Некромант

Глава 1

В год своего пятнадцатилетия Наралианна поступила в академию магии города Фаурст. С самого детства девушка знала, что предрасположена к волшебству. Это просто было в ней. Она могла ощущать, могла проводить магию. С годами Нара научилась и насыщать предметы магической энергией из своих собственных сил. Но, несмотря на её дар, первый год обучения оказался одним из самых сложных в её жизни.

Бесхитростный досуг дочки преуспевающего ремесленника сменился изнурительными часами в душных аудиториях, за которыми следовали лишь бессонные ночи, которые она проводила за чтением бесчисленного множества старинных томов. Магия, казавшаяся для Нары не более чем игрой, сменила свой облик на очень точную, но в то же время не до конца объяснимую науку.

Недостаточно было просто открыть канал, нужно было строго держать границы, чтобы магия лилась извне, а не из собственных сил. Недостаточно было захотеть чуда, нужно было знать жесты и слова. Даже сознание требовало определённого состояния. Умение вызывать в себе эмоции или, по требованию, гасить их. Заполнять голову образами и мыслями или опустошать её, становясь пустым сосудом.

А сверху сыпали узорами ритуалов, правилами, традициями и историей.

К концу второго года девушка могла с уверенностью сказать, что она узнала с момента поступления больше, чем обыватель мог бы узнать за всю жизнь. Нара вошла в ритм. Тогда она ещё ничего не умела, но уже точно знала, чего она хочет. Она хотела сиять. Хотела быть лучше других, хотела преуспеть так, чтобы её заметили. Чтобы её заметил один конкретный человек.

Но она так и не сделала первого шага.

К тому же, так уж сложилось, что выбор её специализации пал на некромантию. Одаренной и очень энергичной Наре казалось очень странным, что именно лишившаяся жизни материя подчиняется её воле лучше всего. Старые кости, мёртвая плоть и отголоски душ подчинялись ей беспрекословно, и Нара использовала их, чтобы показывать результаты, на которые он всё ещё не смотрел.

Впрочем, она и задуматься не могла, сколь сильно этот выбор повлияет на её дальнейшую жизнь.

Прошел ещё один год, а после него – ещё один. Каких бы успехов ни добивалась Наралианна, цель её не становилась ближе. Ну, по крайней мере, одна из целей. Её талант, примененный к лучшему, что ей давалось, выдал прекрасный результат. Увлеченное, доходящее до болезненного стремление познать всё, что могла дать академия, сделало из неё выдающегося специалиста.

Но это же самое стремление, вкупе с особенностями её специализации, садовыми ножницами перекроило её внутренний мир. Живость сменилась рассудительностью. Дружелюбность сменилась немногословностью. Как заметил после выпуска её старший брат, в академию вошел один человек, а вышел – совершенно другой. И только в жизни Нары наступило затишье, которое дало бы ей возможность разобраться в себе, как началась война.

Глава 2

Вечером, после того как гонец сообщил вести из ратуши, Наралианна стояла у окна и смотрела во двор отцовского дома. Ей было просто страшно. Страшно за братьев, за отца, за друзей детства, с которыми она уже давно не общалась, за прохожих, за соседей. Ей хотелось превратиться в огромную птицу и укрыть весь этот город своими крыльями, чтобы защитить каждого, до кого она могла бы дотянуться, от грядущей войны.

Корона внимательно следила за академией Фаурста и с момента начала войны настойчиво предлагала каждому известному магу в стране присоединиться к войскам. Делалось это не столько для военных целей, сколько для защиты собственных интересов. Большая часть магов просто приписывалась к тому или иному военному формированию и, получая солидное жалованье, обязывалась оказывать допустимую помощь. Так стало и с Нарой. Она попала в полк, который переводили на самый север империи, для защиты основного направления от внезапных фланговых атак.

Тогда перспектива защищать казалась ей не самой плохой участью, и, примирившись с ней, Наралианна всерьёз занялась новой для себя деятельностью. Вскоре её талант нашёл применение и на поле боя. Ещё со времён академии жизнь и смерть для неё были не более чем инструментами достижения целей. Она могла отсрочить смерть. Могла вернуть погибшего к жизни, чтобы он вновь вступил в бой, но уже на её стороне. Впрочем, наибольшую пользу она смогла принести в неожиданной области – в разведке.

Война на чужой территории, с инородной расой, с чуждой культурой ставила перед командным штабом зачастую слишком много вопросов, на которые не всегда удавалось ответить вовремя. Имперские войска не разбирали чинов и убивали без разбора, а выжившие не говорили ничего, стоически перенося различные методы дознания.

Для Нары же личностные качества эльфов не были преградой. Углубляясь за границы честолюбия и гордыни погибших, она постигала их секреты, их страхи и желания. Да, воскрешённые кричали, молили и угрожали, они пытались калечить себя, чтобы не выдать секреты, которые не могли сохранить. «Так было нужно для защиты Империи», – говорила она себе. И Империя пожинала плоды её трудов.

Полученные ею знания раз за разом приносили результат. А следом за результатом пришла и слава, как с этой, так и с той стороны границ империи. Ведь даже гибель командного состава не защищала теперь эльфов от того, что их позиции, их планы, их направления атак и пути отступления могут попасть в руки к врагам. Корона перешла в наступление, целясь в сердце эльфийского королевства, и не последнюю роль в этом сыграли донесения неродовитой девушки-некроманта.

А следом за славой пришли и те, кто решил забрать жизнь Нары.

То утро. Одно из самых страшных её воспоминаний. Группа эльфов-магов, появившихся буквально из ниоткуда, напала на штаб. Гвардейцы гибли один за другим, продавая свои жизни за бесценную для командного состава возможность отступить и скрыться. Происходившее казалось Наралианне нереальным. Каким-то неправильным сном. Магия, таинства которой она столь долго изучала, на её глазах применялась словно дубина, чтобы ломать стены и крушить черепа.

Подоспела людская кавалерия. Эльфы, видя, что всех в лагере перебить им не удастся, приняли решение ударить по отступающему штабу. Так могло показаться Наре, если бы не выкрики: «Предатель! Найти предателя!». Часть кавалерийского отряда успела отреагировать и бросилась магам наперерез. Вспышки заклинаний, крики боли, звон клинков и доспехов, хлопанье стремян. Двое, нет, один из эльфов всё же прорвался, разя гвардейцев и кавалеристов магией прямо перед собой.

Он стоял перед Нарой, в его глазах она видела ярость и отчаяние. «Где тот, кто выдаёт вам наши секреты?» – спрашивал он на ломаном людском языке. Её тело оцепенело от страха, а разум судорожно искал выхода. Пока эльф подносил к её шее нож и нетерпеливо повторял вопрос, с её уст слетели выученные наизусть строчки заклинания. Один из гвардейцев, кому только что размозжило заклинанием голову, встал, ведомый волей Нары, и с силой, неведомой простому человеку, нанёс удар эльфу. Тот рухнул на спину, и взору его предстал изуродованный гвардеец, не способный быть живым, но всё же заносивший меч для финального удара.

«Это некромант!» – что есть силы крикнул эльф, перед тем как умереть, и шелест ветра в листве словно вторил его словам.

Глава 3

С того самого утра война изменилась для Наралианны. И дело было даже не в том, что эльфы приняли меры против её метода дознания, обзавелись ядами, которые разрушали тела быстрее, чем их привозили к девушке для «работы». Дело было в том, что она впервые столкнулась с врагом, искренне желавшим ей смерти. Лицом к лицу. Будучи внимательной ученицей, она всегда помнила защитные ритуалы, которым её обучали. Помнила множество мер, которые стоило предпринять для собственной защиты. Просто она не видела во всех этих знаниях необходимости до того дня.

Это ещё сильнее отдалило Нару от людского общества. В палаточных штабах она без стеснения ткала лучшее из известного ей. А если доводилось стоять при каком-нибудь постоянном жилище, да ещё и имея собственную комнату, талантливая ученица академии магии ещё увереннее проявляла себя. Порою она даже задумывалась над тем, чтобы смастерить себе рукотворного стража, но мысль о том, из чего он будет сотворён, и сколь это будет неуместно среди живых людей, всё же, раз за разом, брала верх.

Война подошла к концу. Хоть со времени, как про Наралианну узнал враг, количество добываемой ею информации и уменьшилось, предыдущие её заслуги, вкупе с военным гением Империи, сделали своё дело. Совет мудрецов, управлявших эльфами, был разрушен, члены его были либо убиты, либо поклялись в верности короне. Дочь одного из выживших мудрецов стала женой кронпринца, славно показавшего себя на поле брани. Территории перекраивались, раздавались звания, подавлялись остатки сопротивления.

Нара получила титул и слово благодарности от самого императора. Новая игра, в которую её приглашали участвовать, казалась ей чем-то совершенно чуждым той жизни, к которой она мечтала вернуться, хотя и не знала, что это уже никогда не произойдёт. Не торопясь принимать решения, она вознамерилась для начала вернуться домой.

Ещё одно грустное воспоминание. Вернувшись в родной город, она узнала, что у неё умер отец. Тяжёлая, болезненная весть, к которой она не смогла подготовиться. Раньше, до этого, старший брат был призван в ополчение и пропал без вести. Николас с детства был для Нары и опорой, и примером. Она лила по нему слёзы, удивляясь, что после всего, совершённого ею, она ещё способна плакать.

Бывший дом её, пристройка к мануфактуре, принадлежал теперь другому человеку. Младший брат, Джонас, не учившийся и не планировавший перенять ремесло от отца, продал всё и построил мельницу в деревне неподалёку. Нара не осуждала его за такое решение. Он принял её достойно, хоть скорбь в нём ещё не утихла, а родство с сестрой-волшебницей никогда и не было сильно.

Нару ранило то, что он не говорил с ней как с сестрой. Скорее, он был с ней таким, каким был бы с любой другой знатной дамой, случайно попавшей в его обитель. Угощал едой и вином, ни в чём не отказывал и никогда не смотрел в глаза. Просто два чужих человека, сидящих друг напротив друга в незнакомом для неё доме. Джонас даже предложил ей жить у него столько, сколь ей будет угодно. И передал неотправленное письмо от умершего отца.

«Нарали, дорогая моя доченька. Весточки от тебя всегда были мёдом на душу, но сердце моё не унимало тревог ни за тебя, ни за твоего брата Николаса. А весть, что он пропал в бою, – тем сильнее разбередила его. Прошу тебя, родная, если ты ещё можешь чем-нибудь помочь ему, не откажи старику. Прошу тебя, Нара, найди брата», – говорилось в нём.

Глава 4

До того момента, как Наралианна получила письмо от отца, она планировала оставить службу. За время войны накопилось много тревог. Во многом стоило разобраться. Кем она видела себя в этом послевоенном мире. Где на самом-то деле её место. Всё изменилось, когда она прочла письмо. Все её планы растворились, ушли в туман, как скрываются лачуги рыбаков на берегу перед рассветом. Да, возможно, отец не понимал, сколько ненависти было между двумя чуждыми расами в этой войне. Возможно, он просто не успел осознать, что его сына уже нет. Это не имело значения.

«Нара, найди брата. Помоги, если ты ещё можешь чем-нибудь помочь», – последние слова отца не выходили у неё из головы. Так уж сложилось, что Нара могла и найти, и ещё помочь. Эта мысль стала её новым ориентиром. В очередной раз она, отбросив мимолётные прихоти, целиком посвятила себя новому. Она вернулась на службу. Последовательно, шаг за шагом, добилась того, чтобы ей поручили поиск пропавших во время боевых действий. Примерно в это же время она узнала, что война не закончилась до конца.

Корона углубилась в земли эльфов на сотни миль, дошла до столицы, разрослась границами вширь, но так и не поглотила их королевство целиком. Множество мятежных лидеров, будь то родственники убитых мудрецов или просто амбициозный молодняк, желали урвать славы, а если повезёт – то и власти.

Закалённой войной Наралианне по долгу новой службы приходилось периодически сталкиваться с такими отрядами. В какой-то момент, в самом начале, она пришла к простой мысли, что враги короны смогут рассказать ей даже больше, если она будет убивать их своими способами, не давая шанса ядам помешать работе.

Усердная и талантливая, идя к своей цели, Нара стала двигаться и по служебной лестнице. Один титул сменялся другим. Одна бессонная ночь сменяла предыдущую. Часть земель, попавших под её холодный взор и железную хватку, была вручена ей во владение. Другая часть. Она забывала есть, погружаясь вглубь секретов живых и таинств магии, с каждым шагом всё дальше и дальше отдаляясь от простых людей. Она не сомневалась, не отчаивалась. Весь её поиск стал похож на сотни висящих в воздухе нитей. Потяни за одни, и тебя пропустят к другим. Задай вопрос, и ты узнаешь, какой шаг нужно сделать следом.

За восемь долгих лет поисков и трудов на благо Короны она обзавелась собственной свитой. Верными стражами, любознательными учениками. Услужливыми советниками. Теми, кто должен был заботиться о ней, пока она, отбросив всё, шла к своей цели. И вот уже дворцовые интриги стали частью её размышлений. Принцесса-эльфийка была несчастна, но носила ребёнка. В совет Короны был допущен род эльфов. Четверо старцев. При взгляде со стороны – это был смелый шаг, целью которого было адаптировать эльфов на захваченных территориях к жизни внутри Империи.

Суета, но Нара понимала правила этой игры и, не мешая никому, действовала ради собственного блага. Эльфийские земли открывали простор для её поисков, позволяя не наступать на пятки уже устоявшимся в Империи силам.

Летняя ночь. Она не обращала внимания на крики давно погибших, молящих отпустить их обратно в забвение. Они кричали каждый раз, когда она возвращала их назад из столь долгого небытия, и это перестало иметь значение. Ей была нужна информация. Бумаги, приказы, карты, даже личные беседы с командующими людских и эльфийских войск привели её на это поле, на краю недавно выделенных ей «за заслуги перед короной» владений. Истязания мёртвого эльфа прекратились, когда она увидела идущее к ней привидение. Она узнала его. Узнала Николаса.

Нара не знала, связь ли это с ней, воля ли то отца, или же его собственная воля к жизни, но она нашла его дух, воплотивший личность погибшего. Проходили дни, а точнее ночи, что она проводила с ним в беседах. В её голове зрел план, она поделилась им с братом, и он принял его. Подручные помогали в приготовлениях, ученики, не переставая, вели записи. Она собиралась сотворить то, чему её не учили в академии. Она была абсолютно уверена в своих силах. Мораль её действий также не беспокоила её. Не было никого на мили вокруг той поляны, кто мог бы осудить её желание вернуть брата.

Ночь, огни, свечи, ритуал. Безумная пляска, в которой эмоций больше, чем разумного. Но тем сильнее становилось её заклинание. Магия впитывала жизнь отовсюду. Из жертвенных козлят, из травы, что навеки станет седой в тех местах. Из земли, подземных вод и воздуха, что витал вокруг ритуала. Из самой Наралианны. Она платила свою цену, потому что она любила своего отца и любила своего брата. Когда плясать уже не было больше сил, когда от плотности волшбы, витающей в воздухе, болели кости так, что не было сил кричать от боли, когда она дошла до своего предела, за который она ещё пока не готова была ступить, она выкрикнула замыкающие слова, которые должны были воплотить её волю. Обессиленная, она упала на седую траву. Подняться ей помогла его рука.

Глава 5

Шли недели. Наралианна восстанавливала силы, потраченные на ритуал. Но даже в обессиленном состоянии она, сначала через учеников, а потом и лично, обучала брата, как быть ему в новом теле. У них не получался родственный диалог, но менторские лекции были необходимостью для его выживания и единственной её возможностью общаться с братом.

Николас был благодарен Наре и смиренно впитывал знания, которые она давала ему. Но чем дальше, тем сильнее он скучал. Молодой его дух никуда не делся, и в тот момент, когда Нара узнала, что её желает видеть сын императора, Николас попросил её записать всё нерассказанное и отпустить его.

Глубоко опечаленная, но совсем не удивлённая таким поворотом событий, Нара прибыла в столицу и узнала, что там зрел заговор. Альфред, кронпринц, уже совсем возмужавший, нуждался в её силах, потому что ещё со времён войны Нара прославилась как весьма способная к дознанию. За прошедшие с окончания войны восемь лет поисков брата её репутация волшебницы, способной даже из могилы достать правду, лишь укрепилась.

Один из приближённых принца, томящийся сейчас в подземелье, предложил устроить переворот. Он говорил, что нити этой интриги пронизывают дворец насквозь, и теперь ей дан указ узнать, так ли это. Желая поскорее забыть то изощрённое одиночество, что она испытывала рядом с братом, с которым она не могла заговорить, Наралианна всерьёз взялась за новое дело.

Стоило ей только лишь приехать, как в столице посыпались головы. Первые, на кого указал предатель, попали в руки кронпринца. Следующие звенья – и люди, и эльфы – или успели, или были вынуждены принять всё тот же яд. Но для полностью восстановившейся и ставшей со времён ритуала только сильнее Наралианны уже и он не являлся преградой.

И всё равно каждый допрос, каждый вызов к мёртвому требовал от неё серьёзной отдачи. Каждое заклинание, вбиравшее жизнь извне, чтобы заставить убитого говорить, напоминало ей о брате. Нара брала эту горечь, не отбрасывая, и вплетала в пытки, которые помогали ей идти дальше.

Распутывая паучий клубок интриг, она всё ближе подступала к его истокам. Она была уже почти уверена, кто стоит за всем этим, но перед ней встала сначала дилемма, а затем и живой человек, которому пришлось её разрешить.

Император, погружённый в дела государства, до последнего не обращал внимания на действия сына, его солдат и самой Наралианны. Но внезапное самоубийство одного из советников-эльфов вынудило его-таки заметить происходящее. Символически заключённая под стражу, Нара прибыла в тронный зал, где уже присутствовал кронпринц.

Настояв, чтобы в помещении остались только самые верные короне, принц, не скрывая ничего, рассказал отцу обо всём происходящем. А когда император спросил у Нары, что она может добавить, ей оставалось указать лишь на одну, последнюю фигуру. Но чтобы не быть голословной, она спросила у императора разрешения провести ритуал, после которого убивший себя советник сам укажет на зачинщика.

Император дал добро, и Наралианна вновь принялась за дело. В этот раз ей нужно было тратить куда меньше сил, ведь возвращаемый к жизни не должен был после этого жить долго. Тем не менее, зелёный цвет травы во внутреннем саду всё так же обернулся сединой, когда ритуал набрал силу. Глаза эльфа, вернувшегося в тронутое ядом тело, были полны ужаса, когда он осознал, что не смог остаться мёртвым и что не сможет противиться её воле.

Жуткое зрелище пытки души предстало перед всеми, кому не посчастливилось стать свидетелем заклинания Нары. Эльф пытался убить себя вновь, но она остановила его легким жестом. Он пытался угрожать, пытался кричать, но по её желанию слова и звуки переставали вырываться из его уст. Он молил о пощаде, но каждая его просьба оборачивалась против него, всё сильнее и сильнее сокрушая дух допрашиваемого. Абсолютно сломленный, он начал отвечать. Он говорил, и говорил до тех пор, пока последняя тайна не стала раскрыта.

Услышав вслух ответ, который давно сложился у неё в голове, Наралианна с грустью посмотрела на Альфреда. Гвардейцы императора, бледные от страха перед сотворённым волшебницей, всё же готовы были действовать. Не обращая внимания на них, принц встал перед отцом на колено, склонив голову. Из его уст вылетела клятва верности императору, какое бы решение он ни принял. Нара также, следом за ним, склонилась на одно колено. Император был хмур, но воля его была непоколебима. Посягнувшей на предательство есть лишь одна кара – смерть. Даже несмотря на то, что речь шла о жене его собственного сына, Альфреда.

Глава 6. Финал

Принцесса словно не обратила внимания на ворвавшегося к ней в комнату разгневанного мужа. Не дрогнуло её лицо, и когда следом за ним в опочивальню зашёл император. Но едва она узрела Наралианну, на её лице всё же промелькнула грустная улыбка. Где-то в глубине души принцесса знала, что в тот день, когда эта женщина прибыла в столицу, для её дела всё было кончено.

Принцесса не собиралась скрывать ни своих намерений, ни своих подельников. Но взамен просила лишь о двух вещах. Об изгнании, не казни, для каждого, кого назовёт она или кто будет назван ими. И о ещё одной возможности увидеть дочь. Император согласился с этим предложением, и в следующую же ночь жена кронпринца умерла во сне.

Для Нары начался ещё один виток большой политики. Бежавшие из названных объявлялись вне закона. Оставшиеся же заключались под стражу, подвергались суду, тайному или открытому, и императорской волей отправлялись в изгнание во все концы империи, где всё той же волей их ожидали самые разные участи.

Кому суждено было погибнуть от стрелы бандита. Кому – остаться верным своему народу и продолжать служить короне. Наралианну же ждала бесчисленная череда дознаний. Неспокойное было время, но и оно прошло. Неизменной лишь была пустота внутри, когда Нара перелистывала страницу.

Меньше чем через два года кронпринц вновь женился, а со временем и стал отцом трёх мальчиков и двух девочек. Через десяток лет похоронили императора. Нара в первых рядах присутствовала на церемонии коронации. Она была верным другом короны. Из-за прямоты, с которой она разговаривала с Альфредом, придворные языки шептали, что для императора её слово было даже выше совета. Урок, доставшийся ей малой ценой. С тех пор она не была столь же близка со следующими наследниками.

Возможно, именно из-за желания соблюдать рамки она так и не стала элементом этой системы. Ей довелось быть советником в области магии, но быстро признала, что видит лишь часть картины. Она была советником над шпионами, но также довольно скоро уступила это место человеку, в котором было куда больше страсти к этой области. Она была самым доверенным из людей Альфреда, но она так и не стала ему другом.

Когда она похоронила своего младшего брата, Джонаса, в жизни Наралианны осталось всего два человека. Одним из них была первая дочь императора, принцесса-полуэльфийка Джасмиана. Нара приложила немало усилий, чтобы из неё выросла достойная женщина. Достойная, несмотря на почти забывшего про неё отца и несмотря на так и не сумевшую забыть прошлое мать.

Будучи наполовину эльфом, ей, вместе с Нарой, предстояло узреть, как стареют её братья и сёстры, как стареют их дети, а затем и их внуки. Наралианна понимала, что на её веку принцессе не раз представится возможность встать подле трона, и было очень важно, чтобы в такие моменты Джасмиана не захотела искупать Империю в крови.

Вторым человеком в жизни Нары был её старший брат. Где бы он ни был и чем бы он ни занимался, от её брата всегда пахло жизнью. Полевыми травами, морской водой, снежными вершинами, незамысловатыми духами городских девушек, аристократической кровью… Он приходил в её жизнь как летний шторм, переворачивал всё вверх дном и, вдоволь вкусив покоя, вновь прощался с Нарой. Лишь глядя на него, она явственно осознавала, насколько всю свою жизнь была далека от счастья.

Шли годы. Нара пробовала себя и учителем в академии Фаурста, и военным советником при молодом кронпринце. Она примеряла на себя и титул творца, и клеймо разрушителя. Можно было бы сказать, что она искала себя, но каждый раз устремляясь к новой цели, она забывала, что всё это она делала для того, чтобы найти то, что очень давно потеряла.

– Я любила тебя, – говорит она тому мужчине из её далёкого прошлого, когда она только прикоснулась к некромантии.

– Я любила и тебя, отец. Я старалась быть такой, чтобы тебе никогда не было за меня стыдно. Я старалась, чтобы ты гордился мной, как гордился бы другим сыном, будь он на моём месте, – говорит она могильной плите, расположенной на кладбище недалеко от того места, что она очень давно называла домом.

– Из всех мужчин, что желали моей смерти, лишь ты один изменил мою жизнь. – говорит она безымянному оврагу, под которым лежит первый убитый ею, эльф. – Может быть, здесь я должна была остановиться? – Нара оглядывается назад. Могильный камень отца с неодобрением реагирует на её слова.

– Я была верна вам, мой император, – говорит она роскошной усыпальнице, вдалеке от столицы, как он и хотел. – Разве я не поступала из лучших соображений? Разве ставила я когда-нибудь личные цели выше долга? Быть может, стоило? – Статуя императора безмолвно улыбается ей. В его холодных глазах в равной степени сияют мудрость и жестокость. Император понимает, что нет смысла гадать, и важен лишь путь, по которому ты уже идёшь. Нара всегда восхищалась, но так никогда и не смогла разделить мудрость этого человека.

Пустая могила. Запах полевых цветов. Вечно молодой смех. Наралианна благодарит богов за то, что хотя бы с ним она ещё может говорить вживую.

– Мне было жаль вас, принцесса. Жалели ли вы меня? – Ещё одна королевская могила. Её похоронили в родных землях, но по человеческим традициям. – Я никогда не противопоставляла свои желания закону. Да, тогда я уже была достаточно высоко. Стоило ли мне так хоть раз сделать? – В ответ Наралианна слышит лишь просьбу ещё один раз увидеться с дочерью.

Эта сентиментальная просьба навсегда застревает в Наре. Пытаясь понять всю глубину этой эмоции, она даже становилась незримым покровителем одной из дочерей её младшего брата. Нара оберегала её, дёргая за самые тонкие нити, направляла к ней нужных людей, которые обучали её, воспитывали и давали дорогу в жизнь. Всё это закончилось, когда дочка решила сбежать с молодым офицером из дома, бросив всё. Её мать улыбалась, благословляя их побег. Наралианне было не понять её улыбки.

А вот и дочь, пришедшая навестить свою мать. Тихая, робкая и чуткая. Она смиренно смотрела на людей, которых обучена видеть насквозь. На радость Наре, в том взгляде нет ненависти. Лишь только грусть о том, что в жизни её было и ещё будет множество людей, что по злой своей воле разлучают других. Что разлучили её и мать. Её и отца. Наралианна видит в её взгляде ту самую птицу, которая обнимает весь императорский род и пытается укрыть его от всего зла этого мира.

– Мне больно смотреть на тебя, когда ты здесь. – Говорит ей Нара. Джасмиана бледно улыбается в ответ.

– Тебе больно, потому что ты знаешь, что я пережила. Потому что ты тоже однажды пережила подобное. Пустое, эта боль никому не поможет. Но пока я буду помнить о ней, я буду изо всех сил стараться, чтобы никто больше не испытал подобного.

Проходят годы. Наралианна стоит на той самой седой поляне, где она подошла к краю, за который тогда была не готова перешагнуть. Готова ли она сейчас? Она не успевает додумать. Её мысли перебивает смех юноши, который спрыгивает с коня.

– Сестрёнка, твои слуги сказали, что я смогу найти тебя здесь. Я вновь влюблён, и я о столь многом хочу тебе рассказать! Ты знала, что на юго-востоке, за великим морем, есть такая же земля, как наша? Там также растёт трава, и деревья сбрасывают листву, когда становится холодно. Но люди! О, люди там совсем другие.

Наралианна улыбается, берёт брата под руку, которой он не держит упряжь, и, глядя ему в глаза, отвечает: – Расскажи мне всё про этих людей.