Не было бы счастья

Глава 1

Молния прорезала вечернее небо, набухшее тучами. Ветер гнал целые тучи палой листвы, нещадно трепал волосы и плащ.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – забормотала Тео. Оглушительный раскат грома не заставил себя долго ждать. Еще минуту назад она успела досчитать до пятнадцати. Гроза неумолимо настигала ее.

– Зараза! – в сердцах выругалась Тео и пришпорила коня. А что толку? Если карта не врет, на много миль вокруг никакого жилья, чтобы укрыться. Тропинка в очередной раз вильнула, и новая вспышка молнии выхватила из темноты какое-то строение неподалеку. Тео, недолго думая, повернула коня.

Замок выглядел необитаемым: стены увил плющ, да так, что полностью закрыл окна. Отовсюду веяло гнетущим запустением. Тео огляделась и пожала плечами, дескать, на безрыбье… Конь процокал по каменным плитам дорожки, в трещинах которых обосновались травяные кочки. Крупные капли дождя упали, как предупреждение: «Кто не спрятался – я не виноват» и следом полило. Тео спрыгнула на землю, схватила коня под уздцы, и они забежали в распахнутые двери пустой конюшни. Было бы наивно полагать, что здесь найдется хоть клок сена, но как ни странно в углу оказалась целая охапка, к тому же не гнилая.

– Повезло тебе, – сказала Тео, улыбнувшись, и похлопала коня по шее, – но придется поделиться. Не люблю, знаешь ли, спать на голой земле.

И только она собралась поделить находку по-братски, как заметила краем глаза огонек среди зарослей плюща на фасаде. Вот он снова мелькнул за переплетением ветвей, пропал, вновь появился, обозначив очередной оконный проем. Огонек двигался в сторону башни, единственной не увитой буйной растительностью. Она щурилась на мир узкими окнами. Свет факела вначале едва разбавил темноту за одним из них, а через некоторое время мелькнул в прорези и начал удаляться. Кто-то поднимался все выше и выше.

Тео прикусила губу, размышляя, стоит ли выяснять, кто бродит по заброшенному замку. Жильцы, кем бы они ни были, не видели гостью. Так не будет ли разумнее сделать вид, что и она никого не приметила? Буря стихнет, и счастливо оставаться. Но тут раздался крик, приглушенный, едва различимый за шумом дождя. Тео тяжело вздохнула и отдалась внутреннему порыву: смеси благородства и любопытства. Нырнув под струи дождя, она побежала к двери, перепрыгивая через лужи, что успели запрудить двор.

Видимо обитатели замка пользовались черным ходом, потому что центральный – едва проглядывал из-под вездесущего плюща. Тео потянула за ручку – заперто, чего и следовало ожидать. Она сердито посмотрела вверх, откуда низвергались потоки воды, и мысленно выдала тираду крепких ругательств. Небо отозвалось демоническим хохотом грома. «Все равно уже вымокла», – философски рассудила Тео и посеменила вдоль стены, ища лазейку. Взбираться по мокрым стеблям не было ни малейшего желания, несмотря на то, что заходить в дома через окна уже давно стало для нее традицией – издержки работы. Но чего не сделаешь для короля Дориана и сохранения границ королевства.

Дверь в кухню оказалась открытой. Тео прошмыгнула в нее и попала в темное помещение, где витал запах плесени. Ночное зрение помогло ориентироваться среди погрома, учиненного не иначе как в пылу драки. Вскоре она отыскала лестницу на второй этаж и направилась к двери, ведущей в башню. Монотонная песня дождя даже собственные шаги делала едва различимыми. Есть ли у вас план, госпожа? «Нет у меня никакого плана, – отмахнулась Тео от голоса разума, – ну, разве что прийти, увидеть, победить». И тут ржавые петли заветной двери надсадно скрипнули. Свет факела седого как лунь старца выхватил из темноты непрошенную гостью. Тео замерла.

– Сгинь! – крикнул старик и махнул факелом как мечом.

Пришлось быстро отскочить назад и праведно возмутиться:

– Поосторожней, любезнейший!

Любезностью тут конечно и не пахло, ну так ведь путницу никто и не приглашал заглянуть на огонек. Старик отпрянул и упал на ступени лестницы. Оставалось только удивляться, что он не переломал себе кости, и еще более тому, что живой человек напугал его больше призрака, за которого хозяин принял гостью. Тео подобрала с пола оброненный факел и посветила в проем.

– Кто ты? – раздалось оттуда.

– Тео, – представилась она и помогла старику подняться. – Хотела попросить вас о ночлеге. Я заблудилась.

– Я правильно расслышал имя? Ты действительно сказала “Тео”?

– Да, ты правильно услышал, я Тео, – подтвердила она.

– Наконец-то! – старик заметался из стороны в сторону, не зная, что предпринять. – Свершилось! – Он молитвенно сложил руки.

То, что хозяин умалишенный легко угадывалось с первого же взгляда, но Тео даже представить себе не могла всей глубины этого помешательства.

– Прошу, – старик предложил гостье руку и повел ее – куда бы вы думали? – в башню.

– Могу я спросить, уважаемый, – отважилась поинтересоваться Тео, которую пожизненный ночлег в этом замке совершенно не привлекал.

– После, – улыбнулся хозяин, и она насчитала у него во рту три с половиной зуба.

На верхней площадке башни, как и полагалось, была дверь. Хорошая такая дверь, окованная железом и с большим висячим замком. Старик передал факел Тео и, отстегнув от пояса ключ, отпер темницу.

На соломенной подстилке, скорчившись от холода, лежал худой и грязный молодой человек.

– За тобой пришли! Ей ты предназначен! – сказал старик и указал пальцем на Тео.

Пленник сел, запустил два пальца под ошейник, точно поправляя тугой воротник, и с недоверием уставился на гостью.

– Вы Тео? – спросил он охрипшим голосом и подался вперед. Звякнула и натянулась цепь.

«Да что здесь происходит?!» – мысленно завопила Тео и сдержанно кивнула в ответ на вопрос пленника.

– Тогда делайте, что собирались, потому что нет больше сил моих так жить! – закричал молодой человек. И оба: хозяин и пленник уставились на нее в ожидании. Спрашивается чего?

– Во всяком деле излишняя торопливость всегда помеха, – глубокомысленно сказала она, – ну, за исключением ловли блох.

Но никто и не подумал поддержать светскую беседу.

– А я настаиваю, чтобы вы поторопились! – заявил пленник. – Что у вас там запланировано? Кормежка дракона? При этом он со смесью жалости и ненависти посмотрел на старика.

– Вы верите в драконов?! – изумилась Тео. – Господа, – улыбнулась она и медленно подалась назад, – вы явно меня с кем-то путаете, но если настаиваете, предлагаю освободить пленника.

Тео заняла самую выгодную позицию – у выхода, – в случае чего припустит вниз по лестнице, подальше от этих ненормальных. Старец, к ее немалому удивлению, подошел к пленнику и открыл замок на металлическом ошейнике. И снова этот немой вопрос в глазах у обоих.

– У вас перекусить не найдется? – полюбопытствовала Тео.

Старик призадумался.

– Совместные трапезы они, знаете ли, способствуют установлению взаимопонимания, – она перевела взгляд с одного на другого. Молодой человек поднялся и с выражением глубочайшего недоверия на лице двинулся к выходу, следом старик, приговаривая: «Давай, сын, поторапливайся, долги надо платить, уж таково твое предназначение».

– Сын? – опешила Тео. – Он ваш сын?!

– Да, – подтвердил старик, и по лицу его точно тень прошла.

В хозяйстве нашелся каравай черствого хлеба, заплесневелый сыр и вино, прокисшее не иначе как в прошлом веке. Хозяин осветил обеденную залу аж четырьмя факелами, а на стол водрузил подсвечник с несколькими огарками свечей. У Тео возникло ощущение, что в мире случилось что-то страшное, просто она это пропустила. Выжили только трое: она и двое безумцев. За окнами по-прежнему бушевала непогода, от чего картина катастрофы представлялась невероятно живо.

Тео отщипнула от каравая кусочек, едва не сломав ногти, и принялась крутить его в пальцах. Факелы едва чадили, но они позволили рассмотреть, что на стенах развешаны картины. Тео, не желая ненароком обидеть хозяина, извинилась и поднялась из-за стола под предлогом интереса к живописи. Она принялась прохаживаться, изучая портреты. Отец и сын не гнушались пищей, от одного вида которой Тео подташнивало.

– Хорошие полотна, – сказала она, – жаль, в такой сырости они долго не протянут. О! А это лицо мне кажется знакомым, – воскликнула Тео.

– Это я, – отозвался хозяин.

– Постойте-постойте... – пробормотала она и вспомнила, как лет двадцать назад возвращалась из Харанда. Дорогу в горах завалило, и Тео ничего не оставалось, кроме как обернуться драконом. Она очень торопилась доставить важные сведения королю. И надо же такому случиться, что в этом распрекрасном виде она приземлилась по ту сторону горной гряды чуть ли не на головы шайки разбойников, чем спутала им все карты. Лихие люди, можно сказать, уже подсчитывали прибыль, которую получат за барона Дурстхена. Так он впоследствии представился, когда разбойники бросили оружие, добычу и поспешно смылись. Не робкого десятка оказался этот барон, даром что заикался и ежеминутно плечами передергивал. Кстати, нищий барон, как его за глаза величали в Совете.

«Чем тебя отблагодарить, о великий дракон, за спасение моей жизни?» – спросил Дурстхен, когда сообразил, что его не собираются есть. Ох, не стоило так шутить, но очень уж подходили к случаю мотивы древних сказаний: «Явится к тебе женщина по имени Тео, отдашь ей то, чего в своем доме не знаешь». “Вспорхнула” и улетела, улетела и забыла о том дурацком случае, а у барона в его отсутствие, оказывается, сын родился.

Тео медленно повернулась к сидящей за столом парочке и осторожно поинтересовалась:

– Так молодой человек принадлежит мне?

– Безраздельно! – ответствовал старик. – Последние полтора года под замком его держал: сбежать хотел, стервец. Делайте с ним, что вашей душе угодно, – заявил барон Дурстхен, поднялся из-за стола и ушел.

Тео отгрызла ноготь на большом пальце, мучаясь нелегкими размышлениями. В конце концов, не она ли освободила из башни прекрасную принцессу? Тьфу ты, принца, то есть барона. О том, что она же его туда и засадила, хоть и косвенно, думать не хотелось. В общем, бароны на дороге не валяются, а если валяются, то без всяких сомнений эта дорога ведет в Совет.

Тео присела на стул напротив молодого человека и уставилась на него как на редкую диковинку.

– И как же зовут моего будущего мужа? – спросила она. Молодой человек перестал жевать, но не нашел в себе сил ответить, настолько ошарашила его перемена статуса.

– Или ты предпочтешь дракона? – поинтересовалась Тео, и в ее глазах зажглись веселые искорки.

– А он, правда, был?

– Я первая спросила!

– Теобальд, – ответил молодой человек.

Тео вытащила из кармана кисет с табаком, трубку и принялась ее набивать, не торопясь отвечать на вопрос нареченного. А Теобальд вдруг заговорил:

– Не знаю точно, когда отец лишился ума, но чем чаще он упоминал о драконе, тем меньше оставалось в замке слуг. Ведь нет их, драконов-то. А уж как начал твердить о моем предназначении: жизнь за жизнь и все такое... – Теобальд махнул рукой. – Матушка моя в родах умерла, отца тогда не было дома. Видно от горя он умом тронулся, говорили – очень ее любил. – Теобальд вынырнул из воспоминаний и озадаченно посмотрел на свою спасительницу:

– Но если дракона не было...

Тео вынула изо рта мундштук, выпустила струйку дыма и улыбнулась:

– Может, дракона и не было, а я есть. Пришла ведь.

– Ты не слишком торопилась, – сказал молодой человек с укоризной.

– Всему свое время. – Тео внимательно оглядела обеденную залу, прикидывая, во сколько обойдется ремонт замка, находящего в таком плачевном состоянии. Взгляд упал на портрет нынешнего барона. У Дурстхена был такой вид, словно его так и подмывало заявить: «Ты в ответе!..» и только благородство древней фамилии не позволяло ему опуститься до обвинений.

«Тьфу-тьфу, чур меня чур!» – Тео утихомирила разыгравшееся воображение и сообразно природной склонности во всем находить что-то хорошее, подумала: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

***

Несколько дней спустя в зал заседаний Совета вошла женщина и не просто вошла: она посмела занять пустовавшее много лет кресло. Бароны, онемевшие от подобного святотатства, некоторое время только переглядывались.

– Что это значит?! – наконец возмутился толстяк с багровой шеей.

Но тут распахнулась дверь, и все поднялись, чтобы приветствовать короля, а Дориан прошел через зал прямо к загадочной женщине. Он галантно поцеловал ей руку, обернулся и представил Тео Совету:

– Баронесса Дурстхен, прошу любить и жаловать.

«Сумасшедший барон женился? – Он же давно умер. – Но, кажется, у него был сын. – Разве старик не уморил его еще в детстве?» – донеслось перешептывание.

– Отныне баронесса – полноправный член Совета, – торжественно произнес король. И тут на собрание напал столбняк. Баба! В совете?!

Тео лучезарно улыбнулась, дождалась, когда король займет свое место во главе стола, и опустилась в кресло, которое отныне принадлежало ей по праву. На веки веков драконьей жизни.