Не ходи на рыбалку поздней осенью

Глава 1

Охтыжйоптваюмать… - леска дёргалась, ни в какую не желая вытягиваться на берег. Уже было понятно, что это вовсе не офигенный улов на том конце, а крючок элементарно за что-то зацепился. На хера он вообще сделал этот последний заброс? Вон, на костре уже вовсе уха в котелке варится, вон в садке полно рыбы… Жадность фраера сгубила. Разозлившись на самого себя, Серёга со всей дури дёрнул удочку, и зря. Тяжёлое удилище выскочило из руки и спланировало прямо в воду. Течение тут же начало потихоньку уводить его от берега.

Лезть в воду совсем не хотелось. Если день был еще солнечным и для середины октября непривычно тёплым, то к вечеру уже начинало ощутимо холодать, а уж от мыслей о температуре воды в реке тут же начинало скукоживаться всё. Но думать было некогда, удилище уплывало, и Серёга, еще раз выматерившись и быстро скинув с себя шмотки, шагнул в воду. Ледяная вода заставила заухать филином, а потом заскулить брошенным щенком. Серёга сделал пару шагов, потянулся за удочкой, поскользнулся и плашмя плюхнулся в речку. Заорав, вскочил, кинулся к берегу. И в этот момент почувствовал, как что-то мягко, но очень цепко ухватило его за лодыжку…

… очнулся от того, что один бок замёрз, а другой, наоборот, совсем был готов изжариться. Он осторожно открыл глаза и понял, что лежит у костра. Котелок с ухой весело булькал, а перед самыми глазами висели сиськи. Обычные женские сиськи. Упругие шары размера этак четвёртого, не меньше. Только нет, не совсем обычные. Сиськи были голубоватые, с ярко-зелёными крупными сосками. Серёга заворожено следил за их покачиванием, потом медленно поднял руку и ткнул в один голубоватый шар пальцем. Кто-то взвизгнул у него над головой, и по лицу хлестнули пучком длинных водорослей. Тут же раздался заливистый девичий хохот, чем-то напоминавший тявканье мелкой собачонки. Была у бывшей серёгиной жены такая – кудлатая, с хохолком и противно-визгливо тявкающая. Серёга быстро сел и о хре нел…

Напротив сидела русалка. Йоптыть, русалка! Прям русалка-русалка, как из книжки какой. Тело голубое, на башке вместо волос водоросли, сверху голая, а снизу рыба. «Может, косплейщица какая, - подумал Серёга. – Фестиваль у них тут какой-нибудь рядом…» Правда, места эти были далеко от населенных пунктов и нормальных дорог, но мало ли. Но русалка, чем дольше он к ней присматривался, тем больше и больше казалась похожей на настоящую – на талии кожу очень естественно начинала сменять чешуя, переходя в длинный толстый хвост. Серёга был рыбак со стажем и мог понять, что чешуя не поддельная. И уж точно не поддельным был смачный «аромат» сырой, не совсем свежей рыбы.

- Ну что, рассмотрел? – всё с тем же тявкающим смешком спросила русалка. – Я вон удочку твою вытащила, крючок в волосах у меня запутался. Спасибо-то хоть скажи.

- С..сс…сссспа…сибо, - пролепетал Серёга, сглатывая слюну. Не привыкать ему было к запаху рыбы, но эта особь пахла как-то особенно концентрированно. Даже мерзко.

- Спасибом сыт не будешь, корми давай, - протявкала русалка и обнажила белые треугольные зубы. Серёга качнулся в сторону костра, схватил тарелку, поварёшку и загрёб со дна котелка самую гущу.

- Пффф… сам это ешь, а мне вооон оттуда дай, - и она указала пальцем на садок. Проследив за острым изогнутым ногтем, он подорвался, вытащил садок из воды и положил рядом с русалкой.

Болтая ложкой в миске с рыбной похлебкой – еда в горло не лезла – он исподтишка рассматривал свою диковинную соседку. У неё были какие-то блёклые глаза цвета пожелтевшего от времени перламутра, небольшой вздёрнутый носик. Своими острыми зубами она, урча и причавкивая, разрывала рыбу и жадно глотала её вместе с плавниками, жабрами и чешуёй. Пока одна рыба проглатывалась, пальцы с длинными искривленными ногтями – скорее даже, когтями – уже нашаривали в садке следующую. Чтобы не блевануть от этого зрелища, Серёга не отводил глаз от сине-зелёных сисек. Они были несмотря на цвет реально хороши. Проглотив последнюю рыбу, русалка завалилась на спину, поглаживая округлившийся от сожранного животик (рыбы в садке было не меньше трёх килограмм) и болтая в воде своим рыбьим хвостом. Небольшой рыбий хвостик – остаток серёгиного улова – свисал у неё с нижней губы. Серёга переводил взгляд с большого хвоста на маленький, как вдруг совершенно дурацкая мысль возникла в его голове. В этой сверхстранной, неестественной, невозможной ситуации не могло возникнуть более дурацкой мысли. Она билась в мозгу, как совсем недавно последняя рыбка билась в садке, прежде чем была ловко выцеплена кривыми русалочьими когтями. Что-то зудело в голове, не давая промолчать, и Серёга хрипло, булькая горлом, произнёс:

- Эй, ты… как там тебя…

Русалка приподнялась на локтях. Потом села. Уставилась на Серёгу своими жёлто-перламутровыми глазами, ожидая продолжения.

- Это… чо спросить-то хотел… а ты ж сама наполовину рыба, так ведь, да? А чо ж ты тогда себе подобных жрёшь да еще с таким аппетитом?

«И тявкаешь, как собачонка», - это уже про себя, слушая её взвизги.

Отсмеявшись, речная жительница ответила:

- А я наполовину и человек, если ты не заметил, - и она потянулась всем телом, снова демонстрируя немалого размера грудь. – Человек во мне и ест рыбу.

- А рыба в тебе что ест? – на автомате спросил Серёга.

В самое лицо накатила удушающая волна рыбного запаха, и над ухом клацнули острые зубки: - Человееечччччковввв….