Неизвестной породы

Глава 1.

...- Да как ты посмела, дрянь! Выпустить зверей из клеток и лишить нас прибыли на весь год… ты совсем рехнулась?!

С тихим шипением разворачивается перед её лицом плеть.

Удар – и боль огнем обжигает тело.

Девушка закрывается руками, волосы занавешивают лицо, на котором сверкают яркие светло-карие глаза.

Глаза, блестящие от слез.

Слез боли, стекающих по щекам.

Но она ни в чем, абсолютно ни в чем не раскаивается.

… Клетки, в которых измученные за день животные укоряюще смотрят сквозь прутья.

Измученные пытками. Пытками дрессировщиков…

Палачей.

Желание выпустить их было импульсивным и безрассудным.

И очень глупым, наверное…

Но только в тот момент девушка не раздумывала. Иногда просто нужно поступать правильно.

… Она не знала, что за ней проследят – и обо всем доложат.

И что люди, когда-то подобравшие её совсем ребенком, вдруг станут врагами. Жестокими монстрами.

И один из них стоял сейчас перед ней с плетью в руке…

Новый удар – и новая боль. Сознание начинает меркнуть, и девушка отчаянно ищет глазами что-то или кого-то, кто поможет ей удержаться. Кто поможет ей выдержать все это.

Взгляд мечется… пока не наталкивается на стоящего чуть поодаль человека.

И тут же вспыхивает надеждой.

Её лучший друг, самый надежный и верный.

Тот, кому доверяла, как самой себе.

Вот сейчас он вырвет плеть из рук дрессировщика, мощным ударом собьет того с ног и поможет ей подняться.

Он же не раз говорил, что всегда прикроет.

Парень делает шаг вперед, и дрессировщик оглядывается назад.

- А ты куда?! Неужели решил помочь этой твари?! Стой, где стоишь!

Девушка смотрит другу в глаза, а по щекам продолжают течь слезы.

- Пожалуйста… помоги.

Тихий шепот, такая глупая вера…

Парень замирает на месте, опускает голову… затем снова, с усилием, поднимает на неё взгляд.

- Прости… я не могу.

А затем он просто разворачивается спиной, не желая смотреть на её страдания.

Ведь собственные безопасность и благополучие дороже чьей-то жизни.

Дрессировщик усмехается, и снова поднимает плеть.

Новый удар отбрасывает девушку назад, и она замирает лицом вниз.

И тогда из леса на холме вдруг доносится звук далекого воя…

Мужчины оборачиваются на звук и какое-то время смотрят в ту сторону. И пропускают очень важное.

Рождение. Или возрождение…

Рождение - Зверя. Возрождение - Феникса.

Дикой, настоящей природы, у которой сотни имен.

Природы Жизни.

Глухое, но леденящее от своей неожиданности рычание заставляет их обернуться.

Девушка поднимает голову и отбрасывает волосы с лица. На бледном лице ярко горят желтые глаза.

Глаза, в которых больше нет слез.

Нет покорности. Нет слабости.

Нет страха. Нет боли.

Нет жалости.

Только холодная сталь клинка. И спокойная, уверенная Сила.

Больше - не жертва.

Наоборот… Хищник.

Мягкое, плавное движение, затем размытый скоростью прыжок – и на землю приземляется уже что-то совершенно иное.

Черный мех, острые когти – и знакомый взгляд желтых глаз.

Ярость, огнем полыхающая в них.

Клыки, сомкнувшиеся на руке дрессировщика, кровь и крики боли.

Но уже не её боли - а боли её врага.

Возмездие, справедливое и неизбежное.

… Парень смотрит, как она медленно подходит к нему, не отрывая взгляда от его глаз.

Останавливается в паре шагов… и он почти перестает дышать.

Что она сделает? Отомстит? Располосует когтями, нанеся рану, подобную тем, что испещрили ее шкуру?

Бросится вперед, вцепится в горло - в сознании мелькают картины одна страшнее другой…

… Зверь все также молча смотрит ему в глаза.

А затем просто разворачивается и длинными прыжками уносится прочь.

Благородство не лечится.

- Чего ты ждешь?! Стреляй! – хрипит дрессировщик, зажимая рану.

Парень только сейчас вспоминает о пистолете в кобуре…

- Скорее, не медли! Это приказ!

… Ей почти удается скрыться в густых зарослях, когда настигает выстрел.

А за ним следует еще один…

И с каждым выстрелом умирают ее глупые, наивные идеалы.

О том, что он никогда не причинит боли, какие бы ни были причины… и никогда не оставит в беде.

И что всегда придет на помощь - если она попросит.

Зверь падает на землю, но не останавливается, продолжает ползти.

Зная, что в движении сейчас – жизнь.

Ведь если остановится – они смогут её обнаружить.

И она ползет вперед, сантиметр за сантиметром, обессилев от ран – но не сдаваясь.

Зная, что Бог не оставит в борьбе – и обязательно поможет, приведет кого-то на помощь.

Зная, что все равно, вопреки всему и всем, все будет хорошо.

Обязательно…

… В глубине леса, в одиноко стоящей хижине, мужчина, сидящий у камина, внезапно встает, накидывает плащ, берет ружье и выходит за дверь…

Глава 2

…Темный лес, одинокие шорохи в тишине, шуршание в кустах… Привычные, ставшие уже родными звуки.

Высокий мужчина, одетый в серый потертый плащ, пробирается сквозь густую чащобу леса.

Легкий полустон-полувсхлип разрывает тишину, и мужчина останавливается.

А затем резко разворачивается и идет совсем в другую сторону.

Внимательно всматриваясь в черные пятна на траве…

Черные только сейчас, ночью.

Ведь при свете дня они бы казались алыми.

… Зверь так ослаб, что совсем не может двигаться – иначе мужчине бы не поздоровилось.

Яркие желтые глаза с бесполезной, но все равно немного пугающей угрозой смотрят на приближающего человека.

Из глотки вырывается тихое рычание, лапы судорожно подергиваются в отчаянной попытке встать.

Мужчина останавливается, не дойдя всего пары шагов. Приседает на корточки, так, что его глаза оказываются на уровне морды зверя.

Морды, покрытой царапинами, словно от когтей более крупного хищника.

Или от ударов – например, плетью.

Все тело изломанными линиями перечеркнуто рваными, совсем свежими ранами, из которых все еще течет кровь.

Непонятно, как зверь еще может дышать – вопреки всем законам логики.

И только в желтых глазах – отчаянная, безрассудная жажда жизни.

И надежда.

…Бесполезно. Зверь слишком крупный, он не сможет донести его до хижины.

Да и зачем стараться? Все равно уже ничем не помочь. Еще пара часов, и…

Вздохнув, мужчина поворачивается спиной, собираясь уйти.

И вдруг застывает на месте, почему-то не решаясь сделать шаг.

Затем резко разворачивается, снова встречает взгляд желтых глаз… и решительно подходит к зверю, на ходу снимая с себя плащ.

Тот дергается и пытается отстраниться.

- Тихо, все будет хорошо, я помогу тебе… - успокаивающий голос заставляет его замереть.

Заставив поверить, что теперь он действительно не один в темном холодном лесу.

… Быстрыми движениями разжечь камин, поставить на огонь воду… Разорвать простыни на такие необходимые сейчас бинты, отыскать спирт, собрать все это и подойти к постели.

На которой, мелко дрожа, лежит тело зверя, покрытое блестящим черным мехом.

Мехом, насквозь промокшим от крови.

- Все хорошо, - снова повторяет мужчина, и зверь поворачивает голову на звук его голоса.

Мужчина протягивает руку… медленно, по сантиметру, все ближе и ближе. Не отрывая взгляда от желтых глаз.

Боясь спугнуть и невольно причинить боль – что несложно, когда тело так сильно изранено.

Касается морды, задерживает руку и несколько секунд наблюдает за реакцией.

Зверь не шевелится, только тихо стонет от боли.

Тогда, решившись, мужчина начинает промывать раны, уже ничего не боясь – ведь возможностей, чтобы его укусить, у хищника было предостаточно.

Зверь судорожно дергается, и, не выдержав боли, наконец теряет сознание.

… Перевязанный и укрытый одеялом, зверь кажется совсем беззащитным и нестрашным.

Мужчина ложится рядом, прислушиваясь к прерывистому дыханию.

И в душе вдруг появляется злость – кто же посмел сделать такое с этим свободным созданием?

Кто посчитал себя настолько безнаказанным, что опустился до такого зла?

Как вообще можно было причинить столько боли живому существу… а в том, что это были люди, он не сомневался.

Ни один хищник не бывает настолько жестоким, как человек.

Настолько бесчеловечным и грубым.

Настолько низким.

Мужчина протягивает руку и снова касается черной шелковистой шерсти, искренне желая помочь.

А затем засыпает…

Так и не убрав руки.

… Лай собак где-то вдалеке заставляет его проснуться, резко вскочить с кровати и подбежать к окну – в которое уже пробиваются первые лучи солнца.

Охота, несомненно, но на кого?

- И что им здесь нужно… - озвучивает он собственные мысли.

- Им нужна я.

Хриплый шепот сзади, рука рефлективно тянется к ножнам на поясе, а тело уже само разворачивается на голос.

Знакомые желтые глаза…

Сверкающие искрами из-под густой завесы спадающих на лицо темных пушистых волос, так напоминающих прежний мех.

Белоснежная кожа, повязки на теле со вновь проступившими на них пятнами.

Оборотень?

Чудовище?

Монстр из жуткой сказки?

Вторая рука сама собой берется за стоящее в углу ружье.

То, что он всегда держит заряженным.

Затем он встречается с ней взглядом и тонет в желтых глазах, в той боли, что так и светится в них.

… Не монстр и не чудовище, конечно, нет.

Просто девушка – раненая и нуждающаяся в защите.

Она дрожит всем телом – то ли от холода, то ли от страха.

А может, от всего вместе.

Обхватив себя руками, кутается в одеяло и все никак не может согреться.

Так сильно замерзла, долгими часами зализывая раны на остывшей земле, что холод подобрался к самому сердцу…

Так долго была там одна, что почти потеряла надежду.

Но не потеряла веру – в Бога, и Он, конечно, помог – приведя ей надежного и сильного защитника.

Он опускает ружье, вытаскивает из сундука еще одно одеяло и протягивает ей.

Она недоуменно смотрит на его руку, затем поднимает взгляд…

И у него вдруг перехватывает дыхание, а сердце пропускает удар.

И почему-то хочется снова прикоснуться к ней – но уже совсем иначе.

С нежностью и лаской, чтобы прогнать эту боль и тоску из её глаз.

Такое абсурдное и непонятное желание… и непреодолимое.

… Она почему-то не отшатывается – хотя видно, что ей теперь очень трудно доверять кому-то.

Почему-то не огрызается и не пытается укусить.

Застыв, молча смотрит ему в глаза, чувствуя прикосновения крепких рук, укрывающих её одеялом… и чуть дольше необходимого задержавшихся на её плечах.

А в его голове проносится мысль-вспышка: «Ничего у вас не выйдет, сволочи. Вы больше никогда не причините ей боль, я не позволю»

- Оставайся здесь.

Он надевает куртку, берет коробку с патронами и идет к двери.

На пороге, чуть повернув голову, бросает:

- Не волнуйся. Я собью их со следа. Они тебя не получат.

Дверь за мужчиной закрывается, а девушка тихо переводит дыхание.

Поднимает руку и проводит пальцами по предплечью – в том самом месте, где еще секунду назад прикасались его руки.

С такой непривычной, но такой спасительной заботой.

Бережно и осторожно – словно боясь спугнуть.

И ей не верится, что все это происходит с ней, наяву.

Что она больше не одна.

Что теперь она действительно под защитой.

И на лице впервые за много дней появляется искренняя улыбка.

Искренняя – и очень светлая.

Глава 3

- Не знаю… не думаю, что ты сможешь, - в голосе директора явно звучит сомнение, - слишком она не похожа на остальных.

Дрессировщик цинично усмехается:

- Это всего лишь зверь… пусть и неизвестной пока породы – но как раз это и будет привлекать зрителей. Экзотика всегда стоила дорого.

Директор задумчиво оборачивается к клетке.

Черный блестящий мех, мускулы, перекатывающиеся под кожей, напряженная поза…

И светящийся взгляд желтых глаз со вспыхивающими в них яркими искрами.

Пронзительный.

Слишком пронзительный…

Слишком умный.

… Ну же, давай, девочка… Ты ведь хочешь жить? Я же знаю, ты все прекрасно понимаешь… Выполни этот номер – и получишь ужин. И все будут довольны. Это же проще простого.

Зверь не отрывает от него глаз, дольше всего взгляд задерживается на трости.

Трости, покрытой позолотой, вполне безобидной на вид. Толпа видит лишь ее легкие прикосновения к шерсти – не зная, что в рукояти скрыта кнопка.

Одно нажатие – и разряд тока заставляет жертв выполнять все трюки… А со стороны кажется, что они повинуются каждому движению руки.

Покорно и безропотно.

Зверь не отрывает от него глаз… продолжая молча стоять на месте.

И расплата приходит тут же.

Разряд тока, она вздрагивает и дрессировщик явственно слышит глухое рычание.

Он показывает ей на кольцо и делает условный знак:

- Прыгай.

Зверь продолжает стоять на месте… Новый разряд заставляет потерять равновесие и упасть.

- Прыгай!

Трость угрожающе зависает перед мордой.

Смазанное скоростью движение, росчерк красивого прыжка…

Боль в желтых глазах.

И предвкушение.

… Окно над самым потолком…

Небо, закрытое тучами…

Здание цирка, погруженное в сон…

Животные, дремлющие в клетках. Сторож, мирно прикорнувший на посту. Работники, устало упавшие на постели – и так и заснувшие в одежде.

Взгляд желтых глаз на небо в проеме окна.

Скоро.

Совсем скоро.

Ждать осталось уже недолго.

Тучка медленно отползает в сторону… и в просвет наконец проникает лунный свет.

Долгожданным гостем спускается по лунной дорожке к клетке – и искрами отражается в глазах зверя.

И они ярко вспыхивают.

Время пришло.

Время наивысшей силы.

… Толпа в нетерпении подается вперед, в ожидании обещанного потрясающего номера. Номера, приуроченного специально к сегодняшнему полнолунию.

- Сегодня вас ждет кое-что особенное… Вы увидите… настоящего оборотня! – дрессировщик выдерживает театральную паузу, наслаждаясь испуганно-восхищенными вздохами зрителей.

Затем продолжает:

- Мы поймали его в диких джунглях на краю света… Это было очень опасно, многие из охотников не выжили… Но мы были готовы на все! Покорить его было непросто. Но теперь он полностью в моей власти – и вы сейчас в этом убедитесь! Он послушно исполнит все, что я прикажу!

Несколько прыжков и кульбитов, изящные движения… а затем зверь вдруг застывает.

Поворачивается к окну…

И лунный свет вновь отражается в его глазах.

И в них вдруг появляется что-то новое.

Вернее, возвращается то, что всегда пряталось глубоко внутри.

То, что наконец вышло наружу – сорвав все такие бесполезные перед такой силой оковы.

Ярость и бешенство.

Непокорность.

…Никто.

Никогда.

Не имеет права.

Причинять мне боль.

Никто.

Никогда.

Не смеет заставлять меня делать что-либо.

Никто.

Никогда.

Не заставит меня жить по чуждым мне правилам.

Никто.

Никогда.

Не будет властвовать над моей волей!

Никто.

Никогда.

Не подчинит меня себе!

…Рычание, и она молнией бросается вперед… Толпа отшатывается от загороди, люди в панике срываются с мест.

Наблюдать, как на их глазах будет растерзан хищником человек, не хочет никто.

Зверь опрокидывает дрессировщика на землю и упирается лапами ему в грудь.

Мощные лапы с острыми когтями оставляют кровавые царапины – но не причиняют, тем не менее, серьезного вреда.

Пока не причиняют… словно в ожидании чего-то.

Затем вес сильного тела вдруг ослабевает… и когти сменяются пальцами.

На плечи падают длинные волосы, занавешивая женское лицо. Видимыми остаются лишь глаза – с уже знакомыми желтыми искрами.

Она наклоняется к его лицу, проводит по щеке кончиками пальцев – без когтей, но дрессировщик все равно вздрагивает, чувствуя, как в сердце заползает леденящий, иррациональный страх.

- В чем дело? Ты ведь обещал публике оборотня! Так я здесь, что же ты?!

Девушка улыбается – и от этой улыбки он в ужасе закрывает глаза… несколько мгновений проводит, почти не дыша, а когда открывает…

…Ветер шелестит залетевшими в окно листьями, поднимая их в воздух и кружа по опустевшему залу…

Двое работников у сцены по-прежнему не двигаются с места… Их остекленевший взгляд мог бы даже испугать – если бы не все произошедшее ранее.

И только сломанная трость ясным знаком лежит рядом с его рукой.

Знаком его поражения.

Знаком ее победы.

И свободы.

Свободы духа – от боли, покорности обстоятельствам, попыткам заставить её подчиняться, заключить неукротимый характер в жесткие рамки чужих правил, вырвать клыки, подрезать когти и превратить в послушного домашнего пса, виляющего хвостом по прихоти хозяина.

Свободы воли дикого зверя – воли, для которой нет ничего невозможного.

… Вид на город с вершины холма.

На здание цирка и людей, в суматохе бегающих вокруг…

Высокая фигура, закутанная в плащ, те же искры в глазах, знакомая улыбка:

- Там хоть кто-то уцелел?

- Ну что ты, - она улыбается в ответ, - я никого и пальцем не тронула… и, заметь, когтем тоже!

- А что так? Настроения не было? – смеется он.

- Да ну их, - девушка машет рукой, - пусть живут. Вот еще, силы и время тратить… зачем? Они сами себя наказали.

- А как же животные? Не хочешь освободить их?

Она бросает задумчивый взгляд назад…

- Я открыла все клетки. Выходить из них или оставаться в неволе – их выбор. Я не Бог… и не имею права решать за других.

- Куда теперь? – мужчина берет её за руку и прикасается к шрамам, оставленным тростью – и под его прикосновениями боль наконец начинает стихать.

- Знаешь… мне рассказывали об одном цирке, недалеко отсюда. Пытки и мучения животных там – норма.

- Все ясно, - он снова не может сдержать улыбки, - тогда вперед? Только давай теперь ты прикрываешь. И не вмешиваешься без необходимости!

- Договорились, - она вдруг пожимает плечами, и бросает обманчиво кроткий взгляд из-под ресниц, - хотя… ничего не обещаю!

Две тени тихо исчезают в лесу... и одна из них мягко переступает на четырех лапах.

А в воздухе все сильнее ощущается запах грозы…

Напряжение нарастает, звучат раскаты грома, на горизонте победно сверкают всполохи молний.

Молний – спутниц огня, карающего - или наоборот, согревающего и сохраняющего жизнь.

Молний – спутниц дождя, лишающего крова наводнением - или утоляющего жажду и спасающего от засухи.

Молний – предвестниц.

Предвестниц новой борьбы - и победы в ней.

Предвестниц награды за победу.

Предвестниц счастья.

Глава 4

… Что такое жизнь?

Череда дней, привычная суета, отсчет – месяц за месяцем, год за годом…

Нет. Вернее, не только. Не в этом её смысл.

Он для каждого – свой.

Для людей с огнем в душе жизнь – это борьба. С внешними препятствиями - и внутренними барьерами.

Порой в одиночку против всех, а если очень повезет – с верными и надежными напарниками.

Борьба за то, что дорого. За тех, кто дорог.

А смысл жизни для них – в любви и возможности жить не зря. В ощущении крепкого плеча рядом с собой, в долгих разговорах, смехе, подшучиваниях и прогулках по ночному лесу при свете луны. В попытках принести в этот мир что-то хорошее, изменить его – хотя бы чуть-чуть. Кому-то помочь, подарить надежду и вернуть веру. Просто выслушать – и поддержать.

Потому что только это по-настоящему имеет значение.

Потому что моменты, проведенные с близкими, бесценны.

Потому что осознание, что кому-то стало немного легче благодаря тебе – очень важно.

И ради всего этого и стоит жить.

… Тихие шаги по осенней листве, крадучись, на мягких лапах…

Шорохи ночного леса и сумрак предрассветной поры, запахи цветов и яркий свет луны…

Полнолуние – снова.

Обостряются чувства и эмоции, внутреннее чутье нашептывает все новые озарения… Чутье зверя, жить без которого было так непросто, так непривычно. Чутье зверя, которое вернулось к ней совсем недавно.

И только тогда она поняла, что действительно излечилась. И что теперь её сила, её дар снова с ней.

Она знала, что так и будет. Знала задолго, как это произошло. И была готова. Она даже знала, как поступит…

Тихий внутренний голос, голос зверя – не умеющего и не желающего забывать зло:

«Не верь, не бойся, не проси. Боль, которую тебе причинили, забывать нельзя. Вычеркивай из жизни тех, кому нельзя доверять. Поступай с другими именно так, как поступили с тобой. Ударили – ударь в ответ, обидели – не прощай. Бросили в беде без помощи – даже не думай помогать, когда помощь понадобится им. Это реальная жизнь, а не сказка. Повзрослей уже, девочка. Глупо помогать тем, кто тебя предал - так ты даешь разрешение обижать тебя снова»

Голос её Зверя, рожденного заново. Голос Феникса.

… Тихие шаги по осенней листве, крадучись, на мягких лапах… Шорохи ночного леса и сумрак предрассветной поры, запахи цветов и яркий свет луны…

Шорохи ночного леса – вполне безопасные.

Но только для неё.

Потому что здесь она – самый крупный хищник, и это её территория. Место, где законы устанавливает её сила.

… Тихие шаги по осенней листве, крадучись, на мягких лапах…

Парень, лежащий на земле…капли крови на листьях. Крови с таким острым, таким опасным запахом – притягивающим зверей в округе. Искаженное лицо – лицо того, кого когда-то, в другой жизни, она считала другом.

И капкан, острыми зубьями в мягкую плоть.

И его взгляд – в её глаза.

Знакомая ситуация – знакомая до боли. До её боли.

Боли, вернувшейся бумерангом – к нему.

«Бросили в беде без помощи – даже не думай помогать, когда помощь понадобится им… Жизнь – не сказка, помнишь?»

Нужно уйти.

Или все-таки объяснить? Рассказать о том, что творилось в её душе, когда он просто бросил её в трудную минуту, выполняя приказ и тем самым показав – её жизнь для него на третьем или даже четвертом месте?

Рассказать о том, как тяжело было выживать там, израненной, на холодной земле, прося Бога о помощи?

Нет. Не станет она ни о чем говорить.

Жаловаться девушка никогда не умела – и не любила.

Просто повернуться спиной – как когда-то сделал он, и уйти. Пусть считает её жестокой, пусть накручивает себя – ему же так будет проще. Проще, чтобы всё забыть. Чтобы оправдать себя, обвинив во всем её. Ведь человек может убедить себя в чём угодно – при желании. А обида и злость на кого-то гораздо лучше печали и горечи от обиды и злости на самого себя…

Так проще… и, наверное, ей так и стоит поступить. Наверное, так будет благороднее, чем высказать ему всю правду в лицо.

Ведь не всем Богом дарована мудрость. Не потому, что это дар избранным – просто далеко не все о ней просят. И порой истинное понимание сути вещей и происходящих событий приходит только со временем – или с пройденными испытаниями… С накопленным опытом.

… Он выживет – от таких ран оправляются. Хоть они и болезненны – но вполне излечимы. Он выживет – и однажды всё поймет. Далеко не сразу, спустя длительное время, пройдя через новые рубежи.

Поймет, что нельзя получить все сразу, ничего при этом не делая… иногда приходится выбирать то, что важнее.

А сделав выбор – нужно нести за него ответственность, а не роптать на судьбу и людей вокруг – ведь они ни в чем не виноваты. И что Бог не зря дает испытания – или повторяет их. Значит, какой-то урок не усвоен, какой-то вывод так и не сделан. Просто нужно понять – какой именно. Иначе этот рубеж будет появляться в жизни снова и снова - до тех пор, пока он не научится брать ответственность за свою жизнь, не научится решать за себя сам и отстаивать право на счастье в своем собственном понимании.

… Нужно уйти. Не сказав ни слова. Потому что… больше не хочется ни в чем убеждать, ничего доказывать, ничему учить. Объяснять прописные истины.

Новую страницу можно открыть, только перевернув предыдущую.

И она это сделала, как бы ни было больно и трудно – и теперь его очередь.

… Нужно уйти. Не сказав ни слова. Это будет справедливо. По законам людей.

Но только… есть ведь еще и законы Всевышнего.

Несколько секунд, усилие воли – и шерсть сменяется кожей.

Девушка садится рядом с парнем, откидывая с лица волосы.

И открыто, не скрывая мыслей за барьерами, смотрит ему в глаза. Прямо, честно – как и много раз раньше. Прямо, честно – как и всегда. Потому что никогда не боялась быть честной.

…Он так ослаб, что не смог раздвинуть капкан.

Несколько секунд, рывок – и капкан падает на землю.

Некоторое время девушка молчит, собираясь с мыслями. В поисках нужных слов.

Не для того, чтобы причинить боль. Не для того, чтобы отомстить.

Месть – удел слабых и подлых людей.

Это не её путь. Не её выбор. Выбор, который у каждого свой.

- Ты свободен. И у тебя все в жизни будет хорошо – однажды, со временем. Если научишься наконец отпускать прошлое… У тебя все будет хорошо, ты просто поверь в это.

Выражение её глаз вдруг меняется - в них мелькает сталь:

- Только прошу тебя… хотя нет, я не собираюсь больше ни о чем тебя просить. Я предупреждаю. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не стой на моём пути и пути моих близких, тех, кого я люблю. Потому что ты знаешь сам, что у моей силы есть и оборотная сторона – и она жестоко отвечает на удар. Не превращай меня в своего врага, это будет огромной ошибкой, ты сам это понимаешь.

Девушка переводит дыхание, на секунду прикрывает глаза… и вдруг улыбается. Ясно, открыто, искренне - так, как раньше, когда-то давно, когда они еще были друзьями:

- Будь собой, найди свою любовь, создай семью, построй свой мир – так, как хочешь. Ты свободен – так будь счастлив, а я буду только рада за тебя. Будь счастлив - живи…

… А вот теперь – можно и уйти.

Закрывая страницу.

… Маленькая церковь, покосившиеся деревянные стены, старинные иконы и успокаивающее мерцание свечей…

Тишина – такая, которую можно встретить лишь здесь. Такая, которая не пугает – а наоборот, вселяет спокойствие.

Место, словно отгороженное от всего мира. Место, где чувствуешь себя как дома – или в гостях у очень хорошего друга – того, кто всегда поймет и даст совет.

В гостях у Господа.

Девушка в длинном темном плаще, лицо, скрытое капюшоном, горящая свеча в руках. Она поднимает голову - и пламя искрами отражается в желтых глазах.

А на лице легкая улыбка:

«Здравствуй, Господи… Ну что, поговорим?»

Тишина, и только пение птиц где-то за окном… Солнечные лучи дорожками на полу, пылинки, кружащиеся в воздухе и запах старого дерева…

И знакомое чувство, что тебя внимательно слушают. Что тебя понимают. Что ты здесь как дома.

Одна свечка – за здравие родных и близких.

И вторая – за здравие того, кто когда-то почти стал одним из них.

И на душе становится легче – когда наконец начинают уходить горечь, боль и обиды…

… Она спускается по ступенькам церкви, улыбаясь яркому солнечному дню. Навстречу мужчине, посланному ей Богом. Навстречу своему Защитнику.

- Все хорошо? - в его темных глазах – искреннее беспокойство и забота.

Девушка подходит к нему и обнимает.

- Теперь – да.

Глава 5

Случайностей не бывает, совпадений – тоже.

Каждая встреча, каждое событие происходят именно в то время, когда это необходимо.

А порой – когда это просто жизненно важно.

И люди с одним внутренним стержнем, с одним огнём в душе рано или поздно встречаются.

Продолжая путь вместе.

И такие встречи – подарок Бога.

…Поляна в глубине застывшего в зимнем сне леса, запорошенная снегом, затерянная среди оврагов и холмов… Ветви деревьев, перечеркнувшие белоснежное полотно изломанными линиями теней…

Лунный свет, желанным гостем сквозь облака…

И тихие шаги, на мягких лапах, сливаясь с тенями.

Сливаясь со снегом.

Крадучись, неслышно и почти незаметно….

Голубые глаза с отражением в них луны, снежно-белая шерсть, порождением зимней ночи среди деревьев…

Голубые глаза с отражением в них боли.

Боли прошедших, но все еще полностью не изжитых воспоминаний…

… Клетка с крепкими прутьями, раздирающее душу осознаниесобственного бессилия от затянувшейся неволи. Такие же клетки рядом, и потухшие глаза зверей в них – тех, кто смирился, отказался от борьбы – и от жизни, заменив её унылым, бесполезным и бессмысленным существованием.

Ведь можно проиграть бой – но победить в войне. Если выждать, собраться с силами – и вступить в очередное сражение. А потом в следующее… пока война наконец не будет закончена.

Чтобы обрести свободу, чтобы обрести себя – для этого ничего не жалко.

Невзирая на невыносимую порой усталость от бесконечных войн.

Невзирая на десятки потухших глаз вокруг, тянущих за собой в мрак отчаяния и безнадеги.

Невзирая на страхи и сомнения в собственных силах, и в то, что победа возможна…

Невзирая на шрамы, перечеркнувшие белоснежную шерсть – нестираемой ничем, неизгладимой памятью о боли. Памятью о том, что такую боль по отношению к себе допускать нельзя. А также обещанием - себе, что этого больше не случится, потому что она этого позволит.

И напоминанием о том, что она все выдержала – и это сделало её еще сильнее.

И безжалостнее. Но ведь слабые – не выживают.

А значит…

Клетка с крепкими прутьями… и еще крепче их делает ощущение беспомощности.

Еще крепче их делает подсознание загнанного в угол зверя.

Еще крепче их делает собственный страх.

И потеря надежды…

Отражение луны в голубых глазах, блестящих от непролитых слез…

Уснувшие звери в соседних клетках, со шкурами, покрытыми кровавыми, до конца не зажившими ранами, бледные подобия себя прежних… как вариант возможного будущего, если она не сможет эту клетку сломать.

Выбор есть всегда.

Но если жить – то только на свободе. В полную силу, ничего и никого не боясь, жестоко отвечая на удары.

Только на свободе – и только своей жизнью.

А иначеэто – не жизнь.

Хватит. Никто не имеет права ни к чему её принуждать. Никто не имеет права на её свободу.

И где-то глубоко внутри волной поднимается что-то новое.

Непокорность.

Ярость.

Нежелание мириться с навязанной неволей.

Нежелание мириться с тем, что её не устраивает.

Чтобы вырваться из клетки, нужно сначала освободить свой дух.

А когда слишком больно, когда так сильно хочется жить, и жить по-настоящему – из глубины подсознания, из неизвестных ранее ресурсов освобождается новая сила, новая энергия.

Когда слишком больно, все блоки срывает начисто – и эта сила выходит наружу.

Просто потому что – плевать.

Плевать на все страхи, на все сомнения - всё будет именно так, как она хочет.

Всё будет именно так.

Без компромиссов и уступок.

…Сила выходит наружу, удивляя её своей мощью.

Та сила, что очень долго спала… та сила, что пробуждается лишь в моменты, когда всё -предел, так дальше просто невозможно.

Пробуждается – и сметает все преграды.

… Крепкие прутья клетки…

Крепкие?! Эти соломинки?!

Пара ударов, делов-то…

И знаком победы падает на землю сорванный с дверцы клетки замок.

Знаком победы – и свободы.

И началом новой, совершенно другой жизни.

И СВОЕГО Пути.

…Поляна в глубине застывшего в зимнем сне леса, и ветви деревьев, с изломанными линиями теней…

Лунный свет отражается в голубых глазах - и тут же отблеском мелькает в желтых.

И два зверя, разделенные запорошенной снегом поляной, молча смотрят друг другу в глаза.

Различая в лунном свете гораздо больше, чем доступно обычным людям.

Различая тонкие шрамы, отголоски боли – и в то же время свидетельства побед.

Свидетельства выигранных сражений...

Такие похожие шрамы – от таких похожих сражений.

И вспыхивают в лунном свете искры в голубых и желтых глазах…

А затем звери одновременно, все так же молча, делают шаг навстречу друг другу.

Глава 6

Бег по заснеженному лесу, бег на грани сил, бег за гранью возможного… снежно-белым вихрем, сливаясь с сугробами…

Изломанные тени на снегу, луна сквозь проблески ветвей, натянутые до предела нервы, и ни единой мысли в голове…

Грань – физическая или моральная – очень хорошо прочищает мозги… Как и боль – тех же двух видов…

Выйти из тьмы, но не до конца, излечиться – но еще не полностью – это и есть грань.

Сумеречный час, предшествующий рассвету, сотканный из сомнений… а порой горечи и печали.

Сумеречный час, когда особенно силен страх, когда труднее всего бороться с собой – потому что ломаются хрупкие рамки цивилизации, контроля над эмоциями и привычки «сохранять лицо». С легким звоном осыпаются осколки своих собственных рамок – и наружу выходит истинное «Я». Все то, что днем так упорно загоняется внутрь, обретает свободу. Обретает силу. И пытается взять верх.

Сумеречный час, сотканный из таких разных теней – легких, светлых и безобидных, и совсем других – темных до черноты…

Теней, обитающих в душе каждого. Теней, которые будут всегда – и вопрос лишь в том, обретут ли они над душой власть или нет…

Смогут ли они победить – в одном из очередных сражений войны, которой нет и не может быть конца.

Но зато в ней совершенно точно есть смысл. И цена в ней – душа.

Сохранить себя – такой, какой хочешь быть, настоящей и светлой… или поддаться теням и потерять надежду.

Поддаться Тьме.

… Бег по заснеженному лесу, бег на грани сил, бег за гранью возможного… снежно-белым вихрем, сливаясь с сугробами.

Бег от себя – и в то же время бег к себе. К себе лучшей.

Сумеречный час, когда так сильны страхи, когда так страшны тени – несмотря на все это, необходим.

Потому что только переживя его, перестрадав, пройдя по всем его осколкам, можно выйти к солнечным лучам восходящего солнца.

К своему собственному рассвету. К рассвету новой жизни.

Бег по заснеженному лесу, растворяясь в зиме… в сумерках, не разбирая дороги.

В сумерках, доверяя только внутреннему чутью, хоть и пока еще такому неуверенному.

В сумерках, в поисках рассвета.

В сумерках, в поисках пути.

… Снежно-белым вихрем, бегущим все дальше и дальше – к линии горизонта. Над которой медленно, словно немного стесняясь, наконец поднимается солнце…

И тают побежденные, оставшиеся ни с чем, тени.

И очищается душа.

***

Хижина в лесу, укрытая пушистыми ветвями сосен… Окно, задернутое занавеской, сквозь которое пробивается мягкий и такой теплый свет.

Свет огня в камине, уютно уснувшего на дровах…

Мягко, ласково горит огонь, освещая маленькую комнату и согревая её своим теплом.

Этот огонь должен гореть… ведь в заснеженном лесу, под порывами холодного ветра, одна только мысль о нем может согреть и придать сил.

Вернее, мысль о человеке, который развел его для тебя.

…Темные волосы, падающие на плечи, взгляд желтых глаз сквозь занавески, словно не видя их...

Напряженное тело, замершее, словно перед прыжком…

А у окна, подобно шакалам на поживу, начинают собираться тени, обитатели сумрака, ища лазейку в дереве – и душе.

Девушка вздрагивает, оборачивается, и пламя всполохами отражается в глазах. В глазах, обращенных на сидящего в кресле мужчину.

- Иди ко мне.

Она улыбается, подходит к нему и удобно устраивается на коленях.

И на душе становится светлее… словно отпускает что-то, и, испугавшись света, рваными клочьями разлетаются и тают в воздухе отголоски тьмы.

Каждый человек порой живет на грани – и таких граней очень много.

Грань между прошлым и настоящим, вымышленным миром и реальным, страхом и храбростью…

Но самая тяжелая – грань между собственными светом и тьмой.

Девушка прижимается крепче, вспоминая, как часто находилась по ту сторону грани, по ту сторону света. И то, как там холодно и темно – хоть и в чем-то проще. Но не лучше уж точно.

И как же много зависит от тех людей, что рядом… от тех, кого пускаешь в душу.

Ведь они могут быть вольными или невольными посланниками – тех же света и тьмы.

Она улыбается, светлой и такой искренней улыбкой.

Как же повезло, что Бог послал ей именно тех, кто так же, как и она, на стороне света.

… Мужчина отстраненно, невидящим взглядом смотрит в огонь – и сквозь него.

Как же многое может измениться за такое короткое время.

Еще совсем недавно он и подумать не мог, что все сложится именно так.

Еще совсем недавно он и подумать не мог, что станет частью чего-то совсем иного… чего-то гораздо большего, чем у большинства. И такого необычного.

Что так быстро наконец начнет сбываться то, что он хотел. Что рассеется туман, все вокруг станет намного яснее и понятнее.

И появится дорога, ведущая на его настоящий Путь.

Ведущая к его настоящей жизни.

Жизни, в которой существуют только истинные, а не навязанные обществом ценности.

Вера. Любовь. Настоящая дружба. Добро. Помощь людям. Борьба. Сила духа, рожденная в испытаниях. И новые покоренные вершины, новые победы…

Одно вытекает из другого… ведь когда человек делает шаги по правильной дороге, все начинает получаться именно так, как он мечтал – с Божьей помощью.

Если эта дорога – правильная, без корысти, жажды наживы и обмана.

Только чистая, правильная, благословленная Всевышним дорога может вывести на великий Путь.

И в награду Бог даст силы, чтобы пройти его с честью.

… Дверь распахивается, прерывая раздумья, и снежный вихрь в рое снежинок влетает в комнату.

- Как побегала? – невозмутимо интересуется девушка, не обращая внимания на запорошенные прилетевшим с гостей снегом пряди.

Пожав плечами, та молча подходит к окну, наблюдая за перемешанными в одной небесной палитре красками восходящего солнца.

- Рассвело…

- Еще не совсем. Но скоро. И знай - этого рассвета ждешь не только ты…

Трое людей - и зверей в своих альтер-его – переглядываются.

Только трое – но только пока.

Ведь подобное всегда притягивается к подобному.

А звери, тем более такие, не рождаются просто так… этому всегда предшествует испытания, борьба и боль.

И победа.

И в награду Бог сводит их вместе – чтобы больше не бороться в одиночку.

Только в парах.

Сумеречный час перед рассветом… ВСЕГДА, рано или поздно, заканчивается.

И восходит солнце.

Глава 7

Путь Черного Феникса.

… Словно всплеском ледяных капель в лицо - что-то выдергивает из хоровода неясных видений и чувств, пробуждая ото сна…

Что-то настойчиво манит и зовет - чуть слышным шепотом-отзвуком мыслей и эмоций.

Что-то настойчиво – уже почти кричит! – требуя немедленно последовать зову.

Что-то внутри – но уже не так глубоко внутри, как раньше.

На самой поверхности глади подсознания, пробиваясь наружу, сквозь привычный себе и окружающему миру образ…

… Неслышно, темной одеждой и волосами сливаясь с тенями, смазанными сумраком движениями проскользнув к двери, девушка на мгновение оборачивается, бросая взгляд на спящего мужчину. Будет волноваться – если она не вернется к рассвету. Но все мысли тут же перебивает нападением на чувства луна, показавшаяся из-за облаков…

Она все равно вернется – домой. К нему. Она всегда сможет найти дом, и даже если заблудится в темной лесу – придет на мысленный зов, отыскав дорогу.

Но сейчас – время совсем другого возвращения и совсем другого поиска.

Поиска дороги, которую многие не находят и за всю жизнь.

Настоящей дороги к себе.

***

Путь Белого Феникса.

… Снова – быстрым бегом сквозь лес, в осколках мыслей и чувств. Снова – но уже иначе.

Теперь – совершенно точно чувствуя дорогу. Теперь – совершенно точно зная, зачем.

Пусть не в сознании, но в подсознании...

Не понимая – но чувствуя. Не понимая – но зная – каким-то совершенно особенным, истинным знанием.

Быстрым бегом – на зов. Зов себя - к самой себе…

Светлой тенью мимо деревьев, светлой душой мимо не смеющих встать на дороге темных.

Светлой душой – на зов.

Светлой душой – на тепло огня.

… Зверь резко останавливается и застывает на месте, тяжело дыша.

И в голубых глазах отблесками вспыхивает пламя высокого костра…

***

Путь Черного Феникса.

На вершине высокого утеса, на границе неба и земли, под небесным сводом, усеянном падающими вспышками звезд…

Вспышками – загаданными желаниями, за каждым из которых – не одна молитва.

Вспышками-отражениями в мерцающей синеве воды далеко внизу…

Вспышками - отражениями в желтых глазах зверя, неотрывно смотрящего в глубину.

А на душе – смятение. А на душе – страх и волнение, и непонимание, почему.

А потом – ударом по нервам – осознание.

«Это мое новое перерождение. Новая инициация. Новая ступень»

…Воины сражаются огнем и мечом. Звери дерутся острыми когтями и зубами.

Лезвием клинка вспарывая кольчугу. Яростно вгрызаясь в плоть врага…

Эти средства борьбы не новы. Наоборот - привычны. И отточены почти до совершенства.

Но только… они устарели.

Для нее – будущей новорожденной.

«Кто я? Я - настоящая? Я хочу знать. Я должна знать»

Воин?

Взгляд на когти… Воспоминания о побежденных врагах.

Зверь, не отрываясь, смотрит в синеву.

А затем из горла сдавленно-хрипло вырывается рычание...

Воин. Несомненно.

Но неужели - это все?! Неужели это единственное предназначение, и она способна только сражаться – огнем и мечом, до потери сил, в яростных схватках побеждая врагов – видимых и невидимых?

Только воин – и больше ничего?

Этого уже мало. Этого уже - недостаточно.

Словно ставшая вдруг слишком тесная одежда… доспехи не по размеру, бессильные вместить что-то большее.

В желтых глазах падающей звездой пролетает ответ.

… Это лишь одна грань, одна ипостась.

Но тогда - где же все остальные?

В испуге попрятались по углам подсознания, морщась от грохота доспехов?

От страха быть обнаруженными – и признанными за слабости, а значит, безжалостно уничтоженными?

… Воин. Незаменимый в борьбе с врагами. Желающий единолично владеть её сутью - и не сдающий позиции без боя. Потому что так легче. Так привычнее. Ведь это в крови.

Воин, уничтожающий медленно, но верно все остальные грани… Холодом железа рассекающий вновь упрямо распускающиеся соцветия нежности и тепла – как неудобные ему, слишком сложные в уходе – ведь о них нужно заботиться, за ними нужно бережно ухаживать – их нужно растить…

Холодом железа, сталью клинка…

«Я так больше не хочу! Хватит!»

Усилие воли, сопротивление мышц – и вот уже девушка поднимается с колен.

Встает в полный рост. Откидывает темные пряди волос за спину…

А затем подходит к самому краю.

К отражению ночного неба и россыпи звезд в глубине. Неба – на котором, словно из ниоткуда, начинают появляться перья облаков.

И глухими, еще далекими отголосками откликается в душе эхом гроза…

***

Путь Белого Феникса.

… Пламя притягивает к себе, не позволяя отвести взгляд. Не позволяя вернуться.

Вернуться домой – чтобы не быть застигнутой приближающимся ливнем.

Вернуться к своей вечной маске спокойствия – привычному оцепенению снаружи, когда внутри буря.

Вернуться к своим щитам – отделяющих себя от других. А заодно – от себя же.

От своей настоящей сути… Совсем не спокойной. Совсем не хладнокровной.

Совсем не неуязвимой. Сделанной не из стали и брони, как это кажется многим.

Да и вообще – не сделанной. Сделанным может быть только показной панцирь.

А рожденной... И возрожденной – и не раз.

И, видимо, теперь – время еще одного…

… Подойти к огню, почувствовать жар на лице, закрыть глаза – и продолжать видеть его внутренним взором.

Видеть и чувствовать – в себе.

Когда выходит на поверхность та часть сознания, что долго молчала…

Что так часто была во сне, под безопасным одеялом рамок цивилизации и стандартов общества.

Что-то дикое и неподвластное разуму.

Но такое родное, такое по-настоящему свое…

То, что так давно просилось наружу – и умоляло о признании и принятии.

… Невозможно быть собою, живя лишь в одной-двух своих гранях. Ведь это будут всего лишь отражения, несовершенные копии какой-то одной из сторон оригинала.

Для полной жизни, для самой лучшей в своем понимании жизни - необходима трехмерная, полноценная картина.

Не карандашный набросок, а именно картина - интересная, живая и смело расписанная яркими красками во всем многообразии радуги…

… Раскаты грома, молнии и начавшийся ливень даже не застают врасплох. Вполне ожидаемо – с таким-то напряжением в воздухе…

Зверь чуть вздрагивает от очередной вспышки, а затем удивленно смотрит на негаснущее даже под порывами ветра и дождя пламя.

Негаснущее никогда… потому что истинная сущность все равно, несмотря на все рамки и стандарты, пробивается наружу – и больше не желает уходить.

Больше не желает гаснуть.

… Искра-усмешка в глазах – и тело удлиняется, а на плечи падает белая копна волос.

И покрытая прозрачной пеленой дождя, словно плащом, девушка поднимает лицо к небу, вглядываясь в него отражениями-отголосками пламени в глазах.

Наедине с собой. Наедине с огнем.

Навстречу себе.

… Непокорное, безрассудное пламя взметается вверх и осыпает искрами её тело – и душу.

Освещая путь.

***

Путь Черного Феникса.

… Вода притягивает и манит, неизведанно-пугающей глубиной…

Нужно решиться и сделать шаг.

Чтобы перейти на новый уровень, чтобы до конца понять себя…

Чтобы снова вырастить цветы, разрубленные лезвием - и так и оставшиеся лежать на замерзшей земле…

Девушка замирает на краю – а в глубине воды, на самом дне подсознания проявляется такой знакомый образ…

«Воин достает из ножен меч и кладет рядом с собой, в пределах досягаемости. Затем медленно, через силу и внутреннее сопротивление, снимает доспехи. Стаскивает с волос удерживающую их повязку – и длинные темные пряди волной закрывают лицо… А в глазах отражается маленький, совсем еще неокрепший цветок, проросший сквозь порубленные мечом стебли. Опустившись на колени, воин протягивает руку и осторожно, непривычно бережно прикасается к белым соцветиям. И словно ударом тока, до непрошенной слезы, отзывается в сердце это прикосновение – к отвергнутой, давно забытой, но упрямо цепляющейся за жизнь, и поэтому еще живой части себя…»

… Холодная вода ледяным одеялом обволакивает тело – но в то же время согревает душу.

И словно пробуждает от затяжного больного бреда-сна.

Очищая. Возрождая.

Перерождая…

А с небес льет дождь, мириадами капель – вниз, соединяясь с водой озера – и становясь чем-то большим… Чем-то другим…

Особенным.

Сквозь толщу воды – вверх, рассекая водопад дождевых капель, закрыв глаза и позволяя им свободно стекать по лицу…

Сквозь собственноручно выстроенные щиты – к скрываемой от самой себя одной из своих граней, одной из граней сути – и силы.

… Откинув мокрые пряди, она подходит к берегу и тут же наталкивается на устремленный на нее взгляд стоящего на берегу мужчины:

- Ну и где же ты, дорогая, - еще сдержанно, но сквозь зубы, - ходишь?!

Девушка пожимает плечами, а потом вдруг начинает смеяться.

Подойдя чуть ближе и бросив обманчиво-кроткий взгляд из-под длинных ресниц, она внезапно хватает его за руку, притягивает к себе, в воду – и, улыбаясь в ответ на возмущенный возглас, нежно прижимается к его груди. Мужчина замирает… а затем, расслабившись, обнимает ее за плечи и проводит рукой по волосам.

И на душе становится по-настоящему легко и радостно…

***

Путь Белого Феникса

… Длинные светлые пряди, отражая пламя, расплавленным золотом падают на плечи. Обхватив колени руками, она завороженно смотрит в огонь. Широко распахнутые глаза всматриваются в то, что неподвластно законам разума, неподвластно логике…

Всматриваются в образы, рожденные пламенем.

… Двое – мужчина и женщина, ведущие неслышную беседу, и в то же время – два зверя, понимающие друг друга без слов… И детеныши, уютно сопящие под боком в доме-логове, у прирученного огненного зверька в печи…

И в унисон с улыбками на их лицах расцветает улыбка на её собственном.

- Спасибо…

Пламя весело подмигивает в ответ всполохом искр.

Междуглавье

- Ну все… досочинялась, - мрачно подвела итог я при взгляде на столь же мрачную троицу, стоящую у двери, - Привет, ребята... Как жизнь?

- Да не очень, - нахмурилась брюнетка, - к тебе вот много вопросов накопилось, решили заглянуть, устроить разбо… то есть прояснить некоторые моменты наших близких взаимоотношений!

Вторая девушка, не говоря ни слова, красноречиво оскалила клыки, отчего место под столом вдруг показалось мне необъяснимо притягательным и комфортным. Или еще лучше – в шкафу.

- А что не так? – интересно, удалось ли замаскировать кашлем предательскую дрожь в голосе – в конце концов, не каждый день тебе устраивают «темную» персонажи собственной повести… Ох, ну почему я не пишу какие-нибудь любовные романы, или прочий безопасный бред?!

- Что не так? Мы же тебе вроде не чужие, почему ты так с нами поступаешь? – неподдельная обида в глазах брюнетки застала меня врасплох, - пуд соли вместе съели, как-никак…

- Опаньки…- опешила от такого незаслуженного наезда я, - и чем же я умудрилась вас обидеть?

- Как это чем?! – возмущение на лицах героев даже заставило меня немного устыдиться, - Ты… писательница, блин… когда ты уже дашь нам имена?! Седьмая глава, а героинь до сих пор только по цвету волос различить можно!

Смутившись, я потупила глаза, почувствовав себя нерадивой «родительницей», распекаемой собственными детьми:

- Да как-то все… то не придумывается, то руки не доходят…

- Руки, говоришь, не доходят… а если у нас лапки с когтями до тебя добегут?!

- В общем, так! – высокий мужчина, наконец отлепившись от двери, резко подошел к столу, присоединившись к девушкам, - давай уже, сделай это, сколько можно тянуть? Надоело быть безымянным персонажем!

Желтые и голубые глазищи поддержали его укоризненными взглядами.

Н-да… не хватало еще для полного интровертского счастья подраться со своими же героями.

- Да ладно, ребята, о чем речь, назову как-нибудь…

- Давай-давай, вообще непонятно, что ты так долго… Назови первые, что в голову придут, и все! – по-мужски прямолинейно попытался решить проблему мужчина. - Первые? – хитро прищурилась я, - ну ладно! Тогда ты у нас будешь… Васей! Ты – Матреной, а ты… Прасковьей! - ?!?!?!

- !!!!!!!

- … и ….! (Вот уж от кого не ожидала! Это когда она выражаться научилась?! Приличная же, по повести, девушка!)

Сполна насладившись всей полнотой пылких искренних чувств в мой адрес, написанных на их лицах, вставшими дыбом волосами на головах у девушек (у мужчины шевелюра просто не способна была к таким метаморфозам, но выпученные в гневе глаза тоже впечатляли), я продолжила:

- А если хотите нормальные имена – придется подождать, когда ко мне придет вдохновение! И вообще… совсем оборзели! А ну марш обратно в повесть! А то как насочиняю – никому мало не покажется! – и с угрозой повернулась к экрану компьютера, сделав вид, что что-то печатаю…

Переглядывание за спиной, перешептывание, и брюнетка наконец подала голос, немного растеряв пыл:

- Э-э-э… подожди, не горячись! Мы уже уходим! Только… ты там полегче, хорошо?

- Хорошо, - улыбнулась я, - обещаю, тебе понравится.

Сверкнув улыбкой в ответ, девушка со своим спутником наконец вышли за дверь.

И лишь третья чуть задержалась на пороге. Помедлила в нерешительности – затем все-таки обернулась и серьезно заглянула в глаза.

- Да, - ответила я на так и невысказанный ею вопрос, - я давно уже хотела, но как-то боялась… Я напишу. Скоро.

Она улыбнулась – одними глазами – и так же молча вышла за дверь.

А я, почувствовав знакомое нетерпение, открыла файл с повестью и в задумчивости прикрыла глаза…

Имена. Для кого-то – так просто, а для меня – настоящее мучение.

Потому что имя имеет значение. Имеет свою судьбу и характер. Свою энергию.

… Список имен, все какие-то безликие, одинаковые – пока несколько из них не цепляют, бросаясь в глаза. Значения их тоже хорошие, правильные и чистые.

Часть огня, яркая…

Золотая, светлая…

Защищающий мир, воин мира…

Выбор сделан.

Надеюсь, им понравится…

Глава 8

Обретая крылья.

… Пушистые ветви деревьев – и солнечный свет, пробивающийся сквозь чащу… Окошко, уютным теплым светом зовущее к себе.

Мужчина подходит к дому, но замирает перед дверью, невольно вслушавшись в громкий спор:

…- Злата, ты же знаешь, я не умею петь.

- Ну и что? Какая разница?!

- Есть разница! Я… стесняюсь!

После долгой оторопелой паузы:

- Кого?! Мы же в лесу!

- Блин… и правда ведь. Ну тогда ладно. Запевай!

И на два голоса:

- Ра-а-айоны! Ква-а-арталы!!! Жи-илые масси-и-вы!!!!!! УХ!.. Кхе-кхе… - открывшаяся дверь заставляет их закашляться от неожиданности…

Немая сцена длится не меньше минуты с усиленным переглядыванием участников миниатюры: обалдевший мужчина – и напротив - два зверя в обнимку у печи, с одинаково ошарашенным видом – отвисшими от удивления клыкастыми пастями и вытаращенными желтыми и голубыми глазами.

- Это ты, Ратмир… А у нас тут… разговор душевный, - наконец прокашлявшись, первой начинает его, пусть и в звериной шкуре, возлюбленная - «незаметно» пытаясь задвинуть бутылку хвостом в угол и лапками отряхивая шкуру.

- Видно, что душевный... и слышно тоже. Ну вы, девочки, даете… хоть бы «переоделись», что ли! В городе праздник, хотел пригласить вас расслабиться – но вы и так, похоже… не напрягаетесь!

- Праздник? – быстрое переглядывание – сейчас соберемся! Мы мигом!

И два вихря бешено закружились по комнате…

Улыбнувшись, мужчина присел на стул – и тут же вскочил от неожиданности, почувствовав прикосновение к ноге. Присев на корточки, он недоверчиво стал рассматривать огромного пушистого зайца, сидящего у блюдца с молоком.

- А это что еще такое?!

Выглянув из-за печи, Злата тут же спряталась обратно, сделав вид, что ничего не слышала.

Собирая длинные темные волосы в прическу, Искра обернулась и посмотрела в направлении его взгляда:

- Заяц.

- И???

- Просто заяц.

- Да я понял, что не суслик! Что он делает в доме?

- Ну… как бы это сказать… Любимый, а давай он будет у нас вместо котика! – и две пары глаз с надеждой воззрились на хозяина.

- Ты не ответила!

- Это я его принесла, - наконец решившись, блондинка вышла из-за печи, - сегодня ходили на охоту, я погналась за ним, и…

- И - что?! Он оказался не в твоем вкусе?!

- Нет, просто… посмотри, какой хорошенький! Лапочка!

Ратмир встретил мрачный, исподлобья взгляд измученного «лапочки», и понял, что спорить здесь бесполезно – иначе взрыв мозга обеспечен.

- Можно, он будет у нас жить? – умоляющие желтые глаза не оставляли никакого выбора.

- Дурдом какой-то, - проворчал он, - оборотни из вас - никакущие! Оставляйте своего «котика». И пошлите уже на праздник!

Ушастый «котик» испустил страдальческий вздох, поняв, что лишился последнего шанса на свободу…

***

…Последний лучик солнца, чуть помедлив, пробежал по нагретым за день камням площади…

Скользнул по лицам замерших на ней людей, надолго запутался в светлых волосах девушки у фонтана – и, наконец выбравшись, искрами промелькнул в желтых глазах неподалеку.

Солнце строго прищурилось – и озорной, запоздавший лучик тут же метнулся обратно… оставляя площадь в вечерней полутени.

Мелодия – пока еще еле слышная – проносится по небу свободными птицами-звуками, легкими прикосновениями крыльев-нот дотрагиваясь до самого сердца.

… Девушка у фонтана, не отрываясь, смотрит на падающие с пальцев капельки воды.

Смотрит невидящим ничего взглядом, глубоко задумавшись и уйдя в себя, в собственный мир.

Пока невесомые крылья музыки не пролетают и по лабиринтам её души…

… Дотронуться до статуи, провести рукой по теплому камню, почувствовав исходящую от него силу… и вздрогнуть от полета мелодии над городом. Черные пряди волос падают на лицо от слишком резкого движения, оттеняя бледную кожу. Обойдя статую, Искра выходит на площадь, встречает взгляд ярких голубых глаз - и едва заметно кивает в ответ на невысказанный вопрос.

…Этот город всегда славился тем, что его жители умели и любили праздновать.

И праздников было великое множество, но самым важным оставался именно сегодняшний.

День, символизирующий начало новой жизни.

Символизирующий само торжество жизни, торжество света и добра.

Праздник, который Фениксы просто не могли пропустить…

Праздник, который всегда начинался с танца на главной площади города – под одну и ту же мелодию.

Здесь её называли Музыкой Жизни. Написанная очень давно, так давно, что имени автора уже никто не помнил, она передавалась из поколение в поколение, без изменений.

Верующие приписывали ей чудодейственные свойства – считалось, что эта музыка способна исцелять душевную боль, зажигать погасший жизненный огонь и дарить надежду…

Остальные же просто любили танцевать – и в этом городе танец был почти религией.

… С каждым звуком, с каждой затихшей нотой на площади становится все темнее.

Это только вступление, только начало – и поэтому никто не двигается, словно в ожидании знака.

Последней невидимой птицей пролетает, исчезая в небе, тихий звук – и звенящим рефреном наступает тишина.

Голубые глаза, пальцы в задумчивости дотрагиваются до крестика на груди… Предвкушающий взгляд желтых – и копна темных волос, резко откинутых за спину…

А затем мощным крещендо обрушиваются на камни мостовой птицы-звуки. Проносятся по площади – и взмахами крыльев с шепотом влетают в душу:

«Танцуй! Прямо сейчас. И наплевать на все…

Танцуй! Не думай ни о чем, это только твой танец, только твой огонь, выпущенный на волю…

Танцуй! И живи! Прямо сейчас, в эту минуту, живи по-настоящему, живи собой - настоящей!

Рождайся… перерождайся… и снова – живи!

Только твой танец, только твой огонь…

Только твоя – новая – жизнь!

Просто – танцуй!

Просто – живи…»

…Полночно-синий каскад шифона, огненно-красные завихрения шелка - две яркие вспышки цвета в центре площади.

Злата и Искра - две вспышки цвета, две вспышки - света.

Две вспышки настоящего танца – прочувствованного сердцем и душой, или, точнее – танца в единстве сердца, души и тела.

Танца на краю между собственными светом и тенью - бесшабашного и смелого танца на тонкой черте - позабыв обо всем, с дерзкими улыбками на лицах - и искрами свободы в глазах…

Танца, когда в теле расплавленной лавой, быстрым потоком течет огонь – и, сжигая все рамки, вырывается на свободу.

И душа снова обретает крылья…

…Музыка меняется, становится нежнее и тише. Люди постепенно останавливаются, переводя дыхание.

Искра чуть прикрывает глаза, прислонившись спиной к холодному камню статуи.

Пальцы нежно прикасаются к ее волосам, и знакомый мужской голос тихо произносит её имя:

- Не останавливайся, Искра… Танцуй. Пока звучит музыка… танцуй со мной. Танцуй – для меня.

… Мыслей не остается. В голове – лишь музыка.

Перед ней – только его глаза.

А в сердце – только любовь.

… Белоснежные крылья. Искрящийся свет внутри, ощущение тепла, и Его присутствия. Бог есть Любовь… и чем больше, чем чище и искреннее мы любим, тем ближе становимся к нему. И тем крепче становятся наши крылья…Крылья, подаренные Им нашим душам.

Девушка кладет руку ему на грудь, и чувствует биение сердца. Смотрит в глаза – и, как и прежде, видит его душу. В которой – сияние.

И танец продолжается – в унисон с музыкой, в унисон с душой, в унисон с сердцем.

В унисон с любовью.

… Резкий разворот, смех и вызов в желтых глазах, взмах ресниц, движение пальцами – и освобожденные от заколки волосы падают на плечи. Улыбка в ответ – и Ратмир крепко прижимает ее к себе, целуя.

Торжество жизни, торжество света и добра… Именины душ фениксов, получивших от Него бесценный подарок – совсем еще маленькие, покрытые нежными перышками, крылья.

***

…В противовес незабываемому вечеру, утро началось как-то не очень. С очередного странного диалога, прислушавшись к которому, Ратмир понял, что пора вмешаться.

- Искра, говорю же тебе, все признаки налицо.

- Например?

- Отказывается от еды. Не пьет. Стал каким-то хмурым, подавленным… и с тобой тоже не разговаривает!

- Да… пыталась вчера уговорит его поесть – ни в какую! И та-а-ак на меня посмотрел!

- В общем, все сходится. Беспокойство, уныние, отказ от еды… депрессия, одним словом.

- Девочки, да все со мной в порядке, - наконец не выдержал мужчина, вставая с постели и проходя в кухню, - просто устал, вот и не стал ужинать…

Два удивленных лица тут же развернулись в его сторону:

- Любимый, ты о чем?

- Ратмир, мы о зайце!

- У малыша депрессия…

- Бред, - мужчина подошел к хмурому четвероногому и поднял его за уши, - у них не бывает ничего такого, это же…

Замолкнув на полуслове, он с недоверием всмотрелся в полные слез круглые глаза, и тут же оставил животное в покое.

Заяц уныло шмыгнул носом, окинул всех печальным взглядом и по-кошачьи вскочил на подоконник. Прижавшись к стеклу и смаргивая слезы, он грустно уставился в окно, не обращая на собравшихся никакого внимания.

- Тоскует, - резюмировала Искра.

На что возражений не было.

А вечером…

- Это я виновата. Нужно было лучше следить.

- Он бы все равно убежал – зверь-то дикий.

- Все равно… он простыл недавно, а в лесу холодно и есть нечего…

- Хм… вообще-то у нас с тобой ужин тоже еще «в процессе», причем со вчерашнего вечера.

- Нет, я так не могу. Пойду побегаю, поищу его.

- Не очень удачная мысль - искать зайца на голодный желудок…

- Искра, да перестань. Я же не монстр. Не буду я его есть!

- Как хочешь, - усмехнулась подруга в ответ на послышавшееся урчание, - в общем, возвращайся поскорее, и с зайцем – в любом виде!

***

…Мчаться по вечернему лесу, заставляя мелкую живность резво убегать с дороги… Наслаждаться свободой, вдыхать аромат особенных, распускающихся к ночи цветов – и жить каждым мгновением.

Сознавая, какой это подарок – жизнь.

Секунды раздумья – и зверь уверенно поворачивает направо, почуяв запах.

А затем резко замирает на месте.

… Накинутый на голову капюшон темной куртки не дает разглядеть лицо и заглянуть в глаза, пока сидящий на коленях мужчина вдруг резко не оборачивается на звук ее шагов.

Зверь настороженно делает несколько шагов назад. А затем беззвучно оскаливает клыки – в предостережении, зная, что человек сейчас испуганно убежит подальше.

Но ошибается.

Он остается на месте, не двигаясь. Затем из-за его спины появляется сбежавший «котик» и опасливо прижимает ушки, увидев знакомую.

- Не бойся, - шепчет человек, - она не причинит тебе зла…

А затем поднимается на ноги, откидывая с лица капюшон. И смотрит ей в глаза – но не так, как все. Совсем не так.

Видя перед собой не просто облик зверя… а её душу. И шрамы. И перенесенные сражения.

И самое важное и ценное…

Свет.

*** Тихий, но настойчивый стук в дверь выдернул меня из задумчивости. Неподвижная темная фигура на пороге, задумчивый взгляд исподлобья и спокойное лицо… Мужчина поднимает голову, откидывая на плечи капюшон и смотрит мне в глаза. Несколько секунд мы сверлим друг друга взглядами, пока наконец я не выдерживаю:

- Да придумаю я тебе имя! Придумаю!

После чего резко захлопываю дверь, прислонившись к ней спиной…

Какие они у меня настырные, мои герои… И в кого только такие пошли?

Глава 9

Все по-честному.

… Золотые купола на высоком холме, с отражением заходящего солнца.

Уже знакомая тишина, невидимой чертой отгораживающая церковь от остального мира с его вечной и такой бесполезной порой суетой.

Золотые купола… Теплое сияние свечей у иконы Спасителя, полумрак – и три человека, стоящие в центре.

Три судьбы.

Три молитвы…

Глубокий взгляд мудрых глаз Господа – в души.

А души – открыты пред Ним. Полностью обнажены, без бесполезных прикрытий, без лжи и лукавства – такие, как есть…

Души, говорящие с Богом через молитву – и не только словами, но и образами, эмоциями и чувствами.

Души, которые так сильно просят, так искренне молят о самом нужном, самом сокровенном.

…Очистить душу, от осколков льда и черной гнили-злости.

…Обрести любовь и семью, забыть об одиночестве и боли.

…Победить свои страхи и сомнения, открыв в себе силу.

Глубокий взгляд мудрых глаз Господа. И все трое испытывают одно и тоже чувство.

Что их действительно слышат. И понимают. Все их мысли, все желания, все чувства.

И не только слышат – но и отвечают…

О том, что все возможно. И все действительно будет именно так, как они хотят – однажды.

Но не просто так, без усилий. Ведь исполнению мечты всегда предшествует путь к ней.

А победе всегда предшествует испытание… Для каждого – своё.

Три человека переглядываются.

Будет трудно?

Очень.

Но возможно?

На лицах появляются легкие улыбки.

Конечно, да!

Ну значит…

Все по-честному.

***

Ночь… Время, когда стираются границы между мирами, обретают силу сны, прорываясь сквозь тонкую черту между реальностью и вымыслом.

Ночь всегда - необычна.

Но бывают странные ночи, волнующие, где властвует подсознание – и становятся возможными любые сюжеты.

Даже такие.

… Проснуться от стука собственного сердца, сесть в постели, прижимая к лицу ладони – и с недоумением уставиться на мерцающий иней на коже.

Отбросив одеяло, Искра обнаруживает, что инеем покрыто все тело – словно прозрачной льдистой пленкой, мерцая в свете опешившей луны, заглядывающей в окна.

Что за…

- Ратмир, ты видишь… - она поворачивается, но комната отвечает холодным молчанием.

Молчанием – и сиянием льда на стенах.

Иней и лед – везде, на одеялах и подушках, тонким слоем на ковре и узорами снежинок на подоконнике.

Искра поднимает голову – крыша вроде на месте. У дома, по крайней мере.

- Ратмир!

И когда начинает нарастать паника, из кухни в ответ доносится какой-то звук.

… Чуть не выбив и без того хлипкую дверь, девушка вбегает в комнату, замирает на несколько секунд… а затем бросается к мужчине, лежащему у камина.

Тот же иней на лице и руках, пальцы судорожно сжаты, глаза прикрыты. Видимых ран нет, только этот иней…

И холод…

- Ты замерз… нужно растопить камин.

- Зачем? Здесь и так неплохо.

Вздрогнув, Искра оглядывается на женский голос - и только теперь замечает темную фигуру, размытым контуром в кресле, в лишенном света углу.

- Кто ты?

- Неважно… Пока. Что ты делаешь? Зачем тебе огонь?

- Так холодно… он же замерзает!

Искра на секунду отворачивается и наконец находит то, что нужно.

…Спички не поддаются, ломаются одна за другой, снова и снова, пока опустевший коробок не падает на пол.

- Замерзает… - возобновляет диалог гостья, - ну и что? Какая разница?

Кончились спички, а ей нужно как-то согреть его, разжечь камин, избавиться от этого ужасного льда…

И лишь спустя несколько мгновений до Искры доходит смысл слов гостьи.

Тихое рычание непроизвольно вырывается из груди.

- Кто ты? – тот же вопрос, но уже другим тоном. Предупреждающим.

- Я ведь ответила тебе – пока неважно, - усмехается та, -лучше скажи – что тебя здесь не устраивает? Тишина, спокойствие, никто не побеспокоит…

Рычание становится громче.

- Что ты несешь? Тишина и спокойствие?! В таком холоде нельзя жить! Это твоих рук дело?

Гостья снова усмехается… затем чуть подается вперед, и лунный свет наконец освещает её лицо.

Искра, захлебнувшись криком, смотрит ей в глаза.

Смотрит в глаза… себе.

- Это твоих рук дело, - её же голосом, улыбаясь, говорит двойник, - и огонь, и холод – части твоей души… Ты сама выбираешь, кому из них отдать власть. Посмотри, - широким жестом обводя комнату, - Забыла, что огонь нужно поддерживать – и он начал гаснуть. И вот результат…

- Как это исправить?

- Исправить? А ты точно этого хочешь?

Взгляд на Ратмира, лед на стенах…

- Конечно!

- Тогда подумай. Что нужно сделать, чтобы очистить комнату от льда и холода?

Очистить комнату от льда и холода…

Очистить… что-то отзывается в душе в ответ. И недавняя молитва рефреном всплывает в памяти.

Лед на стенах и окнах, острые осколки россыпью повсюду… Ратмир, замерзающий на полу.

Жесткость по отношению к любимым. Неоправданная жесткость. Порой с буквой «о» после «т».

Черные пятна-кляксы на стенах…

Злость. Гнев. Ярость. Оборотная сторона зверя, его оскал – и не всегда справедливый.

Как же сильно ранят осколки льда тех, кто рядом. Как же опасна злость проникающим в сердце ядом…

Заглянуть в свою душу – вот так, по-честному, открыв настежь все потайные двери – нелегко. Но необходимо.

Давно пора избавиться от грязи и устроить генеральную уборку…

И слова давней молитвы, строчками в сердце…

«Сердце чистое созижди во мне, Господи»

Камин. Его нужно разжечь. Чтобы отогреть замерзшее тело.

А сердце нужно наполнить теплом - чтобы отогреть замерзшую душу…

Потому что сердце должно гореть. Чистым, искренним огнем, ничего не боясь – и согревая этим огнем близких, даруя им тепло и надежду…

Сердце должно быть живым. Переживающим, сочувствующим, понимающим – но не равнодушным. Открытым – для своих, для тех, кто этого достоин.

Только чистое, живое, огненное сердце может согреть.

- Правильно… - тихо говорит гостья, - ты все поняла. Лед слабее огня…

Искра садится рядом с Ратмиром, а затем и ложится, положив голову ему на грудь. Слушая тихий стук его сердца. Закрывает глаза… всматриваясь в картины проносящихся перед ней воспоминаний.

… Темный лес, боль от ран, страх, злость и обида… Человек в потертой куртке, бинты и удивление в его глазах, когда шерсть сменяется кожей.

… Легкое прикосновение пальцев к лицу, незнакомая раньше нежность и забота…

… Объятие, ощущение защиты и поддержки…

… Крепкое пожатие руки, улыбка на его лице, и ее улыбка – в ответ.

Слезы… первый раз не от боли и тоски. Слезы тающего льда. Уносящего с собой пятна-кляксы. А на теплой коже – капли влаги.

И сердце в груди мужчины начинает биться сильнее, увереннее.

- Любимая… Все хорошо?

Вопрос застает врасплох, она поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом.

- Искра… Ты плачешь?!

- Нет… Да. Просто обними меня.

… Из-за его плеча девушка бросает взгляд на камин, затем на стены, покрытые льдом… и окутанная волнами – от разбуженного сердца, от очищающейся души – на мгновение, сотнями искр вспыхивает вся комната.

И снова, домашним зверьком, поселяется в камине пламя.

И возвращается в душу приглашенные любовью надежда и вера – в чистый, уютный дом.

А в углу с тихим скрипом раскачивается опустевшее кресло…

***

… Да не может такого быть. Что, как в страшных сказках – заснуть в теплой постели, и внезапно проснуться в холодном лесу, ночью, не понимая, как здесь оказалась?

В холодном… очень холодном, между прочим!

Злата передергивает плечами, оглядываясь по сторонам. Взгляд выхватывает разрозненные детали – изломанные ветви деревьев, кустарники, высокая, почти до пояса, трава… тучи на небе, бегущие очень быстро – и при этом нет даже дуновения ветерка…

Да что за бред… может, это сон? Как она здесь оказалась – одна, ночью? И где же Искра и Ратмир?

Ладно, что тут напрасно гадать, нужно искать дорогу домой. И легче это сделать в зверином обличье.

Девушка опускается на колени, закрывает глаза, приготовившись к очередному перерождению.

Проходит секунда, вторая.

Ничего.

По-прежнему тонкие девичьи пальцы сжимаются в кулаки от бессилия и страха.

Она обращает взор внутрь себя, в поиске части своей сущности, очень важной её части.

Где же ты, зверь, отзовись…

Волной паники приходит тишина в ответ.

А затем лес вокруг нее начинает сходить с ума.

Поднимается ураган, взметнув к небу сломанные ветви деревьев, ветер голодной вражеской силой набрасывается на девушку, вынуждая упасть на колени. Порывы причиняют боль, она закрывает лицо руками, не понимая, что происходит, но отчаянно желая, чтобы это прекратилось:

- Хватит! – вырывается криком протест.

- Хватит? Это только начало.

И девушка тонет во взгляде черных глаз огромной птицы, больше ее ростом, сидящей прямо перед ней.

Серое оперение, мощные крылья, огромные когти стальными отблесками. И завораживающая, странная, и в то же время жестокая мудрость в глазах.

Ветер внезапно утихает, зато холод становится еще беспощаднее.

- Что тебе нужно?!

- Неправильный вопрос, - птица вдруг раскрывает крылья и резко придвигается ближе, заставив Злату невольно отшатнуться назад, - Что тебе нужно?

Девушка, начиная верить в реальность происходящего, глубоко вздыхает, пытаясь собраться с мыслями.

Так… в легендах часто рассказывается о таких вот созданиях, играющих с людьми в вопросы-ответы. Главное – ответить правильно, и тогда отпустят.

- Мне нужно домой!

- Неверный ответ! – птица угрожающе придвигается еще ближе, - Что тебе нужно?! Чего ты хочешь? Расскажи!

И словно в нагнетание, возвращается ураган, сбивая с ног, с ледяной злостью набрасывается ветер, и девушка, сбиваясь, все же начинает говорить:

- Я хочу покоя…

- Хочешь покоя? Такого?

…Стихает ветер – и хлопьями начинает падать снег, запорошив траву и деревья, спускаясь на волосы и одежду…

Минута – и все застывает. Выходит из-за туч луна, удивленно оглядываясь на такое безобразие, сотворенное в ее отсутствие.

И – ни звука… ни хруста веток, ни шороха, ни шелеста - ничего.

- Ты действительно хочешь покоя? Покоя-безмятежности, покоя-безпроблемности… покоя-нежизни?

- Нет…, - тихо, затем, уже тверже, - нет! Верни то, что было!

- Не верну. Пока ты не скажешь, чего ты хочешь!

- Чего я хочу?! – в сердце вдруг волной закипает гнев. Да как смеет какая-то птица давать ей уроки! С чего это она вообще к ней привязалась!

- Хочешь знать, чего я хочу? – перестав бояться, в полный голос, в полную силу, - Я хочу счастливой жизни! Жизни в любви! Настоящей, чистой и искренней любви, чтобы идти по жизни вместе, создать семью и растить детей!

Словно застывшим кадром старой пленки, на мгновение перестает падать снег – чтобы затем, превратившись в снежную бурю, взметнуться вихрем девушке в лицо.

- Хочешь любви?! А почему ты решила, что ты это получишь? Почему ты решила, что ты это заслужила?

И голос птицы меняется - становясь немного другим.

Более мягким. Двойником - внутреннего голоса девушки.

То, что она сама себе порой говорила. Сомнения и страхи, возросшие до такой силы, что обрели плоть и кровь, воплотившись в реальность – пусть и похожую на бред.

Сомнение – первая стадия. Вторая – неверие. Но есть еще и третья – как следствие первых двух.

Имя ей - уныние.

То, что лишает остатков сил. Лишает остатков веры и надежды.

И медленно, минута за минутой, начинает лишать жизненного огня.

Сначала тускнеют глаза… а затем – уныние проникает в самое сердце, отравляя медленным - а иногда и молниеносным, ядом.

И взгляд становятся тусклым, лишенным искры – как у этой птицы.

- Нет!

Преодолевая ветер, преодолевая себя, встать в полный рост, сжать кулаки…

И закрыть глаза, отгородив себя от происходящего, обращая взор к своей душе.

Минута. Не утихает ветер, но словно незримая преграда отделяет девушку от бури.

Вторая…

А затем – взрывом из души, разметавшим на щепки плотину, освобожденной волной из самых потаенных глубин:

- Да плевать мне на твои вопросы! Я знаю, что заслужила счастье, заслужила любовь – и все это будет! А ты – убирайся!

Одобрительным рычанием отзывается в душе зверь – и девушка, обрадовавшись возвращению, тут же отпускает его на волю.

Снежно-белый хищник не любит тратить время – и просто бросается вперед, решая проблему проще.

… Серым туманом, приглушенным криком растворяется силуэт птицы – и зверь в растерянности замирает посреди поляны. Мех сменяется кожей, плечи укрывают белоснежные пряди, и Злата, покачнувшись от пережитого, незаметно для самой себя оказывается сидящей в холодном снегу, оставленным налетевшим ураганом.

- Вставай. Замерзнешь ведь.

Вздрогнув, девушка оборачивается – и пару мгновений смотрит на протянутую руку знакомого уже мужчины, недавно встреченного в лесу в поисках зайца.

Чуть поколебавшись, и почему-то не чувствуя недоверия и страха, она протягивает ему ладонь – и тут же оказывается на ногах.

А на плечи ложится теплый плащ, согревая и укрывая от все еще падающих снежинок.

- Пойдем, я тебя выведу. В лесу сейчас опасно. Много хищников…

- Да неужели? – лукаво улыбается девушка, постепенно начиная приходить в себя, - а ты сам – не боишься?

И встречает такой же лукавый взгляд в ответ.

***

… Стекает каплями лед, оставляя влажные следы на коже. Стекает каплями лед, стирая черные пятна на стенах.

Стекает каплями лед – из глаз.

Ну все, пора прекращать этот… водоразлив.

Искра чуть отстраняется и смотрит на Ратмира, испуганная внезапно пришедшей мыслью.

- Ратмир, а где Злата?! И что с ней?!

Минута лихорадочных сборов, они в спешке выбегают из дома…

И останавливаются.

Люди – как звери… И звери – как люди. Столь же разные, непохожие друг на друга.

Одни могут жить и любить только на свободе, независимо и гордо.

И другие - те, кто, завидуя им, изо всех сил стараются эту свободу отнять – так как однажды навсегда потеряли свою собственную. Те, кто так сильно ненавидят, всей душой, непохожих на них, свободных и смелых – не покоренных...

Гончие. Шакалы.

- Твари… - шипением вырывается с губ, и Искра придвигается ближе к мужчине, не отрывая взгляда от серых существ перед ними. Незнакомых, но вызывающих столь сильные ненависть и презрение, что губы машинально растягиваются в оскале.

- Иди в дом, - тихо, чтобы слышала только она - но твердо.

- Нет.

Тени устают ждать, и спор тут же теряет смысл в начавшемся бою.

… Что можно сделать против хищников, только одним кинжалом? Хотя... Хорошо хоть не голыми руками, и на том спасибо.

Они нападают все сразу. Без промедления. Как по команде, отработанной миллионы раз.

Взмахи кинжалом, чувствуя спиной спину девушки… а затем страх - вдруг перестав ее ощущать.

Секунда на новый взмах, обернуться…

- Искра!

Очень умело и отработанно – разъединить их, заставив сражаться по отдельности, лишив поддержки друг друга.

- Твари… - шипением – теперь уже с его губ.

А затем одна из них, прорвав оборону, вдруг прыгает на него… и, растворяясь клочьями тумана, словно пролетает сквозь кожу – в тело.

В душу.

И вдруг сорванной повязкой спадает пелена с глаз – и все предстает в своем истинной обличье.

Искра – живым огнем, всполохами ярости боя – и призрачные, полупрозрачные существа, нападающие на них.

Знакомые уже тени. Просто воплощенные в реальности….

- Догадался? – жутковато слышать одну из них у себя в голове, - рады новой встрече… Соскучился?

- Убирайся!

- Ну уж нет… По крайней мере, не так просто. Ты же сам позвал нас.

- Что за бред! – новый взмах кинжала – но оружие проходит сквозь призрачное тело, не причиняя вреда.

Твари, по неслышной команде, вдруг замирают – а затем окружают Ратмира. Рядом с Икрой остается лишь две из них, не давая придти на помощь.

- Ты же хотел обрести Силу, чтобы победить свои страхи… помнишь? Да только ты неправильно формулируешь. Все наоборот. Обрести можно, только победив. Так что… будем рады знакомству! - ехидно закончил голос.

Вспышка-осознание.

Круг сжимается, и твари становятся крупнее, словно питаясь его эмоциями.

- Сдавайся. Тебе не выиграть. Потому что мы – часть тебя самого… Ты же сам нас взрастил.

… Падает из разжавшихся пальцев ставший бесполезным кинжал. Беспощадность правды придавливает грузом, хочется сесть – и уже не вставать, долго-долго. Не делать вообще ничего. Если тени – часть его самого, их не победить… они так и останутся где-то в душе.

- Именно, - шепчет голос, становясь все проникновеннее, убедительнее, - хватит бороться, не трать силы понапрасну. Нет ничего постыдного в поражении, не слушай тех, кто утверждает обратное. Просто смирись. Живи, как все живут, не рви себе жилы, нет ничего плохого в обычной жизни…

Ратмир падает на землю, а твари медленно смыкают круг. Кладут головы ему на колени, всматриваются в глаза своими – черными, потухшими, без искры.

Как души тех, кто живут «обычной жизнью» и не «рвут себе жилы».

Да, можно прожить и так. И действительно, нет в этом ничего плохого и постыдного…

Но и хорошего – мало… Ведь без сражений не может быть и побед. А без долгого, изматывающего пути вверх – незабываемого момента на вершине, и, спустя время – поиска новой цели, еще выше, еще труднее, еще интереснее.

А перед внутренним взором вдруг появляется улыбающееся детское лицо. Открытый, ясный и доверчивый взгляд, взгляд с обожанием. Взгляд из будущего…

Так смотрят на того, кого очень сильно любят.

Так смотрят на своего отца. На отца, которым положено гордиться…

И что он ему покажет? Обычную, ничем не примечательную жизнь, разделенную со своими страхами и сомнениями? Жизнь под властью таких вот тварей?

Сомнения исчезают – потому что правильный здесь - лишь один ответ.

Без вариантов.

… Ратмир дотрагивается до головы одной из тварей, второй рукой обхватывает горло – и секунду спустя резким движением сворачивает ей шею. Клочьями тумана истаивает тело, а голос внутри задыхается от неожиданности:

- Как ты… Это невозможно!

- Еще как возможно, сволочь.

Следующая тварь разлетается туманом… но остальные, опомнившись, резко отскакивают прочь.

- Смело, - усмехается голос, - но глупо. А это – твоя расплата. Смотри.

- Ратмир!

В голосе Искры – зарождающаяся паника, и мужчина, мгновенно похолодев, оборачивается в ее сторону.

Они не дают ей ни секунды, чтобы перевести дух, легкие начинают болеть, а бесполезные удары – твари словно не чувствуют их – только лишают сил ее саму. Обретая плоть в нападении – и растворяясь, когда удар наносит она, неживые – и в то же время очень опасные.

- Оставь ее! – уже устремляясь вперед.

- У тебя все равно ничего не выйдет. Ты не сможешь, не справишься.

И эхом в сознании, воспоминанием из прошлого звучат те же слова – но сказанные другими. Или им самим – себе.

- Теперь я знаю, кто ты… Ты мое неверие. А они – твои слуги. Стоит впустить тебя – им тоже открыта дорога.

Тихий смех в ответ.

Ну все, хватит.

Искру эти твари не получат.

… Девушка уже не может кричать, нет сил – но он все равно слышит ее голос, пробиваясь сквозь череду серых существ.

Слышит призыв на помощь – пусть и не вслух.

И на силу призыва отзывается в душе что-то новое – или позабытое хозяином.

… Скрипнув, чуть приоткрывается в одной из комнат подсознания дверь. Зверь открывает глаза, потягивается и с любопытством приподнимает голову. Подходит к открывшемуся проему, разминая затекшие мышцы. Выглядывает наружу… а затем с рычанием, вздыбив шерсть, длинными прыжками вырывается на волю.

«Да как посмели. Уничтожу. Всех. До единой. Разорву на части за попытку отнять то, что мне дорого».

Несколько мгновений, рычание, клочья тумана, звенящая тишина…

Искра, не двигаясь, смотрит в глаза зверя, медленно подходящего к ней. Вздыбленная в горячке боя черная шерсть, мощные лапы – и столько разных эмоций во взгляде.

Радость от заслуженной победы и усталость от боя. И удивление – вглядываясь в собственное отражение в ее зрачках.

Зверь подходит ближе, почти вплотную. Девушка опускается на колени, обнимая его за шею:

- Поздравляю с обретенной свободой, Ратмир.

***

… Сквозь деревья появляются очертания дома, и Злата останавливается. Поворачивается к спутнику, снимая плащ и протягивая ему:

- Вот и все. Спасибо, что проводил.

Он берет плащ, несколько мгновений смотрит ей в глаза, а потом улыбается:

- Знаешь… не хочется уходить. Может, пригласишь меня в гости? Я не с пустыми руками, кстати, - вытаскивая из сумки за уши знакомого уже зайца.

Ушастый весело подмигивает девушке, умудряясь сохранять оптимизм даже в подвешенном положении.

И Злата невольно улыбается в ответ.

… Золотые купола на высоком холме, с отражением заходящего солнца.

Все по-честному.

Глава 10

«Не дай огню погаснуть»

Это будет не совсем обычная глава. Возможно, она не впишется в общую повесть, и потенциальные читатели не поймут, почему она написана такой – немного вопреки общему ходу повествования. Ведь сейчас, по идее, должно быть написано что-то другое.

Но голос в моей душе хочет, чтобы эта глава была написана именно так.

А я привыкла слушаться – Его.

… Икона, стоящая у стены, мудрость в глазах Матери, и девушка, сидящая перед ней.

Длинные волосы, белоснежными прядями по плечам, серьезный взгляд голубых глаз.

Если присмотреться… Если заглянуть в их глубину, можно увидеть очень многое.

Можно увидеть зверя.

Даже ослабленного после сражений, даже уставшего от ран – но все равно гордого, дикого и мятежного.

Девушка с душой белого тигра, столь редкой породы, почти исчезнувшей.

Девушка, в глазах которой сейчас отражается лик Богородицы с иконы.

Взгляд – глаза в глаза, а затем, сном – или реальностью, вопросом – или ответом…

…Тишина, разлитая в воздухе неслышном эхом несказанных слов и мыслей.

Тишина – и только ветер рядом, ласково дотрагивается до светлых прядей, бережно отводя их с лица.

И только – ветер… и больше никого.

Знакомый, но какой-то чужой, иной лес. Темный, враждебно смотрящий на девушку со всех сторон, не желая пропускать её дальше. Не желая облегчать её путь.

И только свеча в руке освещает дорогу.

Пламя колеблется, наклоняясь – и тут же оживают прежние страхи и сомнения.

Пламя выпрямляется – и становится легче, словно отпускает – на еще один вздох.

Почему-то очень важно – дойти, но еще важнее – не дать пламени свечи погаснуть.

Единственно важное сейчас, посреди злого, враждебного леса, не дать погаснуть огню.

Девушка делает шаг… Капает на пальцы воск, обжигая.

«Зачем все это? Куда я иду?»

Она останавливается, а затем вдруг садится на землю и закрывает глаза. Разом растеряв силы и решимость – всего от одной мысли…

Тишина – и только ветер рядом.

И тихо, почти незаметно, начинает гаснуть свеча.

Смириться. Никто не осудит. Хотя… никто и не поймет.

Смириться, забыть о мечтах, жить без них…

И именно этот момент выбирает внезапно проснувшаяся память, чтобы напомнить…

… образы, рожденные пламенем.

… Двое – мужчина и женщина, ведущие неслышную беседу, и в то же время – два зверя, понимающие друг друга без слов… И детеныши, уютно сопящие под боком в доме -логове, у прирученного огненного зверька в печи…

Смириться?!

Отказаться?!

Если нет мечты, если нет желания и нет молитвы – нет и исполнения.

Нельзя – отказываться, это предательство части себя, предательство той части, что по-прежнему, несмотря ни на что, верит.

Для души не имеют значения доводы разума. Ей не важно, как правильно и как должно быть.

Душа просто хочет счастья, ведь только счастье излечивает её крылья и возвращает радость полета.

Полета – когда солнечный ветер в лицо и радость – в сердце.

И поэтому нельзя – отказываться от того, чего хочет душа. Ведь однажды, совершенно неожиданно для разума, она наконец обретет желаемое.

Так бывает всегда…

И тогда распахнутся сильные крылья в свободном полете - без границ.

… Освещенное пламенем, видение все еще стоит перед глазами девушки, когда она поднимается.

Свеча не погасла, вопреки всем ветрам.

Свеча – не погасла.

Как и душа, что по-прежнему - жива.

Порой не так важно, куда идти. Если довериться Всевышнему, Его воле.

Порой гораздо важнее – как.

Девушка поднимается, и пламя свечи чуть расплывается перед глазами, но в сердце больше нет вопроса – зачем.

Есть только видение, что однажды исполнится.

Есть только – предвкушение. И крылья, вздрагивающие в нетерпении – в ожидании полета.

… Девушка вдруг понимает, что уже не одна.

Обернувшись, она встречается взглядом с Искрой, затем замечает стоящего рядом с подругой Ратмира, и, чуть поодаль – недавнего знакомого, их гостя.

- Не останавливайся, - Искра серьезно смотрит ей в глаза, - помни, мы с тобой. Мы рядом. И если будет нужно – только позови.

- Мы всегда прикроем тебя, - добавляет Ратмир.

Гость молчит, и просто смотрит на неё, а потом подходит чуть ближе, позволяя пламени осветить его лицо, тихим шепотом - в сердце:

- Только пожалуйста, Злата, не дай огню погаснуть. Сохрани душу живой.

И ярко вспыхивает свеча, освещая уже не чуждый ей лес.

Освещая Путь.

Общий Путь, по которому идут они все – разными дорогами, но рядом, в одном направлении.

Трудный.

Истинный.

Светлый.

… Длинные волосы, белоснежными прядями по плечам, серьезный взгляд голубых глаз.

И лик Богородицы с иконы.

Вопросом-ответом, отзвуки видения, Злата замирает, пытаясь понять, что же это было, и почему на душе вдруг стало легче и светлее.

Снова взгляд на икону, и девушка, все еще в задумчивости, продолжает работу.

…Пальцы бережно расправляют ткань, прикладывают к полотну, примеряя, брови немного нахмурены – чуть-чуть не сходится, нужно переделать, исправить.

Как в жизни… там, где не сходится, порой приходится резать – остро заточенными ножницами, перекраивая заново – и сшить уже правильно, как должно быть.

Для иконы нужна особенная ткань, и далеко не каждая подойдет.

И для полотна души нужен особенный человек, чтобы узор был ровным, ярким и красивым, настоящим произведением искусства.

… Дверь открывается почти бесшумно, но Злата, даже не оборачиваясь, узнает вошедшего в комнату.

Гость – пришедший вчера в дом, и так и оставшийся на ночь, самым наглым образом воспользовавшись гостеприимством – и все еще не желая уходить. Ратмир был совсем не против мужской компании, Искра тоже в нем ничего плохого не увидела. Ну а узнать его получше друзья пока не успели.

Мужчина опускается на колени рядом с ней. Рядом с иконой, то тоже смотрит на него… словно оценивая.

- Я принес тебе подарок.

Девушка удивленно смотрит на сверток в его руках…

Очень красивая.

Это первое, что приходит на ум.

А второе – идеально подходит!

Ткань, именно такая, что была ей нужна.

Последний штрих, чтобы закончить творение.

Первый штрих, чтобы начать…

- Спасибо тебе! – искренне, от всего сердца.

- Пожалуйста, - мужчина улыбается ей, а затем переводит взгляд на икону.

Несколько минут тишины – нужно собраться с мыслями – а затем он продолжает:

- Знаешь, я вижу тебя.

- Неожиданно, - усмехается девушка, раздумывая, не надеть ли броню, - и что ты видишь?

Мужчина опускает глаза, а затем берет ее за руку и притягивает чуть ближе – и Злата вдруг понимает, что отстраняться уже не хочется, как и надевать доспехи иронии.

- Вижу тебя, - его голос становится тише, - настоящую. Не твою бронь. И даже не твоего зверя. А твою душу – чистую, светлую, и очень ранимую.

Слишком близко. Она не привыкла подпускать к себе так близко.

Первый её порыв – вырвать руку. Второй – выйти из комнаты.

Третий – остаться и дослушать.

- И ты не боишься – моего зверя? – девушка чуть оскаливается в улыбке.

Мужчина тоже улыбается. А потом открыто, не таясь, встречает её взгляд, и его зрачки чуть вздрагивают, меняя форму

- А ты – моего? – и осторожно, неторопливо придвигается еще немного ближе, пока между ними не остается всего несколько сантиметров.

- Пусть не зверя, но ты боишься, - это не вопрос, и Злата, помедлив, чуть наклоняет голову в знак согласия.

Признать страх – это тоже сила.

- Я не обижу тебя.

- Все так говорят, - вырывается у девушки.

- Я – не они.

- И кто же ты?

Зрачки вновь меняют форму, окончательно превращаясь в звериные.

- Такой же, как ты.

… И освещенное пламенем видение логова приближается – еще на один шаг.

Трудный шаг, со свечою в руке, по своему Пути.

Глава 11

"Стая"

... Мысли, всполохами огненной листвы, разноцветными красками пожарища, переплетением бесстрастно-снежной, холодно-невозмутимой вязи размышлений - и дерзким сиянием алых вкраплений эмоций и чувств.

Если часто, очень часто задавать один и тот же вопрос...

Если по-прежнему, не взирая ни на что, искать на него ответ...

То однажды он обязательно придет. Главное - суметь услышать.

И дорога появится. Потому что именно она и будет - ответом.

"Я верю в это. Дорога - появится."

Дерево, бесстрашно раскинувшее ветви над прозрачной гладью озера, отражение желтых глаз и темные волосы, почти касающиеся воды.

Рассветные лучи – пробуждением солнца в глазах, отблеском золота на распущенных прядях…

«Господи, поговори со мной. Помоги мне услышать Твой голос, помоги мне понять, что этот голос - Твой»

Так много – повседневного шума, лишних мыслей и суеты, что самый нужный, самый важный Голос порой не может пробиться - даже криком, не может достучаться - чтобы объяснить, направить…

"Помоги мне услышать Твой голос..."

Отражение в воде закрывает глаза.

Остановить мысли, чтобы настала тишина-спокойствие.

Так – легче услышать. Так – проще понять.

И увидеть-почувствовать, вздрогнув от неожиданной силы эмоций...

… Души.

Добрые, изначально светлые, живые и такие красивые.

Да только...

В падении.

Сорвавшись - камнем в пропасть, гаснущим светом во Тьму – и медленно исчезающие в ней.

С железными цепями, сковавшими крылья – без шанса на полет.

Но с шансом – на спасение.

Они еще живы. Несмотря на жестокие цепи, несмотря на боль от оков и страх от падения… Они все еще верят в спасение.

Безрассудно. Глупо. Такой ничтожно-малый, всего один из тысячи, шанс.

Но... Верят.

Вода честно отражает потрясенное лицо девушки, широко распахнутые желтые глаза - с новым вопросом:

«Господи... Как им помочь?»

И новым видением – в ответ.

...Просто стоять и смотреть, ни о чем не думая - впервые за очень долгое время.

Смотреть на собственноручно устроенный хаос - и радоваться ему.

Полыхающий огонь, сгорающие клетки – там, далеко внизу. Вершина холма – символом победы – и стоящие на ней люди. По крайней мере - наполовину.

Четверо – чуть в стороне ото всех, с печатью усталости на лицах, поддерживающие друг друга.

И другие… Почти без сил, но с таким ярким огнем жизни в глазах… свободные от цепей и клеток. Впервые - свободные по-настоящему.

Красивая картина. Притягивающая - и не только красотой.

Скорее, смыслом. Ценностью. Необходимостью.

И в то же время - опасностью.

Так почему бы просто не забыть? Сколько таких душ - тысячи, всем все равно не помочь, какой смысл рвать жилы, драться - за тех, кто, скорее всего, не оценит и не поймет? За тех, кого даже не знаешь?

...Как хорошо здесь, в лесу, вдали от всех...

Сейчас - хорошо, - напоминает что-то, пропахшее болью, душа, - а ведь было - иначе.

И воспоминанием прошлого, пережитого, но оставшегося шрамом, памятью о потере надежды, приходит образ спасения...

Заботливые и надежные руки, меняющие повязки, тихий, успокаивающий голос, ощущение, что "больше не одна", и не нужно прятаться за маской хищника, и по-настоящему теперь понимая цену доверию.

И образ встречи - взгляды голубых и желтых глаз через заснеженную поляну, и отражения сломанных клеток в зрачках. Душевные посиделки у печи, и разговоры обо всем.

Какой бы она стала - без них?

Выжила бы - но КАКОЙ ценой?

Жестоким зверем, грубым, циничным, с закованной в панцирь душой...

Или с душой - в падении, так и не сумев совладать с гнетом цепей, так и не раскрыв крылья.

Выжила бы...но и потеряла бы что-то очень важное, ценную часть себя.

Если бы тогда родственные души так и не встретились бы на её пути.

Просто прошли бы мимо...

Как чуть было не сделала она.

Отражение в озере испуганно вздрагивает, сливаясь со своим оригиналом…

Вода мягко обволакивает тело, но видение не дает расслабиться, заставляя поспешно плыть к берегу.

***

… В хижине, спустя пару часов.

- Подожди… то есть тебе что-то показалось, и ты решила… - честно пытается отыскать логику Ратмир.

- Не показалось. Мне показали, - бросает Искра, продолжая собирать сумку.

- Что показали? Души? Цепи? Ничего не понимаю…

Девушка останавливается и вздыхает.

Как обьяснить то, что она почувствовала - чтобы они поняли...

Друзья за её спиной переглядываются, и только Злата задумчиво смотрит куда-то в сторону. Словно находясь здесь, с ними - и в то же время прислушиваясь к чему-то своему, к собственным размышлениям.

Или - вопросам?

А тем временем Искра поочередно встречается взглядом с каждым из мужчин.

- Не просто Души и цепи… Мне показали, ЧТО мы можем - вместе. Если решимся... Когда решимся. Это может казаться бредом, не спорю. Да, можно жить здесь, в уюте и безопасности. И быть счастливыми – возможно.

- Но? – Святослав, в ожидании продолжения, смотрит на нее, периодически обеспокоенно оглядываясь на притихшую Злату.

- Но. В этом "но" вся проблема… Мы способны на большее. Мы очень нужны сейчас – тем, кто уже не может справиться в одиночку, кто теряет веру в Свет. Мы нужны им – потому что сами прошли через все это, сами теряли и находили надежду, возрождали Веру. У Душ всегда есть шанс спастись. Если помочь им увидеть Его Свет…

- Если привести их к Нему, - продолжает Злата, наконец поднимая глаза на подругу. С таким знакомым пониманием в голубых глазах. Не первая схожая мысль, не первое разделенное на двоих озарение.

На несколько секунд наступает тишина. В которой очень много невысказанного, непережитого до конца, неотболевшего…

Каждый вспоминает свое собственное возрождение, освобождение из клетки.

Каждый вспоминает свою боль, потерю надежды-и то, как трудно было обрести её вновь.

И все четверо легко могут представить, какая участь ждала бы их, если бы они не справились.

Искра бросает сумку и садится рядом с друзьями.

- Не знаю, смогу ли связно объяснить. Мы живем здесь, и все хорошо, но иногда я чувствую - что-то не так, словно мы не делаем чего-то очень важного – того, что Он хочет от нас. Испытания, пройденные нами – не случайны, как и то, что мы смогли их выдержать и стать сильнее. Я чувствую, что мы Ему нужны… а сейчас мы просто живем – для себя.

Святослав внезапно встает и подходит к висящему на крючке плащу. Достает из кармана смятый листок бумаги и протягивает ей:

- Посмотри… Сорвал в городе, чтобы вам показать. Выступление уже скоро, но можем успеть.

Красочная, аляпистая до безвкусицы афиша цирка.

Девушка вздрагивает от неосознанного отвращения – целый калейдоскоп неприятных воспоминаний вызывает у неё эта, без преувеличения говоря, тюрьма.

А на фотографии – оскаленные морды красивых хищников…

И все бы ничего – обычная афиша обычного цирка, каких сотни – если бы не взгляд звериных глаз, в которых...

Слишком много.

Слишком много боли пополам с отчаянием, слишком много… человечности.

И падающей в бездну, закованной в цепи души.

Что называется – понятно без слов.

- Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? – не вопросом, скорее утверждением, продолжает беседу Ратмир, внимательно вглядываясь в лицо Искры.

- Понимаю.

- И безрассудно? Почти безумие?

- Знаю.

- И если ничего не выйдет, мы будем выглядеть также? (кивая на афишу)

С трудом, через силу, но честно:

- Да. И такое возможно.

- А, ну тогда ладно, - потеряв весь интерес к распросам, Ратмир встает, достает из-под стула свою сумку – изрядно потрепанную жизнью – и начинает складывать в нее вещи.

Девушка с нервным смешком поворачивается к остальным – и обнаруживает их уже почти готовыми, причем гость по-джентельменски держит в руках сразу две сумки – и свою, и Златы.

- Вам… не страшно? – озвучивает Искра свои сомнения.

- Страшно сидеть в одном доме со сверхчувствительным оборотнем, мучающимся от чувства вины, - усмехается гость, выходя за порог вместе с Ратмиром, - а так… давно пора встряхнуться немного.

- А тебе? – девушка смотрит на оставшуюся Злату.

- Страшно, конечно, - улыбается та, - но если мы останемся - здесь будут уже два сверхчувствительных оборотня… так что пойдем скорее!

***

Он встретил их вечерней тишиной, легким запахом дыма в воздухе и пустыми взглядами распахнутых настежь окон...

- Чужаки... - беззвучным, но все равно неприятным эхом мыслей им в спины, подозрительно-любопытными взглядами в лица.

Город – такой же, как и десятки вокруг, и жители – такие же ненасытные до развлечений.

Город, презрительно наблюдающий за путниками хладнокровным светом фонарей, провожающий их едва уловимым шорохом листьев, кружащихся на ветру...

Следующий за ними - тенями по закоулкам, ночными жителями, ставшими столь же незаметными, как и тени, перешептыванием редких прохожих, спешащих туда же, куда и они.

… Амфитеатр. Видимо, остался здесь с незапамятных времен – когда выходили на покрытый кровью песок гладиаторы, оплачивая жизнями интересное зрелище.

Немногое изменилось с тех пор - те же азарт и жажда зрелищ в глазах у одних зрителей, и ничем не истребимая скука - у других.

Арена в центре огорожена – на случай, если звери выйдут из-под контроля.

А шоу уже началось.

Шоу - для ничего не понимающих, бессердечных и безрассудных, простых потребителей развлечений.

И пытка - для тех, кто сейчас на арене.

Звери слишком вялые, с трудом преодолевают препятствия – и тем самым ужасно раздражают хозяина цирка.

Вот он, стоит чуть поодаль, наблюдая за реакцией публики и недовольно морщась при каждой задержке зверей. Коренастый мужчина невысокого роста, с волосами до плеч, в безвкусном пиджаке алого цвета, и скрытая в глубине глаз жажда - власти и денег.

Зрители начинают уже откровенно скучать, позевывая и обмениваясь последними сплетнями. Если так пойдет и дальше – места скоро опустеют.

И это будет полным провалом столь тщательно подготовленной программы. И его личным провалом.

Хозяин делает знак – и один из дрессировщиков подбегает к нему.

- Нужно что-то необычное… толпе, как и столетия назад, нужны зрелища… И как и столетия назад, нужна кровь. Устрой бой – между зверями. Между теми – особенными.

- Они не станут драться, - качает головой дрессировщик, - помните, мы уже пытались сделать что-то подобное. Эти – не станут.

- Да ну? – усмехается хозяин, - а ты заставь. Или сам окажешься в клетке со своими подопытными.

Если бы ненависть могла стать воронкой смерча... Цирк давно был бы уничтожен.

… Кольцо огня, и два зверя – напротив друг друга.

Не враги. И даже не противники.

Они стоят и не трогаются с места, тяжело вздымается шерсть на впалых боках, и только глаза выдают…

БОЛЬ. Огромную, нестерпимую, беспощадную. Боль хищников, ставших вдруг жертвами и потерявших свободу.

- Сволочи…

- Твари…

Почти в унисон, и Злата с Искрой переглядываются – и та же боль отголосками прошлых воспоминаний отражается в их глазах.

Мужчины молча подают друг другу знаки, затем Ратмир тихо касается плеча Искры, предупреждая оставаться на месте – и растворяется в толпе. Святослав следует за ним.

А с арены доносится визгливый голос дрессировщика:

- Да, они немного вялые сегодня… но сейчас мы добавим им энергии! – и тварь в человеческом обличьи поднимает над головой еще совсем маленького детеныша, покрытого коричнево-бурой пушистой шерстью.

Один из зверей в круге с рычанием бросается к нему, но отшатывается от огня, и рычание переходит в вой. А дрессировщик, с усмешкой, чуть сжимает руки – и звереныш начинает пищать от боли.

- Мама! - девочка лет десяти, среди зрителей теребит сидящую рядом женщину, - мама, зачем, он же маленький... Мама, сделай что-нибудь!

- Успокойся ты, - отмахивается мать, - это же понарошку, все отрепетировано.

Но в глазах у девочки слезы – отрепетировано?! неужели больше никто не видит истину?!

Она оглядывается, в отчаянии - и случайно встречает взгляд голубых глаз стоящей неподалеку девушки. Взгляд, в котором - боль пополам с гневом.

А "шоу" продолжается.

- Ну давай, - уже тише произносит «тварь», - ты же знаешь, чего я хочу. Убей противника, и я отпущу твоего ублюдка.

Зверь медленно опускает голову… а затем также медленно, с трудом передвигая лапы, поворачивается к другому хищнику. Через силу оскаливает клыки…

И железные цепи еще сильнее стискивают душу, не давая права на вздох.

Второй хищник не шевелится. Не делая шага навстречу – но и назад тоже. И смотрит не на противника...

В его зрачках отражается маленький серый комочек в руках у дрессировщика.

А затем хищник чуть поворачивает голову, подставляя горло.

И закрывает глаза.

- Не надо! - детским криком взрывается тишина.

Толпа громко вздыхает – наконец-то долгожданное зрелище.

… Рычание-всхлип, резким порывом вниз – остановить, предотвратить, не дать свершиться непоправимому - и даже ограждение её не останавливает.

Как и огонь.

Звери отшатываются в стороны, когда между ними вдруг появляется белый вихрь - и, не удержавшись, падает на колени. Затем Злата смотрит на них – без страха – и тихо просит:

- Хватит. Есть другой выход…

- Это еще что такое! – ошарашенно орет дрессировщик, на мгновение позабыв о детеныше – и тут же поплатившись за это.

Искра выхватывает малыша, одной рукой прижимая к себе – а другой с силой, наотмашь, бьет «тварь» по лицу. С силой своей второй половины – отчего тот падает на землю и уже не может встать, зажимая руками окровавленное лицо.

Зверь, наконец решившись, прыгает через огонь и подбегает к девушке. Детеныш тут же прижимается к родителю. Несостоявшийся противник следует за ним.

А толпа молча, шокированно взирает на все происходящее.

Искра и Злата смотрят на зрителей, а рядом, почти касаясь боками друг друга, стоят два хищника – с малышом посередине.

Девушки смотрят на людей, пришедших сюда семьями – с детьми – и спокойно наблюдающих за жестокостью, своим равнодушием разрешая убийства и насилие.

И не хочется ничего говорить, не хочется стучаться в эти души – вот так, просто и буднично, поощряющих пытки и мучения.

Толпа по-прежнему молчит... и только девочка на верхнем ряду, умеющая видеть истину, улыбаясь, открыто встречает их взгляд и одними губами шепчет:

- Спасибо!

… - Ну ничего… время еще есть… шоу еще не окончено, - торопясь, путая ключи, хозяин наконец находит нужный и вставляет в замок клетки.

- Давай, выходи уже, и живо на арену, - не обращая внимания на недовольное рычание и злой блеск глаз из темноты клетки, - прогони этих девиц, и поторопись. Только на глазах у зрителей не убивай. Проследи, куда они уйдут…

Тихий шорох сзади заставляет его оглянуться, и тут же от неожиданности выронить ключи.

Первое, что приходит на ум – какие ОГРОМНЫЕ…

Вторая мысль намного страшнее.

«ЭТО НЕ МОИ!»

Два зверя, покрытых черной и белой шерстью, взгляды с презрением – и угрозой.

И именно этот момент выбирает сидящий в клетке хищник, чтобы выйти наружу.

Не меньшего размера, чем эти двое, он также презрительно и без страха смотрит на них – и вздыбленная коричневая шерсть наряду с низким рычанием тут же показывает готовность к драке.

Но донесшийся с арены детский писк заставляет его резко обернуться – а затем ринуться в ту сторону, напрочь позабыв о потенциальных врагах.

Что их нисколько не расстраивает.

… Потерявший последнюю надежду хозяин молча смотрит, как рушится его мир, как сопровождаемые освобожденными зверями девушки открывают клетки, а его люди в испуге прячутся по углам, чтобы не попасть под горячие лапы. Как большой зверь подходит к детенышу – и тот радостно бросается ему навстречу. Как толпа, наконец придя в себя, в панике разбегается – и никто из зверей даже не обращает на убегающих внимания.

Хозяин не может увидеть самого главного.

Как ликуют души, освобожденные от цепей.

… Вершина холма, клетки, сгорающие внизу… Столько радостных эмоций и чувств - победы, обретенной свободы, спасения и воссоединения семьи.

Четверо людей - наполовину…

И несколько сменивших звериный облик оборотней, стоящих чуть поодаль и наблюдающих за сгорающими цепями.

Измученных, не понимающих, как жить дальше.

Новоиспеченные оборотни поворачиваются к четверке - с растерянностью пополам с надеждой в глазах.

Те не менее растерянно смотрят в ответ.

- Кажется, у нас появилась стая, - озадаченно произносит Искра…

Глава 12

Сила веры.

Утро началось довольно неожиданно.

- Пожалуйста… мы не знаем, что делать… - женщина – Милена, как она представилась – не в силах сдержать рыдания, закрыла лицо руками. Мужчина рядом с ней молча обнял её и прижал к себе. Затем перевел взгляд на них – и слезы в его глазах сказали сразу обо всем.

Единственный детеныш, потерявшийся в незнакомом лесу…

Искра сглотнула комок в горле – настолько отцовские слезы не совпадали с тем воспоминанием об огромном звере на арене, беспощадном и не боящимся никого.

Как оказалось – есть гораздо более сильный страх.

… Понемногу новообретенная стая обживалась в лесу – кто-то уже сотворил уютное логово, а одна парочка уже вовсю строила дом. Друзья тоже привыкли к том, что в лесу периодически теперь встречаются знакомые, и смирились – как оказалось, так даже веселее.

За исключением, конечно, таких вот случаев.

… Детеныш, в холодном лесу, не зная, куда идти – а вокруг дикие звери…

Друзья переглянулись.

Выход напрашивался один.

- Ну чего ждем? Выходим на поиски, - первым озвучил общую мысль Святослав.

***

Кроны деревьев - высоко-высоко, ближе к небу...

И только ветер может коснуться их листвы, постоянный спутник и друг... лишь ему дозволено такое прикосновение.

Ветер - и солнце, согревающее листья, даруя вместе с теплом жизнь.

Лес... не такой, как другие, особенный. Ставший местом рождения и возрождения их душ. Воздух - пьянящий до безрассудства, с разлитым в нем тонким букетом ароматов трав и цветов. Солнце - ласковое, всепрощающее и всепонимающее материнское тепло и свет улыбки... Листва - изумрудная зелень, изысканным ковром разноцветья под ноги, словно устланная в знак уважения дорога долгожданным гостям...

Бег сквозь солнечные лучи, чувствуя ласковые прикосновения листвы, бег в окружении дразнящих запахов - в поиске единственно нужного.

Бег-абсолютная свобода духа, эмоций и чувств.

Когда наконец можно отпустить на волю свою теневую сторону - вспышкой воплощенной ярости промчавшись по лесу, сорвав засовы и замки, сдерживающие потаенную часть непокорного, мятежного духа.

Отголосок рычания где-то слева, знакомый голос...

- Искра!

Не сейчас.

Ярость по-прежнему обжигает-выжигает изнутри, и только бег помогает немного забыться...

Дикий бег, уже не разбирая, куда и зачем, просто - бег, от себя - или к себе.

Снова - зов и звук её имени.

Не сейчас.

Резкий прыжок - и зверь преграждает ей дорогу, заставив остановиться.

- Да что с тобой?! - приглушенное рычание и вздыбленная шерсть.

- Отойди, - она чуть оскаливает клыки.

Снежным вихрем- Злата, переводя дух, останавливается рядом с Ратмиром и молча смотрит ей в глаза.

Искра, не выдержав, отводит взгляд:

- Ладно. Я в порядке... вроде.

Чуть успокоившись, Ратмир отходит немного в сторону, продолжая искать затерянный в лесу запах:

- Я тоже чувствую... что-то не так.

Искра удивленно поднимает глаза.

Сердце снова начинает биться быстрее. Ярость вновь затуманивает взгляд.

- Беги, - тихий шепот Златы.

Столько... злости, гнева, перемешанного с болью и отчаянием... так много, что невозможно понять причину, отделить свои чувства от пришедших извне.

Хотя...

Извне?

Или изнутри?

Неважно. Сейчас - неважно.

Бежать. Чувствуя, как толчками, словно из раны кровь, вырывается наружу злость - вместе с хриплым рычанием из горла.

И только бег - спасение. Чтобы не навредить своим.

Тем, что молча бегут следом за ней.

Хриплым криком, бешеным бегом, яростью в желтых глазах - "не вставайте на пути, разорву на части" - хищной молнией, черным росчерком по лиственному морю... нарастающая боль и усталость в мышцах, надорванных отчаянным побегом-бегом...

Что-то зовет, обещая утешение, обещая - мир, нужно только еще немного...

Немного - бега...

Холодная часть разума убеждает остановиться и задуматься.

Но только - плевать.

Рычание - рывок- и резкая остановка.

Перед огромным камнем, загораживающим вход в пещеру.

Перед источником призыва.

И ярость немного стихает.

Мир вокруг чуть вздрагивает... звуки становятся тише, а ярко-зеленая листва теряет насыщенность цвета.

Человеческий взгляд всегда видит меньше звериного.

Пошатнувшись, Искра с трудом удерживается на ногах.

- Это сюда ты так рвалась?- Святослав иронично смотрит на каменное сооружение.

- Я никого не заставляла за мной бежать, - зло огрызается девушка, в глубине души сама шокированная вернувшейся яростью.

Друзья молча смотрят на неё, и Искра отворачивается. Переводит дыхание:

- Сама не знаю, что со мной. Меня сюда словно притянуло.

- Здесь вход, - Злата убирает в сторону опавшие листья, открывая темную щель.

- Вопрос только, стоит ли туда идти, - сомневается Святослав.

И словно таким нужным сейчас стимулом - детский крик откуда-то изнутри, под толщей камня.

Друзья переглядываются. Искра нервно сжимает кулаки:

- Ощущение...

- Западни, - заканчивает за неё Злата.

- С очень хорошей приманкой, - добавляет Ратмир, - так, может...

- Не стоит идти? - солидарно с ним продолжает Святослав.

Еще один, далекий - и в то же время ударом по эмоциям крик.

Снова обмен взглядами - как же противно идти в ловушку.

И не менее противно остаться, ощущая собственную трусость.

- Мы же обещали помочь... - озвучила общую мысль Злата.

- Значит... Пошлите геройствовать, - с видимым отвращением закончили остальные.

... Темнота. Как в кошмарах, когда никак не можешь зажечь свет.

Пока, наконец, Ратмир не додумался зажечь спичку, высветив их напряженные лица - и тут же уронив её на землю.

- Бл... блин, ну и видок у вас...

Вторая спичка оказалась удачливее и пережила предшественницу на пару секунд.

Ратмир уже собирался зажечь третью, но Искра схватила его за руку:

- Не нужно... смотри!

Легкое, едва заметное свечение впереди... легкий, едва заметный путь.

- Идем? - нетерпеливо обгоняет их Святослав.

***

...Проход становится все уже, извиваясь узким змеиным телом куда-то вглубь.

Вскоре им приходится идти друг за другом.

И только звук их шагов и дыхание...

И только ... звук...

Лишь её шагов.

- Ратмир! Злата!

Искра подавляет испуганный крик - может, не туда свернула, да мало ли, что еще могло...

Не туда? В узком проходе, без ответвлений?!

Успокоиться...

Подавить желание обернуться зверем...

Сделать вдох - и снова вперед, на свечение.

Спустя пару минут оказавшись в небольшом гроте, с природным углублением, заполненным зеленовато-серой водой.

Но в первую очередь она заметила совсем не озеро...

Насмерть перепуганные глаза маленького мальчика в глубине грота, слезы на его щеках... прерывистое дыхание.

И черная, шелковистая шерсть на гибком теле хищника, стоящего перед ребенком.

Мальчик уже не может кричать, только плачет.

Искра делает осторожный шаг вперед. "Мне ли бояться хищников" - мелькает усмешкою мысль.

Зверь поворачивается на звук...

И желтые глаза встречаются...

С широко распахнутыми от удивления - поразительно похожими - глазами Искры.

Рычание. Рывок. И дистанция сокращается.

Зверь и Искра смотрят друг другу в глаза. На расстоянии удара.

На расстоянии боли.

Рычание. В звериных глазах вспыхивает бешеная ярость.

"Он сейчас нападет!"

Перевоплотиться, срочно!

Спустя секунду накатывает страх, а за ним начинает зарождаться паника.

Вдох-выдох... не получается...

И снова желтые глаза встречаются с такими же желтыми - полными ярости.

Такой знакомой ярости. С таким знакомым огнем в глазах.

Зверь тяжело дышит... словно пробежал не одну милю...

Пробежал.

Замерев, Искра смотрит на воплощение своей звериной сущности, ярость и злость.

- Ты... - с выдохом-шепотом, - это я?!

Желтые глаза вспыхивают.

Рычание - и бросок.

Боль - такая неожиданная, обидная, рукав тут же намокает - и Искра, не удержавшись, падает на спину, одновременно сдерживая зверя. Оскаленная пасть почти прикасается к её лицу, злость в желтых глазах нарастает - а человеческих сил слишком мало... нелостаточно.

Если ярости слишком много... Она начинает пожирать своего носителя.

- Искра! - крик Ратмира, и зверь молнией оборачивается на звук. Шерсть на загривке чуть приподнимается - мужчина кажется добычей поинтереснее.

А затем зверь прыжками устремляется навстречу мужчине.

Ратмир в ответ молча достает нож...

- Нет!

Встать, зажав рукой рану.

"Что за бред... может, это сон?"

Боль тут же убедительно доказывает обратное.

Удивительно - но на крик замирает не только Ратмир, но и зверь.

... Опереться рукой о стену, оставляя темные следы на камне, и, чуть шатнувшись, сделать шаг.

- Нет, - уже шепотом, - обращаясь только к зверю, - не тронь.

Шаг, темный след на камне... ближе, еще всего несколько шагов...

Зверь, не отрываясь, смотрит ей в глаза. Не двигаясь. Не нападая.

Девушка опускается на колени рядом с ним.

И видит за яростью и злостью гораздо больше... их причину.

Неволя. Клетка, только уже для собственных эмоций.

Хорошие люди должны быть добрыми, правда?

Как в детских сказках, где отважные герои борятся со злыми волшебниками и прочими негодяями.

Где Свет обязан светить, а Тьма - бороться со Светом.

Черное и белое, без полутеней.

Если герой хороший, он не имеет права иметь в душе иные оттенки...

Иные чувства... и поэтому их нужно запереть.

И тогда часть зверя, живущего свободой, оказывается в клетке.

Не получив права на существование.

Вдох. Выдох.

И девушка протягивает руку - навстречу недоверчивым желтым глазам.

Зверь почему-то отшатывается назад.

Но не нападает.

В его взгляде появляется что-то другое... Удивление... пополам с надеждой.

- Искра... - Ратмир медленно, стараясь не шуметь, идет к ней.

- Шшшш, - девушка вновь протягивает руку.

Светлая сторона сущности с грустью и состраданием смотрит на свою оборотную сторону - уставшую, озлобленную, не разбирающую своих и чужих.

- Тихо... все хорошо, не бойся...

Зверь, кажется, даже перестает дышать.

А пальцы наконец касаются черной шерсти... и в желтых глазах появляются слезы.

А затем Искра, решившись, обнимает зверя, зарываясь пальцами в шерсть.

И падают из желтых глаз слезы... стекая уже по её щекам.

А успокоившаяся - понятая - сторона сущности уютным клубком, тихо мурлыча, сворачивается внутри её души.

А сама девушка позволяет себе немного расслабиться - в объятиях изрядно переволновавшегося Ратмира.

В конце концов, не каждый день видишь такие метаморфозы...

***

- Ну как они могли отстать? Здесь же всего одна дорога! - Злата недоуменно осматривает каменные стены, пытаясь понять.

- Возможно, и не одна... посмотри сюда, - Святослав зажигает спичку, показывая небольшое ответвление, открывающее маленький грот со скрытым в глубине озером.

Надоело томиться в неизвестности. Когда нужны ответы – страх отступает.

- Давай посмотрим, что там, - девушка первой делает шаг.

... Вода озера переливается всеми оттенками зеленого, завораживает и притягивает к себе… и усталость тут же напоминает, что неплохо бы присесть, отдохнуть немного...

Злата садится на камень, вглядываясь в прозрачную глубину.

С новой силой накатывает усталость - и уже не хочется никуда бежать.

- Нужно отдохнуть...

Святослав, вздохнув, остается у входа в пещеру. Почему-то ему совсем не хочется заходить. Но и уйти без девушки он не может.

А она по-прежнему смотрит в глубину... мерцают камни где-то далеко, на самом дне, и отражение её лица почему-то кажется таким грустным...

Девушка немного наклоняется, вглядываясь в свое отражение.

«Остаться бы здесь...»

Странная мысль. Неожиданная.

Но... очень заманчивая.

Нет мыслей. Нет эмоций. И нет никаких проблем...

И вот тогда, притаившейся паучихой, набрасывает свою паутину апатия.

А с ней, касаясь сердца холодной рукой, смотрит на неё печаль – из её же собственных глаз в прозрачной глубине.

Нет мыслей. Нет эмоций...

Девушка медленно закрывает глаза... и, не осознавая, что происходит, наклоняется вперед.

И мысли останавливаются.

Ледяное зеркало спокойствия разбивает вдребезги крик.

Испуганно встрепенуться-проснуться.

Открыть глаза... и встретить испуганный, до паники, взгляд Святослава.

Он что-то кричит, но Злата никак не может разобрать слова.

Мужчина ударяет по крепкому льду, покрывающему озеро.

С той стороны...

А она - с другой.

Стоп. Не паниковать. Это просто вода... или нет?!

Руки вязнут в чем-то, совсем непохожем на воду, пальцы касаются тонких нитей - запутываясь все больше...

Паутина... вязкая, словно мысли.

- Злата, давай же, борись!

Сквозь преграду почти ничего не слышно, она скорее читает по губам.

Мужчина кричит что-то еще, девушка снова видит на его лице страх.

"Хочу...услышать... его голос..."

Вязнут нитями паутины мысли...

Глаза отдаляются - в них уже не страх, а отчаяние.

В них – боль.

И тогда на помощь приходит эхо далекого воспоминания...

Чтобы вырваться из клетки, нужно сначала освободить свой дух.

А когда слишком больно, когда так сильно хочется жить, и жить по-настоящему – из глубины подсознания, из неизвестных ранее ресурсов освобождается новая сила, новая энергия.

Когда слишком больно, все блоки срывает начисто – и эта сила выходит наружу.

Просто потому что – плевать.

Плевать на все страхи, на все сомнения - всё будет именно так, как она хочет.

Всё будет именно так.

Без компромиссов и уступок.

Сила помогает подняться, совсем близко к прозрачной глади льда.

Совсем близко к глазам Святослава.

- Помоги...

Видимо, он тоже умеет читать по губам.

От последнего удара Святослава тоненькие трещинки разбегаются в разные стороны... и девушка отчаянно устремляется вверх.

А перед глазами - сломанные прутья клетки, эхом воспоминания.

… Сильные руки вытягивают её из озера, и они оба падают на землю, пытаясь отдышаться.

- Зачем ты туда полезла?! - вот теперь Злата его прекрасно слышит.

Обычно такой спокойный – внешне – сейчас перед ней словно другой человек. В глазах – по-прежнему страх, пополам с радостью и облегчением… взъерошенные волосы, искаженное от пережитого лицо – и руки, по-прежнему не отпускающие её плечи, крепко удерживая рядом с собой.

- Ты ведь почти… - трудно говорить от таких непривычных эмоций, и Святослав наконец немного ослабляет хватку.

В тишине – только звук их дыхания.

Мужчина медленно, боясь отпугнуть, убирает прядь волос, упавшую на её лицо:

- Я никогда так сильно не боялся.

Сейчас кажется таким естественным сделать еле заметное, почти невидимое, движение навстречу друг другу…

Святослав нежно прикасается к лицу девушки.

Под её ладонью у него на груди ровно и уверенно бьется его сердце… и её собственное начинает биться сильнее.

А в глубине воды, побежденные, исчезают разорванные нити паутины…

***

Детский крик - ударом по сознанию, острой бритвой по нервам.

Дрожь в воздухе - а затем словно спадает с глаз пелена - и друзья удивленно смотрят друг на друга - по разные стороны от озера в пещере.

Обмен впечатлениями так и не начинается.

- Наконец-то все в сборе, - вспарывает наступившую тишину негромкий мужской баритон.

Мужчина стоит рядом с мальчиком - и тот даже не пытается убежать. Негласный приказ - и страх оковами связывает ребенка, не позволяя шевельнуться.

Темные с проседью волосы, светлые глаза, вполне заурядное лицо, средний рост и телосложение... увидев такого в толпе, просто пройдешь мимо, не задержав взгляд.

Если только не успеешь посмотреть ему в глаза...

А в них... холод. Снежная буря в далеком северном краю, где солнце не может пробиться сквозь пелену навечно застывших на небе туч.

И никаких чувств и эмоций.

Ратмир переглядывается со Святославом - общая идея, беззвучный обмен мыслей.

- Не стоит, - мужчина дотрагивается до плеча мальчика и чуть сжимает пальцы. Ребенок зажмуривается и начинает дрожать.

- Прекрати, - не выдерживает Злата.

- Отпусти его, - почти одновременно с ней - Святослав.

Мужчина улыбается. Искусственно - словно улыбка входит в набор базовых программ, но назначение и роль программы ему неизвестны.

- Еще рано, - тихий голос - змея тоже подбирается к жертвам бесшумно.

- Кто ты? - Ратмир смотрит на мужчину, не понимая, почему он кажется таким знакомым.

Снова искусственная, неуместная и странная улыбка. А затем - взгляд, поочередно - в глаза каждому.

И лицо человека меняется... проступают иные очертания. Других людей - и других существ.

И каждый из спутников видит что-то своё.

... Снежная буря, ветер, сбивающий с ног. Серое оперение, мощные крылья, огромные когти стальными отблесками. И завораживающая, странная, и в то же время жестокая мудрость в глазах: "Что тебе нужно?"

... Призрачные, полупрозрачные существа... серые тени, отблеск реальности: -"Догадался? Рады новой встрече…"

... "Ну же, давай, девочка… Ты ведь хочешь жить? Я же знаю, ты все прекрасно понимаешь… Выполни этот номер – и получишь ужин. И все будут довольны. Это же проще простого". Разряд тока - и глухое рычание в ответ.

... Небольшая таверна, горячий ужин...Тихий голос давнего знакомого: "Ну что тебя так тянет в этот лес... С чего ты взял, что там можно кого-то встретить, это же лес, там нет людей! Может, хватит уже напрасно себя терзать? В одиночестве тоже много плюсов..."

- Рад снова вас видеть, - ровный голос, лишенный эмоций.

- Ловушка... - срывается с губ, и Искра продолжает:

- Зачем? - всего один вопрос. Но самый важный.

Мужчина делает шаг к ней. Ратмир напрягается и крепче сжимает руку девушки.

- Вы мне надоели, - негромкий голос, но эхо усиливает его, заставляя звучать сильнее, - постоянно мешаете, путаетесь под ногами... клетки открываете. Не люблю,когда срывают планы.

Еще один шаг...

Злата и Святослав, воспользовавшись переходом внимания, начинают медленно подбираться ближе к ребенку.

- И что ты собираешься делать? - Искра подваляет дикое желание отойти назад, чтобы увеличить дистанцию.

Снова механическая улыбка:

- Уже все сделано. Смотрите... вам, людям, всегда было интересно увидеть то, что будет.

И падает на всех вязкая паутина, так похожая на воду - но совершенно иная, не дающая, но забирающая силу.

А затем в воздухе возникает картина... Не застывшее изображение пейзажа, а окно в созданную чужой враждебной волей реальность.

Лишенная красок. Вообще лишенная всех цветов, кроме серого.

Картина вечной зимы, картина, лишенная искры. Зимний пейзаж, символ одиночества и вечного холода, снежная буря - и внутри, и снаружи, и медленное замерзание.

Картина, в которых нет никого... рядом.

Так тяжело, почти немыслимо сделать усилие и повернуть голову... Ратмир наконец с трудом оборачивается к Искре.

- Искра, любимая... - паникой срывается с губ.

Девушка неподвижно стоит перед картиной и смотрит куда-то вдаль... а паутина тихо ложится на лицо, становясь похожей на иней.

Протянуть руку... как же это сложно, словно все тело одеревенело, как в ночном кошмаре.

Ратмир касается её волос, стирая иней. Новое усилие - и мужчина за плечи притягивает девушку к себе и обнимает:

- Не надо, пожалуйста... не верь в это. Мы вместе. Я рядом. У нас все будет хорошо.

"Не верь"

Мысль застревает. крючочками-зацепками оставаясь в сознании, словно ключ.

Неверие или вера... поражение или спасение. Выбор есть всегда.

"Господи... пожалуйста, помоги..."- только в мыслях, т.к. уже не слушается тело, Злата шепчет слова молитвы. А глаза не в силах оторваться от картины.

... Белым росчерком крыла, под самым потолком пещеры... Голубь пролетает над ними, почти касаясь крыльями - такой безобидный, совсем не опасный... но почему-то вспыхивает огнем паутина, падая клочьями пепла на одежду, и меняется выражение лица их противника.

Становится немного теплее... и свободнее.

- Это твоя картина - и твое будущее, - Искра смотрит на летающего над ними голубя - и слова сами срываются с губ:

- А у нас - будет то будущее, в которое мы верим.

Она протягивает руку к картине. Голубь садится на край полотна - и поворачивает головку к девушке. Словно в ожидании.

- Я верю... в солнце. В тепло, дарующее жизнь.

Деревья на картине нетерпеливо отряхиваются - и одевают нарядную зеленую листву. На небе, чуть застенчиво, выглядывает солнышко - и притягивает к себе маленькую пушистую тучку, порозовев от смущения. Немного успокоившись - расплескивает солнечные лучи на все полотно картины. Согретые теплом, вырастают травинки, а за ними - распускаются разноцветные бутоны цветов.

Мужчина нахмуривается. Легкое движение руки - и метель набрасывается на цветы, а снежные тучи угрожают закрыть солнце.

Искра почти физически ощущает боль погибающих цветов... пошатнувшись, она почти падает, но Ратмир прижимает девушку к себе.

- И я - верю.

В сопровождении Святослава, с трудом делая каждый новый шаг, приближается Злата.

Голубые глаза сосредоточенно смотрят на борьбу солнечного тепла с холодом:

- Я верю в то, что в нашей картине обязательно будет счастье. Будет любовь.

Святослав сжимает её руку - и они вместе смотрят на картину.

Все четверо - в чем-то такие разные... но объединенные верой, рисуют на картине свое, такое желанное и красивое, согретое солнцем, будущее.

Широкими мазками кисти появляются на полотне силуэты людей...

Молодая женщина и мужчина с ней рядом, темноволосые, с улыбками на лицах, о чем-то негромко разговаривают и смеются... Чуть поодаль, на небольшой лужайке - играет солнце на длинных светлых прядях - и любуется ими сидящий рядом мужчина.

Но больше всего оберегающего и согревающего солнца на играющих в траве детенышах...

Голубь одобрительно подмигивает - и взлетает. Бесстрашно проносится над самой головой у противника, паря в воздухе прямо перед ним - отчего на холодном лице впервые появляется слабый намек на эмоции. Еле уловимые ненависть и страх...

Не совсем обычная птица - и не совсем обычный человек смотрят друг другу в глаза.

Затем человек бросает последний взгляд на картину - и исчезает. Символом поражения в бою падает, истлевая в падении, пепел паутины...

И преображается пещера - вспыхивает согретое солнцем озеро с совершенно обычной водой, и становится легче дышать.

Мальчик подбегает к друзьям, и Святослав тут же берет его на руки.

Картина сияет яркими красками, и солнце проникает далеко за пределы полотна, освещая лица друзей.

А отвоеванное у темной стороны, с помощью Господа, будущее светом маяка указывает путь.

Глава 13

«Время любить»

Так всегда бывает.

… Приходит время битв – и мы оскаливаем клыки, меняем облик на звериный и идем навстречу – просто потому, что выбора нет. Просто потому, что любим своих родных и близких, и готовы сражаться за них – всегда.

Приходит время битв – и мы встаем рядом, плечом к плечу, как в жестоких старинных сказках, но – единственно правильно.

С молитвой. И верой.

Мы не нападаем. Мы – защищаем.

Тех, кого любим. И тех, кто слабее.

И однажды…

Битва заканчивается. И мы возвращаемся.

Домой…

И наступает новое время…

Время любить.

***

…Пушистыми хлопьями, ледяными звездами, медленно кружась, падает на землю снег. Беззвучно, с мягкой снежной улыбкой, примеряет земля свадебный зимний наряд. Почтительно кланяются ей деревья, признавая восхождение на трон королевы Зимы…

- Знаешь… - Искра удивленно смотрит в заснеженное небо, - я уже думала, что никогда не полюблю зиму. Она была для меня воплощением холода, замерзания…

- А теперь? – Ратмир нежно прикасается к заснеженным прядям волос, стряхивая снежинки.

Девушка чуть поворачивает голову, касаясь его ладони:

- Теперь – иначе. Зима может быть и другой… Волшебной.

Согревающей душу сказкой, оберегающим землю теплым покрывалом, россыпью искр-самоцветов на ветвях деревьев…

И снежно-белыми силуэтами, почти слившимися со снегом.

… Душа чувствует душу. В любом теле – зверя ли, человека ли, неважно.

Душа видит… ласковый свет в глубине, чувствует родное тепло.

Злата чуть прикрывает глаза, под внимательным взглядом Святослава. Зрение только мешает видеть и чувствовать.

Истинно зрячей может быть только душа.

Истинно верно может говорить лишь сердце.

Без слов. Но любящий – услышит.

«Я так долго ждала тебя, любимый. Так долго искала. Так долго и так трудно… верила. Что ты есть. И что однажды ты меня найдешь.»

И вспыхнувшее пламя – от родной души в ответ:

«Господь указал мне дорогу к тебе… Я всегда буду рядом, Злата. Всегда. Я очень сильно тебя люблю».

Такие простые слова.

И такие волшебные…

… Церковь – как и столетия назад, на вершине холма, под ослепительно – голубыми небесами. Церковь – как и столетия назад, спасение и пристанище, приют для потерянных – и вновь обретенных - душ.

Друзья подходят почти одновременно, с разных сторон. Искра со Златой обмениваются улыбками…

Совпадение? Нет…

Сегодня же Рождество.

… Знакомая тишина и легкое потрескивание свечей. Знакомый диалог – с Ним.

В этот раз – не прося ни о чем.

Благодаря.

И светлой, очень доброй улыбкой отвечает им лик Спасителя с иконы.

И словно дотрагивается до сердца солнечный луч…

Благословляя.

… Маленький домик, ставший уже таким родным, таким любимым…

И шутливый спор – в стиле «девушки против мужчин»:

- Мы же предупреждали, что ёлку нужно было срубить и занести в дом, тогда не пришлось бы мерзнуть на улице! – Ратмир нехотя одевается, готовясь к выходу. Святослав согласно-хмуро сопит рядом.

- Но это ведь живое существо! – в один голос протестуют девушки, словно позабыв о своей второй клыкастой сущности.

«Живое существо» одобрительно подмигивает девушкам в окошко, любуясь нарядными украшениями, по-женски прихорашиваясь и отряхивая с веток снежинки. А рядом с ним…

Не сговариваясь, друзья выбегают на улицу.

Около пушистой елочки, горделиво подбоченясь, сидит их давний ушастый знакомый, уже пару месяцев назад отпущенный «на вольные хлеба». Испуганно прижавшись к нему, вздрагивает от страха белая пушистая зайчиха, лапкой прижимая к себе двух маленьких зайчат.

- Ну ты, заяц, совсем страх потерял, - удивленно смотрит Святослав, - в логово к оборотням, да еще всей семьей…

- Проголодались, наверное, - Злата подмигивает пушистому, отчего его серая супруга почти падает в обморок.

- Тише вы… они же боятся, дикие совсем… А вот мы и правда проголодались… - продолжает Искра.

Не поддавшись шутливому запугиванию, заяц нагло проходит мимо опешивших друзей прямиком в дом. Пушистая семейка испуганной рысью следует за ним. Из распахнутой двери раздается звон посуды на кухне – а затем отчетливый хруст.

- Дорвались до моей капусты… - резюмирует Злата.

- Да ладно тебе, она все равно… трава травой. Сбегаем на охоту, найдем чего-нибудь повкуснее… или кого-нибудь… А может, и бежать далеко не придется… - вносит предложение Святослав.

Хруст резко прекращается. Из-за двери боязливо выглядывает серая мордашка и вопросительно смотрит на Святослава.

- Да шучу я, шучу! – не выдержав осуждающих взглядов, «гроза зайцев» идет на попятный, - ешьте спокойно, никто вас не тронет!

Просияв, заяц вновь возвращается на кухню, и хруст возобновляется с утроенной силой.

А сверху вновь начинает падать-спускаться снег… И морозным волшебством окутывает их рождественская ночь, ночь, в которую так часто светят звезды – где-то далеко, за снегом, но светят…

Обещая, что все будет хорошо.

И указывая путь…

Как тысячелетия назад, в самую первую, Рождественскую, ночь.

И падает снег, и светят звезды, и приходит новое время…

Время – любить.

Глава 14

«Выбирай…»

И снова…

Запах грозы, раскаленный воздух, смятые покрывала – и сны, чередою, откровением – воспоминанием, и началом чего-то совершенно другого…

Нового…

Приближение… осознание-предвидение нового пути. Или - наконец – обретение истинного.

Когда становится слишком тесно внутри привычной оболочки, словно ставшей не по размеру… когда рвется, нетерпеливо взмахивая крыльями, душа – к чему-то такому красивому и яркому, высоко-высоко в небе…

Сон?

Или… нет?

… Искра резко садится на кровати, с трудом переводя дыхание. В голове бьется пульс, руки дрожат, и осознание неотвратимого, необходимого сейчас заставляет подняться.

- Что случилось? – Ратмир, ничего не понимая, смотрит на неё сонными глазами.

- Мне нужно ненадолго уйти.

- Сейчас? Ночью? И куда ты пойдешь?

- К озеру. Рядом с церковью.

Мгновение он смотрит на неё, пытаясь разгадать мысли… Девушка отвечает прямым взглядом, и направляется к двери. Но замирает на пороге – от его голоса:

- Подожди.

Минута – и собранный, хоть по-прежнему и ничего не понимающий мужчина открывает перед ней дверь:

- Ну что, идём?

И, в ответ на её удивленный взгляд:

- Ты же не думала, что я отпущу тебя одну?

… Водная гладь, исходящая от церкви особая сила, предрассветный час – самое странное время, непредсказуемое.

Искра стоит на берегу, и отсутствующим взглядом смотрит куда-то вдаль.

Затем оборачивается:

- Я должна… одна, понимаешь?

Он не понимает. Вообще ничего. Но… доверяет.

Ратмир подходит к девушке и обнимает:

- Иди. Я буду ждать здесь.

И только он будет знать, каких усилий ему стоило это произнести...

Улыбнувшись, Искра легко касается его губ поцелуем, потом переводит взгляд ввысь – еще совсем немного, и разлитыми красками расцветет небосвод…

Пора.

Вода нежно, бережно принимает её в свои объятия. Искра закрывает глаза… и словно что-то выдергивает её – в иную реальность.

Воплощение легенды...

Потускневшие перья, когда-то полыхающие золотом пламени…

Усталый взгляд, в глубине глаз еще можно разглядеть когда-то сиявшие ярким огнем искры…

И только пепел – отражением в зрачках.

Птица медленно, с трудом, расправляет поникшие крылья. Неуверенно делает шаг… еще один… и, неловко оступившись, заваливается набок. И замирает.

Слишком.

Одно слово – выражает всё.

Слишком много – боли и слёз, горечи поражения и недостижимости победы и покоя…

Слишком много – нежизни, усталого существования на пределе возможностей, и таких далеких, манящих издалека своей красотой желаний.

Слишком много БОЛИ.

Очередной предел показывает свой клыкастый и такой знакомый оскал, а пустота открывшейся пропасти обволакивает паутиной тумана.

Птица вздрагивает, из клюва вырывается хрип, и последним усилием она вновь расправляет крылья.

И лишь одна мысль на грани отчаяния ведет её сквозь облака.

Перерождение.

Боль нельзя испытывать вечно. В пропасть опасно смотреть слишком долго.

Их нужно сжигать. И нельзя медлить. Пока есть еще в душе искры жизни.

Нужно возвращать себя к жизни. Самостоятельно. Потому что в этом больше никто не сможет помочь.

Огонь… Пламя – оно не бывает живым наполовину или на треть… В нем нет рабской покорности обстоятельствам, нет границ, и ничего не сдерживает его суть.

Это воплощение – жизни.

Птица смотрит внутрь себя – и уставшим взглядом отвечает ей забившийся в логово зверь, еще одна грань сущности.

Шерсть клочьями, едва зажившие раны, и даже нет сил выйти наружу – легче свернуться в комочек, сдерживая вырывающийся из груди полукрик-полуплач.

Или не сдерживая… Воем-криком, царапая когтями камни, от бессилия и отчаяния, выворачивая душу наружу, разрывая в клочья свою тоску.

Хватит. Пожалуйста. Так хочется жить… так хочется избавиться от этой боли.

И самое страшное – что никто не придет и не спасет от этого изматывающего чувства. Никто не примет на себя эту тяжесть – чтобы стало легче дышать.

И лишь Ангел-хранитель возьмет тебя за руку, вместе с тобой проходя этот путь, чувствуя твою боль и незримо прикасаясь к лицу, утирая слёзы.

А Всевышний грустно улыбнется с небес «ну что ты, девочка… снова плачешь», посылая тебе надежду лучиком солнца – только сумей разглядеть в окружающих тенях, сумей поймать и сохранить этот лучик, не дать погаснуть…

А еще…

Говорят, в боль нужно войти. Её нужно прочувствовать до конца. Сполна. Выслушать все слова, сказанные глубоко внутри тихим шепотом – все слова, что обычно предпочитаешь глушить, не слушать…

И тогда боль будет становиться слабее. И еще слабее. Пока не исчезнет совсем.

Вычистить раны – и наложить чистую повязку целительной силой молитвы…

Зверь поднимает голову – и медленно встает.

Да, больно. Да, трудно.

Но не в первый раз… Никто и не обещал, что жизнь будет сказкой.

Шаг, еще один – к выходу.

Шаг… всего один.

Но в пламя.

Трудно решиться. Трудно… Но еще труднее оставить все, как есть.

В зрачках – отражение изменчивых лепестков пламени.

«Кем ты хочешь стать? Кем – в этот раз?»

«И какую жизнь ты выберешь?»

Птица замирает на краю пламени, не двигаясь…

…Зверь почти доходит до выхода, когда вдруг падает на землю, и уже не может подняться. Раскаленным железом в горло – раздирает боль – не физическая, но от этого еще страшнее, и усмехается кто-то внутри – «ну давай же, иди навстречу боли, проживай до конца всё, что не прожито».

Вспоминай… Всё, что было, всё, что таилось непризнанным, затаенной раной в тени сознания.

Новый приступ боли – и из горла вырывается крик – беззвучный, слышный только душе.

Отвергнутая когда-то, и не принимаемая рассудкой боль остается внутри уродливой раной. Не заживая. Наполняясь гноем. Отравляя.

Непрожитые моменты и события – непризнанные, непрощенные…

И так сложно сказать-почувствовать, так сложно принять. Словно осколками раздирают горло слова.

«Принимаю. Признаю. Прощаю…»

Судороги медленно затихают… и становится легче. Вздох – и зверь понимает, что тело уже почти не болит.

И лишь тонкие, почти невидимые снежно-белые нити в густой шерсти напоминают о произошедшем.

… Птица едва заметно вздрагивает. А затем…

На распахнутых крыльях - в сердце пламени.

Где сгорает страх, осыпаются пеплом воспоминания о прошлых сражениях – и зарождается новая сила – совершенно иная.

И столько картин будущего перед глазами – и лишь одна из них – манит глубиной, яркими красками и ни с чем не сравнимым ароматом счастья.

Из последних сил – роняя каплями раскаленного золота алые перья – птица устремляется к ней.

Где-то далеко-близко зверь останавливается у выхода, тяжело переводя дух.

Ангел-хранитель тихо шепчет молитву, не отступая ни на шаг от подопечных… Защищая их – всегда.

«Выбирай…»

… Водная гладь чуть вздрагивает – и девушка открывает глаза. Солнце золотит пряди волос, лучики отражаются в глазах – и в глубине вспыхивают алым золотом оперенья феникса искры.

А сердце бьется – сильно и уверенно.

И где-то совсем рядом, внутри неё, радуясь исцелению, смотрит на яркое голубое небо зверь.

… Костер на берегу… яркое пламя, верный маяк для одной-единственной.

Он ждал.

Медленно, словно в песочных часах, сыпались минуты, вспыхивали искры, взлетая ввысь.

Медленно, не торопясь, поднималось на горизонте сонное солнце, раскинув лучи на спящую землю.

Невыносимо медленно… да сколько можно?!

Устав ждать, он принимался ходить по берегу, затем снова садился – и вновь сыпались минуты, издевательски не спеша, а в голове – мысли, одна страшнее другой.

И только костер – верный маяк, которому он так и не дал погаснуть.

… Яркое пламя костра…

И не менее яркий огонь – в глазах огромного черного зверя, стоящего рядом.

Искра, уже почти выйдя из воды, испуганно делает шаг назад.

Ратмир в ипостаси своей звериной сущности – зрелище не для слабонервных…

Да еще и такой злой!

Тихое, но очень красноречивое рычание.

Еще один шаг назад:

- Ратмир! Ну хватит уже… Понимаю, ты волновался, но…

Договорить она не успевает.

Сильное тело опрокидывает её в воду, и девушка, отфыркивая и отбрасывая с лица пряди волос, с трудом поднимается на локтях – чтобы тут же встретить немигающий, разъяренный взгляд нависшего над ней зверя.

Несмотря на всю серьезность ситуации, её вдруг начинает разбирать смех. А затем на ум приходит нестандартное решение.

Потянувшись, Искра звонко чмокает зверя прямо в ошарашенную таким произволом морду.

А потом нежно обнимает.

Чувствуя, как шерсть сменяется кожей… и сильные руки крепко прижимают её к себе.

А в тихой глади озера отражаются купола… и медленно плывут облака, согретые солнечным теплом…

И кружат над водой птицы, в унисон со своим отражением.

И ангел-хранитель тихо шепчет молитву… благодаря Его за всё.