Нефелимы

Глава 1

Вступление

— Как прошел ваш день? — докторша сидела, закинув ногу на ногу, держа на коленях небольшой планшет, в котором быстро заполняла бланки приема. Блондинка, в учительских очках, украденный образ с журнала MAXIM, что-то быстро вбивала на планшете. Все, что будет на сеансе сказано, должно в точности описано и передано вышестоящим инстанциям, или серьезным людям в черных пиджаках.

— Проснулся, поел, посмотрел ТВ, потом приехал к вам.

Блондинка, отрапортовала моё сообщение в своем планшете.

Сейчас начнется. Стандартные вопросы, все как по протоколу.

— Вы хорошо спали? Кошмары или бессонница не мучали? — докторша, склонила голову слегка набок.

Смотрит, изучает как кошка. Они также смотрят на рыб в аквариуме, особого дела им нет, но простое любопытство.

— Как убитый. — я соврал. Я не спал четверо суток, с того дня. Она видит мои мешки и красные глаза, знает, что лгу. На первом сеансе я был честен, сейчас мне надоело. Это терапия нужна не мне, а им. Они хотят знать, что я видел. Любая информация. Я не хочу вспоминать.

— Джек, вы меня обманываете. Данные с прошлой встречи у меня на руках. Тогда вы говорили, что не можете уснуть, что вам сняться кошмары. — у блондинки, сухой взгляд, совсем лишенный эмоции или хотя бы понимания.

Она робот, машина, государственный служащий, лишенный чувств во благо работоспособности. Они все такие, все до единого. Факты, факты, в жопу эти факты. Они мне не нужны, я хочу забыть.

— Джек, если будите молчать, мы не продвинемся дальше. Четыре дня назад, вы согласились с тем, что вам нужна помощь. Джек, прошу вас. Давайте поговорим. Я обещаю вам помочь Джек. — докторша, механическим движением поправила край юбки.

— Я в порядке, доктор. Вы мне всучили такую дозу успокоительных и антидепрессантов, что я стал овощем, который только и делает, что пялится в телик. На другие дела у меня нет сил. Если ваша методика лечения предполагает, вот это!? То я в полном порядке. — меня начинает колотить, снова и снова те же разговоры, они словно мучают меня, терзают воспоминания, которые хотят забыться. Но нет, нет. Им нужны данные. У меня их нет. Это никогда не закончится.

— Джек, лекарства вам нужны. Ваша психика пережила серьезный удар, прошу, поверьте мне, Джек. Препараты, медикаментозно залечивают вашу психику, пройдет немного времени и вам они больше не понадобятся. Но, Джек. Чтобы понять, помогают они или нет, мы должны все обсудить. — блондинка, как кукла, смотрит на меня, не шелохнется, не вздохнет. Она вообще живая? Или от таблеток моя крыша совсем поехала. Я бы не удивился.

— Джек, если мы сейчас все обсудим, я отменю таблетки. Пропишем вам... зеленый чай, от нервов. — блондинка с кошачьей грацией расплывается в улыбке.

Если бы я был глупцом, то посчитал бы эту улыбку дружеской. Но нет, я не глупец.

— Джек, вы сможете вернуться к нормальной жизни, сразу после сеанса, если я решу так.

Этот взгляд, она словно щекочет мои нервы. Коричневая оправа её очков пересекает глаза ровно по центру. Я не могу разглядеть зрачки. Не могу увидеть, что прячется за ними. Она играет со мной, в точности как кошка, а я рыба в аквариуме, думаю, что защищен, но это не так. Черт, возьми. Лучше дать им, то чего они хотят. Информации. Я хочу поскорее отсюда убраться.

— Ну, что скажете Джек? — докторша улыбается шире, она чувствует, что победила, она всегда побеждает.

— Ладно, доктор. Я расскажу всё, что помню.

— Хорошо, Джек. Тогда с вашего позволения, мы начнем сеанс гипноза. Он поможет вернуть воспоминания.

Я молча кивнул.

Глава I. Плохой день

— Миси, детка давай быстрее.

Джек, сидел на диване, одетый в футболку, шорты и кроссовки. Большой кожаный, бежевого цвета, настоящий ламантин, который распластался своей безмерно большой тушей в гостиной. Он казался настолько тяжелым, насколько и был на самом деле. Пару месяцев назад, Джек потратил много сил, дабы затащить эту махину в квартиру, а после и собрать. И теперь подобно, завоеванному королевству, этот ламантин, стал его собственностью, его троном. Задница Джека, провела здесь много времени.

— Ща. — писклявый и в то же время мелодичный голосок, донесся из ванной. — Еще минуту.

Джек махнул взглядом на часы. Подумал, что в запасе еще есть время. Педантичность хорошо, а вот заставить торопиться Миси, переведя часы на 20 минут вперед, гениальное ухищрение. Таким образом, они не опоздают в кино.

Со скрипом встав с ламантина, Джек подошел к входу в ванную и заглянул. Миси стояла в одних трусах напротив зеркала, встав на носки, опиралась одной рукой на раковину, а другой красила глаза.

Милая миниатюрная девушка, с лазурными волосами. Миси всегда и всюду опаздывала, не было ни случая, который мог бы опровергнуть это. На первое свидание с Джеком, на второе свидание, на самолет к родителям, на важное собрание по работе. Везде и всюду, она опаздывала. Джека это постоянно выводило, какое-то время он терпел, пеняя на то, что у всех есть недостатки и причуды. Но на шестом месяце отношений, это стало выливаться в ссоры, такие бессмысленные крики и оры, заканчивающиеся покупкой вина и сексом.

— Миси, опоздаем, не куплю попкорн.

— Неееет! — по-детски захныкала девушка. — Ты обещал! — она развернулась и посмотрела на Джека. — Это ты уговаривал меня, на этот дурацкий фильм с машинами и бандитами, сказал, что купишь вкусного. Ах вот так ты? — сделав печальную гримасу, она глядела на Джека. По-прежнему раздетая, с накрашенными глазами и кисточкой для туши в руке, напоминала комическое произведение, которому место было в Лувре или где-нибудь еще.

Джек, внимательно рассматривал ее, волосы, глаза, родинку на шеи, грудь.

— Знаешь, а мы может никуда и не идти. — с этими словами он подходит к ней, обнимает за талию и целует в шею. — На фильм, можно и завтра.

— Нет! Я уже накрасилась. — она шутливо пихает его к стене и выскальзывает из объятий. — И вдобавок потом мы пройдемся по магазинчикам. — повернувшись полубоком она быстро поморгала глазами, сделав глупое лицо и снова отвернулась к зеркалу, поправляя прическу. — Принеси мой топ, из комнаты.

Джек, шлепнул Миси по заднице, отчего та тихонько вскрикнула, и вышел обратно в комнату. В комнате царил бардак, кругом валялись вещи, то тут, тот там с мебели свисало нижнее белье, а на полу валялись бутылки от вина и бокалы. Вчера они снова поссорились, но сразу же помирились. Вот и повод, чтобы сходить в кино.

Топ Миси валялся поверх экрана компьютера, комп был включен, на экране горела афиша фильма "Гони или сдохни. 2", тот самый фильм, на который они собираются. Стоящий мрак в комнате, запах вина и кое-чего еще, заставил улыбнуться Джека, вспомнив вчерашние забавы.

— Хороший день, начинается с хорошей ночи. Не так ли?

— Что? — судя по звукам падающих вещей и общему шуму, Миси влезла в джинсы.

— Ничего. Держи. Это же вчерашний?

— Уже сегодняшний. Все пошли, я готова.

Миси выбежала на улицу, забыв телефон в ванной. Как всегда рассеянная, подумал Джек. По настоящим часам было в запасе пятнадцать минут времени до сеанса, а до кинотеатра всего пару минут. Можно будет пройтись по парку, все также размышлял Джек.

Парочка, держась за руки, вышла из дома и направилась в сторону парка. Кругом играли дети, на лавочках сидели старички и старушки, нежась под теплым солнцем. Где-то слышался лай собак и шум, проезжающих автомобилей.

— Фильм отстой! — Миси капризничала. — Сюжет - говно, мотивация героев - говно, а концовка? Он спас героиню тупо поймав лицом пулю. Да блин, что за бред.

— Нормальный фильм, мужик умер как настоящий мужик. Он подставился под пулю, прикрыл ее. Все правильно.

— Ты так считаешь? О-о, если в меня будут стрелять, ты закроешь своей широкой спиной меня, да? — девушка с лазурью в волосах, снова быстро захлопала глазами, как делают героини мультфильмов.

— Нет, я убегу. Зачем мне умирать.

— ЧТО!? Ты не защитишь свою девушку, ты обалдел, Джек.

— А что? Это только в фильмах, все пафосно и красиво. Я думаю, в реальной ситуации все будет по-другому. Или один убежит, либо оба получат пули.

— И зачем я связалась с трусом. — печальным голосом проговорила Миси.

— Я не трус, но кулаки бесполезны против ствола. Героизм, граничащий с аутизмом.

— Если на тебя бы напали, я бы завопила во всю глотку.

— О, да. Я знаю как ты умеешь вопить. — чуть ли не давя в себе улыбку Джек берет руки Миси и они оба иду по торговому центру.

— Эй, я не виновата, ты меня ущипнул, я закричала.

— Ага и я не жалею. Ты видела рожи людей в зале? Они все испугались. Как думаешь, будь ты в беде, кто-нибудь из них ринулся тебя спасать?

— Кто-нибудь да ринулся.

— Ха-ха, ну да, конечно.

— Ты обалдел Джек. Все. Ты мне покупаешь новые джинсы или я закачу истерику в ТЦ. Ты знаешь вопить я умею. — с наглым взглядом и встав в позу Миси смотрела на Джека, всем видом показывая, что так просто он не отделается.

— Эх, ладно. — деваться Джеку было некуда, Миси была мастерицей по части ссор истерик, лучше уступить или снова неделями засыпать одному.

— У-и. — закричала Миси и с довольной рожицей побежала в ближайший магазин одежды.

Десяток магазинов, где продаются женские сумки. Три десятка магазинов с одеждой и обувью, и неисчислимое количество различных бутиков с духами, шляпками и плюшевыми игрушками. Миси в отместку заставила Джека пройти с ней путь по магазинам длиною в десять часов. Парень был готов рухнуть, но веселье и энергетика, которые передавалось через девушку, придавало ему сил и чтобы идти дальше и чтобы ворчать на нее, после каждой новой покупки. Последней тратой на день стал коричневый медведь с белой мордой. Странный медведь, но девушка пожелала его, а как говорится, о вкусах не спорят и с девушкой не спорят.

Наступила ночь и парочка вышла из торгового центра. На улице было темно, фонари если и работали, то крайне плохо, эти столпы лишь слегка освещали дорогу.

— Миси, мы весь день проторчали в ТЦ. — усталый голос Джека, разбудил тишину улицы. — Жесть блин, я ничего еще не ел, пошли быстрее домой.

Миси обеспокоено смотрела в сторону парка, по которому они шли днем, там вдалеке тусовалась компания людей. Они были пьяные и слишком шумные. Либо шпана, либо студенты университета, отмечают что-то.

— Чего застыла?

— Мне не нравятся те парни. — теперь и Джек услышал беспокойство в ее голосе. — Видишь того в фиолетовой кепке? — Миси указывала пальцем в сторону парней, на одном из них, правда с трудом, можно было увидеть фиолетовую кепку. Тот парень был крупным. Как это можно было понять? Несмотря на большое расстояние, компания на его фоне выглядела гораздо меньше. Либо он обычного роста, но тусуется со школьниками, либо он амбал по меркам всех амбалов.

— Ой, да ладно Миси. Пошли уже, нам до дома пара минут. — и хоть Джек прекрасно оценил возможную угрозу, он все же решил потащить Миси через компанию непонятных людей. Хоть и не было особого желания так поступать, но после сегодняшних разговор о защите, у него не было выбора.

— Ладно. — повинуясь его уверенности девушка пошла с ним.

Парочка приближалась к компании пьющих людей. Бутылки из под алкоголя валялись, под лавкой, куча окурков и пакетиков из под еды, свидетельствовали, что шальная компания сидит тут уже долго. Здоровый бугай уже шатался на ногах.

Сколько же нужно выпить, что бы такого слона пробило, подумал Джек. Чем ближе Джек с Миси подходили, тем лучше слышали разговор той компании. Правда те особо и не пытались скрыть свой разговор, они говорили громко, постоянно бранились и обильно сплевывали на асфальт.

— Джек!?

— Спокойно Миси, мы уже почти пришли.

— Нет, Джек. Там Томми, мой бывший.

— Который из них? — Джек искренне надеялся, что Томми окажется, кто-нибудь более мелкий из пьяной троицы парней.

— В кожанке. Я его бросила, он мне потом долго названивал, я не отвечала. — Миси затараторила, кидая испуганные взгляды на парней.

— Понятно, забей, все будет хорошо. — надежда Джека оправдался. Бугаем оказался не бывший Миси.

Парочка почти подошла к компании на лавочке, казалось, что тем нет дела до них. Троица громко хохоча и через слово бранилась, обсуждали то ли машину то ли девушку. И те и те слова можно было отнести к обеим возможным темам. Миси сильнее вцепилась в руки Джека, до боли сжав его руку свой ногтями, казалось, что девушка задержала дыхания, но бешеный стук сердца можно было услышать без стетоскопа.

— Спокойно Миси, мы уже прошли мимо них.

— Да, кажется, пронесло, давай быстрее пойдем.

Момент облегчения был развеян звоном разбитой бутылки. Миси испугалась и вся дернулась. Джек остановился и посмотрел назад. Как ему и показалось, троица алкашей резко замолчала, когда ребята их миновали. И теперь три пары глаз злобно смотрели на Миси. Не на Джека.

— Хей, кого я вижу. Красотка Ми. Давно тебя не было видать. — громовым басом проворчал бугай в фиолетовой кепке, он был в стельку пьян, шатался на ногах, чуть ли не через каждое слово проскакивала отрыжка. — Слышь, Томми. Эта случаем не та тёлка, которая тебя опрокинула, а? — бугай заулыбался, в предвкушение веселья.

— Да, та самая, красотка Ми. Я смотрю она нашла себе нового ухажера, вон он ей шмотки понакупал, игрушки. Ха, Миси, ты все также за деньги продаешься, да? — Томми скорчил злобную рожицу и не сводил глаз с девушки. — Нашла себе нового паренька, который за тебя платит, да? И от меня ушла потому, что бабок не было? Не твоего полета, да? — с каждым словом Томми все сильнее разгорался, он побагровел.

— Миси, когда скажу, готовься бежать, дом близко. — Джек, отвел девушку себе за спину, под одобрительные ухмылки пьяных парней. Это добром не кончится, но Миси надо защитить, ну или хотя бы отвлечь удар на себя, подумал Джек. — Поняла меня, Миси?

— Что? Нет, не надо. — девушка была вся напугана, кожа ее побледнела, глаза были широко раскрыты, а зрачки напоминали большие темные круги.

— Парни у вас какие-то проблемы? — Джек отталкивает слегка Миси и делает пару шагов навстречу парням, руки опущены и сжаты в кулаки, сердце его колотится. — Если у вас есть вопросы к Миси, то задайте их мне.

— Да, есть парочка вопросов. — пьяный бугай зашевелился, из голоса пропала нотка смеха, проявлялось нечто схожее с рычанием.

— Я хотел бы знать, какого черта, эта шлюшка, таскается по нашим улицам. — глаза здоровяка горели гневом, пьяным злобным огнем. С этими словами Томми и тот третий, который пока не промолвил ни слова, злобно заулыбались. Бугай и Томми перевели взгляды на Джека.

За это время Джек сократил дистанцию до парней, дистанцию прямого удара.

— Тогда я отвечу. — с концом фразы Джек, что есть силы ударяет амбала в кадык, здоровяк был настолько высоким, что нормально попасть по лицу не представлялось возможным. — Беги! — крикнул Джек — Беги Миси! — и в этот же момент успел увернуться от удара Томми, слегка увеличив дистанцию.

Здоровяк упал на одно колено, обеими руками держась за горло и громко хрипя. А Джек готовился драться с Томми. Один готов, что ж уже неплохо, подумал Джек, метнув быстрый взгляд на убегающую Миси. — Надеюсь, ты добежишь. И с этой мыслью он кинулся с кулаками на пьяного Томми.

Томми был пьян, поэтому координация его была нарушена, но видно было, что он занимается каким-то видом рукопашной борьбы. Джеку приходилось укрываться руками от ударов противника, а ударяя в ответ, было заметно, что Томми хоть и замедленно, но все же уходил от прямых попаданий. Бугай все еще громко хрипел, пытаясь взять воздуха в грудь. Удар по кадыку, опасен и в особых случаях может быть смертелен, Джек надеялся, что не пересилил с ударом и не повредил фатально, что-то этому здоровяку. Не из чувства жалости, а из-за боязни сесть в тюрьму за непредумышленное.

Алкоголь в Томи, делал свое дело. Несмотря на то, что он был бойцом, но быть в сопли пьяным и умело драться все-таки невозможно. Томми начинал выдыхаться и все чаще промахиваться по Джеку. В очередной удачный момент, Джек уворачивается от летящего в него кулака и ответным движением впечатывает свой кулак в челюсть Томми. Томми оседает на землю и расплывается как клякса на асфальте. Здоровяк смотрит ошарашенными глазами на лежащего в отключке Томми, а после переводит взгляд полный испуга на Джека.

Я смог, черт я смог. Звучал голос в голове Джека. Черт как все болит, я победил, но все равно огреб, кажется ребро сломано. Нужно найти Миси, она добежала до дома? И где третий, тот молчаливый, он не участвовал в драке. Хоть бы он просто свалил, а не погнался за Миси.

Джек, быстро переставляя ноги, побрел в сторону дома, до него было метров пятьдесят может чуть больше. Но сил у героя не было, да и боль в грудине отдавалась по всему телу, словно маленький раскат грома.

— Миси! — заорал Джек. — Миси!

Пару раз, споткнувшись, он, добрел до дома, главная дверь открыта нараспашку, значит, Миси смогла забежать в подъезд. Хоть бы тот третий не пошел за ней. Джек облокачивается на створку двери и пытается отдышаться, по всему телу разбегается жар, ему не хватает воздуха.

Тут по подъезду разносит глухой удар, словно что-то рвануло и протяжный женский крик. Он эхом проносится по этажам дома и вырывается наружу. Крик в мгновение отрезвляет Джека, и парень из последних сил бежит вверх по лестнице до своей квартиры. В глазах его темнеет, все мысли завязаны только на одном, чтобы Миси была в порядке. Спотыкаясь, и чуть ли не на карачках он добирается до седьмого этажа и замирает. Дверь в его квартиру вырвана с петель, ошметки дерева и надломленные куски древесины торчат из дверного проёма. Дверь повреждена так, как будто перед ней была взорвана граната, но если присмотреться видно, что куски вырваны и валяются так, что это можно было сделать только вручную. Вручную вырвать куски двери из рамы и проломиться внутрь. Ужасающая сила должна быть.

Джек с мгновение смотрим на разрушенную дверь, пытается привести мысли в кучку, сообразить, что случилось.

— Миси, где ты Миси?! — протяжным воем вырывается из его груди, когда парень пробирается сквозь разрушенный проем.

В коридоре царит бардак, вещи валяются на полу, опрокинута обувница и тюбики с чистящими средствами для обуви. Джек, опираясь на стены, проходит дальше вдоль по коридору. В квартире стоит темнота и абсолютная тишина. Сердце начинает стучать с такой бешеной скоростью, словно пытается выбить и без того сломанное ребро. По спине пробегает холодный пот. Предчувствие чего-то плохого, чего-то ужасного.

— Миси, детка ты где?

Джек входит в комнату с большим диваном. Кромешная тьма расступается. Луна, вышедшая из-за облаков, через единственное окно освещает тело Миси лежащей на полу.

— Миси, детка, что с тобой!? — Джек за секунду доходит до нее, хватает рукой за лицо. Ее голова повернута в другую сторону от него, под ней что-то темное, словно черный ковер.

Сердца Джека замирает, когда он осознает, что под Миси находится большая лужа крови. Слишком большая, чтобы дать надежду, такая, какую показывают в фильмах. Такая словно вся кровь покинула тело и решила разлиться огромным кровавым пятном. Джек держит ее за руку, рука холодная. Он поворачивает ее лицо к себе. И в ужасе отскакивает, ударяясь головой о поручень дивана.

— Боже, нет, нет! — у Джека случается истерика. Лицо Миси, оно обезображено. Часть лица была просто вырвана. Ужасное зрелище для газ, любящего парня.

— Кто! Кто сделал это с тобой, детка? — Джек зарывается слезами, он уже не чувствует боль от сломанного ребра или синяков полученных в драке. Его тело больше ничего не чувствует. Трясущимися руками, он прижимает окровавленное тело Миси к себе. — Кто!? — он кричит, обращая слова к пустоте, в надежде, что кто-то сможет ему ответить на вопрос за, что его девушка была убита.

Луна скрывается за облаками и в комнате становиться темно. Кромешная темнота и тишина, нарушаемая всхлипами и вздохами парня. Он склонил голове и начинает выть как животное, как дикое животное. Ничего не изменилось с тех времен, когда человек вышел из пещеры и взял в руки факел. Он по-прежнему от боли воет, словно дикий зверь.

— Ты знал, что кортизол и адреналин, вырабатываемые при страхе, дают шедевральный вкус вашей плоти?

Голос прозвучал неожиданно, словно из темноты. Спокойный холодный, как сам лед, голос подобно шепоту разнесся по комнате, проникая в каждый уголок в каждую щель.

— Кто здесь!?

— Когда человек испытывает чувство страха, его надпочечники выбрасывают в кровь убойную дозу этих гормонов. А кровь распространяет их по всему телу и особенно в мозг. Эта так вкусно.

Джек становится словно парализованным, его тело перестает слушаться, оно попросту не двигается. Даже вздохнуть нет возможности. В темноте Джек водит глазами по комнате, хотя бы они способны двигаться. Откуда идет этот голос? я его не вижу. Это он убил Миси? Мысли сменяются со скоростью света в голове парня.

— Но только не у мужиков. Ваша плоть отвратительна для меня. Она со вкусом горечи. А вот у молодых девушек. Да-а. Они-то самые сочные и вкусные.

— Где ты!? — Джека опоясывает ужас, голос раздается не из комнаты, а внутри его. В его голове!

— Твоя подружка очень сильно испугалась. Она успела захлопнуть передо мной дверь, но как видишь. Это ей не сильно помогло. Люблю загонять их в клетку.

— Кто ты, черт возьми, такой!?

— Девушки еще вкусные во время секса. Знаешь за минуту до оргазма. Сладковатый вкус, который растекается по всему телу. Эх. Жаль с твоей "деткой" я не успел позабавиться. Ну, ты меня поймешь. Я вошел в кураж так сказать.

Этот голос, он пронизывает все мое тело. Что он такое? Он убил и хочет сожрать Миси?! Джек смотрит на окровавленные остатки лица Миси. Черт не может быть, эта тварь сожрала ее мозг. Хоть Джек и парализован, но его желудок нет. К горлу начинают подбираться рвотные массы. Эта тварь сожрала Миси!

— И не только мозг. Джеки ты чем меня слушаешь. Я же говорил еще и почки. Это самое вкусное. А когда я наслажусь и ими я поглощу ее полностью.

Что?! Поглотит полностью. Этот человек больной. Он сумасшедший. Слова разносятсяв разуме парня подобно буре.

— Псих? Я не псих Джеки. — человек смеется, каким-то странным механическим смехом, не человеческим смехом. — Человек? О нет, нет. Я куда лучше, чем просто человек, я совершенный организм. В университет вы разве не проходили теории Дарвина? О том, что все существа эволюционируют? Нет, как жаль. Считай нас вершиной эволюции человека.

— Что ты, блять, такое?! — соскальзывает крик с губ Джека. Темнота какое-то время молчит.

— Что я такое? — Джек чувствует как что массивное опирается ему на плечи и обнимает за тело, давит пальцами на сломанное ребро. — А ты посмотри Джеки и узнаешь. — горячее дыхание пробегает по щеке парня.

— Зеркало прямо перед тобой, я позволю себя увидеть, Джеки.

С окончанием фразы, герой начинает чувствовать шею, он может слегка поднять голову и посмотреть в зеркало. Шея словно каменная, каждый миллиметр проходит мучительно медленно.

— Ну же, Джеки. Я не буду тебя поглощать. Мужики не в моем вкусе. — даже не понимая, что за существо или человек произносит эти слова, ясно, что оно ухмыляется, играет словно хищник с маленьким мотыльком, растягивает его агонию до бесконечности, а после убивает.

В отражение то, что охватило Джека, не было человеком полностью. Тело похожее на людское, но удлиненные и словно лишенные всяких костей руки. Большая часть худого и длинного тела лежало поперек дивана. Змееподобное существо, обвившее руками Джека и убившее Миси.

— Ты тот. Третий. — голова с открытой пастью не ртом, зубами походившими на акульи, и глаза светящиеся желтизной в темноте. Но даже так, можно было узнать в этих чертах, последнего из парней, которые пристали к ребятам.

— Да. Но они не мои. Раз ты их смог вырубить, то я их добью. А люди подумают, что это ты — существо затряслось в приступе смеха, но пасть оставалась без движения. Этот смех был в голове героя.

— А ты молодец. Смог завалить их. Но девочку свою все же не уберег. — тварь сдавила тело сильнее, сломанное ребро окончательно впилось в легкое, пробив его оболочку.

— Не переживай, Джеки. Скоро все кончится. Я возьму нож с вашей кухни, расчленю твою девочку, поглощу, а после найду тех двоих и добью их. Когда их тела найдет полиция, они пройдут по кровавому следу, от тебя, твоего следа Джеки, до этой самой квартиры. И здесь они найдут лужу Миси и оружие убийства. Ваш ножечек. — существо снова затряслось от смеха, но челюсть твари по-прежнему не реагировало на общие конвульсии.

— А ты мой дорогой Джеки. Ты будешь в бреду. Тебя найдут с пеной у рта, с невнятным бормотанием. Всего обделавшегося в собственных испражнениях. И если сразу не пристрелят, то отправят гнить в психушку, где ты вскоре умрешь. — на этот раз существо противно загоготало, этот громкий смех давил на черепную коробку изнутри, вызывая неимоверную головную боль.

Тварь выскользнула полностью из-за дивана, обвило Джека подобно змее, до боли сдавив каждую клеточку тела. Существо разинуло пасть, выставит клыки. На мгновение зажмурило глаза, от чего в комнате стало совсем темно, то ли из-за потери света луны, то ли от боли в теле Джека. Когда тварь раскрыла глаза яркий желтый свет, пронзил разум, словно раскаленный нож масло. Боль соизмеримую с тысячью ударов молота по телу, ударила глубоко в разум Джека. В его мозг. Из глаз и носа начала сочиться кровь. В последний момент увядающего создания Джек почувствовал, как его тело рухнуло на пол. Тварь отпустила из смертельных объятий. И по комнате стало раздаваться довольное урчание и чавканье. Монстр поглощал Миси.

— Засыпай Джеки! — последнее, что ощутил Джек в своей голове, а затем все посыпалось. Нити его разума устремились в бездонную пропасть. Вся боль и любые ощущения покинули его тело. Осталась одна всепоглощающая темнота.

— Что скажете мисс Варго? — властный голос, раздавался по ту сторону двери.

— Исходя из полученной информации. Потерпевший стал жертвой нападения твари.

Она отчитывается перед кем-то. Кто тот мужчина? Джек застонал. Голова гудела, пронизывала копьями его разум. Воспоминания они вернулись. Миси. Тварь. Нет.

— Мисс Варго, вы уверены в корректной идентификация особи? — сухой властный голос, больше походивший на компьютер, все требовал больше и больше информации.

— Я предполагаю, что мой пациент столкнулся с особью из дела 3/12, со Змеем.

— Змей значит, гадина выползла из берлоги и начала новую охоту. — мужской голос, говорил кратко. Было ясно, что он является начальником докторши, мисс Варго. И, что он не первый раз слышит о существе.

— Да сэр, твари становятся все агрессивнее. Все чаще мы замечаем в докладах, что жертвы подвергались психологической атаки. Ранее считалось, что эта редкая способность, но по новым данным, это довольно распространенное явление. Что несомненно плохо для нас. — в голосе блондинки появляются нотки беспокойства.

— Мы во всем разберемся.

— Что делать с пострадавшим?

Это она видимо обо мне? Что они хотят сделать со мной? Она знает куда больше о напавшем на меня. Черт голова раскалывается. Я плохо себя чувствую.

— Мистер Джек, уже дал все необходимое. Но можете провести с ним еще сеансы. Возможно, он сможет припомнить какие-нибудь важные моменты.

— Но сэр, его сознание держится только на наших стимуляторах. Следующий сеанс может быть смертельным. Это вообще чудо, что после встречи с этой тварь, он остался вменяем, но в любом случае, его разум долго не продержится.

— Проведите еще сеансы, пока его мозг может функционировать, а после отправьте в лабораторию к Мельсену. Он знает, что делать.

— Поняла, сэр.

Звуки удаляющихся шагов разнеслись по коридору. Мужчина, которому принадлежал голос и являвшийся начальником докторши уходил. Блондинка, мисс Варго, постояла с минуту в коридоре, а после вернулась в кабинет.

— Джек, вы уже проснулись? — с добродушной улыбкой на лице, она обратилась к лежащему, на кушетке человеку, к которому было подключено множестводатчиков.

— Что все это значит? — со стонами произнес Джек. — Я требую объяснений.

— Конечно, ваше право. — докторша подошла к стулу, села на него и взяв в руки планшет, что-то в нем выбрала и нажала на сенсорные кнопки. — Сейчас вам будет подано лекарство, оно убирает головную боль.

— К черту боль. Я хочу узнать про Змея, про эту тварь. — Джек закричал настолько насколько мог. Блондинка, видя его реакцию, не моргнула и глазом.

— Конечно, Джек. Сейчас все будет.

Лекарство, стало поступать по каналам капельницы. Головная боль в действительности ушла, а в глазах появилась легкая дымка. И Джека потянуло в сон, который невозможно от себя отогнать. Через мгновение его сознание провалилось в пустоту.

Прошло несколько минут, парень, лежащий на кушетке, и подключенный к аппарату стал приходить в сознание. Мисс Варго делала записи в планшете, периодически смотрела на героя и сверяла время, по часам. Убедившись, что парень почти пришел в себя, она закинула ногу на ногу, и обратилось к нему.

— Как прошел ваш день?

— Проснулся, поел, посмотрел ТВ, потом приехал к вам.

— Вы хорошо спали? Кошмары или бессонница не мучали? — Мисс Варго, снова склонила голову слегка набок. Как делала уже много раз. Весь диалог был построен заранее, а каждое действие отрепетировано. Снова все повторялось.

Глава II. Корни

Теологический университет Лондона. Здание, безусловно, старое давно не подвергалось реконструкции или хотя бы косметическому ремонту. Семиэтажный особняк, в форме буквы "Т", центральный холл, которого занимали лекционные кабинеты, где заслуженные богословы мира, повествовали молодым студентам о Боге и связанным с ним миром.

Восточное крыло, было небольшим, но являлось главной, сокровищницей университета. Здесь хранился старинный архив, с подлинными оригиналами трудов монахов и священнослужителей прошлых эпох. Сочинения, книги, свитки, поговаривали даже оккультные труды, покоились под замками восточного крыла.

Западное крыло являлось небольшим музеем и по совместительству археологическим бюро, здесь под пыльными витринами хранились различные находки, сделанные в разных участках старого и нового света студентами и их преподавателями. Крыло не пользовалось популярностью, здесь редко кто бывал, не считая, Мера

и его приспешников, приезжавших сюда каждый год в рамках научной археологической выставки. Представители власти торжественно жали руку ректору, делали снимки, которые после публиковались в газетах, а после на старых витринах снова воцарялась пыль.

Исходя, из сказанного можно было бы подумать, что в университете царит тишина и застой, особенно после шести часов вечера. В целом, так все и было. За окном тихо барабанил по окнам мелкий дождь, а молодые деревья под гнетом ветра изредка бились ветвями о каменистые стены здания.

Старенький профессор сидел за древней рукописью и, что-то тихонько шептал своему юному помощнику студенту. Юный магистр выслушивал речи старика, и что-то печатал в ноутбуке, а после снова смотрел за медленными, действиями профессора. Как тот, аккуратно, очень бережно перелистывал страницы старой книги, затем также осторожно брал в руки увеличительное стекло и шепотом прочитывал надписи на листках фактические истлевшей бумаги.

Время в этом месте текло иначе, словно застопорились шестерни его величавых часов, и нечто таинственное, такое же ветхое, как и рукопись, мешали течению плыть дальше. Не считая издалека доносившегося шума дождя, да тихого шепота старика, не было больше звуков в старом, старом здании Лондонского университета.

— Хорошо, Мюриэл. На сегодня мы, пожалуй, закончим. Мои треклятые глаза уже не способны различить ни единой буквы этой книги. Предлагаю встретиться завтра и продолжить наши изыскания.

— Хорошо, профессор Эффингот. Я тогда подготовлю материал к заседанию кафедры.

— Да, спасибо большое.

Худощавый студент, быстро убрал ноутбук в потрепанную кожаную сумку, накинул, ужи видевший лучшие годы плащ и торопливо покинул профессора.

Старик долго смотрел вслед, уходящему адъютанту. Затем небрежно накинул очки на нос и уставился в рукопись. До недавнего времени сутулая фигура преобразилась, наполнилась жизнью, активностью. Профессор с жадностью впился обеими руками в рукопись, но в то же мгновение откинулся от нее на спинку кресла. Книга была подлинным памятником шестнадцатого века, написанным одним монахом отшельником. Переведенный текст, гласил о жизни и мучениях тогдашней правительнице Англии Елизавете. Рукопись являлась откровениями великой королевы монаху о том, что ее волновала и будоражило.

— Воистину, ценная находка. — провозгласил старик, вытирая об рубашку, вспотевшие ладони. — Пролежала, целехонькая, несколько веков и все с ней хорошо. Нужно заняться скорее переводом, пока этот глист не растрепал все кафедре надутых индюков.

Профессор встал из-за стула подошел к окну. За окном все так же шел дождь, а вдалеке виднелась стремительно удаляющаяся, худая фигура Мюриела. Было видно как студент бежал к машине обняв ноутбук, пряча его от беспощадных капель дождя.

Спустя мгновение его фигура скрывается в стареньком пежо, слышится шум мотора и виднеется свет желтых фар. Машина трогается с места и со скрежетом резины о брусчатку разворачивается в сторону железных ворот. Профессор до самого последнего момента не сводит глаз, пока пежо не скрывается в темной дали, а после мучительно выдыхает и направляется к своему рабочему месте.

И как только он доходит, до кресла по его телу пробегают мурашки. Холодный ветерок залетает в комнату, игриво переворачивая страницы ветхой книги. Эффингот опомнившись, мчится к рукописи, прижимая страницы дабы, ветер не смог их испортить.

— Здравствуйте, профессор. — голос, сравнить который можно разве, что с громом, так удачно сопоставимым с начинающейся грозой, ошарашил старика.

Темная фигура в мокром черном плаще стояла в проеме его кабинета. Столь огромная и пугающая, что казалось пороги дверцы, вжались в стены, лишь бы ненароком не дотронуться до чужака.

— А вы еще кто!? — профессор взял себя в руки, хоть и нотки испуганного человека просочились в его голосе.

—Заинтересованный в ваших знаниях. — громовой, холодный бас, резонируя разнесся по кабинету.

— Что? Я вас не знаю, вот отсюда, иначе я вызову охрану!

— Давай те. Обойдемся без драмы, профессор Эффингот.

— Я дважды повторять не буду! — старик резкими, неуклюжими движениями потянулся к старенькому телефону, в попытке набрать номер поста охраны. Но незнакомец в два шага преодолел, разделяющее их в несколько метров расстояние и нажал на кнопку отмены вызова. Сей жестом он давал понять, что ситуацией владеет отнюдь не профессор.

— Что вы себе позволяете!?

— Перед тем как вы начнете вопить, прощу ознакомиться с этим. — со словами не терпящими возмущений, незнакомец бросает мокрую папку документов прямо на монашеский манускрипт.

— Агх! — выскальзывает из уст профессора протяжный вздох, похожий крик.

— Мне необходимо от вас получить истолкование, верное. Этих документов. И прошу не задавайте лишних вопросов. — палец чужака, все еще надавливал на кнопку отмены вызова.

Старик медленно сползает по спинке стула и дрожащими руками тянется к пакету. Наконец он осмеливается взглянуть на, потревожившего его незнакомца. Высокий, небритый, с лицом поразительно не способным вписаться в память и только лишь холодный блеск голубых глаз, выдает в нем англичанина.

— Меня удовлетворит только положительный ответ. — голос, что доселе казался громом, теперь обретает очертания натянутой басовой струны, и если она порвется, неизвестно, что может произойти.

Профессор Эффингот судорожно сглатывает, опускает глаза вниз и достает из пакета несколько документов. Все они являются вырезками или вырванными страницами из разных религиозных книг, во всяком случае, по нескольким отрывкам удается определить источники: Библия, Коран, Веды и несколько листков из эзотерических книг разных течений, по типу Каббалы.

— Что это?

— Религиозные тексты разных народов и культур.

— Это я вижу, но, что вы от меня хотите?

— Верного истолкования, как я уже сказал. Насколько мне известно, ваша квалификация позволит их прочесть на языках оригиналов, без каких либо проблем.

Старик, съежившись, перебирает клочки страниц: иврит, латынь, арабский, старославянский. Да он в состоянии перевести тексты.

— П..простите, но я все же не понимаю, зачем я вам нужен! — голосом, походившим, на мольбу профессор бросает взгляд на темную фигуру. — Э..это смогут перевести любые лингвисты, почему я? — мямлящим голосом пролепетал старик

— Их все объединяет нечто общее.

— И что же это?

— Это, вы и выясните, профессор Эллиот Эффингот. — с таким ультиматумом высокая фигура в плаще усаживается в стул напротив стола профессора. Незнакомец закидывает ногу на ногу, и немигающим взглядом смотрим на старика. Взглядом, не терпящим возражений.

Эллиот Эффингот сильнее сгорбившись склоняется над вырванными страницами и несколько раз нервно сглотнув приступает к их изучению.

Один час минует другой, дождь за окном все бьет по окнам, но теперь эти удары сходи с ударами плети. Словно невидимый, не осязаемый погонщик торопит стадо вперед. Наконец, профессор, который к тому времени уже успокоился и профессиональный интерес превзошел страх, откладывает листки, и с недоумевающим взглядом смотрим на чужака, который до сих пор не изменил в позе, словно высеченная из черного мрамора статуя.

— Вы должно быть шутите! Это какой-то розыгрыш.

— Не имею понятия, о чем вы.

— Небесные дети, в разных истолкованиях! В вырезках, говорится о небесных детях.

— Мне отнюдь не до смеха, профессор, что вы узнали.

— Что я узнал?! Я потратил свое драгоценное время на сумасшедшего. Вы это хотите услышать.

— Что, именно вы узнали. — басовая струна лопнула, голос приобрел нотки угрожающего рычания, едва заметного, но заметного.

Старик немного вжался в кресло, кто бы перед ним не был, представлял для него опасность, за зря он так осмелел, что позволил себе подобные высказывания в адрес незнакомца.

— Профессор, я не хочу усугублять ситуацию. Просто, ответь на мой вопрос. – темная фигура не унималась.

— Эм… — старик прокашлялся, дрожание в горле было невозможно скрыть, он потянулся к фляге с виски во внутреннем кармане пиджаке, чем привлек движение глаз фигуры. - Дети, в каждом из этих текстов, говорится о них.

— Это я уже понял, профессор.

— Эм…ну. Если говорить вкратце, то совокупность идей, заключенная в этих вырезках, гласит. — Эллиот немного замялся. — О преданиях, о существах, сошедших с небес или из космоса. И о их детях, которые им родили земные женщины.

— Понятно, продолжайте.

— Если вам все уже известно? То чем я могу помочь. — снова в голосе мольба.

— Я хочу узнать больше об этих детях. Говорите дальше.

Старик замялся. Разговор казался ему противоестественным, неудобным, пагубным.

— Я.. хорошо. Дети небожителей и простых смертных, то есть людей. Говорится, что некие великие существа, здесь, не дается им имени, снисходили к смертным женщинам и... оплодотворяли их.

— Так.

— И у них рождались, дети. Внешне, похожие на людей. В разных культурах их зовут по-разному: Джины, Нефилимы, Святочи, Иные. Союз двух начал, небесного или быть может космического и земного.

— Продолжайте.

— Эм.. — профессор снова закашлялся. — согласнопреданиям, когда эти дети достигали зрелого возраста, у них появлялись ... особенности.

— И какие? - голос оставался неизменным, властным, жаждущим ответов.

— Способности управлять и повелевать людьми. В записях говорится, что потомки небожителей стали во главе всех семей, всех народов. От их начал берут начало великие родословные старого и нового света. Короли, завоеватели, мыслители, жрецы. Прямо или косвенно, но все выдающиеся персоны древности как-то связаны с ними.

—Хорошо, есть, что-то еще?

— Да. — старик вновь засомневался в своих словах. — Все они жестоки. Говорится о грязных оргиях, жертвоприношениях, убийствах, кровавых игрищах. О многочисленных пороках.

— То есть, ОНИ являются, своего рода, властными ублюдками разных эпох?

— Выдающимися, если вам так нравится, ублюдками. Да, в общих чертах именно так.

— В записях говорится, в чем их особенность, их сила?

— Напрямую нет. Здесь, что-то про божественное вмешательство. Якобы Бог или иная другая сила, дала ИМ возможности, врожденные. Но в уплату их души, их естество стало порочным.

—Ангельские дети, великие, но утонувшие во грехе?

— Верно.

— Это все, профессор?

— Не считая, пустых размышлений, которыми священнослужители обильно наделили эти тексты. То ничего больше нет.

Незнакомец встает с кресла, его взгляд больше не задерживается на Эффинготе. Он проходит мимо письменного стола, заходит за спину старику. Его движения плавные, шаги неслышимые, будто проплывающая тень.

— Я ответил на ваши вопросы, и хочу теперь, что бы вы покинули мой кабинет. — все тот же страх снова впивается когтями в глотку, не отпускает. Старик озирается по сторонам, утайкой смотрит на телефон. Думает, успеет ли вызвать охрану.

— Да, последний вопрос. Как вы считаете. У этих преданий есть реальная подоплека?

— Что? Я думаю, это лишь хорошо завуалированная история про…— профессор умолкает, не договорив фразу до конца. Незнакомец вдавливает ему в шею шприц. Старик мешком падает на стол, его лицо лежит прямиком на старинной рукописи, про ту самую Елизавету.

— Вам лучше не знать правду. — незнакомец аккуратно вытаскивает шприц из шеи старика, не спеша, вальяжно забирает документы и упаковывает в пакет. Словно отец, над уснувшим ребенком он выключает в кабинете свет и беззвучно покидает его, давая ребенку возможность тихо спать. Отныне движения незнакомца перестают быть, беззвучными и цокот каблуков ботинок эхом раздается по плиточному полу Лондонского Университета Теологии.

Покидая это высшее заведение, незнакомец проходит мимо поста охраны, возле железных ворот. Охрана также тихо и мирно спит. Снотворное в стаканчиках кофе и до пробуждения пройдет еще много часов.

Не слишком задерживаясь, он лишь разок взглянет на пост, в небольшой коморке, в который остается рабочим только маленький телевизор, на котором идет матч по Регби.

Дальше по дороге, во тьме виднеется старенький пежо, с выключенными фарами. Незнакомец садится в него и заговаривает с бывшим адъютантом профессора — Мюриеэлом.

— Открой бардачок, там перевод рукописи, с почерком так похожим на нашего любознательного Элиота. Утром принесешь его в кабинет и подсунешь. Пускай старик думает, что он заработался до ночи и уснул.

— Вы уверены, что это сработает?

— Всегда срабатывает. А теперь отвези меня в город.

Ночная тишина прерывается скрежетом и шумом проснувшегося мотора, тьма озаряется светом желтых фар. Небольшой серый автомобиль ускользает с горизонта, подобно преступнику скрывшегося с места преступления.

— Когда все будет закончено, мир забудет о твоих проблемах Мюриэл. И больше не балуйся с наркотиками, малыш.

Было уже глубоко за полночь, когда Блейк вернулся в номер гостиницы Вакривер, который его команда переоборудовала в небольшой оперштаб. Ранее двухместный номер, преобразился. Мебель была взгромождена в огромную кучу в углу комнаты, а образовавшееся пустое пространство отныне занимали многочисленные черные ящики с металлическим ободком, поверх них были установлены компьютеры и средства связи. Эти ящики использовались как столы и стулья, для несколько одетых в серую военную униформу людей.

Серый камуфляж, приметный на природе, но неприметный в городской среде, позволял проводить разведывательные операции, сливаясь с таким же серым цветом бетонных стен.

Номер отеля гудел. Шум приборов и шум раций. Слышался шум вдохов и выдохов немногочисленных людей. Ожидание, наиболее подходящее слово. Номер отеля ожидал возвращение Блейка.

Когда он зашел в номер, человек исполняющий обязанности охраны встрепенулся и стремительно отдал честь.

— Саливан, что у тебя. — все такая же неумолимая басовая струна взыграла в голосе Блейка.

— Вернулись уже. — тощая девушка в сером камуфляже, сидевшая за одним из импровизированных столов, кивнула. — Как дела у профессора? — с улыбкой поинтересовалась она.

— Спит и видит сны, Саливан. — Блейк - этот крупный человек, подошел ближе к девушке, на ее фоне его фигура стала походить на огромного великана.

— Надеюсь, время было потрачено не зря, иначе, что мы делаем в этой дыре. — безразлично пожав плечами промолвила Саливан.

— Новости из главштаба?

— Начальник решил действовать. — сказала она. — Штаб готовит операцию. Помнишь, тот желтый дом на окраине Лондона, ну который мы несколько недель изучали. Сегодня возле него были найдены тела двух наблюдателей.

— Дай угадаю, острое кровоизлияние в мозг.

­— Да еще какое! Глаза аж полопались у парней. Видимо кому-то уж очень не понравилась слежка.

— Давно пришли данные? — спросил Блейк.

— Пару часов назад. Сейчас возле дома находится отряд. Они пойдут на штурм, скоро. — сухо отрапортовала Саливан.

— Ясно, а Начальник нас уведомить не решил. Обидно.

— Ага, мы же для него нашли это место.

— Значит и смерти наблюдателей по нашей вине.

Саливан никак не ответила на это. Она знала, о постоянных метаниях своего командира. Каждая смерть, которая хоть косвенно была связана с ним или его операциями, добавлял камень в его ношу. А ноша была без преувеличения велика.

— Сможешь подключиться к каналам связи?

— Попробую.

Худощавая девушка забарабанила пальцами по клавиатуре, на экранах мониторов тут и там всплывали различные уведомления. По внутренним каналам потекла информация, прямиком к девушке в серой форме.

— У нас будут глаза, и частичный слух. Мы сможем слышать и видеть весь материал от опергруппы, но приказания штаба нет. Их шифровку я не обойду. Не обойду так быстро.

— Этого будет вполне достаточно. — Миссис Саливан, пожалуй, один из самых важных членов его команды. Буйная, с минимумом привитой субординация, вспыльчивая. Она одна говорила с командиром на ты, не принимая во внимания ни взгляды коллег, ни суровое нахмурившееся лицо Блейка. Он вскоре привык. И перестал обращать на это внимание. Девушка выполняла все его приказы превосходно. Это маленькая мышь, если имеет под рукой компьютер способна влезть в любую щель и выудить оттуда всю необходимую информацию. Подчистить следы, переназначить рейсы поездов и самолетов, отследить телефон, любые данные по человек, если он наследил во всемирной сети. Даже влезть в закрытые канала штаба. Способна. Ценный сотрудник.

— Блейк, тебе достаточно позвонить ЕМУ и он даст тебе полный доступ, зачем быть мышью, которая высовывает нос из норы и подглядывает за хозяевами. — ЕМУ, она специально усилила нотки своего голоса на этом слове.

— Не хочу его тревожить, да и разведгруппа, должна добывать все сама.

— Ну окей, смотри чтобы потом Папочка не отругал. — с насмешливой миной она продолжила ковыряться в компьютере. Легкая издевка, чтобы позлить командира.

Блейк внимательно смотрел на мониторы. На одном из них, самом крупном, было выведено видеоизображение со шлема одного из солдат штурм отряда. Изображение было в черно-зеленой гамме, находившиеся бойцы находились в темноте. Лица их скрывали маски. Черно-серая униформа, обвешанная с головы до пят кевларовыми бронежилетами. Современная интерпретация средневековых лат.

Если в организации в которой служил Блейк можно было бы метафорически выделить основные ее функциональные части. Штаб стал бы мозгом, опер штаб –спинным, разведка – глаза, уши и нос. Естественно были и лапы, обеспечивающие мобильности всех групп организации. Есть и хвост умело подчищающий следы. Завершающей составляющей стала бы – пасть, обильно усыпанная заостренными, кривыми словно сабли, зубами. И под пастью этой понимались штурмовые спецотряды, они одновременно и щит и меч, защищает и атакует. Простая метафора, но хорошо отражающая суть. Волчья пасть, или просто Волки, так называли бойцов, которых Начальник отправлял в самые глубокие пучины преисподней.

Закаленные, бездушные, плохие парни. Люди, которые усвоили лишь два урока в жизни. Первый – не задавать вопросов, второй – убивай, пока не убили тебя. Аутентичная философия военных. Минимализм и практичность. Если в кратце, каждый отобранный лично ИМ военный, а после собранные отряды, стали ЕГО личной карающей рукой Господа. Пакистан, Афган, Куба, Россия, Китай, Палестина, неполный список стран, где был замечен след волчьих зубов. Хотя, официально задокументир- ованных данных, конечно же, нет.

Волки – это сказка, которой пугали нерадивых террористов. Будешь плохо маскироваться, прятаться, или наоборот слишком далеко забираться? Жди, Начальник спустит Волков.

Блейк задумался. — Сколько их? Раз, два,.., девять. Десять. Небольшой отряд. Маленький, юркий. Волков хватит с лихвой, на эту цель. Скорее Начальник даже с излишком отправил, половины было бы достаточно. — внимательно вглядываясь в глаза вояк, Блейк усмотрел, что не один из них не испытывает чувство тревоги или какое наличие нервов. Холод, трезвость, расчетливость.

Трескучий шелест разлетелся по комнате, оглашающий включение раций штурм отряда. Боец спокойным тоном разъяснял остальным парням, основные команды и цели, взглядом окинул каждого. Все были готовы к операции по зачистке.

— Понял, выдвигаемся. — ответил командир, невидимому собеседнику из штаба, что говорилось в сообщение неизвестно. Видимо пожелание удачи и пара коротких инструкций.

Группа вышла из припаркованного черного фургона. Цепью они продвигались к желтому дому, что в темноте казался куда более мрачным, чем при свете дня. Никто и ничто, не помешало им войти в дом. Операция по зачистке началась

— Что ж, посмотрим.­— сказал Блейк. И немигающим взглядом уставился в монитор.

Глава III. Желтый дом

— Транспорт готов, Кэп. Стая отправляется на охоту? — с прищуренной улыбкой отрапортовал Вилс, намеренно растягивая каждое слово.

Дразнится, подумал солдат в черно-серой униформе, внимательно рассматриваясиний минивэн. Стандартная модель, не привлечет внимания, возможных наблюдателей. Тонировка в круг, не считая лобового стекла. Не нужно, видеть посторонним, кто будет в машине. Солдат подошел к водительской двери, приоткрыл. Семь сантиметров комбинированного легкого металла, настоящая броня, способная выдержать калибр 7.62. Стекла такие же толстые, создающие лишь иллюзорность их хрупкости. Шины мягкий карбон с имитацией рисунка протектора.

Городской бронетранспортер, для скрытых операций в городской черте. Машина мечты, для человека, страдающего манией преследования.

— Кэп, с птичкой все будет хорошо. Со штурманом тоже.

— Какие его инструкции?

— Доставить вас на место операции, затем свалить подальше, затем забрать вас снова. Если будет кого, конечно — усмехнулся Вилс. — А, что? Ты надеялся он припаркуется рядышком и будет ждать вас?

— Распоряжение Начальника?

— Естественно. — снова протяжно отрапортовал Вилс.

Солдат, понимающе кивнул и двинулся в сторону зала ожидания.

Стаю снова собирают. Думал он, последняя вылазка была около года назад. Тогда он с парнями линчевал небольшое гнездо тварей. Миссия вышла простой, вошли, дым, автоматная очередь, затем световая, и контрольная зачистка. Шестерых положили сразу, двое спрятались в дальних комнатах здания. Одного выцепили быстро. Последний успел коцнуть Вороха за кевлар, но на том и кончился.

Хорошая, операция была, думал солдат. Потерь, как и раненых не было. Все быстро и красиво. К сожалению так бывало не всегда, иногда какая-нибудь наиболее резвая зараза успевала порвать горло бойцу, или утащить его в темноту. Иногда данные разведки оказывались неполными, и на месте гнездования обнаруживалось куда большее количество особей. В те моменты потери были большие, но ни разу задачи не заканчивались полным провалом.

Хотя, нет. Снова задумался солдат. Была одна вылазка. Сколько тогда пало? Три четверти или больше от группы. Пастер Морро. Тогда еще не было известно его имя, тварюга куда более сильная, чем все прочие отребья, с которыми приходилось встречаться за долгие пятнадцать лет.

— Как сейчас помню. — тихо прошептал солдат, а после переключил свою речь во внутрь. — Да, помню. Пастер Морро, или отец Морро. Вожак тварей. Или наверно один из многих вожаков, многих анклавов. Спустя годы, я уверен, что он из военных. Возможно скрытно проходил службу в какой-нибудь стране. А после вернулся в анклав и возглавил его.

Он знал, как мы будем действовать. Наши планы, стратегию, подготовку. Черт. Да даже обмундирование. Как мы передвигаемся, какие спец сигналы подаем, все.

Солдат, остановился, опустил глаза вниз, невидящим взглядом уставился в сверкающую белизной плитку.

— Рико. — и снова голос во внутрь. - Рико погиб первым. Тварь свернула ему шею, когда он проверял кабинеты. ОНО цеплялось задними когтями за потолок, а передними за стену. Когда Рико вошел, он не мог видеть её. Изящное убийство. Подчерк Морро. Черт, почему заразы обосновались на территории старой школы. Столько кабинетов, столько мест где затаиться. Потом пали Луис и Джейс, численное превосходство. Маркус, Гира, Ден … когда твари зашли с тыла.

— Говоров. Эх, старый русский ублюдок. Что ж ты нас тогда не защитил. — воспоминания полностью поглотила солдата, ему мерещилось, что он стал мельчайшей песчинкой посреди необъятной белой плитки, освещенной со всех сторон сотнями, тысяч лампад. Неприятное чувство, маленького человека, осознающего, что он отнюдь не главенствующая сила во вселенной.

— Если бы, только сообщил, что Пастер Морро так опасен. — остаток фразы снова потонул во внутри его разума.- Если бы, ты сказал, что Морро может разорвать кевлар как половую тряпку, если бы сказал, что его кожу не берет мелкий калибр, черт, хоть, что-нибудь сказал бы. — Тогда столько парней не лежало бы в могилах. — и снова голос во внутри. А сколько было пустых могил.

Брайан Джонс, поднял голову. Выпрямил осанку, как подобает военным. Сфокусировал взгляд на далекой двери зала ожидания.

— Что ж, мы еще не расквитались с ним. Пора собирать стаю.

Томас Мак’Кафо — первый номер. Четырнадцать операций. Профиль штурмовик. Позывного нет.

Алекс Ткачев — второй номер. Двадцать одна операция. Пережил Морро. Профиль штурмовик. Позывной Ткач.

Кони Фишер — третий номер. Семнадцать операций. Пережил Морро. Профиль штурмовик, связь. Позывной Спрингер.

Стив Рейд — четвертый номер. Одиннадцать операций. Профиль штурмовик. Позывного нет.

Говард Перез — пятый номер. Двадцать одна операция. Пережил Морро. Профиль штурмовик, медик. Позывной Док.

Боб Холл — шестой номер. Семнадцать операций. Пережил Морро. Профиль штурмовик. Позывной Биби.

Эдвард Гонзалес — седьмой номер. Двадцать операций. Пережил Морро. Профиль штурмовик, сапер. Позывной Гонзо.

Стефан Ли — восьмой номер. Четырнадцать операция. Профиль штурмовик, связь. Позывного нет.

Бари Роуз — девятый номер. Девять операций. Профиль штурмовик, химик. Позывного нет.

Брайан Джонс — десятый номер. Командир. Двадцать шесть операций. Пережил Морро. Профиль штурмовик. Позывной Крест (зачеркнуто), Кэп.

Парни уже были в минивэне. И терпеливо ожидали прихода командира Джонса. Который, немного запропастился. После того как он объяснил отряду Волков их предстоящую цель операции, его вызвали в кабинет штаба за какими-то только для его ушей инструкциями. Джонса не было уже пол часа, и каждый боец находившийся в машине начинал скучать. Кто-то прочищал дуло винтовки, другой проверял

боезапас, выданных ему магазинов с патронами. Двое бойцов Роуз и Ли перекидывались в карты, практические не разговаривая, изредка говоря о ситуации в игре. Молодой Стив Рейд высунулся из машины скинув ноги на плитчатый блестящий пол и курил сигарету. Перез перебирал вещи в подсумках, и уже в третий раз проверяя достаточное ли количество у него медикаментов. Фишер настраивал аппаратуру для связи, каждую рацию он настроил на специальную частоту, командир требовал подготовить все заранее. Оставшиеся солдаты негромким голосом переговаривались. Часть из них была не довольна тем, что участвующих в операции больше чем нужно. По кускам диалога была ясно, что солдаты считали, для зачистки дома хватило бы и половины этого отряда. Ветераны негодовали и бормоча себе под нос отпускали резкие реплики в адрес командования. Простыми словами, это была рядовая ситуация перед предстоящей операцией.

Большинство Волков уже участвовали в зачистках. Для многих из них это стало походить на рутину. Не считая последнего года, зачистка была частым явление. Все происходили по одному сценарию. Получение данных от разведки и сторонних наблюдателей. Формирование группы штурм отряда. Выезд на место дислокации предполагаемого противника. Штурм. И ликвидация всех целей. А после дорога на базу и обязательный рапорт руководству.

Но как сказано, было ранее, последний год зачистки не проводились. Были, конечно же, вылазки по истреблению одиночных целей. Но эти цели были не более чем бродягами от мира тварей. Как правило, ликвидация происходила в наиболее бедных районах, наркопритонах, гетто. Очередная тварь, раскромсала тело очередного бедняги, очередной малый отряд приезжает на место, уничтожает цель и пишет очередной рапорт о проделанной работе. Новички считали это боевым крещением. Ликовали когда мертвая тварь пополняла их копилку убийств, но ветераны смотрели на это с усмешкой.

Ветеран с позывным Ткач, говорил, что убить жалкого доходягу, не значит стать Волком. У твари не остаётся шансов добраться до вас, когда вы изрешетите его тушу сотней пуль. Так, что вы пока еще не волки, так.. щенки у которых прорезались клыки. Никто их новобранцев прошедших свои первые операции, не лез в словесную перепалку с ветеранами. Все помнили кровавую баню, которую устроил Пастер Морро. Цель номер один, для штаба. Поиск и ликвидация вожака лондонского анклава тварей. И после всех жертв, разведка неистово прочесывает землю Объединенного Королевства в поисках неуловимой прима твари. Многие зеленые бахвалятся, что попадись им Пастер Морро, они с легкостью с ним бы расправились, ведь это не более чем безмозглая тварь, хоть и более крупная. На, что ветераны смотрели на них со взглядом полным сочувствия. Все они помнили события кровавой бани. В тот день стало понятно, что организованная группа тварей куда опаснее группы боевиков в какой-нибудь пустынной земле.

— Возможно из-за частых зачисток. Все мразоты засели на дне и своего поганого носа, не хотят вынуть из дыры, в которую забились. — торжественным голосом, словно тщеславным бравадным маршем, сказал Томас Мак’Кафо. — Поняли, суки, что мы их скоро всех перебьем.

В минивэне на время воцарилась тишина, кто-то одобрительно кивал, соглашаясь с мыслями парня. Другие не отреагировали никак. Лишь Перез для своих Док, сказал. — Может оно и так, а может и нет. Сколько мы воюем? Лет пятнадцать, да? А данные с разведки все поступают и поступают.

— Но, последний год ничего громкого не было. — парировал Томас.

— Не было, верно. Но это не означает, что напасть сгинула. Я уверен они затаились, лишь на время. — Док задумчиво смотрел на свою винтовку, на дуле оружия виднелись насечки. Двадцать одна тонкая борозда прорезала метал. — Видишь это? Я хочу, что бы сегодня была еще одна.

Томас лишь молча посмотрел, на медика штурм отряда. С неохотой кивнул, ему явно не хотелось разводить дальнейшую гегемонию с ветераном. У всех ветеранов подобных Доку, была одна отличительная и объединяющаявсех деталь. Они явно не любили тратить слова в пустоту. Видимо Пастер Морро, хорошенько потрепал этих старых Волков. Томас задумался, о событиях того дня. Никто из прошедших ад не хотели рассказывать ему истории или байки той резни. И все чем ему довелось руководствоватьсябыли рапорты бойцов очевидцев. А ведь сегодня в отряде было аж шестеро ветеранов, выживших в той бойне.

Резкий удар по крыши минивэна заставил встрепенуться солдат от неожиданности. Командир Джонс громко стукнул кулаком по машине, протиснулся внутрь и сел на свободное место у двери. В тот же момент человек одетый по граждански сел на место водителя, вставил ключ зажигания и завел мотор.

— Так. — размеренным, медленным словно подражая Вилсу сказал он. — Начинаем. Цель прячется в загородном доме в богатом районе на окраине города. По данным разведки в доме, проходили частые сборища людей. Были оставлены наблюдатели, несколько часов назад они убиты. Предположительно цель одна, но готовьтесь к любому исходу. — выдержав небольшую паузу. — Впрочем, как и всегда.

Джонс похлопал водителя по плечу. И машина тронулась с места. Огромные бетонные ворота раскрылись на их пути, предлагая въехать в полнейшую темноту.

Дорога до окраин заняла по меньшей мере три часа. И на часах давно уже минула полночь. Минивэн въехал в пригород. По обеим сторонам дороги виднелись большого и малого размера дома, ухоженные газоны, припаркованные автомобили, далеко не из среднего сегмента. Минивэн беззвучно рассекал темень. По предложениям командования проезжать район требовалось с включенными фарами, хоть и сама местность в темное время суток не освещалась фонарями. Территория усиленно охранялась службами правопорядка, по этому опасаться жителям в ночное время было нечему.

— Скоро прибудем, всем подготовиться. Радушного приема ждать не стоит.

Бойцы подтянули кевларовые пластины бронежилетов, взяли в руки винтовки. Один из ветеранов пробормотал себе под нос слова из Библии. — Да, сохранит нас Господь.

Минивэн подъехал к невысокому двух этажному особняку, с желтой облицовкой. Здание казалось старым, отличающемся по внешнему виду от его собратьев рядом.

— Наша цель. Дом принадлежит пожилой паре. Которые числятся пропавшими без вести две недели. По опросу соседей к ним приехала юная девушка, предположительно внучка. Также числится пропавшей. Так, что в дополнительную задачу, входит эвакуация мирных жителей. — сухим лишенным эмоций голосом сказал Джонс.

— Если найдем их живыми. — тихо, но в тоже время достаточно громко, чтобы услышал командир и все в минивэне, сказал один из бойцов.

Джонс не обратил на выходку никакого внимания. Да, если таковые будут, молча в голове ответил он сам себе. — Как только высадимся, транспорт уедет. Вызовем его когда операция будет закончена. — Если будет, подумал Джонс. — Гражданских в округе нет, все эвакуированы. Нам никто не помешает. Всем ясно? — уже властным голосом командира рявкнул он.

— Да. — хором ответили Волки.

Джонс похлопал водителя по плечу, тот молча кивнул.

— На выход стая, полная боевая готовность.

Двери минивэна распахнулись и из него на землю выскочили десять солдат в темной униформе. Джонс жестами скомандовал построение цепью и отряд двинулся в сторону входной двери желтого особняка.

Бойцы двигались бесшумно, лишь тихое потрескивание включенных раций могло выдать их. Часть отряда, обогнув полностью дом, со всех сторон вернулись к входу. Жестами показали, что попасть внутрь можно лишь единственным путем. Командир кивнул и подошел к белой входной двери. Достаточно широкой, чтобы в нее за раз могли пройти двое солдат. Джонс медленно потянул желтую ручку двери, дверь оказалась незапертой.

— Как странно. — подумал, командир. —Видимо нас ждут.

Жестами указав разбиться на две цепочки, он бесшумно и в тоже время резко, держа одной рукой винтовку, открыл дверь, осмотрелся. Убедившись, что никого нет. Кивком указал ближайшему бойцу открыть вторую дверцу. Две группы по пять зашли в маленькую комнату. Она была пуста, два вычурных золотистых светильника, наподобие канделябров освещали небольшое пространство в преддверии дома.

Пока все тихо думал, командир. Он внимательно рассматривал две двери. Одна вела дальше прямо, а другая направо, на вид одинаковые.

Черт, подумал Джонс. Плохо, что разведка не смогла добыть план дома. Он понятия не имел, что скрывается за каждой дверью и сколько всего комнат. Жестом указал второму отряду под командованием Ткачева идти в ту, что прямо. Свою же группу он решил повести в дверь ведущую направо.

В доме царила полнейшая тишина, не считая все того же тихого гудения раций. Джонс жестом указал на обе двери, а после пальцами скомандовал продвигаться дальше: три, два один.

Обе группы стремительно ворвались в открывшиеся им помещения. Резкие движения их тел, заставили колыхать огонек канделябров.

Взора Джонсу открылось куда большее помещение. В центре комнаты находился большой черный стол, обильно украшенный все теме же свечами канделябрами. По периметру всего стола стояло восемь строгих стульев, а в центре стола с самой дальней от взора Джонса стороны возвышалось подобно трону большое все такое же черное исполинское кресло.

Командир поднял кулак вверх, описал дугу пальцем, приказав, сопровождавшим его бойцов обойти комнату, по кругу. Бойцы внимательно вслушивались в тихие шорохи дома, к звукам раций добавился тихий звук шагов другого отряда.

Пока все тихо. Про себя думал командир. Его взгляд привлекли жестикуляции Фишера, тот указывал винтовкой на окно. Отодвинув тяжеловесные золотистые шторы, Фишер указал на решетку на окнах.

Окна зарешечены? Не войти, не выйти. Если в доме есть твари, они не смогут выбраться, не встретившись с нами. Командир кивнул на бойцов те проверили оставшиеся три окна. Все они были зарешечены.

— Ткач, что у тебя? — трескучий звук рации, разлетелся по комнате.

— Мы в малом коридоре, все чисто. Роуз проверил ванную, чисто. — трескучий голос отозвался в динамике рации командира. Видим еще две двери и лестницу на второй этаж.

— Наблюдение за лестницей. Трое двигаются дальше. — приказом огласил Джонс.

Пятерка Кэпа двинулась дальше. Проходя мимо темнее тёмного стола, он увидел листок бумаги, на котором разноцветными маркерами были нарисованы люди. Детские каракули. Джонс присмотрелся, десять очень просто нарисованных человечков были выстроены в шеренгу и держали руками проволоками друг за друга. В углу рисунка, красовалась коряво написанная надпись «Друзья». Совпадение подумал командир, или эта каракуля адресована им.

Тихим рывком открыв единственную дверь группа попала на кухню, уже вездесущие канделябры освещали пространство помещения скупо освещенное свечами. Плита, раковина, вытяжка, мебель, маленький обеденный столик на три персона со стульями. Вся атрибутика была представлена в черно белой расцветке, только золото светильников дополняла палитру. Выходом из комнаты служило две двери. Джонс приказал разделиться. Когда бойцы были на очередных позициях, командир остановился, прислушался. Шелест раций, дыхание пятерки, звук шагов.

Повторив процедуру открывания дверей, Джонс выскочил в помещение и сразу же был ослеплен фонарями винтовок. Группа Ткача. Солдаты обоих отрядов с несколько секунд наставляли дула винтовок на друг друга. По телу пробежало неприятное напряжение. Когда оцепенение спало, командир кивнул своим.

— Ну?

— Роуз с Биби пасут лестницу. Мы проверили комнаты, пока ничего.

— Ясно. Продолжаем. — тихим голосом ответил командир. — Вы двое, к лестнице. Перегруппироваться по трое. Ткач, вы туда. — указал пальцем на дверцу в темной части комнаты. Мы в соседнюю.

Следующую дверь командир решил открыть медленно. Шум разговора, хоть и был едва уловимый, мог донестись до цели. Надавив на ручку, деревянная преграда с медленным скрипом отворилась. Гостиная подумал Кэп. Бильярд, горящий камин, множество кресел, винный бар. Слева от него медленно отворилась дверь, группа Ткача входила в помещение. Бойцы, рассредоточившись, осматривали помещение, освещая подствольными фонарями винтовок каждый угол. Пусто.

Сбоку от камина виднелось окно с решеткой. Означающее, что отряд добрался до конца первого этажа, оставалась последняя непроверенная комната.

— Спрингер, Рейд со мной. Ткач веди своих к лестнице. — с тихим голосом жестяных труб сказал Джонс и указал на последнюю комнату.

Первый этаж был чист. Никаких следов цели. Не считая повсюду зажженных свечей. Если в доме кто-то есть, то он скрывается наверху. Размышлял командир.

Напряжение в его голове все росло и росло. Он поймал себя на беспокойстве когда пялился на коричневого плюшевого медведя, который небрежно развалился на полу. Последней комнатой была, по всей видимости, детская. Детская кроватка из молочного белого дерева, всюду были полки с игрушками, комната освещалась вездесущим канделябром, из-за этого тень медведя лежащего посреди комнаты неестественно растянулась.

Неприятное зрелище думалось командиру Джонсу. Из его головы все никак не выходил листок с каракулями.

— Возвращаемся к лестнице. — скомандовал своим Кэп, а после уже в рацию. — группа Ткача, идем к вам.

— Принял. — ответил Алекс Ткачев. — Ждем.

Восхождение по лестнице проходило в гробовой тишине, группы двигались также в две цепочки по пять солдат. Люди были наготове. Все внимание устремилось к черноте темноты. Они поднялись и вышли к узкому коридору испещренному множественным дверьми. Коридор тонул в тени, лишь светы фонарей прорезали ее.

Пять дверей, пять чертовых дверей. — гремели слова в разуме командира. Делиться на небольшие подгруппы было опасной затеей. Но если этого не сделать, цель могла ускользнуть. Путей отхода было слишком много.

Пять. Два. Пальцы сжимались в кулак и снова разжимались. Волки все поняли. Выучка и боевой опыт давали плоды. Отряд рассредоточился. Каждая пара стояла у пяти дверей, один держал руку на рукоятке, второй наставлял дуло винтовки в скоро бы появившийся проем. Все взгляды были устремлены на командира.

Джонс глубоко вдохнул. Отсчитал с десяти до одного. Медленно приводя свой разум в состояние покоя. Выдохнул. Кивнул сам себе, уставившись взглядом в дверь.

Группы стремительно ворвались в открывшиеся пасти проемов. Первый открывал, второй влетал внутрь, светил фонарем во все стороны, первый заходил следом. Бойцы становились спиной к спине, разбивая угол обзора сферы пополам, прикрывая спину друг друга, давая возможность сосредоточиться на своем секторе.

Тишина. Стрельбы не было, возни, шума, не было. Рации молчали.

— Проклятье. — выругался командир. — Где же вы твари?

Джонс был вместе с Ли, они оказались в оранжерее. Среди многочисленных клумб возвышались исполины различных кустов и папоротников. Множество больших и маленьких растений. В комнате стоял спертый, насыщенный запах цветущей растительности. В оранжерею вело две двери. Ткач и Док были тут же. Солдаты квадратом разошлись по оранжерее. Из оранжереи вела единственная дверь, не считая тех, через которые вошли две группы.

— Ли, Док к лестнице. Ткач со мной, живо. — рычание, нетерпеливого зверя, выскользнуло на этот раз изо рта командира. Бойцы послушно двинулись по места.

Оранжерея была большим помещением, но, не считая растений, клумб и горшков в ней не было больше ничего. Противник не смог бы спрятаться в растительности, кусты были расставлены с большими проемами. Место прятаться в этой комнате не существовало.

Исходя из своих личных соображений, Джонс рассуждал так.

Если в доме царила тишина, значит, контакта с противников еще не было. Рации сухо скандировали тишину с легким потрескиванием. Группы продвигаются дальше. Если ориентирование на местности командиру не изменяло, он сейчас должен находиться, в пяти метрах от несущей стены здания, с той стороны где этажом ниже они вошли в здание. Если так рассудить, впереди оставались последние может одна может две комнаты. Если противник здесь, заварушка начнется именно там. Вероятно, его бойцы уже прочесали оставшиеся комнаты, а значит. Впереди остался последний предполагаемый неизведанный оплот.

— Ткач, будь готов.

— Как всегда, Кэп.

Последняя преграда перед неизвестностью, всегда возбуждает умы людей. Осознание того, что вожделенная цель, находится в полушаге от тебя, заставляет все нейроны воспылать и дрожать в нетерпении. В подобные моменты человеческое преобладание над собой, кажется немыслимым. Любой другой на его месте, уже бы выбил ногой дверь и с криком ворвался бы в комнату. Но это отличает профессионалов, от тех, кто погиб во время событий кровавой баниустроенной Пастером Морро. Джонс был профессионалом. Глубоко зажмурив глаза, он с пары мгновений готовил себя. Снова вспомнил плюшевого медведя, лежащего в пустой детской. Почему он не в кровати, подумал командир. Дети ночью должны спать. Осознание всей глупости мысли, вызвало мимолетную улыбку на его лице. Пора.

Подобно самому нежному любовнику, Джонс навалился на последнюю дверь. Толчка хватило, чтобы она отворилась настичь, но не ударилась об стену. Действительно, как любовник. Незамедлительно упав на одно колено, давая Ткачу возможность обзора, они резкими движениями стали освещать последний простор. Ткач короткой перебежкой двинулся вдоль стены, прорезая лучом тьму. Джонс встав с колен, двинулся вдоль параллельной стены.

Последний оплот был широк как вдоль, так и поперек. Весь периметр стен был усеян стеллажами книг, а в промежутках между ними висели громоздкие картины в золотистых рамах. Центр был все цело посвящен двум широким бархатным диванам с крохотным столиком посередине, который подобно короне был увенчан серебряным подсвечником, освещающим убранство читального зала.

— Чисто. — сухо отрапортовал Ткач. — Никого.

В подтверждение его слов из соседней двери ворвалась пара бойцов. Биби и Гонзо. Увидев командира, они с облегчением кивнули. Видимо мысли Волков совпадают в боевых ситуациях.

— У нас всё чисто.

Джонс оглядел вошедших, лица их были спокойны. Снял рацию с ремня поднес ко рту.

— Докладывайте.

Треск разнесся по читальному залу. На мгновение командира охватило недоброе предчувствие. Затем шум треска прервался голосами бойцов.

— Чисто. — вторя друг другу стали поступать ответы бойцов.

Убедившись, что доложили все. Командир выдохнул. Может разведка ошиблась или цель, заметив минивэн, успела покинуть здание. Нотки спокойствия протиснулись в его душу.

— Прочесать здание, еще раз.

Утвердительные ответы передались в рации, с не покидающим их треском прибора.

Волки прошлись по зданию еще раз, поиски ни к чему не привели. Стая была раздосадована бурлящая кровь не нашла выхода, тела требовали действий, разум желал схватки.

— Сбежала, сволочь.— сказал Спрингер. — Эх, а я уж хотел повоевать.

— В другой раз парень. — ответил Ткач. — Будет и на твоей улице праздник.

Стая лениво подходила к выходу на первом этаже, дула автоматов поникше глядели в землю, фонари выключили, нужды в них уже не было.

— Кэп, я связался с водителем, он нас ждет у входа, и надо связаться со штабом, вылазка впустую.— Ткач смотрел на своего командира. — С другой стороны через пару часов будем на базе, можно будет завалиться в бильярд отдохнуть. Ты как с нами?

— Не сегодня, у меня еще есть дела в штабе, а вы идите парни, отдохните.

Волки приободрились, новость о походе в бильярд немного развеяла тоску, бойцы переговаривались, строили планы, подшучивали или ворчали.

Черный минивэн стоял с выключенными фарами у самого входа в желтый дом, двери его были открыты.

— Не понял? — сказал Ткач. — А где наш водитель?

Подойдя к водительской двери бойцы увидели, что в кабине царит бардак, вещи разбросаны, бардачок раскрыт все бумаги, пистолет, все валяется. Ощущение словно машина была ограблена. Водителя или его следов не было.

— Оружие на изготовку! — Прокричал Джонс. — По мановению стая оскалилась, описав круг у транспорта спинами к нему бойцы светили лучами фонарей в ночную пустоту. Слышались механические звуки снятия с предохранителя и передергивания затворов

Джонс оглядел своих: Ткач, Спрингер, Док, Биби, Гонзо, Бари, Ли, Стив. Где Томас? Томаса Мак,кафо не было среди бойцов.

— Где Мак’Кафо!?

Бойцы переглянулись, одного из них не было. Рации заскрежетали: Томас прием, ты где Томас?!

Казавшееся еще пару минут назад спокойствие улетучилось. Атмосфера скрежетала как скрежетали и рации.

Мне кажется или треск стал громче? Про себя подумал Джонс, подсвечивая фонарем разные участки улицы. Черт где Томас?

Рация: «ДЕСЯТЬ ЧЕЛОВЕК, ПРИШЛИ МЕНЯ ПРОВЕДАТЬ. ОДИН СПОТКНУЛСЯ У ПОРОГА И ИХ ОСТАЛОСЬ ДЕВЯТЬ.»

Громкий треск рации разразился с этим сообщением. Голос ребенка! В эфире был голос ребенка. Точнее девочки, мягкий, игривый голос.

— Какого?! — Выкрикнул Биби. — Голос был из рации Томаса, что еще за штучки!

— Перегруппироваться, все в дом! — отдавал приказы Джонс, рация начинала противно верещать.

Словно на его клич, за дверьми желтого дома, что то внутри громко рухнуло, звякнуло. Из окон верхнего этажа, пропал свет. Кто-то погасил все свечи.

— Цель еще здесь! Кони свяжись со штабом, передай, что мы вступили в контакт с противником.

— Да. — мгновенно среагировал боец и начал стремительно доставать аппаратуру для связи с штабом, мгновением спустя стали слышны переговоры.

«***Вступили*** цель**** как слышите»

«Слышим *** устранить ***»

Звуки переговоров потонули в начавшемся шуме, стая ринулась к дому.

Аккуратность и тишина уже не имели смысла. Кэп и Док ногами выбили деревянные входные двери, грохот удара эхом разлетелся по всему зданию.

— На две группы! — командовал Джонс, взгляд его смотрел сквозь прицел автомата.

Процедура началась заново, первый открывал двери, второй прикрывал. На этот раз сложность заключалась в темноте, или вернее мраке царившем в доме. Источников света кроме накладных фонарей больше не было.

— Кэп, мы нашли Томаса, он в малом коридоре. Кэп, у него сломана шея, рации нет.

— Твою мать, принято. — прорычал командир. Лишь бы не он, только бы не он, внутренним голосом взмолился Джонс.

— Какого черта? Почему? Он же был позади меня, когда мы выходили — бормотал Бари. — Черт мы с одной учебки же выползли.

— Куда ты смотрел, олух?! — кричал кто из стаи на Бари. — Вас болванов не учили прикрывать друг друга?.

— Док, все же было тихо.. откуда мне знать…

— Идиот, я тебя самолично заставлю писать рапорт Начальнику. Из-за этой оплошности, Томасу свернули шею.

— Отставить! – рявкнул Джонс. — Найдите и убейте эту погань!

По дому тут и там слышались грохоты выбитых дверей и мат волков. Стая была зла. Одно дело умереть в прямом боестолкновении, другое из-за плохого прикрытия.

— Нелепая смерть. — бормотал Джонс.

Рация: «ДЕВЯТЬ ЧЕЛОВЕК ЛАЕМ ЗАЛИЛИСЬ ПЕСЬИМ, ЗА ОДНИМ НЕ ДОГЛЯДЕЛИ, И ИХ ОСТАЛОСЬ ВОСЕМЬ».

Грохочущий детский голос, он снова залепетал в динамиках рации вместе с треклятым треском и скрежетом.

Стая замерла. Джонс ошарашенно взглянул на одного из своих, это был Док. Минус двое, уже двое. Пальбы не было, мы еще не нашли даже тварь, а она убила двоих наших.

— Гонзо! Он мертв! Ножевое в спину. — кричал Стефан ли. Я кажется видел эту тварь. Вон там.

Порядок перестал существовать как сущие. Бойцы метались по углам, проверяли шкафы и тумбы, искали малейшую щель куда цель могла бы спрятаться.

— Не разделяться, все в гостинную! — Отдал приказ Джонс.

Стая начала перегруппировываться, тяжело дышавшие бойцы резко озирались по сторонам, прорезая тьму свет фонарей. По углам раскидывались светящиеся красные палочки. Атмосфера в доме еще будучи десять минут назад тоскливо мрачной переменилась в темно-красную, насыщенную смертью, злобой, жестокостью.

Шестеро солдат уже ожидали в гостинной. Кэп стоял у входа в нее, приоткрывая дверь для спешащих к нему Ткачева и Рейда, остальные бойцы стояли по периметру комнаты прикрывая то Кэпа, то другой выход.

Рация истошно верещала, кряхтение, крики, смех. Слишком много звуков в одном моменте, слишком сильно происходящее в желтом доме начинало походить на фильм ужасов. Кроваво-красные палочки валялись в углах и на чернее черного столе. В купе с белесым светом фонарей сами собой накатывали ассоциации с кровью и костями. Лица волков исказились, оскалились. С каждым мгновением они все меньше и меньше походили на человеческие, скорее на звериные.

Ткач, Рейд живее вашу мать! — неистово верещал Кэп. Только бы не он, только бы не он. Про себя вновь взмолился Джонс.

До двери гостиной Рейду оставалось меньше метра, Ткач уже пересек ее порог, а ему оставалось сделать лишь один шаг. Один шаг и безопасность.

— Вон, мой Кэп, светит, прикрывает. Вот сейчас передохнем, подготовимся и выкурим тварь. Больше парни не погибнут. — бубнил себе под нос Стив Рэйд, один из волков. Ему оставался один шаг, до заветной, безопасной гостинной. Один шаг.

Нечто массивное, вонючее с запахом пота и крови, схватило Рейда за шкирку, будто Лев хватает загривок своего детеныша, и рвануло назад с такой скоростью, что в образовавшейся тишине, в этом мгновении тишины, когда головы волков медленно оборачивались в сторону чернеющего проёма, когда рот Кэпа раскрывался в протяжном крике, когда упавший спиной на пол Ткач нажал на спусковой крючок и белые нитивыстрелов потянулись к огромному нечто, державшего Рейда. В образовавшейся тишине послышался смех девчушки, заливной радостный смех ребенка.

Щелчок, вздох, моргнувший пучок света фонаря. Семь орудий взревели в унисон, тридцать патронов, пущенных очередью всколыхнули не только воздух, но и саму ткань мироздания. Театр грохота, брызгов деревянной и кирпичных стружек, прыгающих теней в вспышках выстрелов.

— Огонь! — командовал Джонс.

— Мочи, суку! — верещал, лежавший на полу Алекс Ткачев. Пули его автомата преследовали, стремительно скрывающуюся в темноте цель. Цель в чьих ужасающих смоляных черных лапах издавал последний вздох Рейд.

Эти угасающие стеклышки глаз, отчетливо заметил Джонс, ему уже доводилось видеть взгляд мертвецов. В день когда они узнали о Морро.

— Это он? — тихо сказал Кэп под канонаду неумолкающих выстрелов. — Нет, это не может быть он!

Волки все стреляли, кто как, кто куда. В их действиях не было слаженности, да даже не было какого либо понимания. Истерия.

Происходившие события длились чистейшие мгновения, но по ощущениям находившимся там людей, время застопорилось, загустело стало вязким как студень. И треклятые багрово-красные тона от осветительных палочек, окрашивали все в красный цвет..

Рация: «ВОСЕМЬ ЧЕЛОВЕК НАШЛИ НА ГОЛОВУ ПРОБЛЕМ. ОДНОГО УБИЛО НЕЧТО И ИХ ОСТАЛОСЬ СЕМЬ»

— Отставить! — ревел подобно медведю Джонс. — Прекратить огонь!

Ткач лежавший на полу истошно верещал, нажимая спусковой крючок автомата с давно опустевшим магазином. Оставшиеся волки выплюнули еще несколько пуль и канонада на этом утихла.

Время перестало быть густым и липким. Оно вновь вернулось в привычное русло течения.

— Ткач! Вставай, кончай валяться на полу. Прекратить огонь, оно ушло. — Кэп озираясь по сторонам выглянул за дверной проем. Было тихо не считая звуков осыпающейся штукатурки.

Демон скрылся в тени, прихватит одного Волка. Кровавая дань для минутного перерыва.

Джонсу вспомнились слова одного слепого сумасшедшего, которого он встретил однажды на улице. Тот отвратительный тип, с белыми глазами кричал о всякой ерунде и приходе апокалипсиса, чушь но одна фраза в голове все же засела.

«ПАДАЯ В БЕЗДУ. ТЫ ПАДАЕШЬ МЕДЛЕННО».

Да, медленно, подумал Джонс. Демон будет забирать нас медленно, по одному.

В ответ на его мысли, темнота разразилась смехом маленькой девочки, который уже не исходил от раций, само естество желтого дома пропиталось им, излучало его.

По телу командира пробежали неприятные ледяные мурашки, его лицо покрывали густые испарины пота. Кэп тяжело дышал, по глазам больно бил ярко красный цвет.

— Нужно больше света. Подожгите все свечи и канделябры. Темнота их союзник. Ткач, веди свою половину в ту комнату. Спрингер, Док вы со мной пойдете.

К черному и красному теперь добавился золотистый цвет, исходивший от подожженных свечей.

Перед выходом из столовой Кэп бросил взгляд на чернее-черного стол, на столе которого валялся рисунок. Рисунок содержал следующее. Маленькая, улыбающаяся девочка и десять лежащих на полу черных тонких человечков.

Проклятие. Подумал Кэп.

Отряды вновь разделились, комнату за комнатой они обследовали дом, повсеместно зажигая любые источники света. Куда свет не добирался бросали световые палочки.

— Кэп, прием.

— Да.

— Тела Мак’Кафо и Гонзо исчезли. Их нет. Рейда не нашли.

— Черт, продолжайте движение.

Командир Джонс отчетливо стал понимать, что с ними играют. Не спешат убивать, перемещают тела и кажется мебель. Он стал плохо узнавать интерьер дома. Вместо вездесущих канделябров стали появляться обыкновенные лампы и будуары. За место раритетной мебели, вполне современные элементы. Словно он и не проходил здесь, всего полчаса назад.

Полчаса? Так мало прошло времени.

— Ткач ищите рубильник, в этом сраном доме должен быть свет!

Охота за тварью продолжалась в почти кромешной тьме. Лучи фонарей, прорубали густой мрак, но не давали толком ничего. Луч тонул в темноте лишь изредка натыкаясь на препятствие в виде стен или мебели.

Группа Джонса медленно проходила комнату за комнатой помещение за помещением, по пути волки бросали осветительные палочки. Из-за чего их путь по желтому особняки начал окрашиваться в кроваво красный.

— Хэй, Кэп. А тебе не кажется, что это уже не тот дом в который мы заходили? — сказал Кони. — Все какое-то другое, не такое как раньше. Я не помню этих комнат.

И в самом деле, поиски твари, завели отряд в новые комнаты в которых они раньше не были. Домашняя мебельная атрибутика сменялась на более строгую офисную. Мрачным, черным мебельным гарнитурам пришли на смену блеклые, серые шкафы, тумбы, стеллажи и столы.

— Мы тут не проходили, это я тебе точно говорю, Кэп! — голос Фишера дрожал от возбуждения, боец облизывал губы, его глаза метались из стороны в сторону, а разум пытался обуздать происходящие в доме метаморфозы.

— Значит, мы не все проверили! — рявкнул Джонс.

Командир не имел право показывать неуверенность перед подчиненными, но сам Кэп понимал, что Фишер прав. Дом менялся.

Шедший рядом с ними Док, совсем посмурнел. Стив Рейд был его товарищем и близким другом. Понимая, что скорее всего со стопроцентной вероятностью он уже мертв, Док надеялся, что каким-нибудь чудом Стив выжил, может быть тяжело ранен или в отключке. Но даже в его мыслях это надежда с каждой минутой казалась все меньше и меньше.

— Группа Ткача, что у вас? — бурчал в рацию Джонс.— Доложите!

Рация бешено заверещала, из динамиков слышались скрежет и шум. Крики и пальба.

— Она тут! *** огонь! Биби *** за ней *** не можем***. — кричал сквозь помехи Ткачев.

— Почему мы не слышим выстрелов? — сказал Фишер, они же должны быть в нескольких десятков метров от нас.

Джонс был растерян, контроль над ситуацией был полностью потерян. Командир не мог собрать мысли в кучу, понять, что нужно предпринять. Как спасти парней. И медведь… Плюшевый медведь валявшийся в детской, почему он не мог выбросить его из головы. Плюшевый засранец танцевал в его образах, смеялся и прыгал, выделывал невероятные кульбиты, падал на землю, после снова вскакивал и продолжал танцевать.

— Джонс! Нужно идти к парням! — кричал Док треся командира за шкирку. Его обеспокоенные глаза всматривались в глаза командира и кажись видели его мысли и образы. — Кэп, приди в себя!

А медведь все танцевал и танцевал.

Рация вновь заверещала.

— Джонс! *** их много*** щелей *** потери***. — Ткач, верещал в рацию но помехи размывали его голос, его речь.

Кони Фишер видя помутнение своего командира, похлопал Дока по плечу и кивнул на впереди стоящую дверь.

— Прикрой, Док.

Джонс, пытался быстро прийти в себя, он хотел отогнать назойливого медведя, на что тот ехидно скривил мордашку на мгновение замер, раскрыл свой рот и закричал.

Рация: “СЕМЬ ЧЕЛОВЕК НЕ ВСЕ СМОГЛИ УЧЕСТЬ. В ДОМЕ ВЫКЛЮЧИЛСЯ СВЕТ И ИХ ОСТАЛОСЬ ШЕСТЬ”.

А затем медвежонок скорчился от смеха и начал кататься по полу. Все повторяя и повторяя. И их осталось шесть. И их осталось шесть.

Командир, нужно к нашим! Их же сейчас убьют! — в унисон верещали Док и Фишер.

— Да приди же в себя, Джонс! — С этими словами Говард Перез, а для своих Док, залепливает сильную пощечину своему командиру от чего тот делает несколько шагов назад, медленно мотая головой.

Джонса удар оглушил, в ушах звенело. Но медведь ушел. Медик отряда таким способом смог привести его в чувства.

— Нужна помощь! Идем к вам! — предельно отчетливо зазвучал голос Ткача в рации. Помех уже не было.

— Ну, Кэп? Очухася. Пойдем.

Несчастная тройка Джонса, повернула назад. Перейдя на быстрый шаг, они двигались на встречу к группе Ткача. Кроваво-красный коридор, которые ранее они оставили за собой, ныне освещал им путь.

Так они двигались несколько минут, коридоры менялись на кабинеты, кабинеты на залы, залы на коридоры и так казалось до бесконечности.

Изрядно потерявший самообладание Фишер, часто оглядывался назад, порой резко замирал и нервно светил фонарем в кровавую темноту. Казалось, что лишь его глазам было, что- то заметно.

Спустя время Док начал озираться вместе с ним, зрелый вояка, что-то тихо бубнил себе под нос, посматривая то на Фишера то на своего командира.

— Что, там? Ты видел? Нет, показалось. — бубнил о себе под нос.

Джонс понимал, у парней едет крыша как и у него самого. Да и этот бесконечный коридор, куда бы они не повернули везде виднелась тропинка из красных светящихся палочек, символ того, что ранее здесь проходили. Все происходящее походило на бред. Нелогичность и абсурдность ситуации сводила волков с ума.

— Группа Ткача! Идем к вам. Отзовитесь! — сказал в шипящую рацию командир.

— Слышим, нас зажали в столовой! Ведем огонь. — сухо отрапортовал Ткачев.

— Они сзади! — заорал Фишер. Он на пару с Доком, палили в бесконечный коридор. Водили дулами автоматов по невидимой цели и стреляли очередями. — Попались, суки! Это вам за Гонзо! — с этими словами боец снимает с ремня гранату, выдергивает чеку и бросает в туннель.

Дом встряхивает. По ногам командира болезненно ударяет вибрация. А самого его оглушает взрывной волной. Сильнейший шум в ушах, в нос бьет запах обугленного дерева и пластика. В глазах двоится, а тело пошатывает.

— Какого черта Фишер.— произносит Джонс.— Ты офонарел взорвать гранату в помещении. — немного придя в себя Кэп осматривается. Облако пыли и грязи постепенно оседает. Кони Фишер тяжело дыша и с улыбкой на лице смотрит куда-то в сторону, не опуская винтовку.

— Док, ты как? Док!

Говард Перез, кряхтя выбирается из под обломков фанеры и досок. Встает стряхивает с себя пыль и крошки.

— Бывало и лучше.

— Хорошо, двигаемся дальше. И черт возьми Кони держи себя в руках. — с этими словами отряд постепенно двигается дальше по бесконечному освещенным кроваво-красным коридору на встречу группе Ткача.

***

— Джонс! Прием, Джонс! Черт да где же они. — ворчал Алекс Ткачев в рацию, попутно пытаясь прикурить сигариллу. Его группа окопалась в столовой, опрокинув чернее-черного стол и сделав из него укрытие.

Их осталось трое: Он, Боб Холл и Стефан Ли. Бари Роуз вероятно погиб, помчался за тварью и пропал.

Где они могли потеряться, дом маленький. А твари напирают со второго этажа. Неужели тоже окопались и ведут бои.

— Ли, Боб что у вас по патронам?

— Еще два полных рожка. — сказал худощавый, черноволосый и неимоверно длинный Ли.

— Один магазин и свето-шумовая. — ответил коренастый, рыжий Боб.

— Не густо. — пробурчал Ткач. — Если на нас так и продолжат наседать, то не выстоим. Где черти носят другую группу. — закончив фразу, он обильно сплюнул на пол и проматерился. — Так, парни. Расклад такой. Пять минут держим, если наши не придут, кидаем свето-шумовую и отступаем к группе Джонса.

— Так точно.

После потери Рейда, группы разделились и отправились прочесывать дом заново. Ткачеву не нравилась эта идея, по его мнению нужно было связаться со штабом и вызвать подмогу или отступить. Потеря на тот момент трех бойцов за такой короткий промежуток, без четкого контакта с целью, считалась фатальным провалом операции. Но связь со штабом предательски не работала. И подмоги ждать не стоило. А после того как его группа вступила в бой и потеряла Роуза, так пора была, вообще, думать об отступлении.

Да и черт с этой подмогой, дайте мне этого Блейка, начальника развед отряда. Вручить ему винтовку и отправить одного, чистить гнездо. Цель одна, цель одна докладывал он. Да их тут с пару дюжин. Лезут гадины изо всех щелей.

— Снова полезли. — вскричал Боб и пустил пару пуль в зияющую черноту прохода. — Кажись в одну тваринку то попал, прямо по мерзкой клыкастой морде! — загоготал рыжий великан.

— Парни, а вы это. Тоже ее видели. — нервно сглатывая сказал Стефан Ли. — Девчонку в белом платье.

— Ты, что брешешь долговязый? Какая нахрен девчонка, тут одни мерзкие хвостатые твари кругом. А тебе какая-то бабень видится. — гоготал в голос рыжий детина.

— Ну это, та что в рацию Мак’кафо говорила, когда он погиб. Голосок такой, знаете детский, детский. Я ее видел, парни, несколько раз.

Боб Холл несколько раз выстрелил в дверной проем, по очередной видевшейся ему твари обитавшей в тени дома.

—Да? А вот, что-то я никого не видел, Ли — сказал Ткачев обеспокоенно смотря на своего товарища.

— Ну как же. Перед тем как Бари помчался к ним, я видел как она прошла, там в темноте коридора, в платьице таком белом, с косичками двумя. Она ему ручкой помахала, а он как рванет за ней.

— Ты чего несешь Ли, в себя приди болван. Мы тут не с девками воюем. — Ткач, злился. Обстановка и так была тяжелая, так еще и один из его бойцов разумом поплыл.

— Так, а кто тогда нам в рацию кричал несколько раз, когда Томаса, Рейда, Гонзо и Бари не стало? — с обидчивым голос ребенка проворчал Ли.

— Понятие не имею, видимо кто-то из этих уродов развлекается с нами. Бошки нам дурит, гад. — Алекс Ткачев выпрямился и встав рядом с Бобом направил свою винтовку в проем. — Ли, соберись, мать твою.

Стефан протер со лба капельки пота, протер глаза. И взял на мушку дверь в другую комнату. Бойца одолевали сомнения, страх. Как только он закрывал глаза ему мерещилась девочка, то она сидя на тумбе свесив ноги машет ими, то хочет, то пройдет призраком сбоку от него, а он повернув голову не видит ее больше. Не видит, но чувствует. Что ходит девчонка рядом, дышит в шею, касается плеча, хихикнет где-то. Это начинало сводить Стефана сума. Пот лил ручьем, по спине пробегали мурашки и ему становилось холодно. Ли начинал терять себя, он дергался всякий раз когда здоровяк Боб пускал очередную пулю в тварь.

— Да эти уроды, не кончаются.

— Нужно отходить. Пойдем навстречу Джонсу. — сказал Ткач. Он казался внешне спокойным, но разум его одолевал речь Ли. Он тоже видел девочку. Еще в самом начале, когда они обходили периметр дома. На мгновении в одном из окон верхних этажей ему почудился силуэт, в белом платье.

Не успев обдумать свои мысли и чувства, замкомандира услышал неописуемый, оглушающий рев. В соседнюю стену что-то громко ударило, с такой силой что люстра над бойцами заколебалась. Бойцы оторопели, покрепче схватились за свои винтовки. Тяжелые шаги и крупный силуэт надвигался к ним из прохода. Что бы это ни было оно пронзительно рычало. Воздух снова стал спертым и тяжелым.

— Иди иди, монстр. — пробурчал Боб Холл. — Мы ждем тебя.

И зверь явился на приглашение. Мерзкая, склизкая, бесформенная тварь не помещающаяся в дверной проем, оскалилась всей своей широченной пастью, обнажив черный язык и пилоподобные зубы на крокодильей челюсти. Бойцы опешили, никому из них еще не приходилось видеть большего уродства в своих жизнях. Тварина зарычала и замахнувшись клещеобразной лапой и метнула в них что-то похожее на человеческое тело.

Сильнейший толчок и импровизированное укрытие разлетелось по сторонам, бойцов разметало по комнате, кто-то застонал, кто-то в спешке перезаряжал винтовку а кто-то в ужасе вжался в стену.

В центре комнаты, в неестественной для человека позе, с вывернутыми конечностями лежало тело Стива Рейда. Мертвые стеклянные глаза и застывшая гримаса ужаса. Отродье вернуло то, что забрало раньше.

Ли не выдержал. Он схватил свою винтовку и нажал спусковой крючок истошно вопя и матерясь. Из его глаз лились слезы, а с уголка рта капала слюна. Бойца охватила паника, в полном смысле этого слова. Он вопил и вопил истошно жал на спусковой крючок. Он уже ничего толком не соображал, его обуял страх.

К тому времени Ткачев и Холл, успели очухаться и начали также вести огонь по неописуемой твари. А монстру казалось было все нипочем. Он лишь скалил свои жуткие зубы и медленно уходил обратно в темноту которая его извергла.

— Вали! Вали-те его мужики! — кричал Боб.

Ткач тоже уподобился своим и орал во весь голос. Он видел искореженное тело Рейда, лежавшее в паре десятков сантиметров от него

Черт, черт, черт. Голос в голове тоже может кричать.

Чудище скрылось в тени, но звуки его шагов и тяжелое рычание резонировали по комнате. Пробиваясь вибрациями по телам волков. Все они были в ужасе, их руки дрожали, но не отпускали оружие.

***

— Живее! Я слышу выстрелы. — Джонс несся со всех ног, набегу перезаряжая винтовку, следом за ним запыхаясь мчались Фишер и Док. Они долго бродили по бесконечному багровому коридору, но в конечном итоге смогли выйти к комнатам которые смогли узнать. Гостинная с камином, правда уже погасшем. Это означала, что ведущая бой группа Ткача, находится за несколькими дверями дальше.

— Ткач! Что у вас? Ткач! — кричал в рацию Кэп. — Не работает, зараза. Быстрее!

Не сбавляя скорость Джонс проламывает своим телом хрупкую фанерную дверь. Впереди последнее помещение, откуда слышаться крики и пальба.

— Приготовиться!— рявкает Джонс. Он прижимается сбоку от двери, давая возможность своим бойцам его догнать. Запыхавшиеся Кони и Док, становятся возле двери. — Я открываю, Фишер ты первый Док за ним. Ну? Насчет три. Раз…Два…

***

Три…

Вопящий Ли, в ужасе оборачивается когда дверь сбоку от него отворяется. Ужас огромной твари все еще стоит в глазах, не воспринимая происходящее он направляет оружие в сторону открывшегося прохода… и спускает курок.

В обойме Стефана Ли оставалось всего парочка патронов. Последние два потрона, не доставшиеся твари из темноты. Первый патрон влетел в обшивку двери и прошил ее насквозь, позади не встретив никаких препятствий и влетел в в настенный светильник разбив его вдребезги. А вот второй, прошив дверцу воткнулся во, что-то более мягкое и податливое.

Когда шум в ушах немного стих Ли начал различать звуки, крик Ткача, непонятно откуда взявшийся голос командира Джонса.

— Отставить! Свои! Прекратить стрельбу!

Растянувшиеся во времени приказы, казались доходили до Стефана вечность. Свои? Кэп, они вернулись! Только потом до Ли дошло, он открыл огонь по своим.

— А-а! Твою мать! Держись Спрингер! Не смей умирать, сука! — Док кричал. Все произошло мгновенно, никто бы не смог среагировать. Он открывал дверь, Кони с оружием на изготовку начал заходить в комнату, в которой велась пальба. Они увидели лежавшего на полу Ткача, Холла, кто-то пронзительно вопил. Затем выстрелы. Первая пуля прошла в паре сантиметров от его лица, разбив светильник позади. Вторая попала в Кони, прошла между кевларовыми пластинами, попадание в сердце.

Ткач опомнившийся, метнулся к остолбеневшему Ли и выбил ногой оружие из его рук. Тот с ошарашенными глазами смотрел на медика отряда, стоявшего у тела Фишера, руки того были в крови, капли начинали стекать по запястью на пол.

— Кони! Кони! — волк был уже мертв, боец так и не понял, что его убило, да и сам факт смерти он не успел осмыслить. Сознание почти мгновенно покинуло его тело. Лишь одна мысль, последней свечой озарилась в угасающем разуме как так?

Рация: “ШЕСТЬ ЧЕЛОВЕК ОТ ИСПУГА ВО ВСЕ НАЧАЛИ СТРЕЛЯТЬ, НО В СВОЕГО ПОПАЛИ И ИХ ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ”

— Заткнись тварь! —выкрикнул в пустоту Ли. — Заткнись, заткнись, заткнись!

Рация разродилась заливным смехом девочки, истерическим смехом, который эхом разлетался по желтому дому, проходя из комнаты в комнату.

Желтый дом смеялся в унисон, дрожали и трепещали огни свечей, звенела посуда, двери с неимоверной вбивались в стены, пол и стены гудели.

Тело Кони Фишера лежало на полу в багряно-алой лужице крови. Его стеклянный невидящий взгляд уставился в потолок. Окаменевшая рука сжимала рукоять автомата, словно и после гибели боец был готов в любую минуту вступить в бой.

— Твоя битва окончена, Спрингер. Отдыхай. ­— Док, сгорбившись над телом собрата, закрыл рукой его веки. — Командир, нужно валить из этой дыры, иначе все тут поляжем. — совершив прощальный обряд над павшим волком, глаза Дока устремились к другому телу, так ужасно раскуроченному на полу. Стив Рейд. Проклятие.

— Да. Парни пора валить отсюда. — Джонс был опустошен, половина его отряда была мертва. Моральный дух отряда прошел точку невозврата, бойцы смотрели с отсутствующими взглядам на мертвые тела.

Кто будет следующим? Кого демон заберет на этот раз? Джонс боялся узнать ответ на свой немой вопрос. — Проверить обмундирование. Прорываемся через минуту. Нужно любой ценой связаться со штабом.

Дом загудел с новой силой, кровавые осветительные палочки запрыгали по полу. Желтый дом ожидал новый акт смертельной пьесы.

— Боб, готовься кидать свето-шумовую. — Ткач, хлопнул рыжего здоровяка по спине.

Дом гудел, нет уже вовсю верещал. Рации скандировали беспрерывный смех девчушки. Тени прыгали и плясали. Даже сам воздух насквозь пропитанный ужасом и смертью, колебался в такт стуку сердец остатков выжившего отряда волков. Один из бойцов осмелился подойти к зарешеченному окну, одернув шторы-тяжеловесы, он не увидел за ними ничего. Густая кромешная темнота окутала Желтый дом, свет фонаря не осмеливался прорезать ее и попросту покорно в ней тонул.

И снова пронзительный рев всколыхнул особняк, но на этот раз это не былом ревем монстра, нет, это был клич отчаявшихся волков идущих на прорыв. Вначале грянул взрыв, а за ним ослепительная белая вспышка, так взорвалась единственная граната Боба Холла, ставшая сигналом к отступлению. В ушах стоял звон, глаза болели от последствий взрыва, в нос неприятно ударил фосфор. Пятеро силуэтов цепью продвигались к выходу, ведя огонь по ожившим теням, потревоженных светом. Тени скалились и шипели, скрючивали в агонии свои хвосты после метких попаданий, но на их место выползали десятки и десятки новых. Вскоре все окружающее пространство потонуло в живых тенях.

— Живей, живей, живей! — командовал, восставший духом, командир. Отстрелянные гильзы, ручьями падали на пол, стволы автоматов накалились, от их дул шел легкий дымок. Опустевшие магазины громовым эхом ударялись об пол, отскакивали и летели в сторону оживших теней.

Дома ожил и переменился. Планировка и убранство, сменилось на ожившие тени, среди которых узкой тропой продвигался отряд. Дверь за дверь, поворот за поворотом, они продвигались все дальше до заветного выхода, который все никак не хотел появляться. А тени не медлили, с каждой секундной с каждым биением сердца, они все ближе и ближе настигали бойцов. Девчушка в рации не умолкала, смеялась и шептала, нагоняя страх на волков.

Живей, живей! — командовал Джонс. — Не отставать!

Но Стефан Ли отстал. Споткнулся и кубарем рухнул на пол, выронив стой автомат и что куда более важнее фонарик. Тени в мгновение набросились на него, поглотили в темноту. Волкам разве, что оставалось слышать, его крик.

— Вперед! Ему не помочь. — прокричал Джонс. Значит демон забрал его.

Озиравшиеся в ужасе солдаты, продолжали свой побег. Понимали, командир прав.

Рация: «ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК ОСТАЛИСЬ ЛУЧШЕ В ШТАБ КВАРТИРЕ. НО УЖЕ ПОЗДНО ВАМ БЕЖАТЬ, ОТСАЛОСЬ ВАС ЧЕТЫРЕ.»

И гул раций прекратился, напоследок издав легкий смешок ребенка. Тени исчезли, забрав с собой еще одну жертву.

Выскочив за последнюю дверь, отряд выскочил в библиотеку. Ткачев и Боб сразу же завалили крупными шкафами оба входа в библиотеку. Отряд волков забаррикадировался, они были загнаны в клетку.

— Черт, черт, черт! Твою мать. ­— Закричал рыжий здоровяк, а после рухнул на пол. — Мы здесь все сдохнем! Вы видели это? Что, черт возьми здесь происходит. — Боб Холл, дрожащими руками достал и нагрудного кармана пачку сигарет и закурил, сильно заглатывая воздух.

Оставшиеся члены команды, опустив вниз головы, думали каждый о своем. Кто вспоминал семью, оставленную дома, кто павших товарищей, кто предался воспоминания с детства. Уже никто их них не верил, что сможет покинуть этот злосчастный желтый дом. Джонс смотрел на своих, понимая, что его долг как командира, поддержать боевой дух. Но слова никак не приходили ему в уста.

— Нужно связаться со штабом. — тихим, спокойным голос скомандовал командир. — Вызвать, подмогу. А до тех пор, держать позицию.

— Позицию? Какие еще к дьяволу позиции. Среди них есть, здоровенная тварь, которая стену насквозь пробьет при желании. — задыхаясь в сигаретном дыму говорил рыжий Боб. — Нам нужно валить отсюда, Кэп. Валить!

— Мы не сможем этого сделать. — безучастным голосом влез в разговор Ткачев. — Посмотрите, это библиотека второго этажа.

— И что? Хочешь книжку взять почитать? — рявкал Боб.

— Мы не поднимались на второй этаж, мы не проходили ни одну лестницу. После того как Ли пришил Фишера, мы не поднимались.

— Ну, и к чему ты ведешь, Ткач? — спросил Док.

— К тому, что нам не позволят выйти. Этот дом площадью от силы триста квадратных метров. А по ощущениям мы пробежали, не один километр. Мы не ходим по кругу, мы ходим черт возьми где.

— И какие твои мысли? — Джонс смотрел на своего заместителя. Ткачев был одаренным бойцом, он на ходу мог придумывать жизненно необходимые стратегии. Во время схватки с Пастером Морро он смог проявить себя, чем самым спас жизни множество бойцов, включая самого Джонса. — Я слушаю Ткач, говори.

— Я думаю, дело в воздухе. Какой токсин или галлюциноген распространён в доме. Мы надышались этой дрянью и теперь вот.

— А-а, токсин значит. А что по-твоему убило Рейда? Ядовитый газ?! Нет, Алекс. Чертова тварь, убила его. Убила, а затем метнула его труп прямо в нас. Это похоже на галлюцинацию или наркотический приход?! — Боб звериными глазами уставился в Ткачева.

— Ты не можешь этого знать точно. Не верь глазам своим, Холл. Здесь все не реально, эти бесконечные коридоры, тени, твари. Здесь ничего нет!

— Нет!? Ну-ну, а ты выйди за дверь. Постой там, а я погляжу как тебя разорвут на куски. Я своими глазами видел этих тварей. Те, что поменьше похожи на ящериц. А покрупнее уже на помесь гориллы с крокодилом.

— Что ты несешь, Холл! Я повторяю это действия газа. Не существует таких тварей, коих ты описываешь.

Словесная перебранка начинала накалять атмосферу. Ругань бойцов разносилась по библиотеке резонируя со стенами и окнами.

— Док, у тебя есть, что почистить кровь? — спросил Ткач, обращаясь к притихшему медику. — Что-нибудь, что сможет ослабить эффект токсина.

— Есть пара таблеток эксохалина. Препарат ослабляет действия наркотиков но не надолго.

— Отлично, давай их сюда.

— Ам, таблетки сильно бьют по здоровью. Они за пару минут повысят твое сердцебиение и давление до красного порога. С ними нельзя воевать, умрешь от кровоизлияния или приступа.

— Зачем тебе вообще такие колеса тогда? — хмыкнул Боб с явным непонимание о разумности содержания аптечки Дока.

— Для тварей. — пожал плечами Док. — Накачаешь их наркотой, а после закидываешь эксохалином. Организму почти полный капздец, но допрос вести становить просто, все как на духу выкладывают.

— Это типа, что? Сыворотка правды. — Боб удивленно поднял брови.

— Скорее побочный эффект. Случайно выяснил лет пять назад, во время чистки. Для человека это чистка крови можно сказать, но только для лежачего, таблетки не рассчитаны на активные боевые действия. А для тварей, как сыворотка правды, да. Это если простыми словами.

— Хорошо, Док послушай. Сколько у тебя их? — глаза Ткача нервно забегали.

— Полная упаковка, штук двадцать. Но не зная, каким дерьмом мы надышались я не смогу высчитать дозу. Может одна а может и больше таблеток. А чем побольше тем опаснее. Пять таблеток, это смертельная доза сразу. Три – четыре, есть шанс успеть оклематься при мед уходе.

Джонс наблюдал всю эту картину. Он понимал, к чему клонит Ткач. Использовать эксохалин и выбраться из дома. Возможно, даже ликвидировать цель. Но риски принятия препарата весьма большие.

— Неплохая идея, во всяком случае единственная внятная идея. — сказал Джонс. — Я согласен. Но если ты ошибаешься, Алекс?

— Если я не прав. То я понятия не имею, что тут происходит. Это все иррационально.

— Эй, эй погодите-ка. А что там было про связать со штабом и вызвать подмогу? — рыжий здоровяк встал с пола и подошел к командиру.

— Рация не работает, я уже все перепробовал.

— Но мы же слышим эту маленькую тварину, она нам в рации смеется.

— Принять сигнал рации могут, но выйти на связь со штабом или да хоть с вами – нет. В доме есть глушилка.

— Док, давай сюда таблетки. Нужно рискнуть. — говорит Ткач, протягивая раскрытую ладонь медику.

Медик немного медлит с решением. Затем с неохотой снимает со спину рюкзак, расчехляет его и достает небольшой металлический контейнер, в котором лежит множество разных шприцов, банок и колб. Покопавшись немного в нем, он выуживает тонкую пластинку с препаратом.

— Эй, эй я не буду глотать эту дрянь! — восклицает рыжий Боб. Уверенными медвежьим шагами он подходит к медику и рывком вырывает из рук у него таблетки эксохалина.

Начинается потасовка, в которой участвую Боб и Ткач. Они начинают орать друг на друга, Ткач пытается вырвать несчастное лекарство из рук рыжего детины. За что и получает увесистым кулаком по лицу.

— Я сказал, отвали! Черт тебя дери. Мы не будем глотать эти таблетки. Ты Дока не слушал? Мы сдохнем если их сожрем! — верещал словно раненый вепрь Холл.

— Придурок, это единственный шанс выбраться от сюда! — в ответ кричал Ткач, потирая ссадину на щеке.

Командир Джонс уже хотел вмешаться в потасовку, как увидел едва уловимое движение на потолке. Прямо над головой Боба. Черное, похожее на лиану, спускалось, нависало с потолка. Разумная лиана, на мгновение скрючилась методично помахивая своим концом.

— Это еще что такое? — спросил удивленный, подсвечивая фонарем непонятный отросток.

— В сторону! — крикнул Джонс и взяв автомат на изготовку прицелился и выпустил пару пуль в непонятное существо.

Пули попали в потолок, и пару фонтанчиков брызг штукатурки осыпались мелкой стружкой на пол. Черной лиане не понравились нападки в ее сторону. Она протяжно взвыла, вытянулась и описав крутой пируэт вонзилась в тело Боба Холла. Рыжий здоровяк был огромен, весил далеко за сотню килограмм чистого мяса с костьми. От чего вид, как лианоподобное существо с легкостью будто шампур пронзило его и приподняла вплоть до потолка вызвало неописуемый ужас.

Боб крыхтел, из его рта текла густая темная кровь, опуская глаза он увидел как его тело было пронзено насквозь. Последними усилиями воли, он потянула к кобуре, где покоился его любимый старенький маузер. Он вытащил свой излюбленный ствол, сумел вздернуть затвор и пустить пару пуль прямо в сердцевину черной лианы.

Троица волков стоявшая внизу, видела всю ужасающую картину но ничего не могла предпринять. Тело Боба закрывало цель полностью. Им оставалось только беспомощно смотреть на последние потуги товарища.

Получив всю обойму пуль от девяти миллиметрового маузера, лиана скривилась, зашипела. И занырнуло обратно в щель потолка. Напоследок с грохотом ударив пронзенное тело Боба о свод, а после сбросив его с себя прямо на маленькое кресло.

— Ткач, прикрой! — скомандовал Джонс, и они на пару стали вести прицельный огонь по зияющей дыре в центре потолка, куда скрылась черная лиана. — Док, проверь Боба!

Медик повиновался, короткой перебежкой озираясь на верх Док добрался до Боба, тот в неестественной позе, головой в низ стекал с кресла, боец уже не захлебывался кровью, его глаза закатились, а рука сжимала раздавленную упаковку препарата эксохалина.

— Мертв. — отрапортовал медик, разжав кулак мертвеца и забрав остатки препарата, под канонаду выстрелов и звук отлетающей штукатурки.

Огонь прекратился, волки закрыли глаза. Возможно кто-то из них взмолился. Оставшаяся в живых тройка знала, что вскоре рация разродится новыми сводками потерь.

Рация: «ЧЕТЫРЕ ЧЕЛОВЕКА КРИЧАЛИ ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ. РУГАТЬСЯ ЭТО ПЛОХО И ИХ ОСТАЛОСЬ ТРИ.»

И конечно смех. Заливистый, радостный, счастливый смех огласил еще один смертельный вердикт.

Его убило из-за ругательств? Командир задумался. Теория хаотичности происходящего, перестала быть хаотичной. Чем бы оно ни было, оно убивает осознано, выбирая жертву.

Но мысли командира, не отражали реальность. А вовсе наоборот. Прибрав седьмую жертву, дом затрясся от удовольствия, замурчал как огромный когтистый зверь, но звуком походил на кита. Словно группа волков находилась в утробе огромного кита. Дом трясся, люстры качались и бились о потолок с такой силы, что разбивали свои плафоны и стеклянным дождем ссыпались вниз. Пол ходил ходуном, паркетные доски скрипели, изгибались и лопались от напряжения. Забаррикадированные двери раскрылись, разбросав сдерживающую их мебель, подобно пушинкам. И смех, нескончаемый смех в этом театре абсурда.

Одной жертвы тебе уже мало? Подумалось Кэпу. В темноте открывшихся дверей, он видел движение. Сотни и сотни тел, конечностей, тентаклей продвигалось к ним. Словно мерзкая живая река плоти.

— Огонь. — прокричал Ткач, пуская последние патроны, по левую руку от него, стоял бледный словно мрамор Док, который также стремительно разряжал обойму, в полчища живой реки.

Тысячи рук тянулись из обоих дверей. Тысячи щупалец и клешней. Тени желали заполучить оставшихся волков.

Джонс уставился в эту живую реку. В самой ее сердцевине ему виднелся медведь. Тени поддерживал его плюшевое тело и несли прямо к Джонсу. Мишка почти не двигался, он лишь выставил в перед свою лапу, указывая на застывшего будто камень командира.

Выстрелы стихли, хотя при общем шуме и стоне они едва ли составляли конкуренцию. Волки выпустили последний боезапас. Оружия больше не оставалось. Док обреченным взглядом глянул на своих товарищей, кивнул Ткачу и бросил ему поврежденную упаковку эксохалина. Затем сбросив с себя уже бесполезный автомат, он направился в сторону тела Холла, поднял возле его ног старенький маузер. Вытащил обойму, один патрон. Взяв пистолет, Док направился к открытой двери, из которой тысячью тянулись тени. Остановившись в паре шагов, медик обернулся посмотреть на Ткачева и Джонса.

Его ты хочешь? Промолвил голос в голове командира.

— Простите парни. — сказал Док. А затем пустил последнюю пулю в себе в висок. Его тело рухнуло прямо в жаждущие руки теней. Те приподняли его труп и потащили куда-то в глубины дома.

Смех девушки на этот раз до боли ударил в голову Джонсу. Нескончаемый крик разрывал его голову. Командир осел на одно колено. Алекс Ткачев смотрел на удаляющиеся тени, в руке он сжимал препарат.

Рация: «ТРИ ЧЕЛОВЕКА. ПОРА МОЛИТЬ ВАМ БОЖЕСТВА. КОМУ СО МНОЙ ИГРАТЬ ВЕДЬ ВАС ТЕПЕРЬ ЛИШЬ ДВА»

— Джонс! Выбора нет. Нужно принять препарат. — Ткачев бешено тряс командира за плечо. — Джонс! Эксохалин еще есть. Еще есть шанс! Ты слышишь меня Джонс! — не дожидаясь ответа командира Ткач раскрывает упаковку препарата, и достает оттуда две уцелевшие таблетки. Одну проглатывает сам, вторую кладет в рот командира.

Командир Брайан Джонс, стал терять рассудок. Перед его глазами стоял мутный силуэт Ткачева, а позади него, в глубине коридора, куда унесли тело Дока, виднелось что-то еще. Крошечная, с тем самым мишкой в левой руке. Маленькая девчушка, стояла в чернильной глубине коридора, где обитает смерть. Она улыбнулась и помахала правой рукой. В руке Джонс увидел рисунок. Девочка в окружение десяти мертвых человечков. Это ее рисунок, это она нарисовала!

— Кэп! Кэп приди в себя!

Брайан Джонс стал приходить в сознание. В груди все гудело, словно тяжелый свинцовый шар желал вырваться из объятий ребер. Каждый удар сердца отзывался болью во всем теле. Разум словно плыл в тумане, командир слыша Ткачева, но с трудом смог подняться на ноги.

— Соберись Кэп. Нам еще рано помирать. — улыбка Ткачева приободрила командира. Хотя по измученным глазам Алекса было видно, что его одолевает та же боль в груди. — Ты как Джонс, живой?

— Лучше бы помер. — с кряхтением выталкивая воздух из груди отвечает командир.

— Присядь, у нас пока есть немного времени. — помогая опереться на себя, Ткач отводит Джонса к свободному креслу, помогает усесться.

Пока командир судорожно глотает воздух, его напарник отсоединяет автоматный магазин и выдергивает немного патронов. Последних патронов.

— Так, Кэп. У нас десять пулек. Пять тебе, пять мне. — с этими словами Алекс перезаряжает свой магазин. — Джонс, у нас еще есть шанс. Не сдавайся. Мы еще Морро не завалили.

От упоминания имени Морро, командир корчится, держась левой рукой за грудь. На трясущихся ногах встает с кресла. Волк помогает ему, придерживая за руку.

— Да, вот так. Мы еще не закончили. — с улыбкой на лице произносит Алекс Ткачев. — Слышишь, тварь мы с тобой еще не закончили.

Джонс смотрит на улыбку собрата, тот такой же помятый и еле стоящий на ногах. Но уверенность в его глазах, заставляет надежду в сердце снова возгореться.

Когда вернемся, замолвлю словечко. Пускай повысят его…если вернемся.

— Дурачки, это вам не поможет!

Волки встрепенулись, на сей раз голос девчушки исходил не из рации. А со спины. Мгновенно обернувшись, они увидели ее. На вид четырнадцать лет, в белом платье со следами крови, две пышные косички разукрашенных волос. Она сидела на громадном монолитном шкафу, свесив ноги и весело ими помахивая. В руке она держала медведя.

— Кто ты? — спросил Ткач.

За секунду. Нет. Даже меньше секунды. Она оказалась возле Ткачева. Расстояние их разделявшее превышало несколько метров. А она оказалось возле него за мгновение. Алекс охнул, и упал на одно колено. Из его спины торчал кухонный нож. Ножом кевлар? Девушка приобняла оседающего волка, склонилась к его голове и что-то прошептала на ухо. От чего глаза Ткача, расширились в ужасе. А после замертво пал наземь.

Джонс схватил автомат, передернул затвор и попытался выстрелить в девушку, но ее уже не было. Вдруг, его неожиданно схватили за горло, до боли сдавив позвонки и гортань.

—ДВА ЧЕЛОВЕКА ХОТЕЛИ ВЫВЕСТИ ТОКСИН. НО ЧТОБ МЕНЯ УБИТЬ, ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН! — прошептав на ухо Джонсу, она взяла его подобно котенка за шкирку и швырнула в коридор.

Это невозможно! Она нас убила? Девчушка?

Она смеялась. Встав на распростертое тело Ткачева она плясала и скакала.

Джонс побежал прочь. Хромая, спотыкаясь, озираясь. Его разум пылал. В ушах били барабаны. Сердце разрывалось. Но Джонс бежал, через силу, через не могу. Порой оборачиваясь и стреляя в девчушку, но она словно не замечала этого. Спокойной, даже грациозной поступью она преследовала его. Его, командира отряда специального назначения, прошедшего двадцать шесть боевых миссий, его пережившего самого Морро.

Джонс бежал как трус, под звучный, мелодичный, сумасшедший смех девчушки. — Один! Один! Один! — кричала она. — Беги! Беги!

Пространство снова начало меняться. Бесконечный длинный коридор, но на этот раз очень широкий. Везде: на полу, на потолке, на стенках, валялись багряно-алые осветительные палочки. Коридор тонул в кровавых оттенках.

Следующим актом последовало появление бесчисленного количества теней. Их тонкие, костлявые руки тянулись к Джонсу, старались ухватить, задержать. Но командир бежал. Терпя, что есть мочи боль в груди. Опера тысячи стонов врезалась в его уши. Множество голосов, кричали, молили, просили, перекрикивая друг друга.

Я схожу с ума? Боясь обернуться назад, думал командир мертвого отряда.

— Командир! Помоги Кэп!

Голос Томаса Мак’кафо! Повернув голову, Джонс ужаснулся. Окутанный тенями, почти замурованный в плоскость стены стоя Томас. Он был похож на мертвеца, костлявые руки теней впивались в его плоть, он тянул руки к Джонсу, молил о помощи.

Из глаза командира потекли слезы, он зарыдал, но продолжил бежать.— Прости Томас! Прости!

— Как ты мог! Как ты мог бросить меня!? — Такой же измученный голос, павшего волка. На сей раз замурованным в стене был Эдвард Гонзалес. — Как!?

Призрак закричал и стал рваться к командиру. Тени не смогли удержать Гонзо и он рухнул на глянцевую черную плитку коридора. Призрак медленно полз, из его спины торчал нож.

— Я не знал, Эдвард! Я не мог знать.

К агонии страха добавилась и агония печали. Командир сожалел о потерянных товарищах, слезы лились ручьем. Он с ужасом дергался когда мертвые волки выходили из стен: с пробитой головой Стив Рейд, искалеченный Бари Роуз, растерзанный Стефан Ли, убитый своим же Кони Фишер, здоровяк Боб Холл, застрелившийся Док. Призраки волков тянули свои руки к Джонсу, проклинали его, молили.

Джонс бежал, уже не в силах терпеть боль физическую и душевную. Он заорал, так громко, что его крик эхом отразился от стен коридора и устремился прочь, как можно дальше, смешавшись с криками теней.

— Ты один! Беги! — девчушка не отставала, она не шла, она словно парила в воздухе, не касаясь земли. И чем слабее становился командир тем быстрее настигала его бестия и тем пронзительнее становился ее смех.

— Крест. Ты потерял веру и потерял надежду. — окликнул старым прозвищем командира Ткачев. — Так ли ты готов сгинуть? Поджавши хвост?

Призрак Ткачева стоял перед Джонсом, перегородив тому дорогу. Он не был обезображен как другие волки, наоборот выглядел так словно с ним и не случались все ужасы желтого дома. Его облик тонул в черном мороке, но черты лица были заметны, едва уловимая улыбка скользнула по губам Алекса.

— Ты встретил демона Крест, а значит, встретишь и Бога. — с последними словами Ткач растворяется в дымке, будто был всего лишь миражом.

Джонс замирает. Его взгляд устремлен в пустоту. Боль уже не разрывает грудину, шум в ушах стих. Страх отступил.

Да, Ткач. Пора принять неизбежное. Джонс развернулся, раскрыл глаза, прицелился и нажал на спусковой крючок.

Ее спокойные, вальяжные движения, могли загипнотизировать зрителя, ее ритмичный толи танец толи походка завораживали. Она плыла и улыбалась, делала поклоны и реверансы. Карикатурно, театрально, наиграно. И смеялась, напевая под нос песенку, растягивая каждое слово:

— ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕК РЕШИЛ В ГЕРОЯ СЫГРАТЬ МАЛОСТЬ. НО ЭТО СКАЗКА ПРО ЗЛОДЕЕВ, ГЕРОЕВ НЕ ОТСАЛОСЬ.

***

В ночной тишине, когда еще несколько часов до щебетания самых ранних утренних птиц к желтому дому медленно, не спеша подъезжала машина. Черный старенький фургон. Скрип резины об асфальт тихим шелестом разносился по округе. Наконец фургон остановился. Звук двигателя стих. Из машины вышла крупная фигура, в коричневом кожаном плаще и шляпе.

Великан осмотрелся по сторонам, затем вытащил из кармана старую курительную трубку, засыпал туда немного табака и подпалил. Легкое облачко дыма устремилось ввысь. Сделав несколько глубоких затяжек он, исполинской тяжелой поступью, направился в дом. У самого входа великану пришлось пригнуться, своды двери оказались ему низкими.

В доме горели свечи и канделябры, пахло свежестью, табаком и кровью. Великан принюхался и не снимая шляпы прошел в обеденный зал. Там за длинным черным столом, обильно уставленным свечами, в десяти креслах покоились десять мертвых военных. Каждый из мертвецов сидел ровно, закинув головы на изголовья кресел. У каждого мертвеца вместо глаз, виднелись кровавые воронки, других увечий или следов насильственной смерти не было.

Во главе стола на великанском кресле сидела девушка лет четырнадцати. Она сидела запрокинув ноги на валик и свесив голову. В руках был новомодный журнал. Завидев мужчину, она улыбнулась.

— Отец Морро. Вы так быстро добрались.

— Здравствуй, Амора. — бархатный, старческий голос мужчины раздался из под объемной шляпы. — Что это? — указывая курительной трубкой на тела десяти человек.

— Ничего пастырь мой. Нужно же было как-то развлечься в ожидании вас. — с наглой ухмылкой девушка смотрит на человека в плаще.

Фигура великана проходит вокруг стола, осматривая тела военных. На минуту мужчина останавливается возле одного из них. На нашивке выбито имя: Брайан Джонс. Великан всматривается в пустые глазницы, ухмыляется, а затем стряхивает угли трубки прямо на тело мертвеца.

— Недобитки. — презрительно фыркает Морро и с монаршим величием усаживается в освобожденное девушкой кресло.