Обложка Не время умирать

Не время умирать

Утка-самурай

0% прочитано
Стандартный
Утка-самурай

Не время умирать

Не время умирать

Середина лета восемьсот девятнадцатого года.

Солнце безучастно повисло над шелестящим бором Корвус. Здесь, на глухом западном отшибе, оно выжигало всё живое с какой-то особенной, столичной жестокостью. Где-то в вышине хрипло надрывались птицы — казалось, они не пели, а отчаянно умоляли небо подбросить им хотя бы каплю воды.

Годрот, не снимая круглой шляпы и очков, угрюмо ковырялся отверткой в пузе своего компаньона Пыхти. Из-за бракованных деталей рунный камень никак не желал вставать в пазы как положено. Механическая сова то и дело путала команды, поэтому в бою инженер на неё не особо надеялся — для серьезных заварушек у него были послушные Альфа и Бетти.

После очередной попытки Годрота посильнее надавить на шестеренку, внутри птицы что-то угрожающе зашипело, повалил сизый дым, и руномех выругался.

— Не взорви нас, Год, а то будет чертовски стыдно вызывать помощь имперскому патрулю, — донеслось из тени старого дерева.

Там, пересчитывая медикаменты, сидела с виду хрупкая, бледнокожая Эни Хром. Руномех отложил отвертку, утер со лба пот, едва не сдвинув широкие поля шляпы на затылок, и хмыкнул:

— Стыдно? Хром, после нашего бенефиса на плацу Академии нас уже ничем не опозорить.

Эни тихонько рассмеялась, убирая одну из склянок с лечебным раствором в сумку.

— Не ровняй мою двойку по алхимии со своим триумфом. Ректор тогда битый час читал речь про доблесть имперцев, жара стояла точь-в-точь как сегодня. И тут вылетает твой «автономный прототип».

— Она летела по идеальной траектории, — буркнул инженер, с любовью похлопав сову по крылу. — Просто Кафедра Первородной магии выстроилась не там.

— Она протаранила оркестр, Год! — Эни уже открыто хохотала. — Огромный медный гонг сорвался со стойки и покатился через весь плац, грохоча и сбивая этих напыщенных «одаренных» как кегли. А сама Пыхтя..

— ...Эпично финишировала в чане с праздничным пуншем, — обреченно вздохнул Годрот. — Зато они запомнили, на что способны руномехи.

Эни откинула голову назад, ловя затылком редкую прохладу от коры старого дуба. Смех постепенно утихал, оставляя лишь мягкую, теплую улыбку.

— Да уж, мне кажется, это и послужило поводом, чтобы сослать нас сюда, — она лениво покрутила в пальцах пустую склянку из-под антисептика. — Но знаешь, Год... Я даже рада. Отработаю здесь положенные три года, закрою этот учебный долг перед Империей — и всё. Ноги моей больше не будет на службе.

Годрот, не отрываясь от шестеренок Пыхти, удивленно вскинул бровь: — И куда ты пойдешь?

— На юг. В частных лечебницах лекари ценятся совсем по-другому. Скоплю денег, быть может, открою что-то свое, где-нибудь у моря, подальше от всего этого... — Эни вздохнула и легко махнула рукой. — Я не хочу всю жизнь мазать йодом разбитые коленки новобранцев. А ты? Разве тебе это всё по душе?

Инженер наконец отложил отвертку. Он аккуратно поправил круглые очки, и его взгляд на секунду стал непривычно серьезным.

— Не то чтобы, — просто ответил он. — Как служба родине мне это не интересно. Всё это давно превратилось во что-то непонятное: парады, строевая, Хром... Но Империя — это ресурсы. Безграничные ресурсы. Где еще в обычной жизни я найду финансирование для своих разработок? Рунная механика — дорогая игрушка. Попробуй на воле раздобыть чистый, неограненный рунный камень. В мирное время их оборот контролируют строже, чем золото. Тебя на первом же черном рынке либо обманут, либо сдадут патрулю. Так что пусть Военное министерство думает, будто я преданный винтик их системы. На самом деле я просто пользуюсь их лабораториями, чтобы понять, как устроена истинная рунная магия.

Эни покачала головой, глядя на него снизу вверх. Из её улыбки исчезла прежняя насмешка, уступив место какому-то тихому, понимающему восхищению: — Ты сумасшедший фанатик, Годрот. Но, признаю, чертовски талантливый.

Серьезный настрой инженера продержался недолго. Внутри Пыхти, так и лежавшей у него на коленях, что-то громко, натужно щелкнуло. Колесики бешено закрутились, и сова выдала жалобное, скрежещущее: «Зафиксирована... цель... истребить... че...», выпустила облачко пара из-под перьев и послушно завалилась на бок.

С ветки над головой Годрота раздался резкий, чистый металлический щелчок. Альфа и Бетти синхронно развернули головы на запад, замерев словно изваяния.

Эни поднялась, закрывая глаза ладонью от слепящего света. — Эй... а что это за дым вдали? — тихо спросила она, и от её прежнего веселья не осталось и следа.

* * *

До окраины леса они бежали молча, ориентируясь на столб черного дыма, перечеркнувший беспечное небо. Пыхтя устроилась на плече Годрота, намертво вцепившись когтями в его наплечник. Над ними, плавно и бесшумно рассекая горячий воздух металлическими крыльями, летели Альфа и Бетти. В отличие от своей бракованной сестры, эти двигались с идеальной, пугающей синхронностью — крыло к крылу, поблескивая шлифованными стальными перьями на солнце сканировали местность.

Когда деревья расступились, герои замерли. На небольшой поляне догорала уединенная ферма. Огонь уже сожрал соломенную крышу и доедал обугленные стены дома. Пахло горелым зерном.

— Эй! Живые есть?! — глухо позвал Годрот, прикрывая лицо ладонью от обжигающего жара.

— Год, тише ты, — оборвала его Эни, пригибаясь и на ходу проверяя крепления медицинской сумки.

Она быстро осмотрела двор. Огород был вытоптан, загон для скота сломан, но тел видно не было. Бетти внезапно сделала крутой вираж над самой кромкой леса и издала резкий металлический клекот. Инженер бросился туда и опустился на одно колено.

Земля здесь была глубоко вспорена чем-то тяжелым и острым, словно тут волокли огромные железные штыри. А на примятой траве густели темные, еще не успевшие высохнуть на жаре капли крови. Следы вели в чащу.

— Они ушли туда. Совсем недавно, — хмуро бросил Годрот. — Идем. Альфа, Бетти — режим скрытного сопровождения.

В лесу запах гари быстро сменился тяжелым, металлическим привкусом. Эни сглотнула вязкую слюну — этот запах она слишком хорошо знала по лазаретам Академии. Сердце испуганной птицей заколотилось где-то в горле. Она неосознанно прижала медицинскую сумку ближе к груди, словно та могла защитить её от того, что ждало впереди. Шаг, еще шаг. Мягкий мох скрадывал звуки, но тишина вокруг казалась удушающей. Годрот впереди шел спиной вперед, сканируя кроны деревьев, где бесшумно кружили совы. Внезапно Бетти над головой резко сложила крылья и камнем упала на нижнюю ветку дуба. Герои замерли и сквозь просвет в листве увидели их...

* * *

На небольшой прогалине, привалившись спиной к валуну, сидел имперский солдат. Эни с ужасом узнала в нем Тими — парня с курса старше. Его униформа была по диагонали рассечена страшным ударом, а сквозь пальцы, которыми он отчаянно зажимал рану, толчками выплескивалась багровая кровь. К его груди прижимался насмерть перепуганный четырехлетний мальчишка. Рядом в траве, неестественно вывернув шею, лежал второй патрульный. Он был мертв.

Эни, перебарывая оцепенение, рванулась вперед, но Годрот мертвой хваткой вцепился в её предплечье, силой осаживая назад. Из чащи, скрежеща поршнями, выползало оно.

Взгляд инженера привычно, на чистом автомате, заскользил по стальному механизму. Высота — два человеческих роста. Шесть суставчатых паучьих лап. Из выхлопных пазов медного корпуса валил фиолетовый дым, пахнущий озоном, а по броне тянулись чужие, угловатые знаки. От одного взгляда на них у Годрота заломило в висках.

Центральный монокль робота, отливающий мертвенно-красным, со свистом сфокусировался на раненом солдате. Из боковых пазов с лязгом вырвались два тяжелых меча на массивных кованых цепях.

«Цепной привод, — мгновенно оценил Годрот. — Бьет на расстоянии, потом притягивает. На этой тесной прогалине под удар попадут все».

Тими глухо закашлялся, его стекленеющий взгляд был прикован к мечам над головой. Заметив движение на кромке леса, он слабо дернулся, пытаясь предупредить Эни, но звуки уже не собирались в слова.

— Хром, забирай ребенка! — скомандовал Годрот, выталкивая напарницу из укрытия.

Монокль робота-паука со свистом повернулся на звук голоса. Одна из цепей со звоном натянулась, готовая к сокрушительному броску.

«Время пошло», — подумал Годрот и вскинул руку, активируя боевой режим сов.

* * *

Прогалина перед ним мгновенно разметилась в уме на жесткую координатную сетку. Мир сузился до геометрии и зон поражения. Механизм занимал самый центр, перекрывая сразу четыре условных квадрата. Два массивных дуба и валун подсветились в сознании как «мертвые зоны» — они блокировали линию видимости для врага.

Класс рунных механиков относился к боевому обеспечению. Нас учили отбиваться от разбойников или диких бизонов, но эта тварь… Рана, оставленная её клинком на теле Тими, говорила о многом. Имперский доспех не выдержал. Стальные перья сов тоже не выдержат — они сотворены из того же металла. Никаких лобовых атак. Только касательные удары на смену траектории. Единственная тактика — сдерживание. Дать Эни уйти и спасти ребенка.

Сжав в руке амулет, Годрот скомандовал птицам: — Альфа, Бетти, пошли! Работаем на опережение!

Один из трех рунных камней на амулете тускло погас, отдавая энергию. В тот же миг первый цепной меч робота сорвался с пазов с оглушительным, свистящим ревом. Колоссальное лезвие неслось по прямой, целясь точно туда, где замерла Эни.

Бетти спикировала сверху по идеальной параболе. Она не пыталась принять удар на себя. В последний момент сова сложила крылья и всем своим весом, усиленным ускорением, ударила в плоскую сторону летящего клинка. Раздался оглушительный скрежет. Этого импульса хватило: траектория меча сместилась всего на клетку вправо. Тяжелое лезвие с корнем вырвало кусок коры в паре дюймов от плеча Эни и глубоко увязло в стволе дуба.

«Первый заблокирован, — зафиксировал разум инженера. — Ворот внутри корпуса начнет втягивать цепь. Есть три секунды…»

Но машина адаптировалась быстрее. Правая сторона корпуса со свистом выкинула второй меч — на этот раз удар шел по широкой дуге, горизонтально срезая кусты, чтобы накрыть их разом. Блокировать его сверху было невозможно.

— Альфа, цепь! — заорал инженер.

Рунная сова пронеслась у самой земли. Альфа пролетел под летящим лезвием и намертво вцепился мощными когтями в натянутую кованую цепь, увлекая её за собой, к выступающему корню. Цепь рвануло, траектория сломалась, и клинок чиркнул по земле, вздымая ворох мха прямо перед сапогами Годрота.

Робот-паук глухо взвыл паровым приводом. Оба оружия оказались временно связаны на ближних рубежах. Машина задергалась, пытаясь силой вырвать цепи из дерева и земли, и от этого бешеного натяжения её медный корпус угрожающе накренился. Позиция врага стала нестабильной.

— Эни, беги! По диагонали, за валун! Живее!

Она, прижимая к себе всхлипывающего ребенка, рванулась с места, огибая камни так, чтобы массивный валун перекрыл линию обзора для красного монокля.

Но в этот момент левая цепь робота с хрустом перебила дубовый ствол. Освободившийся меч взмыл в воздух. Ворот с бешеной скоростью потащил его назад, увлекая за собой Бетти, которая просто не успевала разжать стальные когти. Из выхлопных пазов паука повалил густой фиолетовый дым, а угловатые знаки на броне вспыхнули зловещим багровым светом.

И в этот миг, когда отточенная тактика почти сработала, реальность разлетелась в щепки.

Воздух за валуном коротко, удушливо всхлипнул, а в следующий миг глухой, утробный взрыв швырнул в спину Годроту комья земли и щепки. Хлестнувшая волна выбила воздух из легких. На долю секунды мир перед глазами смазался в серую кашу, но Годрот уже разворачивался на месте, ловя слухом страшный, непоправимый хруст с той стороны, где пряталась Эни.

Взгляд инженера выхватил жуткую картину: в сторону, ломая кусты, отлетала тонкая девичья рука в обрывках форменного рукава. Ребенок с криком покатился по траве. Выверенная сетка боя в голове рухнула, оставив чистый, первобытный кошмар. Из кустов неподалеку выползала вторая стальная тварь, окутанная фиолетовым дымом.

Эни упала на колени. Из её изувеченного плеча толчками била темная, пугающе горячая кровь. Но вместо того, чтобы закричать, девушка зажмурилась. Её бледные губы лихорадочно зашептали запретные слова магии крови — единственное, чему рунные лекари учились на самый черный случай. По телу пробежала судорога. Магия насильно перестроила внутренние потоки, намертво запечатывая разорванные артерии.

— Десять минут… не больше, — сипло выдохнула она, поднимая глаза.

В этом взгляде не было геройства. В нем стояли слезы и глухая, детская обида. Обида на то, что её жизнь, её мечты, которые она так бережно лелеяла на нудных лекциях ректора, только что превратились в прах здесь, в глухом лесу.

Эни понимала, что бежать не сможет. Левой, уцелевшей рукой она отпихнула от себя малыша в сторону инженера. С трудом поднявшись, девушка приняла неуклюжую, но решительную боевую стойку. Вокруг её ладони завихрилось багровое сияние, вытягивая из залитого багрянцем мха тонкие, застывающие в воздухе иглы. Она собиралась забрать этих тварей с собой.

Внутри Годрота что-то оборвалось. Весь его запал испарился, сменившись немым, раздирающим душу криком. Но математика смерти была безжалостна: если он останется, погибнут все.

Сорвав с шеи амулет, Годрот из последних сил швырнул его прямо к ногам Эни. Два оставшихся камня вспыхнули, отдавая всю энергию без остатка. Почувствовав этот импульс, зажатая в пазах робота Бетти с яростным скрежетом перерубила собственное крыло, вырвалась на свободу и вместе с Альфой рухнула к ногам новой хозяйки.

— Защищать хранителя! До конца! — прохрипел руномех сорванный голосом.

Не оборачиваясь, чтобы не сойти с ума от горя, Годрот мертвой хваткой сгреб ладошку пацана и рванулся прочь, сквозь кусты, в сторону имперской заставы. За его спиной лесной полумрак окрасился багровыми вспышками и скрежетом стали.

* * *

Воздух в легких Годрота горел жидким пламенем. Бор Корвус, еще утром казавшийся мирным, обернулся лабиринтом из хлещущих по лицу веток и предательских корней. Инженер бежал на пределе сил, почти не разбирая дороги. На его левом плече, намертво вцепившись когтями в наплечник, балансировала Пыхтя, а к груди он прижимал четырехлетнего мальчишку. Ребенок был слишком напуган, чтобы плакать, — он лишь судорожно хватал ртом воздух, уткнувшись лицом в закопченную куртку инженера.

Внутренний хронометр Годрота лихорадочно отсчитывал секунды. Расстояние до имперской заставы таяло слишком медленно, а сзади, круша кустарник, неотступно следовал тяжелый, ритмичный лязг поршней. Враг нагонял.

Земля под ногами ощутимо вздрогнула и тут чаща за их спинами захлебнулась глухим, утробным ревом. Это не был механический взрыв — бор раскололся от бешеного, противоестественного выброса магии крови, вскипевшей в один миг. Эни дала свой последний бой.

Ударная волна жестко швырнула убегающих спиной на землю. Мир качнулся, перед глазами поплыли жирные черные пятна, а в ушах занудно, на одной высокой ноте зазвенело. Кое-как перевернувшись, инженер судорожно нащупал очки. Мальчик лежал рядом, совершенно дезориентированный. Оправа уцелела, но левое стекло пересекла глубокая трещина, расколовшая обзор надвое.

Там, позади, над кронами деревьев поднималось тяжелое багровое облако, медленно оседающее кровавой росой на листву. От Эни не осталось ничего. Лишь в паре шагов от Годрота, глубоко увязнув в переплетенных корнях дуба, дымился фиолетовым озоном массивный окуляр, выбитый из механического тела монстра. На обратной стороне круглой линзы, все еще слабо пульсирующей мертвенно-красным светом, были выгравированы чужие, непонятные символы.

Из чащи уже доносился новый скрежет поршней: из кустов выползал один из уцелевших пауков.

«С ребенком до заставы не дойти», — математический мозг Годрота выдал сухой, безжалостный вердикт.

Годрот подполз к хнычущему пацану и крепко встряхнул его за плечи, заставляя прийти в себя.

— Смотри на меня! Слушай меня! — хриплым, сорванным голосом приказал инженер.

Его пальцы, испачканные в масле и копоти, уже лихорадочно перебирали шестерни своевольной птицы. Он перепрошивал рунный камень прямо на ходу, намертво стирая боевые протоколы и заменяя их одной-единственной координатой — имперской заставы. Древний рунный сердечник сопротивлялся, пазы не принимали чужую команду. Шанс, что заклинившая механика сработает, был пятьдесят на пятьдесят.

Наконец внутри что-то щелкнуло. — ...Маршрут зафиксирован... — Птица выдала облако пара и наставила на ребенка мутные стеклянные глаза. — Вести... цель...

Годрот метнулся к корням, рванул на себя дымящийся окуляр монстра и сунул угловатый, обжигающий пальцы прибор в дрожащие ручки мальчика.

— Держи. Прижми к себе и беги за совой. Не выпускай, — Годрот заглянул в испуганные глаза ребенка. — Когда доберешься до людей, найди Эжсо. Слышишь? Профессора Эжсо на факультете Академии рунной механики. Если не он... никто в этом мире не расшифрует эти чертовы знаки. Беги!

Пыхтя резко взмахнула крыльями, поднимая ворох сухой хвои, и заскользила между стволами. Мальчик, шмыгая носом и из последних сил сжимая обеими руками трофейную линзу, бросился следом. Его маленькая фигурка быстро растворилась в полумраке бора.

Годрот облегченно выдохнул и медленно поднялся. У него больше не было амулета, не было верных Альфы и Бетти. Не было оружия. Руномех встал спиной к уходящему ребенку, загораживая собой просвет между дубами.

Осталось самое простое — чуть-чуть подольше не умереть. Выиграть хотя бы еще пару минут.

Второй паук, окутанный черным дымом, выполз на прогалину. Взрыв Эни знатно потрепал и его: медная броня на левом боку была разворочена, обнажая перекрученные жилы кабелей, три суставчатые лапы из шести безжизненно волочились по мху, а цепные приводы мечей были вырваны с корнем. Но центральный монокль, наполовину залитый фиолетовым маслом, все еще горел тусклым, яростным алым светом. Машина, скрежеща поврежденными поршнями и заваливаясь на бок, слепо рванулась вперед, выставив перед собой уцелевшую стальную клешню.

Годрот не стал закрывать глаза. Инженерный азарт сменился чистым адреналином. Когда массивное лезвие клешни свистнуло в воздухе, целясь ему в грудь, Годрот резко рванул корпусом влево, пропуская удар в считанных миллиметрах. На чистых рефлексах он выбросил руку вперед, нащупал в кармане верную отвертку и с силой вогнал её в поврежденный пазовый стык на груди машины. Оружие руномеха со звоном увязло в шестеренках, намертво заклинив главный ворот.

В ту же секунду робот наотмашь ударил инженера другой, деформированной лапой.

Годрота швырнуло на землю, ребра отозвались острой, нечеловеческой болью, а во рту вскипел солоноватый привкус крови. Он попытался приподняться на локтях, сделать еще хоть одно движение, закричать, отвлечь... Но тело больше не слушалось. Тяжелая тень машины нависла над ним, готовая раздавить окончательно.

И в этот миг, когда мир вокруг наполнился оглушительным скрежетом готового рухнуть металла, Годрот вдруг почувствовал странное, неуместное тепло. На его плечо легла мягкая, невесомая ладонь.

— Остановись, Год... Ты сделал всё, что мог, — раздался вкрадчивый, тихий шепот Эни у самого уха. — Мальчик спасен. И Пыхтя... Пыхтя обязательно справится. Пойдем.

Небо «Предела», как и весь этот мир, утонуло в нахлынувшей, ласковой темноте.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге