Неизданное

Волшебница Юалок

– Не волшебница ты, Юалок, – любил говаривать старый как мир Тэбуржэнь, потрясая рогами-ветками.

В ответ Юалок перекрашивала маску духа леса из зелёного в огненно-рыжий, задорно метаясь вокруг него в подстрекающем танце.

– Не волшебница, – спокойно повторял Тэбуржэнь, игнорируя провокации и возвращая своей маске изначальный природный цвет.

В сущности, Юалок сама это понимала – её магических сил едва ли хватало даже на самые простые проделки. Взять, например, Нанку – волшебница в маске куницы была очень умела в колдовских искусствах. Вмиг перенести человека с одного места на другое, наморочить иллюзию, заставить отступить хворь – всё это давалось Нанке играючи.

А что Юалок? Ни огонёк на свече зажечь, ни даже кошку в воздух поднять. Только красить умела, да заставлять час за минуту идти.

– Сгинешь ты, Юалок, – размеренно скрипел Тэбуржэнь. – Сгинешь, как тысячи до тебя, и как тысячи после.

Этого Юалок совсем не хотелось. Единственный способ не сгинуть – исполнить человеческое желание до того, как истечёт срок её заточения в нижнем мире. Но как его исполнить, если способностей раз-два и обчёлся? Пожелает человек быть богатым – как исхитриться, откуда богатство достать? Пожелает быть красивым – волшебница даже не представляла что в таком случае вообще можно сделать. Лицо как ножницами перекроить?

Воплотилась Юалок в мире людей. Невидимым облачком над городом летает, пронырливой лисой подходящего человека вынюхивает. Вот мужчина в деловом костюме куда-то спешит. Такой наверняка захочет денег или власти. В крайнем случае, сделать карьеру. Подобное желание ей не по плечу. Вот женщина вся выряженная в красный важной барышней шагает. Тут и гадать не надо, таким только всеобщее обожание подавай. Растерялась Юалок, мечется туда-сюда сама не зная зачем.

– Ищи ребёнка, – подсказала подруге прозорливая Нанка. – Много ли маленькому человеку надо: мешок сладостей или хулигана со школы победить. Исполнять желания детей куда проще.

Спустилась Юалок пониже, к домам. Видит – девочка в квартире у окна скучает.

– Была не была! – решилась волшебница, осторожно подлетая к ребёнку.

Разумеется, в мире людей знали про волшебниц из нижнего мира. Многие люди мечтали, что однажды к ним явится одна из них, чтобы исполнить все их желания. Однако, на каждую сотню человек приходилось по одной волшебнице, поэтому шанс её встретить был ничтожно мал. Да и желания были ограничены силой самой волшебницы. Но всё равно, на волшебниц молились, порываясь заполучить себе в компаньоны хотя бы самую слабую. Знала о них и девочка, которую навестила Юалок.

– Ого! Волшебница! Настоящая? – удивлялась девочка, пытаясь пощупать лисью маску. Пальцы ребёнка свободно прошли сквозь бесплотное тело волшебницы. - Ты, наверное, пришла исполнять моё желание?

– Да, – ёкнуло в груди Юалок. – Именно за этим и прилетела. Хочешь загадать прямо сейчас? – волшебница боялась, что девочка загадает слишком сложное желание.

– Я хочу... – наморщила лоб девочка. – Никак в голову не приходит... Можно подумать?

Юалок облегчённо выдохнула.

– Как тебя зовут?

– Юлька.

– А меня Юалок.

– Почти как меня!

Две девочки заинтересованно изучали друг друга взглядами.

– Никогда прежде не видела волшебниц, – нарушила молчание Юлька. – Можно узнать о тебе побольше? – девочка обращалась к волшебнице «на ты», по голосу определив в ней ребёнка.

– А что бы ты хотела узнать?

– Почему волшебницы исполняют желания людей?

– Это нужно, чтобы не умереть, – со знанием дела ответила Юалок. – Если волшебница не находит себе человека, она постепенно развоплощается. Единственный способ это предотвратить – исполнить человеческое желание.

– И что потом? Когда желание выполняется?

– Потом волшебница сама превращается в человека, но теряет все свои волшебные силы. Не может быть, чтобы ты этого не знала. Ведь в мире людей живёт много бывших волшебниц.

– Я знала. Просто думала, что врут, хотела сама убедиться.

Девочка снова наморщила лоб, но через секунду в озарении распахнула глаза.

– Я знаю что загадать! Хочу, чтобы акация напротив дома зацвела!

– Ты уверена? – встревожилась Юалок, выглядывая в окно. Она не имела ни малейшего понятия как можно заставить зацвести это старое засохшее дерево. – Может лучше сладостей?

– Уверена, – размашисто кивнула Юлька.

В смятении Юалок открыла незримую книгу исполнения желаний. На сияющих лунным светом страницах уверенно отпечатались крупные буквы:

«Хочу, чтобы акация напротив дома зацвела»

– Но зачем тебе это? – чуть ли не хныкала Юалок. – Не лучше было пожелать что обычно желают дети?

– Да у меня всё есть, – махнула рукой Юлька. – А желание, оно для подруги этажом ниже.

– Для подруги?

– Ага. Мы с ней поссорились и она назло мне сидит дома целыми днями. Хлопает дверью у меня перед носом и говорит, что выйдет только когда дерево напротив дома зацветёт.

Как заставить зацвести старое дерево? Может, дядя Тэбуржэнь подскажет? Да-да, он точно знает ответ, ведь не даром Тэбуржэнь вековой дух леса. Кто разбирается в деревьях, как не он?

– Никак, – равнодушно отвечает Тэбуржэнь. – Его время давно истекло.

– Но что-то же можно сделать? – в нетерпении распаляется Юалок. Ей кажется, что дух леса просто дразнит её в отместку за шалости. – Я не хочу сгинуть, так и не выполнив человечье желание!

Дух леса погружается в безмолвный сон.

Ах, если бы её способность ускорять течение времени можно было бы обратить вспять – тогда Юалок враз сделала бы дерево снова молодым и цветущим. Но применять колдовство в том виде как оно есть – нельзя, дерево тотчас станет ещё старше, тогда цветов от него точно не дождёшься. Тупик. Остаётся разве что перекрасить... Глупость.

Волшебница внимательно перечитала фразу в книге исполнения желаний. Вероятно, найдётся зацепка, чтобы облегчить ей дело. «Акация напротив дома». Юалок облетела здание со всех сторон. Акация напротив дома была только одна. Остальные деревья во внимание не принимались. «Зацвела». Считается ли цветением, если на ветках появляются ненастоящие цветы?

С энтузиазмом принялась Юалок за дело. Старательно выводя линии, волшебница перекрашивала безжизненные жёлто-зелёные листочки в яркие оттенки свежих соцветий.

– Готово! Дерево зацвело! – объявила волшебница Юльке, когда напряжённая работа была закончена.

– Но ведь это не по-настоящему, – подивилась девочка. – Это просто крашеные листья.

– Но ведь зацвело! – упорствовала Юалок, запрокинув голову и крича куда-то вверх. – Работай! Преврати меня в человека! – от негодования дух даже вытянул из бесплотного облачка ножку, делая вид, что топает ей.

Никто не отвечал волшебнице и не торопился превращать её в человека.

– Знаю! – осенило Юалок. – Мне поможет Нанка!

– Куница? – переспросил Тэбуржэнь. – Должно быть, ты пропадала в мире людей слишком долго, иначе бы знала.

– Что знала?

– Что она давно уже выполнила желание своего человека и сама стала одной из людей.

Провал! Похоже, с этого момента Юалок могла рассчитывать только на себя.

– Не волшебница ты, – заключил дух леса, когда Юалок испарилась, даже не попроказничав на прощание.

На следующее утро на всю стену дома красовалась огромная размашистая надпись:

«Перекраска туда и обратно»

И маленькая подпись снизу:

«Стоить будет почти бесплатно»

– Перекрашиваю всё что угодно. Незадорого, – информировала редких прохожих Юалок.

Никто из взрослых не верил волшебнице. Зачем духу просто так помогать людям, растрачивая силы попусту? В предложении Юалок многие видели скрытый подвох, при этом не в силах объяснить в чём именно он заключается. Зато детвора с радостью включилась в необычную игру.

– Перекрась футболку!

– Перекрась собаку!

– Перекрась волосы Димке, он кусается!

Дети галдели. Юалок исполняла их пожелания одно за другим. Взамен она хотела, чтобы каждый из них принёс по одной маленькой веточке акации с соседней улицы.

– Зачем ей это?

– Кто их, духов, знает. Ну, мне не сложно, принесу.

К вечеру все ветки были на месте.

– А теперь сломайте старые засохшие ветки и привяжите на их место новые. Вяжите крепко, чтобы обе ветки плотно прилегали друг к другу.

Работа кипела. Сперва дерево стало похоже на колючий ёжик, однако, через некоторое время обзавелось множеством косичек. Толпа детей постепенно рассеивалась – один за другим одни возвращались обратно по домам. Наконец, волшебница осталась совсем одна. Собрав последние силы, она направила их прямо на сочленения старых веток и новых, чтобы ускорить время и заставить их побыстрее срастись. Часы шли за дни. Ветки увеличивались в размерах и набухали молодыми зеленоватыми почками. Отдав последнюю каплю волшебства, Юалок осела под дерево и погрузилась в небытие.

Утро встретило двор лучами весеннего солнца. Выглянув в окно, Юлька остолбенела.

– Оно и правда цветёт!

Наскоро обувшись во что попало, девочка выскочила из квартиры в подъезд, сбежала на этаж ниже и прильнула к окну. Не было никакого подвоха, иллюзии или морока – вот оно, дерево цвело самыми настоящими жёлтыми цветами. Из квартиры на соседней лестничной площадке опасливо показалась удивлённая ребячья голова. Спустившись по лестнице, девочка встала за спиной Юльки, вглядываясь в непривычный пейзаж. Рядом с деревом стояла незнакомая босая девчонка с узором лисёнка на майке, призывно махая обеим подругам рукой.

– Кто эта девочка?

Лепестки цветов акации дождём опадали с веток, а тёплый весенний бриз подхватывал их и разносил по всему двору. Юлька тепло улыбнулась уголками рта, оборачиваясь к подруге:

– Волшебница.

Капризы судьбы

Казино было открыто для всех желающих. Многочисленные зелёные столики заполняли всё видимое пространство зала, теряясь за горизонтом, а безликие крупье отточенными движениями вскрывали колоды и бросали шарики на рулетку. За стремительным течением жизни казино из маленького окошка под верхним этажом безмолвно наблюдала сама леди Фортуна.

– Делайте ставки, если вам есть что поставить, – зазывал крупье беспорядочно снующих между столиками людей в модных фраках. – Наше казино способно исполнить все ваши мечты. Но помните, что отыграть уже проигранное у вас не получится.

Перед одним из столиков столпились трое. Башня – это был облысевший худощавый старик с усталым выражением лица, Дьявол – женщина тридцати лет в вечернем платье, и Шут – недоверчивый мужчина с поджатыми губами и щегольскими тонкими усиками под носом.

– Делайте ваши ставки господа, – обвёл ладонью крупье. – Во что будете играть? Рулетка? Блэкджек? Кости?

– Рулетка, – проскрипел старик, выкладывая деньги. – Триста тысяч. На зеро.

Крупье положил на столик такую же сумму. Колесо бешено завертелось.

– Пятнадцать чёрное, – огласил безликий работник зала. – Вы проиграли. Ваша ставка уходит в доход казино.

– Шестьсот тысяч, – сделал вторую ставку старик. – Давай опять на зеро.

Рулетка явно была не на стороне старика.

– Пятнадцать чёрное, – вновь огласил крупье. – Вы проиграли. Ваша ставка уходит в доход казино.

– Не может быть, чтобы два раза подряд выпала одна и та же цифра! – раздражённо пробурчал старик. – Это какой-то трюк!

– Статистически такое возможно, – заметил Шут, поигрывая блестящей монеткой между пальцев.

– Может у них есть секретная кнопка под столиком? – игриво предположила Дьявол, пытаясь спровоцировать старика.

– Так. Ладно. Ставлю миллион двести, – Башня выложил пачки купюр на столик. – У меня этого добра хватает. Пускай будет пятнадцать чёрное.

– Тридцать четыре красное! – объявил крупье, когда шарик занял своё место на рулетке.

Сколько бы ни играл старик, его банк истощался после каждого броска распорядителя. Совсем скоро настал момент, когда от былых миллионов осталось каких-то жалких пять тысяч.

– Я бы хотел отыграть свои миллионы обратно, – предложил старик. – Взамен ставлю свою жизнь! – и он положил ладонь на очерченный мелом прямоугольник для ставок.

– Сожалею, но это против правил казино, – объяснил крупье. – Вас всех предупреждали перед игрой.

1) Результаты игр нельзя оспаривать.

2) То, что уже проиграл, нельзя отыграть обратно.

3) Крупье делает точно такую же ставку, что и вы.

Если хотите, можете поставить свою жизнь, – равнодушно продолжил бубнить заученный текст распорядитель игры. – Взамен я должен буду поставить свою. Но миллионы, что вы проиграли, останутся собственностью казино.

– Жизнь это серьёзная ставка, – заметила Дьявол.

– Но иной раз сохранить жизнь можно только поставив её на кон, – вставил своё слово Шут.

Башня молча махнул рукой, убирая ладонь с прямоугольника и отходя от столика. Это означало, что игра окончена.

На огромных дисплеях под потолком залы появилось изображение газеты.

«Миллионер лишился всех активов и пустил себе пулю в лоб!» – кричал заголовок.

– Спасибо за игру, – поблагодарил крупье вслед.

Настал черёд Дьявола. Посетители вокруг продолжали сновать, выбирая каждый свой столик и свою игру.

– Блэкджек, – промурлыкала женщина. – Рулетка слишком непредсказуема. В блэкджеке результат зависит от действий самого игрока. Вот вы наверняка здесь давно работаете. Как считаете, права я или нет?

Крупье молчал, не поддаваясь на провокацию.

– Сто тысяч, – небрежно кинула деньги на столик Дьявол.

Распорядитель ловким движением выкинул в сторону женщины две карты. Семёрка червей и восьмёрка бубен. Пятнадцать.

– Пас, – уверенно огласила женщина.

– Себе, – крупье выложил карту на свою сторону. Семёрка треф.

– Ещё, – продолжил крупье, доставая вторую карту. Семёрка пик. Четырнадцать.

– Ещё, – распорядитель вынул третью карту. Пиковый туз.

– Перебор, – подытожил крупье, а Шут усмехнулся. Видимо, посетители этого казино всё же иногда выигрывали.

– Ваш выигрыш составил двести тысяч. Будете играть дальше? – поинтересовался безликий образ.

– А могу я поставить на кон свою славу? – лукаво спросила женщина.

– Вы можете поставить что угодно, чем в данный момент обладаете. Крупье поставит то же самое, пункт третий устава казино.

– В таком случае... – озорница манерно положила свою ладонь в прямоугольник.

Крупье вскрыл колоду, раздавая карты. Шестёрка червей и пятёрка пик. Одиннадцать.

– Удваиваю, – хладнокровно кивнула Дьявол.

– А разве можно удвоить славу? – не выдержал Шут, встревая в игру.

Распорядитель и женщина молча повернули к нему головы, словно считая его за идиота.

Крупье вынул следующую карту. Десятка червей. Блэкджек!

– Ура! – запрыгала на одном месте Дьявол, вмиг растеряв всю серьёзность.

– Ваш выигрыш составил огромную славу. Будете играть дальше?

– Что ж, было приятно провести с вами время, ребята. Но в азартных играх важно вовремя останавливаться! Чао! – помахала рукой озорница, быстрым шагом удаляясь от столика.

На огромных дисплеях под потолком залы появилось изображение женщины в окружении фанатов.

«Мелкая роль в кассовом фильме принесла актрисе мировую славу!»

– Спасибо за игру, – поблагодарил крупье вслед.

Шут обвёл взглядом соседние столики. Люди продолжали безумный бал, проигрываясь в пух и прах, и возносясь на вершины вершин.

– Итак, остались только мы.

Крупье безмолвствовал.

– Пожалуй, выберу кости, – притворно зевнув, изрёк франт. – А ставкой пусть будет слава. Все равно она мне ни к чему. Проиграю – не жалко.

Распорядитель зажал кубики в кулак, после чего механическим движением бросил их на столик. Один и три.

– Ха. Вот тебе и кнопка под столом, – усмехнулся Шут, потряхивая кубиками в ладони. – Похоже, слухи о вашем умении играть оказались сильно преувеличенными.

– Один и два, – огласил крупье результат мужчины. – Вы проиграли. Ваша ставка уходит в доход казино.

Франт ещё сильнее поджал губы.

– Ладно, плевать. Бывают в жизни неудачи. Но я вот что подумал. Я могу проиграть всё, даже собственную жизнь. Я могу выиграть билет на пароход над названием «Успех», как эта девушка передо мной. Но какой в этом смысл, если всё решаю не я, а Фортуна? Неужели будущее предопределено капризами судьбы и твои собственные старания ничего не значат? Вот что мне хотелось бы знать.

– Будете играть дальше? – равнодушно спросил крупье.

– А, к чёрту. Глупо было бы ожидать от тебя вразумительного ответа. Хорошо, играем дальше. Денег у меня нет, поэтому я могу поставить разве что свою счастливую монетку, – Шут щёлкнул пальцем и серебряный кругляш цзынькнув приземлился на прямоугольник.

– Вы ставите своё счастье? – уточнил распорядитель.

– Я ставлю своё счастье, – вздохнул мужчина.

Распорядитель привычным движением бросил кубики на столик. Четыре и три. Вслед за ним то же самое сделал мужчина. Один и пять.

– Вы проиграли. Ваше счастье уходит в доход казино, – повторил знакомую фразу крупье.

Мужчина нервно пригубил шампанского из фужера.

– Значит, ни славы, ни счастья. Умру в безвестности и несчастным. Но всё же, есть ли способ вырваться из этого порочного круга? Перестать быть разменной фишкой в игре под названием жизнь?

– Будете играть дальше? – переспросил крупье.

– А что ещё мне остаётся? Я лишился всего. Осталась только собственная жизнь, впрочем, в ней теперь вряд ли много ценности. Раз уж идти, то до самого конца. Ставлю свою жизнь! Давай, кидай эти чёртовы кубики. Посмотрим кому улыбнётся удача на этот раз.

Крупье выкинул кости. Увидев результат, мужчина похолодел от ужаса. На костях отчётливо выделялись двенадцать чёрных точек. Шесть и шесть!

– Хотел спросить напоследок, – мужчина взолнованно играл кубиками в кулаке, не решаясь сделать последний бросок. – Каким именно способом лишают жизни проигравшего?

– Это решает леди Фортуна.

Шут выкинул кости. Распорядитель подслеповато сощурился, недоверчиво всматриваясь в результат.

– Итак, у нас... Семь и шесть? Как такое возможно?

– Счастливые кубики с семёрками, которые я выменял у миллионера на все свои деньги, когда он проигрался. Пришлось рискнуть, но риск оправдал себя.

– Это мошенничество. Результат не засчитан.

– Ты сам говорил, – напомнил Шут. – Результаты игр нельзя оспаривать. Пункт первый устава казино. Ты вслух объявил семь и шесть, а значит засчитал результат и подарил мне победу.

Фортуна благосклонно улыбнулась мужчине из своего окошка под потолком залы.

Распорядитель игр понял всё без слов. Перед тем, как окончательно раствориться в небытие, он успел снять белые перчатки и положить колоду карт в угол столика.

– Получается, теперь твоя жизнь принадлежит мне, – мужчина озадаченно встал на место бывшего крупье.

Жизнь распорядителя действительно принадлежала мужчине. Вместе со всеми обязанностями по раздаче карт, киданию шарика на колесо рулетки и игрой в кости. Желание Шута сбылось, он наконец вырвался из круга предопределённости, получив возможность вершить чужие судьбы, вместо того чтобы ставить на кон свою собственную.

Мужчина провел указательным и большим пальцами по тонким усикам, надел белые перчатки и обвёл ладонью над столиком. К тому времени к нему приблизились следующие три игрока.

– Делайте ваши ставки, господа.

Кин – защитник природы

Про Кина ходило много слухов: что он незаметно делал подкопы под фундаментом, отчего дома рушились по ночам; что он кусал скотину, заражая её вертячкой; даже что его прикосновения заставляли детей обрастать шерстью, постепенно превращая их в лисят – но едва ли любая из этих страшилок была правдой. Говоря по справедливости, единственным грешком Кина было воровство – и то, он шёл на это с крайней неохотой, лишь в самую студёную зимнюю бескормицу, когда иных способов добыть пропитание у него не было. Поэтому, если вдруг утром очередная хозяйка недосчитывалась птицы в курятнике, вся деревня понимала – это Кин постарался.

Юноша не слишком жаловал пренебрежительно-отталкивающее отношение со стороны деревенских, отвечая им той же монетой. То прикидывался волком, чтобы напугать крестьянина, отошедшего с пахоты по нужде. То принимал облик кого-нибудь из местных, чтобы пробежать по улице с криком «Горим! Горим! Сеновал загорелся!» и со смехом наблюдать как вся деревня с вёдрами наперевес бросалась тушить несуществующий пожар. Но то – лишь мелкие шалости.

Всё изменилось, когда Кин нашёл сердце источника. Наполнив его первичной силой, юноша сам того не зная вызвал среди деревенских мор – испив речной водицы, человек забывался беспробудным сном, и спасти его мог лишь отвар из корня плакуна, влитый заснувшему прямо в рот.

– Порча! – горестно вздыхали люди.

– Благодать! – радовался Кин, глядя на то, как под действием первичной силы преображается природа: на опустевшую отмель возвращаются аисты, да плодоносят сладостью дикие лесные груши, во множестве растущие по берегам речных рукавов.

Узнав о несчастье, посетившем деревню, Кин не особо расстроился. Какое ему дело до людей? Пусть заботятся о своих сородичах сами. Он же – дитя природы – и продолжит жить отшельником в чаще леса, подальше от вездесущих деревенских глаз.

Рассуждая таким образом, юноша сильно лукавил, утаивая от самого себя рвущуюся наружу ненависть к людям. Ведь кто как не люди стремились прогнать или даже убить Кина при каждой случайной встрече на лесных тропах. Кто порвал юноше ухо стрелой, когда тот увлечённо мышковал в обличье лисицы, не замечая ничего вокруг? Кто подбросил ему ловушку – тушку курицы, щедро приправленную смертоносным соком болиголова? Единственный по-настоящему добрый человеческий поступок – попытка деревенской девчонки подкормить его объедками – и тот закончился плачем и рёвом – недоверчивый Кин насквозь прокусил мизинец пытавшейся его погладить дурёхе. Как ни крути, а люди причиняли ему одно беспокойство. Поэтому Кин держался от них подальше, предпочитая копить на деревенских обиду издалека.

Но всё изменилось, когда люди сами нанесли ему визит. Догадавшись, что отравленная вода может быть делом рук хитрого проныры, деревенские отправили к сердцу источника местного богатыря – двухметрового верзилу с огромным топором на плече. Обзывая Кина «лесным отродьем», силач потребовал от юноши «прекратить травить питьё», в противном случае угрожая тому «неминуемой расправой». Справиться с верзилой было проще простого – стоило Кину обратиться в медведя, как непрошенный гость мигом дал стрекача, бросив своё грозное оружие прямо посреди поляны. «Храбрый не тот, кто страха не знает, а тот, кто узнал и навстречу идёт».

Куда сложнее было с деревенским старостой, пытавшимся сначала пристыдить Кина, а затем невозмутимо предложившим снабжать его курами взамен сохранности источника от «чёрной магии».

– Новая вода убивает нас (староста благоразумно решил не использовать слово «отравленная», дабы случайно не задеть Кина), а трава-плакун не бесконечна, да и растёт только летом. Если ничего не поменяется, рано или поздно вся деревня вымрет.

– Мне нет никого дела до людей. Решайте свои проблемы сами. А ваши подачки мне тем более не нужны, – едва сдерживался Кин, вспоминая как однажды этот самый староста гнал его вилами от деревни до самой границы леса.

– Будете у меня жить от дождя до дождя! – тайком злорадствовал Кин, понимая, что деревенским больше нечего ему противопоставить.

И наконец, когда засуха опалила своим зноем ёжащиеся от непривычной жары кроны деревьев, а люди совсем отчаялись в ожидании живительного дождя, во владениях Кина появился третий парламентёр. Но кто это был – девка! Самая обычная человеческая самка, и судя по тонким развевающимся одеждам, многократно обёрнутым вокруг стройного тела будто капустные листья – храмовая дева.

– И какой план вы придумали на этот раз? – ухмыльнулся Кин. – Попытаешься предложить мне себя? Хотя, ты же вроде храмовая дева – для таких как ты это бесчестье и позор на всю оставшуюся жизнь. С другой стороны, чего только не сделаешь ради выживания.

Девушка смотрела на Кина испуганно, хотя её собеседник продолжал находиться в привычном ей человеческом облике.

– Так вот оно какое, сердце источника, пропитанное магией.

– Первичной силой. Не существует никакой магии. Всё на свете подчиняется законам природы, и любому явлению есть объяснение. Какие же вы, деревенские, всё-таки тёмные и суеверные. Впрочем, чего ещё ожидать от храмовой девы.

– Вейка... – девушка мягко повела ладонью по воздуху, жестом повторяя изгиб теряющегося вдали ручейка.

– Мне всё равно как тебя зовут. Ты зря теряешь время. Возвращайся к тем, кто тебя послал, и передай им, что они ничего от меня не дождутся.

– Я пришла сюда сама.

– Ах, сама? И зачем же? Что понадобилось возвышенной храмовой деве в нашей скромной обители жуков и гусениц? – Кин указал пальцем на шелкопряда, ползущего по платью девушки.

– Чтобы своими глазами увидеть то, что принесёт нам погибель, – Вейка наклонилась над струящимся фонтанчиком, зачерпывая воду ладонью. – С тех пор, как источник наполнился... первичной силой, дела в деревне начали идти совсем худо. Мы разбудили спящих плакун-травой, но сила каким-то образом проникла в рожь, которую мы поливали водой из реки. Хлеб стал совершенно несъедобен. А мы-то радовались какой хороший урожай выдался. Старейшина был так зол, что назначил огромную награду тому, кто принесёт твою голову. Ты ведь понимаешь, что не успеет опасть последний осенний лист, как в деревне разом оборвутся десятки жизней? К чему вся эта бессмысленная вражда? – в глазах девы отражалось искреннее непонимание.

– А ты не думала, что люди могли заслужить всё это? Почему первичная сила наполняет благодатью животных и растения, будучи ядовитой лишь для людей? Почему она не отравляет меня? Быть может, я и есть венец творения – тот, кто действительно заслуживает жить – а не эти личинки овода, разрушающие любое место, где бы они ни проклюнулись!

– Ты единственный в своём роде, – девушка поднесла ладонь к губам и сделала глубокий глоток. – Как же хочется пить...

Кин рассмеялся безумным смехом.

– У тебя помутился рассудок. Ты осознаёшь, что сделав этот глоток, ты вскоре заснёшь и никогда уже не проснёшься? Разве что у тебя получится обратиться в оленя и ты во весь опор поскачешь в деревню, чтобы принять ваше чудесное снадобье. Ты ведь не умеешь обращаться в оленя? Нет, ты точно этого не умеешь, потому что ты всего лишь человек – самая обычная храмовая девка!

Вейка молчала, своим спокойствием раззадоривая юношу всё больше и больше.

– Понятно, решила надавить мне на жалость. Думаешь, я растрогаюсь и как-то тебе помогу, спасу тебя от губительной дрёмы. Спешу тебя расстроить, от первичной силы нет «лекарства» – она и есть само исцеление, вытравливающее любую скверну. Да и зачем мне тебе помогать? Зачем спасать одного из врагов, постоянно желающих моей смерти? Назови хоть одну причину!

Последней фразы Вейка уже не слышала – девушка спала беспробудным сном, растянувшись на мягком ложе из пушистого мха.

Ну вот и славно. Юноша был рад, что всё закончилось на удивление быстро. Храмовая дева сама предопределила свою судьбу – её никто не заставлял и не принуждал. Кин хотел было развернуться и уйти, но его члены словно задеревенели, намертво удерживаемые непреодолимой силой.

– Назови хоть одну причину! – стучало в голове у юноши.

Кин дёрнулся, пытаясь сбросить наваждение, однако, чем больше он сопротивлялся, тем больше увязал в нём. Целиком одержимый неизвестным чувством, юноша поник, преисполнился беспомощности, признавая что это чувство превосходит даже его собственную первичную силу.

– Назови хоть одну причину!

Солнце ещё не зашло, но начало клониться к закату, делая тени длиннее. Разгоняя пыль из-под копыт и пугая окрестных пичуг, по луговому ковру стремительно мчался рыжий олень, на спине которого покоилось тело храмовой девы. Олень понимал, что визит в деревню сулит ему лишь погибель, но всё равно нёсся вперёд – навстречу своему концу и, возможно, чему-то совершенно новому.

Девушка безжизненно висела на оленьей спине, опустив плетьми руки. На одной из них, переливаясь алым кольцом, прямо у основания мизинца тускнел небольшой шрамик – напоминание о беспечности давно забытых деньков.

Рапсодия для плакучих душ

Мальчик опасливо приблизился к дереву. Верёвки навесных качелей уходили далеко вверх, теряясь под пышной кроной. Тощие прутья ветвей с обрамляющими их редкими листьями вяло свисали над детской площадкой.

Друзья пообещали мальчику, что на этот раз опасаться нечего, «гусеницы ушли». Не чуя подвоха, ребёнок уселся на деревянную скамейку качелей. Беспорядочные змейки детских рук сразу же замелькали вокруг мальчика, осыпая его горстями гусениц с ног до головы. Гусеницы были везде: на голове, за шиворотом футболки, даже в карманах шорт. Обмерев от страха, мальчик застыл в одной позе, боясь пошевелиться. Его лицо раскраснелось, а из глаз полились слёзы. Напрасно ребёнок умолял своих мучителей убрать страшных насекомых, его мольбы лишь сильнее подзадоривали их.

Она встрепенулась. Ещё ни один из постоянно вьющихся вокруг детей не реагировал так эмоционально. Обычно, дети, да и все люди к целом, в упор не замечали её, предпочитая воспринимать как неживой объект. Поэтому неожиданный отклик мальчика стал для неё неожиданным открытием.

Больше ребёнок не попадался на уловки друзей, предпочитая не приближаться к страшному дереву. Со временем он заметил, что гусеницы живут и на других деревьях, пусть и в меньшем количестве. Высокие, низкие, с густой листвой, с плодами и без плодов – насекомые ютились везде. С этих пор область прогулок мальчика изменилась. Он отказывался заходить под деревья, предпочитая проводить время на участках, которые были свободны от нависающих веток.

Она обрадовалась. Ещё никто не принимал её настолько близко к сердцу. Не обладая даже собственным «я», она, тем не менее, проявляла интерес к чувствам ребёнка. Ей было неважно негативные эти чувства или позитивные, она была рада самому факту их присутствия. Таким образом она взращивала.

Мальчик развивался и крепнул. Прошло несколько лет и он перестал избегать дерева, а однажды даже залез на него, не забывая приглядываться к пугающим веткам, на которых могли ползать гусеницы. Остальные деревья тоже подверглись его всестороннему изучению, но наибольший трепет ребёнок питал к самому высокому, с раскидистой висячей кроной и навесными качелями.

Прошли годы. Площадка опустела. Дети постепенно выросли и разъехались. И даже гусеницы перестали появляться на ветвях в прежних количествах. Она была заброшена всеми, но это никак не задевало её. И даже когда пила садовника с громким скрежетом врезалась в её затвердевший ствол, она ничуть не удивилась. В её жизни было лишь единственное стремление – расти, больше она не испытывала ничего. За исключением того эпизода, когда много лет назад маленький мальчик испугался гусениц, неосязаемо породнившись с ней навсегда. Она была взрощена, но вместе с тем и взрастила. А сейчас от неё не осталось и пня, ведь на месте обветшавшего детского сада люди начали рыть котлован под стройку нового здания.

Настал момент, когда не стало и мальчика. Яркие детские грёзы безвозвратно растворились в суете взрослой жизни.

Одним жарким летним днём на пороге магазина появился человек. Это был немолодой мужчина с печатью жизненного опыта на лице. Опустив голову, он долго прохаживался между стеллажами, словно разыскивая потерявшуюся вещь. Воспоминания пробуждали в его подсознании сладкие образы детства. Человек никак не мог избавиться от мыслей о той, что его когда-то взрастила. И хоть её давно не было, незримая связь между ними пронеслась сквозь года, оставшись такой же прочной.

Тем не менее закат был неизбежен. Человек чувствовал, что рано или поздно он покинет этот мир. И тогда, в одном из снов к нему явилась незнакомка в виде убаюкивающей любовной симфонии из рапсодии в голубых тонах. Не обладающая визуальной формой и состоящая из одних лишь звуков, она была той самой музой, которая могла удовлетворить ностальгическое человеческое стремление к возвращению в далёкое прошлое. Незнакомка объяснила человеку, что воссоединиться с давней подругой возможно, но для этого придётся пожертвовать всем, что у него было – и даже большим.

Сперва уйдёт весь накопленный человеком жизненный опыт. Его восприятие станет восприятием ребёнка, который не сформирован и открыт для всего нового.

Затем уйдёт разум, позволяющий человеку размышлять и принимать решения. Ребёнок превратится в чистый лист с единственным стремлением – бесконечно познавать.

Далее уйдёт физическая форма, освобождая человека от оков собственного тела. Так он сможет преодолеть грань между осязаемым и метафорическим.

И наконец, исчезнет его «я», превращая человека из личности во вспышку, порыв эмоций, который лишь отчаянно стремится вперёд, не преследуя за собой никакой цели.

И только тогда почти погасший огонёк воспоминаний, дремлющий у человека в груди, сможет разгореться настолько, чтобы навсегда вернуть его в дорогие сердцу воспоминания детства.

Ребёнок бежал через залитую солнечным светом площадку. Многочисленные деревья, растущие тут и там, призывно шелестели листвой, приветствуя старого друга. Добежав до качелей, мальчик нетерпеливо уселся на деревянное сиденье, перебирая висячие серёжки подруги. Он был счастлив, что они вместе. И даже гусеницы, время от времени падающие сверху, казались ему подарком небес.

Немолодой мужчина исчез, остался там, в будущем. Место, где оказался мальчик, было миром прошлого, в котором взрослый ещё не успел появиться. Отныне была лишь радость, качели, висячие ветки и страшные гусеницы – всё то, из чего состоял угасающий огонёк воспоминаний у него в груди. И она отвечала на его отклик, и радовалась вместе с ним.

Ребёнок бежал через залитую солнечным светом площадку. Добежав до качелей, мальчик нетерпеливо уселся на деревянное сиденье, перебирая висячие серёжки подруги.

И снова. И снова. Нескончаемое количество раз.

Безмятежность.

Семь грехов Андалора

РАССКАЗ СЛУГИ

Когда я вошёл в шатёр, то чуть не умер от испуга – кровь была повсюду, даже на потолке. Первым моим желанием было бежать оттуда сломя голову, но я хорошо помнил наказ нашего сиятельного наместника, да продлит Гемера годы его жизни – ни под каким предлогом не удаляться от посла дальше, чем на сто локтей. Оправившись от первого шока, я решил отыскать выживших, однако, почти сразу осознал бесполезность этой затеи. По шатру словно дикий зверь прошёлся. Ни одно из тел гостей не осталось нетронутым. Даже фрагменты тела уважаемого посла… Простите, мне сложно об этом рассказывать. И ещё этот загадочный убийца – мне начало казаться, что в какую бы сторону я ни повернулся, он поджидает меня за спиной, чтобы добить последнего выжившего, чудом не попавшего под кровавую бойню. Таким меня и нашли ваши люди.

Господин, я нижайше прошу прощения на своё малодушие. Мне не следовало… Не видел ли я кого-нибудь в тот момент, когда отходил из шатра по нужде? Ни единого живого существа. Да, абсолютно точно. Я готов поклясться в этом всеми богами храма. Меня не было самое большее десять минут. Ума не приложу кто мог сотворить такую жестокость. Разве что в шатёр забрался гигантский скорпион. Или дракон. Хотя простите, я говорю глупости, драконы ведь давно вымерли.

Слушаюсь, господин. Я тотчас вернусь домой и буду ждать ваших дальнейших указаний. Обязательно отдохну. Меня зовут Филимон, мне двадцать восемь лет. Я прислужник при дворце нашего сиятельного наместника. Меня, наверное, разжалуют после всего этого? Ведь я не смог оправдать доверия своего хозяина. Скажите, господин, что будет со мною дальше? Я целых три года добивался этой должности и выслуживался как мог. А теперь мне одна дорога – обратно в крестьяне? Почему мир так несправедлив?

РАССКАЗ НАМЕСТНИКА

Как мне тяжко… Принесите ещё винограда. Да не этого белого, которым только курей кормить. Тащите фессалийского. Зря мы что ли его из самой Мелиды заказывали? Разумеется, знаю, ведь я же монарх. Жалко, конечно, посла. И его ребят тоже жалко. Слышал, их искромсали на мелкие кусочки, а кишками посла задушили его же первого телохранителя. Ничего не поделаешь, чёрные скорпионы жестокие создания. Почему я говорю об этом с таким спокойствием? Не смотри на меня таким взглядом, брат. Ты же знаешь, я всегда был за мир. Смерть посла не сулит мне никаких выгод. Равно как и жизнь. Поэтому, в целом, меня не особо заботит его судьба. Люди умирают каждый день. Одним больше, одним меньше… Почему меня должна волновать жизнь именно этого человека?

Эй, там, тащите мясные закуски и не забудьте принести новых фруктов! Такая у нас, монархов, судьба, брат. Нет времени гоняться за мелкой монетой. Народ меня любит, а что ещё нужно? Для них я благодетель и кормилец, что, в общем-то, почти целиком правда. Никогда прежде Андалор не процветал столь щедро. А этот посол… Инцидент я, конечно, расследую, но только для вида. Стражей в город пошлю. Но на твоём месте я бы вообще не думал о нём. Оцени лучше стол. Сейчас принесут чёрного окуня, ты обязательно должен попробовать хотя бы кусочек.

РАССКАЗ КРЕСТЬЯНИНА

Жена! Слушай какие новости принёс! Кто-то устроил резню в лагере за городом и убил посла! Стражи наместника сейчас шныряют по всему городу, разыскивая убийцу! Да погоди причитать, как будто это мы во всех грехах виноваты. Кто убил? Да откуда я знаю? Говорят, дикий зверь, но я не особенно верю. Будь это дикий зверь, наместник не посылал бы своих псов переворачивать город вверх дном. В живых остался только один какой-то хлюпик из придворных. Нет, он точно не мог этого сделать. Габариты у него не те. Да ты и сама знаешь какие неженки эти придворные. Зато я слышал, что когда собрали ошмётки, то не досчитались ровно одного телохранителя. Значит это кто-то из своих! Тот телохранитель всех зарубил и ударился в бега! Только непонятно зачем ему всё это. Может посол соблазнил его жёнушку и тот решил отомстить? Эх, кто их поймёт, этих богатеньких.

Вот, дров принёс. Всё равно, что сейчас тепло. Заранее купить никогда не помешает. Ну да, в лавке Инессы, где же ещё, больше у нас в Андалоре дрова нигде не продаются. Брось, какие шашни, я же заходил к ней средь бела дня, а не под покровом ночи. Я просто покупал дрова, только и всего! Да и была она вместе с мужем. Ты же знаешь, я люблю только тебя и никого кроме тебя. Ну, полно тебе, дай обниму.

РАССКАЗ КУПЦА

А потом солдаты генерала вывели нашего сиятельного наместника, закованного в кандалы. Меня чуть инфаркт не хватил – по контракту он должен был заплатить мне две тысячи золотых за фессалийский виноград! Свои условия сделки я выполнил, виноград ко двору поставил, но где теперь мои деньги? Нету! Исчезли вместе с наместником!

Слушайте дальше! Выводят его, значит, а мы знать ничего не понимаем. За какие такие грехи, за что? Что такого ужасного нужно было сделать наместнику, чтобы разозлить самого генерала? Мы уж начали думать, что это он генеральского посла шлёпнул, тем более мотивы у него для этого были, но реальность превзошла все наши самые смелые ожидания. Только элем не захлебнитесь, когда я скажу! Наш сиятельный наместник был некромантом!

Я тоже сперва не поверил. Оставил магазин на Инессу (стоять за прилавком – бабское дело) а сам рванул на судилище. Оказывается, обеспокоенный гибелью своего посла, генерал решил заняться всем этим делом самолично. Приехал к нам в Андалор, заявился в замок наместника с обыском, а там ниточка по ниточке, и размотался клубок его злодеяний.

Может и его люди убили посла с телохранителями, а может и не его. Когда солдаты обнаружили подвал с кучей женских трупов разной степени свежести, всё это было уже неважно. Именно наш сиятельный наместник был причастен ко всей этой кутерьме с пропадающими по всему Андалору девушками. Уж не знаю для чего он это затеял: может ради научного интереса, а может перед сном любил побаловаться гнилым и послушным мяском. Но генерала его доводы не тронули. По правде говоря, генерал был крайне взбешён, хоть и не показывал этого. Ещё бы, какому воеводе захочется, чтобы его наместник за его спиной распоряжался крестьянами по своему усмотрению.

Приговор был скор и суров – смерть через повешение. Да сих пор со смехом вспоминаю тушу наместника, дёргающуюся в петле – удивительно, как верёвка не обрвалась под его весом? Но как вспомню те две тысячи золотых, что он мне был должен – сразу становится настолько дурно, что начинает хотеться залить горе пивом. Эй, бармен, плесни-ка мне ещё эля!

РАССКАЗ УЗНИЦЫ

Я пишу этот текст углём на куске пергамента не для того, чтобы оставить хоть какую-то память о себе, а я для того, чтобы кто-нибудь узнал о преступлениях моего мучителя и по-возможности наказал его. Близится неделя моего пребывания в плену этого безумного царька. Я отощала, совсем пала духом и готова к тому, чтобы встретить свою смерть. Тесная железная клетка, в которой я нахожусь целыми днями, уже протёрла на мне мозоли. Вчера я убила свою соседку – такую же безвинную жертву наместника, как и я – задушила её, пока во сне она прислонилась к прутьям своей клетки.

Я надеялась, что с её смертью меня переведут в её более просторную клетку, и мои руки и ноги наконец вздохнут свободно, но этого не произошло. Похоже, мой конец совсем близок. Не горюйте по мне, ведь свою участь я заслужила. Передайте родным и близким моей соседки, что я не хотела этого делать. Помолитесь за наши души всепрощающей и всемилостивой Гемере. И передайте моему мужу, Торингу Серогриву, что я его люблю.

РАССКАЗ ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ

Этот проклятый клоун, эта вонючая грязь из под ногтей! Как мы могли быть столь беспечны? Когда он зашёл к нам в шатёр, мы и представить не могли, что такое ничтожество способно осмелиться даже слегка поцапарать господина посла! Дайте мне мой меч, я найду и разрублю его пополам, пусть даже это будет стоить мне жизни!

Не надо подушку, я почти здоров. Мне не нужно уметь ходить, чтобы управляться с мечом, я и без ног его одолею. Впрочем, пока я валялся тут без сознания, господин наместник наверняка уже поймал негодяя и вздёрнул посреди главной площади. Я прав? Что? Ваш брат мёртв? Не может быть. Генералом? Я… Я прошу прощения.

Что я видел? Этот мерзавец зашёл в шатёр, натуральным образом разорвал на себе одежду и превратился в гигантского не то волка, не то крысу. Я не разбираюсь во всех этих оборотнях. Но то, что он был огромен – несомненно. Он с лёгкостью раскидал посла и моих товарищей. Всё случилось так быстро, что я даже не успел среагировать. Но это ничего! Дайте мне второй шанс и я клянусь, что это ничтожество будет корчиться в агонии до тех пор, пока вся поганая оборотницкая кровь не вытечет из его жалкого тела!

Кто? Да известно кто! Служка этот ваш! Как там его звали? Филимон, кажется.

РАССКАЗ ОБОРОТНЯ

Расправившись с послом и его телохранителями, я превратился обратно в боязливого служку Филимона. Отмывшись от крови в ручье и переодевшись в новую одежду, я добровольно сдался стражам наместника, прибывшим на место моей недавней резни. Я с лёгкостью сыграл роль перепуганного до смерти юнца. Находясь в обличье человека, сделать это было несложно. Я был так убедителен, что никто во всём Андалоре ни за что не подумал бы на меня. Что взять с низкорослого затюканного дворянина, даже боящегося посмотреть на оружие? Ха-ха-ха-ха! Да, я воистину превосходно сыграл свою роль.

Всемогущая Гемера, богиня жизни, покровительница Андалора! С твоей помощью или без неё, я успешно осуществил свой план! Я убил посла генерала, бросив тень подозрения на наместника и явив миру его истинную сущность. Я не стал просто убивать наместника. Нет, это было бы слишком просто! Он не заслужил обычной смерти в своих покоях от руки никому неизвестного убийцы. Нет! Я должен был ославить его, сделать так, чтобы народ, ранее так неистово прославлявший его, так же неистово накинул петлю на его шею!

И вот, я стою перед твоим алтарём, завершивший своё дело и умиротворённый. Моя жена наконец отомщена! Я, Торинг Серогрив, сделал то, что не было под силу никому из обычных смертных! И пусть моя награда в загробном мире, равно как и наказание, будут столь же велики, как и мои деяния.

Солнце восходит

Хочу сбежать

За горизонт

И обрести мечту,

Но жизни круг меня гнетёт,

Сбивая на лету.

Пусть голос мой разносится

По небесам волной:

Я вам вверяюсь,

Я сдаюсь,

Я жертвую собой!

Публика была в восторге. Круг жизни распускался подобно бутону, постепенно превращаясь из маленького тусклого кругляша в большой огненно-яркий цветок. Зрители радостно подставляли свои перья лучам ожившего солнца, купаясь в его тепле.

– Мама, когда появится Феникс? – в предвкушении спросил маленький Квек.

– Феникс в твоём сердце, а не на небесах, – прочирикала в ответ сизоворонка. – Вы ведь уже проходили эту тему.

– Просто... Просто я на секунду подумал, что он и правда существует!

Только соловушка Сирин не участвовала во всеобщем ликовании. Закончив исполнять трель, она подобрала полы своего платья, расправила крылья и улетела со сцены, оставляя публику наслаждаться кругом жизни в одиночестве.

– Сирин! – как импрессарио, малюр не мог оставить свою подопечную наедине с её проблемами.

– Я ведь уже сделала что вы хотели! Теперь оставишь меня в покое? – Сирин впорхнула в гримёрку, закрываясь изнутри.

Дураки. Все они дураки. И малюр, и ворон, и зрители, и даже этот дурацкий круг жизни, пусть даже он неживой. Со стены на нё смотрел плакат с её собственным изображением. «Соловушка Сирин. Круг жизни будет светить вечно». Сирин расплакалась, давая волю чувствам.

Всё жизнь соловушку заставляли заниматься тем, что угнетало её.

– Твои трели очень важны, – с умным видом объяснял ей ворон. – Они подпитывают круг жизни, заставляя его распускаться. А круг жизни в свою очередь подпитывает теплом нас. Если бы не ты, мы бы все прозябали от холода.

Круг жизни был силком, удерживавшим Сирин от исполнения её мечты – быть вольной пташкой, парящей под облаками. Обладая диапазоном в полные восемь октав, Сирин идеально подходила под роль певуньи. Вот только её собственные желания не означали для окружающих абсолютно ничего. Для них она была лишь инструментом, средством для подпитки их любимого круга.

– Завязать потуже? – робко вопрошала очередная канарейка-прислужница, держа в клюве кончик пояса. Они всего лишь обслуживающий персонал, посредственные бездарности, обладающие диапазоном в жалкие три октавы и без устали щебечущие на ветках. Но, услышь меня Феникс, как же она завидовала им в их свободе! За последний оборот круга у неё сменилось не меньше трёх таких прислужниц. Она даже перестала запоминать их имена, настолько часто они менялись.

– Укладывай хохолок аккуратнее, недотёпа! – срывалась на новой канарейке соловушка. – Как тебя зовут?

– Алька, – отвечала испуганная канарейка, втайне мечтая хотя бы ненадолго оказаться на месте своей госпожи.

Заплаканная Сирин отвлеклась от своих воспоминаний и достала из укромного местечка несколько колючих плодов.

– Ну что? – каждый раз спрашивал обеспокоенный ворон, как только малюр приземлялся на ветку радом с ним. Сирин знала это, потому что подслушивала из-за угла гримёрки.

– Она согласилась, – вздыхал малюр. – Не знаю насколько ещё её хватит, но на этот раз согласилась.

Больше такого не будет! Сирин выковыряла из плодов клещевины семена и принялась жадно глотать их. Больше я не поддамся на их уговоры: ни на малюра, ни на ворона, ни на чьи-либо ещё. Пора мне самой стать хозяйкой собственной судьбы! Пора стать свободной от всего... хотя бы ненадолго. И упиваясь жалостью к себе, Сирин повалилась на пол в ожидании скорого конца.

– Госпожа! Госпожа! – канарейка смогла открыть дверь в гримёрку не сразу. – Госпожа?

Обеспокоенно прыгая вокруг тела, Алька не могла принять тот факт, что её госпожа мертва. Что же делать? Сказать малюру? Сказать ворону? Как только они узнают, что некому больше подпитывать круг жизни... Это был конец света!

Взволновавшись до предела, Алька принялась молиться Фениксу, призывая всемогущего бога оживить её госпожу. В любое другое время такие молитвы остались бы без ответа, но Алька не знала, что Феникс уже был в её сердце. И Феникс ответил, беззвучно общаясь с душой Альки на языке огненнокрылых обитателей круга.

– Я даю тебе выбор. Жить прежней жизнью или пожертвовать ею ради того, чтобы продолжать дело Сирин.

Сомнения Альки тут же потонули в её захлестнувшей её решимости. Когда она очнулась, то обнаружила себя в теле Сирин, пышущей жизнью, словно та и не умирала. Голос Сирин тоже был при ней.

– Значит, теперь я новая певунья, – приняла свою судьбу Алька-Сирин.

– Ну что? – в очередной раз спросил ворон, как только малюр приземлился на ветку.

– Согласилась! – радостно возвестил малюр. – И сказала, что будет петь сколько потребуется, чтобы круг жизни и дальше согревал нас своим теплом!

– Хвала Фениксу! – облегчённо выдохнул ворон. – Наша соловушка наконец-то взялась за ум.

– И вот ещё что, – добавил импрессарио. – Её прислужница-канарейка была найдена мёртвой в гримёрке. Судя по рассыпанным вокруг семенам клещевины, это было самоубийство. Пришлёшь мне новую?

– Ох уж эти канарейки, – недовольно каркнул ворон. – Настолько переполняются завистью к певуньям, что уже начинают лишать себя жизней.

А тем временем, со сцены разносился голос соловушки, подхватываемый ликующей толпой.

Хочу восстать,

Крылом метать,

Познать души полёт.

И сильной быть, и побеждать,

И двигаться вперёд!

Пусть жизни круг

Согреет всех

Пылающим крылом,

Пусть Феникс распушит свой хвост

На небе голубом.

Чего хочет человек

Один человек как-то обнаружил, что всё написанное им сбывается. Приписал случайно нолик на чек и снял по нему десять тысяч денег. Обрадовался человек, решил дальше богатеть – приписал ещё два нолика, чтобы в одночасье стать миллионером. Приходит в банк, а там ему говорят, что все счета заблокированы за подозрительную активность. Погрустнел человек, сдулся.

– А может, – подумалось ему. – Если на бумаге словами написать, тоже сбудется?

И вот, наш герой берёт ручку, и старательно выводит дрожащим почерком:

«У меня появился смартфон последней модели»

Глядь – на краешке стола действительно смартфон лежит, взаправдашний. Снова обрадовался человек. Тут же наколдовал себе телевизор, компьютер и зимние сапоги. Сел посреди всего этого добра и не знает чего ещё пожелать.

– Глупо это, эгоистично, – растрачивать желания на сиюминутные хотелки. Надо об окружающих тоже подумать.

Снова берётся за перо человек:

«По всей стране вводится трёхчасовой рабочий день»

А в конце приписывает:

«Стоит чудесная погода»

И довольный выходит на улицу: насладиться тёплым солнышком, да в кино отдохнуть. Подходит к двери кинотеатра, дёргает – закрыто. И все остальные учереждения, даже магазины, тоже закрыты. Ничего не поделаешь, у людей рабочий день кончился.

Обозлённый приходит человек домой. А к нему полиционеры стучатся.

– Гражданин, не у вас ли находится смартфон последней модели, что давеча из магазина пропал?

Ну не знал он про закон сохранения энергии и что смартфоны из ниоткуда не берутся. Испугался человек, шустро метнулся обратно за стол.

«Пусть всё снова станет как было!» – пишет.

Едва закончил строчку, как телевизор сразу сменился на пузатый лучевой, а изнутри Борис Николаевич сонным медведем забормотал.

– Надо думать прежде чем писать всякую чепуху, – взял себя в руки человек. – Тщательно формулировать желания, чтобы не было промашек.

Покумекав десять минут, он наконец берёт в руки карандаш и начинает чёркать на тетрадном листе в клетку:

«Всё написанное выше отменяется»

Тут же вся наворованая техника из дому исчезла, магазины снова открылись, а яркое солнце сменилось на привычное пасмурное небо.

– Вроде исправил, – успокаивается человек и за старое склоняется над писаниной:

«С этого момента я бессмертен»

– Никаких изменений не чувуствую, но проверять не стану.

То-то и оно: страшно такие вещи проверять, не стреляться же насмерть без повода.

Мечется душа человека, хочется чего-нибудь существенного. Идея озаряет его разум. Вальяжно перехватив пальцами ручку, человек елозит остриём пера:

«Теперь я счастлив»

И становится человек счастлив. Но через секунду наваждение спадает – ведь счастье, как известно, кратковременно, скоротечно.

«Теперь я счастлив нав...»

На последнем слове чернила в ручке кончаются. Проклиная всё на свете, человек идёт в магазин и покупает там дешёвый фломастер за мелкую монету. Вернувшись домой, он забывает что хотел написать. А вспомнив, больше не хочет ничего желать – так давит на него повседневная серость.

«Теперь я счастлив нав...» – повторяет попытку человек, но на последнем слове комната погружается во тьму из-за планового отключения электричества.

Внутренне клокоча и изрыгаясь ругательствами, человек размашисто пишет вслепую:

«Да будет свет!»

В один момент ночь сменяется на день, оставляя проблему с электричеством нерешённой. Плевать. От постоянных неудач человеком овладевает нездоровая весёлость.

«Кошки лают, собаки мяукают, овцы фиолетовые»

Шерстяной свитер человека, надетый поверх футболки, из белого становится фиолетовым. Тьфу!

«Овцы больше не фиолетовые»

Отвлёкшись от мечты о счастье, человек выплёскивает на бумагу очередное побуждение.

«И сидит со мной лучший друг» – пишет, хотя знает, что никаких друзей у него давно нет.

Звонят в дверь. Раздражается человек, что его от важных вещей отвлекают. За порогом – мальчишка, просит мяч из-за забора достать.

– Мальчик, иди-ка ты... – захлопывает дверь человек, и только через минуту вспоминает в мальчишке лучшего друга детства, Пашку.

– Пашка! Пашка! – со слезами на глазах выбегает на улицу человек, но ребёнка уже и след простыл.

Расклеиваясь от жалости к себе, поднимается человек на крышу дома, да и сигает топориком вниз. Но не тут-то было – распластавшись на асфальте, встаёт как ни в чём не бывало без единой царапины.

– Ведь я же забыл что бессмертен.

Успокоившись по дороге, человек заходит обратно домой. Не дело это – раскисать на пустом месте. И жить ради красивых вещей – тоже не дело. Отложив бумагу в сторонку, человек моет горкой сложенную в раковине посуду. Включает прогноз погоды на завтра: не черноморский курорт, но хотя бы дождя не будет. Домыв посуду, звонит Михалычу с работы и полчаса треплется с ним о всякой ерунде. Поливает поникший фикус. Достаёт из холодильника колбасу и делает из неё бутерброд. Впервые за весь день человек расслабляется.

– Разве смысл жизни не в её повседневных маленьких радостях?

И наконец, удовлетворённый, дописывает последнюю строчку и отправляется спать. В медленно вечереющей спальне теряются в подступающей мгле безмятежные буквы:

«Пусть всё идёт своим чередом»

А за окном заливается мяуканьем собака.