям трущоб. В руке незнакомец держал чёрный, причудливо изогнутый ближе к изголовью посох, увенчанный заострённым кристаллом с ровными гранями. Невидимый при дневном свете, в вечерний час в недрах камня мерцал мутно-жёлтый огонёк. Любой, кто хоть немного сведущ в магии, понял бы, что посох заряжен, подобно готовой к штурму боевой машине. Достаточно лишь одной мысли, единственного безмолвного приказа, и заключённая в навершии мощь вырвется наружу.

Несмотря на гулявшие по королевству предрассудки о магическом даре и его неизбежной связи с тёмными силами, человек не таился. С интересом разглядывал знакомые, но забытые места. Здесь, среди жалких хибар, для него не существовало опасностей.

Взгляд карих, глубоко посаженых глаз жадно скользил по оградам, домам и деревьям. Обострённые чувства мага впитывали всё, до чего могли дотянуться: городские пейзажи, прохладный воздух, шуршание ветра в листве, фырканье лошадей в конюшне и стрекотание кузнечиков. Он так долго скучал по родным землям, и теперь наслаждался каждым вдохом.

Ничто не тревожило спокойствия на иссушенном суховеями лице. Смуглая кожа и южные черты выдавали в человеке уроженца пустыни, но истина его происхождения оставалась покрыта мраком, заглянуть за который мог лишь он сам в самых сокровенных своих воспоминаниях.

Плечо оттягивал ремень сумы. За плотной тканью хранилось то, ради чего обладатель посоха четыре года назад покинул утопающий в зелени родной край, и отправился в долгое странствие по раскалённым пескам Шакрийской пустыни. В сумке лежало то, почему он вернулся: плод долгих скитаний и многих трудностей, причина скорби, засевшей в сердце чародея отравленной занозой.

Но теперь наполненная тяготами дорога позади, поручение наставника выполнено, а награда заждалась ученика. Заждался и он сам... К счастью, оставленные за спиной тропы и тракты превосходно воспитывали терпение внутри каждого, дерзнувшего ступить на их полотно. Находясь в шаге от заветной цели, путник отстранился от всех тревог, и лишь лёгкий трепет предвкушения долгожданной встречи с наставником торопил сердце.

За спиной послышались поспешные, короткие шаги. Это нагонял верный слуга – особый трофей из Шакры, во истину, оправданная причина для гордости.

– Господин Мебет, прошу простить жалкого пустынника, но, боюсь, ещё одну ночь под открытым небом я не переживу, – сгорбленный старик кутался в тёмно-синий восточный халат, в скрипучем голосе смешались усталость и мольба, но прозванный Мебетом господин не верил ни словам, ни тону южанина, он слишком хорошо знал, кто на самом деле крылся за личиной немощного старца.

Изогнув бровь в притворном удивлении, молодой чародей обернулся к слуге. На голове пустынник носил чёрный тюрбан. Сапфировая брошь скреплял края ткани на лбу. Жидкая бородка колдуна нелепо развевалась на тихом ветру. Особое достоинство почтенного шакрийца – удивительных размеров горбатый нос, в котором, как ни раз подшучивал хозяин, при желании можно переносить контрабанду.

– Господин Хадиф, я понимаю, что вы привыкли к сухому воздуху Шакры и удобствам вашей башни, но, при всём уважении, не возьму в толк – как знаток тонких материй, подобный вам, вообще способен испытывать неудобства, – со стороны могло показаться, что хозяину не с руки столь любезно обращаться к слуге, однако, несмотря на нынешнее положение старца, Мебет ценил великое мастерство хитрого пустынника. Но оба мага понимали: учтивый тон – лишь фарс, игра двух заклятых соперников, правила которой они до поры обязаны соблюдать.

Господин Хадиф ещё сильнее склонил голову, этим жестом он пользовался каждый раз, когда молодой чародей держал слово. Мебета такое проявление покорности смешило, но за время их совместного путешествия он успел попривыкнуть к причудам спутника.

– Конечно, о мудрейший, – сказал старик, и тут Мебет не сдержал улыбку: льстил и лицемерил пустынник без стеснения. – Я не пользуюсь своими способностями исключительно ради нашего спокойствия, – Хадиф распрямился. Мало кто был способен выдерживать взгляд его бездонно-чёрных глаз. Казалось, стоило встретиться с ними, и все тайны, страхи и сокровенные мечты будут тут же выужены из глубин сознания и препарированы до основ жутким разумом, взирающим на мир через глазницы колдуна. Но Мебет не имел права на слабость, он не отвернулся, а с показным спокойствием ждал продолжения. – Не ты ли, о великий, говорил, что в ваших землях преследуют носителей мистических сил? Я запомнил твои слова и не рискнул пойти против твоей воли.

– Я признателен, что ты жертвуешь своим комфортом ради нашей цели, – чуть заметно склонил голову Мебет. – Совсем скоро мы встретимся с моим наставником, и ты отогреешься и сможешь поспать в мягкой постели.

– Позволит ли владыка узнать ничтожному, каким образом он намерен найти своего великомудрого учителя?

– Я чувствую его присутствие, – не стал вдаваться в подробности Мебет. – Уже к утру мировые силы сведут нас, а до той поры мы можем просто гулять и наслаждаться местным колоритом.

– Боюсь разгневать вас, господин, но верный слуга не видит красоты в этих жалких хибарах. Шакрийские города во сто крат величественней и прекрасней.

Порой Мебет считал, что колдун переигрывает, строя из себя дурака.

– Господин Хадиф, – выдохнул Мебет, косясь на старика. – Я же вам объяснял, что мы намеренно входим в город через трущобы, чтобы не привлекать лишнего внимания к вашему диковинному головному убору, от которого вы почему-то не способны отказаться.

– Как и ты, владыка, от своего посоха, – пряча усмешку в бороде, отозвался Хадиф.

– Верно, – обменявшись взаимными выпадами, Мебет закончил спор. – Скоро мы выйдем к мастерским и купеческим кварталам, там будет на что посмотреть.

– Всецело доверяюсь твоей мудрости, господин, – поклонился старец.

Беззубые укусы – всё, что оставалось Хадифу в его положении. Мебет старался не допускать сочувствия к некогда уважаемому и прославленному на всю Шакру мастеру мистических наук, а ныне просто пленному колдуну. Но в своих бедах старый пустынник мог винить только себя. Проиграть спор, где ставкой было столетнее служение, да ещё молокососу чужестранцу – для уважаемого человека ниже падать уже некуда.

С другой стороны, для пустынника, владевшего секретами долголетия, век служения едва ли покажется продолжительнее вечерней прогулки. Мебет полагал, что Хадиф расстраивался не столько из-за необходимости выполнять приказы юнца, а потому что покинул башню, где чувствовал себя божеством, вершившем судьбу всей Шакры.

Для них обоих тот спор стоил больших жертв. И если недовольства старца лежали на поверхности, то юный чародей свои проблемы тщательно скрывал и очень надеялся в их решении на помощь наставника.

Хозяин и слуга продолжали идти по петляющей улице без названия. Квартал нищих был и оставался одним большим, дурно пахнущим существом. Управители города всегда не шибко-то лезли в дела бедняков. Здесь почти не появлялись глашатаи и ещё реже заглядывали патрули. Отсутствие официальной власти открывало ворота для многих видов заработка, запрещённых во всём королевстве. Потому зажиточные граждане и даже знатные господа, нет-нет да и наведывались сюда за порцией приключений.

Впереди, за крышами ближайших домов, забрезжили огни торгового квартала. Оттуда доносились мужские голоса, кто-то ругался, кто-то неумело пел. Вскоре показался постоялый двор с двухэтажным трактиром, высокомерно возвышавшимся над трущобами. А за ним белели высокими заборами владения торговцев и ремесленников.

По соседству с коновязью к стене трактира примыкал загон для свиней. Из-за низенького забора на проходящих путников смотрели, сверкая глазками, огромные хряки. Перепачканные грязью пятачки тянулись вслед за подолом Мебета, жадно втягивая чужеземные запахи. А вот чародеи, напротив, не дышали. Рядом со свинарником пахло так, что с непривычки слезились глаза. Мебет ждал колкого замечания от Хадифа о городских запахах и тех, кто среди них живёт, но колдун промолчал. Благоразумие и обширный жизненный опыт подсказывали: в зловонном облаке лучше держать рот прикрытым.

За углом находился хорошо освещённый вход в трактир. На ступенях у двери сидели трое подвыпивших посетителей, их неторопливая беседа прервалась с появлением двух путников: один в тюрбане, другой с посохом – таких не каждый день увидишь.

Мебет присмотрелся к сальным лицам: безобидные пьянчуги не представляли ни опасности, ни интереса. В отличие от занимательных вывесок над входом.

– Постоялый двор «Колесо судьбы», – зачитал Мебет вслух, и одобрительно поджал губы, дескать, подходящее название у притона для нищих, бандитов, шулеров и воров. Под вывеской красовалась эмблема с горящим колесом телеги и подпись: «Приют, выпивка, карты».

– Надеюсь, мудрейший не собирается сюда заходить? – вжимая голову в плечи и кутаясь в халате, подал голос пустынник. На местных выпивох он поглядывал с отвращением.

– От чего же, господин Хадиф? Вы ведь любитель всяческих головоломок, – серьёзно говорил молодой колдун, лишь глаза выдавали насмешку. – Перекинетесь в карты с местными ловкачами, разомнёте мозги. Глядишь, деньжат подзаработаете, обзаведётесь связями. В этом городе нам не повредят полезные знакомства.

Как и следовало ожидать, старик не опустился до спора с хозяином. Сдержано поклонился, принимая его волю.

– А чем в это время займётся господин?

Чем именно заниматься, особого значения не имело. Наставнику нужно время, чтобы почувствовать присутствие ученика. Что ж, ближайшие пару часов они с пустынником проведут в тёплой трактирной компании, каждый занятый свои делом.

Молодой чародей кивнул в сторону соседней вывески с многообещающей надписью: «Магистр нательного рисунка».

– У меня давно зреет одна идея...

Старик брезгливо поморщился.

– Неужели господин не знает, что подобное баловство может менять ход судьбы? Причём с непредсказуемыми последствиями.

– Вам ли говорить, уважаемый господин Хадиф, о ходе судьбы? Кому, как ни магу, самому менять её направление? Но, я уверен, моя задумка пойдёт мне на пользу. Тем более, сами посудите: когда настоящий Магистр возьмётся за дело, – Мебет кивнул на название вывески, – да ещё в таком месте, как «Колесо судьбы», разве может что-то пойти не так?

– Как решит мудрейший, – прижимая руку в чёрной перчатке к груди, поклонился старик. – Возможно, ваш поступок однажды облегчит мою судьбу.

– Вам, кстати, в перчатке не жарко? Лето всё-таки, – заботливым тоном Мебет напомнил старику, к чему приводят попытки бегства от собственных клятв. И это подействовало. Хадиф спрятал за спину пятерню в перчатке, а другой судорожно пригладил бороду.

Не дожидаясь ответа, Мебет первым распахнул скрипучую дверь и вошёл в просторный зал, освещённый редкими свечными фонарями на стенах. Так же свет падал от камина, вокруг которого, сидя на стульях, грели кости некоторые посетители. Остальные расположились за столами посередь зала. Среди кружек и обглоданных костей то тут, то там мелькали рубашки карт и россыпи медяков.

В сторону новых посетителей повернулась каждая бандитская рожа. Будто артист на сцене, Мебет дал себя рассмотреть. Слуга стоял рядом и, судя по хмурой физиономии, с удовольствием бы вернулся на холодные улочки.

– Видите, господин Хадиф, здесь вы найдёте массу друзей по интересам, любителей азарта и отчаянных ставок, – Мебет нажал на самую больную мозоль. – Не стесняйтесь применять свои особые навыки, иначе эти милые люди оставят вас без порток. Искренне надеюсь, что вы подзаработаете немного средств на наше дальнейшее путешествие. О времени не думайте, наиграетесь вдосталь.

– Как угодно владыке, – склонился Хадиф.

Мебет направился к вышедшему из кухни тучному мужику в фартуке. Предположительный хозяин постоялого двора недоверчиво покосился в сторону человека с посохом, но вместо приветствия отвернулся к камину и схватился за кочергу. Тяжёлая с виду железка в ручищах мужика выглядела тростинкой.

– Приветствую, – обратился Мебет ко всем, кто сидел у камина. Вялый разговор подвыпивших постояльцев стих, кто-то неразборчиво поздоровался в ответ. Хозяин так и не повернулся, но складки на его толстой шее улыбались вполне добродушно. – Я ищу Магистра с вывески.

Теперь хозяин соизволил откликнуться, и неприветливо пробасил:

– Кто спрашивает?

– Клиент, – Мебет встретил взгляд здоровяка, и тот сразу отвернулся.

– Отведи, – хозяин кивнул сидевшему рядом парню в серой кожаной куртке и остроносых сапогах.

Но тот не шелохнулся, придирчиво осмотрел незнакомца с ног до головы, особенно задержавшись на посохе, и, наконец, соизволил отставить кружку и встать, сделав это с таким видом, будто оказывает великое одолжение.

– Ну, пошли, – устало сказал он.

В зале усиливался гомон. За одним из дальних столов кто-то крикнул:

– Эй, Боро! Принеси вина старику. За мой счёт.

– Сейчас, – буркнул хозяин и, вернув в угол кочергу, обтёр об фартук перепачканные пальцы.

Мебет оглянулся. Господин Хадиф слишком буквально воспринял предложение сыграть с местными шулерами. Он как раз усаживался за стол, а в пальцах его здоровой руки блестела золотая монета. Старый колдун и без магии знал, как влиться в коллектив.

Недоверчивый проводник с усталым лицом провёл клиента к порожкам, ведущим во тьму подвала. Неуловимым движением извлёк из кармана куртки длинный стальной предмет. Мебет остановился на середине лестничного пролёта, готовый в случае необходимости пустить в ход посох. Не то чтобы он чувствовал опасность, просто за годы странствий привык всегда сохранять бдительность. Но парень даже не обернулся, прошёл чуть вперёд и скрылся во мраке. Почти сразу оттуда донёсся щелчок замочного механизма.

– Входи. Свет щас зажгу, – по-хозяйски распорядился голос из темноты. – Там слева стул.

В маленькой комнате сгрудилась пара стульев по разным сторонам стола и узкий шкафчик с полками, заставленными баночками и бутылками. Корявые чернильные надписи на этикетках Мебет разобрать не смог даже при свете двух канделябров, разгоравшихся по краям столешницы.

– Где же тот самый Магистр с вывески?

– Перед тобой, – не глядя на клиента, владелец кельи скинул куртку на крюк у двери. Руки молодого человека сплошь покрывали чёрные рисунки: змеи переплетались с драконами и терялись под кожаной жилеткой, чтобы вновь вынырнуть на обнажённой груди и животе.

– Что ты хочешь? – он сел напротив и положил перед собой тканевый свёрток. Усталый взгляд остановился на Мебете.

– Паучью сеть на виске, вот здесь. А с неё чтобы за ухо спускался на нити маленький паук.

– На голове мало кто делает, – нисколько не удивился Магистр. – Сразу предупреждаю, будет больно. И дорого.

– Сумма меня не волнует. Я хочу хорошую работу. И чтоб побыстрее.

– Ну вот и ладно, – парень причмокнул. Лёгким движением расстегнул ремешок на свёртке и развернул ткань по столешнице. Перед клиентом сверкал жалами набор игл разной длины и толщины. – Какого хочешь паука? С крестом на спине? Тарантула, каракурта?

– Ближе к последнему. Полностью чёрного, – про себя Мебет удивился познаниям художника о животном царстве. – И паутину потоньше, чтобы в глаза не бросалась.

– Нет проблем. Я этих паутин и пауков, знаешь, сколько переделал за свою жизнь. Сделаю, хоть глаза завязывай. Ты только давай, это, плащ свой снимай, а то заляпаю. И что там под ним есть, рубаха или накидка какая, её тоже.

Мебет поднялся и принялся одна за одной расстёгивать тугие пуговицы, заодно наблюдая, как художник подготавливает инструмент к работе. Парень действительно выглядел так, будто собаку съел на своём ремесле, но одно обстоятельство заставляло беспокоиться.

– Это ничего, что ты подвыпивши? Рука не дрогнет?

– Так даже лучше, – не поднимая глаз, ответил Магистр.

Раздевшись по пояс, клиент вернулся на своё место. Художник поднял взгляд и замер. На теле колдуна хватало разномастных рисунков, в которых хранилась целая история жизни. Но эту историю, как бы странно ни звучало, Мебет совсем не знал.

Глаза Магистра скользнули по львам на плечах, магическим звёздам на груди и скорпиону на животе чародея. Увиденное никак не отобразилось на выбритом до синевы лице, парень продолжал сосредоточенно толочь чёрный порошок в миниатюрной ступе, изредка подсыпая по чуть-чуть резкопахнущей серой смеси из склянки с широким горлышком.

– Из Шакры приехал? – художник неожиданно сменил тон с пренебрежительного на уважительный.

– Почему ты так решил?

– Пустынные львы. Здесь таких не делают, а там – да.

– И что они значат? – Мебета давно терзало любопытство за каждый из рисунков.

Брови мастера поползли вверх, и он недоумённо взглянул на колдуна.

– Не знаешь, что колол?

– Мне интересно, как здесь трактуют этих львов.

– Пустынный лев – опасный хищник, хозяин своих земель. Что тут добавить, – пожал худыми плечами парень. – Два льва – всё тоже самое, только вдвойне больше.

– А скорпион?

– «Тронешь – убью». Это если по-простому. Обычно таких делают старые разбойники, – одна из игл выскользнула из петли и замерла между пальцами художника. – Видно руку профессионала. Кто делал?

– Друг, – с ходу выдумал Мебет.

– А чего к нему не пошёл за пауком?

– Он умер.

– Понятно, – безразлично кивнул Магистр. – Ко мне, если честно, впервые приходит кто-то из чародейского мира.

– Из чародейского? – изобразил удивление Мебет, ему нравилось, как парень пытается скрывать интерес.

– Ну, посох твой, и шаманские пентакли на груди. Это же неспроста.

– Верно.

– Я знаю, какие люди колют пауков. Ты на такого не похож. Почему решил?

– Так я буду помнить о человеке, который несколько раз спас мне жизнь, – честно ответил колдун. – Свежо у тебя здесь.

– Сейчас забудешь о холоде. Я уже всё подготовил. Можем начинать.

Магистр хоть и выглядел хмельным, но его движениям это не мешало, он сноровисто управлялся с иглами и фиалами. Протерев висок Мебета влажной тряпицей, художник наконец приступил.

Колдун закрыл глаза и погрузился в воспоминания о той, ради которой терпел болезненные уколы тонкой иглы. Эту боль он даже близко не мог приблизить к той, которую испытывал, когда погибла его несостоявшаяся ученица. Мало того, что эта потомственная ведьма за их короткое знакомство успела выдернуть Мебета из пары серьёзных передряг, но она также показала, какой может быть настоящая преданность, когда следовала за ним наперекор всем опасностям. Людей, подобных ей, он больше не встречал.

Они познакомились благодаря её амулету, способному показывать искажения в океане энергии. Подвес в форме миниатюрного паука не раз помогал им обоим избежать беды. Так пусть продолжает, висит рядом с ухом, нашёптывает будущее и напоминает о прошлых жестоких ошибках.

Именно рисунки на теле вдохновили чародея на этот шаг. А ведь художник был прав, та человеческая оболочка, в которой сегодня прибывал Мебет, раньше принадлежала шакрийцу – молодому шаману, состоявшему в разбойничьей банде. Сильному и дерзкому пустынному льву повезло с врождёнными способностями. Несмотря на невеликий возраст, он наверняка успел отправить на тот свет многих врагов. Но однажды удача от него отвернулась. Он встретил Мебета.

В тот день ветер фортуны подул в сторону отчаявшегося знатока тёмных сил, в сторону молодого некроманта. Именно тогда тот совершил переход: с помощью тайного, опаснейшего ритуала принёс в жертву свою жизнь, завладев жизнью шамана. Так он выиграл спор у Хадифа.

Последствия перехода до сих пор отзывались ночными кошмарами и видениями. Иногда Мебет на короткие мгновения терял зрение или слух, порой отказывали конечности, а по утрам его часто рвало кровью. Так из разума исторгались остатки личности прошлого владельца. Когда-то наставник говорил, что на полное восстановление потребуется год. Пусть так. Это небольшая цена за длинную череду лет жизни. До следующего перехода.

На улице похолодало, замолкли кузнечики и птицы, попрятавшись по своим норам. Пустынный город погрузился в сон. И только два чародея вышли бродить по тёмным подворотням торгового квартала. Двухэтажные белокаменные дома выстраивали здесь сложный лабиринт: улочки, закоулки, перекрёстки, всё сплеталось в тугой узел. Молодой колдун в чёрных одеждах уверенно двигался по только ему ве́домому маршруту. Посох в его руке всё так же светился, выхватывая из темноты дорогу на несколько шагов вперёд.

Хадиф косился на распухший висок Мебета, щурил глаза, силясь разглядеть впотьмах, что же там изображено.

–Похоже, назвавшийся Магистром нательного рисунка оказался не так хорош, – не смог унять любопытства пустынник, но, как обычно, вместо прямых вопросов, зашёл издали.

– Почему это? – нехотя отозвался Мебет.

– Что там начертано – ничего не разобрать. И, по-моему, до сих пор кровит.

– Господин Хадиф, вы уже в почтенном возрасте, зрение помутнело, к тому же – ночь. А начертано, как надо, я проверял. Через несколько дней опухоль спадёт, и всё будет видно.

– Что же начертано?

– Паучья сеть и её хозяин.

– Позволено ли будет верному слуге узнать смысл…

– Сеть – это моё учение. А паук – я, – выдумал на ходу молодой колдун, потому что настоящую правду о рисунке не узнает никто и никогда. – Паук ловит в сеть жирных мух и пользуется ими, как ему заблагорассудится.

– А что, если муха окажется слишком жирной и съест паука, о мудрейший?

Мебет собирался достойно парировать, как вдруг чувств его коснулось волнение мировой силы, будто прохладный порыв ветра проник под одежду и под кожу, взбудоражив нутро. Ещё в подвале таверны чутьё подсказало Мебету, что наставник узнал о его прибытии. Так говорил всколыхнувшийся океан энергии, но сейчас волна прошла совсем рядом. Нет, наставника по близости не было, лишь отпечаток его волшбы.

И хоть зрение Мебета ещё не восстановилось после перехода, он всё же различил, как на крыше ближайшего дома колыхнулся мрак. Два красных огонька метнулись за каменную трубу. Тут же по городу разнёсся исполненный тоски вой.

– Вы ощутили это? – с воодушевлением спросил Мебет, направляясь в сторону шума.

Хадиф задумчиво покачал головой:

– Эта тварь не должна жить среди людей.

– Она отведёт нас к учителю.

Вскоре вой повторился. Зверь бесшумно перемещался по макушкам домов, одним прыжком проглатывая десятки шагов. Иногда злобные глаза вновь сверкали над крышами: стремительный проводник возвращался, чтобы проверить: идут ли чародеи по следу.

У входа в очередной переулок Мебет уловил магическим чутьём движение напористых волн холода. Так влиять на мировой океан силы мог только наставник. Неведомый гид перестал пугать бедных горожан жуткими воплями, и окончательно пропал из виду. Нужда в его сопровождении отпала, молодой колдун точно знал, куда идти.

Сердце взволнованно колотилось в боевом ритме, зрачки расширились, выхватывая из тьмы узнаваемые фрагменты города. Здесь ничего не изменилось с тех дней, когда...

Он так и не успел опустить лицо в омут воспоминаний. Маги замерли на лужайке перед ветхим домом. Через щели заколоченных окон на них смотрел мрак. Дом стоял в тупике, укрытый со всех сторон другими постройками, и, судя по буйной растительности вокруг, сюда давно никто не заглядывал.

С крыши посыпались остатки трухлявых досок. На фоне ночного неба возникла нескладная фигура, лишь отдалённо напоминавшая человеческую. Красные глазищи хищно воззрились на гостей, и странное существо, будто тень, пропало в чердачном окне.

– Здесь обитает злой дух, – шёпотом проговорил Хадиф. – Из-под земли исходит страшная сила. По доброй воле я бы сюда не вошёл.

Мебет «страшной силы» не боялся. Он ей служил, а она – ему. Когда-то давно, ещё до жизни в Шакре, именно в этом доме молодой и наивный колдун познакомился со своей ученицей: бездомной бродяжкой и, по воле случая, потомственной ведьмой. И именно здесь, в ожидании блудного ученика, скрывался теперь наставник. Таких совпадений не бывает.

– Он в подвале, – тихо произнёс Мебет. – Ему всегда нравились норы и пещеры.

– Должно быть, он не человек.

Пустынник врос в землю, его страх приятно щекотал кожу хозяина. Повернувшись к старику, Мебет хлопнул слугу по костлявому плечу.

– Не более, чем мы с вами, господин Хадиф.